Клещенко Елена Северус Снейп и Отвратное зелье

Глава 1

Легки подошвы. Среда нейтральна.

С произношением все нормально.

За внешний вид хоть завтра же к орденам…

Михаил Щербаков.

Зелья в Хогвартсе вел мужчина.

В принципе, почему нет? Имеет полное право. Как говорила бабушка, откладывая черпак и вставляя в костяной мундштук папироску: «Запомни, Настасья, мужик-зельевар — то же самое, что баба-сталевар. Человек все может, если амбиция заела, а толку-то — всю жизнь чужим делом заниматься?» Но у бабушки взгляды на жизнь весьма оригинальные и не слишком гибкие, и кто сказал, что в Англии все должно быть так, как у нас?

Сперва я толком и не разглядела его — сам в черном, длинные черные волосы, бледное лицо. Просторное подвальное помещение, столы с котлами. И несколько десятков юных английских физиономий, любопытно повернутых в мою сторону.

Что, дорогая? Не сиделось тебе в Дурмштранге, надежном оплоте магических сил бывшего соцлагеря? Захотелось хогвартского сертификата, ни более, ни менее?! Ну и вот. Спустилась по ступенькам на неверных ногах, с натянутой ухмылкой при диком от страха взгляде, и торчишь посередине, как укроп на осетрине. Рядом ободряюще улыбается ректор, но он сейчас уйдет. А ты останешься тут. Непосредственно на уроке зельварения в Хогвартсе, как тебе, дорогая, и мечталося. В старой форменной мантии без герба поверх черных джинсов и водолазки. С Маруськой в мешке и московским английским, в панике дезертирующим из головы… Любишь кататься — полезай в кузов.

— Северус, позволь представить тебе мисс Энестэси Хитрых из России. Разрешишь ей присутствовать на занятии?

Студенты глядят на меня, перешептываются. Шестой курс — на полтора-два года младше меня. Лохматые вундеркинды, хорошие девочки с косами, записные красотки, лощеные жлобы, а вон даже афробританец с дредами. Галстуки разных цветов, значит, тут разные факультеты вместе.

— Это и есть экстерн, о котором вы предупреждали? Она говорит по-английски?

Ма-ать моя, откуда столько презрения в голосе? Так это ЕМУ мне придется сдавать зелья? Ой-ой…

— Говорит, на мой взгляд, неплохо, — спокойно ответил профессор Дамблдор. — Можешь ее проэкзаменовать.

— Непременно, — отчеканил зельевар. — Мисс Эне-сте-зи Хитрых?

— Называйте меня Стэйси, сэр, — пискнула я не своим голосом.

Класс, разумеется, заржал. Они бы заржали на любое мое слово — чужая пришла, да еще из России, цирк бесплатный. Спокойно, Настасья. То ли ты прежде не бывала чужой?! Здесь Англия, а не Бетонные Выселки и не летний лагерь под Урюпинском, и тебе не десять лет, а почти восемнадцать. Не съедят.

Препод благосклонно качнул внушительным носом. Страх на моей физиономии ему явно понравился.

— Я весьма польщен вашей любезностью, мисс Хитрых. Сядьте, пожалуйста, вот сюда.

Села. Рядом девица с желтым галстуком (Хаффлпафф?) улыбнулась мне, пододвинула учебник. Похоже, перед практикумом здесь полагался блиц-опрос.

— Итак, сегодня мы готовим Защитное зелье. Кто-нибудь в состоянии рассказать, когда и для чего оно применяется?.. Вы, пожалуйста.

— При подозрении на сглаз, для предотвращения опасности различного рода.

— Исчерпывающе. Именно «различного рода», точнее не скажешь, спасибо, мисс Чанг. Основной компонент представлен на странице сто тридцать восемь… мисс Хитрых?

— Да, сэр?

— Что изображено на странице сто тридцать восемь? — раздельно произнес он, как будто обращаясь к младенцу. Или дебилу. Народ опять захихикал, добрая хаффла тыкала пальцем в картинку и пихала меня локтем. Ну ладно же…

— Антирринум майус, — так же четко, глядя ему в глаза, ответила я. Препод улыбнулся углами рта. И вовсе он не злой, что это я?.. — Иначе говоря, львиный зев. Растение семейства норичниковых, в астрономии соотносится с Венерой и огненной стихией.

Препод перестал улыбаться. Что ему не так?

— В магических сборах используются преимущественно цветы красных сортов. Духовное значение — мощь. Львиный зев незаменим для защиты от темных сил…

Ясен день, что-то было не так! За другими столами хихикали все громче, девичий капризный голос произнес врастяжку: «Ну, знаете, это переходит границы!», хаффла рядом испуганно засопела, а рыжий парень напротив ухмыльнулся и показал мне «ОК», прикрывшись локтем. Да в чем дело-то? Или они тут ярые противники «Нового изборника»? Ладно, буду говорить по Бораго, жалко мне, что ли?

— Если вас сглазили, или вы чувствуете опасность любого рода, или подозреваете, что против вас может быть применен наговор либо вредоносный артефакт, возьмите шесть унций львиного зева…

— Достаточно, — перебил препод, не глядя на меня. — Мистер Вуд, что следует делать дальше?

Четкое ощущение, что я куда-то вляпалась. Вот только куда? Чтобы мне никогда не увидеть сертификата, если я хоть слово сказала неправильно. А он почему-то разозлился. И студенты смеялись. И вроде произношение приличное…

— Стэйси! — Хаффла дернула меня за край мантии.

— Что?

— Антирринум по-английски будет snapdragon.

— Йе… А я как сказала?

Девчонка покосилась на препода (тот был занят: препарировал очередную жертву) и, прикрывшись ладошкой, прошептала:

— Snapedragon!

Рыжий склонился на стол и затрясся от тихого хохота. Ой, можно подумать, они все здесь говорят на оксфордском английском!

— Да, я поняла. Это серьезная ошибка? — я постаралась, чтобы вопрос прозвучал ядовито.

— В общем, не очень, — с чисто британской сдержанностью ответила хаффла, — если не принимать во внимание, что профессора зовут Снейп.

— И он и есть натуральный дракон, — добавил рыжий.

— И вести защиту от темных ему не светит, он может и дальше варить свои зелья! — победно завершил четвертый за столом, не такой рыжий, зато конопатый. — Стэйси, ты супер!

Пару секунд я осознавала случившееся. Потом в глазах у меня потемнело, и по темному фону запрыгал огненный песец. Поздравляю тебя, Настасья, с успешным дебютом!

— Боюсь, ты не сможешь объяснить ему, что ошиблась не нарочно, — добавила соседка. — Он ужасно злопамятный.

Как сквозь сон, я слушала профессора. Он еще раз доводил до сведения общественности порядок действий. Очень хорошо рассказывал, разве только излишне ехидно. Без всяких там «обратите внимание», «не забудьте» и «ни в коем случае». Выражался он совершенно иначе. «На этой стадии каждый второй из вас забудет убавить огонь и начнет сначала», «те, кто не измельчили материал должным образом, после повторного нагрева увидят, в чем была их ошибка, и поймут, что могут больше не затруднять себя»… и далее в том же духе. Да-а, Настасья…

Вывел меня из оцепенения голос свыше:

— Мисс Хитрых, вы можете выполнять задание вместе со всеми. Я посмотрю, как вы работаете. Если палочка у вас при себе, приступайте.

Я боялась поднять глаза на профессора.

— Да, сэр. То есть нет, сэр, я без палочки. А разве для Защитного зелья нужны манипуляции?

Палочку я оставила в чемодане. Здесь все носят их с собой, надо или не надо, но я так не привыкла. В Дурмштранге это запрещалось, о других местах моего проживания даже не говорю.

— Как вы собираетесь поддерживать огонь под котлом? — прозвучал доброжелательный вопрос, от которого мне полагалось издохнуть на месте.

— У меня магическое животное, сэр. Если это допускается, я воспользуюсь им.

— Какого рода животное?

Я взялась за кошелек на шнурке, вроде маггловского чехла для телефона.

— Огневушка, сэр. Это разновидность саламандры.

Соседи вытянули шеи, за другими столами развернулись к нам. Маруська забоялась, выходить не хотела, пришлось ухватить ее двумя пальцами, она разозлилась и чуть не обожгла меня.

Ложная кавказская саламандра не похожа на европейскую. Гораздо горячее и выглядит неслабо. Представьте себе длинного червяка, бархатно-черного, как прогоревшая головешка, с огненно-рыжими пятнами; на головном конце пара умных глазок; четыре маленьких лапки не слишком заметны, а то и вовсе прижаты к телу. Когда сердится, резвится или трусит, рыжие пятна начинают полыхать язычками настоящего огня, а из розовой пасти вырывается белый жар.

— Очень интересно, — кисло заметил профессор. — Это существо не прожжет стол?

Хороший вопрос. Горелым деревом уже слегка потянуло.

— Я посажу ее вот сюда, сэр, — я поспешно вытащила из мешочка асбестовый коврик и подтолкнула свою язву пальцем:

— Маруська, место!

Спасибо, послушалась.

Вместе со всеми я набрала воды, получила ингредиенты. Травы (в том числе антирринум), кусочки смолы, фарфоровая ступка, острый ножик, дощечки для нарезания и растирания. Котел установила, все разложила перед собой — страх как рукой сняло. Пока вода греется, я все подготовила. Спросила у соседки, которую звали Аврора, где здесь ложечки для плавления.

Профессор гулял между столами, отпускал замечания. (Как сказала бы моя бабка, змеиный яд — ценнейший ингредиент, ни к чему его тратить попусту.) Ближе, ближе. Молча завис надо мной. Стоит. Молчит.

Ой, я вас умоляю, сэр! Против такого примитивного давления мне даже магические блоки не нужны. Толченое не смахну, резаное не рассыплю, палец не рассеку. Аська Хитрых, занятая любимой работой, к зрителям относится с пониманием, лишь бы держались почтительно и под локоть не пихали. Так-то.

Только подумала об этом — рука дрогнула, несколько кусочков смолы упали на стол мимо ложечки.

— Мисс Хитрых, что это вы намереваетесь делать?

— Расплавить смолу, сэр.

— Если мне не изменяет память, смолу анчара рекомендуется толочь и прибавлять в виде порошка.

— Экстракция из расплава идет быстрее, сэр.

Не успела я договорить, как уже пожалела. Настасья, если ТЕБЕ не изменяет память, именно этот дядька у тебя принимает FOWL по зельям? Один раз ты уже выступила — мало показалось?

Свесил надо мной патлы, задрал бровь. Может, мне следует встать?

— Активный компонент либо улетучится при нагревании, либо останется внутри капли.

Интересно, он всегда так чеканит слова или только для русской идиотки?!

— Капли не будет, сэр. Будет нить.

— Хорошо, делайте как считаете нужным. В конце занятия ваше зелье будет испытано.

Н-не поняла… Это как — испытано? На ком, пардон?! Так, стоп, без паники. Маруся, радость моя, легче дыши своим хайлом, ложку расплавишь к свиньям собачьим! То, что в котле, не должно кипеть, то, что в ложке, должно легко циркулировать, но не дымиться, правой рукой держу ложку — даже сквозь ветошь чувствую, какой черенок горячий, левой мешаю зелье, и-раз, и-два, и-три — пора!

Это тонкий момент, кто бы спорил. Недогреешь — смола польется густо, широкой струей, экстракция пойдет плохо, к тому же половина останется в ложке. Перегреешь — как справедливо было отмечено профессором, активный компонент улетит. Польешь быстро — опять же струя будет широкая, польешь медленно — смола застынет… Хотя застынет вряд ли: ложка медная, толстая. Аглицкой работы.

Льется багровая струйка, я плавно поднимаю ложку вверх. Темная нить в зеленоватом растворе завивается красивыми кольцами, подхваченная водоворотом. Ложка практически чистая, на ней только тоненький налет — потери меньше, чем при толчении. Таким вот образом, профессор.

Ну, собственно, все, остались слезы: всыпать антирринум (он же снэп-дрэ-гон!), загасить огонь (Маруська, шабаш!), настаивать пять минут.

А между прочим, у меня за спиной действительно полно зрителей. Теперь я слышу и разговоры (а пока работала — как оглохла!): «расплав, а не крошка», «с саламандрой легко», «Ли, а чего это было?»…

— Занятие не кончено.

Естественно, препод тоже тут. Стоит у меня за плечом. Больше никто уже не стоит, все испарились по местам.

— Мисс Хитрых, вы готовы?

— Да, сэр.

— Тогда приступим. Обычно мы испытываем зелья на животных самого студента…

— Маруська очень горячая, сэр.

— Представьте, я это заметил. К тому же магические существа реагируют на зелья неадекватно. Акцио котята.

Два котенка в корзине. Рыжие, как мандарины, пушистые, как цыплята, глазища наглые. Невольно улыбаюсь и тут же понимаю, что улыбки неуместны.

Чистой ложкой профессор зачерпывает моего варева, заботливо дует на него. Потом с неожиданной ловкостью хватает за шкирку одного из котенышей, перевертывает и, нажав на щеки, вливает варево в розовую пасть. Убеждается, что зелье дошло по назначению, сажает подопытного обратно в корзину и проводит над ней палочкой.

Брат подопытного тут же разражается истошным писком. Подопытный беспокойно нюхает его, лижет в мордочку.

— Поздравляю, мисс Хитрых, ваше зелье обладает нужными свойствами.

— Да, сэр, — сказала я мрачно. — Вы забыли снять заклятье с котенка, сэр.

Исключительно удачная реплика, Настасья! Третья победа российской дипломатии за неполных три часа! А не могла я смолчать, как хотите. Ненавижу, когда экспериментируют над животными. Не-на-ви-жу. А над кошками, тем более маленькими — это… это… да уж лучше бы надо мной. Я из-за этого по маггловской биологии не пошла, как мать предлагала. Не только из-за этого, конечно, но…

Препод молча махнул палочкой и двинулся к следующему столу. Трое моих соседей, обделенные его вниманием, поглядели ему вслед безо всякой печали.

Загрузка...