Семиотика, или Азбука общения

Людям свойственно объединяться. Одиннадцать человек собираются вместе, чтобы образовать футбольную команду. Чтобы играть спектакли, актеры объединяются в труппу. Для исполнения музыкальных произведений создаются оркестры. Школьный класс, ансамбль, рок-группа, батальон — все это коллективы, созданные для каких-то целей.

Люди не только собираются в коллективы сами, но и охотно собирают в комплекты разные вещи. Что получится, если собрать вместе вилку, ложку и нож? Столовый прибор, с помощью которого удобно есть и суп, и кашу, и котлету. А если сложить вместе пододеяльник, наволочку и простыню? Получится комплект постельного белья, вещь, крайне необходимая для сна. Еще один пример. Вы хотите построить дачу. Что для этого нужно? Во-первых, материал: доски разной длины и толщины, брусья, рамы для окон, кирпичи для фундамента, черепица для крыши… Вот и первый комплект. Но этого мало. Нужны еще инструменты: молоток, пила, рубанок, топор… Вот комплект номер два. Хорошо бы еще найти мастеров: плотника, столяра, кровельщика, печника… Это еще один «комплект», но его лучше называть коллективом.

Если оглядеться вокруг, мы увидим, что вещи вообще редко существуют сами по себе. Где чашка, там и блюдце. Стакан любит подстаканник. Стулья тянет к столу, а абажур — к лампе.

Знаки, как и прочие вещи, можно объединять в особые группы. Эти группы называются знаковыми системами. Про них и пойдет речь в этой главе.

3.1. Зачем и как объединять знаки?

А зачем и как создаются комплекты и коллективы? Можно ли сложить вместе вилку, ластик и молоток? Разумеется, можно, но комплекта при этом не получится. У этих предметов разные функции, то есть они предназначены для разных дел и для разных целей. Общие функции — это самое главное, ради чего объединяются и люди, и вещи, и знаки. Это одновременно и цель создания системы и основной принцип отбора знаков в нее.

Вспомним, например, дорожные знаки. Все они служат одной цели: обеспечить порядок движения на дорогах. Если же повесить на дороге флажки или гирлянды, то движение на дорогах не улучшится. Ведь у этих знаков совсем иная функция, и поэтому они не попадают в разряд дорожных. Знаки различия нужны, чтобы, глядя на них, можно было сразу понять военное звание, то есть ранг в военной иерархии. Ясно, что ни цветок в петлице, ни перо в шляпе не войдут в систему знаков различия.

Однако общей функции недостаточно для объединения знаков в одну знаковую систему. Например, во время беседы мы используем не только слова, но и жесты, мимику, позы… Но почему-то не хочется объединять их в одну группу. Почему? На то есть две причины.

Первая причина очевидна: уж слишком непохожи эти знаки между собой, а если говорить на языке семиотики, то у них слишком разные формы. Форма слов состоит из звуков, форма жестов — из движений рук, а форма мимических знаков — из движений мышц лица. Для того чтобы объединить какие-то знаки в одну знаковую систему, нужно не только сходство функций, но и сходство форм. Так, все погоны сделаны из материи и имеют прямоугольную форму, все денежные знаки сделаны из бумаги или металла, причем все монеты круглые, а купюры — прямоугольные.

Вторая причина, мешающая объединять знаки в одну систему, — это несходство их структур. Напротив, сходство структур, то есть использование одних и тех же элементов в создании знаков, является важным аргументом в пользу такого объединения. Если взять разные погоны, то мы увидим, что они все состоят из полос и звездочек, в отличие, например, от дорожных знаков. А у дорожных знаков в свою очередь значимыми структурными элементами являются форма, цвет, стрелки и другие фигуры.

Сходство структуры подразумевает не только повторение одинаковых элементов, но и общие законы их сочетания и расположения. Так, на погонах звездочки располагаются поверх полос или между ними, но никогда полосы не закрывают звездочек. Существуют особые правила расположения цифр, герба и водяных знаков на денежных купюрах. На монете четко выделяются две стороны, каждая со своим набором структурных элементов. На российских монетах на одной стороне находится герб России — двуглавый орел, а на другой стороне цифры, указывающие достоинство монеты и год ее выпуска.

Эти три главных свойства — общая функция, сходство форм и подобие структур — и позволяют объединять отдельные знаки в «комплекты», которые мы назвали знаковыми системами.

Итак, теперь мы знаем, как и зачем образуются знаковые системы. Прежде всего знаки одной знаковой системы служат для решения одних и тех же задач, для осуществления одной и той же функции. Остальные два свойства, сходство форм и структур, помогают этому. Именно они делают не только возможным, но и удобным одновременное и совместное использование знаков.

3.2. Что такое система?

Мы уже начали разговор о знаковых системах, но еще не объяснили, что означает слово «система». Далеко не каждую группу знаков можно назвать знаковой системой. Основным свойством системы является наличие у нее структуры, и этим она отличается от неорганизованного и неупорядоченного множества произвольных предметов. Любая структура, в том числе и структура знаков, подразумевает наличие отношений между ее элементами.

Со структурами мы постоянно сталкиваемся даже в быту, только не употребляем это научное название. Так, структурой является всякая семья.

___

История восьмая. О СЕМЬЕ

Давайте рассмотрим, что же такое семья с семиотической точки зрения. Во-первых, семья состоит из людей, членов семьи. Тем самым, семья — это множество, а члены семьи — его элементы. Во-вторых, члены семьи связаны друг с другом различными родственными отношениями. А это и означает, что семья представляет собой структуру, в которой заданы элементы и отношения между ними. Разберем эти отношения поподробнее. Для называния членов семьи мы используем такие слова, как мать, отец, бабушка, дедушка, сестра, брат, дочь, сын, внучка, внук, тетя, дядя и многие другие. Эти слова уже есть имена отношений. Нельзя быть внучкой вообще, можно быть только чьей-то внучкой. Если один член семьи зовется внучкой, то в семье обязательно найдется другой член, которого зовут бабушкой или дедушкой. Можно сказать, что в структуре семьи есть обратные отношения, то есть, если Петр Иванович называет Машеньку внучкой, то это значит, что он ее дедушка. А вот Михаил Петрович называет Петра Ивановича отцом, а Машу дочкой. Нетрудно догадаться, как называет Маша Михаила Петровича и как его называет Петр Иванович.

Генеалогическое древо

На рисунке прямоугольниками изображены лица мужского пола, а кружками — женского. Двойная линия обозначает отношение «состоять в браке» и связывает мужа и жену. Черный отрезок связывает членов супружеской пары с их ребенком и обозначает отношение между родителями и детьми.

Этот рисунок называется генеалогическим древом, или древом родства, только древо это очень небольшое — ведь мы нарисовали представителей лишь трех поколений. Генеалогическое древо есть фактически не что иное, как схематическое изображение структуры семьи.

Мы видим, что любые два члена семьи связаны между собой либо непосредственно, то есть, соединены одним отрезком сдвоенной линии, либо опосредованно — с помощью нескольких простых одинарных отрезков. Такую линию мы назовем путем.

Таким образом, по генеалогическому древу можно путешествовать. Каждому пути соответствуют два слова русского языка (иногда одно). Эти слова называют путь в зависимости от того, из какой точки в какую мы направляемся. Это не удивительно, ведь так же двигающиеся по одному пути поезда, меняя направление, изменяют и свои названия (сравните поезда «Киев — Москва» и «Москва — Киев»).

Например, путь от Любови Викторовны до Коли называется «мать», а от Коли до Любови Викторовны — «сын». Эти ми словами называется не только путь, но и сами элементы — члены семьи. Можно сказать, что Любовь Викторовна — мать, но не просто мать, а мать Коли, а Коля, в свою очередь, — сын, но тоже не просто сын, а сын Любови Викторовны. Каждый элемент может иметь несколько имен, но всякий раз имя определяется не само по себе (как собственное имя Коля), а относительно какого-то другого члена семьи. Так, Коля — сын Любови Викторовны и сын Михаила Петровича. Он же — внук Петра Ивановича и Авдотьи Семеновны. Он же — брат Маши и двоюродный брат Наташи. Он же — племянник Кузьмы Петровича и племянник Елены Тимофеевны. Именно поэтому имена родства считаются словами-отношениями.

Приведем теперь примеры структур из совсем других областей жизни. Все сложные механизмы, конечно, обладают структурой. Часто это ясно даже по внешнему виду. Возьмем компьютер. Он состоит из нескольких частей — отдельных блоков. Каждый из этих блоков сам по себе — сложная структура, но в то же время является и элементом целого компьютера. Итак, компьютер состоит из процессора, дисплея, принтера, мыши, модема и, возможно, других дополнительных блоков. Между ними существуют различные отношения, которые проявляются в разделении рабочих функций. Материальным воплощением отношений и, если хотите, доказательством их существования служат провода, соединяющие элементы в единую структуру.

Обратим внимание на важное отличие структуры компьютера от структуры семьи. Элементы структуры компьютера имеют постоянные функции, или, как говорят, играют постоянные роли, независимо от того, в отношения с каким элементом они вступают. В семейной структуре каждый элемент может быть связан с разными элементами разными отношениями и, соответственно, играть разные роли. Так, например, Авдотья Семеновна по отношению к Петру Ивановичу является женой (играет роль жены), по отношению к Михаилу Петровичу играет роль матери, а по отношению к Маше и Коле — роль бабушки. Принтер же остается принтером и по отношению к процессору, и по отношению ко всем другим элементам компьютерной структуры.

В реальной жизни человек вступает в самые разнообразные отношения с другими людьми. Можно считать, что один и тот же человек является элементом разных структур. Так, он может быть учителем в структуре школы, отцом, мужем или сыном в семье, пассажиром — в транспорте и покупателем — в магазине. Однако в каждой конкретной структуре мы, как правило, играем постоянные роли, забывая в это время о других. Например, если мать преподает в том же классе, где учится ее дочь, то по правилам поведения в школе они должны себя вести как учительница и ученица, а не как мать и дочь.

Элементы структуры могут быть и более жестко связаны между собой. Такой жесткой структурой является человеческий организм. Его элементы: позвоночник, кости, мышцы, сосуды, нервы, внешние и внутренние органы, кожа и т. д., неразрывно связаны, причем каждый выполняет определенную функцию. Обычно такие жесткие структуры называют словами «строение» или «устройство», например, говорят о строении человеческого организма, о строении цветка или листа, о устройстве машин и других механизмов. Главным свойством таких структур является то, что их части не живут, не действуют, короче, не имеют смысла сами по себе. Только говоря о целом, мы вспоминаем о его частях.

Не так обстоит дело с семьей. Каждый член семьи ценен сам по себе. Он может жить и работать независимо от семьи, вступать в отношения с другими людьми и предметами, то есть становиться элементом разных структур.

Итак, структура — это множество элементов и множество отношений между ними (или множество ролей). Мы уже говорили о структуре отдельного знака. В этом случае как раз подошли бы слова «строение» или «устройство» — ведь составные части знака (например, звездочки и полоски у погона) жестко связаны друг с другом, и если эти связи разорвать, знак перестанет существовать.

Строение знака для нас оказывается как бы его внутренней структурой. Сначала мы рассматриваем знак как целое, а затем разделяем его на составные части. Далее нас будет больше интересовать внешняя структура знаков, то есть отношения между различными знаками. В этом случае знаки сами играют роль элементов некоторого целого. Так, мы не будем членить погон на составные части, а будем сравнивать погоны между собой, например, погоны генерала с погонами майора. Мы не будем также выделять в монетах герб, дату выпуска, число, обозначающее стоимость, и т. д., а сосредоточим свое внимание на отношениях между разными монетами. Таким образом, очень важно не путать структуру отдельного знака и структуру знаковой системы, то есть структуру, чьими элементами являются сами знаки.

Вернемся к понятию системы. Структура — это необходимая, но не единственная часть всякой системы. Система — это структура в действии, следовательно, такая структура, которая способна действовать, работать или, говоря научным языком, функционировать. Причем действие системы должно обязательно использовать ее структуру.

Любым тяжелым предметом можно забивать гвозди, даже компьютером. Но компьютер, используемый в качестве молотка, — не будет системой. Только применение компьютера по прямому назначению можно считать системным, поскольку только оно основано на его структурных свойствах.

Мы знаем, что экипаж самолета имеет четкую структуру: у каждого члена экипажа есть своя роль и свои функции. Пилот — ведет самолет, штурман прокладывает и уточняет маршрут, радист ведет переговоры с аэродромом и другими экипажами, а стюардессы кормят и поят пассажиров и членов экипажа. Выполнение именно этих функций и делает экипаж системой. Конечно, в нерабочее время экипаж может собираться вместе, чтобы петь в хоре или танцевать в ансамбле, но такая деятельность для экипажа не является системной.

Само слово «экипаж» уже предполагает выполнение членами экипажа совершенно определенных функций, системных для него. Те же люди, занимающиеся другой деятельностью и образующие другую систему, будут называться иначе — «хором» или, например, «ансамблем». Таким образом, любая система подразумевает не только существование структуры, но и правила, описывающие, как действует эта система. Иначе говоря, система состоит из структуры и правил.

Знаковая система — это частный случай системы вообще. Она имеет структуру и правила функционирования, которые называются правилами употребления системы. В сложных знаковых системах, например, в языке, помимо правил употребления важную роль играют также правила построения сложных знаков из более простых. С помощью этих правил структура знаковой системы пополняется новыми знаками и отношениями между ними, а также отношениями между ними и старыми знаками. Так, с помощью конечного набора простых знаков создается бесконечная, открытая структура.

Описывая функционирование знаковой системы, нужно, во-первых, установить ее начальную структуру, то есть ее элементы и отношения между ними; во-вторых, определить правила построения сложных знаков из простых, или показать, как пополняется начальная структура, и в-третьих, определить правила употребления знаковой системы в целом.

В частности, для естественного языка это означает: во-первых, установить, из каких слов он состоит и какими отношениями они связаны; во-вторых, определить правила построения словосочетаний, предложений и целых текстов; и, наконец, в-третьих, описать правила употребления текстов в тех или иных ситуациях общения.

Системы могут взаимодействовать между собой. Так, самолет летает, потому что им управляет экипаж. Иначе говоря, полет — это и есть функция системы «экипаж». Но экипаж функционирует не сам по себе. В полете ему помогают различные наземные службы, например, авиадиспетчеры, работники метеослужбы и другие. Каждая из наземных служб образует отдельную самостоятельную систему, а все вместе они составляют большую и сложную систему. Можно сказать, что такая система состоит из нескольких подсистем, каждая из которых имеет свою функцию, но совместно они решают одну задачу — обеспечить нормальный полет.

Точно так же взаимодействуют и некоторые знаковые системы. Например, система погон взаимодействует с системами петлиц и военных форм. Только в совокупности они дают полную информацию о служебном положении носителя формы. При этом, конечно, существуют правила сочетания знаков этих систем. Нельзя прикрепить погоны сержанта к генеральской форме. Такое сочетание знаков будет неправильным и не сможет функционировать. В речи язык, как правило, вступает во взаимодействие с системами жестов и мимики. Жесты и мимика делают речь более выразительной, и в таком сочетании они лучше выполняют функцию передачи информации и эмоций. И здесь существуют определенные правила комбинирования слов, жестов и мимики. Плохо сочетаются выражение «отлично» и оживленная жестикуляция с гримасой неудовольствия. Далее мы подробно расскажем о взаимодействии различных знаковых систем.

3.3. Как устроена знаковая система

Мы уже выделили главные элементы системы. Это знаки, отношения между ними и правила функционирования. О знаках мы много говорили в предыдущей главе. Сейчас речь пойдет об отношениях между знаками, поскольку именно они связывают знаки в единую структуру.

Эти отношения чрезвычайно разнообразны. Некоторые из них, как вы помните, определяют место данного знака в системе в целом или в ее части. В таком случае можно говорить об отношении знака сразу со всеми прочими знаками системы или с большой их совокупностью. Для отношений такого типа мы использовали слово «роль». Это же слово удобно использовать и для определения места и функции одной подсистемы в рамках системы. Так, в экипаже мы выделили роли пилота, штурмана, стюардессы и др. В семье мы говорили о ролях отца, матери, дяди, брата и пр. Мы еще вернемся и к ролям целых подсистем и разберем роль погон в системе воинских отличий, роль жестов в общении и некоторые другие.

Но несмотря на разнообразие, отношения можно классифицировать, то есть выделить типы сходных между собой отношений. Два самых крупных типа — это парадигматические и синтагматические отношения.

Парадигматические отношения — это те отношения, которые связывают знаки в структуре. Само название происходит от древнегреческого существительного «парадигма» со значением «пример, образец». Парадигмой называют группу знаков, имеющих определенное общее свойство, но различающихся по какому-то признаку. Приведем примеры парадигм в различных знаковых системах. Среди дорожных знаков выделяются четыре большие группы: предупреждающие, предписывающие, запрещающие и указательные. Каждая из этих групп образует парадигму, причем их название как раз и указывает на то общее свойство, которое объединяет знаки в пределах данной группы. Все предупреждающие знаки предупреждают об опасности на дороге. Все предписывающие знаки предписывают, то есть сообщают о возможности совершить какие-то действия, например, повернуть направо, развернуться и т. д. Все запрещающие знаки запрещают совершать то или иное действие (поворот, разворот, проезд и т. д.). Наконец, все указательные знаки указывают на что-то, например, на переход, близость медпункта, телефона и т. д.

Выделив общее, легче говорить об отличиях. Проще сказать, как отличается молоток от пилы, чем указать отличия молотка от молока, ведь молоток и пила входят в одну парадигму столярных инструментов, только молотком забивают гвозди, а пилой пилят доски. Молоток же так сильно отличается от молока, что даже непонятно, с чего начать перечисление их отличий. Сравнение всегда предполагает хоть какое-то сходство или, как говорят, основание для сравнения. Чем больше основание для сравнения, тем легче производить само сравнение. Таким образом, парадигма — это группа однородных элементов, незначительно различающихся между собой.

Именно поэтому проще всего определить парадигматические отношения в рамках одной парадигмы. Тогда этими отношениями связаны наиболее близкие и похожие друг на друга знаки, а сами эти отношения оказываются отношениями и большого сходства и небольшого различия, как правило, по какому-то одному признаку. Впрочем, парадигматическими отношениями связаны и более далекие знаки, просто их труднее описать и они менее важны.

Синтагматические отношения — это отношения между знаками, возникающие как результат их комбинирования. Это название также пришло к нам из древнегреческого языка, где имя существительное «синтагма» означало «соединение». Так, простейшим синтагматическим отношением, то есть простейшим соединением двух знаков, является простое следование их друг за другом. Например, если за дорожным знаком «перекресток» висит знак «дорожные работы», то их последовательность выражает последовательность вещей, которые они обозначают.

Бывают и более сложные синтагматические отношения. Например, в математическом выражении «5 > 3» положение знака > («больше») между знаками 5 и 3 выражает результат сравнения двух чисел, обозначенных этими знаками, а не последовательность вещей. Можно сказать, что знак > вступает в достаточно сложное синтагматическое отношение сразу с парой знаков, 5 и 3.

В отличие от парадигматических синтагматические отношения не предполагают ни сходства, ни отличия знаков. Они означают только то, что знаки, вступающие в эти отношения, могут употребляться вместе в процессе общения и при этом будут взаимодействовать.

3.4. Парадигматические отношения

Самыми важными парадигматическими отношениями являются отношения синонимии и омонимии. Начнем с синонимии.

Два знака одной знаковой системы находятся в отношении синонимии, или называются синонимичными, если их со держание совпадает, а формы различаются. Синонимичные знаки принято называть синонимами. Обычно синонимы взаимозаменимы без изменения содержания передаваемой информации.

Для примера возьмем современную денежную систему США. В ней есть монета достоинством в один доллар и однодолларовая бумажная купюра. В данной знаковой системе эти знаки синонимичны, то есть они — синонимы.

Значением денежного знака является его ценность, или достоинство. Поэтому разнообразие форм не нарушает денежной системы в целом. Можно выпускать квадратные, прямоугольные монеты, монеты с дырочкой — с изменением формы их ценность не меняется. Так, все государства выпускают юбилейные монеты, которые по значению не отличаются от обычных монет или купюр. В рамках российской денежной системы юбилейный рубль и обычный рубль — синонимы. Однако для нумизмата (коллекционера монет и купюр) юбилейный рубль представляет большую ценность, поскольку значением денежного знака для нумизмата является уже не стоимость, а другие его свойства, например, редкость, включение в определенную тематическую серию, год и место выпуска и т. д. Поэтому человек, не коллекционирующий монеты, использует юбилейный рубль так же, как обычный может им расплатиться, разменять его, иначе говоря, легко с ним расстается, а нумизмат, напротив, дорожит им и не станет менять его на обычный рубль.

В денежных системах знаками являются не только отдельные монеты или купюры, но и их соединения — наборы из монет и купюр. Ведь для функционирования денежной системы безразлично, как расплачиваться: одной купюрой или произвольным количеством купюр и монет. Именно поэтому можно утверждать, что у пятидолларовой купюры есть много синонимов. Это, например, и набор из пяти долларовых купюр или монет, набор из 2 однодолларовых купюр и 3 монет достоинством в один доллар, это и 500 монет достоинством в один цент каждая и другие способы набрать сумму в пять долларов. Считая перед кассой магазина деньги, чтобы собрать нужную сумму, мы фактически решаем задачу поиска одного из синонимов.

В арифметической системе синонимичны два знака умножения: точка и крестик. Синонимичны также записи дробей 0,5; 1/2; 2/4; 3/6 и т. д. Если под значением арифметических выражений понимать число, которое получается после выполнения всех требуемых действий, то синонимичными будут, например, выражения «2 + 2: 2» и «3» или «(2 + 2): 2» и «2» и многие другие. Иногда установление синонимии двух арифметических, или, шире, математических выражений (знаков), оказывается достаточно сложной задачей, например, a: c + b: c = (a + b): с.

В знаковой системе одежды синонимами можно считать такие предметы мужской одежды, как галстук и бабочка. Оба эти знака означают официальность ситуации, в которой они используются. Однако синонимия здесь не полная, поскольку бабочка надевается, как правило, в более торжественных случаях. В галстуке люди ходят на работу или, например, в музеи, а бабочка в этих случаях, напротив, неуместна. Интересно, что синонимами бабочки с семиотической точки зрения следует считать предметы одежды, имеющие совсем другую функцию — фрак и смокинг. Конечно, назначение у этих видов одежды различно: бабочка — это украшение, чисто декоративная деталь, которая имеет единственно знаковую функцию, а фрак и смокинг имеют и другие функции. Однако прежде всего они означают торжественность момента, именно поэтому бабочка хорошо сочетается с фраком или смокингом.

Синонимами могут быть и дорожные знаки. Так, одно и то же значение имеют два знака — знак, запрещающий поворот направо, и знак, предписывающий двигаться только прямо или налево.

Синонимы широко распространены в знаковых системах игр. В таких играх, как шашки и шахматы, есть целый ряд синонимичных знаков. Возьмем, например, русские шашки (на доске 8 x 8). В принципе все шашки, участвующие в игре, сле дует назвать синонимами, если считать их значением правила передвижения по доске и правила взятия. В любой момент игры мы можем поменять между собой две шашки одного цвета — позиция на доске от этого не изменится. Все шашки равноправны и, следовательно, равнозначны. В ходе игры значение, или ценность, конкретной шашки может измениться. Достигнув последней горизонтали, шашка превращается в дамку, то есть меняет свою ценность, а именно, изменяются правила передвижения и взятия. Разница в смыслах должна быть выражена здесь и различием форм. Чтобы отличить дамку от простой шашки, шашку переворачивают или ставят одну шашку на другую.

В шахматах разнообразие значений больше, но и синонимия имеет место. Синонимичны между собой восемь пешек одного цвета или два слона (две ладьи, два коня). Доведя пешку до восьмой горизонтали, мы меняем ее ценность — пешка становится синонимом одной из фигур (за исключением короля), что выражается сменой формы: вместо пешки ставится другая фигура.

Синонимия свойственна и языку жестов. Синонимами, например, являются жесты «показать нос» и «высунуть язык». Оба эти жеста обозначают подразнивание. По-разному на языке жестов выражается идея приветствия. Можно приподнять шляпу, протянуть руку для рукопожатия, протянуть обе руки навстречу или поцеловать в щеку. Правда, здесь синонимия не является полной. Эти жесты не взаимозаменимы. Целуют только близких людей, протягивая же при встрече обе руки, выражают особую радость. Жест «приподнять шляпу» возможен только между малознакомыми людьми. Он, как правило, не подразумевает последующего общения. Так, встретив малознакомого человека, нельзя броситься ему на шею с поцелуями. Это будет просто неприлично. И наоборот, если вы встречаете друга после долгой разлуки и всего лишь приподнимаете шляпу, он, безусловно, на вас обидится и будет прав. Ведь вы неточно употребили знак: выразив идею приветствия, вы неправильно передали степень близости.

Неточные синонимы могут различаться самыми разными признаками. Приведем еще один пример из жестового языка.

Так, мужчины при встрече обычно пожимают друг другу руки. Если же встречаются мужчина и женщина, то мужчина может и пожать протянутую руку и поцеловать ее. Эти близкие по значению знаки отличаются, как мы видим, правилами употребления, которые связаны с полом участников общения.

Очень важна синонимия и в естественном языке. Синонимами могут быть отдельные слова. Так, совпадают значения у таких слов, как «бегемот» и «гиппопотам», «миг» и «мгновение», «студень» и «холодец», «дорога» и «путь», «стачка» и «забастовка», «громадный» и «огромный», «врать» и «лгать», «нестись» и «мчаться», «словно» и «будто», «лишь» и «только».

В отношения синонимии вступают также слова и целые выражения, например, «помогать» и «оказывать помощь», «точно» и «в точности», «глазища» и «очень большие глаза». Но наиболее часто встречаются в языке синонимичные выражения и даже целые фразы и тексты: «Америка купила у России Аляску» и «Россия продала Америке Аляску»; «У меня совсем мало денег» и «У меня денег кот наплакал», «Петр Петрович сказал нам: «Приходите ко мне сегодня часов в семь на ужин» и «Петя пригласил нас сегодня в гости около семи, чтобы вместе поужинать».

Однако и в естественном языке гораздо больше слов с близкими, очень похожими, но не полностью совпадающими значениями. На первый взгляд разница между такими словами может быть и незаметна, но, если подумать и разобраться, как мы употребляем эти слова в речи, станет ясно, что это не синонимы, а только «почти синонимы». «Почти синонимы», или неточные синонимы, могут различаться нюансами значения, по стилю, по ситуациям, в которых они употребляются, и другими признаками.

Например, слова «глаза» и «очи» называют одно и то же: орган зрения. Но слово «очи» употребляется гораздо реже, причем только в возвышенной, поэтической и книжной речи. В повседневной речи мы его не используем. Так, никто не скажет: «У меня болят очи», «У Лены карие очи» или «Закройте очи». Тем не менее слово «очи» тоже употребляется. Вспомните знаменитый романс «Очи черные», где «очи» звучит более выразительно, чем «глаза».

Неточными синонимами являются и глаголы «знать» и «ведать». «Ведать», как и «очи», воспринимается как несколько устаревшее и книжное. Оно встречается в поэтических и сказочных текстах, придавая им особый аромат старины (вспомните у Пушкина «Там на неведомых дорожках следы невиданных зверей»), а также в устойчивых выражениях типа «Знать не знаю, ведать не ведаю».

Именно такие различия называют стилистическими, говоря о высоком (книжном, возвышенном) или обычном стиле. Бывает еще и низкий стиль. Например, говоря низким стилем, мы заменим «глаза» на «зенки»: «вылупить зенки», а слово «лаять» — на «брехать»: «собаки разбрехались».

Стилистические различия легко увидеть, а вот оттенки смысла, то есть мелкие смысловые различия, заметить значительно труднее. Чем, например, различаются слова «дом» и «здание»? Оказывается, что, если мы знаем, что в данном строении живут люди, мы, скорее, употребим слово «дом», причем это слово может означать и само здание, и его внутреннюю часть (например, квартиры, лестницы и т. д.), и даже жильцов. «Здание» же обозначает только внешний облик строения и ничего другого. Поэтому, остановившись на улице и увидев незнакомое строение, мы можем в равной мере сказать и «Какой красивый дом!» и «Какое красивое здание!» Или «На доме флаги» и «На здании флаги». Но если очевидно, что строение не предназначено для жилья, мы можем использовать только слово «здание»: «здание университета, собора, школы». «Дом» здесь не годится. Наоборот, если мы говорим о внутренних помещениях и живущих в них людях, мы никогда не скажем «здание»: «В нашем доме сломался лифт», «Весь наш дом вышел на уборку двора», «У нас дома тепло».

В различных ситуациях употребляются слова-приветствия «здравствуйте» и «привет» или слова-прощания «до свидания» или «пока». Очевидно, что это неточные синонимы.

Итак, чтобы увидеть смысловые различия двух неточных синонимов, надо мысленно перебрать все ситуации их употребления, посмотреть, когда эти слова полностью взаимозаменимы, а когда нет. Подробно смысловые и стилистические различия слов описываются в толковых словарях.

Мы видели, что синонимия присутствует в самых разных знаковых системах. Однако встречаются, в которых она отсутствует. Возьмем такую знаковую систему, как светофор. В ней всего три знака, и каждый имеет свое значение. Или вспомним систему наград. В ней тоже нет синонимов, ведь предполагается, что разные подвиги или достижения оцениваются по-разному. В знаковой системе погон одного рода войск каждому званию соответствует определенный вид погон, иначе говоря, погон-синонимов не существует. Таким образом, знаковые системы делятся на два класса: с синонимией и без нее.

Зачем же нужна синонимия? Почему некоторые системы прекрасно обходятся без нее, а в других она широко распространена? Какова ее роль в этих системах, помогает или мешает она общению?

Можно заметить, что синонимия характерна прежде всего для знаковых систем со сложной структурой и специальными правилами построения сложных знаков из более простых. Синонимия обеспечивает богатство и разнообразие выражения одного и того же значения, что особенно важно для тех систем и тех ситуаций общения, где форма имеет самостоятельную ценность, где оказываются важными ее красота, экономичность, удобство применения и некоторые другие свойства. Разнообразие используемых форм делает общение более приятным и интересным, тогда как повторение одного и того же делает общение слишком монотонным, однообразным и долгим. И в языке, и в одежде, и в жестах внешний облик знака очень важен. Говорить или одеваться красиво и экономично не менее важно, чем правильно передавать содержание. Синонимичные знаки позволяют делать общение более сжатым и эффективным, дают возможность выбрать самую удобную в конкретных условиях форму выражения.

Синонимия в математике позволяет значительно укорачивать длину формул и математических текстов. Синонимия денежных знаков облегчает плату как за большие и дорогие покупки, так и за мелкие. Проще заплатить за дорогую покупку одной купюрой, чем подбирать сотни мелких монет, да к тому же неудобно носить тяжелые кошельки и бумажники.

Наличие в знаковых системах большого количества неточных синонимов усиливают ее мощь — ведь сколько разнообразных смыслов, тонких стилистических и смысловых нюансов можно выразить неточными синонимами! Одно и то же содержание можно выражать вежливо и оскорбительно, изящно и грубо, нежно и подчеркнуто официально.

Наконец, известно, что содержание запоминается лучше, чем форма. Поэтому легче передать какой-нибудь текст своими словами, чем заучивать его наизусть и пересказывать, повторяя буквально. Представьте себе письмо длиной в одну-две страницы, которое вы хотите пересказать другу. Не будете же вы учить его наизусть! Гораздо проще, используя любые синонимы, передать содержание самого письма.

Как уже говорилось выше, еще одним важным парадигматическим отношением является омонимия.

Два знака одной знаковой системы находятся в отношении омонимии, или называются омонимичными, если их формы совпадают, а по содержанию они различаются. Омонимичные знаки принято называть омонимами.

Омонимия встречается гораздо реже синонимии, а во многих знаковых системах ее просто нет. Омонимия может затруднять понимание — ведь одна и та же форма означает разные вещи, и не ясно, что имеется в виду. Поэтому совпадение форм у разных знаков обычно мешает функционированию знаковой системы.

Особенно распространена омонимия в естественных языках. Представьте себе, как папа вбегает в комнату и с гневом восклицает:

— Кто разбил раковину?

— Как разбил? — огорчается мама. — Где же мы теперь будем умываться?

— Да нет, — говорит папа, — не ту раковину, я о той, что мы привезли с Черного моря.

А вот как наш художник понял фразы:

Бычки в томате

Идет бычок, качается..

О, этот слабый пол!

Эти рисунки иллюстрируют игру с омонимами. В русском языке есть три слова «бычок»: одно из них означает маленького быка, другое — название рыбы, третье — разговорное, жаргонное обозначение окурка. Художник просто перепутал эти слова-омонимы. Точно так же форме «пол» соответствуют несколько значений: 1) нижняя часть помещения, по которой ходят; 2) один из двух классов людей или животных: мужчины или женщины, самцы или самки; 3) половина. Художник смешал первые два.

Есть в русском языке такое разговорное выражение: «Дело — труба», что означает «ситуация очень плохая». Но, если трубочист говорит: «Мое дело — труба», то сразу же возникает омонимия, ведь он может иметь в виду и свои профессиональные занятия.

Иногда омонимию обыгрывают поэты. Получаются языковые шутки и каламбуры. Вот как это сделал русский поэт Борис Заходер, переводя стихотворение американского поэта У.Дж. Смита «Пол и Потолок»:

Когда Потолок говорит, что для прекрасного пола он готов на все, он имеет в виду сразу два омонима: Пол — персонаж стихотворения и «прекрасный пол» (или, что то же самое, «женский пол»), то есть женщин. Одна и та же форма оборачивается то одним словом, то другим, а точнее и тем и другим одновременно. Это и есть каламбур.

Другой, хотя и близкий, прием Борис Заходер использовал в переводе стихов из книги А. Милна «Винни-Пух и все-все-все»:

Это тоже каламбуры, хотя реальной омонимии здесь нет, а есть случайное совпадение частей форм. Часть формы слова «опять», который сам по себе ничего не значит и знаком не является, совпадает с русским словом — числительным «пять». Чтобы подчеркнуть это, Винни-Пух заменяет его другими числительными: «шесть», «семь» и «восемь».

А части форм слов «тахта» и «этажерка» совпадают с русскими указательными словами «та» и «эта». Выдавая эти ни чего не значащие куски за слова, выделяя их, Винни-Пух вынужден считать словами и совсем уже загадочные куски «хта» и «жерка».

Конечно, омонимия бывает не только в естественном языке. Приведем примеры из самых разных знаковых систем.

В языке жестов есть, например, жесты «махать рукой», которые могут означать совершенно разные вещи. Они употребляются, и когда люди встречаются, и когда прощаются. В первом случае такой жест значит «здравствуйте», а во втором — «до свидания». Другому движению, «похлопыванию по плечу», тоже соответствуют несколько значений. Так, существуют жесты «похлопывание по плечу для привлечения внимания», «похлопывание по плечу в знак одобрения» и «похлопывание по плечу, чтобы подбодрить». Когда человек закрывает лицо руками, он либо сам не хочет чего-то видеть, либо не хочет, чтобы видели его лицо. Это тоже два омонимичных жеста.

Вообще, утверждение, что омонимия — вещь вредная, не совсем справедливо. Во-первых, она позволяет выражать больше смыслов, особенно, если набор форм ограничен; во-вторых, путаница знаков в действительности возникает очень редко. Как правило, слушающий всякий раз хорошо понимает, какой из омонимичных знаков используется в каждом конкретном случае. Ему в этом помогают как другие знаки, так и ситуация общения. Возьмем три омонима: коса («узкая полоса суши, уходящая в сторону моря»), коса («сплетенные волосы»), коса ^сельскохозяйственное орудие, используемое для срезывания травы»). Не узнать их в речи довольно трудно. Они связаны с совершенно разными ситуациями и темами разговора и, кроме того, сочетаются с разными словами. Словосочетания «девичья коса», «заплести косу» — это про волосы. «Острая коса», «наточить косу», «коса сломалась» — это про орудие. «Песчаная коса», «проплывать мимо косы» — это точно про полоску суши.

Также легко различить железнодорожный и зубной мосты, электрическую и столовую вилки, спортивную команду и команду-приказ. Трудно спутать и такие омонимы-глаголы, как «гладить» (по голове) и «гладить» (брюки), «сажать» (в тюрьму) и «сажать» (цветы), «ответить» (у доски) и «ответить» (за свои преступления).

У собаки не так много возможностей выразить свои чувства. Она может лаять, рычать, скулить, кусать, вилять хвостом, и это почти все. Но, например, собачий лай — это только форма, которая может выражать самые разные эмоции: радость, ярость и т. д. Однако и люди и животные каждый раз хорошо понимают, что означает собачий лай. Если собака лает и при этом виляет хвостом, значит она вам рада и приветствует вас. Если же она, лая, пытается укусить, то едва ли проявляет хорошее отношение — это ярость, злость…

Часто омонимичны бывает знаки, обозначающие цвета.

___

История девятая. О ЦВЕТЕ И ЦВЕТАХ

Омонимия позволяет выразить с помощью сравнительно небольшого набора цветов много разнообразных идей и чувств. Например, черный цвет — это и цвет зла, и цвет траура, и цвет торжественности (официальности). Белый цвет может означать и любовь, и чистоту или невинность, и просто радостные чувства. Но в некоторых ситуациях тот же белый цвет означает смерть. Белого цвета бывают платье и фата невесты, просто праздничные одежды, и саван (покров, одеяние покойника). Красный цвет символизирует, с одной стороны, любовь и жизнь, а с другой — кровь и смерть. Красный цвет флага — это цвет восстания и революции. Красный цвет подаренной розы выражает любовь.

Противопоставление между черным, символизирующим зло, и белым, обозначающим чистоту и добро, отражено в русском языке в значении таких слов, как «очернить» и «обелить».

Комбинация цветов создает новый смысл или выделяет один из омонимов. Белый и черный цвета одежды в сочетании (например, черный фрак и белая рубашка или черная юбка и белая кофточка) выражают именно торжественность ситуации, а не траур. И наоборот, красная повязка на черном костюме подчеркивает идею смерти и используется в траурной церемонии.

Конкретных цветов, используемых в нашей культуре для выражения чувств и идей, не так уж много (сюда можно было бы добавить зеленый, синий, желтый и еще несколько цветов). Смыслов же, ими выражаемых, намного больше, так что в результате возникает много омонимичных знаков. Эти знаки, однако, практически никогда не смешиваются, потому что распределены по разным ситуациям.

Символика цвета связана с тем предметом, которому цвет приписан. Красный цвет флага, красный цвет розы и красный цвет носа символизируют совершенно разные вещи. Красный цвет флага — это прежде всего символ революции, восстания, вообще символ крови. Красный цвет розы обозначает любовь. Красный цвет носа ассоциируется либо с морозом (»Мороз — красный нос»), либо с пьянством.

Можно говорить о разных значениях цветов в связи с человеком, его организмом, одеждой, в связи с природой и человеческим обществом.

По отношению к человеку цвета ассоциируются прежде всего с его чувствами, состоянием, возрастом и болезнями. Цвет кожи или лица служит важным признаком психического или физического состояния человека. Некоторые болезни прямо называются «цветовыми словами»: «краснуха» и «желтуха». О тяжело больном человеке, у которого нарушено кровообращение, говорят, что он «синюшного цвета». «Зеленый», «белый», «черный» — все эти цвета свидетельствуют о плохом состоянии. Напротив, «розовый» (особенно «розовые щеки») или «румяный» связываются, как правило, с хорошим самочувствием.

Молодость, незрелость человека часто обозначается прилагательным «зеленый» (по аналогии с незрелыми, зелеными фруктами). Мудрость, жизненный опыт, старость связаны с белым цветом (по ассоциации с сединой). Серый цвет обозначает необразованность, неразвитость, неинтересность, отсутствие оригинальности (сравните такие выражения, как «серый человек, фильм» и «яркий человек, фильм» и т. д.).

Что касается природы, то цвет используется главным образом для обозначения времен года: зеленый — цвет весны, красный — лета, желтый — осени, белый — зимы. Эти связи стали устойчивыми благодаря тому, что соответствующие цвета преобладают в эти периоды в самой природе. Например, белый цвет — это цвет снега, выпадающего преимущественно зимой, а желтый — цвет увядающей осенью листвы. Кроме того, цвета соотносятся с самыми важными природными явлениями: «синий» — цвет моря и неба, «черный» — цвет земли, угля и нефти (вспомните, что такое «черное золото»), «желтый» — цвет солнца и песка, «красный» — тоже цвет солнца и еще огня, «зеленый» — цвет листьев, травы, растений и вообще природы.

Сочетание цветовой символики в природе и в человеческой душе отражено в стихотворении Булата Окуджавы «Как научиться рисовать»:

Цвета служат и для обозначения общественных движений и партий. Впервые связь цвета с наименованием партий установилась в Восточной Римской империи (Византии).

Цвета «зеленые», «голубые», «красные» и «белые» были обозначениями партий, образованных свободными гражданами городских кварталов. Изначально они соответствовали цветам одежды возниц, участвовавших в цирковых состязаниях, а политические партии образовались на основе групп зрителей, болевших за того или иного возницу. Это очень напоминает современных футбольных и хоккейных болельщиков, цвет одежды которых (и прочие знаки-символы: значки, шарфы, вымпелы и т. д.) совпадают с цветами формы любимой команды.

Традиция обозначения движений и партий по цвету сохранилась и в XX веке. Деление русского общества в начале века во время Гражданской войны передавалось противопоставлением цветов: белые и красные. «Белые» получили свое название от цвета знамени сторонников короля во время Великой французской революции (1789–1794 гг.); «красные» от цвета знамени Парижской коммуны (1871 г.) — первой пролетарской революции. А кроме них существовали также и «зеленые». Так назывались группы людей, которые не хотели служить в армии и прятались в лесах, — отсюда и пошло название.

Сейчас слово «зеленые» обозначает массовое движение людей, борющихся против загрязнения окружающей среды, за сохранение природы (цвет природы — зеленый). А «коричневый» цвет символизирует фашизм.

Цвета обозначают не только политические и общественные движения, но и религиозные. Зеленый цвет тесно связан с исламом, религией мусульман. Именно поэтому на флагах мусульманских стран всегда присутствует зеленый цвет. Символика цвета присутствует и в христианской религии. Основными являются белый, красный и черный. Они связаны в первую очередь с личностью Христа и с событиями в его жизни. Эта символика сохраняется в цвете одежд священников и церковнослужителей, в цвете предметов культа. С определенного момента к трем основным цветам присоединяются золотой и серебряный цвета.

Цвета-знаки играют очень важную роль в магии и колдовстве. Сама магия делится на черную и белую. И здесь мы видим противопоставление знаков «белый» и «черный» со значением добра и зла соответственно. Эти цвета часто использовались в ритуалах и обрядах. При жертвоприношениях важен был не только вид животного, но и его цвет. Иногда для жертвы требовалось животное редкого цвета, например, белый бык или черный петух.

Животные черного и белого цвета выделяются среди подобных и, по представлениям, идущим из древности, обладают магическими свойствами. Это проявляется, в частности, в приметах и суевериях. Многие и сейчас верят в то, что черная кошка, перебежавшая дорогу, приносит несчастье.

Необычные свойства приписывались этим цветам в арабских странах. Считалось, что оба эти цвета защищают от дурно го глаза. Однако действуют они по-разному. Белый цвет отталкивает дурной взгляд, а черный, хотя и не отталкивает его, но показывает, что у носителя черной одежды нет ничего достойного зависти.

Еще один очень важный магический цвет — красный. Он имеет защитные свойства, охраняет здоровье и жизнь людей и животных. Один из самых знаменитых древнегреческих героев Одиссей, спасаясь после кораблекрушения, опоясывается красной лентой. Греки верили, что красный цвет предохраняет от всех опасностей. Поэтому, например, они обвязывали руки маленьких детей темно-красными нитями. В Германии повязывали красными лентами шею домашним животным, прикрепляли куски красной материи к хвостам и седлам лошадей. Новорожденное животное хозяева проводили над красной нитью. Отправляя скот весной в первый раз на пастбище, на его пути клали такую же нить или красный шелковый платок. Все это должно было охранять животных от болезней и врагов.

Эти обычаи существовали и продолжают существовать у многих народов. В Индии детей одевали в красные одежды, а на лица наносили маленькие красные пятнышки. На свадьбу молодожены обязательно надевали что-то красное, а преподносившиеся им подарки всегда перевязывались красным шнурком. В Китае через три дня после рождения ребенка всегда рисовали на красной бумаге специальные знаки. Эту бумагу помещали в различные предметы, которые подвешивали за дверью на красной ленте. На пятый день пятого месяца малышу раскрашивали красной краской лоб и пупок. По принятому в Китае обычаю жених после обручения обязательно посылал невесте пару браслетов, связанных красной нитью. Это был подарок на счастье. Перед строительством жилья существовал обычай: первым закладывать кирпич, специально окрашенный в красный цвет. Он окрашивался кровью жертвенного петуха.

На Украине красными лентами повязывали животных, растения и даже овощи на огороде.

Мы видим, что цвета, будучи знаками, занимают одно из центральных мест в культуре вообще, причем у разных народов, в разных культурах имеется своя символика цветов. Хотя эти символики образуют отдельные самостоятельные знаковые системы, в них все же есть много общего. Даже если взять далекую от нас, экзотическую культуру, например, африканскую, то мы найдем свойства знаков-цветов как весьма неожиданные, так и привычные нам.

В Африке есть народ ндембу. В языке ндембу существуют только три слова для обозначения цветов, которые можно перевести на русский словами «белый», «красный» и «черный». Все остальные цвета передаются описательными выражениями, например, о зеленом говорят как о цвете травы или тростника. Часто даже те цвета, которые мы считали бы отличными от красного, белого или черного, обозначаются словами «белый», «красный» и «черный». Синюю ткань они называют «черной», желтые или оранжевые цветы, материал или другие предметы считаются красными.

Белый цвет у этого народа означает сразу очень много вещей. Это источник силы и здоровья, безбедность и вообще всякое благо, власть или старшинство, жизнь, охотничья доблесть, щедрость и многое другое.

Красное, как говорят сами ндембу, это кровь или красная глина. Красные вещи, по их мнению, могут одновременно приносить людям добро и зло. Они обладают силой, потому что все люди, животные, птицы и насекомые должны иметь кровь, иначе они умрут. Деревянные фигурки крови не имеют и потому не могут дышать, говорить, смеяться и петь. Но колдуны дают этим фигуркам кровь, и тогда фигурки могут начать двигаться и убивать людей.

Черный цвет — это цвет угля, речного ила, сока чернильных деревьев и плодов отдельных растений. Чернота прежде всего означает зло, отсутствие чистоты, страдание или несчастье, например, болезнь, смерть и т. п., а также колдовство. Но черное — это еще и хорошее, ведь черный ил приносит плодородие, к тому же черное означает любовь в семье.

Тем не менее, если ндембу говорят о человеке, что у него черная печень, то это значит, что он дурной человек, способный на подлость и даже на убийство. Напротив, про хорошего человека говорят, что у него белая печень. Человек с белой пе ченью веселится, он всегда общителен, у него много друзей, наконец, он всем помогает и сам может всегда рассчитывать на помощь.

Сказать на языке ндембу «У меня белая печень» — это все равно, как если бы мы сказали: «Я хорошо отношусь к другим» или «Моя совесть чиста» и еще разные приятные о себе вещи.

Интересно, что в некоторых других африканских обществах черное, как и белое, может быть только хорошим знаком. На юге Африки живет племя шоны. Для них черный цвет — это символ дождевых туч, возвещающих о наступлении влажного сезона, — а влага приносит людям пищу. Духам-хранителям, посылающим дождь, шоны даже приносят в жертву черных быков и коз. У другого африканского народа, бушменов, есть блестящий черный порошок «хара», который употребляется для украшения тела и волос, причем считается, что он обладает магическими, колдовскими свойствами.

Некоторые ученые — исследователи истории и культуры народов Африки — полагают, что черный цвет воспринимается как хороший там, где засуха, то есть в засушливых районах, где мало воды. Черные тучи сулят этим народам плодородие и изобилие. В тех же районах, где воды вполне хватает и где много пищи, черный цвет считается неблагоприятным знаком.

Приведем еще один яркий пример различий знаковых систем в разных культурах, у разных народов. Одно из самых важных значений, выражаемых цветом, — это значение смерти. В связи с этим можно говорить и о цвете траура: траурной одежды, траурной церемонии и т. д. Так вот, в нашей культуре, и шире — в европейской культуре, цвет траура — прежде всего, черный, в большинстве азиатских стран траурный цвет — белый, в Бразилии — пурпурный, в Мексике — желтый.

Свои особые цветовые знаки и целые знаковые системы цветов есть как у отдельных народов, так и отдельных людей. В поэтической форме эту человеческую способность означивать цвет выразил грузинский поэт Н. Бараташвили, чье стихотворение перевел на русский язык Борис Пастернак:

Интересно, что Борис Пастернак использует в своем переводе два слова: «синий» и «голубой», — то есть фактически говорит о двух разных цветах. По-грузински же существует только одно слово для названия этих цветов. Точно так же обстоит дело и в английском языке. Чтобы выразить разницу между синим и голубым, приходится использовать дополнительные слова: «светлый синий» и «темный синий».

Омонимичными бывают не только простые знаки, но и их сочетания. Приведем пример. Сочетание слов «переводы Лермонтова» означает две различных вещи: либо переводы произведений, которые сделал сам Лермонтов, либо переводы произведений Лермонтова, выполненные кем-то другим. Эта омонимия также не очень страшная — она не будет мешать пониманию, стоит только добавить одно-два слова: «собственные переводы Лермонтова» или, наоборот, «переводы стихов Лермонтова».

Фраза «Мать любит дочь» имеет два смысла. Действительно, кто кого здесь любит: мать дочь или наоборот? Ведь понять можно и так, и так. Чтобы устранить эту омонимию, достаточно вставить какое-нибудь прилагательное или местоимение типа «свой», например: «Каждая мать любит дочь» или «Мать любит свою дочь» или «Мать любит даже плохая дочь» (ср. с предложением «Мать любит даже плохую дочь»).

Во всех приведенных примерах омонимичных слов нет. Омонимия фраз и словосочетаний появляется из-за неоднозначности в них отношений между словами.

Синонимия и омонимия есть далеко не во всех знаковых системах. Расскажем о нескольких знаковых системах, в которых практически не встречаются ни синонимы, ни омонимы.

___

История десятая. СИМ УДОСТОВЕРЯЕТСЯ

С древнейших времен известны знаки подлинности документа или предмета, знаки, которые подтверждают авторство или юридическую силу документа. Это печати. Их значение можно передать знаменитой формулой, используемой в документах в прежние времена: «сим удостоверяется». Печать удостоверяет, или, говоря иначе, утверждает достоверность. Достоверность чего? Да, чего угодно. Точнее, всего, на чем она ставится. Печать свидетельствует о достоверности целого документа, фотографии, подписи и много другого. Печать подтверждает авторство изделия и время его выпуска. Печать на ювелирных изделиях (кольцах, браслетах и т. д.) подтверждает, что они сделаны из драгоценных металлов и не являются фальшивыми, не являются подделками.

Печать действительно значит все сказанное только тогда, когда она использована правильно. Право удостоверять подлинность документа могут только специальные служащие: нотариусы, сотрудники отдела кадров и т. д. Они-то и обладают правом ставить соответствующую печать. На таможне печать может поставить только таможенник. Эта печать, естественно, должна отличаться от печати на медицинском рецепте, которую имеет право ставить только врач.

Значение знака «печать» похоже на значение знака «подпись». Подпись — это особая запись фамилии или имени. У каждого человека своя подпись. Он подписывает ею, например, свои письма, чем подтверждает тот факт, что написал их именно он. Художники с той же целью подписывают свои картины. Человек может подписывать документы как свидетель или как участник какого-либо договора. Различного рода договоры или соглашения всегда скрепляются подписями и печатями. Учитель, ставя на письменной работе оценку, как правило, рядом расписывается, и это означает, что именно он поставил пятерку или двойку. Никто не имеет права использовать чужую подпись. Копирование чужой подписи называется подделкой.

Среди подписей нет омонимов, хотя синонимы встречаются. У некоторых людей есть варианты подписи, например, полная и краткая, состоящая из одной-двух букв и особой завитушки. Омонимия подписей могла бы привести к неприятной путанице — и приводила! Следует сказать об омонимии подписей, существовавшей раньше. Речь идет о неграмотных людях, не умеющих написать свое имя. Так, неграмотные крестьяне, подписывая какой-то документ, ставили вместо подписи крест. Конечно, опознать «свой крест» и отделить его от других омонимичных было довольно трудно, чем часто пользовались для обмана — подделки подписи.

Вернемся к печати, которая является более сложным знаком по сравнению с подписью. Вообще, словом «печать» обозначают две разные вещи: во-первых, особый след на бумаге, глине или предмете, который называется также оттиском; во-вторых, сам инструмент, с помощью которого делается оттиск. Этот инструмент называется также штампом. Печати-штампы всегда вырезали из твердого материала: камня, дерева, кости, металла, а сейчас их изготавливают из мягкого, гибкого материала — резины и каучука. Печати-оттиски оставляют на металле, воске, сургуче и бумаге. Форма оттиска повторяет форму штампа в том месте, каким он прикладывается к поверхности. Оттиск может быть самой причудливой формы, размера и цвета.

Из двух видов печати знаком является именно оттиск. Штамп — это только инструмент воспроизведения знака. Правда, и штамп тоже может становиться знаком. Он может осмысляться как знак (или символ) власти. Ведь право использовать тот или иной штамп всегда имеет весьма ограниченное число людей. Например, в любом королевстве существовала специальная королевская печать, использовать которую мог только сам король. При дворе была даже особая должность — хранитель королевской печати, а пропажа самой печати считалась событием государственной важности. В романе Марка Твена «Принц и нищий» мальчик-нищий, очень похожий на принца и всеми принимаемый за него, попадает во дворец. И здесь он использует королевскую печать — символ королевской и государственной власти — явно не по назначению: он колет ею орехи, что вызывает вокруг страшный переполох.

По способу применения все печати-оттиски делятся на две большие группы — вислые, которые привешиваются к документу на шнуре, и прикладные, которые ставятся на самом документе. Именно наличие печати делает текст на бумаге приказом, распоряжением или вообще документом — она придает ему юридическую силу.

Впервые печати появились в государствах Междуречья и Древнем Египте. В разные эпохи форма штампов и, соответственно, самих печатей менялась. В странах Древнего Востока преобладали штампы в виде цилиндров, напоминающих маленькие стаканчики или гирьки. Их катали по мягким глиняным табличкам, получая оттиск тех изображений и надписей, которые были нанесены на поверхности цилиндра. В античные времена чаще всего использовались штампы в виде перстней, а в Средние века — вислые печати, оттиснутые на золоте, серебре или свинце. Чем важнее был документ, чем более значительным было лицо, его составившее, тем более драгоценным был металл, из которого делалась печать. Постепенно вислые печати вытеснялись прикладными. Хотя и в наше время послания Римского папы (главы католической церкви), скрепляются вислыми печатями. Такие послания получили специальное название — буллы.

Обычай ставить печать возник как раз из необходимости удостоверять подлинность торговых и дипломатических документов. В «Повести временных лет», одном из самых древних текстов на русском языке, упоминаются печати, скрепляющие договор князя Игоря с греками в 945 г.

В Средние века свои печати имели представители различных слоев общества: аристократы, князья, служители церкви, дипломаты, мастера-ремесленники и др. Печати хранились тщательно, ведь личная печать значила точно то же самое, что и подпись. На печатях, как правило, изображался какой-либо рисунок и текст. Это были изображения святых, портреты самих владельцев, а также их гербы или эмблемы, если таковые имелись. Изображение сопровождалось текстом: девизом или просто ритуальной формулой. На печати могло быть указано имя ее владельца. Возможны были и надписи типа «Господи, помоги рабу твоему…».

Постепенно наряду с личными печатями стали появляться печати различных организаций: ремесленных гильдий, городских советов, монастырей и республик. На Руси с XIV в. великие и удельные князья начинают использовать штампы в виде резных камней — гемм. Различаются геммы с выпуклым и вогнутым изображением. В это же время геммы начинают использовать и как государственные печати. Вообще различить личную печать главы государства от собственно государственной в то время оказывается достаточно трудно.

Сейчас печатями пользуются в основном организации, начиная от самых мелких фирм и учреждений и кончая государствами и всемирными организациями. Личные печати иногда имеют и отдельные люди, но используются они ими в связи с какой-то службой или работой. Такие печати есть, например, у врачей, а также у некоторых современных мастеров, занимающихся керамикой, ювелирным делом и т. д. На государственных печатях, как правило, изображается герб государства. Другим структурным элементом печати является название соответствующего учреждения, организации или лица.

Понятно, что омонимия печатей недопустима. Полная синонимия также не встречается. Другое дело, что одна и та же организация или даже частное лицо могут иметь несколько печатей, различающихся между собой по форме и содержанию. Например, у них могут быть более важная гербовая печать для официальных документов, и обычная — для всевозможных справок.

Есть отдельные знаки, похожие по своему значению и функциям на печать, и все-таки от нее отличающиеся. Это уже названная здесь «подпись», а также некоторые знаки типа «клеймо» (или тавро), больше отличаются от печати. Ими помечаются особо ценные для хозяина домашние животные — клейма выжигаются у животных на шкуре. Этими знаками удостоверяется принадлежность скота.

Можно также вспомнить знаки доверия (половинки колец, слова-пароль и т. д.), товарные знаки и пр. Товарные знаки, например, ярлык на джинсах, удостоверяют, что данный товар сделан определенной фирмой. Часто один и тот же по качеству товар ценится по-разному в зависимости от названия фирмы и от ее товарного знака. Изделия более престижной или более модной фирмы обычно ценнее и, соответственно, дороже.

Особую функцию выполняют водяные знаки, удостоверяющие подлинность документа или денежной купюры. Они видны только на просвет и практически не поддаются подделке.

Есть еще одно очень важное отношение между знаками, точнее между их содержанием. Это отношение между частным понятием и общим: муравей — насекомое, лошадь — млекопитающее, яблоко — фрукт, осина — дерево, майор — офицер, слесарь — рабочий, зависть — чувство, рояль — музыкальный инструмент, жмурки — игра, рубанок — инструмент, чай — напиток. Таких пар можно составить огромное количество. Частное — это вид или разновидность общего. Частное и общее можно использовать для объяснения друг друга. Покажем, как это делается, на примерах.

Вот как объясняется частное через общее. Можно сказать «муравей — это насекомое», «жмурки — это игра», однако неправильно сказать «насекомое — это муравей». Чтобы объяснить общее через частное, нужны уже другие фразы, например: «из насекомых я знаю муравьев», «из игр я знаю жмурки», но, конечно же, нельзя сказать: «из муравьев я знаю насекомых».

Общее точнее определять не одним частным, а сразу целым рядом. Частные смыслы являются примерами общего. Можно сказать, что «муравьи, бабочки, жуки — это насекомые». Иногда этот ряд частных смыслов невелик, их все легко перечислить, например: «король, ферзь, ладья, слон, конь и пешка — это шахматные фигуры» (других шахматных фигур нет); «пики, трефы, бубны и червы — это карточные масти» (других мастей нет). Иногда такой ряд очень велик или даже бесконечен. В этих случаях мы могли бы сказать: «муравьи, бабочки, жуки и другие насекомые» или «треугольники, четырехугольники, пятиугольники и т. д. — это многоугольники».

Мы рассмотрели три наиболее важных вида парадигматических отношений, то есть отношений знаков в структуре. Эти отношения отражаются в употреблении соответствующих знаков. Например, синонимичные знаки, как правило, взаимозаменимы в тексте. Вместо фразы «Папа увидел на Тверской бегемота» можно сказать «Папа увидел на Тверской гиппопотама», а вместо «В дальнюю дорогу возьми с собой поесть» — «В дальний путь возьми с собой поесть». Общее понятие можно заменить на одно или целый ряд частных без потери смысла: вместо «В салат нарезали разные овощи» можно было бы сказать «В салат нарезали огурцы, картошку, помидоры». Частные понятия могут также следовать в предложении непосредственно за общим как пояснение: «В салат нарезали разные овощи: огурцы, картошку, помидоры». Наконец, общее понятие может заключать ряд частных в качестве продолжения и итога перечисления: «В салат нарезали огурцы, картошку, помидоры и другие овощи». В таких рядах сочетаются только слова, входящие в отношение «частное — общее». Нельзя, например, сказать: «В салат нарезали огурцы, колбасу, яблоки и другие овощи» или «В салат нарезали огурцы, картошку, помидоры и другие фрукты».

3.5. Правила комбинирования и синтагматические отношения

Итак, парадигматические отношения — это отношения между знаками в структуре знаковой системы, хотя они влияют также и на сочетания слов и других знаков. Вообще же все отношения между знаками, возникающие как результат их комбинирования, называются синтагматическими.

Синтагматические отношения между знаками не могут возникнуть, если эти знаки в принципе не сочетаются, то есть никогда не могут встречаться вместе. Поэтому простейшим синтагматическим отношением является отношение совместной встречаемости. Тем самым, если два знака употреблены вместе в ситуации общения, то они связаны этим отношением. Когда вы платите в кассе двумя купюрами — одна в тысячу рублей, другая в пять тысяч рублей — вы употребляете их вместе. На флагах часто сочетаются разные цвета. Слова встречаются вместе в тексте. На первый взгляд, кажется, что любые знаки одной знаковой системы могут быть связаны этим отношением. Однако это не так.

Иногда договор заключается на употребление ровно одного знака. Звонок будильника является самостоятельным знаком, который используется всегда сам по себе и не нуждается в сопровождении других знаков. Можно сказать, что этот знак составляет целую систему, то есть эта система состоит из одного единственного знака. Любой конкретный акт общения также состоит из одного знака — самого звонка будильника.

Существуют и системы из нескольких знаков, которые, однако, никогда не встречаются один с другим. Вспомним историю про греческого героя Тесея. Его договор с отцом касался знаковой системы из двух знаков. Это были черный и белый флаги, причем черный означал поражение и смерть Тесея, а белый — его победу. Очевидно, что совместить эти знаки-флаги невозможно. Любой акт общения в рамках этой двузначной системы использует ровно один знак.

Кроме отношения совместной встречаемости бывают и более интересные, более содержательные отношения. Все такие отношения являются частным случаем отношения совместной встречаемости. Ведь для того чтобы знаки вступили в более сложные отношения, они должны по крайней мере встретиться в одной и той же ситуации общения. Среди таких более конкретных отношений рассмотрим, например, отношение значимого порядка. Порядок знаков значим тогда, когда он подчиняется определенным правилам. Такой порядок сам по себе выражает некий смысл, а его изменение приводит к неправильности, к бессмыслице или меняет исходный смысл последовательности знаков.

В русском языке предлоги «к» и «над» всегда ставятся перед существительным, к которому они относятся. Фразы «Зайди нему к» или «Повесь портрет столом над» абсолютно недопустимы: указанное отношение порядка в них нарушено. Во фразах «Корабль подошел к берегу», «Над нами проплыла огромная черная тарелка», «К нашему общему удовольствию на субботу был назначен поход» — это правило соблюдается, так как предлоги находятся перед существительными, хотя и необязательно рядом с ними.

В некоторых языках порядок слов очень жесткий, например в английском или в немецком языках для многих слов имеется закрепленное за ними место в предложении. В русском языке порядок слов более свободен. Это означает, что изменение порядка далеко не всегда ведет к грамматической неправильности, а, скорее, связано с изменением смысла фразы.

Последовательность глаголов в предложении часто отражает последовательность выполняемых действий. Если во фразе «Петя съел борщ и выпил компот» поменять местами глаголы (вместе с относящимися к ним существительными), то новая фраза «Петя выпил компот и съел борщ» будет сообщать о иной последовательности действий Пети. Действительно, в первом случае он сначала съел борщ, а потом выпил компот, а во втором случае — наоборот.

Бывает и так, что изменение порядка слов приводит к бессмыслице. Перестановка глаголов во фразе «Петя проснулся и позавтракал» приводит к бессмыслице, поскольку фраза «Петя позавтракал и проснулся» подразумевает такой порядок действий, который просто невозможен.

Порядок знаков играет важную роль и в других знаковых системах. Так, дорожный знак «отмена запрета стоянки» всегда стоит после знака «стоянка запрещена». Перестановка этих знаков абсурдна: отменить можно только то, что уже было.

Но вообще самым важным синтагматическим отношением является взаимодействие смыслов. Возьмем словосочетание «холодное лето». Оно состоит из двух слов. Первое связано с идеей низкой температуры, а второе обозначает одно из времен года. В сочетании первое качество приписывается данному сезону. Произошло взаимодействие смыслов. Отдельные смыслы в пределах словосочетания становятся связанными.

Одни и те же смыслы могут сочетаться по-разному. Так, в частности, рождается омонимия словосочетаний и целых предложений. Вспомним словосочетание «переводы Лермонтова». Два знака (каждый со своим смыслом) соединяясь, могут взаимодействовать по-разному. Две идеи: перевода и конкретного поэта вступают в связь двумя способами. В одном случае конкретный поэт понимается как автор перевода, а в другом — как автор переведенных произведений.

Взаимодействие знаков происходит, разумеется, не только в языке. Приведем несколько примеров неязыковых систем с разнообразным взаимодействием знаков.

___

История одиннадцатая. О ИКЕБАНЕ

Икебана — это японское слово, обозначающее искусство составления букета, причем букета не простого, а говорящего. Букет для японцев — это не только украшение, а всегда что-то значимое, символическое. Причем значение букета создается очень разными способами: тем, какие цветы в него включаются и насколько они распустились, длиной стебля и другими вещами.

Можно считать, что икебана как «искусство говорить цветами» зародилось в Японии в VI веке. В это время в буддийских храмах по обеим сторонам алтаря стали появляться необычные букеты. Они состояли из огромных, негнущихся веток деревьев и цветов, поставленных в специальных узорчатых бронзовых вазах из Китая, и назывались «рикка», что означает «стоящие цветы». Концы веток и цветы устремлялись вверх к небу, как бы взывая к богам. В центре вазы обязательно устанавливалась сосна высотой в 1,5 метра. Кроме сосны, из деревьев использовали кедр, кипарис и бамбук, а из цветов, прежде всего, — белые хризантемы.

На протяжении веков изменялись принципы и условия составления букетов. Современные букеты предназначены для современных домов, поэтому цветы ставятся в низких и плоских вазах. Для установки букетов используется кэндзан, специальная металлическая подставка с игольчатыми стержнями, на которые накалываются стебли цветов и ветки. Букеты обычно украшают гостиную, кабинет и спальню.

Букет имеет свою композицию, то есть структуру и принципы, или правила, по которым он составлен. Букет — это сложный самостоятельный знак. Если сравнивать икебану с естественным языком, то букет — это целый текст, который можно прочесть, если знать отдельные знаки, его составляющие, и композицию, правила комбинирования простых знаков.

В основе композиции букета три линии, три стебля, символизирующие Небо, Человека и Землю. Главная линия — это стебель, обозначающий Небо. Именно этот стебель, называемый «син», образует основу букета, поэтому он должен быть достаточно прочным. Рядом с ним помещается второй стебель, символизирующий человека и называемый «соэ». По длине он должен быть равен примерно двум третям стебля син и наклонен в ту же сторону. Третий стебель, называемый «тай», символизирует Землю. Он самый короткий и наклонен в противоположную от двух других стеблей сторону. Все стебли закрепляются в кэндзане так, чтобы производить впечатление кроны одного дерева. К трем основным стеблям добавляют цветы, ветки, стебли трав, листья и различную зелень, которые и передают значение букета.

Так, букет всегда передает идею времени вообще и времени года в частности. Прошлое выражается с помощью полностью распустившихся цветов, стручков и засохших листьев, настоящее — с помощью наполовину распустившихся цветов или зеленых листьев, а будущее — с помощью бутонов или набухших почек.

Особыми формами передаются и различные времена года: весна — это энергичные изгибы веток; лето — распустившиеся лепестки, листья, стебли; осень — редко поставленные тонкие ветки; зима — оголенные ветки.

Значим также выбор цветов и деревьев, входящих в букет. Причем очень важны и их комбинации. Сосна и роза означают вечную молодость и долгую жизнь; сосна и омото (или родея, малоизвестное у нас растение) — молодость и вечность; сосна и пион — молодость и процветание, пион и бамбук — процветание и мир, хаботан (цветы капусты), хризантем, орхидей — радость.

Букеты к Новому году и свадьбам составляются из веток сосны, листьев бамбука, хризантемы и орхидеи.

В марте на праздник девочек составляют букет из цветов персика, репы и хризантемы, а в букете на празднике мальчиков главную роль играет ирис. Существуют и строгие запреты. В праздничных букетах запрещаются осенние цветы, листья клена, цветы пурпурного цвета, розы, пионы и некоторые другие. На свадьбу в букет не ставят цветы, в названии которых есть элемент «сару», означающий расставание (например, цветок сару-субэри — индийская сирень, или сару-ториибара — повой).

Правила определяют не только то, как составлять букет, но и то, как его рассматривать. Это специальный ритуал. Чтобы полюбоваться на букет в гостях, надо стать на колени в метре от вазы и переводить взгляд снизу вверх. Смотреть на букет сбоку или заглядывать внутрь вазы считается неприличным. О названии букета следует спрашивать хозяина. В то время, когда гость разглядывает букет, хозяева должны молча сидеть к нему лицом. После того, как гость выскажет восхищение, хозяева должны с поклоном ответить: «Нам стыдно за нашу скромную поделку».

Букеты должны быть естественными и как бы самопроизвольными. Для них характерна простота, асимметрия и кажущаяся незавершенность. То есть, все должно быть «как в природе».

Таким образом, разглядывание букета и любование им — это сложный ритуал японской культуры, а само составление букета (икебана) — особое искусство, мастера которого в Японии чрезвычайно ценятся. Мастера икебаны передают свое семиотическое искусство из поколения в поколение. Чтобы овладеть этим искусством требуются годы терпеливой учебы. Икебана, с одной стороны, отражает особенности характера японцев, а с другой стороны, сама формирует этот характер.

___

История двенадцатая. О ПЧЕЛАХ

Мы уже говорили о языке муравьев и пчел.

Много лет ученые изучают поведение этих насекомых, прежде всего, своеобразный «танец пчел», который, по мнению исследователей, является последовательностью сигналов, посылаемых пчелами друг другу. Обычно в ульях всегда среди множества пчел есть особи, называемые фуражирами. Это сборщики нектара и пыльцы. Нектар, перерабатываемый пчелами в мед, и цветочная пыльца с их помощью накапливаются в особых ячейках — сотах — в огромных количествах и потом идут в пищу всем пчелам улья, обеспечивая пчелиной семье питание на всю долгую зиму.

Кроме пчел-фуражиров, в рое всегда есть пчелы-разведчики, задача которых находить пищу, а затем каким-то образом приводить к ней пчел-фуражиров. Найдя подходящие растения пчела-разведчик возвращается домой. Она влетает в улей и начинает быстро двигаться по сотам, толкая товарищей и ощупывая их своими усиками, по виду напоминающими телевизионные комнатные антенны. Время от времени она делится с ними принесенным с собой нектаром.

Пчела-разведчик сначала движется строго по прямой линии, и в процессе движения ее брюшко раскачивается из стороны в сторону, как бы виляет. Одновременно, как выяснили позже ученые, крылышки пчелы издают особый звук, который человеческое ухо не воспринимает; только многократно усилив его с помощью особых технических устройств, можно услышать нечто похожее на скрип. Через сравнительно короткое время движения брюшка и крыльев прекращаются, насекомое поворачивается и возвращается по дуге примерно к тому месту, откуда начало свой путь. Не останавливаясь, пчела еще раз повторяет пробег в том же направлении, затем новый поворот, но теперь уже в противоположную сторону, и опять возвращается в исходную точку. И так пчела-разведчик делает несколько раз, все время в одном ритме.

Тем временем пчелы-фуражиры окружают пчелу, как свита королеву, толпятся, суетятся. При этом они находятся в основном сзади и по бокам от нее. Антенны многих из них касаются вибрирующего брюшка пчелы, а тем, кто ближе, повезло гораздо больше остальных: в момент остановки пчелиного танца они ухитряются даже получить от фуражира капельку нектара и чуть-чуть пыльцы.

Внезапно часть свиты теряет всякий интерес к действиям пчелы-разведчика и вылетает из гнезда, предварительно сделав две петли в форме дуги. Они летят непосредственно к тому месту, где до этого побывала их соплеменница.

Ученые разгадали значение странных танцев. Именно танец заставляет других пчел вылетать быстрее на промысел. Больше того, длительные наблюдения за пчелами, которых ученые помечали особыми пятнышками светящихся в темноте красок, позволили прийти к выводу о связи между длиной и направлением пути пчелы-сборщицы от цветка до улья и характером исполняемого ею танца. Кроме того, сведения о «хороших местах» пчела передает также при помощи трудноуловимых звуковых сигналов. Сообщение пчелы, таким образом, складывается из различных знаков, находящихся между собой в определенных отношениях.

Итак, в каждом из разобранных примеров благодаря синтагматическим отношениям, а более конкретно — благодаря взаимодействию знаков — удается передавать важные и разнообразные по содержанию сведения. Нужно подчеркнуть одну особенность этих знаковых систем: набор исходных основных знаков в них не очень велик. Поэтому без взаимодействия этих знаков отправители сообщений не могли бы выражать сколько-нибудь сложных идей.

Так устроены практически все наиболее важные знаковые системы. Ведь число исходных знаков в любой системе всегда ограничено, а количество идей, которые хочется выразить с их помощью, обычно велико или даже бесконечно. Комбинирование знаков значительно увеличивает мощность знаковой системы.

Происходит комбинирование знаков не случайным образом — ведь тогда бы мы не могли предсказать его результат, — а по заранее известным правилам. Количество и сложность правил комбинирования прямо связаны с богатством и выразительностью знаковой системы.

Таким образом, каждому знаку соответствуют правила, определяющие его употребление и сочетаемость с другими знаками, в частности, может ли он входить в состав более сложных знаков, может ли он использоваться самостоятельно.

Среди этих правил есть правила-запреты и правила-разрешения. Первые запрещают сочетаемость данного знака с какими-то другими или даже со всеми. Последнее фактически означает, что этот знак не может быть частью другого знака. Второй тип правил, наоборот, определяет допустимые, а иногда и обязательные комбинации знаков. Так, существуют знаки, используемые только при строго определенных условиях, а именно в сочетании с какими-то конкретными знаками. Как вы помните, в главе 2 такие знаки мы назвали несамостоятельными (мы будем называть их также связанными), в отличие от самостоятельных (свободных) знаков.

Приведем примеры из двух знаковых систем.

Большинство дорожных знаков употребляется самостоятельно, вне сочетаний с другими знаками. Если проводить аналогию с естественным языком, то можно сказать, что в «языке дорожных знаков» большинство текстов состоят из одного слова. Впрочем, сочетаемость в языке дорожных знаков все-таки есть. Ведь некоторые из дорожных знаков легко членятся на составные части, каждая из которых имеет свое собственное значение, то есть в свою очередь тоже является знаком. Так, знаком будет красный ободок на белом фоне, означающий запрет. Синий фон дорожного знака означает рекомендацию, следовательно, синий фон тоже знак. Знаками являются различные стрелки, обозначающие направление движения, рисунки, цвета и др. Все они связанные. Более того, они в принципе не способны к самостоятельному употреблению в качестве дорожного знака.

Обычно их даже не называют дорожными знаками, хотя, как мы выяснили, с семиотической точки зрения, это настоящие знаки. Но роль их — вспомогательная. Они являются составными, или структурными элементами самостоятельных знаков. Если продолжать сравнение с естественным языком, то они похожи на составные части слов (морфемы) типа ик в словах «столик», «пальчик» и т. д. или тель в словах «писатель», «учитель», «вымогатель» и т. д.

Дорожные знаки, погоны и монеты

Связанные знаки встречаются и среди полноценных дорожных знаков. Это, к примеру, знаки отмены, изображенные на рисунке.

Знаки отмены

Каждый из них, как вы видите, отменяет наложенные ранее запрет или ограничение (скорости). Именно поэтому и встречаются они на дороге только после соответствующих запрещающих или ограничительных знаков. Про эти знаки можно сказать, что их сочетаемость чрезвычайно ограничена, ведь, по сути дела, каждый из них сочетается с одним или двумя-тремя знаками. Сформулировать правила их комбинирования с другими дорожными знаками очень просто. И здесь уместна аналогия с естественным языком: они напоминают языковые единицы «баклуши» или «зги», которые встречаются только в сочетаниях «бить баклуши» и «не видно ни зги».

Таким образом, в языке дорожных знаков сочетаемость характеризует в первую очередь не самостоятельные дорожные знаки, а их структурные элементы. Получается, что язык дорожных знаков состоит из знаков двух типов. Основными в этой системе, безусловно, являются самостоятельные, свободные дорожные знаки. И водители, и милиционеры, и пешеходы — все участники дорожного движения — воспринимают именно их, причем как единое целое. Но в действительности эти знаки имеют собственную внутреннюю структуру, то есть членятся на составные элементы. Это членимые знаки. С другой стороны, их составные элементы — тоже знаки, а потому можно сказать: членимые дорожные знаки — это комбинация знаков, но комбинация знаков связанных, в принципе не способных к самостоятельному употреблению.

3.6. Знаковые системы и тексты

Итак, мы разобрали знаковые системы и основные отношения, существующие между их элементами (знаками).

Структура знаковых систем основывается на парадигматических отношениях. Они объединяют знаки еще до функционирования знаковой системы. Во время же ее действия они обеспечивают взаимозаменимость знаков. Например, в процессе общения, как правило, знаки можно заменять на синонимичные или почти синонимичные: «Только ты не умывался и грязнулею остался» на «Ты один не умывался и грязнулею остался». А как на самом деле написал Корней Чуковский в «Мойдодыре»? Правда, трудно вспомнить? Ведь и по смыслу и по ритму подходят оба варианта. А вот замена «Лишь ты не умывался и грязнулею остался» подходит только/лишь/единственно/только лишь/исключительно по смыслу, но никак не по ритму.

Другие парадигматические отношения, например, отношение между частным и общим понятием, также позволяют производить замену одного на другое. Вместо длинного перечисления типа «муравьи, стрекозы, жуки, бабочки, тараканы, кузнечики, клопы, блохи, тля, пчелы, осы, комары, пауки, мухи, шмели, саранча, гусеницы…» можно просто сказать «насекомые». И наоборот, например, вместо фразы «В школу завезли новую мебель» можно сказать более конкретно: «В школу завезли новые столы, шкафы и стулья».

Функционирование знаковых систем основывается на синтагматических отношениях, многие из которых являются проявлением каких-то парадигматических отношений, существующих в структуре. Рассмотрим следующие тексты:

1. Вчера в наш зоопарк привезли уссурийского и бенгальского тигров. Животные наотрез отказываются принимать пищу.

2. Вчера в нашу школу привезли детских поэтов. Авторы наотрез отказывались читать свои стихи.

В этих не очень серьезных текстах все равно понятно, что «животные» — это о тиграх, а «авторы» — это поэты. Почему мы в этом не сомневаемся? Потому что в нашем сознании слова «животные» и «тигры», с одной стороны, и «поэты» и «авторы стихов», с другой, связаны парадигматическими отношениями. Чтобы доказать это, попробуем подставить в первый текст вместо слова «животные» слово «авторы», которое никак не связано с «тиграми»:

1. Вчера в наш зоопарк привезли уссурийского и бенгальского тигров. Авторы наотрез отказываются принимать пищу.

Получилась какая-то ерунда. Точно такая же бессмыслица выйдет и при замене слова «авторы» на «животные» во втором тексте. Ведь «животные» тоже никак парадигматически не связаны с «поэтами»:

2. Вчера в нашу школу привезли детских поэтов. Животные наотрез отказывались читать свои стихи.

Вообще, любые синтагматические отношения связывают более мелкие знаки в более крупные: простые — в сложные, сложные — в более сложные и т. д. Если мы говорим о естественном языке, то синтагматические отношения соединяют слова в словосочетания, словосочетания — в предложения, а предложения — в текст. Можно сказать, что текст создается более простыми знаками, связанными синтагматическими отношениями.

Мы уже применяли слово «язык», говоря о знаковых системах, отличных от естественного языка: «язык жестов», «язык мимики», «язык дорожных знаков», «язык животных» и другие языки в кавычках. Подобным образом можно расширить использование слова «текст» и говорить о текстах, состоящих не только из слов, но и из неязыковых знаков: жестов, гримас, поз, дорожных знаков, лая и т. п. Тем самым, язык — это система знаков, а текст — это результат ее работы в процессе общения живых существ.

Для общения нужны именно тексты. Когда мы хотим что-то сообщить, мы создаем текст и, становясь отправителем, передаем его адресату. Когда мы получаем сообщение, то получаем его в форме текста, и, становясь адресатом, воспринимаем и понимаем именно текст.

Но тексты не существуют вне знаковых систем. Состав, строение, длина и многие другие свойства текстов в значительной степени зависят от свойств знаковых систем, на основе которых они построены. Все качественные и количественные характеристики определяются свойствами знаковой системы.

Чтобы общение было и содержательным, и удобным, система должна быть мощной и сбалансированной. Поясним, что мы имеем в виду.

Знаковая система должна прежде всего давать возможность выражать все необходимые мысли. Она должна выполнять те задачи, для которых построена. Система дорожных знаков обеспечивает безопасное движение на дорогах. Денежная система предназначена для устанавления общего эквивалента разных ценностей (товар, природные ресурсы, работа и т. д) и используется при их обмене. Естественный язык предназначен для обмена информацией, хранения знаний и культуры, для выражения чувств и вообще самовыражения, для установления и поддержания контакта в общении… Практически бесконечному разнообразию его функций соответствует сложность и мощность самой естественно-языковой знаковой системы.

Мощность системы определяется следующими ее характеристиками: числом элементарных исходных знаков, числом и сложностью отношений между ними (в том числе правил построения сложных знаков), а также числом и разнообразием правил употребления знаковой системы.

Впрочем, мощность не является главной целью при создании знаковой системы. Для забивания гвоздей не нужен инструмент мощнее и сложнее молотка, а для того чтобы складывать и вычитать пятизначные числа, достаточно калькулятора, и вовсе не нужен современный компьютер. Для выражения простых эмоций достаточно простого языка цветов, подарков и т. д. Более сложная система только затруднила бы общение. Даря подарки, мы не говорим о математике, не сообщаем сводку погоды, не пересказываем содержания недавно прочитанной книги, не делаем много вообще-то важных, но в данном случае неуместных и даже бессмысленных вещей. Ведь мы не присоединяем к молотку часы, барометр, радио, телевизор и многое другое.

Таким образом, мощность знаковой системы должна соответствовать ее целевому назначению.

Однако удобство общения достигается еще и сбалансированностью знаковой системы. Это свойство означает равновесие между числом элементарных (простых) и длиной сложных знаков. Поясним это свойство, еще раз обратившись к системе денежных знаков.

В стране Тухляндии, уже знакомой вам по одной из задач, правитель провел денежную реформу и вместо монет разного достоинства ввел одну: денежный знак достоинством в 1 бурль. Мощность этой системы соответствовала ее назначению: оплатить можно было все что угодно. Но с этих пор бедные тухляндцы изнемогали под тяжестью переносимых денег. Чтобы купить быка за миллион бурлей, нужно было, во-первых, собрать миллион бурлей, а во-вторых, дотащить их до рынка. Да и сама покупка — передача и пересчет денег — занимала несколько месяцев. Такая денежная система снова оказалась очень неудобной. Она была хотя и мощной, но не сбалансированной. В ней был всего один элементарный знак (1 бурль), зато длина сложных знаков (совокупность монет в 1 бурль каждая) с увеличением цены стремилась к бесконечности.

В хорошей денежной системе есть простые знаки, позволяющие легко набрать нужную сумму денег. Поэтому, когда растут цены, государство начинает выпускать более крупные деньги. Раньше в нашей стране самой крупной была купюра в 100 рублей, а сейчас в 1000 рублей.

Свойство сбалансированности хорошо видно при сравнении разных систем счета или, как говорят, систем счисления.

___

История тринадцатая. О СИСТЕМАХ СЧИСЛЕНИЯ

Мы все привыкли к десятичной системе счисления. Сейчас ею пользуются все люди на Земле. Она оказалась самой удобной для счета и для записи чисел, потому что наши руки — наш «природный счетный прибор» — имеют десять пальцев. Не исключено, что если бы у человека на руках было по семь пальцев, то люди предпочли бы пользоваться в быту четырнадцатиричной системой счисления.

Для записи чисел в десятичной системе счисления мы используем десять цифр — от 0 до 9. Это достаточно удобно для всяких бытовых расчетов. Запомнить 10 цифр просто, а длина записанных чисел обычно тоже не превышает 10: например, чтобы записать такое число, как миллион, нужно всего 7 цифр — 1 000 000.

Для разных целей могут оказаться удобными и другие системы. Например, двоичная система счисления применяется в подавляющем большинстве математических машин (компьютеры, цифровые анализаторы и др.). Еще в XVII в. крупнейший немецкий философ и математик Г. Лейбниц предлагал всем людям перейти на двоичную систему. Но этому помешали даже не столько традиция и привычка, сколько то, что в двоичной системе счисления запись чисел чересчур длинная. В ней всего два простых знака: 0 и 1. Но даже для записи числа 10 (в нашей системе всего два знака) требуется последовательность из четырех простых знаков: 1010. А число 107 запишется в двоичной системе как 1101011. Представляете, какую длину будет иметь запись числа «миллион»! Иначе говоря, двоичная знаковая система является несбалансированной, поэтому использовать ее в быту крайне неудобно.

Между тем, для современных компьютеров с их большой памятью и быстродействием длина записи числа не становится помехой. Зато использовать лишь два простых знака оказалось очень удобным для технического кодирования, поскольку информация внутри компьютера передается с помощью электрического тока. Например, тот факт, что ток идет, соответствует цифре «1», а отсутствие тока — цифре «0». Помимо такого очень наглядного и несложного кодирования выяснилось еще одно преимущество двоичной системы счисления: в ней быстрее и проще осуществлять различные арифметические действия. Именно по этим причинам двоичная система принята в современных вычислительных устройствах.

___

Таким образом, сбалансированность является важным свойством знаковой системы только для человека с его ограниченным объемом памяти и постоянным недостатком времени на общение.

Все те отношения, которые мы рассмотрели, — и синтагматические и парадигматические — способствуют нормальной работе знаковой системы, делают ее мощной и сбалансированной. Синтагматические отношения вместе с соответствующими им правилами комбинирования знаков обеспечивают мощность знаковой системы при заданном количестве элементарных знаков, то есть увеличивают число выражаемых смыслов, не увеличивая количества элементарных знаков. Из парадигматических отношений синонимия обеспечивает разнообразие средств выражения одного смысла и возможность выбора этих средств в зависимости от целей общения. Так возникают разные стили, жанры, режимы функционирования.

Описывая внешность человека, мы выбираем из трех почти синонимичных слов «лицо», «лик» и «морда» одно в зависимости от стиля общения и жанра текста. Первое слово — стилистически самое нейтральное. Как бы не оценивалось само лицо, его можно назвать этим словом: «нежное лицо», «мужественное лицо», «симпатичное лицо», «неприятное лицо». Это слово встречается в текстах любых жанров и любых стилей.

Второе существительное сочетается только с высокой оценкой и согласуется с возвышенным стилем речи. Можно сказать «нежный лик» или «мужественный лик». Так, Михаил Лермонтов пишет: «Бледней снегов был нежный лик, в очах дрожали слезы». Здесь появляется еще одно слово «высокого стиля» речи — «очи». Его употребление гармонирует со словом «лик». Слово «лик» (как и «очи») не сочетается с прилагательными «симпатичный» и «неприятный». Это слово вы, скорее, найдете в стихах, героическом эпосе или религиозной литературе.

Напротив, слово «морда» применительно к человеческому лицу ощущается либо как грубое, либо как грубовато-ласковое. Оно комбинируется с прилагательными «омерзительный» (грубое с отрицательной оценкой) и «симпатичный» (грубовато-ласковое). Никак нельзя сказать: «нежная морда» или «мужественная морда». В одном и том же описании человека никогда не совмещаются слова «морда» и «очи». Так, нельзя сказать «очи черные, морда красивая». Это слова из разных стилей, «морда» — слово разговорной речи.

Также по-разному сочетаются слова «лик» и «морда» с глаголами. «Бить» можно только «в морду» или «по морде», но не «в лик» или «по лику». И наоборот, «восхищаться» можно «ликом», но никак не «мордой».

Среди парадигматических отношений омонимия иногда создает трудности для понимания (в частности, используется в языковых играх, каламбурах, шутках, для розыгрышей и даже для обмана). Как мы говорили, обычно омонимия слов и словосочетаний исчезает в тексте благодаря различиям омонимичных знаков в сочетаемости. Впрочем, омонимия, и это мы тоже видели, может оказаться и полезной. Наличие омонимичных знаков позволяет, если это нужно, экономить формы выражения (одна и та же форма может выражать много смыслов) и при ограниченных средствах увеличивать мощность знаковой системы.

3.7. Правила употребления знаковых систем

Кроме знаков и отношений между ними, составляющих знаковую структуру, кроме правил комбинирования знаков и возникающих в результате отношений, в знаковой системе есть еще один тип правил. Это правила ее функционирования (или употребления) в целом, а также правила употребления отдельных знаков.

Мы можем досконально знать внутреннее устройство знаковой системы, знать все ее и простые и сложные знаки, все отношения между ними, но при этом не уметь ею пользоваться. Представьте себе, что начинающий водитель выучил по книге «Правила дорожного движения» все знаки и сел впервые за руль автомобиля. Далее он завел мотор и поехал по улице, внимательно глядя вперед. Первый же милиционер остановил его за нарушение правил. Дело в том, что наш водитель не обратил внимания на знак «кирпич», запрещающий проезд. Он, конечно, знал этот важный знак, но просто не заметил его, потому что не подозревал, что знак может стоять на палке у обочины. Он был уверен, что все знаки висят над дорогой.

Эта история кажется совершенно невероятной. Получается, что наш герой не знал самых элементарных правил функционирования системы дорожных знаков — настолько простых и очевидных, что о них даже ничего не было написано в книге «Правила дорожного движения».

А вот еще один пример из области ненаучной фантастики. Инопланетянин, изучив по земным книгам значение военной формы, прилетел на Землю с громадным количеством шинелей, фуражек, погон всевозможных цветов и размеров. Но выдать себя за военнослужащего — жителя Земли ему не удалось. Все дело в том, что на грудь он прицепил десяток погон, фуражку надел задом наперед, а сапоги нес в руках. Потому что в тех книгах, которые он читал, не было сказано, как правильно использовать эту форму. Ведь авторы книг считали правила пользования одеждой сами собой разумеющимися.

Что случается с людьми, которые забывают простейшие правила функционирования сразу многих знаковых систем, описано в стихотворении Самуила Маршака «Вот какой рассеянный»:

Удивительно, как герой этого стихотворения при такой рассеянности вообще живет среди людей! Ведь он не знает правил ношения одежды, путает слова, понятия не имеет, где какие знаки уместны.

У каждой знаковой системы есть свои собственные правила функционирования и своя сфера употребления. В первой главе мы уже говорили о неуместности использования знаков спортивного судьи, регулировщика и дорожных знаков у себя дома при общении с родственниками. Даже если вы хотите, чтобы вас не беспокоили и не входили некоторое время в вашу комнату, не следует вывешивать на двери «кирпич», хотя он и означает запрет движения.

Можно говорить не только о правилах и сферах использования целых знаковых систем, но также и о правилах и сферах употребления отдельных знаков. Различия в употреблении знаков с близким содержанием могут быть и достаточно очевидными, и очень тонкими, почти незаметными. Примером очевидных правил могут служить правила ношения военной формы. Так, у военных есть по крайней мере два вида формы: повседневная и праздничная. Здесь сами названия определяют сферу употребления. Конечно, праздничную форму носят только по праздникам и не надевают в обычные будние дни для несения обычной службы.

Похожие различия в сфере употребления имеются между такими знаками отличия, как ордена, и их заменой — планками. Фактически планки — это синонимы соответствующих им орденов с другими правилами употребления. Ордена надевают на праздники и по всяким торжественным поводам, а планки носят и в будни. У военных планки практически всегда прикреплены к повседневной военной форме.

В человеческой культуре имеется огромное число разнообразных знаков-приветствий, но они редко применимы в одной и той же ситуации общения. Условия их употребления гораздо менее очевидны, они различны у разных народов, у людей разного возраста и пола. Возможность использования того или иного знака зависит также и от отношений между людьми.

И нежный поцелуй, и братские объятия, и крепкое рукопожатие, и сухой кивок и многие другие знаки выражают идею приветствия. Но трудно подобрать ситуацию, где они были бы взаимозаменимы. В начале урока ученики не выстраиваются в очередь, чтобы поздороваться с учителем за руку, а просто вместе встают около своих мест. Женщины редко пожимают друг другу руки, а если такое происходит, то только в официальной ситуации. Военные, вместо того, чтобы на улице бросаться друг к другу с поцелуями, отдают честь, как положено по уставу. Вообще, у людей, близко знакомых, принято использовать осязательные знаки типа поцелуев, объятий, рукопожатий, то есть устанавливать физический и психический контакт. Напротив, малознакомые и незнакомые люди приветствуют друг друга зрительными и слуховыми знаками: кивая, приподнимая шляпу, говоря «здравствуйте».

Выбор формы приветствия даже в сходных ситуациях зависит от того, к какой культуре принадлежат участники общения. Эскимосы в знак приветствия трутся носами. Французы целуются чаще, чем финны. Любопытно, что, например, французы целуются два или четыре раза, тогда как русские делают это нечетное число раз: один или три. Получается, что не только рукопожатие и поцелуй отличаются один от другого условиями и сферой употребления, но также «русский поцелуй» отличается от «французского».

Вспомним еще один старинный русский обычай приветствия. Издавна дорогих гостей в торжественных ситуациях встречали хлебом-солью. Хозяева в праздничной одежде выносили его на специальном подносе и предлагали гостю попробовать кусочек. Условия употребления такого приветствия чрезвычайно редки и достаточно сложны. Это не просто жест или слово, это целый ритуал. Ясно, что так не станешь приветствовать маму дома, товарища на улице, соседа в подъезде и даже гостей, пришедших на день рождения.

Условия, определяющие, как и когда приветствовать друг друга, настолько разнообразны и сложны, что нередко подробно описываются в специальных книгах: в военном уставе, в разговорниках и книгах по этикету (правила поведения людей в обществе).

Различаются по правилам употребления и слова одного и того же языка. Мы уже говорили о разных стилях, связанных с употреблением таких слов, как «лицо», «лик» и «морда». Они также, будучи близки по значению, редко бывают взаимозаменимы. Когда мы говорим о разных стилях, фактически мы говорим о разных правилах функционирования.

Можно сравнить употребление слов-приветствий и слов-прощаний, относящихся к разным стилям точно так же, как и жесты. Так, «привет», в отличие от «добрый день», можно сказать только хорошему знакомому, причем примерно того же возраста, что и говорящий. Почти так же фамильярное «пока» отличается от «будьте здоровы». Наиболее нейтральны приветствия «здравствуй» и «здравствуйте» и прощание «до свиданья». Интересно, что фамильярные слова приветствия и прощания есть во многих языках, ведь именно при встрече и расставании важно подчеркнуть близость отношений между собеседниками. Эту близость французы выражают, например, словом «салю», итальянцы — «чао», немцы — «чюс» и т. д.

3.8. Взаимодействие знаковых систем

Знаки и знаковые системы, как и люди, постоянно сталкиваются между собой. Иногда при встрече они помогают друг другу, а иногда мешают. Их взаимодействие люди считают полезным, если системы дополняют одна другую, тем самым увеличивая свою мощность. Но взаимодействие знаковых систем бывает и вредным: знаки разных систем смешиваются в кучу и это препятствует пониманию. В таком случае говорят, что возникает семиотический шум, то есть одна система мешает функционированию другой.

Приведем примеры согласованного действия различных систем.

Мы много говорили о естественном языке, жестикуляции и мимике, рассматривая их как отдельные знаковые системы.

И действительно, они различаются и формой и содержанием своих знаков, но очень часто используются одновременно и вместе, их сферы использования совпадают. Жесты и мимика дополняют и обогащают устную речь, делая ее более эмоциональной и выразительной, чем письменный текст, — ведь просто не существует письменных знаков, передающих жесты и мимику. В таком взаимодействии главным, несомненно, является естественный язык. Эта знаковая система и мощнее, и богаче. Жесты и мимика лишь помогают языку, выступают в роли его спутников.

Речь и жесты с мимикой взаимодействуют по определенным правилам. Сочетаются между собой знаки, выражения лица и слова, имеющие сходные правила употребления или, как уже говорилось, относящиеся к одинаковым стилям. Вообще в официальной речи жестикуляция почти отсутствует, да и мимика у говорящих довольно бедная. При официальном и торжественном общении практически запрещены гримасы и выразительная мимика. Недаром считается, что дипломаты лучше людей всех других профессий владеют своим лицом. Они не меняют выражения лица, каким бы эмоциональным ни было содержание беседы. Напротив, при дружеском общении мы часто жестикулируем, свободно выражаем лицом свои чувства. Многие жесты и выражения лица вообще допустимы только в дружеском общении, например, подмигивание, передразнивание, похлопывание по плечу и многое другое.

Если мы видим собеседников издалека и не слышим их слов, мы порой можем догадаться, о чем они говорят, в каких отношениях находятся, по тем жестам и позам, которые сопровождают неслышную для нас речь. Такое взаимодействие жестов, мимики и языка используют актеры в театре. По чрезмерности этих знаков легко отличить актерскую речь от обычной речи, например, уличного разговора.

Часто взаимодействуют различные, порой очень сложные знаковые системы в искусстве. Создается синтез двух или более искусств, двух или более знаковых систем. В этом случае не всегда удается различить главную и сопутствующую системы. Обе системы оказываются фактически равноправными.

Примером такого взаимодействия служит музыкальный жанр — песня, где равноправно сочетаются музыка и стихи. Точно сказать, что важнее (музыка или стихи), невозможно. Музыка и стихи дополняют друг друга и сочетаются между собой по определенным правилам. Веселая быстрая и громкая музыка плохо сочетается с грустными стихами. Наоборот, лирическая напевная мелодия не согласуется с веселыми или шуточными стихами. Услышав музыку до слов, вы уже можете в самых общих чертах предугадать характер стихов, в частности, сказать, какими они уже точно не будут.

Особый музыкальный жанр, оратория, тоже совмещает в себе стихи и музыку, однако выбор музыки и стихов здесь строго ограничен. Речь идет о симфонической музыке и особых жанрах стихов, таких, например, как ода или гимн, эпического и героического содержания. В отличие от оратории романсы (еще один песенный жанр) никогда не бывают героическими. Романсы — это результат взаимодействия знаков с лирическим содержанием.

Балет как одно из классических искусств также сочетает две знаковые системы. Содержание конкретного балета передается зрителям с помощью музыки и языка движений и поз.

Вообще, надо сказать, что когда мы обращаемся к искусству, знаки отступают на второй план. Обычно мы, скорее, воспринимаем красоту и наслаждаемся ей. Эта эстетическая функция искусства считается главной. Тем не менее мы всегда воспринимаем и содержание художественного произведения, передаваемое нам исполнителями с помощью различных знаков и знаковых систем.

Во всех рассмотренных случаях системы действуют в одном направлении, служат одной цели, но каждая привносит что-то свое и дополняет другую. Тем самым выразительность и содержательность объединенных знаковых систем больше, чем каждой из них в отдельности.

Как мы уже сказали, при совмещении разных систем могут возникать и недоразумения, и так называемый семиотический шум. Это случается, когда собеседники не понимают, какая из систем используется. Так, сложив два языка, мы не получим системы более мощной и удобной, чем каждый из них. Более того, разговор на двух языках обычно затрудняет общение, а иногда приводит к путанице и взаимонепониманию. Особенно неприятно бывает, когда слова разных языков звучат одинаково или очень похоже, а значат разное. Это явление напоминает омонимию, хотя и не является ей. Ведь омонимичными называются только знаки одной знаковой системы, а не разговорных.

Такие затруднения постоянно возникают, когда люди говорят на родственных и достаточно похожих языках, например, русском и польском. Так, звучание польского слова «:zapomnieo> почти совпадает с русским «запомнить», а означает совершенно противоположное — «забыть». Поэтому случайная вставка этого слова в русский текст приводит к недоразумению. Человек сказал, что он забыл кого-то, а его поняли иначе, будто бы он запомнил кого-то.

Очень часто в такие ловушки попадаются переводчики. Переводя тексты с одного языка на другой и видя знакомые формы слов (такие же, как в родном языке), они приписывают им и знакомое содержание. Фактически они подменяют знак одной знаковой системы знаком другой знаковой системы, совпадающим с ним по форме. Если вернуться к предыдущему примеру, то польскую фразу «zapomnial jego» неопытный переводчик может перевести на русский как «я запомнил его» вместо правильного «забыл его». Увидев польский журнал под названием «Uroda» (читается: урода), многие удивляются. Название же объясняется совсем просто: по-польски «uroda» означает «красота». Такие совпадающие по форме знаки из разных естественных языков назвали ложными друзьями переводчика. Чтобы предотвратить эти частые ошибки, составляются специальные книжки-справочники.

Могут совпадать по форме и жестовые знаки разных культур. Так, поднятый вверх большой палец (в то время как остальные пальцы сжаты в кулак) на протяжении времени изменил свое значение.

Существует легенда, возможно, не вполне правдоподобная, что этот жест появился в Древнем Риме и имел ограниченную сферу употребления.

Он использовался зрителями при завершении поединка гладиаторов, то есть когда один из участников боя уже взял вверх над другим и надо было решить судьбу побежденного. Его судьба решалась зрителями, прежде всего императором, если тот наблюдал за поединком. Зрители выражали свое решение с помощью двух знаков. Большой палец, опущенный вниз, означал «смерть побежденному», а большой палец, поднятый вверх, означал пощаду — «сохранить жизнь».

Сейчас во многих культурах, и в нашей в том числе, этот жест (точнее, его форма) используется значительно чаще и в разных ситуациях в значении просто «отлично!».

Поскольку Древний Рим давно разрушен и нет ни гладиаторов, ни их боев, совпадение форм этих двух жестов ни к какой путанице привести не может. Но бывает и иначе. Кивок головой в качестве ответа на вопрос используется разными народами. Например, его употребляют и такие близкие по языку народы, как болгары и русские. Мы прекрасно знаем, что «русский кивок» означает «да», в отличие от жеста «мотать головой», означающего «нет». Болгары же использует эти жесты ровно наоборот. «Болгарский кивок» имеет значение «нет», а жест «мотать головой» значит «да». Представьте себе, что к вам в гости приехал болгарин, прекрасно говорящий по-русски, но не владеющий русской жестовой системой. Во время разговора с ним, вы спрашиваете у него: «Хочешь чаю?» Тот в ответ мотает головой. «Ну ладно», — говорите вы и продолжаете разговор, а ваш друг почему-то обижается на вас. Все дело в том, что он ответил вам «да», используя знак своей жестовой системы, а вы поняли его как «нет», потому что мотание головой у русских означает именно это. Болгарину следовало бы кивнуть, то есть использовать при общении язык и жесты одного народа.

В разных знаковых системах встречается явление, напоминающее синонимию. Речь идет о знаках разных систем, различных по форме и совпадающих по значению. Синонимами их, правда, не называют именно потому, что эти знаки относятся к разным системам. Так, русские слова «бегемот» и «гиппопотам» синонимы, потому что у них одно и то же значение и они принадлежат к одной знаковой системе. Но ни одно из них не является синонимом английского «hippopotamus», хотя данное слово — их точный перевод на английский. Также не будут синонимами русское «стол», английское «table», немецкое «Tisch», французское «table» и слова из других языков с тем же самым значением. Обратите внимание на то, что в английском и французском языках совпадают не только значения, но и письменные формы. И все равно это разные знаки разных знаковых систем.

3.9. Перевод

Настоящая синонимия, то есть совпадение значений разных знаков в пределах одной знаковой системы, делает эту систему богаче и разнообразней. Совпадение значений знаков разных систем — вещь тоже очень важная. На нем основывается перевод одной знаковой системы в другую, едва ли не самое главное взаимодействие систем.

Говоря о переводе, мы имеем в виду как перевод отдельных знаков, так и перевод всей системы в целом. Иногда мы говорим о переводе с русского языка на английский вообще, то есть любого русского текста, а иногда — о переводе отдельного слова или предложения. Можно знать, как перевести на английский язык слово «кровать», и даже уметь представиться по-английски: «Меня зовут Петя», но при этом не уметь переводить текст вообще — не знать правил перевода. А что же такое перевод?

Перевод — это замена в процессе общения знаков одной системы на знаки другой системы. Переводом также называется текст, полученный в результате такой замены. Перевод осуществляется по определенным правилам. По-настоящему можно перевести друг в друга только системы одинаковой мощности или знаковую систему меньшей мощности в более мощную знаковую систему при условии, что в них есть знаки с одинаковым содержанием. Так, можно переводить с одного естественного языка на другой, но нельзя перевести человеческий язык в собачий лай. В собачьем лае просто нет таких смыслов, которые есть в естественном языке. Вообще, естественный язык, как уже отмечалось, самая мощная знаковая система. Практически любую другую знаковую систему можно перевести на естественный язык, то есть объяснить значение соответствующих знаков и текстов. Наоборот, естественный язык целиком не переводится ни в какую другую знаковую систему. Переводимы только отдельные его фрагменты. Вы, конечно, помните жестовые языки, частично заменяющие естественный, и некоторые другие способы перевода.

Переводимость не означает заменимость. Хотя на естественный язык можно перевести практически любую знаковую систему, во многих случаях пользоваться можно только этой знаковой системой, но никак не языком. Можно перевести на русский язык значение военной формы, погон, денег и всего остального, но нельзя эти знаки заменить даже правильным переводом. Слова нельзя надеть на себя, ими нельзя расплатиться в магазине и т. д.

3.10. Вторичное использование знаков

Люди не только используют очень разные знаки, но и делают это очень по-разному. Иногда из одних и тех же знаков фактически создаются разные знаковые системы. Мы уже говорили об означивании предметов и всего окружающего мира. Люди принимают за знаки то, что изначально знаком не является. Порой таким образом означиваются не только бессодержательные предметы, но и уже существующие знаки. Приведем только несколько примеров.

Мимика — это своего рода естественные знаки или, как мы говорили, знаки-индексы. Значения мимических знаков известны нам из собственного опыта. Выражение нашего лица непроизвольно отражает эмоции. Когда нам плохо, мы плачем или хотя бы уголки рта опускаются вниз. Когда мы веселы, мы смеемся или улыбаемся. Вы уже решали задачу, в которой выражения лица связаны с эмоциями и состояниями человека.

Однако, например, в японской культуре улыбка при общении почти обязательна и не имеет, таким образом, своего естественного значения. В этом случае можно говорить о ритуальной улыбке. Также особое значение приписывается смеху, причем японцы различают несколько видов смеха со строгими различиями в значениях.

Эти виды смеха имеют выражения в языке (идеофоны) и даже названия. Японцы говорят о пяти видах смеха, то есть о пяти знаках.

1. Ва-ха-ха: смех под названием оварай. Так смеяться могут только мужчины.

2. И-хи-хи: хихиканье или смешок злобного ликованья.

3. У-ху-ху: синобиварай. Это скрытый, подавленный смех (смех исподтишка), подходящий и для мужчин, и для женщин.

4. Э-хе-хе: тэрэварай, или осэдзиварай. Это искусственный, деланный смех, вызванный неловкостью или замешательством. Таким же может быть льстивый смех.

5. О-хо-хо: такаварай. Это смех женщины, который может быть искренним или просто благопристойным.

Смех, уже будучи знаком, получает новые дополнительные значения.

Знаковой системой является и одежда. За разными видами одежды, ее формой и цветом закреплен определенный, хотя и не всегда очень четкий смысл. Например, по одежде можно определить профессию, эпоху, страну, возраст и некоторые другие вещи. Бывают, однако, ситуации, когда одежда значит совсем не то, что обычно. Так происходит на карнавале. Одежда пирата не значит, что перед нами пират. Генеральская форма не значит, что перед нами генерал. Скорее, наоборот. Генерал, собираясь на карнавал, не наденет генеральский мундир, а бандит не наденет на голову черную маску. Переодевание означает «переозначивание». Знаки теряют свое привычное содержание.

«Переозначивание», или означивание, встречается не только при переодевании, но и при разного рода играх, в том числе языковых. Такой игрой является и каламбур, когда слова как бы надевают на себя чужую одежду, чужую форму. Вообще любые обманы и розыгрыши часто связаны с новым означиванием.

Приведем еще один знаменитый пример, связанный с приписыванием знаку нового значения. Поцелуй обычно означает выражение любви со стороны целующего по отношению к тому, кого целуют. Евангелия рассказывают, что Иуда поцеловал Иисуса Христа при встрече и тем самым выдал его стражникам. Иначе говоря, Иуда договорился со стражниками, что тот, кого он поцелует, и будет Иисус. Уже существовавшему знаку — поцелую — путем нового договора было дано новое содержание. Так фактически возник новый знак «с двойным дном» — поцелуй Иуды, то есть предательский поцелуй.

О некоторых других случаях вторичного использования знаков, вторичного их означивания мы расскажем в следующей главе.