Северный ветер

3

3

Через неделю мы покинули наш небольшой лагерь. И, знаете, я даже была немного рада, что мы оставили этот лес позади. Всю эту ужасную неделю я провела рядом с Роландом. Я ходила с ним на речку, мыться. Все водные процедуры проходили под его пристальным взглядом. Я промывала свои волосы, намыливала тело — и он постоянно наблюдал. А я ждала, пока вымоется он, ведь пока я мылась, он просто стоял. И только потом Роланд хватал меня за руку, вытаскивал на берег, швырял в меня большую тряпку, чтобы высушила тело, после внимательно следил, чтобы лишний участок моего тела не оголился.

В самый первый раз мне было жутко неловко мыться перед ним. Раздеваться самой было странно. Раздеваться перед им было неловко, хоть он и видел меня тысячу раз обнаженной. Я ненавидела себя в тот момент.

- Быстрее, - поторапливал меня мужчина. Он стоял напротив меня, скрестив руки на груди. Я неловко скинула платье и поежилась – неприятно стоять голой на морозе. – В воду. Быстро!

Этот приказ я выполнила с удовольствием. Вода должна скрыть мое тело. Мне не нравился взгляд этого северянина. Он меня пугал. И я не могла справиться с этим страхом. Роланд дал мне кусок мыла. Я с радостью его приняла…

Я быстро намыливала тело, волосы… А он все смотрел и смотрел на меня…

К сожалению, я вымылась слишком быстро. И в воде становилось все холоднее и холоднее…

Я дрожала зубы стучала, но я упрямо стояла в воде. Не выйду. Ни за что. Лучше умереть.

Глаза сами собой закрылись, и я не заметила, как северянин оказался рядом со мной.

- Идиотка! – он, как был в одежде, зашел в воду и подошел ко мне, яростно сверкая темными глазами. Он схватил меня на руки и понес на берег.

- Замерзла, - неожиданно прошептала я. Такой теплый… И от него пахло лесом. Мужчина ничего мне не ответил, лишь вытер меня полотенцем и одел на меня платье. Стало чуточку теплее.

- Идиотка…

Я всегда молча выполняла все его указания. Да, это было несложно, но отвратительно. Он мог при всех приказать идти в его палатку, раздеться и ждать его. В первые два дня было дико это слышать. Но, понаблюдав за другими воинами, я поняла, что для них это норма. Не скрываться. Не прятаться. А все показывать, как есть. Не ради хвастовства. Просто северяне привыкли жить открыто. И я не могла понять этого. И принять.

Но я также продолжала бояться его, даже когда он меня не трогал. Я вздрагивала только от одного его взгляда, только от одного касания я дергалась, но тут же замирала, замечая недовольство в его темных глазах. Я боялась ослушаться. Боялась наказания. Я уже видела, на что был способен Роланд. И не хотела, чтобы он делал это со мной. Мне и так хватало проводить дни и ночи с ним, делить кров, еду и ложе. Это слишком для меня. Но я должна держаться, бороться, вырывать зубами свою свободу. Но не сейчас… Нет… Я еще слишком слаба, слишком плохо знаю своего врага. Я должна заставить Роланда поверить мне, что я привыкла к его обществу, что мне не страшно… Но, Боги, как же сложно, практически не выполнимо, сдерживать себя рядом с ним. Я открытая книга для него. Он всегда знает, что я чувствую. О чем думаю.

С той ужасной ночи я пару раз видела Катрину. Но мне так и не удалось сказать ей даже слова. Ведь она была в таком же похожем положении, что и я. Только теперь принадлежала она кровному брату Роланда — Арноду. Он был младше своего брата, но выглядел таким же опасным и свирепым. Мужчина постоянно держал за руку Катрину или попросту прижимал несчастную девушку к себе. У девочки были постоянно опухшие губы, синяки на руках и ногах, да и взгляд затравленный…

Да и у меня, наверняка, был видок такой же. Один раз, встретившись с ней глазами, я увидела жалость. Над ней издевались, мучили, насиловали, а она все равно жалела меня. Не увидела я в ее глазах ни капли ненависти.

Только тогда я осознала, что Катрина стала для меня не просто служанкой, а самым настоящим другом, настоящей подругой, среди бесчисленного количества змей, кишащих во дворце моего отца. И я не могла сбежать, оставив девушку в лапах этого чудовища.

Тем утром Роланд разбудил меня раньше обычного. Отвел к речке, чтобы умылась, после дал теплое шерстяное платье, закрытое от шеи до самых пят. Ткань неприятно колола кожу, но я не решилась высказать свое неудобство. Пусть лучше так, чем ехать в том мешке, что я носила всю неделю. Так мое тело скрыто от его темных глаз.

Сам же воин был давно собран и, видимо, уже позавтракал. Еще один его пунктик, который мне противоречит. Я привыкла обходиться без завтрака, не могла утром, сразу после сна, принимать пищу, но Роланд угрозами каждое утро заставлял меня есть. Я давилась, плакала, умоляла, но он не слушал. Лишь смотрел, грозно нахмурившись и сжав несильно мою коленку. И так каждое утро…

Я пыталась расчесать мои длинные волосы, но они безнадежно спутались без надлежащего ухода, и гребень, выданный Роландом не помогал, а, кажется, делал только хуже. Похоже, придется обстригать волосы. От этой мысли я начала плакать, тихо, укусив себя за кулак. Так не хотелось расставаться со своими длинными волосами, ведь мама так гордилась ими, всегда любовалась. Они темные. Густые. Красиво сочетались с моими карими глазами и бледной, не характерной для южанки, кожи. И именно волосы еще связывали меня с прошлой жизнью. Эта память мне словно говорит, что мама еще жива, стоит лишь закрыть глаза…

— Дай сюда, — резкий голос заставил распахнуть глаза и в растерянности заморгать. Роланд выхватил у меня гребень и сел позади меня, устроив мое тело так, как ему было удобно. А я еще не совсем понимала, что происходит. Но не пыталась вырваться или убежать. Неожиданно аккуратное прикосновение к волосам заставило вздрогнуть.

Медленно, как будто боясь причинить мне боль, Роланд стал распутывать эти узлы, состоящие из моих волос. Действия мужчины сначала напугали меня, я все ожидала, что он толкнет меня вперед и навалиться сверху, чтобы опять сделать своей. Но после нескольких минут поняла, что пока что северянин не намерен делать это со мной. Пока он просто… помогал мне. Спасал мои волосы. Жестокий воин расчесывал мои волосы! Эта мысль заставила перестать плакать и прислушиваться к его дыханию. Но, кажется, мужчина был спокоен. Еще минут пятнадцать он сражался с моими волосами, а потом после проводил гребнем по прядям. Это было настолько расслабляющее, что аж по телу дрожь бежала, мне всегда нравилось, когда мне делали прически. Приятно. Закрыла глаза. Если представить, что это Катрина или матушка, то можно подумать, что все, как раньше.

— У тебя красивые волосы, — прошептал низкий голос, разрушая всю ту сказку, что я придумала в своей голове. Теперь я вновь напряглась, ощутив его сильные руки на своих плечах.

— Если бы у нас было время, то я бы обязательно тебя трахнул.

Зажмурилась, сжалась в его руках. И он это почувствовал. И ему это явно не понравилось. Резко дернул, заставляя выпрямиться и вскрикнуть от боли.

— Нам пора, пошевеливайся.

Когда мы вышли, практически все палатки были убраны, и многие воины сидели на своих лошадях Рабыни находились в тележках. Катрин я увидела на лошади Арнода. Бедная девушка испуганно вцепилась в поводья, пока ее воин стоял возле других северян.

Роланд довольно-таки быстро убрал нашу палатку и, прикрепив вещи к другому обозу с вещами, направился за своей лошадью. Это был конь под стать своему хозяину. Огромный, могучий, с черными глазами и темной окраски. Ловко запрыгнув на спину своего коня, мужчина проверил оружие и направился ко мне. Оказавшись рядом, Роланд наклонился, обхватил меня за талию и, резко подняв вверх, усадил впереди. Северянин крепко прижал меня к себе, обхватывая одной рукой мою талию, а другой управлял лошадью. Сделав определенный условный знак, мужчина двинулся вперед. Я попыталась оглянуться, посмотреть на Катрину, но из-за широких плеч воина ничего не было видно.

— Не вертись, — грубо приказал Роланд, усадив меня обратно.

— Но я всего лишь хотела увидеть Катрину! — повернувшись к нему лицом и неожиданно, в первую очередь для себя, тихо проговорила я. Но тут же заткнулась, заметив оживленный взгляд этого чудовища. Что-то его явно заинтересовало. Боги, да что же это!

— И зачем тебе видеть рабыню моего младшего брата? — мужчина наклонился ниже, коснувшись губами моего уха. Уже поздно было отступать. Я должна была ответить ему. Иначе… Он мог обо всем догадаться. И я умерла бы прямо в этот же момент.

— Мы дружили с ней, во дворце… Она была мне, как сестра, — аккуратно проговорила я, — Я бы не хотела, чтобы с ней случилось что-то плохое.

Поздно. Самое худшее, что может произойти с девушкой, уже случилось.

Роланд задумчиво на меня посмотрел, а затем сказал:

— Если будет послушной, то ничего плохого брат ей не сделает. Это же касается и тебя. Слушайся и все с тобой будет в порядке, сладкая.

Еще пару секунд я смотрела в его глаза, но даже в этой маленькой борьбе он вышел победителем. Не выдержав его взгляда, я первой отвернулась и смогла, наконец-то, сделать нормальный вздох. А потом посмотрела на горизонт…

Где-то там меня ждет новый дом. Северные земли. И станут ли они мне домом?