Шеф с системой в новом мире

Глава 25

Потянулись дни адского труда. Делегация Морозовых задерживалась из-за размытых дорог и я в душе надеялся, что они задержаться еще немного. Наш уединенный двор в арсенале превратился в настоящую кузницу. Каждый день был похож на предыдущий, но с каждой тренировкой я увеличивал нагрузку, а с каждым приемом пищи — калорийность и концентрацию активных веществ в еде.

Ярослав преображался. Это было заметно не только по цифрам в интерфейсе, но и невооруженным глазом. Ушла угловатость, на ее место пришла плотная мускулатура. Он с легкостью выполнял упражнения, которые еще неделю назад казались ему пыткой. Теперь он уверенно принимал на щит тяжелые удары тренировочного молота Борислава, не сходя с места, а его собственные удары по манекену становились все сокрушительнее.

К сожалению, вскоре я понял, что мы уперлись в стену.

После очередной утренней тренировки провел диагностику. Результаты были одновременно и впечатляющими, и тревожными.

[Анализ Статуса]

Имя: Ярослав Соколов

Статус: Пик физической формы (фаза плато)

Уровень: 13 (+1)

Жива: 24/26 (+2)

Сила: 14/15 (+2)

Выносливость: 13/16 (+2)

Ловкость: 11 (+1)

Негативные эффекты: отсутствует

Он набрал два очка Силы, два очка Выносливости и даже повысил свой собственный уровень. Это феноменальный результат. Княжич почти достиг своего природного максимума для его возраста, но я заметил и другое. Прирост замедлился до черепашьей скорости. Дальнейшее повторение одних и тех же силовых упражнений больше не давало значимого эффекта. Мы построили идеальный клинок, но ни разу не пробовали его в бою.

Я подошел к Ярославу, который отдыхал на скамье, вытирая пот с лица.

— Княжич, ваше тело стало сильным, — начал я без предисловий. — Мы достигли предела в развитии грубой силы, но манекен не уклоняется. Он не бьет в ответ. Статичные упражнения больше не научат вас ничему новому. Вам нужен живой, опытный и непредсказуемый противник.

Ярослав вопросительно посмотрел на меня.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что вам нужен настоящий бой, — закончил я за него. — Для проверки восстановленного тела и для обучения.

В тот же день я отправил Степану Игнатьевичу дощечку с отчетом и приписал свою просьбу.

«Тело окончательно пришло в норму. Для дальнейшего развития боевых навыков и тактического мышления необходим бой с опытным противником. Прошу вашего разрешения на организацию тренировочного поединка с Бориславом. Его стиль боя, основанный на опыте и силе, является идеальным для проверки и улучшения навыков княжича в условиях, приближенных к боевым. Я хочу, чтобы Ярослав почувствовал, что такое настоящая сила опытного воина еще раз».

Ответ от управляющего пришел быстро. Он был коротким: «Разрешаю». Степан Игнатьевич был слишком умен, чтобы не понимать логику моего запроса. Он, как и я, был заинтересован в конечном результате, а не в слепом следовании традициям. Экзамен против Радима показал ему, что мои нестандартные методы работают. Теперь он был готов пойти еще дальше.

Тренировочный бой с Бориславом назначили на следующий день. Это означало, что у меня есть один вечер и одно утро, чтобы подготовить для Ярослава еду, которая поможет ему в этом сложнейшем испытании, но прежде чем приступить к готовке, мне нужен был совет от человека, который понимал в войне больше, чем кто-либо из тех, кого я знал.

Вечером, когда Борислав принес мне заказанные для ужина продукты, я не отпустил его сразу.

— Борислав, — сказал я, и мой тон был серьезным, заставив его остановиться и посмотреть на меня с долей удивления. — Завтра вы будете биться с княжичем. Я знаю, это урок, а не настоящий бой, но я хочу, чтобы вы нанесли этот урок правильно.

Он молча слушал, ожидая, к чему я веду.

— Вы знаете Игоря Морозова, — продолжил я. — Вы видели его в бою. Если бы вам пришлось выйти против него, как бы вы дрались?

На его каменном лице не дрогнул ни один мускул, но я увидел в его глазах проблеск интереса. Он понял, что я спрашиваю не из праздного любопытства. Я просил профессиональной консультации.

Он молчал с минуту, подбирая слова.

— Морозов — мощный, — наконец сказал он своим ровным, гулким голосом. — Он силен, потому прет напролом. Пытаться остановить его удар своим — глупо. Он просто сломает тебе и щит, и руку за ним.

— Значит, уклоняться? — подсказал я.

— Уклоняться — это половина дела, — ответил ветеран. — Глупо пытаться остановить падающее дерево. Нужно просто сделать шаг в сторону и дать ему рухнуть. Сила быка — в его же весе и инерции. Если заставить его промахнуться, он на мгновение теряет равновесие. Эти моментом и нужно пользоваться. Не для того, чтобы ударить в ответ с такой же силой, а для того, чтобы укусить, как змея, и снова отскочить.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Чтобы победить быка, не нужно быть другим быком. Нужно быть змеей.

Он кивнул, давая понять, что разговор окончен, и вышел.

Я остался на кухне, и в моей голове его слова — «не нужно быть другим быком, нужно быть змеей» — сложились в идеальную формулу. Они полностью подтвердили мои собственные догадки и дали четкое направление.

Я снова погрузился в [Симулятор Рецептов], но теперь искал совершенно иные эффекты. Мне нужно обострить восприятие Ярослава, усилить его способность анализировать противника и инстинктивно реагировать на угрозы.

Вечером я решил подать княжичу говядину с перловкой для восстановления мышц и запаса энергии, а вот на утро у меня созрела идея нового блюда.

Мой выбор пал на самый символичный и мощный, с точки зрения жизненной силы, орган — на сердце. Именно его принес мне Борислав среди прочих ингредиентов утром: «Сердце молодого оленя, только что добытого на охоте. И корень „мыслителя“». Последнего у меня в запасах, к сожалению, не было. Я видел во время вылазки в лес, но не стал собирать. Подумал, что не пригодится. Пришлось описывать внешний вид травы Бориславу.

Утром передо мной на столе лежало оленье сердце. Мускул, полный силы и жизни. Я обращался с ним с уважением, достойным такого ингредиента, поэтому не стал его долго варить или тушить. План заключался в другом.

Я разрезал сердце на несколько тонких ломтиков. Затем приготовил маринад: сок кислых ягод, ложка меда, и, главное, измельченные «умные травы». Погрузил ломтики сердца в этот маринад — ровно настолько, чтобы мясо пропиталось ароматами и кислота начала свою деликатную работу, но не успела «сварить» белок.

Готовил его решил на раскаленном камне.

Металл — это проводник. Он передает жар агрессивно, напрямую, он «жарит». Это хорошо для стейка, для создания толстой корочки.

Камень — это аккумулятор. Он долго, нехотя вбирает в себя жар, но, набрав его, отдает совершенно иначе. Это не прямой, а излучаемый, сухой, всепроникающий жар. Он не столько жарит, сколько мгновенно «запекает» поверхность, создавая тончайшую пленку, которая не имеет ничего общего с грубой корочкой от сковороды.

Металл оставляет на продукте свой, едва уловимый привкус. Камень же, наоборот, забирает все лишнее, оставляя лишь чистый, первобытный вкус самого мяса.

Я положил его прямо на самые горячие угли своего очага и ждал, пока он не раскалился добела, а воздух над ним не начал дрожать и плыть.

Затем смазал его, достал щипцами первый ломтик из рубинового маринада. Он блестел, покрытый кисло-сладкой глазурью. И бросил его на камень.

Раздался взрыв! Резкое, оглушительное шипение, облако пара, которое тут же окутало кухню ароматом жареного мяса, жженого меда и лесных ягод.

Пять ударов сердца. Я перевернул ломтик. Вторая сторона — такая же быстрая обжарка. Я действовал с молниеносной скоростью, снимая с камня один кусок и тут же бросая на его место следующий.

Мясо лишь на мгновение касалось раскаленной поверхности. Снаружи образовывалась карамельная корочка от меда и ягодного сока, а внутри, под этим хрупким панцирем, оно оставалось практически сырым, кроваво-красным, полным сока и первобытной силы. Это была пища для хищника, для охотника.

Я подал его утром перед боем на простой деревянной доске, выложив еще горячие, дымящиеся ломтики на подушку из свежих, горьковатых луговых трав, которые своим свежим ароматом должны лишь подчеркнуть дикий вкус мяса.

[Создан новый рецепт: Сердце Охотника]

[Качество: Отличное]

[Эффекты (Длительность: 1 час): [Анализ движений противника +10%], [Интуитивное уклонение +5%], [Расход выносливости −10%]]

[Негативные эффекты: отсутствует]

[Все эффекты усилены на 10% благодаря пассивному навыку [Создание Усиливающих Блюд ур.2]]

Ярослав ел мясо медленно, сосредоточенно и прислушивается к своим ощущениям.

— Пока вы едите, княжич, выслушайте меня, — начал я, принимая на себя роль не только повара. — Будущий бой с Бориславом — это не поединок, а урок. Вы не должны пытаться одолеть Борислава. Он сильнее и опытнее вас, и победить его в открытом бою вы не сможете. Ваша цель — продержаться столько сколько сможете и понять, как он дерется.

Ярослав поднял на меня взгляд, перестав жевать.

— Смотрите на его ноги, на его плечи, на его дыхание. Учитесь читать его. Это блюдо, — я кивнул на доску, — обострит ваши инстинкты, поможет вам видеть то, что скрыто от обычного глаза. Не отвлекайтесь на удары. Сегодня вы не боец. Вы — охотник, изучающий повадки опасного зверя.

Он долго молчал, а затем медленно кивнул.

— Я понял тебя, повар. Буду охотником.

Когда он доел, я не увидел в нем прилива грубой силы, как от рагу, но заметил другое. Его взгляд стал спокойнее, глубже, более сфокусированным. Отлично, я подготовил его разум к самому сложному уроку в его жизни.

Борислав ждал нас в центре площадки. В одной руке он держал тяжелый каплевидный щит, в другой — короткую, но толстую деревянную булаву с окованным железом навершием. Он не разминался, а просто стоял, как старый медведь, вышедший из берлоги, — спокойный, неподвижный и абсолютно уверенный в своей силе.

Ярослав, напротив, был воплощением молодого волка. Он был постоянно в движении, переступая с ноги на ногу, словно готовый к резкому, взрывному броску.

— Держитесь сколько сможете, княжич, — сказал я, отходя в сторону. — Ваша задача — учиться. Начали!

Ярослав не стал ждать. Он сорвался с места, и его первая атака была серией из трех быстрых, хлестких ударов, нацеленных в разные точки — плечо, бок, нога. Он полагался на свою новообретенную скорость и взрывную силу.

Но столкнулся с гранитной стеной.

Борислав почти не сдвинулся с места. Он не пытался уклоняться или парировать. Просто принимал удары. Первый удар встретил щитом, и раздался глухой, тяжелый стук, от которого, казалось, содрогнулся воздух, но сам ветеран даже не пошевелился. Второй удар играючи отвел бронированным предплечьем. Третий — снова принял на щит. Он поглощал выпады словно монолит, которому были безразличны эти быстрые «укусы».

Затем, когда Ярослав на мгновение замешкался после своей серии, Борислав сделал одно, короткое, даже ленивое движение. Он шагнул вперед и нанес один, чудовищно сильный удар булавой. Ярослав едва успел подставить щит.

КРРРАК!

Удар был такой силы, что княжича отбросило на несколько шагов назад, его рука, державшая щит, онемела, а из груди вырвался сдавленный стон. Он с трудом устоял на ногах.

Точка зрения Ярослава:

Я видел как напрягаются мышцы плеча Борислава за долю секунды до удара. Как он переносит вес тела с одной ноги на другую. Видел каждую возможность для атаки, каждую щель в его, казалось бы, несокрушимой обороне.

Но мое тело не успевало.

Я наносил удар, который казался мне молниеносным, но его щит уже был там, где нужно. Пытался обмануть его финтом, но он даже не реагировал, словно заранее зная, что это обман. Мои лучшие, самые быстрые удары вязли в его обороне. Он был слишком опытным воином. Я чувствовал абсолютное, унизительное бессилие. Вся моя новообретенная сила, вся моя скорость — все это было ничем перед лицом этой несокрушимой мощи и опыта.

Он снова пошел на меня как надвигающаяся гроза. Замахнулся для еще одного удара. Я видел, что не успеваю поднять щит. Рука еще не отошла от прошлого удара. В этот момент тело дернулось само. Я, не думая, сделал резкий шаг в сторону. Тяжелая булава со свистом пронеслась в сантиметре от моего плеча, удар был такой силы, что я почувствовал движение воздуха.

Я уклонился и это удивило не только меня, но и Борислава. На его каменном лице впервые промелькнуло удивление.

Возвращение к Алексею:

Тот момент, когда Ярослав смог уклониться, дал ему ложную надежду. Решив, что нашел слабое место, он, вложив в атаку всю свою ярость и оставшиеся силы, бросился вперед, нанося серию самых мощных ударов, на которые был способен. Он был вихрем стали и ярости, обрушившимся на медведя.

Борислав спокойно выдержал этот шторм. Принял три удара на щит, а когда Ярослав на мгновение ослабил натиск, ветеран сделал свой ход.

Это было одно, плавное движение. Он шагнул вперед, нанося мощный удар краем щита прямо в центр щита Ярослава. Этот удар был рассчитан не на то, чтобы нанести урон, а на то, чтобы сломать стойку.

Ярослава повело. Он потерял равновесие, его защита рухнула и в то же мгновение деревянная булава Борислава оказалась у его горла, мягко, но настойчиво прижавшись к коже.

Поединок, который, по сути, так и не начался, был окончен. Ветеран не злорадствовал. Он просто, как ремесленник, выполнил свою работу.

Ярослав стоял абсолютно неподвижно, тяжело дыша. На его лице читалась сложная гамма чувств. Шок от того, как легко и буднично его, набравшего невероятную силу, обезоружили. Глубокое, жгучее унижение от осознания собственной беспомощности перед лицом настоящего мастерства и, сквозь все это проступало медленное, болезненное, но необходимое прозрение. Он понял. Только что на собственном опыте ощутил ту бездонную пропасть, что лежит между силой и опытом.

Борислав спокойно опустил булаву и посмотрел на своего поверженного противника без тени насмешки, а затем перевел взгляд на меня и подошедшего к нам Степана Игнатьевича.

— Княжич крепок, быстр и силен, — сказал он своим ровным, лишенным эмоций голосом. В его словах была лишь объективная оценка, как у оружейника, проверившего качество клинка. — Но его бой — это набор приемов, а мой — это опыт. Он атакует, когда видит возможность, а я атакую, когда противник думает, что он в безопасности. В этом наша разница.

Этот вердикт был и похвалой, и приговором. Он подтверждал все наши успехи и одновременно указывал на главную, фатальную слабость.

Ярослав понурил голову. Поражение было полным. Вся его новообретенная уверенность рассыпалась в прах.

Я подошел к нему. Сейчас был самый важный момент. Я мог либо дать ему утонуть в этом унижении, либо превратить это поражение в самый ценный урок.

— Теперь вы понимаете, княжич? — сказал я тихо, но так, чтобы он отчетливо слышал каждое слово. — Сила — это лишь глина. Из нее можно слепить и грубый кирпич, и произведение искусства. Ваш противник, Морозов, — это кирпич. Он силен, он тяжел, но он предсказуем. Мы же создаём произведение искусства. Клинок, который выдержит мощь натиска и ответит в нужный момент. Другого пути у нас нет.

Ярослав медленно поднял на меня взгляд. Его глаза, до этого потухшие, начали разгораться снова, но это был уже другой огонь. Не азарт молодого волка, а осмысленный взгляд человека, который увидел свою ошибку и понял, над чем ему предстоит работать.

— Хорошо, — сказал я, удовлетворенный его реакцией. — Отдыхайте, княжич. Вечером я приготовлю для вас блюдо, которое поможет вашему разуму стать острее. Скоро бой. Времени осталось совсем мало.

Я вернулся на свою кухню, полный новых идей. План был ясен: мы продолжаем работать над тактикой, скоростью и точностью. Я подошел к неприметному углу, где хранил свои ценные, собранные в лесу ингредиенты, откинул тряпицу, которой прикрывал свои сокровища, и замер.

Пусто.

Место, где лежали мои маленькие, туго завязанные мешочки с травами и кореньями было абсолютно пустым. Исчезли «Соколиный глаз», «Быстроцвет» и остальное. Все, что было основой моих лучших рецептов. Все, на чем строился мой план по созданию чуда.

Кто-то обокрал меня. Кто-то знал, где искать.

Холодный пот прошиб меня. Скоро Ярославу выходить на поединок, а мое главное оружие только что было у меня украдено.

Но проблема не в самой краже! Сходить и набрать трав, кореньев и ягод в лес не так долго. Проблема в том, что кто-то целенаправленно меня обокрал.

Что теперь злоумышленник сделает с моими травами? Откуда ждать удар?