- Нас они даже не замечают!..- скривила губы Гюлейша.- Мы для них будто и не существуем!..

- Разве слон заметит муравья?! - обидчиво протянула Ханум Баладжаева.

- А мать-то нашей кралечки, нашей Сачлы, тоже хороша!.. Настырная особа!.. Приехала - уладила все дела своей дочери и хочет теперь сделать ее первой среди женщин в нашем районе!.. Прикидывается простушкой, а сама исподтишка вон какие дела обделывает!.. Знаем мы таких, видали!..

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Демиров, расхаживая в задумчивости взад-вперед по кабинету, глянул в окно и увидел старого доктора Везирзаде, который слезал с низкорослой, понурой лошадки. Вместо седла на хребте лошади лежал пестрый тюфячок. Стоявший рядом Али-Иса помог Ибрагим-беку спешиться.

"Приехал-таки, не усидел в деревне! - обрадовался Демиров.- Надо во что бы то ни стало уговорить его возглавить нашу больницу. Только такой опытный, деятельный врач может навести там порядок!.."

Он вызвал Сары, поручил:

- Выйди, попроси доктора, пусть заглянет ко мне сюда, когда освободится. Скажи: я очень хочу видеть его. Будь со стариком повежливее.

- Понимаю, товарищ Демиров!

Сары вышел из кабинета и стрелой помчался на улицу, дабы выполнить поручение секретаря. Приблизившись к Ибрагим-беку, вежливо поклонился:

- Здравствуйте, доктор!

Везирзаде тотчас узнал старого знакомого:

- А, Сары!.. Здравствуй, здравствуй!.. Как поживаешь, сынок?.. Как дела, как успехи?

- Доктор, товарищ Демиров просил передать вам: когда освободитесь, зайдите, пожалуйста, в райком!

- Так-так, а в чем дело, ты не знаешь, дружок?

- Товарищ Демиров хочет видеть вас. Просил передать...

- Хорошо, я загляну,- пообещал Ибрагим-бек.

Демиров, с красным карандашом в руке, стоял перед большой картой района, висевшей на стене в его кабинете, и размышлял - прикидывал, строил планы, мечтал, делал какие-то пометки на карте.

Скрипнула дверь, в кабинет вошел Сары. Демиров обернулся:

- Что там, Сары?

- В приемной ждут трое, хотят видеть вас, товарищ секретарь. Я заглядывал к вам - вы все у карты стоите, думаете... Не хотел вам мешать...

- Пропусти, Сары, товарищей. Кто такие?

- Старик доктор, которого вы хотели видеть, и два инженера. Вы их тоже вызывали...

Демиров сам подошел к двери, распахнул ее, сказал приветливо:

- Прошу, товарищи, извините меня! Получилось недоразумение: я вас жду, а вы, выходит,- меня. Проходите, присаживайтесь!

В кабинет вошли Ибрагим-бек и два инженера, один - ведающий строительством школ в районе, другой - инженер дорожного управления. Все трое сели у стола. Демиров тоже сел на свое место.

- Как дела, дорогой Саша? - обратился Демиров к инженеру, ведающему строительством школ, Александру Семеновичу Шаталову, щеголеватому молодому человеку.

- Материалов не хватает, товарищ секретарь райкома! - пожаловался инженер.- Горим!

- Каких конкретно?

- Нужны гвозди, стекло, кровельное железо.

- А рабочих рук хватает? - поинтересовался Демиров.- Народ помогает вам?

- Не могу пожаловаться. Помощников достаточно, а вот материалов маловато...

- Что вы предлагаете, Саша? Какой может быть выход из положения?

- По-моему, я должен поехать в Баку, самолично явиться в строительный отдел Наркомпроса и потребовать у них необходимое!

- Возможно, так и надо сделать,- согласился Демиров.- Езжайте и действуйте, Саша!

Доктор Везирзаде сказал:

- Если вы поедете, молодой человек, я хотел бы передать через вас письмо домой. Почта почтой, а так - с живым человеком - будет вернее!

- С удовольствием сделаю это для вас, доктор!

- Где вас можно найти? - спросил Ибрагим-бек.- Я напишу письмо и занесу вам.

- Я сам разыщу вас, доктор, не беспокойтесь. Обещаю: без вашего письма не уеду.

Демиров терпеливо ждал, когда они договорятся. Затем спросил инженера:

- Сколько дней продлится ваша поездка, Саша?

- Постараюсь не задержаться в Баку, товарищ секретарь райкома! Поеду на нашей машине. На ней же привезу все необходимое. Я ведь дал слово закончить строительство школы к началу учебного года!

Демиров полистал настольный календарь.

- Да, дней осталось совсем мало! Успеете?

- Успеем! Будем работать день и ночь. Главное, чтобы были стройматериалы...

Зазвонил телефон, Демиров поднял трубку:

- Да, я слушаю... Хорошо, приходи, Алеша, жду тебя... И захвати, пожалуйста, с собой Арастуна Айдынзаде...

Кончив разговаривать по телефону, снова обратился к Шаталову:

- Продолжайте, Саша!

Тот сказал:

- Вы бы, товарищ секретарь, замолвили перед райисполкомом словечко в пользу моей поездки!.. Они почему-то против...

- Против?! Почему?

- Говорят: вы можете задержаться в Баку, работа остановится и прочее... Но ведь работа стоит как раз из-за отсутствия стройматериалов!..

- Действительно,- сказал Демиров, - ведь мы здесь не производим стекло и кровельное железо. Я - за ваш план, Саша! - Он снял телефонную трубку, попросил соединить его с председателем райисполкома.

Через несколько мгновений послышался голос председателя:

- К вашим услугам, товарищ Таир!

- Мне кажется, товарищ Субханвердизаде, инженер Шаталов должен поехать в Баку.

- Если он уедет - работы приостановятся! - Находящийся на другом конце провода Субханвердизаде прокашлялся.- Дьявольщина, голос сорвал!.. Сегодня целых полдня обзванивал сельсоветы... Народ у нас бестолковый!..

- Мы говорим про инженера Шаталова,- напомнил Демиров.

- Я решительно против его поездки! - резко сказал Субханвердизаде.- Он не похож на делового человека, топчется на одном месте! Пустослов! Дело не горит в его руках!

Голос Субханвердизаде, вырывавшийся из трубки, отчетливо резонировал в кабинете. Демирову было неприятно, что присутствующие слышат эти нелестные отзывы об инженере.

- Александр Семенович сидит сейчас у меня,- сказал он.

- Свое мнение о нем я могу сказать ему прямо в лицо! - ответил Субханвердизаде.- Могу прийти сейчас и выложить ему все откровенно!.. Наверное, это какой-нибудь бывший белогвардеец! Приехал к нам, отсиживается здесь!..

- Послушайте, Гашем,- перебил резко Демиров,- нам нужна еще одна школа к началу этого учебного года! Речь идет об этом.

- Школа нам нужна! Но пусть инженер строит школу, пусть не занимается вредительством!..- гремел Субханвердизаде.

- Инженер должен поехать в Баку!

- Я - против!

- А я разрешаю ему поехать! - твердо сказал Демиров и положил трубку на рычаг. Обернулся к инженеру: - Отправляйтесь в Баку, Саша, и действуйте! Только имейте в виду: школа должна быть готова к началу учебного года. Пожалуйста, не подведите меня и себя!

- Не подведу! - воскликнул обрадованно Шаталов.- Закончим школу в срок! А то ведь положение складывается аховое, товарищ Демиров!.. Здание школы почти готово, а крышу крыть нечем, и окна не застеклены. Пойдут дожди - вся работа полетит насмарку!

Демиров мягко хлопнул ладонью по столу:

- С этим вопросом покончили! Перейдем ко второму - о дорожном строительстве. Слово вам, товарищ Ахвердизаде!

Дорожный инженер поднялся и подошел к карте на стене. В этот момент в кабинет заглянул Алеша Гиясэддинов. Демиров жестом пригласил его войти.

Вслед за Гиясэддиновым в кабинет вошел заведующий земельным отделом Арастун Айдынзаде. Они поздоровались с каждым за руку и подсели к столу. Демиров объяснил им:

- Обсуждаем вопрос о дорожном строительстве! - Кивнул инженеру: Пожалуйста, товарищ Ахвердизаде, мы слушаем вас.

Инженер заговорил, водя карандашом по карте:

- Мы наметили строительство дорог в трех направлениях, с таким расчетом, чтобы эти дороги связывали большинство деревень района с городом. Объем земляных работ необычайно велик. К этому добавляется еще и корчевание деревьев. Помимо того, предстоит построить несколько мостов. Самый большой мост мы предполагаем построить вот здесь...- Ахвердизаде показал точку на карте.- Этот мост проляжет над глубоким ущельем. Если не будет этого моста, то под угрозой селей окажется большой участок дороги. Словом, без моста в этом месте нам не обойтись!

- Может, дорогу провести чуть в стороне? - спросил Демиров.- Тогда мы избавимся от трудоемкой, сложной работы по строительству моста.

- Нет, товарищ Демиров, это не выход из положения,- ответил Ахвердизаде.Во всех случаях, если дорога пройдет по склону горы, дальше от того места, где мы наметили строительство моста, она неизбежно попадет под селевую трассу. Я беседовал с местными жителями, советовался со стариками. Они говорят: наверху зимой скапливается много снега, там ложбина, и весной вся вода мчится, как по огромному желобу. Мы уже, как говорится, семь раз отмерили, остается лишь один раз отрезать.

- Что ж, вам виднее,- заметил Демиров.- А скажите, пожалуйста, товарищ Ахвердизаде, сколько деревень охватит наша, так сказать, дорожная сеть?

- Семь сельсоветов. Примерно около тридцати деревень.

- Это будет замечательно! - воскликнул, сверкая глазами, Демиров.- И все тридцать деревень примут участие в строительстве! Разве можно сомневаться в успехе, если тысячи жителей нашего района возьмут в руки лопаты, ломы, кирки, пилы!

- А как будет решаться проблема взрывчатки, цемента и прочего стройматериала? - поинтересовался заведующий земельным отделом Айдынзаде.

Дорожный инженер приблизился к столу, опустился на стул рядом с Ибрагим-беком.

- Все это мы должны получить в ближайшее время,- сказал он.- Из управления пришла телеграмма: наша смета утверждена. Я чувствую, в этом деле нас поддерживает Центральный Комитет. Конечно, там понимают важность нашего строительства. Одно меня беспокоит...- Инженер посмотрел на Демирова.- Как будет обстоять дело с транспортом? Ведь машин в районе мало - единицы. Да машина и не пойдет по бездорожью. Нужны арбы, много арб! ...

- Арбы будут,- пообещал Демиров, обернулся к Айдынзаде: - Как товарищ земельный отдел, обеспечим строительство арбами? Сможем?

Арастун Айдынзаде помедлил с ответом.

- Трудная задача, товарищ секретарь. Однако надо что-то делать... Будем стараться!

Демиров перевел взгляд на Гиясэддинова:

- Как думаешь, товарищ начальник, обеспечим дорожное строительство арбами?

Гиясэддинов, видимо, не ожидал этого вопроса. Растерянно посмотрел на секретаря, затем на Айдынзаде, сказал:

- Я так считаю: надо бы нажать на мастеров, делающих арбы, встряхнуть их как следует!

- Встряхивай для пользы дела, сколько найдешь нужным! - усмехнулся Демиров.- Как вы на это смотрите, доктор? Ибрагим-бек ответил серьезно:

- Встряхивание, как лечебное средство, в медицине не практикуется! И, честно вам признаюсь, товарищ Демиров, я противник всяких встряхиваний как в прямом, так и переносном смысле... Извините меня, но я человек сугубо штатский.

Демиров заразительно рассмеялся, подав пример и остальным. Один лишь доктор сохранял серьезность. Демиров сказал:

- Но ведь главное - построить дороги, доктор. Дороги - любыми средствами!

- Да, дороги должны быть построены,- согласился Ибрагим-бек.

- А вы нам в этом деле поможете, доктор? - спросил секретарь.- Можно на вас рассчитывать?

- Обязательно приму участие... С лопатой я умею обращаться... Как говорится, внесу свою лепту...

- Этого нам от вас не нужно, дорогой Ибрагим-бек! - улыбнулся Демиров.- Вы нам сильно помогли бы, если бы возглавили нашу районную больницу. Как говорится, каждый должен быть на своем месте!

- Я хочу быть среди народа, в самой его гуще! - несколько патетически произнес Ибрагим-бек.

Гиясэддинов шутливо заметил:

- А мы разве, доктор, не народ?! Нехорошо, нехорошо вы думаете о нас!.. Согласитесь, что нехорошо, а, доктор?..

Однако Ибрагим-бек не был склонен шутить. Бросив взгляд исподлобья на Гиясэддинова, потупил голову, пробормотал:

- Не знаю, как вам ответить, товарищ начальник... Честное слово, странные вы задаете вопросы... И без того Али-Иса ходит за мной по пятам...

Все, кто был в комнате, засмеялись. Громче всех - сам Гиясэддинов. Затем он сказал:

- Дорогой доктор, вся ваша трудовая жизнь свидетельствует в вашу пользу. Вы достойны большого уважения, и я искренне свидетельствую его вам, восхищаюсь вашим молодым сердцем, по зову которого вы приехали к нам в глушь из столицы! Это все, дорогой Ибрагим-бек, что я могу вам сказать в ответ на вашу неоправданную мнительность.

Опять все заулыбались. Глаза Демирова, обращенные к Ибрагим-беку, излучали тепло.

- Словом, доктор, мы здесь все вас очень любим,- сказал он. - Однако и вы должны отвечать нам взаимностью. И если мы вас просим поработать там, где считаем нужным...

- А как же мои планы?! - перебивая, воскликнул жалобно Ибрагим-бек.

- Планы можно изменить...

Слова Демирова были прерваны появившимся на пороге Сары:

- Товарищ секретарь, вам телеграмма!

Демиров, тотчас посерьезнев, развернул телеграмму, прочел про себя. Вскинул глаза на присутствующих, в них было сдерживаемое ликование.

- Товарищи, это же замечательно!.. Баку направляет к нам врача!..

- Слава богу! - сказал Ибрагим-бек.- Значит, теперь вы оставите меня в покое?

- Здесь написано,-продолжал Демиров,- что к нам едет Зиба-ханум Везирзаде.

- Как, моя дочь?!

- Да, она самая.

-- Значит, скоро я увижу Зибу?! Мою Зибу! - Губы доктора улыбались, а на глазах блестели слезы радости.

Опять началось обсуждение плана строительства дорог в районе. Потом все стали расходиться. У Демирова остался только Алеша Гиясэддинов. Некоторое время оба молча курили, но каждый знал: думают они сейчас об одном и том же.

- Так что будем делать? - спросил наконец Демиров.- Как я понимаю, с гибелью Мидхата ты, Алеша, потерял человека, на которого делал ставку, реализуя план ликвидации банды Зюльмата. Мидхат был твой главный козырь, и ты его лишился. Жаль Мидхата, очень жаль... Что намерен делать теперь?..

- Нужен другой план...- Гиясэддинов громко вздохнул, потер лоб пальцами левой руки.- Совсем другой план, Таир! Да, гибель Мидхата все неожиданно осложнила. Мы потеряли ценного, незаменимого человека. Нам с большим трудом удалось подставить его к Зюльмату. Теперь бандит действует осторожно как никогда. Нам стало известно, что он отправил на тот свет еще двух человек из своего отряда, заподозрив их в предательстве, посчитав их агентами ГПУ. Это значит, у нас нет ни возможности, ни времени заслать в его отряд еще кого-нибудь. Мы вынуждены действовать иначе. Давай советоваться - как?

- Я предлагаю обсудить этот вопрос на ближайшем бюро райкома, послезавтра.

- Разумно! - кивнул Гиясэддинов.- Только имей в виду, Таир, это не значит, что мы, чекисты, бездействуем. Как раз сейчас я задумал одно оперативное мероприятие. Если его удастся осуществить, считай, мы частично восполним ущерб от потери Мидхата. Я имею в виду ущерб, так сказать, стратегический. Самого Мидхата, увы, нам не оживить!.. Судя по всему, он умер геройской смертью... Ставлю тебя, как секретаря райкома, в известность: мы особо занимаемся выявлением связей Зюльмата. Эти связи, как мы убеждены, тянутся сюда, именно в наш город, а отсюда - дальше... Конкретно - куда?.. Рано или поздно мы это узнаем!

- Кого вы подозреваете? - тихо спросил Демиров. Не дожидаясь ответа, добавил: - Куда тянутся связи - мы знаем: за кордон. Зюльмат сам подтвердил это там, на перевале... Так кого вы подозреваете здесь?..

- Таир, прошу тебя, потерпи несколько дней! - сказал Гиясэддинов мягко, покосился на дверь: - Во-первых, на такие темы лучше говорить у нас в райотделе. А во-вторых, дай мне еще лишний раз убедиться в достоверности моих подозрений. Пойми меня, нельзя ошибаться, говоря: "Этот человек предатель, враг". Это вещь ответственная, серьезная. Здесь нельзя допускать промашки!

Демиров задумался: ему словно вспомнилось что-то. Затем он вскинул глаза на собеседника, проговорил поспешно:

- Да, да, Алеша, пожалуйста, без ошибок!.. Пожалуйста, слышишь?!

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В последнее время Субханвердизаде владело особенно дурное предчувствие. Причиной тому было прежде всего известие о неудавшемся покушении на Демирова и гибели в перестрелке Кемюра-оглу - правой руки Зюльмата.

"С таким же успехом чекисты могли подстрелить и самого Зюльмата,- думал он и чувствовал, как тревожный холодок подкатывает к сердцу, а по спине начинают ползти мурашки.- Убили бы - это было бы полбеды... А если бы только ранили?! Если бы Зюльмат попал к ним в плен?! Живым!.. Что было бы тогда со мной?! Гиясэддинов, надо думать, нашел бы способ развязать Зюльмату язык!.."

Субханвердизаде, рядясь в тогу "непримиримого, стойкого борца за идеалы советской власти", начал проявлять в последние дни невиданную "активность". Стоило в какой-нибудь деревне случиться происшествию, он тотчас вскакивал на коня, мчался туда, кричал, бушевал, грозил грозной карой "негодяям" и "изменникам родины". Вернувшись в райцентр, мрачный, злой, заросший щетиной, врывался к Демирову и продолжал у него разыгрывать спектакль.

За день до бюро райкома он, войдя в кабинет Демирова, запыленный, с плеткой в руке, воскликнул с порога:

- Мы разделывались и не с такими!.. Ничего, придет день - и эти тоже попадутся в наши капканы!.. Мы их раздавим, сотрем в порошок! Эх, встретиться бы мне один на один с этим зверем Зюльматом!.. И ведь его поддерживают!.. Клянусь, я не видел еще нигде таких трусливых людей, как в нашем районе!.. Я только что из деревни Кумлу!.. Они снабжают Зюльмата продовольствием, укрывают его бандитов, осведомляют их!.. Как это назвать?! Это же чистая измена родине!.. И так всегда: мы въезжаем в деревню с одного конца, а зюльматовцы преспокойно сматываются от нас с другого!.. Их уже предупредили сельчане!.. А я бы взял да часть этих самых сельчан - в Сибирь, в Сибирь!.. На морозец!..

Демиров ответил сдержанно:

- Подобные меры вызовут массовое недовольство, Гашем. Тут нужно придумать что-то другое...

- Нет, Таир, нет! - выкрикнул Субханвердизаде.- Если мы не выселим предателей в отдаленные места, мы не добьемся победы... Будет массовое недовольство, говоришь?! Пусть!.. Не страшно!.. Лишь бы люди знали, что на советскую власть нельзя замахиваться палкой!..

- Мне кажется, на советскую власть замахиваются отнюдь не крестьяне, не народ! - сказал Демиров как-то многозначительно, что сразу же насторожило Гашема, хотя виду он не подал.- И еще мне сдается,- продолжал секретарь,- тут не все так просто, как может показаться на первый взгляд. Дело, по-моему, гораздо сложнее, товарищ Субханвердизаде!.. Дело не только.в Зюльмате... Зюльмат действует не в одиночку!..

- Ясно, не в одиночку! - подхватил Субханвердизаде.- Ну конечно, не в одиночку!.. Кто же говорит, что он действует в одиночку!.. Если бы у нас люди были как люди!

Демиров перебил:

- В районе действует коварная предательская рука! Нет сомнений, что эта предательская рука действует по указке из-за границы, ею руководят наши заклятые враги! На первый взгляд может показаться - в районе орудует заурядная шайка бандитов-отщепенцев. На самом же деле все гораздо сложнее, наши иноземные недруги действуют с дальним прицелом: хотят посеять недовольство в народе, дискредитировать советскую власть; наконец, они хотели бы расправиться с нашими советскими активистами!..

- Да какая там рука?! - поморщился Субханвердизаде.- Обыкновенные бандиты!.. Кулаки, их прихвостни!.. Мусор!..

- А я убежден, здесь происки наших иноземных недругов! Они, как говорится, платят деньги и заказывают музыку!.. Зарубежные враги не дремлют!.. Там, где у нас притупляется бдительность, появляются их агенты!..

- Пусть внутренний враг, пусть внешний враг, товарищ, Таир,- всякого врага следует уничтожить!.. Но как его уничтожишь, если у нас люди - не как люди! Или ты, Таир, думаешь, зюльматовцы в лесу, как грудные дети, питаются материнским молоком?! Смешно!.. Ясно, что их поддерживают, снабжают продовольствием, им помогают!

--Да, им помогают. Но не народ! Не надо клеветать на народ! Идет тайная борьба! Сложная борьба!.. Враг замаскировался, он хитер и коварен! Это классовый враг, это его почерк! Вопрос "кто кого" решился, как вам известно, в нашу пользу, в пользу пролетариата и беднейшего крестьянства, однако ушедшие в подполье недобитые враги продолжают при малейшей возможности свое подлое дело. Их вдохновитель - международный империализм!

- Согласен с тобой, Таир! Полностью согласен! - с пафосом воскликнул Субханвердизаде.- Но для того чтобы окончательно раздавить этого замаскировавшегося классового врага, нужно принимать решительные меры! От одних наших громких слов проку не будет!.. Конечно, ты - человек политически грамотный, окончил в Москве школу "красных профессоров", тебе многое виднее, чем другим. Однако мой, так сказать, профессорский опыт... Извини, конечно, я имею в виду мой революционный опыт... Так вот, мой профессорский опыт подсказывает мне, что мы должны быть беспощадными и не сентиментальными! В конце концов, дело идет о всемирной революции! И мы не имеем права думать о единицах, когда решается судьба миллионов, миллиардов людей!..

- Мы не можем воевать с народом!..

- Я говорю не о народе. Я имею в виду отдельных лиц, единиц: из каждой деревни по нескольку человек!

- В этих мерах нет никакой надобности! Они неоправданны!

- А чему учит наш революционный опыт? Вначале крестьянин не хотел идти в революцию - мы заставили его, и он пошел! Крестьянин не хотел по доброй воле идти в колхоз - мы ликвидировали кулака как класс, и это послужило крестьянину уроком. Везде и всегда побеждает сила. Сила! Сила! Сила! В данном случае наша революционная, гуманная сила!..

- Это клевета, Гашем!.. Это неправда, ложь!.. Вы повторяете измышления наших врагов! Мы никогда не принуждали силой широкие массы крестьян - бедняков и середняков. Мы всегда во всех наших мероприятиях опирались на бедняков, действовали в союзе с середняком. Повторяю: действовали в союзе!.. А вот с кулаками мы вели и ведем борьбу, и мы окончательно ликвидируем их на основе коллективизации деревни! Зюльмат собрал вокруг себя кулацкие элементы. Это банда, нити к которой тянутся из-за границы!

Субханвердизаде хлопнул в ладоши, громко рассмеялся:

- А я что говорю?! Что я предлагаю?! Когда мы треплем ухо кулака, середняк смотрит и получает наглядный урок. Так ведь?.. Середняцкая прослойка в деревне самая многочисленная, и никто не станет отрицать, что середняк вечно колеблется. Он колебался, колеблется и будет колебаться! Таковы факты, такова действительность, такова истина! И мы не можем с этим не считаться.

- Вы превратно представляете себе истину, Гашем! Середняк, который кажется вам вечно колеблющимся, уже несколько лет исправно трудится в колхозе. Иными словами, общественное бытие середняка давно изменилось, то самое общественное бытие, которое, как вы должны знать, определяет сознание!

- Сознание всегда несколько отстает от бытия! - возразил Субханвердизаде.Мое мнение: на середняка нельзя полагаться. Недаром говорят: как волка не корми - он все в лес норовит удрать! Нет, Таир, извини, но здесь я с тобой не согласен! Я буду спорить с тобой.

- Только, пожалуйста, не сейчас! - перебил Демиров.- Завтра у нас бюро, вот и поспорим, если будет угодно. Товарищи рассудят нас... Прошу прощения, у меня много дел, а времени в обрез!..

Гашему Субханвердизаде не оставалось ничего иного, как попрощаться с секретарем и уйти.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

На другой день в десять часов вечера члены бюро райкома собрались в кабинете Демирова. Вкратце сообщив о ходе уборочных работ, секретарь сказал:

- Теперь перейдем к главному вопросу - о ликвидации банды Зюльмата!

Подчеркнув, что это вопрос первостепенной политической и общественной важности, Демиров подробно развил мысль о том, что, пока зюльматовцы гуляют на свободе, они являются оплотом в районе врагов советского строя, предателей родины, их прихвостней; кроме того, действия банды наносят серьезный ущерб мирной, созидательной жизни района.

В заключение он сказал:

- Больше мы не можем терпеть такого положения! Настала пора уничтожить банду! Уничтожить физически! - Обернулся к Гиясэддинову: - Я надеюсь, чекисты могут предложить нам какой-нибудь конкретный план?!

Субханвердизаде бросил реплику:

- Уверен, пока мы сами не возьмемся за это дело, толку не будет!

- Товарищ Гиясэддинов,- продолжал секретарь,- пришло время решительных действий! Районный комитет партии доверяет возглавляемой вами организации руководящую роль в ликвидации банды. Я кончил - прошу товарищей высказываться.

Тотчас поднялся Субханвердизаде, развязно заговорил:

- Учтите, товарищ Алеша, мы - хозяева этого района! Известно ли вам это?

Гиясэддинов невозмутимо ответил:

- Да, мы знаем, что вы председатель райисполкома.

- У меня есть и другие права, кроме тех, которые мне дает пост председателя райисполкома! Как-никак я один из тех, кто закладывал фундамент советской власти в республике!

- Ваш партийный стаж нам известен,- все так же, сохраняя спокойствие и не повышая голоса, сказал Гиясэддинов.

Неожиданно нервы Гашема сдали, он выпалил раздраженно:

- Ты, Гиясэддинов, должен слушать нас, учиться у нас!.. Если бы ты прислушивался к нашим советам, это пошло бы на пользу дела!.. Если бы ты в свое время послушался меня, ты не дал бы погибнуть нашему боевому товарищу, старому большевику, потомственному пролетарию Сейфулле Заманову!.. Я говорил тебе, предупреждал: не давайте Ярмамеду оружие, не делайте его ударником, передовиком, активистом!.. Ведь он одно время скрывался в горах!..

Гиясэддинов насупился:

- Ярмамед - честный человек! Вы, лично вы, товарищ Суб-ханвердизаде, в начале весны необоснованно запугали его, заставили бежать из деревни и отсиживаться с неделю в лесу. Мы как раз сейчас проводим расследование. По нашему мнению, Ярмамед- честный колхозник, мужественный человек.

- Честный человек в горы не убежит! Мужественного человека никакими запугиваниями не заставишь скрываться от властей!- Обращаясь к Демирову, Субханвердизаде сказал: - Товарищ секретарь, пусть нам дадут возможность спокойно обсуждать серьезные вопросы!

Гиясэддинов, мрачный как туча, начал закуривать.

- А я прошу, Таир, призвать товарища Субханвердизаде к порядку! На бюро райкома не место безответственным разговорам!

Демиров постучал карандашом по столу:

- Успокойтесь, товарищи! Прошу не повышать голоса. Это будет мешать нашей работе...

Однако Субханвердизаде не внял его призыву. Размахивая руками, он заговорил возбужденно:

- Мы, Алеша, доверили тебе оружие не для того, чтобы ты нас запугивал, а для того, чтобы ты нас защищал!.. Да, да!.. Кулак Ярмамед, которого ты вооружил, убил в своем доме нашего товарища Сейфуллу Заманова, приревновав его к своей жене. Разве это не позорит нас в глазах Баку?! Позорит!.. Но ведь не можем мы сейчас собрать жителей района и объявить им: Заманов погиб из-за слабости к женскому полу!.. Мы должны говорить так, как мы говорим сейчас: классовый враг поднял на нас руку, и мы отсечем эту руку!..

- Расследование еще не закончилось! - перебил Гиясэддинов.- Скоро мы узнаем, чью руку следует отсечь!

Субханвердизаде уловил в его голосе скрытую угрозу.

- Как можно на белое говорить - черное, Алеша?! - воскликнул он.- Заманов убит из ружья, выданного тобой лично Ярмамеду!

- Вы слишком часто повторяете одно и то же!

- А тебе, я вижу, не нравится это?! Недаром говорят: правда глаза колет!

- Не спешите, товарищ Субханвердизаде, с выводами! Выводы будем делать мы!.. Расследование, повторяю, еще не закончено... Но мы разберемся! Разберемся - и тогда кое-кому придется худо!..

- Похоже, ты кому-то угрожаешь? Уж не мне ли?

- Я говорю, мы разберемся...

- "Разберемся, разберемся"!..- раздраженно проворчал Субханвердизаде.- Вот и разбирайтесь. Но пока я хозяин в этом районе, я не потерплю беспорядков, не потерплю бандитизма! Я - не Дагбашев, который испугался пули Зюльмата и удрал в Баку! И я - не Алияр, который тоже смылся подальше от наших мест под предлогом, что у него язва желудка!.. Но я не собираюсь никуда убегать! Гашем Субханвердизаде никогда не отсиживался в кустах!.. Как говорят в народе, верблюду не спрятаться, если он даже сунет голову в хлопчатник!.. Гашем Субханвердизаде никогда не боялся трудностей! Я не боюсь паршивого Зюльмата!

- Ближе к делу! Что вы предлагаете? - спросил Демиров.

- Мое предложение вам известно, товарищ Демиров. Зюльмат действует не в одиночку. Его поддерживают, его кормят крестьяне!

Демиров перебил:

- Когда мы уничтожим банду и Зюльмат попадет живым в наши руки, станут известны имена тех, кто сейчас помогает ему. Таких - единицы! А на народ клеветать нечего!..

Демирова поддержали Гиясэддинов, Арастун Айдынзаде и другие члены бюро.

- Только так мы и должны действовать! - продолжал секретарь.- Банду надо уничтожить, Зюльмата взять живым, и тогда корни обнажатся. Мы вырвем из нашей земли эти корни!

Субханвердизаде продолжал стоять на своем:

- Корни банды надо искать по деревням! Допустим, мы уничтожим банду, а на другой день какой-нибудь жулик, ворующий крестьянских коз, подастся в горы, и таким образом в районе появится новый Зюльмат... Я предлагаю составить список вредных людей и выслать их из района!..

- Сначала надо ликвидировать банду! - твердо сказал Демиров.- И тогда мы сразу узнаем, кто стоит за Зюльматом, кто им руководит! - Он обратился к секретарю райкома комсомола:- Ваше мнение по этому вопросу, товарищ Илдырымзаде?

Тот поднялся:

- Я полностью разделяю вашу точку зрения, товарищ Демиров! Мы создадим боевой комсомольский отряд! Я сам поведу его на Зюльмата!.. Сотня комсомольцев возьмет в руки оружие!.. Мы готовы с честью выполнить любое задание партии! Илдырымзаде, прижав обе руки к груди, попросил: - Товарищ Демиров, дайте нам сто винтовок! Клянусь вам честью, наш комсомольский отряд разгромит в пух и прах зюльматовцев!

Заведующий земельным отделом Арастун Айдынзаде сказал с места:

- Кончать надо с Зюльматом! Кончать поскорее!

- Кто еще хочет высказаться? - спросил Демиров, останавливая свой взгляд на Мадате.

- Отряд коммунистов должен уничтожить банду как можно скорее! - воскликнул Мадат.- Другого мнения быть не может! Мы все пойдем!..

- А наш храбрец Мадат - впереди всех! - вставил насмешливо Субханвердизаде и громко захохотал. - Да ведь ты, милок, не знаешь даже, с какого конца брать винтовку!.. Тоже мне

боец!..

Гашем ткнул окурок в пепельницу и тотчас закурил новую папиросу. Он чувствовал, как почва постепенно уходит у него из-под ног. Никто из членов бюро не был на его стороне, никто не посчитался с его мнением. Ему казалось, перед ним разверзается бездонная пропасть и его все ближе и ближе тянет к ее краю. Явно начали сдавать нервы. Он понимал, что на этом бюро, возможно, решается судьба всей его жизни, понимал, что не так держит себя, как надо, не то говорит; видел, что Демиров и Гиясэддинов пристально наблюдают за ним, взвешивают каждое его слово, каждый жест, однако взять себя в руки не мог. Самообладание изменило ему.

Бюро райкома приняло предложение Демирова: создать вооруженный отряд из коммунистов, комсомольцев и активистов района и выступить в ближайшее время против банды Зюльмата. Ответственным за все мероприятия был назначен Гиясэддинов.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

После бюро райкома Алеша Гиясэддинов пошел к себе в райотдел. Ходил по кабинету, без конца курил, подсаживался к столу, снова поднимался, опять мерил шагами ковровую дорожку на полу - взад-вперед, взад-вперед...

Думал, размышлял, взвешивал.

Итак, через несколько дней он возглавит многочисленный вооруженный отряд местных жителей, отряд, перед которым будет поставлена задача - уничтожить банду Зюльмата.

Прежде всего, думал Алеша, следует старательно отобрать людей. Ведь дело нешуточное!.. Трусам и случайным людям не место в этом отряде. Решил: формирование отряда надо поручить Балахану.

Кроме того, размышлял он, формирование и выступление отряда необходимо по возможности законспирировать. Все говорит о том, что у Зюльмата в городе есть осведомители. Только ли осведомители?.. Может, руководители!.. Точнее руководитель!.. Он обязательно постарается дать знать Зюльмату о планах партийно-чекистских органов. Если он это сделает, банда может уйти далеко в горы, даже перебраться в другой район...

Значит, нужна строжайшая конспирация и еще раз конспирация! Пусть Зюльмат узнает о формировании отряда как можно позже. У него не должно быть времени для принятия спасительных решений. Самое главное - не дать зюльматовцам уйти за кордон. Надо завтра же информировать чекистов соседних пограничных районов о возможном рейде бандитов через горы к иранской границе, к Араксу. Пусть перекроют перевалы, пусть усилят охрану государственной границы!

Дальше... Допустим, боевой отряд сформирован и готов выйти из города. Где искать Зюльмата? Где он сейчас?.. Кто это знает?.. Кто-то, разумеется, знает... Но он им, чекистам, этого не скажет. Впрочем, возможно, и сам Зюльмат не знает точно, где его банда обоснуется завтра, через два дня... Тактика Зюльмата - звериная: замести следы, сбить с толку, запутать преследователей. Значит, очень важно накануне выступления иметь сведения: в какой части района искать бандитов, каковы их намерения? Вообще очень важно знать хоть что-нибудь о банде Зюльмата, какое настроение у его людей? Как у них обстоит дело с продовольствием?.. Есть ли боеприпасы?.. Словом, нужны сведения о Зюльмате.

Каковы у них, чекистов, возможности добыть эти сведения в ближайшие дни? Именно в ближайшие!.. Возможности скудные. И все-таки...

Два дня назад у Гиясэддинова произошел один разговор с Хосровом. Алеша подробно интересовался знанием молодым оперуполномоченным здешних мест звериных троп, перевалов, лесных массивов и так далее. Выяснилось, что Хосров, местный уроженец, с детства бродил по горам вместе со своим дедом по материнской линии, заядлым охотником Чирагом-киши, по неделям спал в лесу у костра; хорошо знает окрестность, умеет ориентироваться ночью по звездам, по очертаниям хребтов, умеет, как говорится, читать лесную книгу.

Еще в тот день Хосров разгадал тайную мысль Гиясэддинова. И это было немудрено: после гибели в горах Мидхата их оперативный отдел словно внезапно потерял зрение, ослеп. Оборвалось главное звено в цепи-канале, по которому поступала подробная информация о зюльматовцах (связь с Мидхатом осуществлялась с помощью агентуры из числа жителей отдаленных горных деревень). Не стало Мидхата - Зюльмат и его бандиты словно растаяли в воздухе, будто надели на себя шапки-невидимки.

Именно поэтому Хосрову не стоило особого труда догадаться, почему начальник так подробно интересуется умением его, Хосрова, жить в одиночку в горах, интересуется его знанием горных троп и перевалов в западной части и на юге Карабахского нагорья.

В конце разговора, когда Гиясэддинов, так и не открыв своих тайных мыслей подчиненному, сказал: "Спасибо, Хосров. Ты свободен!", тот неожиданно попросил:

- Доверьте это мне, товарищ начальник!

Гиясэддинов вскинул глаза на Хосрова:

- Что - это? - Смекнул, что Хосров разгадал его замысел, улыбнулся, добавил: - Посмотрим... Будь наготове.

Этот разговор произошел два дня назад.

Итак, размышлял Гиясэддинов, сейчас самое главное - обрести зрение. Действовать вслепую - неразумно и опасно.

Подойдя к двери, заглянул в соседнюю комнату, где работали Балахан и Хосров. Молча, движением головы, пригласил их к себе.

Прежде всего он подробно рассказал своим сотрудникам о решении бюро райкома, затем перешел к задачам, стоящим перед их отделом в мероприятии по ликвидации банды Зюльмата.

Под конец обратился к Хосрову:

- Ну, товарищ младший оперуполномоченный, а тебе предстоит сделать первые шаги - самые ответственные!

Хосров щелкнул каблуками, вытянулся - руки по швам.

- Я готов, товарищ начальник! - Выждав немного, спросил: - Когда?..

- Пойдешь прямо сейчас, ночью. Дорог каждый час... И помни: для нас важны любые сведения о Зюльмате, но чем больше их у нас будет, чем подробнее и достовернее они будут, тем меньше жертв будет нам стоить победа над бандитами!

- Ясно,- кивнул Хосров.

- Без нужды не рискуй! Учти: с тобой ничего не должно случиться, ты должен вернуться с задания живым и невредимым! - Гиясэддинов помолчал, добавил полушутя-полусерьезно: -Таков мой приказ!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

- Нет, кроме шуток, Худакерем, признайся мне, кто тебе сказал?

- Говорю тебе - сердце!.. Мое пролетарское чутье!.. Короче говоря, учти, Алеша, на меня всегда можно положиться! Я всегда готов!..

Мешинов направился к двери, картинно выпятив грудь. Вышел, не попрощавшись.

Спустя несколько дней в райотдел ГПУ к Гиясэддинову пожаловал с визитом Бесират Нейматуллаев, глава местной потребительской кооперации.

Узнав от Гашема Субханвердизаде о предстоящем походе вооруженного коммунистического отряда, он решил нажить на этом деле, как говорится, "капитал".

"Раз предстоит многодневный поход, в котором примут участие десятки людей,- рассуждал он,- значит, эти люди должны будут что-то есть!.. Ведь поход будет проходить в горах!.. А в горах, на воздухе, как известно, аппетит у человека зверский!.. Кто утолит этот аппетит?.. Кто обеспечит отряд продовольствием, палатками и прочим снаряжением?.. Разумеется, райпотребсоюз, которым руковожу я, Бесират Нейматуллаев!.. Значит, надо не дремать, а действовать!"

Предстоящий поход был весьма на руку Бесирату. Он давал ему возможность развить бурную деятельность и заслужить благосклонность районного начальства. После памятного ему недавнего разговора в кабинете Демирова он в этом очень нуждался. В последнее время он, Бесират, совсем извелся, спать перестал. Жил в ожидании крупной ревизии. Разговор с секретарем райкома иного не сулил. Ревизия - это крах его карьеры! И вдруг... этот поход!.. Коммунистический отряд выступит против банды Зюльмата!.. Слова-то какие - поход, комотряд!.. Они окрылили Бесирата. Нет, что бы там ни говорил этот безбожник Худакерем Мешинов, утверждая, будто аллаха на небе нет, он, Бесират, имеет на этот счет свое особое мнение. Если не аллах, то кто же тогда там, наверху, услышал его молитвы, которые он шептал в постели по ночам все это время, ожидая ревизию, услышал и протянул ему руку помощи в виде этого похода, этого формируемого комотряда, которые дадут ему возможность показать себя во всгм блеске, проявить усердие, внести, так сказать, свой вклад, свою лепту в .столь важное дело, каким является разгром банды Зюльмата. Вот теперь он, Бесират, покажет, на что способна возглавляемая им кооперация!.. А когда Зюльмата разобьют, Деми-ров вызовет его, Нейматуллаева, к себе в кабинет, обнимет по-дружески и скажет: "Молодец, товарищ Бесират! Вы обеспечили нам победу! Благодарю от имени партии!" А Гиясэддинов, этот неприступный чекист-татарин, всенародно пожмет ему руку и тоже скажет: "Спасибо, Нейматуллаев! Я всегда знал, что на наших красных кооператоров можно положиться! Иди и спокойно работай, мы верим тебе!.."

Но все это будет потом, после победы над Зюльматом. А пока - надо действовать!..

Наутро после разговора с Субханвердизаде, от которого Бесират узнал о готовящемся походе, он прилично оделся, сходил в парикмахерскую на площади у рынка, подстригся, побрился и, надушенный, благоухающий, явился в райотдел ГПУ к Гиясэддинову. Тот сидел за столом, читал какие-то бумаги. Увидев вошедшего, прикрыл документы картонной папкой. Нейматуллаев поздоровался и подошел к столу. Сладко улыбнулся, сказал торопливо, словно боялся, что его сейчас остановят и выпроводят за дверь:

- Хотя вы нас, кооператоров, дорогой товарищ Гиясэддинов, не считаете за людей, однако и мы тоже люди. Мы - не жулики!..

- Не понимаю, вы о чем? - бросил сухо Гиясэддинов.- Мне не ясна ваша мысль... Что вы хотите этим сказать?

- Этим я хочу,сказать,,товарищ .Гиясэддинов, что готов телом и душой послужить своему народу! - торжественно произнес Нейматуллаев.

- Очень похвально!- сказал Гиясэддинов.- Но к чему вы сообщаете об этом мне? У вас что-нибудь произошло? Вас обвиняют в чем-нибудь? Что вас привело ко мне?

Нейматуллаев, гладя ладонью край стола, обтянутого зеленым сукном, переспросил:

- Что меня привело к вам? Вас интересует, что меня привело к вам, товарищ Гиясэддинов? С удовольствием отвечу на ваш законный вопрос!.. Меня привел к вам мой долг! Я готов, повторяю, душой и телом служить большому делу! Однако кооперация зиждется на копейке, товарищ Гиясэддинов. На копейке!.. Общественная собственность - это общественная собственность. Копейка - всему основа! Я раньше уже говорил вам, что в первые годы революции заготовлял продовольствие для отрядов Чека. А с тысяча девятьсот двадцать четвертого года я работаю в торговой системе. Это не шутка, товарищ Гиясэддинов! Возьмите любую область, любой район республики: ежегодно в каждом кооперативе сменяется три-четыре зава - летят, летят, летят!.. А почему? Да потому, товарищ Гиясэддинов, что они не понимают, что значит копейка, не понимают ее сути!.. Все дело именно в копейке. Из чего складывается миллион?.. Опять-таки из копейки. Нет такого миллиона, который бы получился без помощи копейки! Откровенно говоря, товарищ Гиясэддинов, люди потому и наговаривают на меня, потому и завидуют мне, что я знаю свое дело, знаю цену копейки! Обвинять легко...

- По-моему, я вас пока ни в чем не обвиняю! - прервал Гиясэддинов разглагольствования Бесирата.- И я вас ни о чем не спрашиваю.

- Я сам вам говорю, товарищ Алеша...

- Для чего? С какой целью?

- Да, да, я сам вам говорю, товарищ Гиясэддинов!.. Я всегда вам говорил, говорю и буду говорить... Потому что у меня не может быть никаких тайных дел, никаких секретов от вашей организации! Потому что ваша организация - моя организация! Здесь царит справедливость!

Гиясэддинов покачал головой, иронически усмехнулся:

- Короче, товарищ Нейматуллаев!.. Что вам надо? Зачем вы сейчас пришли?

Бесират прижал обе руки к груди, заговорил страстно:

- Товарищ начальник! Дорогой товарищ Алеша! Я обеспечу наших людей всем необходимым, достану для них самое лучшее продовольствие! Клянусь честью! Пусть отряд ест! Ведь люди идут проливать свою кровь, идут отдавать свои жизни за советскую власть!..

Лицо Гиясэддинова сделалось пунцовым как свекла.

- Какой отряд?!- вскричал он и хлопнул ладонью по столу.- Какой отряд?!

Бесират испуганно заморгал глазами, не понимая причины столь внезапного гнева начальника.

- Тот, что пойдет на Зюльмата, будь он неладен, сукин сын! - выдавил из себя Нейматуллаев.

- Кто вам сказал про отряд? - сверля собеседника гневным взглядом, спросил Гиясэддинов.

- Слышал...

- От кого?

- Один человек мне сказал... Сказал, что потребуется продовольствие... Ведь комотряд - не грудной младенец, который может питаться материнским молоком...

- Кто вам сказал?!

Нейматуллаев был в полнейшем смятении. Субханвердизаде, поведав ему о секретном решении бюро райкома, наказал строго-настрого никому не болтать об этом. Если он сейчас назовет имя Гашема, выходит, он подведет своего покровителя!.. Простит ли ему это Гашем?..

- Кто сказал?! - теряя самообладание, закричал Гиясэддинов.

Бесирату почудилось, будто пол закачался под его ногами. Он жадно глотнул ртом воздух, как рыба, выброшенная из воды на берег.

- Кто сказал?! - гремел Гиясэддинов.- Кто сказал?! Отвечай!..

- Гашем...

- Субханвердизаде?!

- Да. Он сказал мне: предстоит вот такое-то дело, готовься потихоньку...

--Ты говорил кому-нибудь об этом? - спросил Гиясэддинов, неожиданно переходя на "ты".

- Что я - ребенок?! Никому не говорил, товарищ Алеша! Честное слово!

Гиясэддинов начал закуривать, проворчал:

- Ребенок не ребенок!.. Зачем суешь свой длинный нос туда, куда не следует?!

Выражение "длинный нос" немного приободрило струхнувшего не на шутку кооператора. Ему показалось, что грозный начальник смягчился и начал шутить с ним. Бесират подобострастно заулыбался:

- Хорошо сказано - длинный нос!.. Очень точно!.. Запомню на всю жизнь!..

Сразу же после ухода Нейматуллаева Гиясэддинов пошел в райком к Демирову. Тот, увидев его удрученное лицо, встревожился:

- Что случилось, Алеша? Какая-нибудь неприятность?.. Нехорошие вести с гор?..

Они обменялись рукопожатием. Гиясэддинов, избегая взгляда Демирова, сказал раздраженно:

- Таир, я требую немедленного созыва внеочередного бюро райкома!

Наступила продолжительная пауза,

"Что с ним? - подумал Демиров.- Всегда сдержанный, корректный... На него это не похоже!.." Спросил:

- А для чего, Алеша, созывать бюро? Может, скажешь мне?.. Или секрет?..- В голосе прозвучала насмешка.

- Так надо! - отрубил Гиясэддинов.- Я настаиваю на созыве внеочередного бюро!.. Или у меня нет права?! Я ведь тоже член бюро!..

- Да, ты - член бюро нашего райкома, а я - секретарь райкома,- спокойно сказал Демиров, однако чувствовалось, что он немного задет тоном начальника райотдела и спокойствие это дается ему ценой определенных усилий воли.- И я не помню таких случаев, чтобы бюро райкома созывалось по вопросам, о которых секретарь ничего не знал бы заранее!..

- Я прошу созвать бюро, Таир! - продолжал настаивать Гиясэддинов.Наконец, я этого требую! Повторяю, у меня есть право на созыв чрезвычайного бюро райкома!.. Последнее бюро было созвано не по моей инициативе... Я не настаивал на широком обсуждении вопроса о посылке в горы коммунистического отряда! Однако вы обсудили этот вопрос...

- Райком партии в первую очередь несет ответственность за обстановку в районе! -Демиров сам не заметил, как повысил на собеседника голос.

- Я требую созыва бюро! - твердил Гияеэддинов.- Я прошу, настаиваю!..

"Нехорошо я разговариваю с ним! - упрекнул себя в душе Демиров.- У человека нервы натянуты до предела... По лицу видно: опять ночь не спал... Что-то стряслось, а я..."

- Извини, Алеша,- сказал он тихо и ласково,- забыл предложить тебе сесть... У меня тоже, как видишь, нервишки начинают сдавать. Садись и рассказывай! Что произошло?

Гиясэддинов мгновенно остыл. Бросив исподлобья взгляд на Демирова, улыбнулся примирительно и устало. Сел на стул у стола. Они закурили.

- Ты понимаешь, Таир,- начал Гиясэддинов,- успех задуманной операции зависит от внезапности наших действий. А внезапность обеспечивается прежде всего строжайшей конспирацией. Ведь ясно, если завтра весь город заговорит о походе комотряда на Зюльмата, то послезавтра Зюльмат будет уже все знать и предпримет контрмеры: махнет, скажем, в другой район - и ищи ветра в поле!..

Гиясэддинов рассказал Демирову о визите к нему Бесирата Нейматуллаева.

Секретарь райкома помрачнел. Опустив голову, некоторое время думал. Затем снял телефонную трубку, попросил соединить его с председателем райисполкома. Коротко сказал:

- Говорит Демиров. Жду вас в райкоме, товарищ Субханвердизаде! - И сразу же дал отбой.

До самого прихода Гашема они не обмолвились ни словом. Курили, время от времени переглядывались. Оба были озабочены.

Субханвердизаде вошел, благодушно улыбаясь. Поздоровался, сел. Заговорил было о погоде, которая, дескать, на руку хлеборобам: ведь еще не все колхозы справились с уборкой...

Демиров перебил его:

- Известно ли тебе, Гашем, что одним из важнейших условий для коммуниста, находящегося на партийной и государственной работе, является соблюдение государственной тайны.

- Разумеется, известно, Таир! Тайну надо свято беречь, я это хорошо усвоил... Но вот другие этого не соблюдают... У нас как?.. Ты еще подумать о чем-то не успел, а на колхозном базаре все уже об этом говорят! Здесь народ такой!..

Демиров снова оборвал его:

- Речь идет не о народе - о тебе!

- Так ведь я и говорю как раз о себе!..- невозмутимо продолжал Субханвердизаде.- Ты меня спросил - я и высказываю свою точку зрения по данному вопросу... У нас, сам знаешь, любят сплетничать, наушничать, наговаривать... Болтают все, что попало, кому что на ум взбредет, такой уж народ! - Гашем обернулся к Гиясэддинову: - Не так ли, товарищ начальник?.. Ох, болтуны у нас!.. А что делать?

- А ты как считаешь, что делать с такими? - спросил Демиров.- Твое мнение?..

- Я считаю, болтунов надо привлекать к ответственности, товарищ секретарь райкома! - Гашем рубанул рукой воздух.- Да, да, таких надо за ушко да на солнышко!

- Невзирая на ранги? - насмешливо бросил Демиров.

- Невзирая!

- Даже если это ты сам?

Субханвердизаде сделал удивленное лицо:

- При чем здесь я?

- А вот при том!.. Речь идет о тебе!..

- Ничего не понимаю!..- Гашем развел руками.- Товарищ Демиров, так работать невозможно!.. Я чувствую - это все клеветники!.. Нет, так работать нельзя!.. Нельзя!.. Эдак здоровый человек может с ума спятить!.. Я-то знаю, чьи это происки!.. Классового врага!.. Его подголосков!.. Это они мутят воду, пускают слухи, клевещут на честных людей!.. Почему?.. Сводят счеты!.. Разве мало мы разоблачили классовых врагов?! И вот они мстят, пускаются на разные хитрости!.. Классовый враг не брезгует никакими средствами!.. В его арсенале ложь, сплетня, клевета и прочее! Классовый враг стремится во что бы то ни стало расколоть наше единство!.. Мы не должны ни на минуту забывать: идет классовая борьба!.. Что это значит?.. Это значит: мы прижимаем их, они нас!.. Сегодня враги решили оговорить меня, завтра оговорят тебя, Таир, а послезавтра они будут клеветать даже на самого товарища Гиясэддинова!..

- Чепуха! - бросил Гиясэддинов. - Про честного, человека никто ничего не скажет!

- Скажут! Скажут Алеша!.. Клянусь твоей жизнью, скажут! Еще как скажут!..

Гиясэддинов, встав со стула, подошел вплотную к Субханвердизаде. Жилы на лбу его вздулись, губы нервно подергивались. На мгновение Демирову показалось, что он сейчас ударит Гашема.

- Вы очень странно ведете себя, товарищ Субханвердиза-де! - процедил сквозь зубы Гиясэддинов, с трудом сдерживая себя, чтобы не разразиться криком.

- Это я странно себя веду?! - Гашем тоже вскочил со стула, глаза его налились кровью, он погрозил Гиясэддинову пальцем: - Ты мне не угрожай!..

- Вы разглашаете государственную тайну!.. Вы помогаете врагу!..

- Кто - я?! Я?! Это я, председатель райисполкома, помогаю врагу?! Погоди, начальник, ты ответишь мне за эту клевету!..

- А кто разболтал Нейматуллаеву о коммунистическом отряде?!

Неожиданно Гашем захохотал. Хлопнул в ладоши. Воскликнул:

- Ах, вот оно что!.. Вот в чем дело!.. Так бы сразу и сказали!.. А то враг, помогаешь врагу!.. Действительно, я кое-что говорил и Бесирату и Худакерему... Так ведь они - испытанные, проверенные люди!.. Неужели вы их подозреваете в чем-то?! Смешно!..

Гиясэддинов постучал пальцем по краю стола:

- Перестаньте ломать комедию, Гашем!.. Придет день - вы головой ответите за все свои сомнительные действия!,. И тогда вы будете не хохотать и паясничать, как сейчас, а горько плакать! Только будет поздно!

Субханвердизаде окрысился на Гиясэддинова:

- Это твои действия сомнительны!.. Нечего нас запугивать! Мы не затем доверили тебе такой ответственный пост! - Он обернулся к Демирову: - Вот, обратите внимание, товарищ секретарь, наш начальник воюет с ответственными работниками района, а Зюльмат гуляет на свободе!..

Демиров прервал его:

- Алеша прав, Гашем!.. Ты ведешь себя весьма странно! Я полностью разделяю его точку зрения.

Гашем злобно прорычал:

- Ничего, товарищ начальник, Баку разберется, кто из нас прав, кто виноват!..

Демиров, бледный, возбужденный, сорвался с места, заходил вдоль стола, от стены к стене. Затем, не выдержав, подошел к Субханвердизаде, впился взглядом в его лицо, сказал с презрением:

- Двурушник!

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Под вечер того же дня Мадат Таптыгов встретил на улице Гашема Субханвердизаде.

- Очень кстати,- сказал председатель райисполкома, отводя Мадата в сторону,- я как раз сегодня думал о тебе.- Он понизил голос: - Хотел предупредить тебя... Держись, дружище!.. На тебя хотят взвалить всю вину за убийство Заманова... Сами хотят выйти сухими из воды... Ты понимаешь, о ком я говорю... Хитрецы!.. Хотят сделать так, чтобы ты один нес ответственность!..

- Это почему же?

- Говорят, раз Заманов был убит в момент, когда Таптыгов замещал секретаря райкома, то он во всем виноват, он допустил халатность!..

Мадат был обескуражен.

Гашем пожал его локоть, подмигнул заговорщицки:

- Можно найти выход из положения... Приходи сегодня ко мне домой, попозже... Подумаем... Есть у меня один план... Не сможешь сегодня - приходи завтра... И помни: я тебе друг, Мадат... Не забывай, что я спас тебя от тюрьмы!.. Ведь ты тогда там, в Чайарасы, покушался на мою жизнь... Я никому не сказал об этом... Я не такой, как... некоторые... Ну, пока!..

Придя домой, Мадат поужинал и тотчас завалился в постель. Хотелось уснуть, забыться. Сон долго не приходил. Наконец он задремал. Ему снились какие-то кошмары. Он метался во сне, стонал.

Кончилось все тем, что Афруз-баджи разбудила мужа.

- Что с тобой, Мадат?.. Кажется, ты заболел... Вскрикиваешь во сне, бормочешь что-то... Давай я доктора позову!

Мадат отмахнулся:

- Не надо звать доктора, здоров я, Афруз!.. Просто ерунда какая-то приснилась...

- Почему тогда стонешь?.. Почему такой бледный?.. На тебе лица нет... Может, у тебя какая-нибудь неприятность по работе?.. Скажи, Мадат, не таись от меня!

- Все у меня хорошо, Афруз, успокойся!..

- Не очень-то хорошо... Ведь я все вижу... Не повышают тебя, не выдвигают на большой пост!..

- Не нужно мне ничего!.. - вспыхнул Мадат.- Не нужно никакого поста!.. Я не карьерист!..

- Почему же не нужно?! Как это не нужно?! Неправду говоришь мне!.. И ты, Мадат, как и всякий, мечтаешь о повышении... Ничего, не горюй, муженек! Случай представится - тебя тоже повысят. Чтобы добиться повышения, надо мозолить начальству глаза, пусть видят: нехорошо такому солидному, представительному мужчине, как ты, сидеть на маленькой должности!.. Но здоровье, муженек, прежде всего!.. А ты в последнее время осунулся, побледнел... Кто ни посмотрит сразу скажет: больно!! Мадат!..

- Чайку бы!..- попросил Мадат..- Знобит меня что-то...- Ему хотелось, чтобы жена оставила его в покое.

Пока Афруз-баджи хлопотала на веранде, разжигая самовар, Мадат предавался невеселым размышлениям.

Да, выходит, он, Мадат Таптыгов, бывший батрак, ныне райкомовский работник, оказался в зависимости от Гашема Субханвердизаде. Выходит, Гашем спас его от решетки... Он, Мадат, должен испытывать к нему, своему благодетелю, чувство признательности!.. Получается, захочет Гашем - Мадат завтра же окажется в тюрьме, ему предъявят обвинение в попытке лишить жизни председателя райисполкома!.. Итак, Гашем - его благодетель! И он сейчас ждет его, Мадата, у себя дома... Ждет, чтобы сообщить ему какой-то план, который поможет ему, Мадату, избежать ответственности за убийство Заманова... Но с чего это вдруг Гашем Субханвердизаде проникся к нему такой дружбой и любовью?.. Не из тех Гашем людей, кто протягивает ближнему руку помощи в трудный час... Значит, Гашему что-то надо от него, Мадата... Что?! Опять вспомнились слова Гашема: я, Мадат, спас тебя от тюрьмы, не забывай!.. Выходит, Гашем шантажирует его... С какой целью?.. Все райкомовские работники знают: у Субханвердизаде не очень хорошие отношения с Демировым, не по душе Демирову председатель райисполкома и его деятельность... И уж конечно Гашем об этом отлично осведомлен... И, конечно, Гашем ищет пути, чтобы свергнуть Демирова... Нашла коса на камень!.. А сейчас, в эту минуту Гашем ждет его, Мадата, у себя дома... Ждет, хочет помочь ему избежать ответственности за смерть Сейфуллы Заманова... Гашем хочет помочь ему... Гашем?! Помочь?! А какой ценой?.. Что же делать?

Решение пришло внезапно. Он подошел к столу, снял телефонную трубку, попросил соединить его с райотделом ГПУ. Заговорил, волнуясь:

- Товарищ Гиясэддинов?.. Извините за беспокойство!.. Это я, Мадат Таптыгов... Мне нужно обязательно повидаться с вами!..

- Не поздно ли, Мадат? - спросил Алеша.- Может, перенесем свидание на завтра? Скоро десять...

- Нет, прошу вас... Позвольте, я сейчас приду к вам... Это очень важно...

После паузы трубка ответила:

- Хорошо, приходите. Жду вас. Мадат начал торопливо одеваться.

В комнату вошла Афруз-баджи, слышавшая на веранде весь телефонный разговор. На лице ее был испуг.

- Что случилось, Мадат? - прошептала она.- Зачем ты идешь к Гиясэддинову?

Мадат попытался успокоить жену:

- Не бойся, Афруз... Я чист как родниковая вода... Просто мне надо поговорить с ним, посоветоваться...

Спустя минут двадцать Мадат уже сидел в кабинете Гиясэд-динова перед освещенным лампой столом. Заметно было, что он волнуется.

- Слушаю вас, товарищ Таптыгов! - заговорил первым Гиясэддинов.- Что у вас случилось?

- Скажите мне, Алеша, кого вы арестовываете?

Гиясэддинов насторожился:

- Странный вопрос. Кого мы арестовываем?.. Да вы это знаете не хуже меня, Мадат. Бандитов, например...

- Кого еще?

- Изменников родины.

- Еще?..

- Контрреволюционеров, мусаватистов, террористов, шпионов...

Гиясэддинов недоумевал. Что привело Мадата к нему? Ему была хорошо известна биография этого исправного райкомовского работника. Отец Мадата был всю жизнь поденщиком. Сам Мадат много лет батрачил. Затем выдвинулся, получил образование... Через руки Гиясэддинова прошло много различных дел и материалов, и ни в одном из них не было ничего такого, что прямо или косвенно бросало бы тень на завотделом райкома Мадата Таптыгова.

- Вот что я хочу предложить вам, Мадат...- сказал Гиясэддинов мягко.- Не будем терять время!.. Объясните мне, что вас тяготит? Говорите совершенно откровенно. Я знаю вас как честного человека. Но, как говорится, в сердце ближнего не заглянешь...

- Сердце у меня чисто! - воскликнул Мадат.- И совесть моя тоже чиста... Я ни в чем не запятнал себя!..

- Тогда почему вы здесь?

- Но ведь меня хотят обвинить в смерти Сейфуллы Заманова, будто из-за моей халатности...

Гиясэддинов перебил:

- Кто вам это сказал?

- Субханвердизаде.

Наступила долгая пауза. Гиясэддинов начал закуривать. Затем попросил:

- Расскажите, Мадат, подробнее о ваших отношениях с Субханвердизаде. И помните, нас интересует каждая мелочь. Не бойтесь отнять у меня время. Итак, слушаю вас.

Мадат обстоятельно рассказал Гиясэддинову о своей ссоре с Субханвердизаде в деревне Чайарасы и чем она кончилась, о сегодняшнем разговоре с ним на улице и приглашении Гашема зайти к нему домой этим вечером для выработки плана, дабы спасти якобы его, Мадата, карьеру.

"Так-так,- думал Гиясэддинов,- клубок понемногу распутывается... И опять-таки нить тянется к Гашему..."

- В одном лишь я хочу упрекнуть вас,- сказал он, когда Мадат умолк.- Надо было сразу же рассказать обо всем Демирову. Почему вы не сделали этого?

- Да я приходил к Демирову-он был занят, сказал: после поговорим... А потом я уехал в отдаленную деревню по жалобе.

- Напрасно вы, Мадат, проявили нерешительность. О случае в Чайарасы, о поведении там Субханвердизаде вы обязаны были доложить секретарю райкома немедленно. Завтра же исправьте свою оплошность! Говорят, лучше поздно, чем никогда. А терзаться перестаньте. Все будет хорошо...

- Вы думаете? - с надеждой спросил Мадат.

- Уверен!

- Честное слово, товарищ Алеша, у меня сразу же стало легче на душе, как только я выложил вам все! Будто камень с сердца упад.

Гиясэддинов усмехнулся:

- Иначе и не могло быть, Мадат. Говорят: разделенная беда - полбеды. Только с Демировым завтра обязательно поговорите.

- Непременно!

- А сейчас идите, Мадат, отдыхать.

Алеша вышел вместе с Мадатом на улицу. Здесь они еще раз пожали друг другу руки, и Мадат торопливо зашагал вниз по улице.

Полночь уже наступила. Было темно, тихо и тепло. Пахло сухими листьями. Алеша, стоя под чинарой, потянулся, вдохнул полной грудью воздух, поднял верх лицо. Небо, скрытое тучами, едва угадывалось.

"Где сейчас Хосров? - с тревогой подумал Гиясэддинов.- Не стряслась ли с ним беда?!"

Он вернулся в отдел, зашел в комнату, где сидел Балахан, и подробно рассказал ему о своем разговоре с Мадатом Таптыговым.

Балахан оживился, извлек из лежащей на столе папки большой плотный лист бумаги, весь испещренный какими-то таинственными значками, линиями, заштрихованными квадратиками, кружочками, надписями, закорючками, начал вписывать в него еще что-то, провел еще одну линию.

Гиясэддинов заинтересовался:

- Что это у тебя? Никак геометрией занимаешься, Балахан? Задачки решаешь?

Балахан задорно, по-мальчишески улыбнулся:

- Именно задачки, товарищ начальник! - Передал лист Гиясэддинову.- Схема здесь у меня... Я пытался графически на бумаге изобразить события последних месяцев. Обратите внимание товарищ начальник, все линии сходятся вот на этом кружке. Событий, как вы знаете, было несколько. В каждом замешаны разные лица. Но я не мог не обратить внимания на такую закономерность: одно лицо неизменно фигурирует во всех этих различных происшествиях. Это лицо я и обозначил заштрихованным кружком, к нему-то и сходятся все нити. Вот сейчас вы рассказали мне о Мадате Таптыгове, и опять, как вы видите, я провел линию все к тому же злополучному кружку.

Гиясэддинов, продолжая внимательно разглядывать исчерченный лист бумаги, сказал:

- Да, ты прав, Балахан, все нити тянутся к нему...

- И вы так считаете, товарищ начальник?

- Сомнений быть не может!

Балахан, вскочив со стула, прошелся несколько раз взад-вперед по комнате, затем остановился перед Гиясэддиновым:

- Тогда чего мы ждем, товарищ начальник? Его надо брать!.. У нас достаточно улик и обличающих документов.- Балахан извлек из сейфа толстую папку, из нее вынул папку потоньше, протянул Гиясэддинову: - Вот, например, дело, заведенное на Рухсару Алиеву следователем прокуратуры Алияром по указанию Субханвердизаде!

Гиясэддинов, ознакомившись с содержанием папки, поинтересовался:

- Это подлинник или копия?

- Подлинник. Копия осталась в шкафу у Алияра.

- Очень хорошо, Балахан! Это так называемое липовое дело пригодится нам для нашего правого дела! Алияр, как и Дагбашев, слепо исполнял волю Субханвердизаде. Рано или поздно мы заставим их все рассказать нам.

- Кеса тоже недавно проговорился, как вы знаете. Словом, шила в мешке не утаишь!

- Да, проговорился...- Гиясэддинов не мог скрыть усмешки.- Не выдержало сердце безбородого, рассказал-таки своей двоюродной сестре и бывшей невесте Гюльэтэр о делишках своего начальничка. А уж Гюльэтэр - всему свету... Очевидно, до Гашема это тоже дошло. В последнее время его трудно узнать: словно взбесился. Рвет и мечет! Кусает всех подряд, направо и налево, как бешеный пес. Раньше он вел себя гораздо осторожнее. Балахан протянул Гиясэддинову еще одну папку:

- А вот дело по поводу взлома райисполкомовского сейфа, товарищ начальник! Тут тоже есть очень любопытные детали.

- Ты хочешь сказать, дело по поводу попытки заглянуть в чужой сейф? уточнил Гиясэддинов. - Иными словами - дело несчастного Абиша!..

- Совершенно верно, товарищ начальник. Абиш стал жертвой систематического шантажа со стороны Субханвердизаде. Ясно, Гашем хотел морально сломить Абища, чтобы затем использовать его в своих грязных целях!

Лицо Гиясэддинова сделалось суровым и сосредоточенным:

- Балахан, тебе не надо объяснять, что настал ответственный момент в нашей работе. Приближается развязка. Надо усилить наблюдение за Гашемом, не спускать с него глаз!

- Он вот здесь у меня, товарищ Алеша! - Балахан раскрыл ладонь, затем медленно сжал ее в кулак.- Не вырвется!

- Ни в коем случае нельзя терять бдительность, Балахан! - опять предостерег Гиясэддинов.- Самонадеянность никогда не была добрым помощником в нашей работе. Субханвердизаде - хитрая лиса!

- Я не самонадеян, товарищ начальник, просто я уверен в себе!

Гиясэддинов напряженно думал о чем-то. Спросил:

- Может, поговорим еще раз с Ярмамедом? Прояснятся кое-какие детали... Как ты считаешь, Балахан?

- Ярмамеду я верю, как себе. Не стоит его больше беспокоить. Я считаю: Ярмамед должен пойти вместе с отрядом на Зюльмата. Убежден, в бою он будет стоить десятерых храбрецов!

- Надо ли это делать, Балахан?

- Непременно!

- Давай все-таки еще раз потолкуем с Ярмамедом.

- Честное слово, товарищ начальник, ни к чему! С убийством Заманова все ясно... Это дело рук Зюльмата! А Гашем - его хозяин, он - тот, кто платит и кто заказывает музыку! Ярмамед - честный труженик!

Гиясэддинов кивнул:

- Что же, может, ты и прав: включи Ярмамеда в список бойцов отряда!

- Ярмамед рвется, хочет встретиться один на один с Зюльматом! Говорит: "Он убил человека в моем доме!.. Моего друга!.. Моего гостя!.. С того момента Зюльмат - мой кровник!.. Он опозорил мой дом!.. Только его кровь может смыть этот позор!.." Я, товарищ начальник, понимаю Ярмамеда. Здесь, в горах, такие обычаи... Ярмамед будет драться как лев!..

Гиясэддинов ощутил волнение, словно это были последние минуты перед боем... перед боем в горах, который (он в это твердо верил, чувствовал!) на днях неминуемо произойдет.

"Вот только пусть вернется Хосров!.. Хосров... Где он сейчас?.." - снова пронеслось в его голове.

- Гашем-хозяин Зюльмата,- сказал Гиясэддинов.- Я, как и ты, в этом не сомневаюсь. Убежден, в ближайшее время мы получим подтверждения их преступной связи более веские и конкретные, чем твоя схема и наши общие умозаключения. Но это еще не самое главное. Очень важно будет потом установить, кто хозяева Гашема! Куда тянется цепочка?

- Доберемся и до хозяев Гашема, товарищ начальник! Как говорит русская поговорка, сколько веревочка ни вьется, все равно конец будет! Мы их всех переклюем по зернышку!.. Но какие гады, товарищ начальник!.. Взять того же Гашема: ничем не брезгует!.. Хитер!.. Коварен!.. Окажись этот Мадат Таптыгов безвольным человеком, он бы и его прибрал к своим рукам, как Дагбашева, как Алияра, заставил бы работать на всю их шайку!

- Мадат вовремя пришел к нам. Я хочу завтра же поговорить о нем с Демировым.- Гиясэддинов направился к двери, на пороге обернулся: - Пора отдыхать, Балахан. Иди домой!

В этот момент из его кабинета донесся телефонный звонок. Звонил Демиров.

- Как дела, Алеша?

- Работаем, Таир.

- Домой не собираешься?

- Надо еще кое-что сделать. А вот завтра пораньше хотел бы повидать тебя... Дело есть одно...

- Приходи утром ко мне домой, вместе позавтракаем! - предложил Демиров.

- Хорошо, приду. Спокойной ночи, Таир!

Они попрощались. Гиясэддинов начал внимательно изучать составленный Балаханом список бойцов коммунистического отряда. Добавил в него несколько человек, в том числе Годжу-оглу, председателя колхоза из деревни Дашкесанлы.

Когда за окном начало сереть, он запер бумаги в сейф и повалился на стоявший в кабинете старенький продавленный диван. Заснул мгновенно.

Проснувшись, Демиров увидел, что стол уже накрыт. Он быстро вскочил с постели, оделся, умылся, привел себя в порядок. Подошел к столу, потирая руки, оценил расторопность своего курьера:

- Молодчина, Сары! У тебя прямо-таки талант!.. Ты, я вижу, мастер делать всякие покупки на базаре!..

Сары, польщенный, показал рукой на стол, на котором, помимо всего прочего, стояла кастрюлька с горячим молоком.

- Товарищ Демиров, молоко надо пить, пока оно не остыло! Это очень полезно...

- Так ведь к нам придет гость, Сары. Его надо подождать!

- Это кто?.. Может, я сбегаю за ним? - предложил юноша.- Разрешите!..

- Не хочу затруднять тебя, мой друг Сары! - весело сказал Демиров.- Сейчас я позвоню, и гость сам придет.

- Мне совсем не трудно, товарищ Демиров. Я мигом!.. Город у нас маленький, за минуту весь можно обежать. Так разрешите?..

- Нет, нет, успокойся! Алеша Гиясэддинов живет в двух шагах. Твое молоко не успеет остыть, как он будет здесь.

- Оно уже остыло, товарищ Демиров!..- Сары явно был недоволен тем, что ему не дали возможности лишний раз показать свою расторопность и исполнительность. Он проворчал: - И так всегда!.. В самовар я подкину углей - чай будет горячий, а вот молоко непременно остынет...

Демиров не поддержал этой темы, спросил:

- Как у тебя дела с учебой? Ходишь на курсы?

- Хожу.

- А кружок по стрельбе посещаешь?

- Ни разу не пропустил!

- Как стреляешь?

- Ничего...

Сары скромничал. Демирову было известно, что он один из лучших стрелков в рганизованном при клубе неделю назад кружке по стрельбе из винтовки и нагана.

- Мужчина должен владеть оружием, Сары!.. Это,всегда может пригодиться в жизни, имей в виду. В народе так говорят про оружие: сто дней в чехле хранится, чтобы в одночасье пригодиться!.. Запомни эту поговорку, Сары! Кстати, ты знаешь какие-нибудь народные поговорки?

- Штук пять-шесть знаю, товарищ Демиррв.- Юноша опять покосился на остывающее молоко.- Выпили бы, товарищ Демиров!..

- Сейчас, сейчас, Сары! - Демиров, подойдя к телефону, попросил соединить его с квартирой Гияеэддинова. Никто не отозвался. Тогда он позвонил ему на работу. Услышав в трубке сонный голос: "Да, слушаю вас!..", сказал шутливо: Алеша, имей в виду, молоко остывает!.. Или ты забыл, мы условились вместе позавтракать?.. Ну и память у тебя, товарищ начальник!.. Совсем заработался.

- Извини, Тайр. Сейчас умоюсь и приду...

- Здесь умоешься. Приходи быстрее!.. У меня времени в обрез! -Демиров взглянул на часы.- Чтобы через пять минут был у меня, я засек время!

Таир еще раз окинул взглядом стол - свежайшее, в капельках воды масло, сотовый мед, брынза, каймак, теплый ароматный' чурек: тандырной выпечки, кипяченое молоко, в блюдце горкой мелко наколотый сахар. Все было аккуратно расставлено на белой скатерти. Демиров не смог сдержаться, опять похвалил:

- Молодец ты у меня, Сары! Спасибо, сынок!.. Спасибо, дружище!..

Гиясэддинов не заставил себя долго ждать. Демиров обратил внимание: под глазами у него были мешки, веки припухли. "Хроническое недосыпание!" поставил диагноз Демиров, провожая гостя к умывальнику на веранде.

Гиясэддинов умылся, после чего они сели за стол.

- По ночам надо спать, Алеша, а ты, я вижу, гуляешь до рассвета!- пошутил, лукаво щурясь, Демиров.- Нет, не доведет тебя до добра холостяцкая жизнь!

Гиясэддинов заулыбался, оценив шутку:

- Ничего, Таир, скоро выспимся вволю... Ты, по-моему, тоже частенько встречаешь зарю не в постели.

- А Балахан где спит?

484

- Там же, где и его начальник. Вчера Балахан порадовал меня. Хорошо работает человек, светлая у него голова!

- Как дела? Есть какие-нибудь новости?

- Кое-что сейчас расскажу. Вчера вечером ко мне...

- Нет, погоди,- перебил Демиров, - сначала позавтракаем, а то Сары обидится на нас: молоко, понимаешь ли, остывает!- Он поставил перед гостем стакан с молоком: - Пей! И ешь...

Они продолжали разговаривать, завтракая.

- Итак, есть новости? - спросил Демиров.

- Да, Таир, клубок начинает распутываться. Балахан за последние дни проделал большую аналитическую работу. Я жду Хосрова. Когда он вернется, можно начинать облаву. Даже нужно! Вчера ко мне поздно вечером приходил Мадат Таптыгов, твой работник, поведал мне любопытные вещи...

Гиясэддинов подробно пересказал Демирову содержание разговора с Мадатом, высказал свое суждение об этом.

Демиров, взволнованный, поднялся из-за стола, подошел к телефону.

- Надо немедленно устроить очную ставку!.. Немедленно!.. - возбужденно говорил он: -Срочно вызвать обоих! - Он поднял трубку. Однако Гиясэддинов, подоспев, нажал на рычаг телефона.

- Погоди, Таир, не торопись! Прошу тебя, не пори горячку!.. Ты нам все карты смешаешь!..

- Я считаю, надо устроить им очную ставку! - твердил свое Демиров.

- Рано! Не настало еще время... Я прошу тебя, очень прощу тебя!.. Сначала выслушай меня!..

- Да ведь все ясно, Алеша!..

- Ошибаешься, Таир, не все ясно! Есть еще темные места... Давай спокойно позавтракаем, прошу тебя!.. Сам говоришь, молоко надо пить, пока теплое!

Гиясэддинов взял Таира под руку, увлек к столу. Они снова сели.

- По крайней мере, я хочу поговорить с Мадатом,- сказал Демиров.

Алеша кивнул:

- Против этого не возражаю. Только прошу тебя, Таир, не набрасывайся ты на него... Мадата надо понять. Поздно, но он пришел...

- Должен был сделать это раньше! - сурово изрёк Демиров, позвал громко: Сары! - Юноша вошел в комнату.- Ко мне Мадата Таптыгова! Немедленно!

- Сейчас! - И Сары убежал.

Демиров хмурился, барабанил по столу пальцами, Гиясэддинов налил себе еще стакан молока, покосился на хозяина:

- Есть надо, товарищ Демиров, тогда и нервы будут, крепче! - Он сделал попытку шуткой разрядить атмосферу.

- Ты ешь, ешь, не обращай на меня внимания! - отозвался Демиров.- Вот каймак, вот мед!.. Сары утром ходил на базар...

- Гость не может есть один. Давай вместе, Таир! Подай пример!

Сары тем временем был уже у дома Мадата Таптыгова. Велико было его изумление, когда он, войдя во двор и поднявшись по лестнице на веранду, носом к носу столкнулся со своим двоюродным братом Карой.

- Ты что здесь делаешь, Кара?

Вид у Кары был весьма растерянный.

- Да вот... Помог Афруз-баджи донести зембиль... Она была на базаре...

Сары нахмурился, бросил недовольно:

- Хорошо, ступай!

Кара поплелся к калитке, проклиная в душе тот миг, когда он столкнулся у базара с Афруз-баджи.

Хозяйка, в платке (она еще не успела раздеться после базара), встретила Сары на пороге веранды.

- В чем дело, сынок? К добру ли пришел? - проворковала она.

Сары словно не слышал обращенных к нему слов. Казалось, лицо его было высечено из камня.

- Афруз-баджи, товарищ Таптыгов встал? - спросил он строго.

Женщина не могла этого знать, так как только что пришла домой. Заглянула в комнату, где на ковре, заливаясь смехом, боролись Мамиш и Гюлюш.

- Эй, дети, где отец?! Скажите, его зовут! Дети бросились в соседнюю комнату.

- Мама говорит, тебя зовут! - выпалил Мамиш.- Зовут!.. Зовут!.. Зовут!..

- Кто зовет? - спросил Мадат.

Дети метнулись на веранду. Мадат вышел вслед за ними.

- Товарищ Демиров срочно вызывает вас! - сообщил Сары.- Просил немедленно прийти!..

- А где он, уже у себя? - поинтересовался Мадат.- В райкоме?

- Ждет вас дома, товарищ Таптыгов!

Мадат подумал, что Гиясэддинов, наверное, сейчас находится у Демирова.

- Кто еще у него?

Сары уклонился от прямого ответа:

- Товарищ Демиров просил вас поторопиться. Он даже собирался звонить вам.

Ответ юноши утвердил Мадата в его предположении: "Да, конечно, Гиясэддинов тоже там"

Афруз-баджи, не на шутку встревоженная, подошла к мужу, спросила:

- Что случилось, Мадат?.. Почему тебя зовут прямо домой к Демирову?.. Почему такая спешка?

Мадат с деланным равнодушием пожал плечами:

- Что же в этом особенного?.. Разве это запрещается? Все нормально, Афруз. Успокойся!

- Почему не на службу?!

Мадат сурово взглянул на жену:

- Сколько раз я твердил тебе, Афруз: занимайся своими делами!..

Жена, передернув плечами, фыркнула, пнула ногой стоящую у порога полную продуктов корзинку:

- А я что делаю?! Можно подумать, моими делами занимается кто-то другой!..

Афруз-баджи схватила зембиль и удалилась с веранды в кухню, ворча.

- Иди, Сары, передай товарищу Демирову: я сейчас приду,- сказал Мадат.Вот только оденусь...

Юноша молча повернулся и ушел. Спустя несколько минут он докладывал Демирову:

- Товарищ Мадат сказал, что сейчас будет. Одевается. Он только что встал...

- Ступай в райком, Сары! - распорядился Демиров.- Жди меня там. Ты нам сейчас не нужен.

Парень нехотя повиновался. На улице у калитки, столкнувшись с Мадатом, он метнул на него неприветливый взгляд, словно тот был виноват в чем-то перед ним. Буркнул:

- Товарищ Демиров ждет вас!.. Давно ждет, товарищ Таптыгов...

Поднявшись на веранду, Мадат оставил на вешалке фуражку, заглянул в приоткрытую дверь:

- Разрешите?

- Входи, Мадат! - откликнулся секретарь.- Бери стул, присаживайся! - И когда гость подсел к столу, сказал строго: - Товарищ Гиясэддинов поведал мне подробно о вашем вчерашнем разговоре в райотделе, так что давай считать, я в курсе дела... Что бы ты мог сказать мне от себя, как коммунист, как работник райкома партии? - Брови его сурово сдвинулись.

Мадат потупился:

- Я виноват, товарищ Демиров...

- В чем ты виноват, дорогой мой? Этот вопрос меня как раз и интересует.

- Ведь Заманова убили в тот момент, когда я замещал вас... Вы были в Баку... Райком возглавлял я...

- Ну и что же?! - внезапно раздражаясь, сказал Демиров.- Разве тебя кто-нибудь в чем-либо обвиняет?.. Ведь мы не сказали тебе ни слова в упрек! Или не так?!

- Так,- глухо выдавил из себя Мадат.

- Но тогда в чем дело?! Что за ерунда получается?! Почему ты, Таптыгов, считаешь себя виновным в смерти Сейфуллы Заманова?..

- Так случилось, что...- начал Мадат и осекся.

- Ну, мы слушаем тебя!- нетерпеливо сказал Демиров.- Не тяни резину! Выкладывай!..

- Так случилось,- неуверенно продолжал Мадат,- что Гашем Субханвердизаде внушил мне, будто я виновен в гибели Сейфуллы Заманова и должен нести за это ответственность... Демиров, вскочив из-за стола, заходил по комнате.

- Гашем Субханвердизаде внушил ему!.. Безобразие!.. Да он попросту шантажировал тебя!.. Хотел поймать тебя на свой крючок!.. А ты не разгадал этого!.. Вот в чем твоя вина!.. Спрашивается, где твоя большевистская бдительность?! Или ты только вчера пришел в партию?!

Гиясэддинов счел нужным вмешаться:

- Таир, не горячись!.. Мадата хотели запутать, запугать. Говорят, конь о четырех ногах и тот спотыкается!..

Демиров поморщился:

- Это не оправдание, Алеша!.. Что значит - хотели запугать, запутать?! Ведь Мадат - райкомовский работник!.. Он должен был сразу же, после той истории в Чайарасы, прийти ко мне или к тебе и все рассказать... Чего он ждал, чего тянул до последнего момента?! Таких вот на крючок и ловят!..

- Я приходил к вам,- вставил несмело Мадат.- Хотел поговорить... Вы были заняты, товарищ Демиров.

- И это не оправдание! Помню - приходил... Но ведь голова-то есть у тебя на плечах!.. Надо было проявить настойчивость!.. Дел много, сам знаешь, голова кругом идет... Откуда я мог знать, о чем ты хотел поговорить со мной?.. Или я волшебник, мысли людей могу читать?.. Ты виноват в том, что сразу же не разоблачил действия Субханвердизаде, позволил ему шантажировать тебя!..

- Товарищ Демиров, накажите меня! - не поднимая глаз от пола, глухо сказал Мадат.- Пошлите меня в деревню, на любую, работу... Куда угодно...

- Это тоже своего рода бегство с поля боя!. А бегут только, трусы! А ты наш агитпроп!

Мадат вспыхнул, вскинул глаза на секретаря. Сдерживая обиду, сказал:

- Я - не трус! Я доказал это, когда работал в комитете бедноты, ездил по деревням, заключал договоры... Я дрался с кулаками, и не только на собраниях, не только языком!.. Я не трусил тогда!..

- .А сейчас, когда борьба обострилась, стала более сложной, тонкой, голову потерял?! - полувопросом сказал Демиров.- Враги хитрят, пускаются на всякие уловки, и мы должны быть бдительными.!.. Нельзя товарищ Таптыгов, позволять врагам советской власти шантажировать себя!.. Нельзя доводить до этого!..

Алеша Гиясэддинов встал и смотрел на Демирова, прищурившись. Сделал рукой жест, мол: "Погоди, Таир, дай и мне сказать!.." Когда секретарь умолк, заговорил спокойно, вдумчиво:

- Я вот так считаю, товарищи... Мадат получил урок на всю жизнь! Им была допущена промашка. Но все-таки он пришел и все рассказал... Поздно, но пришел! Это как раз тот случай, когда уместно сказать: лучше поздно, чем никогда. Конечно, было бы идеально, если бы он рассказал тебе, Таир, о странном поведении Субханвердизаде сразу же, как только мы вернулись из Баку... Он не сделал этого. Очень скверно!.. Но здесь есть небольшая доля и твоей вины, Таир... Точнее - нашей! Мадат не был настойчив, оказался близоруким... А ты, Таир, не был достаточно внимательным, не был в должной мере проницательным, не разгадал, не разглядел, загруженный по горло делами, что делается в душе твоего работника... Что касается меня, и я кое в чем виноват. Конечно, вернувшись из Баку и узнав о гибели Сейфуллы Заманова, я должен был сам проявить инициативу и поговорить об обстоятельствах убийства с человеком, который в это время не только возглавлял район, но и побывал в деревне Чайарасы, присутствовал при кончине Сейфуллы. Я не сделал этого!..Гиясэддинов помолчал, вздохнул глубоко.- Словом, разделим вину на троих...- Он усмехнулся: - Большую часть беру на себя!.. А теперь предлагаю запить наш разговор чаем! - Он щелкнул пальцем по самовару, стоящему на столе на медном подносе.- Наверное, Мадат еще не завтракал... А, Мадат?..

- Не успел,- тихо, сдержанно ответил Мадат.

Демиров поддержал предложение Алеши:

- Да, давайте пить чай. Дозавтракаем! И пора на работу...- Он взглянул на ручные часы.- Скоро восемь!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

От Демирова Алеша Гиясэддинов сразу же пошел к себе в райотдел ГПУ. И тут его ждала радостная весть: вернулся Хосров! Вернулся осунувшийся, заросший, оборванный, как лесной бродяга, но бодрый и здоровый.

Гиясэддинов, едва увидел сидящего на диване и разговаривающего с Балаханом Хосрова, глаза которого сверкали победоносно и весело, тотчас смекнул: "Вернулся с удачей!"

При виде начальства Хосров мгновенно вскочил с дивана, но сказать ничего не успел: Гиясэддинов заключил его в крепкие объятия, трижды расцеловал. Хосров даже смутился, покраснел. Заговорил торопливо:

- Задание выполнил, товарищ начальник, нашел банду!.. Удалось выяснить...

- Чувствую, чувствую! - перебил Гиясэддинов почти ликующе.- Погоди, сейчас все расскажешь толком... Ведь накормить тебя надо! - Обернулся к Балахану, приказал: - Живо организуй чай и завтрак поплотнее! - Обняв Хосрова за плечи, повел в свой кабинет.

Под утро той ночи, когда Гиясэддинов и Балахан проводили своего товарища и сослуживца на ответственное и опасное задание, жеребец Сакил домчал Хосрова до одинокого домика, стоявшего на отшибе, за околицей деревни Малыбей, что приютилась у подножья поросшей густым лесом горы. Спешившись, Хосров подошел к маленькому темному окошку и постучал в него пятью размеренными ударами, как было заранее условлено с хозяином дома, который уже много лет помогал чекистам. Спустя минуту из дома вышел мужчина лет под пятьдесят, высокий, широкоплечий, крепкий на вид. Некоторое время приглядывался к неурочному гостю, одетому в видавшее виды крестьянское платье. Узнал наконец. Отворил ворота, взял поводья из рук Хосрова, и они, пройдя через двор, вместе вошли в сарайчик, который одновременно служил хозяину и хлевом, и конюшней. Здесь между ними произошел негромкий разговор.

- Здравствуй, Рашид-киши! Как поживаешь?.. Какие новости?..- спросил Хосров.

Хозяин приветливо улыбнулся:

- Здравствуй, племянничек!.. Сначала не признал тебя в этой одежде...

Хосров перебил:

- Что ты узнал?.. Где банда Зюльмата?..

Рашид-киши сокрушенно вздохнул, покачал головой:

- Ничего не узнал, племянничек. Облазил все горы окрест... Затаился Зюльмат. Как под землю провалился!.. Думаю, его банда ушла в сторону деревни Джиджимли. Там удобное место: рядом Армения и граница недалеко, Аракс... А может, они и в другом месте... Искать надо Зюльмата, будь он трижды неладен, паршивый пес!..

- Затем я и пришел,- промолвил Хосров тихо.- Что ж, будем искать Зюльмата... Это приказ Алеши Гиясэддинова.

Рашид-киши закивал головой:

- Я готов, племянничек, ждал все эти дни. Думал, придет другой, тот парень, что из Баку...

- Балахан?

Хозяин улыбнулся:

- Балахан, Балахан, он самый!.. С ним мы хорошо знакомы. Он обычно с вечера приезжает, до полуночи, если ему что надо... Как он там?.. Жив-здоров?..

- Балахан занят другой работой... - Хосров на миг задумался, затем тронул хозяина за руку.- Собирайся, Рашид-киши, сейчас же и уйдем! У вас в деревне не должны видеть меня.

- Говорю тебе, у меня все готово. Хурджун уложен... В нем хлеб, сыр, лук. Только, дорогой, сейчас нам нельзя уходить, подождать придется...

- Это почему же? - Хосров нахмурился.

- Отдохнуть вам надо - и тебе, племянничек, и коню твоему. Приляг на часок, другой.- Хозяин улыбнулся: - Вижу по лицу, утомился ты, под глазами черно...

- Я не устал, Рашид-киши. В народе мудро говорят: путник должен быть в пути!

- В народе еще и по-другому говорят...- Рашид-киши продолжал улыбаться.Говорят так, племянничек: сам поешь раз, коню дай - два!..- Он провел ладонью по крупу стоящего рядом Сакила.- Конь-то твой, весь в мыле, мокрый... Гнал его небось всю дорогу!

- Спешил,- сознался Хосров.

- Вот и я говорю, повременить надо часок, другой. Пусть передохнет животное... И ты приляг, милый, наберись сил. Перед дальней дорогой это не повредит.

- Лучше, если твои домашние ничего не будут знать обо мне. Осторожность, сам знаешь, украшает джигита.

- Они и не будут знать,- успокоил гостя Рашид-киши.- Через час жена с сыном встанут, уйдут на поле трудодни зарабатывать. Мы уже второй день всей деревней картошку копаем... Я своим скажу, что поеду сегодня к брату на несколько дней, он живет в Мыгыдере. Мы с тобой и в самом деле к нему заглянем. Оставим у него лошадей и уйдем в горы пешими. От Мыгыдере до Джиджимли - километров двадцать, если напрямик через хребет... Чует мое сердце, Зюльмат где-то там скрывается. Будь они в нашей стороне, мы бы знали о них... Ведь не иголка же это - большая банда!

Хосров, подумав, вынужден был согласиться с предложением Рашида-киши.

- Хорошо,- кивнул он.- Где ты меня уложишь? Хозяин посмотрел вверх. Хосров тоже задрал голову и увидел настил из досок.

- Лезь туда! - сказал повелительно Рашид-киши.- Там у меня сено...- Он приставил к настилу узенькую лесенку.- Через два часа разбужу. Не теряй времени, джигит!

Карабкаясь по вихлявой лесенке на сеновал, Хосров думал: "Этот Рашид-киши похож на смекалистого мужика... Такой не будет обузой в горах... С таким не страшно идти в гости к Зюльмату..." С наслаждением растянулся на душистом, летнего покоса, сене. Заснул он мгновенно.

В Мыгыдере Хосров и Рашид-киши добрались быстро и без приключений к полудню того же дня. Брат Рашида-киши, пожилой, седобородый старик по имени Курбан-Али, рассказал им, что по деревне ходит слух, будто банда Зюльмата скрывается где-то в горах южнее деревни Фараджан.

- У нас есть парень один, Рыжий Мамед,- говорил Курбан-Али, покуривая длинный чубук,- лентяй, каких свет не видывал!.. Никто из нас не помнит, чтобы он держал в руках лопату, вилы или топор... Так вот, этот Рыжий Мамед заядлый охотник... И рыбу любит в реке удить... Да накажет аллах всех на свете бездельников!.. Верно говорят: кто охотится да удит - из того проку не будет!.. Короче говоря, Рыжий Мамед проводит в горах на охоте дни и ночи... Непутевый, но, врать не буду, горы для него - что дом родной, знает каждую тропку, каждую щель... Так вот, два дня назад пошел Рыжий Мамед за козами поохотиться, они сейчас жирные, отъелись за лето... За деревней Фараджан есть одно ущелье, там солонцы, козы туда часто приходят... Ну вот, Рыжий Мамед туда и подался. Убил две козы. А на обратном пути под вечер наткнулся на лагерь Зюльмата. Издали дым и запах жареного мяса учуял... У этого лодыря все не как у людей - нюх прямо-таки звериный. Словом, избежал он встречи с Зюльматом. Пожалел аллах бездельника!.. Зюльмат не выпустил бы его живым, посчитал бы за лазутчика... Даже если бы не посчитал, все равно отправил бы на тот свет... Рыжий Мамед, когда учуял дым и запах кебаба, подкрался стороной и увидел: на берегу речки горит большой костер, а вокруг - вооруженные люди. Он сразу понял, кто это... Вернувшись, рассказал дома - отцу и матери. Отец Мамеда, Рустам-киши, умный человек, никому не сказал в селе ни слова... Кто Зюльмата не боится? А мать, Сона-арвад, слабая, как все женщины, на язык... Разболтала товаркам у источника, что сын видел в горах бандитов. Так и вся деревня узнала об этом...

Хосров и Рашид-киши оставили у Курбан-Али лошадей и двинулись в горы. Хурджун с продовольствием несли поочередно. К вечеру того же дня, обойдя деревню Фараджан стороной, добрались до горного ручья, у которого, по рассказу Курбан-Алщ Рыжий Мамед видел вооруженных людей. Пройдя немного вниз руслом, увидели следы большого костра. Хосров сразу определил: костер потух не сам его погасили. Метрах в десяти вниз по ручью у самого берега лежали большие головешки, вынесенные на камни водой. А вблизи того места, где горел костер, они обнаружили много костей. На некоторых были остатки еще вполне свежего мяса.

- Да, два дня тому назад зюльматовцы были, здесь,- подытожил Хосров.Рыжий Мамед не соврал. Давай теперь думать, куда бандиты могли податься... Надо полагать они здесь переночевали... Вон, я вижу, кое-где охапки веток... Они где-то близко.... Места здесь глухие, кругом торы, леса... Не думаю я, чтобы в течение последних двух дней бандиты могли уйти из этих мест.

- Я, племянничек, советую сделать так... - сказал Рашид-киши. - Будем искать ночью. Пойдем вниз по ручью до впадения его в Акеру. Ночью холодно, бандиты разжигают костер, мы его сразу заметим. Днем их найти труднее. Я уверен, Зюльмат выставляет дозоры. Можем нарваться на их пули. Искать, Хосров, надо ночью!. Днем поспим. Кроме того, больше вероятности, что мы обнаружим их возле воды. Подумай сам... Может ли многочисленная группа людей обходиться без воды, без чая вечером?..

-Да, ты прав, Рашид-киши, их надо искать вблизи воды, - согласился Хосров. - Но если мы дойдем до впадения ручья в Акеру и не обнаружим их стоянки, что тогда?..

- Тогда мы спустимся по руслу Акеры. В трех километрах вниз от устья этого ручья в Акеру впадает еще один ручей, такой же, как этот. Мы пойдем вверх по нему, будем высматривать костер. В этом районе пять таких ручьев: два - внизу по течению Акеры, два - вверху. Мы находимся у среднего ручья. Местные жители называют его Кара-су.

План Рашида-киши понравился Хосрову. Перекусив и дождавшись темноты, они двинулись вниз по ручью.

За ночь обыскали ущелье и русло еще одного ручья, что находился ниже по течению Акеры. Утром, когда взошло солнце, мокрые, измученные, оборванные, поднялись на хребет горы и завалились спать в зарослях орешника. Отдохнув часа четыре, устроили совет, на котором решили: поиски продолжать и днем, бдительность удесятерить.

На третий день безуспешных поисков Хосрову начало казаться, что они находятся в лесу уже много-много дней. Запасы продуктов подходили к концу.

Осталось необследованным ущелье последнего, пятого ручья, дальнего вверх по течению Акеры. К устью этого ручья подошли в сумерках. Присев на прибрежные круглые белесые камни, скудно поужинали. Запили холодной водой, от которой ломило зубы. Наступила ночь. Передохнув, они двинулись по довольно широкой каменистой тропе правым берегом. Несмотря на тьму, тропа была различима. Метров через двести ручей круто, почти под девяносто градусов, изогнулся влево. На Хосрова, шедшего впереди, пахнуло сырым холодом ущелья и... дымком. Он вздрогнул и замер от неожиданности. Подняв голову от темной земли, увидел: невдалеке горит костер. Тотчас присел. Рашид-киши сделал то же самое.

- Возвращайся к устью ручья и жди меня там, - зашептал Хосров своему спутнику.- Если услышишь выстрелы, беги вниз по ущелью. Жди меня до утра на среднем ручье Кара-су, там, где мы обнаружили след их костра. Если я до восхода солнца не появлюсь, возвращайся в город один. Придешь прямо к Гиясэддинову, все расскажешь... Понял?

- Понял,- шепотом же ответил Рашид-киши.- Может, не будем разлучаться?.. Я останусь с тобой, Хосров...

- Иди!.. Уходи!.. Скорее!.. Это приказ!..- сердито шептал Хосров.Выполняй!..

Рашид-киши, пригнувшись, быстро и бесшумно пошел назад по тропе.

Хосров остался один. Мысль его лихорадочно работала. Итак, до бандитов метров сто, не больше. Дозора они не выставили. Значит, бдительность их притуплена. Это ему на руку... Что, если сделать попытку подобраться к ним поближе?.. Для этого надо подняться вверх по склону горы, здесь не очень круто, проползти в кустах по склону и спуститься вниз, прямо к костру...

Так он и сделал. В том месте, где бандиты разбили лагерь, склон был довольно крут. Медленно, осторожно раздвигая ветви кустов, почти все время ползком, как дикая кошка, Хосров начал спускаться к освещенной поляне. Уже отчетливо слышны голоса людей. Уже он видит их лица. Хосров прополз еще несколько метров. Стоп!.. Костер был совсем рядом, чуть внизу, он даже ощущал своим лицом его жар. Бандиты не жалели дров. В костре полыхали, потрескивая, положенные крест-накрест два толстых сухих ореховых ствола.. Вокруг сидели и лежали вооруженные люди. У каждого имелся карабин, на поясе - набитые патронташи.

Хосров отметил про себя: "Винтовочки-то у них новенькие. Небось из-за кордона... Хозяева заботятся..."

Он начал пересчитывать бандитов. Их оказалось двадцать семь. С сожалением подумал: "Эх, близок локоть, да не укусишь!.. Мне бы сейчас сюда с десяток боевых ребят и пулемет! В пять минут расколошматили бы весь этот сброд в пух и прах!.."

Хосров узнал среди других Зюльмата (видел его фотокарточку в отделе). Атаман сидел по ту сторону костра, завернувшись в бурку, привалясь к большому валуну. Казалось, он дремлет. Рыжие отвислые усы придавали его худощавому, нездоровому лицу зловещее выражение. У ног его, прямо на земле, лежал на боку, подперев голову рукой, темноволосый бледнолицый юноша, почти подросток. В другой руке его была зажата серая каракулевая папаха. На поясе его красовался маленький кинжал в серебряных ножнах. Рядом с ним лежала винтовка.

Хосров отчетливо слышал каждое слово бандитов. Они перебрасывались отдельными, ничего не значащими фразами - о погоде, о самочувствии, о том о сем, вспоминали домашних. Один, в овчинной безрукавке, вывернутой шерстью наружу, в остроконечной крестьянской папахе, вдруг сказал:

- Надо, ребята, перебираться поближе к родным местам... Что нам делать здесь, в этих безлюдных горах?.. Или мы волки?.. Скоро зима!.. Если, не дай аллах, снег упадет рано, мы все можем загнуться!.. Уходить надо отсюда, поближе к очагам, к родным деревням!..

- Так тебя и ждут там, Рябой!.. Жена довгу приготовила, глаз с двери не спускает!..- съязвил сидящий на охапке веток заросший детина богатырского телосложения в узковатой, не по плечам, телогрейке.

- А почему же не ждут?! - невозмутимо ответил тот, кого назвали Рябым.- Мы с женой всегда жили душа в душу, и детей она мне рожает похожих на меня, как одна капля воды на другую. Это тебя, Медведь, никто не ждет!.. Не дал тебе аллах ни жены, ни детей... А у меня двое сынков!..

- Была у барана шкура, да с мясником повстречался! - захохотал бандит по кличке Медведь. - Когда ты, Рябой, теперь вернешься к своим сыновьям?!

Рябой ничего не ответил. У костра воцарилось тягостное молчание. Нарушил его глухой, простуженный голос:

- Слушайте меня, ребята! - Это был Зюльмат. Он медленно обвел настороженным, диковатым взглядом лица притихших товарищей.- Я хочу объяснить вам, почему мы здесь в этой чертовой дыре, на краю света!.. Я получил известие: на нас готовится нападение!.. В горы выйдет большой отряд татарина из ГПУ Гиясэддинова... Нас хотят уничтожить, а тех, кто останется в живых, отправить навечно в Сибирь - подыхать от холода и голода!.. Одним словом, черная весть!

- От кого она?! - выкрикнул кто-то.- Мы хотели бы знать, кто прислал нам эту весть?!

Зюльмат обернулся к спрашивающему, глаза его смотрели холодно и брезгливо.

- Зачем тебе это знать, Кривой Али?.. Не твоего ума это дело! Говорят, ешь яблоко - к чему тебе имя садовника? - Он помолчал, как бы размышляя о чем-то. Неторопливо продолжал:- Известие прислал тот самый человек, который нам постоянно помогает. Верный человек, наш друг!..

- Мы хотели бы знать, кто он такой?! - не унимался Кривой Али.- Можно ли ему верить?.. Как его имя? Почему ты не хочешь нам сказать, Зюльмат?..

Бандит по кличке Медведь вскользь бросил:

- Конечно, хотелось бы узнать!..

Его поддержали другие:

- В самом деле, кто он?..

- Что за человек?..

- Какой пост занимает?..

Зюльмат, невозмутимый, ждал, опустив веки, когда наступит тишина. Наконец сказал:

- Был ли случай, чтобы этот человек нас подвел, сказал нам неправду, обманул?! - Бандиты молчали.- Был такой случай или нет?! Я спрашиваю вас!.. Ну, говорите!..

- Пока он нас не обманывал! - отозвался звонкий молодой голос.- Но мы хотели бы знать, близок ли этот человек к советским начальникам?.. Высокий ли он пост занимает?.. Или он такой же, как мы?..

Зюльмат захохотал, перебивая:

- Я понял тебя, Зюльфугар!.. Я отвечаю тебе: близок! Так близок, как ты и представить себе не можешь!.. Подумай сам, разве он мог бы узнавать важные сведения для нас, если бы не был близок к советским начальникам?! Но имя его пока открывать нельзя.

Зюльфугар повторил свой вопрос:

- Скажи нам все-таки, какой он пост занимает - большой или маленький? Он для нас или мы - для него?!

- Он - для нас, а мы - для него! - ответил Зюльмат.- Верный человек! Испытанный!..

- Тогда почему он не с нами, не здесь? - выкрикнул неугомонный Кривой Али.- Почему он не сидит у этого костра, как мы?

Глаза атамана сердито сверкнули. Он сплюнул на землю, и выругался:

- Ты - дурак, Кривой!.. Для нас в тысячу раз выгоднее, если этот человек будет находиться в городе, а не здесь, с нами!.. Если бы не он, мы бы уже давно подохли с голоду!.. Через кого мы получаем оружие?.. Кто нас снабжает патронами?.. Он!.. Все он - наш благодетель!.. Кто нам дает золото, без которого нельзя жить на той стороне, за Араксом?.. Опять же он!.. А ты, Кривой, говоришь, почему он не здесь... Да, он - не здесь, но он - с нами!

- Что же мы должны теперь делать? - спросил медленно, растягивая слова, Медведь.- Ты говоришь, на нас готовят нападение?

Зюльмат кивнул:

- Да, нас хотят уничтожить! Мы пришли сюда, в эти глухие горы, чтобы ищейки татарина Гиясэддинова потеряли наш след... Теперь мы будем уходить! Он умолк.

Юноша, лежавший на земле у его ног, поднялся, сел. Положил руку на его плечо, спросил:

- Куда отец?

Зюльмат, сбросив с плеч бурку, встал с камня, на котором сидел. Произнес задумчиво:

- Мы должны двигаться на юг...

- Будем драться? - спросил юноша.

- Нет, будем заметать следы, уходить от татарина! Сейчас нам не выгодно драться, Хейбар.

- Значит, мы хотим всего лишь перехитрить его?..- В голосе юноши прозвучало разочарование.

- Вот именно, сынок! Надо перехитрить и татарина и судьбу!.. Завтра мы уйдем отсюда и подадимся к Красным скалам... Там переждем немного и, как только представится случай, махнем за Аракс!- Зюльмат опять медленно, словно гипнотизируя, обвел взглядом лица бандитов, спросил: - Может, кто против?..

- Ты прав, Зюльмат! - подал первым голос Медведь.- Завтра двинемся к Красным скалам!.. Перехитрим татарина!..

- Решено! - отрубил атаман.- Укладывайтесь спать, ребята!- Он повернулся к юноше, сказал неожиданно ласково: - И ты ложись, Хейбар, пора, сынок...Нагнувшись, начал расстилать на земле косматую бурку.

Хосров подумал: "Все. Надо уходить. Скорей в город!.." Спустя полчаса он был у впадения ручья в Акеру, там, где они недавно перекусывали. Рашид-киши ждал его. Их руки слились в крепком мужском пожатии.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Среди ночи Рухсару разбудил настойчивый стук в дверь. Открыв глаза, она замерла, прислушалась. Вот опять постучали. "Кто бы это мог быть?" - подумала она. Осторожно, стараясь не разбудить спавшую рядом мать, откинула одеяло, встала с кровати, подошла к двери.

- Кто там?

- Это я, Рухсара...- негромко ответили за дверью.- Я, Хосров!.. Пожалуйста, извините за беспокойство. Вас срочно вызывают...

- Куда?

- В райком.

Девушка недоумевала. Спросила после небольшой паузы:

- Который час, Хосров?

- Только что минула полночь...

- А зачем - в райком? Что случилось? Нельзя ли утром?

- Нет, велели передать, чтобы вы пришли сейчас. Оденьтесь потеплее!..Помолчав, Хосров добавил: - Вам предстоит поездка в горы... На несколько дней... Предупредите маму... Вы одевайтесь и выходите, я вам здесь все объясню.

- Хорошо, Хосров, я сейчас.

Рухсара кинулась зажигать лампу. Подумала про себя: "Наверное, кто-нибудь в районе заболел, нужна срочная медицинская помощь..."

Ей вспомнилось их недавнее путешествие с Хосровом в деревню Чанахчи.

Проснулась Нанагыз. Взволновалась:

- Ты куда собираешься, доченька? Ночь на дворе, темно.. Что случилось?

- К больному вызывают, мама,- объяснила Рухсара.- Из райкома прислали за мной... Видно, кто-то в горах тяжело заболел. Уезжаю на несколько дней. Ты не волнуйся за меня. Постараюсь вернуться как можно скорее.

Она быстро оделась, поцеловала мать и вышла во двор, где ее ждал Хосров. Здесь было холодно и неуютно. С гор дул пронизывающий ветер, гнал по улице сухие листья.

"Осень...- подумала Рухсара.- Вот и осень пришла... Летит время..."

Во дворе райкома партии собралось много народу. Здесь, как говорится, яблоку негде было упасть.

Секретарь райкома обратился к бойцам отряда с короткой напутственной речью, пожелал успехов.

Худакерем Мешинов, решив ответить за всех, выкрикнул:

- Мы не подведем, товарищ секретарь райкома! Нам не страшны ни горы, ни реки!.. Кто-то поддел его:

- Погоди хвастаться!.. Реки еще впереди, Худакерем..

В толпе засмеялись.

Демиров, сойдя с крыльца, приблизился к большой группе коммунистов, прибывших из деревень.

- На вас, товарищи, рассчитываю особо!.. Ведь для вас горы - что дом родной... Вы - боевое ядро нашего отряда!

Вперед выступил Годжа-оглу:

- Не подведем, товарищ Демиров! Уничтожим банду, не сомневайтесь! Никуда зюльматовцы от нас не денутся!..

Демиров крепко пожал ему руку. Тихо сказал:

- Надо отомстить за Сейфуллу Заманова.

- Потому мы и взяли в руки винтовки, товарищ секретарь райкома! торжественно произнес Годжа-оглу. Гиясэддинов зычно скомандовал:

- В колону по четыре становись!.. Конники - вперед!..

Построившись, отряд вышел из ворот райкомовского двора на темную улицу. Колонну возглавляла группа бойцов на лошадях. Позади всех шла Рухсара с санитарной сумкой через плечо. Рядом с ней шагал Хосров, ведя своего Сакила в поводу.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

В ту ночь Гашем Субханвердизаде долго не мог заснуть. Мешали тревожные мысли.

Он упустил время и сейчас сожалел об этом. Надо было сразу же, после того злополучного бюро райкома, на котором было принято решение о создании коммунистического боевого отряда, не теряя ни дня, отдать распоряжение Зюльмату уходить за Аракс. Почему он не сделал этого? Почему лишь ограничился тем, что предупредил Зюльмата: "Прячься, уходи подальше в горы, на вас готовится облава!.." Почему он не предусмотрел всего?.. Почему?.. Почему?.. Были на это причины. Во-первых, он до последнего момента не терял надежды на то, что подвернется случай и удастся ликвидировать Демирова и Гиясэддинова. А во-вторых, если бы он даже приказал Зюльмату уходить за Аракс, тот наверняка отказался бы выполнить это без "подъемных", потребовал бы "желтенькие", без которых за кордоном не проживешь, а золотом он, Гашем, был уполномочен заплатить Зюльмату лишь в том случае, если будут убиты Демиров и Гиясэддинов.

Словом, время упущено, и вот результат: дни зюльматовской банды сочтены. В этом Гашем не сомневался. Что же теперь будет?.. В лучшем для него, Гашема, случае Зюльмата убьют в перестрелке, или, если бандиту повезет, он скроется от преследователей, перейдет границу, спрячется от возмездия на той, иранской стороне. Это в лучшем случае... А в худшем?.. Что, если Зюльмат попадет в руки Гиясэддинова живым?.. В последние недели эта мысль не давала Гашему покоя ни днем ни ночью, повергала его в трепет.

Нет, нет и нет!.. Гашем не допустит этого!.. Он уже все продумал, все предусмотрел. Он вывернется и здесь... Если Зюльмата поймают, он сделает так, что бандит умрет еще до того, как его поведут на допрос к Гиясэддинову. Он, Гашем, найдет возможность отправить Зюльмата на тот свет, пока его будут вести к городу. Кто Гашема остановит?! Даже если захотят - не успеют. Это дело нескольких секунд. Он подскачет на коне, выхватит маузер и пошлет в Зюльмата три пули да еще крикнет при этом: "На, бандитская морда, получай!.. Подыхай, вражина!.. Знай, как идти против советской власти!" И все увидят его гнев, его ненависть к Зюльмату... Люди поймут его... И многие даже одобрят его поступок...

Не будет в живых Зюльмата - не будет самого главного свидетеля его, Гашема, деяний. Самого главного!.. А кто не главные?.. Есть такие... Например, Беюк-киши Баладжаев. Кто поручится, что он будет молчать до конца, а не придет с повинной к Гиясэддинову?.. Баладжаев - трус, и, если Гашему придется туго, он может предать его. Упадет на колени, скажет слезливо: "Я ни при чем... Гашем Субханвердизаде шантажировал меня и принудил послать ночью к нему, здоровому человеку, юную фельдшерицу Сачлы..." Такое признание Беюк-киши Баладжаева будет стоит ему, Гашему, карьеры. Да и посадить могут, скажут: "Насильник!" Словом, пока Баладжаев жив, он представляет для него, Гашема, опасность. Значит, следует подумать, какие есть возможности отправить Беюк-киши в землю...

Да, такова жизнь!.. Ни на одного из своих живых друзей он, Гашем, не может положиться. Доверять можно лишь покойникам... Уж они-то не предадут, не проболтаются...

На Дагбашева и Алияра тоже нельзя полагаться полностью. Но эти пока не так опасны. Сейчас для него главная угроза - это Зюльмат. Ясно, если бандита схватят, он не станет молчать, заявит Гиясэддинову: "Ошибаетесь, гражданин начальник!.. Главный бандит - не я... Главный бандит - вот он, господин Гашем Субханвердизаде!.. Это он купил меня и отправил скитаться в горы!. Он и его хозяева!.. Он принудил меня, он обманул меня, он посулил мне золотые горы!.. Можете меня расстрелять, но я хочу, чтобы вы знали, кто он - этот Гашем Субханвердизаде!.."

Говорят, одна гора преграждает дорогу сразу к десятку ущелий. Такой горой для Гашема, преградой на его пути, угрозой для его жизни, стал сейчас Зюльмат. Гашем должен во что бы то ни стало, любой ценой срыть этот холм!

Утренний рейсовый автобус доставил в городок прокурора Дагбашева и следователя Алияра.

У Дагбашева все обмерло внутри, когда он от телефониста Тель-Аскера, встретившегося ему у чайханы, узнал, что всего несколько часов тому назад в горы на поимку Зюльмата ушел вооруженный отряд коммунистов и комсомольцев района.

Дагбашев позвонил в райисполком - ему никто не ответил. Тогда прокурор решил пойти домой к Субханвердизаде. Ему пришлось долго стучать в дверь. Измученный бессонной ночью, Гашем никак не хотел просыпаться. Наконец прокурор услышал за дверью шлепанье босых ног.

- Открывай, Гашем, это я, Дагбашев!..- сказал он нетерпеливо.

Субханвердизаде отпер дверь, впустил гостя.

- Явился? - глухо спросил, щурясь от бившего ему прями в лицо неяркого осеннего солнца.

- Как видишь...- угрюмо буркнул Дагбашев.

Они помолчали, буравя друг друга взглядами.

- Проходи в комнату, Дагбек,- сказал наконец хозяин.

Сам пошел первым, Дагбашев - за ним. Гость без приглашения подсел к столу и сразу же, достав из кармана коробку "Казбека", начал торопливо закуривать.

- Ну, джигит, хвастайся, какие новости привез? - спросил Субханвердизаде нарочито бодрым голосом.- Как успехи?

- Ничего хорошего...

- Понятно! - многозначительно протянул Субханвердизаде.- Я слышал, Дагбек, ты добиваешься перевода отсюда... Верно это?

Дагбашев немного смутился. Губы его искривила жалкая улыбка:

- Кто тебе сказал об этом, Гашем?

- Я все знаю!..- сказал хозяин сердите.- И не только это, кое-что и другое... Значит, крысы покидают корабль?..

Дагбашев потупился.

- Подавал заявление, Гашем, да что толку - отказали...

- Значит, бежать хочешь?

- Почему же бежать?.. Куда тут убежишь? - Дагбашев вздохнул, пошутил мрачно: - Или, может, в горы, к нашему лесному другу?..

- А почему бы и нет?! - зло бросил Субханвердизаде, все больше и больше накаляясь.- Тебе в самую пору бежать куда-нибудь без оглядки. Алеша Гиясэддинов давно точит на тебя зуб!..

- По закону они не могут мне ничего...- забормотал Дагбашев.

- "По закону, по закону"! - бесцеремонно перебил его Субханвердизаде.- О чем ты болтаешь? Ты лучше ответь мне, кто ты такой?

Дагбашев недоуменно захлопал глазами:

- Как кто?.. Прокурор...

- Чепуха, враки! Никакой ты не прокурор, понял?

- А кто же я тогда?

- Спроси об этом Алешу Гиясэддинова, он тебе скажет! По их мнению, ты мусорные отбросы! Ясно тебе?

Дагбашев вспыхнул, вскочил со стула:

- Почему же это я - мусорные отбросы?

- Да вот так - мусорные отбросы! - Субханвердизаде тоже повысил голос и, положив руку на плечо гостя, бесцеремонно, толчком усадил его на место: - Ты, Дагбек, сиди, не вскакивай! Или забыл, кто ходил на встречу с Зюльматом, кто доставлял, бандиту патроны?!

Дагбашев заерзал на стуле:

- Гашем, но ведь это ты меня посылал... Как же ты мо.жешь теперь?.. Разве это честно?.. Ведь это ты...

- Молчи, дурак! - прикрикнул на него Субханвердизаде.- Кто тебе поверит, что я, председатель райисполкома, знался с вражескими элементами, кулацкими выродками, нашими классовыми врагами?!

Дагбашев окончательно пал духом, взмолился:

- Прошу тебя, Гашем, не шути так!.. Я ведь ничего не знаю, только что приехал...

- Ты приехал, а вот они - уехали! - Субханвердизаде кивнул на окно.Догадываешься, о ком я говорю? Уехали на охоту за волком... И мне сдается, охота у них будет удачная.

- Я знаю об этом...- еле слышно прошептал Дагбашев, растерянно хлопая глазами.- Встретил на улице Тель-Аскера, он сказал мне: большой отряд ушел этой ночью в горы, хотят поймать. Зюльмата...

- И поймают! - зловеще изрек Субханвердизаде.- И привезут сюда!.. И попросят его рассказать им всю правду!.. Алеша Гиясэддинов заставит Зюльмата развязать язычок!..

- Ну и пусть!.. Мне-то что?..- притворяясь равнодушным, не глядя на Субханвердизаде, сказал Дагбашев.-.Меня это все не касается, Гашем...

Лицо Субханвердизаде сделалось пунцовым от гнева.

- Не касается?! Ты говоришь, не касается?! Врешь, Дагбек!.. Очень даже касается, красавчик!.. - Он понизил голос; - Вспомни Чайарасы, смерть Заманова!.. Или тебе память изменила?..

В глазах Дагбашева мелькнул испуг. Он простонал:

- Гашем, но ведь это ты... Ты захотел... Ты приказал Зюльмату...

- Врешь! - оборвал Субханвердизаде. - На встречу с Зюльматом ходил ты... Ты указал ему маршрут Сейфуллы, день выезда, где Сейфулла остановится... Или забыл?

- Да, но все это я делал по твоему указанию, - бормотал Дагбашев. - Ты так велел, Гашем...

Несколько секунд длилось молчание. Затем Субханвердизаде спросил насмешливо:

- Может быть, уважаемый товарищ прокурор, вам хочется заглянуть к Гиясэддинову и рассказать ему об этом?

- Неужели я похож на предателя?.. Гашем!.. Клянусь, я не выдам тебя.

- Чем клянешься? - полушутя-полусерьезно спросил Субханвердизаде.

- Клянусь священным Кораном!.. Клянусь аллахом!

Субханвердизаде презрительно усмехнулся:

- Жаль, наш Худакерем Мешинов не слышит тебя!.. Он бы тебе задал перцу!.. Не боишься его, нашего главного безбожника?..

- Боюсь, Гашем, боюсь всего! - признался Дагбашев, снова опускаясь на стул.- По ночам кошмары снятся, психом стал... Совсем голову потерял... Не могу взять себя в руки...

- Ничего, возьмешь себя в руки, как поведут на расстрел! - зло сказал Субханвердизаде.- Никто не станет с тобой церемониться!

- Да, ты, прав - уныло выдавил из себя Дагбашев.

Субханвердизаде, видя, что гость окончательно пал духом, подошел к нему, потрепал по плечу, затем глянул ему в лицо:

- Э-э, да ты, я вижу, совсем раскис! Щенок!.. А дальше что будет с тобой?.. Пока это только цветочки. Ягодки - впереди!

Загрузка...