34

Королева Мелесант никогда не отличалась большой набожностью, и теперь, стоя в своей приемной, она небрежно оглядывала старика в красных одеждах — скорее всего кардинала — с весьма недовольным видом.


— Ваше преосвященство. — Прикрыв рот ладонью, она зевнула, не особенно скрывая полное отсутствие интереса. — Чему я обязана честью принимать у себя высокочтимого посланника самого Папы Римского? — Несмотря на упомянутую «честь», в тоне ее звучала нескрываемая досада.

— Миледи, должен сказать, что я прибыл сюда не в качестве посланника Его Святейшества, а по поручению королевы Талшамара.

При таких словах Мелесант, до этого момента изучавшая узор кружева у себя на рукаве, настороженно вскинула голову.

— Ах, королева Джиллиана шлет ко мне просителей! Если она полагает, что я так просто отдам вам свою внучку, то она ошибается.

— Ее Величество действительно выражала надежду, что вы передадите принцессу мне. — Взгляд кардинала сделался пронзительно-холодным. — Это отвратило бы войну, которую вам не выиграть ни при каких обстоятельствах.

Смех Мелесант многократно отразился от каменных сводов приемной.

— Вы, верно, ждете, что я сейчас паду ниц и буду молить о пощаде? Плевала я на ваши угрозы, кардинал.

— И совершенно напрасно. Если я вернусь в Талшамар без принцессы, то королеве Джиллиане придется прислать за ней свое войско.

— Велика важность! Стены этого замка неприступны, и никому еще не удавалось его взять.

— Значит, скоро это случится впервые.

На самом деле сердце Мелесант учащенно колотилось и страх ледяной рукой держал ее за горло, но она не собиралась выказывать этого перед посланником Джиллианы.

— Что ж, пусть будет война, как-нибудь я справлюсь.

— Ваше Величество, я привез один документ, который может показаться вам небезынтересным.

Он протянул ей свернутый трубкой пергамент, но Мелесант презрительно отшвырнула его, и свиток отлетел чуть не в самый угол комнаты.

Кардинал пожал плечами.

— Я и так могу сообщить вам, что говорится в послании.

— Меня это не интересует.

Кардинал Фейлшем почувствовал внезапную усталость. Эта женщина просто не способна прислушаться к голосу разума. Но завершать свою миссию все равно придется.

— В документе сказано, что ни одна женщина после королевы Джиллианы не имеет права взойти на талшамарский престол.

Мелесант смертельно побледнела, и гримаса ярости исказила ее лицо.

— Она не могла этого сделать.

— Разумеется, это было нелегкое решение, но все же королева Джиллиана его приняла.

— Нет. — Мелесант отчаянно замотала головой. — Нет! Вы хотите меня одурачить. Как только я верну ей принцессу, она скажет, что передумала и отменит свое решение.

— Королева Джиллиана предвидела, что вы подвергнете сомнению действенность подписанного ею указа, поэтому, прежде чем плыть сюда, я побывал в Риме. Его Святейшество скрепил документ печатью, и теперь он имеет силу закона.

Мелесант все еще не могла поверить. Это было абсолютно чуждо ее себялюбивой и властной натуре.

— Джиллиана попросту рехнулась! Она может потерять все — в первую очередь собственную жизнь. Как только весть об указе дойдет до Филиппа, он двинет на Талшамар войска.

— Возможно, но это уже не ваша забота, миледи. Подумайте лучше о себе. Генрих Английский уничтожит вас, как только узнает, к каким последствиям привели ваши необдуманные поступки, — терпеливо увещевал кардинал.

В глазах Мелесант вновь мелькнул страх. Некоторое время она хмурилась и потирала виски, словно пытаясь унять головную боль, потом внезапно складка между ее бровями разгладилась, и она улыбнулась, придя к какому-то решению.

— Джиллиане придется поехать к Генриху и объяснить, что никакого указа не было, это недоразумение. Как только она это сделает, я верну ей девочку, — объявила она.

— Королева Джиллиана вам не верит, и это совершенно понятно. Единственный возможный выход для вас — немедленно передать принцессу мне.

Мелесант в раздражении заметалась по приемной, сцепляя и расцепляя пальцы рук.

— В первую же минуту, как только я увидела вашу надменную талшамарскую королеву, я поняла, что добра от нее не будет! О, как я была права!

— Можно мне взглянуть на принцессу? — спокойно прервал ее выкрики посланец королевы.

— Нет! Этого я не позволю!

— Она здорова?

— Что?! Ах да, конечно. О ней заботится моя дочь.

— Я скажу это Ее Величеству. Насколько я знаю, она вполне доверяет принцессе Кассандре.

— Еще бы! За то время, что она… гостила у нас, она успела обратить мою дочь против меня. По-моему, вполне справедливо, что взамен я забрала дочь у нее.

— Итак, что передать королеве Джиллиане? — все еще на что-то надеялся кардинал.

Лицо Мелесант снова исказилось от ярости.

— Скажите ей, что она сгорит в аду раньше, чем увидит свою принцессу.

— В таком случае, нам больше не о чем говорить. — Кардинал Шейлшем едва заметно поклонился. — Мне жаль вас, миледи, ибо силы, только что приведенные вами в действие, гораздо мощнее, чем вы можете вообразить. Полагаю, что очень скоро вашему маленькому островному королевству придет конец. Вы сами этого хотели. Прощайте.

Оказавшись на крыльце, кардинал вздохнул с немалым облегчением.

Вскоре в сопровождении двенадцати талшамарских рыцарей он выехал из ворот замка и свернул на дорогу, ведущую к морю. Ему хотелось поскорее убраться с этого постылого острова. Надежды его не оправдались, он не смог забрать маленькую принцессу у королевы Мелесант и отвезти ее домой. Злоба, обуявшая эту женщину, оказалась непреодолимой.

— Ваше преосвященство, — послышался рядом девичий голос. — Можно с вами поговорить?

Кардинал натянул поводья и взглянул вниз. Обратившаяся к нему девушка была одета как простая крестьянка, и он не сразу ее узнал.

— Принцесса Кассандра? — изумился кардинал.

Она покосилась на стены замка и отошла на несколько шагов, встав так, чтобы никто из стражников не заметил, что она говорила с талшамарцем.

— Ваше преосвященство, здорова ли Джиллиана?

— Она здорова, принцесса, но тоска ее по дочери неизбывна.

— Передайте ей, что я сама занимаюсь своей племянницей. Девочка хорошеет день ото дня и прекрасно себя чувствует.

— Спасибо, это принесет ей хоть какое-то утешение. — Он взглянул ей прямо в глаза. — Я должен предупредить вас, что Талшамар скоро объявит вашему острову войну.

На миг Кассандра помрачнела, но тотчас на ее губах появилась печальная улыбка.

— Я понимаю. Это единственное, что остается делать Джиллиане. Но скажите, ваше преосвященство, прибудет ли она сама вместе со своими воинами?

— Полагаю, что да.

— Скажите ей, что мой брат жив.

— Принц Райен жив?! — Кардинал не верил своим ушам.

Она смотрела на него со смешанным выражением радости и скорби.

— Только сегодня я случайно узнала, что он исцелился от нанесенных ему ран и уже собрал войско, чтобы выступить в борьбу за престол, принадлежащий ему по праву.

— Как он поведет себя, когда талшамарские корабли подойдут к острову? Поднимет ли оружие против них? — Кардинал Фейлшем с тревогой ждал ответа.

— Я не могу говорить за него, — предельно честно ответила Кассандра. В глазах принцессы мелькнуло беспокойство. — Ваше преосвященство, постарайтесь убедить Джиллиану, что ей лучше не появляться на острове, пока не закончится наша внутренняя война.

— Чья это просьба, ваша или вашего брата?

— Это моя просьба: я не хочу, чтобы Джиллиана подвергала свою жизнь опасности.

— Хорошо, я поговорю с ней, но не думаю, чтобы это что-нибудь изменило. Вот если бы вам удалось вынести мне маленькую принцессу, тогда войны между нашими странами не было бы вовсе. — Он предпринял последнюю попытку.

— Увы, это невозможно. Меня никогда не оставляют наедине с малышкой. — Она снова приблизилась к кардиналу и заговорила тише — Остановила же я вас затем, чтобы сообщить моему брату удалось вызволить талшамарцев из подземелья. Сейчас они должны быть уже на корабле. Мать еще ничего не знает, но в любую минуту ей могут донести о побеге узников, поэтому умоляю вас: немедленно возвращайтесь на судно и незамедлительно снимайтесь с якоря.

— Благодарю вас, Ваше Высочество, — с чувством произнес старый кардинал. — Я передам Ее Величеству, что не все на Фалькон-Бруине ее враги. Насколько я знаю королеву Джиллиану, она прикажет своим воинам не трогать мирных жителей, но во всякой войне бывают жертвы, порой невинные. Предупредите своих людей, пусть они держатся подальше от талшамарских воинов и ни в коем случае не мешают их продвижению по острову, ибо королева Джиллиана намерена спасти свою дочь любой ценой.

— Поезжайте скорее, ваше преосвященство. — Кассандра уже уходила, и слова ее были едва слышны. — Только бы все кончилось хорошо для моей страны!


Битва между войсками принца Райена и кастильцами королевы Мелесант была жестокой, но недолгой. Осада началась на рассвете и продолжалась все утро, но уже в полдень Райен повел рыцарей на приступ. Победу ускорило то обстоятельство, что за стенами замка у принца нашлось немало сторонников. После взятия ворот защитники замка отбивались довольно вяло, и Райен со своими людьми без особого труда прорвался к главному крыльцу, а в самом замке ему и вовсе не встретилось ни одного человека, зато доносились возбужденные крики крестьян со двора.

— Долой кастильскую шлюху! Пусть убирается к себе в Кастилию. Хотим своего законного короля!..

Он нашел свою мать в тронной зале. По всей видимости, она ждала его.

— Значит, правда, что ты тогда не умер, — безучастно проговорила она.

Сделав знак своим воинам удалиться, Райен холодно взглянул на женщину, которая дала ему жизнь. Теперь она внушала ему одно только отвращение. Властолюбие ее было столь велико и ненасытно, что на пути к трону она предала всех своих близких, и это ускорило ее собственное падение. Сожалеть о ней было некому.

Мелесант оглядела его с головы до ног, словно желая убедиться, что раны не оставили на нем следа.

— Неужто у тебя не найдется приветливого слова для матери?

Райен внутренне усмехнулся ее непробиваемости.

Неужто она надеется, что все останется по-прежнему, так, будто ничего не произошло?

— Вы проиграли, миледи. Я вас об этом предупреждал.

Она вздохнула.

— Я вижу, что ты злишься на меня.

— Злюсь?! Возможно, но не на тебя. Если я зол, так это оттого, что теперь мне предстоит тебя покарать, и мысль об этом мне неприятна.

Мелесант явно избегала смотреть ему в глаза, неуклюже делая попытку спастись.

— Райен, я изменилась с тех пор, как мы не виделись. Я не хочу больше быть правительницей Фалькон-Бруина. Думаю, что надо поскорее назначить день твоей коронации.

— Это решать не тебе. Твое войско разбито наголову, у тебя не осталось ни одного сторонника, — жестко сказал Райен.

Она пожала плечами.

— Все равно я уже решила покинуть Фалькон-Бруин навсегда.

— Какое совпадение! Именно это я собирался тебе предложить. Любопытно, что именно заставило тебя принять такое решение? Часом не гибель твоего кастильского войска?

— Раз тебе интересна причина, то знай, что твоя талшамарка объявила нам войну и требует моего отказа от регентства. — Мелесант угрюмо качнула головой. — А если этого тебе покажется недостаточно, то король Кастилии выслал на Фалькон-Бруин несколько кораблей с солдатами: за свою помощь он требует теперь, чтобы я в свою очередь предоставила ему войска, которые будут сражаться под кастильскими знаменами.

Райен стиснул зубы. Значит, впереди их ждет еще одно сражение, а не столь необходимый отдых.

— Когда прибывают кастильцы?

— Мне сообщили, что паруса их кораблей уже видны. Скажи, неужели тебе нисколько не жаль меня? Со всех сторон подступают войска, Генрих требует, чтобы я немедленно явилась в Англию и объяснила, почему Джиллиана лишила свою дочь наследных прав, — а если не явлюсь, то он тоже пойдет на меня войной, — бесцветным голосом в сознании полной безнадежности рассказывала Мелесант.

— Да, тебе не позавидуешь.

— А за это надо благодарить твою Джиллиану! Я отправила ей уже несколько посланий, умоляя хотя бы о перемирии, но все они возвращаются непрочитанными! Кто же мог ожидать, что она поведет себя так неразумно? Представь себе, она лишила свою дочь всех прав, то есть девочка уже не наследница, но при этом королева все же намерена явиться за ней на Фалькон-Бруин с целым войском. Нет, этого я решительно не понимаю!..

— Где моя дочь? — прервал ее Райен.

— С нею все в порядке, об этом заботится Кассандра. Джиллиана просто свихнулась объявлять войну из-за простого младенца!

Райен брезгливо поморщился.

— Можешь не пытаться понять Джиллиану — тебе это не дано. Неужели ты думала, что она когда-нибудь смирится с потерей дочери? Ты сама навлекла на себя все беды. Теперь мне придется спешно созывать новых добровольцев, чтобы биться с кастильцами, которые вот-вот высадятся на наших берегах.

— Зачем, Райен? Пусть лучше кастильцы помогут тебе отразить нападение Джиллианы.

— Ты полагаешь, что я в союзе с кастильцами способен сражаться против собственной жены?

Мелесант нахмурилась.

— Думай, что хочешь, меня это уже не касается. Мой корабль отплывает с вечерним отливом.

— Итак, не умея справиться с последствиями деяний своих, могущественная королева спасается бегством, бросая все и вся на произвол судьбы.

— Думай как знаешь, Райен, но в свое время ты мог остановить меня, если бы захотел.

— Что ж, я не отрицаю своей вины. Может быть, из-за этого мне трудно самому нанести тебе последний удар. Я позволю тебе покинуть остров, но при одном условии: твой корабль поплывет туда, куда я скажу.

Мелесант кивнула, боясь верить, что так легко отделалась.

— Я согласна плыть куда угодно, только бы подальше отсюда, — сказала она.

— Где Эскобар?

— Он уже на корабле.

— Я так и думал. Где еще может быть трусливый мерзавец в минуту опасности? — Он выглянул за дверь и подозвал к себе одного из воинов. — Ступай к кораблю, что стоит в гавани, готовый к отплытию там ты найдешь Эскобара. Доставь его в замок и отведи в подземелье.

Мелесант понимала, что бесполезно вступаться за Эскобара. Участь бывшего королевского сенешаля не очень ее волновала — он все равно ей уже надоел, — однако она все же спросила:

— Что ты намерен с ним сделать?

— Он будет казнен как кастильский шпион, — холодно ответил Райен.

Мелесант поежилась. Да, ее сын умел быть беспощадным. Удивительно еще, что он не спешит расправиться и с нею.

— Пожалуй, мне пора, — торопливо сказала она и направилась к двери.

— Подожди минутку. Я хотел тебе еще кое-что сообщить. Во-первых, судно поведет капитан, которому я полностью доверяю. Во-вторых, перед отплытием я распоряжусь обыскать весь корабль, чтобы вместе с тобой по случайности не уплыли какие-нибудь ценности из фалькон-бруинской, а то и талшамарской казны.

Неожиданно она улыбнулась.

— Ты хорошо меня знаешь, сын. Скажи своим людям, пусть забирают сундуки с золотом и драгоценностями, но пусть все же оставят мне немного, чтобы я не бедствовала. Скажи, Райен, — она вопросительно взглянула на сына, — каким курсом ты велел плыть своему капитану?

Он немного помолчал, зная, что его ответ будет смертным приговором его матери. Наконец, собравшись с духом, он ответил.

— Ты поплывешь в Англию. Могу предупредить тебя, что сидеть в Тауэре не так уж приятно: я знаю это из собственного опыта.

— Нет, — Мелесант медленно отступила к дверям, не сводя с него глаз. — Ты не можешь поступить так с собственной матерью!

— Может быть, все еще обойдется, — решил он подарить ей последнюю надежду. — Вдруг Генрих окажется настроен благодушно.

— Ты же прекрасно знаешь, что он потребует моей смерти! Нет, нет, я не тронусь с места!

Райен пожал плечами.

— Оставайся, если угодно, но я бы на твоем месте выбрал Англию. Обнаружив тебя на острове, Джиллиана, которая скоро прибудет сюда, может расправиться с тобой куда безжалостней Генриха.

Плечи Мелесант поникли.

— Ты победил, Райен.

Пока она тяжело шла к двери, Райен смотрел ей вслед и знал, что видит свою мать в последний раз. Несмотря на все ее преступления, ему все-таки было жаль ее. В Англии ее ждал гнев Генриха — и смерть.

Райен оперся руками о стол и долго стоял неподвижно, опустив голову. Никто не видел его сейчас, и никто не знал, какие муки он терпел, отправляя мать на верную гибель.


Когда Райен наконец вошел в детскую, Кассандра стояла к нему спиной, склонившись над колыбелью. Дверь скрипнула, и она обернулась, сжимая рукоять ножа, — но, едва узнала Райена, нож выпал у нее из рук, и она бросилась в объятия брата.

— О Райен, скажи, война кончилась? Фалькон-Бруин свободен? Ты — король?!

Он отклонился, чтобы получше ее рассмотреть.

За год принцесса Кассандра вполне оформилась, и теперь она выросла в замечательную красавицу.

— Если хочешь, можешь пойти проститься с матерью. Я отправляю ее в Англию.

Они долго без слов смотрели друг на друга. Оба знали, что ожидает в Англии королеву Мелесант.

— Не вини себя ни в чем, Райен. Это единственно верное решение.

— Ты знаешь, что теперь нам придется воевать еще и с кастильцами?

— Да, я слышала, что их корабли уже показались на горизонте. Войны не избежать, Райен, но я знаю, что мы в ней победим.

Обойдя Кассандру, он взглянул на спящую дочь. У нее была нежно-розовая кожа и золотые кудряшки, как у спящего ангела. Не удержавшись, он потрогал детскую ручку, и на него вдруг нахлынула горячая волна нежности, а неизвестно откуда взявшийся ком в горле не дал произнести ни слова.

Кассандра дотронулась до его рукава.

— Райен, я должна тебе рассказать: чтобы спасти свою дочь, Джиллиана подписала указ, по которому женщины не имеют больше права восходить на талшамарский престол. Она будет последней королевой Талшамара.

Райен закрыл глаза.

— Мать говорила именно об этом, но я тогда не понял. Джиллиане, вероятно, нелегко было принять такое решение: ведь она лишила прав свою единственную наследницу… Кроме того, возможны осложнения в отношениях с Францией, да и ее собственная жизнь в опасности. — Он задумчиво взглянул на сестру. — Раньше я считал, что все женщины похожи на нашу мать, но вы с Джиллианой снова и снова доказываете мне, что я заблуждался.

— Ты любишь ее, — сказала Кассандра.

— Даже если это так, у нас с Джиллианой все равно нет будущего. Нас слишком многое разделяет.

— Что ты теперь будешь делать?

— Готовиться к битве с кастильцами. Не сегодня, так завтра они высадятся на острове. — Он приподнял подбородок Кассандры и заглянул ей в глаза. — Если я не вернусь, проследи, чтобы девочка дождалась Джиллиану живой и невредимой.

Кассандра уверенно пообещала:

— Не бойся, с нею ничего не случится.


Ноги у Джиллианы подкосились, и она опустилась на скамью. Известие застало ее врасплох.

— Но я же сама видела, как его убили, — растерянно произнесла она. — Умирая, он держал меня за руку.

Кардинал Фейлшем подошел к ней поближе.

— Его сестра сказала мне, что он жив, и у меня нет оснований ей не верить. Повлияет ли это на принятое ранее решение, Ваше Величество?

Она ответила не сразу.

— Нет. Мое решение остается неизменным: войне быть. У нас все уже готово, и в конце недели мы отплываем. Сядьте, ваше преосвященство. — Она указала ему на соседнюю скамью. — Вы останетесь в Талшамаре: вы нужны мне здесь.

— Вы говорите так потому, что я стар и немощен?

Джиллиана положила ладонь на его руку.

— Нет. Я говорю так потому, что если со мной что-то случится, ваши мудрые советы будут особенно нужны моему народу. — Она встала. — А теперь, если вы меня извините, я хочу видеть сэра Хэмфри и остальных.

Джиллиана поспешила из библиотеки в приемную залу, где ее ждали освобожденные Райеном рыцари, приплывшие вместе с кардиналом. При виде их лицо ее прояснилось, она шагнула к сэру Хэмфри и сжала его руки.

— Друг мой, для меня счастье видеть вас дома. После того как королева приветствовала своего палатина, она поговорила с каждым рыцарем по очереди.

— Я приказала, чтобы на кухне приготовили для каждого из вас самые любимые блюда, а гонцы уже выехали за вашими родными.

Сэр Хэмфри не мог насмотреться на свою королеву.

— Если надо, мы можем хоть сейчас плыть с вами обратно на Фалькон-Бруин, — сказал он.

— Ваша помощь мне понадобится позже, а пока отдыхайте и набирайтесь сил. Вы, разумеется, расскажете мне о том, как вы выбрались на свободу. — Говоря все это, она озадаченно оглядывала комнату. — А где же Нетта? Уже уехала в деревню, к мужу?

Хэмфри опустил глаза.

— Нетта не вынесла испытаний. Мелесант была с ней особенно жестока — ведь она помогла вам бежать. Но ее последние слова были о вас, Ваше Величество.

Джиллиана печально отвернулась. Вот и еще одна жертва Мелесант. Милая, преданная Нетта — неужели ее больше нет?

— Пошлите человека к ее родным, пусть сообщит им печальную весть. Они должны знать: Нетта умерла достойно.

Вернувшись в спальню, Джиллиана долго сидела у окна, погруженная в невеселые раздумья. Ей предстояло сделать нелегкий шаг. Она не желала войны, войну ей навязали, и теперь она должна была победить в ней любой ценой.

И все же сердце ее пело: Райен жив. Он жив! Мысль о предстоящем сражении мешала ей в полной мере ощутить радость. Скоро ей придется вести свое войско по острову Райена, убивать его людей. Если бы всего этого можно было избежать!.. Но Мелесант не оставила ей выбора.

Джиллиана должна вернуть свою дочь, чего бы ей это ни стоило.

Загрузка...