Глава 12

Я успел. Представил, как большой кокон охватывает сразу и Гончарова и все его пиротехнические эффекты. Представил и дал ментального пинка визуализации.

Кокон мгновенно возник и окутал незадачливого мага.

Самый кончик струи успел вырваться за переделы кокона, который я принялся сжимать до нормальных размеров.

Крошечная капля огня упала на деревянный пол и тут же принялась пожирать дерево.

Мадам подскочила и попыталась затоптать мани-костерок, но вскрикнула и отшатнулась. Заметалась взглядом по комнате в поисках чего-то.

Тем временем я все уменьшал и уменьшал кокон пока он не стал около метра в поперечнике.

Теперь пламя бушевало внутри, не причиняя Гончарову никакого вреда.

Я пожелал и кокон стал воздухонепроницаемым.

Анфиса Петровна нашла кувшин с водой и выплеснула его содержимое на разгорающиеся доски пола.

Огонь зашипел, сопротивляясь чужеродной стихии, но начал гаснуть и изошел на клубы пара.

Я ждал.

Когда пламя в коконе начало спадать, я улыбнулся. Еще через пару секунд Гончаров начал с трудом вдыхать и хвататься за горло. Видимо, даже магическое пламя каким-то образом подчинялось физическим законам. Через полминуты глава рода стоял передо мной на коленях заточенный в кокон, который не способна преодолеть магия ни снаружи, ни изнутри.

Пламя совсем погасло. Глаза Гончарова начали закатываться, и он заскреб пятерней по ставшему плотным кокону.

— Ну хватит Никита Васильевич, отпустите его, — взмолилась мадам. — Не стоит начинать переговоры с убийства второй стороны. С кем говорить-то станем?

Я и сам собирался уже снимать щит. Мертвым этот человек мне был совершенно бесполезен.

Кокон исчез, повинуясь моему желанию.

Гончаров рухнул на пол и принялся глотать воздух, словно утопающий.

Я подошел к нему и протянул руку.

Маг гневно посмотрел на меня, но подал руку в ответ. Я помог ему подняться.

— Не стоит больше экспериментировать с огнем, Олег Матвеевич, — обратилась мадам к Гончарову. — Так и гостиницу сжечь можно, а мы всего лишь переговорить с вами хотели. Готовы выслушать нашу просьбу?

Мадам сделал вид, словно не было до этого озвученного ею вопроса и отрицательного ответа со стороны Гончарова. Этот подход мне понравился. Будто и не было никакого разговора до моего появления. Таким образом Анфиса Петровна давала возможность человеку реабилитироваться.

Гончаров добрался до стула, уселся и кивнул.

— Никита Васильевич, не изложите суть нашей просьбы? — улыбнулась мне мадам.

— С удовольствием, — поддержал я её тон.

Я в деталях изложил то, что Гончаров и так уже знал, особо подчеркнул, что наверняка Дмитрий Олегович ошибся, заколдовывая свою дочь. И скорее всего, он будет благодарен Олегу Матвеевичу, за снятие заклятия.

Кончено же Гончаров прекрасно понимал, что поступок Корсакова был намеренным и человек такого уровня просто не способен был оплошать, но виду не подал, приняв моё разъяснение.

Весь мой рассказ Олег Матвеевич выслушал с уже привычной мне кислой миной актера театра кукол, не задав ни одного вопроса. Он только сидел и кивал. Вдруг в его лице что-то изменилось. Словно какая-то мысль промелькнула и понравилась Гончарову. Через мгновение кукольное лицо стало прежним.

Я заметил эту перемену, но, как только Гончаров заговорил, тут же забыл о ней.

— Согласен, — коротко ответил он.

И это было самым лучшим, что случилось за сегодняшний вечер.

— Я помогу вам, — продолжил он. — Но вы должны понимать, что все это не делается так просто. Ритуал проводится в месте силы. Простой смертный там не выдержит. Его разорвет на кусочки, как только начнется магическое воздействие.

Мы с Анфисой Петровной одновременно закивали.

Мне было понятно это и так. Магия способна уничтожить человека, превратив его в кровавый туман. Но мне подобное не грозило. Я мог защитить себя коконом. Мог накинуть его и на другого человека, но все же решил не рисковать мадам или кем-то еще. Мало ли какие силы собирается высвободить Гончаров.

— И я с вас возьму деньги. Много денег, — продолжил маг.

— Согласен, — подтвердил я свою готовность. — Я смогу себя защитить во время снятия заклятия, а деньги, что ж я найду их сколько бы вы не запросили.

Я решил, что моих запасов в хранилище Красилова хватит, чтобы рассчитаться с Гончаровым. И еще, если будет нужно, то я смогу защитить Настю.

Гончаров улыбнулся и кивнул.

Он словно ждал именно такого ответа. Но мне было плевать. Я хотел вернуть Настю во что бы то ни стало.

— Мне нужен день чтобы подготовится. Завтра к вечеру все будет готово. Куда прислать гонца, сообщить, где мы встретимся?

— На окраине леса за моим заведением, — встряла мадам, не дав мне что-то придумать. — Там вашего человека будет ждать наш. Передадите информацию и через два часа ждите в условленном месте.

— Хорошо, — согласился Гончаров. — А сейчас, я бы попросил оставить меня одного.

Аудиенция была окончена.


Мы вышли на улицу и сразу окунулись в ночную прохладу. Приятный ветерок трепал мои волосы, обдувая свежестью лицо. Ощущения были такие, словно вышел из переполненного автобуса жарким летним днем и сразу попал в тенистый парк. Контрасты. Вся наша жизнь построена на них. Не будь обжигающего зноя, не ощутил бы прелесть холодного лимонада с кусочками льда и фруктов.

Погрузившись в карету, Анфиса Петровна набросилась на меня, не успел я прикрыть за собой дверь.

— Зачем ты согласился идти туда один⁈ Это же наверняка может быть опасно!

Что я мог ей на это ответить? Что понимаю всю сложность ситуации, но готов рискнуть ради того, чтобы Настя снова могла жить? Она и так все это прекрасно понимала. А значит задавала риторические вопросы. Риторические вопросы не требуют ответов, так что я просто молчал.

Мадам побушевала и успокоилась. Дальше до самой деревни мы ехали молча.


Была глубокая ночь, когда мы вернулись.

Я заглянул в комнату, где лежала Настя и убедился, что Лушка не прогнала Ивана. Ребята сидели и о чем-то тихонько переговаривались. Заметили меня и замолчали.

Я коротко пересказал произошедшее. Не став дожидаться осуждения и предложений пойти со мной, развернулся и сославшись на смертельную усталость отправился спать.

Проходя мимо комнаты Пети, увидел, что в ней темно, но дверь слегка приоткрыта.

Я подошел, намереваясь притворить створку. Из комнаты послышались мягкие шаги. Кто-то едва слышно топал мягкими лапками по деревянному полу.

Улыбнувшись, я понял, кого сейчас увижу.

Через несколько секунд на пороге показалась Пружинка. Она шла, переваливаясь с боку на бок неверной походкой сонного создания. Вышла в коридор, взглянула на меня заспанными глазами, протяжно зевнула и потянулась, изобразив оригинальный вариант собаки мордой вверх и затем собаки мордой вниз, вильнула хвостом и поплелась в направлении моей комнаты. Остановилась на середине пути и оглянулась, словно хотела сказать: «Чего стоишь? Я сама себе дверь открывать буду?»

Я усмехнулся барским повадкам своей собаки и, подойдя, открыл дверь в комнату.

Пружинка, не останавливаясь, так же медленно прошла внутрь, подошла к кровати и со вздохом опустилась на пол. Когда я подошел, кажется, щенок уже спал.

Что ж, сон отличное изобретение эволюции. Снимает не только усталость тела, но позволяет отдохнуть мозгу. Поспи и все пройдет. Сон — лучшее лекарство. Эти и прочие перлы народной мудрости говорили нам о необходимости использовать этот мощный инструмент в арсенале живых существ.


Проснулся я поздно. Кажется, кто-то тихо заходил в комнату и забрал Пружинку. Мне показалось, что это был Петя. Судя по всему, щенок не сопротивлялся так как я полностью не проснулся.

Когда я понял, что способен подняться с кровати, в окно уже вовсю светило солнце. Я дотянулся до карманных часов и, продрав глаза, всмотрелся в тонкие узорчатые стрелки. На часах была половина второго.

Раз уж все равно проспал до обеда, то куда торопиться? Если до сих пор без меня обходились, то и еще пару минут подождут. Осознав эту простую вещь, я дал себе возможность немного поваляться в кровати, и насладиться моментом перехода ото сна к бодрствованию. Захотелось послать все подальше и просто проваляться так весь день. Еще бы телек и пару десятков серий любимого сериала.

В своей прошлой жизни мне почти не удавалось осуществить подобные планы. Жесткий режим тренировок, семейные обязанности и прочие вещи, способные лишить вас утренней неги, оказывали непреодолимое давление, заставляли действовать.

Я вдруг понял, что жизнь аристократа, всегда ассоциировалась у меня с поздним подъемом и завтраком в постель. Уж не знаю откуда выползли такие представления, но догадываюсь, что не последнее слово тут сказали старые советские фильмы, которые я любил в подростковом возрасте. Помню, как все смотрели «Терминатора», а я предпочитал «Формулу любви». За что частенько получал насмешки со стороны любителей экшена.

Как бы не прекрасно было валяться в постели, нужно вставать. Я скинул одеяло и поднялся, встав у кровати в чем мать родила. Спал я голым, потому что с детства не любил пижамы, а трусы тут заменяли длинные тонкие штаны. Я вечно путался в штанинах, отчего постоянно просыпался ночью.

Усмехнувшись своему подростковому организму, который опять выбросил излишек гормонов в кровь, что частенько случалось с ним по утрам, я потянулся всем телом, задрав руки к потолку.

За спиной скрипнула дверь и с приглушенным стуком притворилась.

Раздалось тихое «ой» и тут же «простите».

Я повернулся и увидел, как глаза Маши стрельнули мне ниже пояса и задержались там.

Девушка стояла у дверей с подносом, заставленном едой, и не отрываясь смотрела на моё хозяйство. Её щеки из белых превратились в нежно розовые, а затем в пунцовые.

Я сорокалетний попытался было схватить простыню и прикрыться, но я молодой не позволил этого сделать. Просто расправил плечи и резко втянул живот, отчего получилось немного странное движение, как у Мела Гибсона в «Чего хотят женщины», когда он заметил, что героиня Хелен Хант смотрит на его пенис. Только я не использовал рук.

Маша оперлась спиной о дверь, кажется, у неё слегка подкосились ноги.

На девушке была длинная юбка, что не способствовало представлению её в роли сексуальной домработницы, зато ворот рубашки был расстегнут довольно сильно. В разрезе виднелась большая упругая грудь. Я видел, как топорщатся её соски и трутся о ткань при частом дыхании.

Маша опустила поднос на уровень талии, словно руки тоже обессилили, и она была неспособна держать свою ношу.

Я пошел к ней, не скрываясь и даже слегка красуясь. Мое чувство подсказывало, что через пару минут я буду иметь эту девчонку, ведь я этого хотел и она хотела того же.

Ощущение, что в моем мозгу вместо серого вещества тестостерон, только усиливало желание. Молодое тело требовало своё. И ему было пофиг на все мои представления о нормах морали.

Сейчас мое сознание словно раздвоилось. Я будто видел себя со стороны. Я сорокалетний принялся отвешивать оплеухи и подзатыльники себе молодому, но тот ни в какую не сдавался. Все шел и шел к девушке, которая уже наклонилась и поставила поднос с едой чуть в стороне от двери, а когда выпрямлялась, немного задержалась в позе, где я мог лучше рассмотреть её прелести. Я прямо-таки почувствовал, как деревенеет мое естество. Ещё немного и лопнет от прилива крови.

Сорокалетний вдруг прервал свои ментальные брыкания и ушел на второй план.

Тело подошло вплотную к Маше и остановилось в полушаге от неё. Девушка расправила плечи, еще больше выставив грудь на показ. Мой взгляд скользнул в указанном направлении и остановился на вздымающихся от желания холмиках. Рука сама собой протянулась и отодвинула край ворота, оголив упругий сосок.

Внимательно рассмотрев его, я посмотрел девушке в глаза. В них была страсть, некая игривость и блеск. Всё смущение куда-то исчезло, уступив место решимости.

— Хочу, — едва слышно прошептала Маша и коснулась трясущейся рукой моего пениса.

Я почувствовал, как теплая волна содроганий прошла по телу следуя за прикосновениями девушки и выплеснулась белым сгустком ей на подол.

— О чёрт! — пробормотали мои губы.

— Не может быть! — раздосадовано и хрипло произнесла Маша.

Сознание сорокалетнего торжествующе вернулось обратно и захватило контроль над быстро расслабляющимся телом.

Иногда нужно просто отпустить что-то, чтобы избежать конфликта. Это понял я сорокалетний, но не понял замысла я молодой. Конечно, куда ему тягаться с опытом.

Я вдруг подумал, что секс с Настей получился таким долгим оттого, что моё сознание полностью контролировало тело. Иначе бы все кончилось подобным конфузом.

— Спасибо, Маша за завтрак, — поблагодарил я девушку и, подняв с пола поднос с едой, направился к столу.

Девушка еще постояла у двери, не произнося ни слова, то краснея, то бледнея, а затем вышла и громко хлопнула дверью.

Я от души рассмеялся.

Что ж, не было у меня подобных ситуаций в бурной молодости, зато сейчас вляпался. Кто никогда не проходил через преждевременную эякуляцию, наверное, никогда не сможет ценить тех женщин, которые готовы немного подождать и продолжить через несколько минут. Маша явно была не из таких. Правда сейчас, после победы сознания над телом, я бы вряд ли стал заниматься с ней сексом. Хотя она была весьма горячая штучка и так мило краснела, когда видела меня.

Отсмеявшись, я оделся и принялся за еду.


День прошел в ожидании вестей от Гончарова. Мои мучения закончились около пяти чесов вечера, когда явился Афоня, отправленный дожидаться посланника на окраине леса.

Место было назначено и паренек, заделавшийся у нас кучером, сказал, что знает, как меня туда доставить.

Названная Афанасием сумма за услуги Гончарова оказалась не такой уж большой. На неё хватило остатка моей доли от трофейных. Мне даже не пришлось лезть в сундуки. Староста проводил меня в хранилище и показал на кучку монет на столе. Я отсчитал нужное, забрав почти все и вышел.

Настю аккуратно положили на сиденье кареты, я сел напротив, и мы тронулись.

Ехали мы больше часа, то и дело сворачивая с одной проторенной дороги на другую. Карета тряслась на кочках, выбивая колесами пыль. Пожалуй, нужно бы решить вопрос с остеклением окон. Чувствовать на языке привкус земли мне не слишком понравилось.

Кучер остановил карету совсем недалеко от небольшой рощицы. Ничем примечательной она не была, но парнишка уверял меня, что именно об этом месте говорил Афоня.

Я приказал кучеру ждать нас тут, прямо на дороге. Поднял Настю с сиденья и с ней на руках отправился к леску.

Монеты я оставил в холщевом кошельке в карете. Расчет после выполнения.

Идти было недалеко, но моё нетренированное тело начало протестовать, когда я прошел ещё только половину расстояния. Одно дело несли на руках девушку, которая обнимает тебя за шею и распределяет таким образом нагрузку и совсем другое — нести на одних только руках. И как бы кто ни говорил, что своя ноша не тянет, посмотрел бы я на него, если пришлось бы идти по пояс в траве, да по неровной земле.

Сделав две передышки во время которых, я вставал на одно колено и укладывал Настю на сгиб второго.

Войдя в рощу, я сразу понял, что пришел по адресу.

В самом центре густо заросшего леска была практически идеально круглая поляна.

Стволы деревьев, окружающих место силы, были обуглены и стали из бело-черных просто черными. Верхушки берез зеленели живой листвой, но вся поверхность стволов от самой земли и до высоты в пару метров была обуглена.

Посреди поляны стоял Гончаров и смотрел в противоположную от меня сторону. Казалось, он что-то шепчет. Развернувшись на звук моих шагов, он даже не поменялся в лице. Я заметил, что его губы беззвучно движутся, но даже со своим супер-слухом я ничего не мог разобрать. Казалось, Олег Матвеевич молится.

Я остановился в нескольких шагах от него и дождался, когда Гончаров обратит на меня внимание. Слава духам ждать оказалось не долго, руки уже порядком оттянуло и мне казалось, что я могу, не нагибаясь поднять ветку с земли.

— Ты вовремя, — вместо приветствия сказал мне Гончаров. — Сила на максимуме. Я готов. Клади её сюда.

Он показал рукой, куда положить Настю. Я подошел, встал на колени и аккуратно уложил девушку в траву. На удивление, трава была довольно высокой и в отличии от стволов деревьев совершенно не обожженной.

— Отойди на несколько шагов и спрячься в свой кокон.

Последние слова Гончаров произнес с легким презрением в голосе, но я не стал обращать на это внимания.

Долго ждать не пришлось. В месте, где лежала Настя начало происходить что-то странное.

Тело девушки приподнялось сантиметров на десять от земли, и вокруг него заструились желтые языки пламени. Словно Настя лежала в костре. Вот только пламя не выглядело обжигающим или опасным. Оно будто ласковыми нежными пальцами ощупывало тонкую прозрачную пленку, обволакивающую девушку.

Гончаров выпрямился и поднял руки вверх.

Пламя вокруг Насти взвилось на метр. Я почти перестал видеть девушку за трепещущими лепестками огня.

Желтое свечение разлилось вокруг будто где-то наверху включили мощный театральный софит с соответствующим светофильтром.

Я почувствовал, как меня стало обжигать зноем. Подняв руку, я заметил, что волоски на коже начали сворачиваться от жара, в который за секунду превратился зной.

Сосредоточившись, я вызвал щит. Яйцо кокона сомкнулось вокруг меня и сразу стало прохладно.

А Гончаров все творил и творил магию.

Вокруг нас задрожал воздух, будто я оказался в центре миража. Мне показалось, что от стволов пошел легкий дымок.

Сложно было понять, что происходит внутри огненного кокона, в который превратился невинный костерок вокруг Насти.

Вдруг сквозь разрывы в пламени я увидел движение. Тело Насти выгнулось, голова запрокинулась и руки свесились до самой земли. В одно мгновение огонь исчез.

Я бросился к девушке, одновременно снимая защитный кокон. Подхватил ее на руки у самой земли. Глянул мельком на Гончарова. Тот стоял в паре метров от нас, его лицо было покрыто каплями крови, глаза светились оранжевым. Он тяжело дышал.

Переведя взгляд на Настю, я увидел, как девушка открыла глаза, и уставилась на меня с легким непониманием. Через миг ее лицо приобрело осознанное выражение, и девушка обняла меня за шею.

Я встал и помог подняться Насте.

— Спасибо, — только и прошептала она.

А в следующее мгновение ее губы прильнули к моим, и стали жадно целовать, словно мы делали это в последний раз. Я отвечал на поцелуй не особо заботясь о том, что подумает Гончаров.

— Ты как? — в краткий перерыв успел спросить я.

— Все отлично! — выдохнула Настя между поцелуями.

Я скосил глаза на Гончарова. Тот стоял и улыбался. И эта улыбка мне не понравилась.

— Беги! Там карета! — только и успел выкрикнуть я, когда почувствовал, как что-то острое впилось мне в бедро чуть ниже ягодицы.

В глазах девушки промелькнул испуг, а затем гнев, она глянула на Гончарова и попыталась что-то сказать.

Уже падая и теряя сознание, я накинул на Настю защитный кокон в надежде, что он продержится какое-то время.

— Беги! — крикнул я и отключился.

Загрузка...