Сборник: 200 рассказов Олеандрова

Противостояние

В детстве я любил стрелять с рогатки, обзываться, плеваться. А если мне удавалось подслушать разговоры взрослых прячась под одеялом – значит день был прожит не зря.

Как стрельба с рогатки может конкурировать с подслушиванием?

Может! Уверяю Вас!

Конечно, если бы взрослым был такой старый мудак вроде меня сейчас то слушать было бы нечего кроме рассказов про геморрой, растяжение суставов и про маленькую зарплату.

Любой ребёнок услышав меня под одеялом проклянёт тот день когда он решил подслушивать мои беседы.

Но мне в детстве повезло.

Вот лежу я на топчане в сельской хате, во дворе метёт снег а я притворяюсь что сплю. В комнате находится ещё трое. Мой дед и его двое братьев.

– Эх, зарядить бы ружье и пальнуть в небо! – Мечтательно говорит дед. Его брат Григорий наливает в стакан самогон.

– А вчера у меня сердце останавливалось. – Задумчиво бормочет он и пьёт залпом самогон.

– И что же ты делал?

– Ударил кулаком себе в грудь… слышу – снова пошло.

Братье понимающе кивают головами.

И ещё наливают самогона.

– За твоё здоровье!

После чего начинается неторопливый разговор.

Все три брата воевали на войне, все имеют награды, один из них даже кавалер всех трёх орденов Слава.

Но разговор за столом о другом.

– Помнишь Петро как мы свинью убивали?

И братья оживают.

Как они её убивали – я понял из дальнейшего разговора. Тот брат что кавалер орденов Славы привёз с войны парабеллум.

– Новенький – похвастался он братьям.

И через несколько недель пошёл с ним в сарай. Убивать свинью.

Полупьяный разговор братьев вдруг становиться тихим. Я знаю – тут начинается самое интересное. Осторожно выглядываю из под одеяла и прислушиваюсь.

Разговор перескакивает то про свинью то про что-то ещё про что я не слышал ранее. И говорят они про это очень тихо, как будто боятся что кто-то услышит.

Но я – слышу.

– Бандеровскую сотню капитан Степанов нашёл под конец осени. Она пряталась в бункере, недалеко от того места где дорога из леса выходила к старому кирпичному заводу. Помнишь? На околице посёлка.

Другой брат что-то переспрашивает его.

– Нет – отвечает дед. И продолжает.

– Выходите гады! – Крикнул в люк бункера капитан а оттуда – автоматная очередь в ответ.

И тогда в бункер полетели гранаты.

Десять чёрных гранат со стуком ударились в пол и моментально выстрелы затихли как будто люди внизу поняли что сейчас произойдёт.

Чекисты едва успели отскочить от бункера как раздались несколько взрывов которые тут же переросли в один ужасный взрыв.

Страшный взрыв который повалил на землю чекистов и всех находящихся наверху, вырвал крышку люка и разорвал в клочья всех кто был в бункере.

Братья снова наливают по стакану.

– И что? – Спрашивает кавалер орденов Слава.

– А ничего – отвечает дед. Оказалось что в бункере были только жены бандеровцев. Семеро девок. И двое подростков. В клочья всех их разорвало.

Руки, ноги, головы – всё собрали в мешки и погрузили в машину. Лишь кишки в бункере остались разбросанными по полу.

Тут кавалер орденов Славы выругался.

Пауза.

– А свинью с парабеллума не убьёшь. – Вдруг грустно сказал брат Пётр – она нюхом чувствует смерть. Я семь пуль всадил а она мечется по сараю и визжит. Плачет как ребёнок.

– Вот – вот! – Мрачно сказал дед. – Бандеровский вожак тоже плакал как ребёнок когда узнал что их жён больше в бункере нету.

Они ведь планировали уходить за границу.

И вдруг не получилось. Не хотели уходить без жён. Верили что они живые. Искали их…

Бандеровская армия все активнее уходила на запад.

Нельзя было медлить, но эта бандеровская сотня вместе с командиром как раненный волк металась по сёлам. Искала свих жён что бы забрать с собой.

И не находила нигде.

Но продолжали искать вопреки всему…

Уже уходили на запад последние бандеровские сотни.

И тогда вдруг случилось нечто невероятное. Случилось то чего не должно было случиться.

Бандеровская сотня – вдруг вопреки всем приказам своего командования повернула в обратную сторону – на восток.

И пошла искать своих жён когда уже надежды найти их – почти больше не было.

Сотня искала их в течении месяца а когда наконец выяснили что все женщины мертвы – вконец обезумела. Как лютый зверь чувствуя что умирает от боли сотня кинулась в свою последнюю смертельную атаку. И нанесла удар чекистам в самое больное место.

В одну из ноябрьских ночей бандеровская сотня напала на женское общежитие в котором жили жены и дети командиров войск НКВД.

Что было в голове у командира этой бандеровской сотни в тот момент – никто не знает.

Но теперь уже бандеровские гранаты летели в окна, взрывались внутри здания выкидывая оттуда оторванные ноги и руки.

Как выкидало их когда-то – из бандеровского бункера.

В ту ночь город с ужасом слышал взрывы за взрывами.

Крики и вой человеческий…

И как бандеровские очереди строчили по окнам.

– Кровь за кровь… – лишь шептали чьи-то обезумевшие от боли губы. А пальцы судорожно жали на гашетку пулемёта посылая смерть в чёрные проёмы здания.

После этого – уничтожение бандеровской сотни стало основным заданием местного отделения НКВД. И делом её чести.

В лесу началась настоящая кровавая вендетта смерти между чекистами и остатками бандеровцев. Численность сотни быстро уменьшалась но уничтожить её полностью не удавалось. Дело в том что вожак сотни был из местных, знал леса как свои пять пальцев.

Это помогало ему выжить.

Но и чекисты были упорными. В конце концов прочесывать территорию местных лесов пошёл отряд капитана Степанова который потерял в общежитии дочь, а жена осталась калекой.

И капитан отступать не собирался.

Отряд капитана и бандеровская сотня – как два раненных зверя гонялись друг за другом по окресным лесам. Но в течении месяца почему-то не вышли на друг друга.

Пьяная беседа братьев вдруг замолкла.

Ещё налили. Выпили.

Кажется они совсем пьяные. Мне всё труднее понимать что они говорят.

Но я стараюсь.

– А свинью я все-таки убил… последним патроном. – Вдруг ухмыльнулся кавалер орденов Славы.

Я спрятал пистолет за спину, успокоил её, погладил, что-то говорил ей пока незаметно прислонил пистолет к затылку. И…хлоп!

Но дед как будто не слышит… продолжает говорить о своём.

– Через месяц выпал снег, ударили морозы, помнишь какая зима была в 52? Минус тридцать!

Капитан Степанов с отрядом НКВД из семи бойцов вышел из леса и почувствовал что мороз крепчает. Надо прятаться от него. Иначе хана будет. В первую же хату постучали, какая-то бабка выглянула в окно.

– Кто там?

– Открывай бабка. Свои.

И дверь со скрипом отворилась.

А как зашли в хату – то оторопели. За столом – десять бандеровцев. Остатки из той самой сотни. Что не ушла на запад.

– Забыли охрану выставить – понял капитан. А рука уже тянется к кабуре.

Да только… опоздал он. Из-за занавески на него два автомата смотрят.

– Выставили дозор всё-таки. – Думает капитан и понимает весь ужас своего положения – Бандеровское охранение спряталось не на улице а в доме. И мы попались на их уловку. Всё. Конец.

– Садитесь сыночки – говорит ничего не понимающая хозяйка и тянет их сесть за стол – Покушайте.

Если не сядем за стол – умрём. – Понимает капитан. И садится делая вид что тоже не понимает с кем сидит рядом.

Бойцы тоже садятся. Делают вид что ничего не подозревают. Женщина наливает им молоко.

Бандеровский вожак сидит прямо напротив капитана.

Лицо у него серое. худое.

Нос орлиный, глаза чёрные, буравят капитана лютой ненавистью. Как будто сожрать хотят.

Капитан ему тоже в глаза смотрит. И чувства его рвутся наружу:

– Я тебя гада по кускам разорву – говорит взгляд капитана – Я ведь знаю кто ты…

И от этих мыслей его левая рука непроизвольно ползёт под стол, к животу, там где наган.

– Не спеши – отвечает взглядом бандеровец. И показывает взглядом на автоматные дула выглядывающие из-за занавески.

– Не сейчас… потом…

И пот катится по обоим лицам.

Женщина ставит картофель им на стол, – Ешьте люди добрые.

Бандеровец отводит свирепый взгляд от капитана и говорит женщине – Дякую.

– Спасибо – добавляет капитан.

Меленькая дочь женщины слышит что мужчины говорят на разных языках. Это кажется ей забавным.

И лезет на руки к капитану.

– Ну – ну – бормочет тот. И она чуть не валиться с его колен. Капитан непроизвольно убирает руку с кобуры где лежит пистолет и придерживает девочку.

За занавеской замечают это и в тот же миг дула автоматов приподымаются.

– Все. Конец. – Понимает капитан – Ну… стреляй гад – И инстинктивно сильно прижимает девочку к себе.

Она пугается этого порыва… начинает плакать.

Бандеровец взглядом показывает куда-то в темноту – не стрелять… не тут… не сейчас…

Капитан видит это жест тоже и понимает что имеет ещё несколько часов жизни. Хочет успокоить девочку – гладит её по волосам… светлым кудряшкам, такими же какие были у его погибшей дочери.

И тут поняв насколько они похожи капитан на мгновение забывает про бандеровцев и видит лишь волосы девочки, гладит по головке приговаривая – не плачь дочка… не плачь дочка…

Гладит как будто на коленях у него – именно она, его дочка. Гладит судорожно и нежно. Как в последний раз в жизни.

Девочка инстинктивно понимает что в хате сейчас происходит что-то очень страшное. И вместо того что бы успокоиться она ещё сильнее плачет. Беспомощно оглядываясь вокруг и ища свою мать. Как единственное спасение.

Её плач как удар бьёт по ушам сидящих за столом.

И все вдруг понимают – пора заканчивать спектакль.

Притихли.

Ждали кто первым начнёт.

– На дивчино – вдруг говорит бандеровский вожак и протягивает девочке шоколадку

Она берет. Смотрит – то на бандеровца. То на шоколадку. Перестает плакать. Лишь светлые кудряшки её прилипли к заплаканным щекам.

Капитан поправляет их.

И девочка вдруг начинает улыбаться им обоим. Тому – что гладит её. И тому что дал шоколадку.

Бандеровец почему-то отводит глаза от неё и капитана… смотрит куда-то в сторону.

И капитан – вдруг отводит глаза от бандеровца куда-то в угол комнаты. Лишь шепчет девчонке:

– Так вот хорошо, доченька…

И гладит снова.

Из под стола вылазит её годовалый брат который ещё на ногах не умеет стоять. И девочка слазит с колен и делит с нем шоколадку.

– Бери Ромка.

Ромка не смеётся. И не улыбается. Просто кладёт кусок шоколада в рот и снова уползает куда-то под диван.

– Даже дякую не сказав – возмущается мамаша.

Через пол часа все заканчивают ужинать.

Бойцы капитана охранение не выставляют. Понимают что бандеровцы не дадут.

Спектакль за столом получился никудышный.

И два отряда, бандеровский и чекистский – молча расходятся по разным углам комнаты. Понимая что утро – принесёт развязку этой кровавой истории.

И оно действительно принесёт развязку. Не сомневайтесь.

Потому что всему должен быть конец.

Даже самым печальным историям.

Всю ночь никто не спал в доме. Из под прищуренных век капитан следил за бандеровцами – они что-то тихо шептались с теми кто был за занавеской затем оттуда вышли трое с автоматами и со зловещими ухмылками вышли из хаты.

Как только начало рассветать вся бандеровская группа оделась и тоже вышла из хаты.

Вожак выходил последним и с силой хлопнул дверью давая понять капитану что теперь его очередь.

Что его ждут. Возле хаты.

Капитан кинулся к окну – дула автоматов выглядывали из всех оврагов вокруг хаты.

– Чего не стреляете гады? – Крикнул капитан бандеровцам в окно.

Но в ответ молчание.

Лишь плач хозяйки вдруг послышался в углу комнаты.

Жалобный и печальный.

Капитан понимает – бандеровцы не хотят уничтожать хату. С её хозяйкой приютившую их так гостеприимно.

Они ждут на улице капитана. Что бы первым расстрелять его. Остальных бойцов – за ним.

И тогда капитан спросил себя – А где же справедливость? Мне плевать на свою жизнь. Плевать на всё. Лишь справедливости хочу я перед смертью.

И капитан кричит через окно вожаку что это он убил его жену, и что они. бандеровцы, в отместку убили его дочь.

Что они наконец нашли друг друга. Поэтому предлагает выйти один на один с вожаком и стреляться. Иначе и на небе им не будет покоя.

Бандеровцы молчат.

Но и не стреляют.

Через минуту из оврага поднялся их вожак со шмайсером в руке.

– Я тут – кричит хриплым голосом. – Выходи капитан.

Разговор стариков за столом на некоторое время умолкает а затем вдруг снова перескакивает на другую тему.

– Пришлось мне сдать парабеллум – говорит кавалер орденов Славы. – Указ такой вышел. Всё трофейное оружие сдать. Вот тогда я распилил парабеллум на части и отнёс в райотдел. Что бы никому не достался.

Кавалер орденов Славы почему-то улыбается.

Молчание.

Я высовываю голову и вижу что они все улыбаются за столом.

Не понимаю только – почему?

А мой дед уже рассказывает дальше, про конец истории этого бандеровца и капитана. И я не могу поверить своим ушам… я слышу нечто странное, непонятное для меня…

Как такое могло произойти на войне?

Почему конец этой истории – заставляет моих дедов понижать голос до шёпота. И оглядываться на окна – не подслушивает ли кто?

Почему про конец этой истории боятся говорить не только бандеровцы но и НКВДисты?

Что случилось такое что два боевых отряда – бандеровский и чекистский – без боя разошлись в разные стороны, молча и без единого выстрела?

Что же такое могло там случиться наконец?

И почему это стало одной из тайн этой проклятой войны?

Я слушал тихий рассказ деда и перед моим взором открывалась ужасная картина… вот там, перед домом стоят два человека, у одного в руках шмайсер а у другого – ППШ.

Затворы передёргиваются… глаза с ненавистью смотрят друг на друга… И вдруг раздаётся женский крик – Не надо сыночки… – хозяйка дома кидается между ними – Не надо!!!

Её белокурая дочурка подбегает и кидается в ноги бандеровцу – Дядечку не стреляйте… прошу Вас…

А по снегу ползёт годовалый малыш. Его залатанные штанишки сползли до колен и синие ножки как спички тянутся по снегу – Дядечка, не вбывайте… дядечка не вбывайте…

Чего же ты ждёшь, бандеровский вожак? Нажми гашетку и война сотрёт все следы крови!

Капитан! Тогда ты будь первым! Не жди! Стреляй!

И тела детей и их мамаши тут же сплетутся в огромное кровавое месиво вместе с солдатами и бандеровцами.

Но что это? Почему????

Почему же ты, бандеровец, опускаешь автомат? Почему поворачиваешься спиной к капитану? И е той женщине, с дочкой и Ромке на снегу?

Капитан! Лови момент! Стреляй по ним… стреляй…

Но что с тобой??? Почему ты тоже отворачиваешься?

Да что же с Вами?

Все чекисты и бандеровцы вдруг опускают автоматы, поворачиваются спиной к друг другу.

Как будто ожидая кто первым выстрелит в спину. Как по ним так и по детям тоже.

Стоят молча опустив автоматы.

Но никто не стреляет.

Лишь детский плач и судорожные всхлипывания – Не надо дядечки… не надо… и тонкие детские ручонки цепляющиеся за сапоги.

И тогда вдруг раздаётся скрип солдатских сапог по снегу.

Два отряда расходились в разные стороны. Молча, без слов, и не смотря вслед друг другу.

Бандеровцы уходили направо – догонять своих что бы уйти за кордон.

Чекисты – налево, в город. Что бы сказать там что не нашли никого в лесу.

Как странно.

Почему такая история произошла на войне? Почему нарушила все законы и уставы? Почему затем – она много лет замалчивалась как бандеровцами так и чекистами? Как будто не было её вообще…

Я не знаю.

Только войне с её правилами – в тот день плюнули в лицо.

Я слушал и переставлял себе эту картину – женщину на снегу… и её детей ползущих за отрядами в разные стороны – Спасибо Вам дядички… спасибо

И слезы льющиеся по их щекам…

Прядставил себе это и снова залез под одеяло

Разговор за столом – все тише доносится до меня.

И в конце концов я засыпаю.

А мои деды ещё долго о чем то разговаривают. Но мне это – уже не слышно.