Шеф с системой. Крепость

Глава 22

Столичные гости уехали на рассвете.

Я облокотился на перила крыльца главного терема и смотрел, как обоз боярина Мстислава медленно выкатывается за распахнутые ворота крепости. Впереди скрипел крытый возок, окруженный десятком хмурых верховых охранников. Святозар и Степан стояли внизу, провожая обоз.

— Что, Сашка, проводили столичную красавицу? — Святозар обернулся, поднялся на крыльцо и хлопнул меня по плечу. — Вижу, не по нраву ей наше суровое гостеприимство пришлось.

— Сама виновата, князь. Нечего было Федота при всех позорить.

— Это да, — Святозар усмехнулся в седеющую бороду. — Осадил ты её знатно. Я грешным делом думал, девка прямо там, за столом, от злости лопнет. Мстислав потом ко мне подходил. Виду не подал, хитрый лис, но за дочь извинился. Говорит, избаловали девку при дворе, вот она и берегов не видит.

— А ты что?

— А я ответил, что у нас тут север. Мы людей по делам судим, а не по столичной спеси. Пусть приезжает, когда готовить научится.

Я рассмеялся. Святозар умел вбить гвоздь по самую шляпку.

— Ладно, — князь посерьёзнел, запахивая кафтан. — Хватит о пустом. Пойдём-ка, Ктитор, покажу, что мы тут без тебя наворотили. Ты ведь ещё не видел.

— Не видел. Когда я уезжал, там только котлован рыли да лес возили.

— Ну так пошли. Глазам не поверишь.

Мы пересекли широкий двор и свернули за оружейные мастерские и я действительно остановился, непроизвольно присвистнув.

Полгода назад здесь была грязь и штабеля камня. Теперь передо мной стоял настоящий цех, построенный на совесть. Мощные каменные стены в два человеческих роста, высокая крыша, крытая добротной дранкой. Из широких труб вился дымок.

— Ну как? — Святозар смотрел на меня с нескрываемой гордостью хозяина. — Мои мужики от зари до зари пахали. Всё по твоим чертежам, до последнего гвоздя выверили.

Мы вошли внутрь, и меня сразу обдало влажным теплом. Пахло дровами, парным молоком и сладковатой сывороткой.

Сыроварня работала на полную мощность. Вдоль стен стояли огромные медные чаны, над которыми суетились крепкие мужики в чистых полотняных фартуках. В углу скрипели рычаги винтовых прессов — в точности такие, как я рисовал.

Тут же обнаружился и Елизар. Старый казначей носился между чанами с грифелем и дощечкой, придирчиво заглядывая в бадьи и что-то бормоча под нос. Увидев нас, к нам поспешил старший мастер — кряжистый мужик с рыжей бородой, вытирая руки о фартук.

— Это Ермолай, — представил Святозар. — Старший над варкой. Толковый мужик, у него не забалуешь.

— Александр Владимирович, — Ермолай степенно поклонился. Без подобострастия, с достоинством хорошего ремесленника. — Наслышан. Чертежи ваши — чистое золото. По ним и подняли мануфактуру.

— Покажи ему полки, Ермолай, — велел князь.

Мастер повел нас в пристройку. Открыл дверь, и мы шагнули в прохладный, сухой каменный подвал.

Я окинул взглядом хранилище и довольно кивнул. Длинные стеллажи буквально ломились от богатства. Сотни желтых, аккуратных головок сыра, уходили рядами в глубину помещения. Воздух здесь не застаивался, гулял легкий сквозняк, а температура держалась идеальная.

— Около двадцати пудов в неделю гоним, — гордо доложил Ермолай. — Температуру держим строго. Все как вы учили.

Елизар, семенивший следом, любовно погладил ближайшую головку с выжженным клеймом в виде атакующего сокола.

— За товаром купцы столичные теперь сами тянутся! — похвастался казначей. — Как слушок прошел, так они свои обозы к нам развернули. Чуть ли не с руками отрывают то, что помоложе! Но мы строги! — старик потряс сухим пальцем. — Как уговор был: треть продаем, а самые лучшие, самые выдержанные головы под замком для тебя держим. Теперь они ярмарки твоей ждут, Александр Владимирович!

— Молодцы, — честно сказал я, похлопав по плотной сырной корке. — Развернулись вы мощно, и запасы что надо. Скоро по всему государству продавать свою продукцию станете. Но я приехал не просто инспекцию проводить. Я привёз кое-что новое.

Святозар и Ермолай переглянулись. Елизар тут же навострил уши.

— Новое? — мастер приподнял густые брови. — Сыр с травами? Иль коптить будем?

— Сыр с травами это очень хорошая мысль. До него мы тоже доберёмся, а сейчас мы будем делать сыр с голубой плесенью. За одну такую головку будут платить золотом втрое больше, чем за обычный твёрдый сыр.

Елизар поперхнулся воздухом и закашлялся.

— Втрое⁈

— Втрое. А если создадим дефицит — то и впятеро. Потому что это будет статусная вещь. Эксклюзив. Ведите к свободному чану. Показываю один раз.

Мы вернулись в теплый зал. Подмастерья как раз сливали сыворотку из свежей партии, оставляя на дне белую створоженную массу.

Я достал из походной сумки небольшой глиняный горшочек, плотно закрытый вощеной тканью.

— Что это, Александр Владимирович? — Ермолай вытянул шею.

— Это наше синее золото, — я развязал горшочек.

От серовато-голубой пыли пахнуло сырым подвалом и осенним лесом.

Елизар отшатнулся так, словно я достал из горшка живую гадюку.

— Плесень⁈ Я сначала подумал, что ты шутить! В свежий сыр⁈ Да ты рехнулся, Сашка! Ты ж нам всю партию сгноишь!

— Уймись, Елизар, — рыкнул Святозар, хотя и сам смотрел на горшочек с явным подозрением. — Откуда ты эту дрянь взял, Сашка?

— Вырастил, — спокойно ответил я. — Я весь последний месяц в Вольном городе эту заразу культивировал. Вывел нужную плесень на старом куске ржаного хлеба. Пересаживал её на пшеничные лепешки, сушил, перетирал в пыль, снова высаживал. Пока не получил чистый штамм. Я вам её передам — будете растить под строжайшим секретом.

Не слушая причитаний казначея, я щедро рассыпал серую пыль над чаном с сырной массой.

— Она не травит, — продолжил я, глядя на вытянувшееся лицо Ермолая. — Она разрушает молочный жир изнутри, делая вкус невероятно острым и пряным. И главное — она работает как щит, не пуская внутрь настоящую, гнилостную заразу.

— И что теперь? — мастер завороженно смотрел на оседающие споры. — Под пресс её, как обычно? Выдавливать насухо?

— Ни в коем случае. Плесень — живая. Ей нужен воздух, чтобы дышать. Если спрессуете — она задохнется. Собираем массу в формы аккуратно. Пусть под своей массой слежится Внутри должны остаться пустоты.

Мастера под моим руководством бережно переложили сыр в круглые деревянные формы, едва придавив сверху.

— А через три дня, когда головка схватится, мы сделаем вот это, — я достал из сумки длинную, толстую железную спицу. — Прокалываем сыр насквозь. Двадцать, тридцать отверстий сверху донизу. Воздух пойдет по этим каналам внутрь, и плесень начнет расти по пустотам, образуя красивые синие вены.

Ермолай почесал затылок, осмысливая технологию.

— Хитро. А хранить где? В главном подвале?

— Там для неё слишком сухо, — я огляделся. — Нам нужно сырое место. Сквозняк и высокая влажность.

— Есть у нас такой закуток, — кивнул мастер. — Мы там заднюю стену глубже в холм врыли, из породы вода сочится, сырость разводит.

— Идеально. Несите формы туда.

Через час двадцать рыхлых головок будущего деликатеса лежали в темном, сыром тупике отдельного подвала. Условия были спартанскими, но для голубой плесени — лучше не придумаешь.

— Всё, — я повернулся к Ермолаю. — Теперь ждём. Идите наверх, мне нужно проверить, как легли споры.

Мастер пожал плечами и увел своих людей.

Я остался один в сыром полумраке. Дождался, пока дверь закроется, отрезая звуки шагов.

В голове крутилась одна проблема. Сыр с голубой плесенью зреет долго — минимум два, а то и три месяца. У меня не было этого времени. Мне нужно оружие, и оно должно созреть за считанные дни.

Но был и другой нюанс. Я физически не смогу мотаться сюда каждую неделю, чтобы ускорять новые партии сыра, касаясь каждой головки. Если производство будет вставать после моего отъезда — грош цена такому бизнесу.

Значит, можно попробовать ускорять не сыры, а само помещение, в котором сыры зреют, создавая нужные условия с помощью Дара.

Я уперся обеими ладонями прямо во влажный камень стены, охватывая вниманием весь этот сырой, отгороженный закуток.

Сосредоточился. Я такое проделывал впервые и не знал получится ли.

Активация: Энзимное ускорение. Область.

Ощущение было таким, словно из меня разом вытянули половину жизненных сил. Энергия хлынула из тела мощным толчком, впитываясь в камень и деревянные полки.

По рукам пробежали ледяные мурашки, в ушах тонко зазвенело. Я чувствовал, как под воздействием моей воли меняется микроклимат всего помещения. Споры плесени в воздухе и внутри сырных голов начали делиться с неестественной скоростью, агрессивно пожирая молочный белок.

Голова резко закружилась. Я пошатнулся и оперся плечом о каменную стену, сползая по ней на корточки. Перед глазами поплыли черные круги. Система взяла свою плату без скидок — накладывать эффект на целое помещение оказалось в разы тяжелее, чем на еду.

Я сидел на холодном полу, хрипло дыша, пока перед глазами не прояснилось.

И тут перед внутренним взором вспыхнуло системное сообщение:

Внимание! Зафиксировано масштабное применение навыка.

Навык «Энзимное ускорение» повышен до Уровня 2!

Открыто новое свойство: «Аура ферментации». Позволяет напитать энергией закрытое помещение.

Длительность эффекта: 30 дней.

Я обессиленно усмехнулся, утирая пот со лба.

Оно того стоило. Теперь этот каменный мешок на целый месяц превратился в идеальную машину времени для сыра. Ермолай будет просто заносить сюда свежие формы, а через пять дней забирать готовую партию легендарного продукта для отправки в Вольный город. Я же смогу приезжать раз в месяц, чтобы проверять дела и заодно «перезаряжать» подвал.

Никто и никогда не узнает, почему этот сыр зреет так быстро. Это была моя главная тайна и железобетонная гарантия моей монополии.

Вечером мы сидели в просторном кабинете Святозара.

За окном сгущалась непроглядная темнота, а в очаге жарко трещало пламя, отбрасывая пляшущие тени на бревенчатые стены. На столе стоял пузатый кувшин с вином и остатки ужина.

Нас было четверо: сам князь, Ярослав, я и старый Елизар, прижимающий к груди свою неизменную счетную книгу. Разговор шел серьезный, не для чужих ушей.

— Ну, Елизар, — Святозар откинулся в кресле, глядя на казначея. — Не томи. Давай цифры. Что мы имеем с этого сырного безумия?

Казначей благоговейно погладил кожаный переплет книги, его глаза влажно блеснули.

— Ваша милость… — голос старика дрогнул от искренних эмоций. — За эти полгода, с учетом продаж Саши и отгрузки сыров заезжим купцам… Чистой прибыли, за вычетом всех расходов на обозы и охрану, в казну клана легло четыреста восемьдесят полновесных золотых. И еще целая гора выдержанного сыра ждет Ярмарки!

Ярослав присвистнул. Святозар застыл, прикидывая выручку.

— Четыреста восемьдесят… — повторил князь. — Мы раньше за год столько не собирали.

— И это только проба пера, — я подался вперед, положив руки на стол. — Настоящая игра начнется весной. Ярмарка в Вольном городе — это только трамплин.

— Расскажи им подробнее, — попросил Ярик, внимательно глядя на меня.

— Ярмарка — это свободная торговая зона, куда съедутся купцы со всего севера и юга. Но это лишь первый шаг, — я обвел взглядом всех троих. — Вы же слышали Мстислава. Слухи о нашем продукте уже гуляют по столице. Скоро бояре и купцы из соседних городов выстроятся в очередь за нашими сырами и колбасой. Того, что вы производите сейчас, не хватит даже на месяц серьезной торговли. Нам нужно расширять производство, князь.

Елизар нервно сглотнул, прижимая к себе счетную книгу:

— Куда уж шире, Александр Владимирович? И так котлы кипят от зари до зари!

— Значит, ставьте новые котлы. Стройте новые подвалы, — жестко ответил я. — Закупайте племенной молочный скот. Скупайте стада. Нам понадобятся реки молока и пуды мяса. Выдержанные твердые сыры и колбасы пойдут обозами по всем крупным городам государства. Первую партию сыра с голубой плесенью я отправлю прямиком в Княжеград через Винного Короля Елизарова. Он пустит её по столичной элите за такие бешеные деньги, что у бояр глаза на лоб полезут.

Я перевел взгляд на Святозара.

— Но чтобы удержать такую империю, нужна сила. Вам придется расширять дружину. Вдвое, втрое. Скупать лучшую сталь, броню. Вся прибыль сейчас должна идти в рост и безопасность.

— Соседи взвоют, — нахмурился князь. — Те же Боровичи или Морозовы, с которыми мы кровь лили. Увидят наши обозы с золотом и решат, что проще объединиться и вырезать нас, чем терпеть чужое богатство.

— А мы не дадим им повода воевать. Мы включим их в наше дело, — я усмехнулся. — Предложим им поставлять нам сырье. Пусть гонят молоко и мясо, получают свою стабильную пайку и радуются. Охрану обозов они тоже могут осуществлять на своей земле. Секреты производства, закваски и плесень всё равно останутся здесь, за вашими крепкими стенами. Они сами не заметят, как станут полностью зависимы от наших денег. Мы купим их лояльность, не пролив ни капли крови.

Святозар смотрел на огонь в очаге. В его глазах отражалось пламя. До старого воина окончательно дошел масштаб моей задумки.

— Это значит… — медленно произнес он, — что мы станем не просто богатым кланом. Мы подомнем под себя экономику половины севера. Никто не сможет диктовать нам условия.

— Именно. Деньги — это власть. У нас их будет столько, что вы сможете скупить чужие дружины на корню.

Князь тяжело вздохнул, потирая лоб широкой ладонью.

— Страшные вещи ты говоришь, Сашка. Дерзкие. Это уже не торговля. Чистая политика, дери ее об колено. Если Великий Князь поймет, какую реальную силу мы тут копим под видом сыроварен…

— Он уже знает, — холодно ответил я. — Его ревизор Оболенский приходил за мной, но я теперь Ктитор. Церковь закрыла меня своим стальным щитом. Князю придется со мной договариваться, а не угрожать. Для того, чтобы вся эта машина заработала, мне нужна ваша помощь.

— Что нужно? — коротко бросил князь.

— Логистика. Охрана на местах. Мне нужен надежный человек прямо в Вольном городе, который будет принимать ваши обозы, контролировать склады и управлять торговлей. Человек с вашим гербом, которому я могу доверять как себе. Пока вы здесь, в крепости, будете расширять производство, строить ледники и скупать скот, кто-то должен держать оборону на том конце. Я не могу разорваться между организацией Ярмарки, кухней и войной с Гильдией.

Я посмотрел на Ярослава и он встал из-за стола, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, и остановился напротив отца.

— Батя, — голос Ярослава был спокойным, но в нем звенела сталь. — Отпусти меня в Вольный город.

Святозар нахмурился.

— Что значит — отпусти? Ты и так туда ездишь с обозами старшим охраны.

— Не так. Я хочу остаться там. Насовсем. Открыть наше представительство.

В кабинете повисла тишина. Елизар перестал дышать, вжавшись в лавку.

— Объяснись, — холодно приказал князь.

Ярослав уперся кулаками в стол.

— Я воин, батя. Ты учил меня рубить мечом и водить людей в атаку, но времена меняются. Сашка прав — сейчас настоящая война идет не на мечах, а на монетах и торговых путях. Я не хочу просто сидеть в крепости и смотреть, как вы со Степаном Игнатьевичем и Елизаром ставите новые котлы. Я хочу войти в дело.

Ярослав выпрямился, глядя отцу прямо в глаза.

— На Ярмарке должен стоять большой павильон Соколовых. Наша собственная лавка. Я возьму на себя логистику до Вольного города и внутри него. Буду встречать наши обозы, организовывать охрану складов на месте и выбью зубы любому, кто косо посмотрит на наш товар. Ратибор нужен тебе здесь, командовать дружиной и защищать новые стада, а я буду твоими глазами и руками там. Это тоже война, отец. Просто другая.

Святозар напряжённо молчал.

— Ты наследник рода Соколовых, — произнес он с расстановкой. — Твое место здесь.

— Мое место там, где куется будущее нашего рода! — горячо возразил Ярик. — Батя, мы с Сашкой в лесу спина к спине насмерть стояли против Морозовых. Я доверяю ему свою жизнь, а он мне — свою. Позволь мне стать официальным представителем рода.

Святозар медленно перевел свой взгляд на меня.

— Нужен тебе мой сын, Александр Владимирович?

Я не стал отводить глаз.

— Очень нужен, князь. Официальное лицо клана Соколовых в Вольном городе, которое будет представлять торговлю вашего рода — это весомое подспорье. С ним я смогу спать спокойно. Да и ему пора в дело входить, связями обрастать для вашего блага.

Князь потер виски пальцами. Он понимал, что отпускает сына в опасное самостоятельное плавание, но обретает полноценного союзника и надежный плацдарм в крупнейшем торговом узле севера.

— Золотые горы обещаешь, Веверин… — пробормотал он.

— Не обещаю. Я их уже строю.

Святозар тяжело вздохнул. Взял свой кубок и поднялся.

— Ладно. Уговорили, черти. Езжай, сын. Учись, воюй за наше золото, строй лавку Соколовых на Ярмарке. Но помни — ты моя кровь. Что бы ни случилось, род превыше всего.

Ярослав шагнул к отцу и крепко обнял его, а затем повернулся ко мне и протянул широкую ладонь.

— Ну что, партнёр. Когда выезжаем?

Я сжал его руку.

— Через пять дней. Дождемся, пока созреет синее золото и двинем покорять Вольный город.

Мы сдвинули кубки. В очаге трещали дрова, а впереди нас ждала большая война, в которой пахло не только кровью, но и очень большими деньгами.