Глава 7

Если выпьешь слишком много из бутылки, на которой нарисованы череп и кости и написано «Яд!», то почти наверняка тебе не поздоровится (то есть состояние твоего здоровья может ухудшиться).

Льюис Кэрролл.

Два следующих дня я провела в библиотеке. Не разгибая головы, зубрила: сначала темы, на которых засыпалась, потом другие, потом еще более другие… Сроку мне дали до пятницы. Смешно. Нельзя объять необъятное, а коль скоро Снейп решил меня утопить, он и утопит, будьте спокойны. Не такой он человек, чтобы останавливаться на полпути.

Коллеги-«когти», узнав, что я получила по зельям «У», бросились было меня обнимать и колотить по плечам. Когда я объяснила, что попросилась на пересдачу, люди отдернули руки и посмотрели на меня с нехорошим благоговением. Будто решали, сразу ли вызывать бригаду из Святого Мунго или сначала сфотографироваться со мной на память. А когда я рассказала, как именно добилась Снейпова согласия, лица у них стали… точно с таким видом основательница российской школы трансфигурации Хаврония Буренина на известной гравюре слушает свою наставницу-анимага, когда та объясняет, что надо будет сделать с ее косточками. Я тоже чувствовала себя безумно храброй самоубийцей-экспериментатором. Не получить бы на втором заходе столь же справедливое «Т»… Ну да ладно. Фортуна любит юродивых. Аська Хитрых тоже не такой человек, чтобы останавливаться на полпути.

К пяти часам второго дня я поняла, что еще немного английских текстов — и в голове у меня образуются тушеные мозги с горошком, по Гоголю. Попрощалась с библиотекаршей и двинулась к выходу, слегка пошатываясь.

Зашла к себе, захватила сумку. Куртку надевать не стала, решила, что хогвартской черной мантии достаточно. Обещанных бабкой дождей пока не было, сентябрь стоял изумительный. Так и тянуло прилечь на травку.

Я спустилась к озеру, бросила пару камешков — авось вылезет гигантский кальмар, откусит мне голову, и не надо будет больше читать про обряды и обычаи английских магглов… Не вылез, побрезговал. Над озером качала ветками настоящая береза, уже с осенней проседью в зеленых косах. Тонкие полупрозрачные пленочки легко отделялись со ствола, оставляя на нем белые полосы. В вечернем небе пролетела стая галок и пара метел — только тени мелькнули по бережку. Лепота!

Судя по звуку, галки направились в дубовую рощицу на невысоком холме. Я припомнила лекцию Филча — что он там говорил насчет того, куда не ходить. На этот холмик вроде можно. Хоть я и не Кощей, но дубы люблю.

Поднимаюсь я по тропинке, любуюсь белыми звездчатками в траве, незнакомым папоротником и до боли родной снытью, никого не трогаю… А из-за рощицы мне навстречу — угадайте, кто. В черном длиннополом сюртуке вместо черной мантии, с кислой физиономией (должно быть, увидел меня первым), с холщовым мешком для трав на плече.

А говорили, у Хогвартса большая территория.

— Добрый вечер, сэр. (Вечер, день, как правильно? А, неважно.)

— Добрый вечер, мисс Хитрых. Прогуливаетесь?

— Да, сэр, здесь очень красиво.

— А, я рад, что вам нравится.

Последняя фраза, по качественным оценкам, содержала всего лишь сублетальную дозу яда. Снейп на секудну запнулся, видимо, переводя в уме с однозначного на политкорректный «ну и гуляй отсюда подальше». И тут меня дернули за рукав.

Браслет-напоминалка в виде саламандры! Сначала теребит одежду, а если проигнорировать первое предупреждение, то кусается. Больно. Зубастой пастью. Бабкина работа: она-то знает, что простая напоминалка Аське как слону дробина.

Дневную Ночь я обычно пью по утрам, у себя в комнате. Но позавчера забыла приготовить очередную порцию (угадайте, почему), сегодня утром оно еще не успело настояться, так что пробирку и термос я сунула в сумку. Вообще-то неловко пить чай одной в присутствии знакомого… Ладно, мое дело предложить, его — отказаться.

— Чаю, сэр?

— Не откажусь.

И улыбнулся так душевно… хоть герб факультета с него рисуй. Ох, хотелось бы верить, что это с его стороны жест доброй воли и он больше не сердится на меня… только почему-то не верится.

Н-ну хорошо… Как две кроткие птички, мы уселись рядышком на толстом поваленном стволе. Термос у меня с двойной крышечкой, как раз на случай, если вдвоем пить. Чай перед уходом заварила травяной, зверобой и всякое душистое успокоительное — очень актуально для меня в последнее время. Да и кое-кому другому не вредно.

Профессор поднес свой стаканчик к лицу, помахал над ним вытянутыми пальцами, подгоняя к носу нежный парок, пошевелил ноздрями. Пить не спешил. Я ему подробно рассказала, что да что за травки, а тем временем вытащила свою лиловую пробирочку, зубами выдернула пробку и, прихватив ее свободным пальцем, отсчитала в свой стаканчик положенное число капель.

— Прошу прощения, мне нужно принять лекарство, утром пропустила.

Кстати, а что ему сказать, если он спросит про лекарство? А вот возьму и скажу правду, не дожидаясь спроса! Какие тайны между коллегами?! Пускай знает, с кем имеет.

— Видите ли, профессор, я практику-ую-эй-эй-эй!..

М-мать честная! Вы не поверите: одним грациозным кошачьим жестом этот, выражаясь культурно, человек изъял у меня стаканчик, в который я только что на его глазах капала темно-лиловую гадость, и плавно поднес к губам!

Я от души саданула профессору Снейпу под локоть. Чай потек ему за ворот, он отшвырнул стаканчик и гневно уставился на меня.

— Что ж ты делаешь, бестолочь?! — заорала я по-русски (никогда прежде я не чувствовала так ясно, что в их языке нет настоящих слов для экстренных случаев). — Кто так шутит, лешего тебе в дудку?! Это же отрава, идиот, а еще Potions Master! Как я тебя теперь до корпуса поволоку?

Поднял брови: мол, не понимаю. Сейчас поймешь…

— Много успели проглотить? — Я перешла на английский. Термос, второй стаканчик и пробирка были на земле, их содержимое — в основном на моих коленях.

— Только то, что попало мне в рот при… э-э… столкновении с вами.

Я перевела дух.

— Как ваши ноги?

— Спасибо, мне главным образом пролилось на грудь, — ледяным тоном сообщил этот гад.

Я произнесла про себя несколько риторических вопросов и задала первый нериторический, который пришел в голову:

— Можете объяснить, за каким… зачем вы это сделали? Вы же видели, что я что-то подливаю в этот стаканчик, или нет?

— Я подумал, мисс Хитрых, что это антидот, — спокойно ответил он. — Может быть, я ошибся, но едва ли.

— М-мерлин… Антидот против ЧЕГО?! Сэр.

— Против того зелья, которое вы сочли целесообразным мне предложить, чтобы сдать экзамен.

Спокойствие, Настасья, только спокойствие.

— Сэр, о чем вы говорите? Я чай вам предложила! Травяной ча-ай! Больше ничего! Вы сами, как… как… тьфу.

— Видите ли, мисс Хитрых, — невозмутимо заговорил он, — я слышал ваш разговор с ректором. Ваши слова: «В следующий раз я обязательно ему сдам. Ведьма я или нет?»

Слышал он. За десять метров, через каменную стену и цельнодеревянную закрытую дверь. Понимаю, безумно интересно, что о нем говорят за порогом его кабинета! А мне, между прочим, бабушка всегда говорила, что подслушивать вредно для здоровья. И вот вам живой пример.

— Ну и что? Я имела в виду… ну, только честные методы! И сдам!

— Это спорно. Самодельный Эликсир Согласия…

Я тяжко вздохнула, подула себе на челку, выпятив губу.

— Сэр, сделайте одолжение даме, встаньте, пожалуйста, и пройдите два-три шага!

Наверное, глаза у меня были очень злые, потому что переспрашивать он не стал. Приподнялся с бревна… и тут же сел обратно. С усилием разогнул правую ногу в колене. (Нет, не так уж мало выпил, вон как быстро начало действовать!)

— Признаю свою ошибку. Но… вы намеревались выпить данное зелье сами? Причем всю порцию? Следует ли понимать, что русская душа проявляет себя именно таким образом…

— Уши заткните плотно, — буркнула я, поднося пальцы ко рту. Свистеть меня учил дед, светлая ему память. И, как говорится, свистнуто было вполне сносно — листья с дубков перед нами посыпались, как от резкого ветра. Теперь остается только ждать. Минут десять — самопрограммируется Ублюдце медленно.

Кажется, насчет ушей он не послушался. Зато посмотрел на меня даже с чем-то вроде почтения. И несколько раз сглотнул — видать, оглох.

— Может быть, все же вы объясните мне, мисс Хитрых, что произошло? Вы меня отравили? Мне принять безоар?

— Никто вас не травил, сэр, — мстительно ответила я, — как раз собиралась, а вы все сделали за меня. Но безоар съешьте. Если у вас с собой, то прямо сейчас. Хуже не будет.

Я была почти уверена, что и лучше не будет, наше зелье все-таки скорее жидкий артефакт, чем яд. По уму, здесь требуется экстракт мандрагоры, но где же и взять, чего нет? А про безоар сказала просто из вредности. Хотелось посмотреть, как профессор Снейп жует извлеченный из козлиного желудка коричневый камушек с песочком и травяными волокнами. Должна же мне быть от него хоть какая-то радость!

Естественно, безоар у него был с собой. Какой уважающий себя параноик, то есть, я хотела сказать, зельевар ходит на прогулку без универсального противоядия в кармане! А жевал он хорошо. Без гримас и скрежета зубовного, осторожно двигая челюстью и сглатывая слюну. Явно не впервые в жизни.

Термос упал горлышком на ветку, и в колбе еще осталось чаю на один глоток. Я подала ему запить, он не отказался.

— Ну так что же?

— Скажите, сэр, вы не в курсе, почему среди русских ведьм так часто встречались хромые и одноногие? — вкрадчиво спросила я. — Словосочетание «Баба Яга Костяная Нога» вам говорит хоть что-нибудь?

— Ровно ничего, — огрызнулся он, растирая кулаком бедро (совершенно безрезультатно, сами понимаете). — Одноногие… откуда я знаю, почему. Грубость нравов, Сталин, коммунисты, что там еще у ваших магглов?!

— Смешно, — сказала я мрачно. — Ладно, cпросите потом у профессора Дамблдора.

— Стало быть, это какая-то магическая практика?

— В самую точку, сэр! Я как раз начала вам рассказывать, перед тем, как вы… Ну, в общем, переселение половины тела и половины души в другой мир обостряет зрение. Предвидение, эмпатия и все такое. (От уточнения, что способности начинающего эмпата у меня уже есть, я на всякий случай воздержалась.) Раньше практиковали достаточно жесткие методы, вплоть до хирургических…

— Все, я понял, спасибо, мисс Хитрых. Ирландские ведьмы-пророчицы делали то же самое, и к тому же удаляли один глаз.

— Вот-вот-вот. Но сейчас-то не десятый век, с двумя ногами жить вообще гораздо удобнее, и тем более с двумя глазами. Поэтому мы пьем зелье Дневной Ночи, оно сравнительно мягкое. Я с пяти лет его принимаю, онемения уже совсем не чувствую. Но с непривычки, конечно… Уй-ю-юй!…

Я схватилась за руку выше локтя. Кусается, зараза! А чего кусаться, когда Дневной Ночи больше нет, вся в землю впиталась. Хочешь не хочешь, придется обождать.

— Что с вами? — резко спросил Снейп. Слишком резко. Практически рявкнул. Я глянула на него — лицо белое, глаза как кипящая смола. Совсем что-то разнервничался профессор.

— Извините, сэр. Это напоминалка… — Я вздернула рукав водолазки, продемонстрировала свою зубастую фенечку и попыталась улыбнуться. — Кусается, сэр.

— Напоминалка… — Профессор ухмыльнулся одной щекой, вынул палочку, коснулся браслета. — Фините инкантатем.

— Спасибо, сэр. Это моя бабушка, она…

— Ва… ваша ба… — Ни с того ни с сего Снейп уперся локтями в колени, уронил голову на руки и начал хохотать. Ржал с полминуты, всхлипывая и мотая черной гривой. Я стояла рядом, как дура. Что это его разбирает?! Истерики мне только не хватало… Наконец успокоился, перевел дух, утер глаза.

— Ладно. Если вы хотели шокировать меня, мисс Хитрых, вам это вполне удалось. Очко в вашу пользу.

— Ничего я не хотела, — пробубнила я. Делать мне больше нечего, только его шокировать! Круглыми сутками только о том и мечтаю, как бы достать профессора зельеварения! — Что, вы думали, у меня там — акромантул? Напоминалка. Просто напоминалка.

— Вы не поверите, мисс Хитрых, но именно так я и подумал.

Снейпова ирония на сей раз пропала даром. Какую такую напоминалку он ожидал увидеть у меня на руке, чего испугался — это я поняла гораздо позже.

— Отлично. Хорошего понемножку, — решительно заявил он. — Аппарировать на территории Хогвартса нельзя, но я попробую доставить сам себя… хотя это будет непросто. Возвращайтесь в здание, мисс Хитрых.

— И не подумаю, сэр, — ответила я. — Вместе вернемся, только так.

— «Я не могу оставить вас одного, сэр, на этой пустынной дороге, пока не увижу, что вы способны сесть в седло», — с преувеличенной серьезностью процитировал профессор Снейп. Я так и разинула варежку. А потом расхохоталась. И оттого, что цитата здорово подходила к моменту, и оттого, что это было совершенно невообразимо. Полбеды, что хогвартский Мастер Зелий читал роман Шарлотты Бронте, его все англичане читали (а я по нему учила язык: меня предупреждали, что английский магов немного архаичен по сравнению с маггловским). Но кто бы мог подумать, что Северус Снейп, этот Ужас Подземелий, садист и дракон, знает «Jane Eyre» наизусть!

Он тоже смущенно улыбнулся. Наверное, думал, что я не узнаю цитаты.

— Абсолютно точно, сэр, — сказала я. — Сейчас поедем!

В небе засвистело — Ублюдечко появилось в поле зрения, снизилось по изящной дуге и гулко ударилось о землю. Помело и пест подпрыгнули и брякнулись обратно с деревянным стуком.

— Так, — сказала я. — Управлять ступой вы, наверное, не умеете…

— Не умею.

— Ну тогда… я полечу в ступе, а вам могу одолжить помело. Обойдусь пестом. Помело, конечно, медленное, но послушное. Хотя с одной ногой вам бы лучше привязаться…

— Я не летаю на метле, — желчно сказал Снейп. — Что вы так смотрите?! С детства — ненавижу — летные — виды — спорта.

Я не рискнула задавать дурацкие вопросы вроде «как, совсем-совсем не летаете?» Значит, остается одно.

— Мы можем полететь вместе, сэр. Ублюдечко легко поднимает двоих.

Пауза величиной с айсберг.

— Я не вполне понимаю вас, мисс Хитрых. Вы предлагаете мне, профессору Хогвартса, вместе с вами залезть в это… в это…

— Ступа, сэр. — Я изо всех сил постаралась изобразить почтение и оптимизм. — Пассажир садится вот сюда, а я… м-м… я буду править стоя. Я хорошо умею.

— И при первом же ускорении вы усядетесь мне на лицо.

Экая важность, отчетливо подумала я, глядя ему в глаза. Ну, не смогу сидеть пару дней, пока укус не заживет… А вслух сказала.

— Не беспокойтесь, сэр, я поведу с максимальной осторожностью.

— Бред, — процедил он сквозь зубы. Встал, взмахнув руками и опираясь на здоровую ногу, шагнул вперед и чуть не упал. О пешем передвижении речи быть не могло, и он это понял.

— Если вам трудно поднять ногу, сэр, я наклоню ступу, — нейтральным тоном сказала я.

— Давайте, — последовал мрачный ответ. Я прислонила Ублюдечко к стволу, на котором мы сидели, и отвернулась, на всякий случай стараясь не думать ни о хемульской тетке, ни о том, как будет «яга» в мужском роде. Впрочем, профессору, похоже, было не до штучек с легилименцией. Да и не до кокетства.

Наконец залез. Сердито глянул на меня, как мышь из валенка: ну, мол? Я выпрямила ступу и запрыгнула в нее сама. Повернулась… м-да, координаты моей аварийной посадки он рассчитал точно. Не дай Мерлин, отпущу бортики.

Прежде чем командовать взлет, быстро, но аккуратно протестировала все функции. Поплывем хрустальной вазой, не извольте беспокоиться, сэр… За спиной нудели:

— Имейте в виду, мисс Хитрых, что я скверно переношу полеты. Сразу предупреждаю об этом, на случай, если мне станет дурно в вашей stoopy…

— Всего пять минут, сэр, — утешила я его и плавно пошла вверх. Прохладный ветер, пахнущий ночью и осенью, коснулся лица.

Загрузка...