На понедельник встану рано.
Тисненый вензель чемодана
Пудовой гирей, как ни странно,
Не будет больше тяжек мне.
И лишь тогда я успокоюсь,
Когда чужой зеленый поезд,
В тоннель протиснувшись по пояс,
Затараторит в тишине.
И вот тогда хмельной попутчик,
Всем отъезжающим наскучив,
Возьмет гитару и научит
Меня ценить ее недуг.
Он запоёт, и я запомню
Тревожный голос незнакомый.
Стихи порочащей истомой
Заполнят мой усталый слух:
«Капает закат вино.
Ветрены долин уста.
Нет, не я один устал,
Медленная ты не та
Давно...
Белая вода в полях
Не напоит корни пней.
Обессилела земля:
Нелегко шагать, пыля,
По ней...»
Побагровевшему соседу,
Так подогревшему беседу,
Я не поведаю, что еду
Туда, где не бывать ему.
Куда не ездят по билету,
Где нет конца весне и лету
И благоденствия поэту.
Куда? — И сам я не пойму...
Я вас покину там, где рифма
Меня хлестнет азартом ритма,
Где гекзаметр Афин и Рима
Растормошит былую грусть.
И, убегая по перрону,
Я вас беспомощностью трону,
И по дорожному закону
На долгий взгляд не обернусь...
Я выйду в степь, чтоб вы смогли
Мою беду увидеть сами:
Стою один среди земли
В дурацкой шапке с бубенцами...
Август 1977