Сестра Беатриса

Действие третье

Беатриса. О матерь, вот я, здесь!.. Не оттолкни меня — я в мире одинока… Я так к тебе рвалась, пришла же слишком поздно. Глаза мои тускнеют, и я почти не вижу твоей улыбки кроткой. К тебе я простираю полуживые руки. Не в силах я молиться, мне трудно говорить, и, чтоб сказать всю правду, я плакала так много, что с давних пор не смею я больше слезы лить… Я — та же Беатриса… Прости, что это имя дерзаю произнесть… Сама бы не узнала ты дочери своей… Взгляни: вот из нее что сделали любовь, и грех, и все, что счастьем зовется у людей… Уж с лишком двадцать лет, как я ушла отсюда, и, если бог не хочет, чтоб человек был счастлив, меня за то простит он, что счастья я не знала… Теперь сюда вернулась и ничего не жду. Моя пора прошла, нет больше сил для жизни… Я здесь, чтоб умереть в святом любимом доме, коль мне позволят сестры заснуть, где я упала… Им, верно, все известно. Там, в городе, соблазн моей печальной жизни был так велик, что сестры узнали обо всем. Нет, им не все известно! И ты, кто знает все, едва ль и ты узнаешь все зло, что заставляли меня свершать, все муки, что там я испытала… Я расскажу им всем о горестях любви… (Оглядывается.) Одна я… Дом безлюден. Как будто бы мой грех его опустошил… Кто ж заместил меня у алтаря святого, кто сторожил порог, что осквернен был мною?.. Лампада зажжена, и свечи там горят. К заутрене звонили, вот рассветает день, но все нет никого… (Замечает плащ и покрывало на решетке.) Но что я вижу там?.. (Приподнимается, ползет на коленях и ощупывает плащ.) О руки жалкие, вы к смерти так близки, что различить не в силах, касаетесь ли вы предметов в этом мире или в другом!.. Не мой ли я вижу плащ, что здесь вчера я положила — лет двадцать пять назад?.. (Берет плащ и машинально накидывает его себе на плечи.) Покрой все тот же, но… плащ будто бы длиннее… Он впору был, когда я голову держала прямо, когда я счастлива была… (Берет покрывало). Вот это покрывало покроет смерть мою… Владычица, прости, коль это святотатство!.. Мне холодно, а я — а я почти раздета. Лохмотья жалкие чуть прикрывают тело, которое не знает, куда бы ему скрыться… Не ты ль, о мать моя, мне это сохранила и ныне возвращаешь, чтоб в страшный этот час безжалостный огонь, меня, быть может, ждущий, помедлил хоть мгновенье и не был столь жесток?

Но что я слышу там?..

Вот распахнутся двери, и сестры все войдут!.. Я не посмею, нет… О, сжалься надо мной! Меня раздавят стены, меня задушит свет, — ведь о моем стыде написано на камнях, что на меня восстанут… А!.. (Падает без чувств у подножия статуи.)

Настоятельница (замечает Беатрису раньше всех). Сестра Беатриса преставилась!..

Сестра Клеманса. Ее дало нам небо, а взял назад господь!..

Сестра Фелиситэ. Ее венец готов, и ангелы там ждут…

Сестра Эглантина (поднимает голову Беатрисы, поддерживает ее и благоговейно целует). Она не умерла. Она дрожит и дышит…

Настоятельница. Смотрите, как она бледна и исхудала…

Сестра Клеманса. Как будто эта ночь состарила ее на целых десять лет…

Сестра Фелиситэ. Вплоть до зари она, должно быть, протомилась, боролася всю ночь…

Сестра Клеманса. Она была одна пред сонмом ангелов, ее унесть желавших…

Сестра Эглантина. Уж вечером вчера она была недужна… Дрожала, плакала она, — она, чей светлый лик с великого дня чуда чудесною улыбкой вседневно озарялся… Она не пожелала, чтоб я ее сменила. «Я возвращенья жду своей святой», — в ответ сказала мне она…

Сестра Бальбина. Какого возвращенья?.. Какой святой?..

Настоятельница (нечаянно поднимает глаза и замечает изображение Девы на пьедестале). Смотрите все, смотрите… К нам Дева возвратилась!..

Монахини. К нам Дева возвратилась! Владычица святая!

— Владычица святая!

— Опять она у нас!

— На ней все украшенья!

— Прекрасней стал венец!

— И глубже стали очи! И стал нежнее взгляд… Она вернулась с неба!

— Да, да, на светлых крыльях своей святой молитвы…

Сестра Эглантина. Сюда, сюда, скорее! Не бьется больше сердце.

Сестра Клеманса (становится около нее на колени). Сестра Беатриса! Сестра Беатриса! Не оставляй сестер ты в день великий чуда…

Сестра Фелиситэ. Владычица с улыбкой взирает на тебя, она тебя зовет…

Сестра Эглантина. Увы! Сестра не слышит… Она страдает… мукой лицо искажено…

Сестра Клеманса. Снесем ее скорее мы в келью на постель!

Сестра Эглантина. Нет, лучше здесь оставим, в соседстве той, кто к ней особенно благоволила…

Сестра Клеманса. Ей тяжело дышать… Поднимем плащ ее, развяжем покрывало…

Сестра Фелиситэ. Мать аббатисса, на ней одни лохмотья, и с них течет вода…

Сестра Бальбина. Она насквозь промокла…

Сестра Клеманса. Она совсем седая, а мы ведь и не знали…

Сестра Фелиситэ. Ее босые ноги изранены, в грязи…

Настоятельница. О дети, помолчите! Я чую близость бога… Те руки, что коснутся страдалицы святой, пребудут лучезарны…

Сестра Эглантина. Вот поднялася грудь, глаза полуоткрылись…

Беатриса (как бы спросонья, слабым голосом). Когда я потеряла детей… Вы что смеетесь?.. Все в нищете скончались…

Настоятельница. О нет, мы не смеемся, мы рады лишь тому, что ты вернулась к жизни!..

Беатриса. Что я вернулась к жизни… (Взгляд у нее становится более осмысленным.) Да, да, я вспоминаю: сюда вернулась я из бездны прежних мук… О, не глядите все столь беспокойным взором! Не послужу я больше причиною соблазна, но делайте со мной все, как решите сами… Никто не будет знать, что вы боитесь толков, я ж не скажу ни слова… Я покорюсь всему. Они мой дух убили и сокрушили плоть… Вам ждать нельзя, я знаю, покуда я умру здесь, у подножья Девы, поблизости от храма, так близко от всего, что чисто и священно… Вы уж добры безмерно, что были терпеливы и сразу не прогнали… Но, если есть возможность и если бог позволит, не слишком далеко меня отсель гоните… Ходить за мной не нужно, жалеть меня не надо — я больше не страдаю, хоть тяжело больна… Зачем лежу я здесь, на белой пелене? Увы! Мне белый цвет укором только служит. Солома грязная — вот все, чего достоин мой изнемогший грех… Но вы глядите все, не говоря ни слова! У вас не гневный взгляд… В глазах я вижу слезы… Меня вы не узнали…

Настоятельница (целует ей руки). Нет, нет, мы узнаем в тебе святую нашу!..

Беатриса (испуганно отдергивает руки). Ах, не целуйте рук, свершивших столько зла!..

Сестра Клеманса (целует ей ноги). Ты снова к нам вернулась, избранница небес!..

Беатриса. О, не целуйте ног, спешивших ко греху!..

Сестра Эглантина (целует ее в лоб). Я прикоснусь к челу, увенчанному чудом…

Беатриса (закрывает руками лоб). Чего хотите вы и что произошло? Так люди не прощали в дни счастья моего… Не трогайте мой лоб — в нем обитала похоть… Но кто меня коснулся?.. Коль мой усталый взор меня не обманул, коль различать я в силах, — сестра вы Эглантина?

Сестра Эглантина. Ну да, ну да, конечно! Сестра я Эглантина! Меня любили вы…

Беатриса. Не вам ли я сказала лет двадцать пять назад, что ждет меня несчастье?

Сестра Эглантина. Лет двадцать пять минуло с тех пор, как сам предвечный от всех вас отличил…

Беатриса. Вы говорите это без горечи в душе… Я не могу постигнуть, что происходит здесь… Слаба я и больна… Я всем словам дивлюсь… Я не того ждала. Быть может, вы ошиблись?.. Я… Осените грудь вы знаменьем креста, накройтесь покрывалом… Я — Беатриса…

Настоятельница. Ну да, ну да, мы знаем: сестра ты Беатриса, любимая сестра, чистейшая из всех. Ты непорочный агнец, безгрешное ты пламя, избранница небес…

Беатриса. А! Это вы, о мать?.. Я не узнала вас… Вы прямо так держались — теперь согнулись вы… И я, и я согнулась и пала наконец… Я всех вас узнаю. Да, вот сестра Клеманса, сестра Фелиситэ…

Сестра Фелиситэ (улыбаясь). Сестра Фелиситэ! Я первая в цветах тогда из храма вышла…

Беатриса. Вы не страдали, видно! У вас в глазах нет грусти… Я — младшая средь вас, а ныне старше всех…

Настоятельница. Небесная любовь — нет тяжелее ноши…

Беатриса. О нет, любовь земная гораздо тяжелее!.. И вы, подобно им, прощаете меня?..

Настоятельница (опускается на колени у ног Беатрисы). О, если кто-нибудь нуждается в прощенье, то это та, кто может сегодня наконец упасть к твоим ногам!..

Беатриса. Но вы не знаете всего, что я свершила?..

Настоятельница. Ты чудеса свершала. Со дня цветов, с тех пор ты — свет для наших душ, молитвы фимиам, врата чудес и славы, источник благодати…

Беатриса. Лет двадцать пять назад бежала на заре я с принцем Белидором…

Настоятельница. О ком ты говоришь, о дочь моя?..

Беатриса. Лишь о себе, все о себе самой!.. Меня вы не хотите как следует понять! Лет двадцать пять назад я на заре бежала… Три месяца прошло — меня он разлюбил… Я потеряла стыд, я потеряла разум и всякую надежду… Мужчины оскверняли, грязнили тело той, что богу изменила… Я так упала низко, что ангелы с небес меня на мощных крыльях поднять бы не могли… Я столько совершила ужасных преступлений, что самый грех был чище в сравнении со мной…

Настоятельница (осторожно кладет ей руку на уста). Не говори ни слова! Тебя смущает призрак. Усилились страданья и вызывают бред…

Сестра Клеманса. Ее смущает чудо…

Сестра Фелиситэ. И давит благодать…

Сестра Эглантина. Ей тяжек воздух неба…

Беатриса (отводит руки настоятельницы и приподнимается на своем ложе). Да нет же, нет, вглядитесь!.. Не бред все это — правда… То воздух не небесный — земной… И это правда… А, вы уж слишком кротки и непоколебимы, вы не хотите знать… Пусть лучше оскорбляют, презреньем пусть накажут, но пусть узнают все!.. Вы шепчете молитвы, блюдете вы посты, и вера в искупленье поддерживает вас… Но я и мои сестры, все те, что за оградой, — мы лишены покоя, мы чашу пьем до дна великих покаяний…

Настоятельница. Помолимся, о сестры! То испытание последнее пред смертью…

Сестра Эглантина. То демон негодует на торжество небес…

Беатриса. О да, о да, то демон, один лишь он царит!.. Взгляните мне на руки. Они уж не похожи на руки человека… Разжать их нету сил… Я продавала душу и продавала тело, я продавала руки… Их тоже покупают, когда другого нет…

Настоятельница (вытирает пот, выступивший на лбу у Беатрисы). Пусть сонмы ангелов, твое хранящих ложе, крылами осенят твой бедный влажный лоб…

Беатриса. А! Сонмы ангелов! Но где ж они таятся? Чем заняты они?.. Иль я вам не сказала?.. Я всех детей лишилась… Пригожих самых трое скончались уж тогда, когда я подурнела… Последнего сама я умертвила ночью — он свел меня с ума своим голодным криком… А солнце восходило, а правосудье спало, а счастье улыбалось лишь только самым злым, своею злобой гордым…

Настоятельница. Вокруг святых великих всегда идет борьба…

Сестра Эглантина. Лишь у небесных врат смиряются порывы огней безумных ада…

Беатриса (падает без сил). Я больше не могу… Нет сил, я задыхаюсь… Творите что хотите… Мой долг был рассказать…

Сестра Эглантина. Архангелы уносят ее на небеса…

Сестра Фелиситэ. То рать небесная вернула ей покой…

Настоятельница. Дурное сновиденье покинуло ее… Теперь, моя святая и бедная сестра, ты улыбнись при мысли о речи богохульной, которую не ты произносила здесь, но чей-то голос мрачный, прельстив твои уста, со злобой извергал в последнем пораженье…

Беатриса. Нет, то был голос мой…

Настоятельница. Святая добрая сестра, о, будь спокойна, не мучайся сомненьем!.. То не был нам знакомый отрадный, нежный голос, посредник ангелов, спасение болящих, будивший столько лет огонь молитвы нашей…

Сестра Эглантина. Не бойся ничего, о милая сестра! Нельзя в борьбе последней навеки потерять и пальму и венец невинной долгой жизни, молитвы и любви…

Беатриса. С той ночи злополучной не проходило часа, которого бы я грехом не запятнала…

Настоятельница. Молись, о дочь моя! Ты всех нас тут святее, но враг тебя смущает, сомнения томят… Когда же ты могла свершить грехи все эти?.. Вот тридцать лет почти, как ты живешь средь нас служанкою смиренной и храма и святыни, и взор мой за тобой следил по всех молитвах, во всех твоих делах — за них, как за свои, пред богом отвечаю, желаю быть похожей во всем я на тебя… Нет, не под этим сводом, но там, в заблудшем мире, ликует грозный грех… Но мир тот волей бога тебе остался чужд. Ты никогда доныне не покидала сени святилища сего.

Беатриса. Не покидала вас?.. О мать моя, не знаю, уж слишком долго вы… Вот смерть моя подходит, должна я правду знать… Обманута ль я вами, иль, от меня скрывая, простили вы меня?..

Настоятельница. Никто здесь не прощает, никто не обманул…

Беатриса. Я, кажется, не грежу… Взгляните, вот я руку царапаю ногтями… Вот показалась кровь… течет взаправду кровь… Чем доказать еще?.. Теперь из состраданья поведайте вы мне… Вот мы стоим пред богом. Где мы от смерти близко, там близко мы от бога… Коль не хотите вы, я слова не промолвлю. Но, если есть возможность, скажите мне, молю: что говорили вы, что делали тому назад лет двадцать пять, когда однажды утром нашли открытой дверь, пустынным коридор, безлюдным храм, и плащ, и это покрывало… Я больше не могу…

Настоятельница. Дитя, я понимаю, воспоминанье это тебя досель смущает… Вот двадцать пять уж лет, как совершилось чудо и бог тебя отметил… Покинула нас Дева, чтоб возлететь на небо, но, прежде чем уйти, надела на тебя священные одежды, украсила тебя короной золотою, уведомляя нас по благости безмерной, что ты ее заменишь…

Беатриса. Кто ж заместил меня?..

Настоятельница. Никто, затем что ты здесь с нами оставалась…

Беатриса. Я здесь была средь вас?.. Вот здесь жила все время?.. Ходила, говорила, руками вас касалась?..

Настоятельница. Как вот теперь рукою касаюсь я тебя…

Беатриса. О нет! Непостижимо!.. Мой слабый мозг не в силах все это охватить… Не спрашиваю боле и подчиняюсь вновь… Ко мне все так добры, и не страшна мне смерть!.. Откуда вы узнали о всех моих несчастьях?.. Так не прощали прежде, когда я здесь жила… Я часто думала во дни своих страданий, что, если б бог все знал, он не карал бы нас… Но вы все поняли, хоть не были несчастны… Когда-то люди были к чужим страданьям глухи, когда-то проклинали всех тех, кто в жизни пал… Теперь всё понимают и всё простить готовы… Как будто ангел с неба вам истину поведал… О мать моя, и вы (обращаясь к сестре Эглантине), и вы, моя сестра, прошу вас — дайте руки… Не гневаетесь, нет?.. Поведайте всем сестрам… Что я могу сказать?.. Я глаз не раскрываю, и губы застывают… Сейчас, сейчас усну… Жила я прежде в мире, где я не понимала, зачем сильны так злоба и ненависть людей… Теперь я ухожу в другой, где не пойму я, зачем так беспредельны любовь и доброта… (В полном изнеможении падает.)

Сестра Эглантина. Тсс! Тсс! Она заснула…

Настоятельница (на коленях). Преклоним же колена, о сестры, в ожиданье торжественных мгновений!..