8

Самолет взял курс на Ньюпорт. Хэлен и Стив дремали, Джордж возился с Лили, а Мэри погрузилась в раздумья. Эти два необыкновенных дня были столь яркими и незабываемыми, что она никак не могла настроить себя на предстоящие будни. Время от времени Мэри поворачивала голову в сторону Джо и видела его глаза, светящиеся счастьем. Вспомнилась Одри. Мэри сопоставила свою мать с этой женщиной. Мать находилась в депрессии и порой по нескольку часов не могла вымолвить ни слова. Она ни разу не отзывалась об отце хорошо, после того как он исчез. Основная тема разговора всегда была одной и той же: страдания и обиды женщины, жестоко оставленной на произвол судьбы. Как резко отличалась от нее Одри! Мэри уже понимала, что бывшая жена Джона не была бесчувственной, а беззаботность, исходящая от нее, далась ей нелегким трудом.

Мэри припомнила, что почти все женщины, пережившие развод, пусть даже по своей вине, все равно несли на себе печать обиды. Как правило, звучали упреки в адрес бывших мужей, но никогда в собственный. Может быть, Мэри слишком доверилась чужому опыту? Одри заставила ее посмотреть на супружеские распри несколько иначе. Девушка вдруг поняла, что не знает ни одной из причин, приведших к уходу отца. Однако сердцем она не могла простить его: слишком много слез было пролито маленькой, одинокой, оставленной девочкой.

Джордж сделал ей предложение, и Мэри понимала, что от ответа не уйти. Но передать словами тот страх, который ее преследовал с детства, она не могла. Невозможно объяснить этому молодому человеку, что любое изменение в его настроении, любая перемена в поведении будет вызывать в ее душе панику. Мгновенно возникала ассоциативная связь с прошлым, и Мэри стало не по себе. Она решила, что, как только отец окончательно поправится, необходимо серьезно переговорить с ним о том, что когда-то случилось.


Самолет заходил на посадку, пассажиры пристегнули ремни, Мэри показалось, что ремень, перехвативший тело, словно отделил ее ото всех. Девушка остро почувствовала, как чужда этим добрым и душевным людям. Груз прошлых лет по-прежнему тяготил ее душу. Она остро ощутила свою ущербность, какую-то неполноценность…

Джордж незаметно наблюдал за меняющимся выражением лица Мэри. Он никак не мог взять в толк, что заставляло ее напряженно хмуриться. Не приставая с расспросами, он положил свою ладонь на ее колено и предложил:

— Думаю, Стив и Хэлен отправятся домой на такси, а я отвезу тебя.

— Нет, Джо, не стоит. — Мэри посмотрела в его глаза, словно пыталась запомнить их на всю жизнь. — Вы поезжайте домой, а меня по пути высадите. Завтра отец должен выписаться, и у меня сегодня будет много дел. Надо привести дом в порядок и что-нибудь приготовить.

— Интересно взглянуть, как человек, который признался в том, что умеет только портить продукты, будет готовить еду!

Мэри понимала, что Джорджу не хочется с ней расставаться, но была непреклонна. Она твердо решила сегодняшний вечер провести в одиночестве. Джо это уловил и не настаивал на своем предложении.

— Выписка отца назначена на утро? — поинтересовался он.

— Да, но не вздумай помогать! Мы справимся сами, а у тебя масса дел. Я надеюсь, что ты не забыл про Джузеппе?!

— Я никогда ничего не забываю, моя любимая, — желая напомнить девушке о проведенных вместе днях, сказал Джордж, однако на лице Мэри не отразилось никаких чувств.

Когда машина подъехала к дому Картера, был уже вечер. Джордж помог девушке достать сумку и проводил ее до двери.

— Спасибо за все, Соудек. — Мэри вошла в дом, даже не повернув головы в его сторону. Джордж не произнес ни слова: что бы ни случилось, Мэри станет его женой!

Мэри переоделась и принялась за уборку. Постепенно ее настроение улучшилось, и она уже спокойно рассуждала обо всем, что прежде ей казалось неразрешимым. Разговор с отцом неизбежен. Она уже не боялась его, как прежде. Однако он вряд ли изменит что-нибудь в ее отношениях с Джорджем. Проще всего ей будет уехать. Время и расстояние между ними заставят их забыть друг друга…

Неожиданно Мэри наткнулась на конверт, надписанный рукой Николаса. Она крутила его в руках, не осмеливаясь вскрыть, пока не решила: письмо оставлено на случай смерти отца. Мэри аккуратно положила конверт на место, продолжив уборку. Письмо — это только монолог, а ей был нужен диалог. Уже совсем поздно Мэри закончила уборку и отправилась спать. Засыпая, она вдруг вспомнила, что забыла приготовить поесть, но вставать уже не было сил.

Наступило утро, и Мэри первым делом отправилась на кухню, чтобы успеть что-нибудь приготовить к возвращению отца. В холодильнике было пусто. В суматохе последних дней она ни разу не ела дома. Решив купить что-нибудь из полуфабрикатов по пути, она быстро собралась и отправилась в больницу. Около регистратуры ее поджидал Джордж.

— Зачем ты приехал, я же сказала, что твоя помощь не потребуется! Мы сами справимся.

— Мэри, я не хочу, чтобы хрупкая женщина выполняла мужскую работу. Ты хорошо себе представляешь, как будешь сопровождать отца?

— Это мой отец, а не твой. Уж как-нибудь справлюсь! — Мэри не хотелось, чтобы отец увидел здесь Джорджа: она не намерена была посвящать его в личную жизнь.

— Мэри, не кипятись: я только помогу и уеду. Вам с отцом мешать не буду: знаю, что в такие радостные минуты посторонние не нужны, — с обидой в голосе сказал Джордж.

Мэри, спохватившись, что опять обидела Джо, пояснила:

— Радостные минуты могут быть только у тех людей, которые всю жизнь не расставались, а мы четырнадцать лет не знали друг о друге ничего. Абсолютно ничего! Ты это понимаешь?! — Последние слова девушка почти выкрикнула.

— Мэри, дорогая, успокойся, не надо так волноваться! Я хочу только помочь!

Девушка молчала. Чувствуя, что она начинает оттаивать, Джордж продолжил:

— А ты никогда не задумывалась, что только благодаря отцу ты живешь на свете? Вот такая замечательная, красивая, умная, добрая! Он, и только он — твой отец. Пока Николас жив, все еще поправимо. Но когда он уйдет безвозвратно, ты уже не сможешь ничего изменить, как бы тебе ни хотелось. Родителей не выбирают, Мэри, ты — его дочь и будешь ею всегда. Судить — дело Бога, а не людей. Пойдем в отделение. Николас, наверное, уже ждет тебя!

Слова Джорджа полностью совпадали с ее вчерашними мыслями об отце, но она не хотела признаться в этом даже себе.

— Скажи, а ты смог бы четырнадцать лет не видеть свою единственную дочь? — спросила Мэри, останавливая направившегося в сторону лифтов Джорджа.

— Не знаю… Как можно говорить о том, чего не испытал! Это беда твоего отца, не стоит примерять ее на другого человека. Мне кажется, что ты сумеешь все понять, переговорив с Николасом. Я очень бы этого хотел! Ну пойдем же!

Картер уже поджидал дочь. Он не удивился, увидев стоящего рядом с ней молодого человека, поняв, что это Джордж Соудек. Профессиональным взглядом полицейского он мгновенно оценил его. Николасу понравился этот красивый молодой человек с добрым и мужественным лицом.

— Познакомься, отец. Это Джо Соудек. Я тебе о нем говорила.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Я вижу, что ты уже собрался, значит, врач выписал тебя?

— Да. Мне осталось пройти курс лечения уже дома. Сегодня мне сделали контрольную кардиограмму. Все в норме. К мотору претензий нет, — весело сказал Николас, похлопав себя по левой стороне груди.

— Я хотел бы помочь Мэри довезти вас до дома, — объяснил Джордж свое присутствие в палате.

— Спасибо, — с благодарностью кивнул Николас. — Я слишком тяжел для Мэри. Пока надо быть очень осторожным. Не дай бог споткнуться. — Он подошел к Джорджу, оперся на его руку, а Мэри взяла небольшой пакет с вещами отца.

Не спеша они отправились к выходу, каждый шаг тяжело давался Картеру. Медсестра поджидала их на посту, она вручила Николасу рецепты и, прощаясь, сказала:

— Всего хорошего. У вас замечательная и заботливая дочь, и я надеюсь, что мы не увидим вас вновь на больничной койке. Рада была с вами познакомиться, — обратившись к Мэри, сказала она.

Мэри всегда смущалась, когда ее хвалили, а сейчас похвала незаслуженна — ведь она действовала по необходимости, а не по душевному влечению. К смущению примешивался стыд. Молча все выслушав, Мэри подняла глаза и посмотрела на Джорджа. Он светился гордостью за нее, Мэри охватила нежность к этому большому простодушному ребенку, который был ей намного дороже, чем родной отец.

Наконец они достигли первого этажа. Джордж принес стул и усадил Картера передохнуть. Мэри и прежде поражала заботливость Джо, но сейчас он был особенно внимателен. Со стыдом девушка подумала, что, будь она одна, то не догадалась бы так позаботиться об отце. Любовь, благодарность и жалость одновременно жили в ней по отношению к человеку, которого она любила. Никогда прежде Мэри не испытывала ничего похожего на то чувство, которое связывало ее с Джорджем. Но девушка знала, что им предстоит разлука: завтра она улетает. Решение принято, и отменять его Мэри не собиралась.

Поднявшись по ступеням в дом, Николас тяжело опустился в кресло. Джордж направился к выходу, но неожиданно завернул на кухню.

— Ты что-нибудь здесь забыл? — удивленно спросила его Мэри.

Джордж, ничуть не смутившись, открыл и захлопнул дверцу холодильника: он был пуст.

— Мне было ужасно интересно, что ты приготовила к возвращению отца, — пояснил молодой человек.

Мэри всплеснула руками, спохватившись:

— Ой, я же совсем забыла!

— Это я уже понял. Не беспокойся, сейчас все исправим.

— Джо, не трать время, у тебя же работа! — Но тот уже не слышал ее, через несколько секунд раздался звук отъезжающего автомобиля.

Мэри вернулась к отцу. Тот спокойно сидел в кресле, в руках его были обрывки письма, на которое вчера наткнулась Мэри.

— Не могу найти корзину для мусора, — обратился он к дочери. — Ты ее случайно не переставляла? Хочу выбросить ненужные бумаги.

— Нет, не помню, чтобы я видела ее. Давай, отнесу на кухню в мусорный ящик. — Мэри протянула слегка подрагивающую руку, и Картер понял, что дочь видела письмо и поступила точно так же, как и он сам, окажись на ее месте.

— Я пойду на кухню, приготовлю что-нибудь поесть, — солгала Мэри, чтобы нарушить тягостное молчание.

— Хорошо, дочка. Я так рад возвращению домой, что могу немного побыть и один: поздороваюсь со стенами!

Не успела Мэри дойти до кухни, как раздался звонок у входной двери. На пороге, нагруженный огромными пакетами с продуктами, стоял Джордж.

— Ты случайно не перепутал? Твой ресторан находится совсем в другом месте, — загораживая проход, строго сказала девушка.

Ни слова не говоря, молодой человек осторожно отодвинул ее плечом.

— Ты что, не слышишь? Я тебя спрашиваю! — не сдержалась Мэри.

Джордж вытащил оставшиеся пакеты и захлопнул багажник.

— Прекрасно все слышу. Но ты же видишь, как мне некогда, — весело ответил он, поравнявшись с девушкой.

— Зачем ты притащил такое огромное количество продуктов? Ты с ума сошел! У отца, по всей вероятности, строгая диета, а ты хочешь его убить!

— А ты — уморить голодом! У вас же пусто в холодильнике!

— Я как раз собиралась за продуктами.

— Послушай, дорогая! Ты же сама прекрасно знаешь, что готовка отнимет у тебя уйму времени и сил, а для меня это — огромное удовольствие. Я решил приготовить праздничные блюда. Только итальянская кухня.

— А меня спросить ты не удосужился?!

— Зачем мне тебя спрашивать? Я ни разу не видел, чтобы моя стряпня тебе не понравилась. — Джордж отправился на кухню. У Мэри больше не было аргументов для спора. Она знала, что у Джорджа все и всегда получается великолепно.

— Но как же несчастный Джузеппе? Не очень-то ты его жалеешь, как я посмотрю.

— Джузеппе велел тебе кланяться. Он-то как раз и продумал меню, чтобы порадовать твоего отца!

Джордж распаковал продукты, заполнил ими холодильник и приступил к работе. Мэри даже не пыталась помогать, зная, что помощники-дилетанты только раздражали его. На какое-то мгновение ей показалось, что они уже давно женаты, что мир и покой царят в этом доме. Ей даже почудились детские голоса. Она представила себе, что у них двое детей. Всегда, когда Мэри представляла себя матерью, ей казалось, что у нее двое детей: мальчик и девочка.

Как правило, дети, выросшие в одиночестве, не имевшие ни братьев, ни сестер, становясь взрослыми и обзаводясь своими собственными семьями, имеют двух и более детей. Мэри тоже помнила свое желание иметь брата, обязательно старшего, и младшую сестричку…

Смирившись с приходом Джорджа, Мэри немного успокоилась, она отложила разговор с отцом на следующий день. Заглянув в комнату Николаса, она застала его дремавшим возле телевизора. Девушка осторожно прикрыла его ноги пледом и тихо вышла. Из кухни уже начали доноситься аппетитные запахи. Джордж был увлечен работой и даже не заметил, как рядом с ним появилась Мэри.

— От ароматов некуда деваться. У меня волчий аппетит, — сказала Мэри, Джордж обернулся с радостной улыбкой.

— Я и не предполагал, что ты тоже на кухне, — вытирая рукавом пот со лба, сказал он.

— Ты не хочешь выпить хотя бы чашечку кофе? Просто невыносимо хочется есть!

— Не откажусь, если ты приготовишь. Мне сейчас совсем некогда. — Джордж указал рукой на разделочную доску.

— Конечно, приготовлю. Ты думаешь, что я вообще ничего не умею? — сказала она обиженно.

Джордж в миксере взбивал яичные белки. Наблюдая, как разрастается пенистая масса, Мэри поинтересовалась:

— Джо, а что Джузеппе посоветовал тебе приготовить сегодня на праздничный ужин?

— Ты увидишь за столом. Вдруг не все получится, — суеверно сказал Джордж.

— Интересно, у тебя есть самое любимое блюдо, которое ты мог бы есть всегда?

— Человек, который любит готовить и придумывать новые блюда, как правило, не довольствуется одним кушаньем, но я не такой. У меня и правда есть самое-самое любимое. Это — ты.

— Я серьезно, без шуток. Нечего меня обзывать блюдом.

— Но я же повар. Разговариваю на профессиональном языке, извини. Что касается кухни, то я очень люблю ореховый суп. Пожалуй, его бы я согласился есть каждый день.

— Ореховый суп?! Впервые слышу. То, что там присутствуют орехи, ясно из названия, а еще что?

— Крепкий мясной бульон с помидорами, чеснок и орехи. Все очень просто и очень вкусно.

Мэри налила две чашки, одну пододвинула работающему Джорджу, вторую взяла в руки и направилась к выходу.

— Сама подбила меня выпить кофе, а теперь бросает, — крикнул ей вдогонку Джордж.

Он наслаждался каждым мгновением, проведенным рядом с любимой. Его огорченный вид заставил Мэри вернуться. Джордж отхлебнул глоток и очень серьезно сказал:

— Мэри, когда ты ответишь на мое предложение? Мне же надо еще поговорить с твоим отцом. Это можно сделать сегодня!

— Джо, только не сегодня. Мы поговорим с тобой завтра. Обещаю, что дам тебе ответ. Не торопи события.

— Мэри, ты любишь меня, я знаю. Но что заставляет тебя сомневаться?!

— Поговорим завтра. — Мэри была непреклонна, и Джордж не настаивал. Он влюбленными глазами смотрел на Мэри, словно говорил: «Только я тебе нужен, и никто другой. Смотри же, я весь твой, живу только твоими желаниями и заботами».

Допив кофе, Мэри вышла и направилась к отцу, словно ища защиты от самой себя. Увидев, что тот не спит, она поставила стул рядом с его креслом и молча присела. Николас первым начал разговор:

— Джордж — очень хороший человек, судя по первому моему впечатлению. Он удивительно порядочный и заботливый. Мне кажется, что ты сделала правильный выбор.

— О чем ты говоришь?! — возмущенно возразила дочь.

— Он очень надежный человек, такого друга хотел бы иметь каждый. И он очень любит тебя, — словно не слыша возражения Мэри, продолжал Николас. — Если ты не хочешь говорить о Джордже, то давай просто помолчим.

Мэри очень хотелось говорить о своем возлюбленном, но только не с отцом. Девушка не могла довериться ему. Может быть, после предстоящего разговора она и скажет, но только зачем? Ведь все уже решено!

— Может быть, тебе принести чего-нибудь перекусить?

— Нет, пока ничего не надо. А над чем там колдует Джордж? — поинтересовался Николас.

— Он решил накормить нас праздничным ужином. Я и сама не знаю, что он готовит. Я думаю, нам недолго ждать.

Не успела Мэри произнести эти слова, как на пороге появился Джордж. Осматривая комнату, он спросил:

— Где мы накроем стол? У меня уже все готово.

— Давайте сядем на веранде, она выходит в сад, и там мы будем чувствовать себя словно в лесу, — предложил Николас.

Джордж помог Мэри накрыть на стол и, когда все было подготовлено, удалился на кухню, откуда через несколько секунд возвратился с огромным блюдом, распространявшим соблазнительные запахи.

— Неужели… пицца?! — У Николаса заблестели глаза. — Я угадал?!

— Абсолютно верно! Праздничная пицца! С грибами, телятиной, отварной курицей и помидорами! — Джордж торжественно поставил блюдо на стол, затем принес из кухни полный поднос всевозможных закусок.

— Я приготовил фруктовый коктейль специально для вас, Николас! — Картер был растроган.

— А что за яркий слой поверх пиццы? — спросила Мэри.

— Это белки, окрашенные шафраном, — пояснял Джордж.

— Тебе все это можно есть, отец? — встревоженно обратилась девушка к Николасу.

— Сегодня мне можно все. Самое страшное уже позади, и я надеюсь, что теперь все будет хорошо. — Картер поднял бокал с коктейлем и сделал глоток.

— Я тоже на это надеюсь! — сказала Мэри.

Джордж раскладывал по тарелкам куски горячей пиццы. Лицо Николаса светилось от счастья. Мэри вспомнила, как радовался отец, когда бывали праздники, и мать готовила что-нибудь особенное. Он всегда радовался так же, как сейчас.

— Боже мой! Какая пицца! Джордж, вы были в Италии? Именно такую готовила моя мать. Но это было так давно!.. Я и представить себе не мог, что когда-нибудь мне посчастливится еще раз есть любимое блюдо моей матери!

— Очень рад, что доставил вам несколько приятных минут. Я так люблю готовить, а мой друг и коллега — итальянец, он-то мне и подсказал некоторые тонкости рецепта, — не отводя глаз от Мэри, сказал Джордж.

— Это просто невероятно! Джордж, огромное вам спасибо! Передайте мою признательность вашему другу.

— А сейчас я вас удивлю еще одним итальянским кушаньем. — Джордж вновь отправился на кухню. Теперь он нес в руках салатницу, полную до краев мелко нарезанных фруктов.

— Неужели фруктовый салат? Не верю своим глазам! — Восторг отца передался и Мэри: она как ребенок, затаив дыхание, следила за происходящим.

На Николаса приятно было смотреть. С его лица словно стерлись все невзгоды прожитых лет, все печали и боли. Он был счастлив как ребенок. Джордж разделял общую радость: ведь ему пришлось изо всех сил потрудиться, и он наслаждался тем, что доставил удовольствие этим людям. Николас расспрашивал о тонкостях кухни, вспоминая некоторые рецепты из своего детства. Мечтательно прикрыв глаза, он перечислял блюда, о которых Мэри никогда не слышала. Джордж утвердительно кивал, но взгляд его был прикован к девушке.

Заметив это, Николас поторопился завершить устроенный в его честь праздник. Сославшись на усталость, он попросил Джорджа проводить его до спальни. Когда они вышли, Картер не выдержал и сказал:

— Я верю в тебя, Джо. Ты не способен причинить ей боль. Но у нее мой характер, последнее слово за ней!

— Вы еще не знаете мой характер, Николас! Поживем — увидим. Спасибо за добрые слова. — Он вышел, пожелав Картеру приятного отдыха.

Мэри уже собиралась мыть посуду, когда Джордж зашел в кухню. Не позволив ей шевельнуть пальцем, он все сделал ловко и быстро. Мэри сидела за столом, перед ней стоял полный стакан апельсинового сока. Задумавшись, она даже забыла, что хотела пить. Джордж подсел к ней поближе.

— Уже поздно, Джо! Тебе пора домой. Ты потерял уйму времени! Это не ты, а я должна была приготовить праздничный ужин. Но у меня не было желания это делать. Спасибо тебе!

— Можно подумать, что не будет других дней, когда ты сможешь все приготовить сама и порадовать отца!

Мэри вздрогнула: она боялась, что Джордж догадается о ее решении уехать. Внимательно посмотрев на него, она сказала:

— Мы увидимся с тобой завтра вечером. Надеюсь, что Джузеппе тоже будет.

— Завтра Джузеппе будет отдыхать. Ты увидишь его послезавтра. Он сказал, что очень скучает по тебе.

Послезавтра меня здесь уже не будет, подумала Мэри.

— Джо… — Девушка не успела договорить: тот буквально сгреб ее в объятия и, нежно целуя, прошептал:

— Если ты выставишь меня сегодня за дверь, я залезу в окно!

— Мне кажется, что отец еще не спит, он может услышать…

— Он так устал, что уже засыпал, подходя к спальне. Он ведь еще так слаб после операции… — Джордж прильнул к Мэри всем телом, он чувствовал, как его волнение передается ей. Влюбленные, слившиеся в поцелуе, даже не заметили Николаса, зашедшего на кухню. Увидев, чем занимаются молодые люди, тот неслышно вернулся в свою спальню.

Впервые за долгие годы Николас уснул безмятежным сном. Надежда на перемены, забота Джорджа и праздничный вечер сделали свое дело. Картер давно спал, когда Мэри и Джордж на цыпочках прошли мимо его комнаты. Джордж знал, где спальня Мэри, и уверенно вел ее за собой. Она не сопротивлялась. Только одну ночь они провели врозь, а обоим казалось, что прошла вечность. О прелюдии любви не могло быть и речи.

— Джо, я твоя! Только твоя! — шептала Мэри при каждом движении любимого. Утолив первый голод любви, он прошептал:

— Мэри, моя любимая, я никогда никому тебя не отдам! Даже тебе самой!

— Я люблю тебя, Джордж, — призналась Мэри, и слезы потекли по ее щекам. Почувствовав влагу на ладони, Джордж приподнялся на локте:

— Ты плачешь?! Я сделаю все, чтобы это были твои последние слезы, — шептал он, осушая ее глаза поцелуями. Любовники уснули, тесно прижавшись друг к другу.

Мэри проснулась от того, что прямо в лицо ей светило солнце. Посмотрев на часы, она вскочила: было уже девять…

— Джордж, дорогой! Мы проспали! Тебе давно надо быть на работе! — тормошила его Мэри. Джордж спал очень крепко, а когда открыл глаза, то увидел любимую и притянул ее к себе:

— Это ты, моя невеста! Какое прекрасное утро! — Он зажмурил от удовольствия глаза и начал ласкать Мэри.

Мэри еле сдерживала слезы, готовые хлынуть потоком. Как сказать Джорджу, что это последние их минуты наедине?! Она не находила в себе сил. Пусть узнает позже. Днем. Тогда, в деловой беготне, все прозвучит не так больно… Мэри обняла Джорджа и прижалась к нему, стараясь каждой клеточкой своего тела запомнить его. Она так пылко и нежно его целовала, что Джордж в восторге открыл глаза и сказал:

— Неужели ты меня так любишь?! Не скучай, вечером мы опять будем вместе! Я буду ждать тебя в ресторане. Приходи, когда тебе будет удобнее. Не обращай внимания на мою занятость, я всегда сумею выкроить время!

Он встал и начал собираться, Мэри следила за каждым его движением. Джордж оделся, подошел к любимой, поцеловал ее и попросил:

— Ты, пожалуйста, выйди первой. Мы же не знаем, проснулся твой отец или нет! — В первый момент Мэри не могла сообразить, о чем он говорит, но потом кивнула.

Отец был на кухне. Заслышав шаги, он сделал вид, что ничего не слышит. Когда за Джорджем тихо скрипнула входная дверь, Мэри вошла в кухню, и Николас с деланным удивлением повернул голову:

— Дорогая, это ты?! Я и не слышал, как ты вошла. Доброе утро! Ты хорошо выспалась? — спрашивал отец, показывая всем своим видом, что не знает о том, что Джордж ночевал здесь. Но когда он увидел выражение лица Мэри, то спросил.

— Что случилось, дочка? Тебя никто не обидел?

— Нет. Просто я завтра уезжаю.

— Надолго?

— Навсегда, отец. Мне здесь больше делать нечего, — сдерживая подступавшие слезы, ответила девушка.

— Жаль. Джордж — хороший парень, и у него серьезные намерения.

— Откуда тебе знать, какие у него намерения!

— Мы с ним вчера перед сном немного поговорили о тебе.

— Обо мне?!

— Да, о тебе! И я сказал, что последнее слово за тобой. Как ты решишь, так и будет.

— Если ты так хорошо знаешь мой характер, то тебе должно быть известно, как мне было плохо, когда ты бросил нас с матерью! — резко сказала Мэри.

Так начался разговор, к которому стремились и которого вместе с тем боялись отец и дочь.

— Мэри, моя родная девочка! Ты знаешь, что я оставлял письмо, перед тем как отправиться в больницу. Ты догадалась, умница, что его не следует читать. Письмо не содержало ответов на все возможные вопросы, поэтому нам лучше всего поговорить. Ты не хочешь выпить немного кофе?

У Мэри комок подступил к горлу, едва ли бы она смогла сейчас сделать хотя бы один глоток. Мэри отрицательно покачала головой и с нервным нетерпением ждала, пока отец допьет кофе, потом они перешли в гостиную.

— Ты когда-нибудь слышала название «Конан-Бич»? — начал отец с неожиданного вопроса.

— Мама говорила, что это место, где вы познакомились или провели один из отпусков, что-то в этом роде.

— Да, — подтвердил отец и продолжал: — В этом месте мы провели отпуск. Но именно там началось мое падение.

Мэри смотрела на него, ничего не понимая. Ее колотила нервная дрожь.

— В этом городке я впервые попал на ипподром. Как новичку мне здорово повезло. Я решил еще раз попытать счастья, и мне повезло вторично. Я втянулся в игру. Когда твоя мать попросила меня больше этого не делать, я дал ей обещание, но удержаться уже не мог и тайком продолжал ходить на все бега. Первое время мне удавалось как-то выкручиваться, у меня были небольшие сбережения. Но время шло, и они таяли. Ты подрастала, а я приносил в семью все меньше и меньше денег. Мне становилось не по себе, когда я смотрел в твои доверчивые детские глаза. Каждый раз, отправляясь на ипподром, я обещал себе, что это в последний раз. Жена почувствовала, что я что-то скрываю, и решила, что у меня есть любовница. Это здорово меня задело. Если она могла так подумать, значит, доверие между нами утрачено, но потом, не находя сил бороться с наваждением, — а иначе тогдашнее свое состояние назвать не могу, — я несколько успокоился, решив для себя, что у меня осталась только ты. Мне грозила долговая тюрьма, и когда я не смог принести домой ни цента, решил уйти. Развод являлся призрачным спасением. Стив проведал о моих походах на ипподром и не бросил меня. Он спас меня от долговой тюрьмы и поддерживал все это время…

— А почему у тебя не сложилась жизнь со второй женой?

— Она была прекрасной женщиной, но не смогла вынести постоянного безденежья. В один прекрасный день я не застал ее дома, а в записке говорилось о том, что если она меня увидит, то не найдет в себе сил уйти. Я не преследовал ее, хотя своим бегством она причинила мне боль…

— Но почему ты избегал меня все эти годы?!

— Я не хотел, чтобы ты знала меня.

— Не понимаю.

— Мне стыдно было с тобой встречаться, я не хотел, чтобы люди знали, что у моей замечательной девочки такой отец!..

— Поэтому ты ни разу не поинтересовался, где я, что со мной?..

— Я следил за каждым твоим шагом. Знал о каждом твоем успехе.

— Я не верю тебе! Ты просто бросил меня, и все!

— Нет, Мэри! Я совершил ужасный поступок, но никогда не бросал тебя. Ты забываешь, что я полицейский. В любой день я мог узнать, где ты находишься.

— Но ты не мог узнать, что творится в моей душе. Из-за тебя я утратила веру в искренность людей, перестала доверять им. Тебя не было рядом, и никто не мог подсказать мне, правильно ли я поступаю. Ты не видел, как совершенно неподвижно, в глубокой депрессии сидела мать и все время повторяла одно и то же: «Как он мог, как он только мог бросить нас с тобой!» Ты думаешь, можно пронести любовь через все это? Ты не подавал вестей о себе, и мы даже не знали, жив ли ты, я же не полицейский, как ты! Тебе неизвестно, сколько ночей я проплакала, повторяя твое имя, напрасно призывая тебя!

У Николаса дрожали руки. Он протянул их к Мэри:

— Доченька, прости меня, ради бога! Я так виноват перед тобой! Я тысячу раз проклял тот день, когда не послушался жены, страдал все эти годы, потому что не видел своей любимой, единственной дочери. Моя дурная жизнь уже позади, но я умоляю тебя: не сломай свою собственную! Я любил тебя, но никогда не задумывался над тем, что мое поведение может так повлиять на твое мировосприятие! Только тогда, когда ты приехала сюда, я понял до конца, что наделал…

— Мне не важны причины твоего ухода из семьи. Я безумно хотела хоть изредка видеть тебя рядом, говорить, чувствовать тепло твоих рук… Может, время залечит эту боль, но пока… Мне лучше пожить одной. Все должно стать на свои места.

— А как же Джордж?

— Я боюсь, Тан. У меня должен совершенно пройти страх. Тогда и только тогда я смогу стать нормальным человеком…

— Будет очень жаль, если вы с Джорджем расстанетесь…

— Мне тоже, Тан, но ничего не могу с собой поделать. Поэтому-то я завтра и улетаю.

— Мэри, а как поживает мать?

— Нормально. Она довольно удачно вышла замуж и родила ребенка. Но я — уже отрезанный ломоть, и мне никто не нужен. Все люди разные. Она не боится предательства, а я боюсь.

— Мэри, доченька, если можешь, прости меня, — сказал Николас и заплакал.

По щекам Мэри тоже текла соленая влага. Она плакала сама и утешала отца, приговаривая:

— Тан, родной! Тебе же нельзя волноваться! Перестань плакать! — Дочь нежно гладила седые волосы отца, понимая, что излечить душевные раны может только время. Она сходила на кухню, нашла что-то успокоительное и протянула отцу, заодно приняла лекарство сама.

Постепенно им становилось легче. Оставалось еще много невысказанного, но Мэри чувствовала, что силы ее на исходе. Ей предстоял тяжелый разговор с Джорджем, надо хоть немного успокоиться. Мэри еще некоторое время посидела молча возле отца. Все детские переживания вставали яркими картинами в ее памяти. Да, только время поможет ей окончательно простить Тана, хотя уже сейчас она совсем иначе относилась к этому пожилому человеку. Часы, проведенные возле его постели, пробудили милосердие в ее душе. В больнице, ухаживая за беспомощным отцом, Мэри впервые почувствовала к нему дочернее сострадание, сейчас же ей впервые захотелось вычеркнуть из памяти детские переживания.

— Я надеюсь, что время нам поможет, Тан. Но завтра я улетаю. Обещаю регулярно звонить, надеюсь, что еще раз ты не исчезнешь, — сказала Мэри, направляясь в свою комнату.

— Доченька, подумай о себе. Я бы очень хотел, чтобы у тебя сложилась семья. Я всегда надеялся, что у меня появятся внуки, что я доживу до того дня, когда услышу слово «дедушка», обращенное ко мне. Если ты уезжаешь только из-за наших с тобой взаимоотношений, то не забудь: в этом городе остается еще Джордж, который горячо тебя любит. Если только неприятно жить со мной под одной крышей, я бы смог кое-что себе подыскать. Подумай об этом!

— Нет, я уезжаю отсюда! — решительно сказала Мэри. — Но это вовсе не значит, что я никогда здесь больше не появлюсь. Все рано или поздно встанет на свои места. Человек быстро привыкает к переменам в жизни, какими бы тяжелыми они не казались в первый момент.

Мэри вошла в свою комнату, взглянула в зеркало и поняла, что ближайшие пару часов ей не выйти из дома. Необходимо успокоиться, подождать, пока не, исчезнет краснота глаз, вызванная слезами. Мэри отправилась в душ, думая о том, что ей сказать Джо, чем объяснить свой отъезд. Он был достаточно проницателен, чтобы уловить неискренность в ее словах.

Наконец Мэри решила: она сошлется на срочную необходимость помочь Майклу, о существовании которого Джордж знал.

Слегка успокоившись, она начала готовиться к отъезду. Собрала вещи, проверила записи, сложила стопочкой брошюры и инструкции, которые всегда были с ней. Еще раз посмотрелась в зеркало. После душа она выглядела свежее, казалась только немного простывшей. Отказавшись от соблазна использовать косметику, Мэри решила немного полежать с закрытыми глазами. Всего несколько часов назад рядом с ней был ее любимый! Мэри опустилась на перину, еще хранившую отпечаток тела Джорджа. Она представила, как он удивится, узнав о ее решении, как огорчится, попытается отговаривать…

Мэри уже хорошо разбиралась в кухонном процессе и решила появиться в ресторане тогда, когда там будет самое напряженное время. Взглянув на часы, она начала собираться. Руки ее все еще дрожали: слишком эмоциональным оказалось это утро. Мэри подумала и решила, что в таком состоянии ей нельзя вести автомобиль, она вызвала такси. На вопрос диспетчера, на какое время ей нужна машина, Мэри, не задумываясь, ответила, что на полтора часа. Но все вышло иначе.

Загрузка...