Шеф с системой в новом мире

Глава 26

В богато обставленных, но вечно погруженных в полумрак покоях воздух был густым и неподвижным. Тяжелые гобелены на стенах поглощали свет от единственной дорогой свечи из воска. Пахло старым деревом, пыльными книгами и едва уловимым, сухим ароматом трав.

Сам «Хозяин» сидел в глубоком, резном кресле, его лицо оставалось в тени, превращая его в темный силуэт. Рядом с ним, на низкой скамеечке, сидела его личная знахарка — худая, высохшая, как осенний лист, старуха по имени Ефросинья. Ее лицо было покрыто сетью мелких морщин, но в ее темных, немигающих глазах горел острый, пронзительный ум. Ее пальцы, похожие на птичьи лапки, медленно перебирали какие-то сушеные коренья.

В эту гнетущую тишину, откинув тяжелый полог, почти бесшумно вошел лекарь Демьян. Здесь он не был тем величественным, полным собственной значимости «драконом», каким его видели в крепости Соколов. Спина его была согнута в подобострастном поклоне, а в глазах читались страх и отчаянное желание угодить.

— Господин, — просипел он, подойдя к столу. — Я достал их!

С дрожащей от возбуждения рукой он положил на стол небольшой кожаный мешочек — тот самый, что был украден из тайника Алексея. Он с триумфом развязал тесемки и высыпал на стол горсть сушеных трав, ягод и кореньев.

— Вот оно! Его колдовство! — в его голосе звенела победа. — Он это прятал в нише на малой кухне! Я отнесу это князю Святозару и покажу всем, чем этот поваренок пичкает наследника! Я потребую немедленного суда!

Хозяин не ответил. Он даже не посмотрел на травы. Лишь едва заметно кивнул в сторону знахарки.

Ефросинья медленно поднялась со своей скамеечки. Подошла к столу и с видимым презрением взяла щепотку «доказательств». Растерла в своих сухих пальцах иссиня-черную ягоду, поднесла к носу, принюхалась. Затем взяла тонкий, извилистый корешок, разломила его, изучая структуру.

— Это не колдовство, Демьян, — произнесла она, и ее голос был таким же сухим и старым, как ее руки. На ее губах играла презрительная усмешка. — Это просто травы. Весьма неплохие, надо признать.

Она ткнула костлявым пальцем в синюю пыль, оставшуюся от ягоды.

— Это то, что в южных землях называют «Соколиным глазом». Обостряет зрение и реакцию, а это, — она указала на корешок, — «Змеиный корень». Делает суставы гибче. Сильные ингредиенты, мощные. Здесь о многих из них и не знают. Опасны в неумелых руках, это правда, но это не темная магия. Это просто знахарство очень высокого уровня.

Демьян смотрел на нее, и его триумфальное выражение медленно сменялось недоумением, а затем — страхом.

Хозяин медленно повернулся в кресле в сторону лекаря.

— И с этим, — произнес он все тем же тихим, ледяным голосом, — ты собирался идти к князю? Чтобы он посмеялся над тобой? Чтобы он понял, что его главный лекарь — невежда, не способный отличить лекарство от колдовства?

Он сделал паузу.

— Ты глупец, Демьян. Твой план жалок. Если мальчишка знахарь, как сказала Ефросинья, то он моментально бы оправдался.

Демьян вжался в ковер, чувствуя, как ледяной голос боярина Морозова пронзает его насквозь. Унижение было почти физически болезненным.

— Ты не понимаешь, Демьян, — продолжил Хозяин, и в его тихом голосе было больше угрозы, чем в любом крике. — Ты до сих пор не понял, с чем мы столкнулись. Ценность этого повара не в том, что он колдун. А в том, что он НЕ колдун! Он добивается невероятных результатов с помощью знаний, которых нет ни у нас, ни у кого другого в этих землях и это гораздо опаснее.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в отупевший от страха мозг лекаря.

— Ты думаешь, это он сломал наш план? Нет. Он просто споткнулся о него, как слепой щенок. Нашу главную, многомесячную операцию сломал ты, Демьян. Твои «лекарства», — он с презрением посмотрел на знахарку Ефросинью, — подготовленные моей знахаркой, которые должны были медленно истощать мальчишку, превращая его силу в пепел, чтобы он с позором проиграл дуэль… все это пошло прахом. Этот поваренок своим бульоном случайно вычистил из Ярослава весь твой яд, а ты, вместо того чтобы сразу оценить масштаб угрозы и принять меры, пустил все на самотек. Дождался прохождения испытания княжичем и теперь приносишь мне сушеные листья и корни!

Демьян побледнел. Он, наконец, начал понимать с чем столкнулся и какую оплошность совершил.

— Теперь мы поступим умнее, — продолжил Хозяин. — Твой прямой подход глуп и неэффективен. Ты пойдешь к князю Святозару и покажешь ему эти травы и коренья. Скажешь, что мальчишка колдун из южных земель. Нам нужно выиграть немного времени. Затем возьмешь бояр из наших прикормышей и пойдешь с ними на тренировку княжича. Ефросинья, сможет княжич без трав быть таким же резвым?

Знахарка задумалась: — Скорее всего нет. Травы дают лишь временный эффект. Если утром они еще будут действовать, то к вечеру, скорее всего, эффект уже пропадет. К тому же, у всего есть последствия. В общем, ты заметишь разницу и остальные заметят.

Хозяин кивнул и подался вперед, и его глаза в тени блеснули.

— Так вот, раз у повара больше нет его «волшебных» трав, княжич покажет свою истинную слабость, и все увидят, что он — дутый пузырь, который набрал форму только благодаря травам повара и без них тут же стремительно ее теряет. И это подтвердит для князя твои опасения о «вреде» его стряпни, а я, — он кивнул своему советнику, — поставлю людей следить. Если повар побежит в лес за новыми травами — мы будем знать, в чем его секрет и где его источник.

— Но что это нам даст? Князю надо выиграть, поэтому он может и закрыть глаза на эти травы, — осмелился спросить Демьян.

— Князь любит своего сына, — прошипел Хозяин. — Он никогда так не поступит ради победы и просто снимет Ярослава с состязания, а нам подойдет любой исход. Победа или неучастие княжиче в дуэли — любой из исходов для нас хорош. Остальное тебе знать не надо.

План был идеален. Беспроигрышная ловушка. Либо Ярослав провалится, доказав правоту Демьяна, либо Алексей выдаст источник своей силы, пытаясь его спасти.

— Иди, Демьян, — закончил Хозяин. — И на этот раз сделай все в точности, как я сказал. У тебя больше нет права на ошибку.

Демьян, пошатываясь, поднялся и, низко поклонившись, попятился к выходу.

Когда за ним закрылась дверь, Ефросинья спросила: — Что будешь делать, если сила повара не в травах и кореньях? Не жалко Демьяна?

— Он стал бесполезен. Если дело не в травах, то этот повар нам очень пригодится. Я даже закрою глаза на возможную победу Ярослава. хотя этого, скорее всего, не произойдет.

— А вдруг? — старушка тонко улыбнулась.

— Если это так, то повар будет работать на нас или умрет.

Алексей

Первой реакцией была волна обжигающей ярости. Меня обокрали! Лишили моих инструментов!

Но я тут же задавил эту эмоцию. Ярость — плохой советчик в такой ситуации.

Чуть успокоившись, заставил свой мозг анализировать. Пока мы с Бориславом были на тренировке, кто-то вскрыл замок, залез и спер мой мешок.

Кто это мог быть? Прохор? Маловероятно. Он слишком туп и прямолинеен для такой тонкой диверсии. К тому же, он бы никогда не отважился лезть на малую кухню. Прохор для такого слишком труслив.

Я еще раз осмотрел комнату и кухню.

Так, дверь вскрыли, мешок взяли, больше ничего не брали и исчезли. Кто бы это мог быть? Кому нужен мой мешок с травами и кореньями, о котором почти никто не знал кроме меня, да Борислава?

То есть получается, что некто залез в комнату и целенаправленно искал что-то, что можно против меня использовать…

Очень похоже на лекаря. Конечно, сам он не лазил сюда, наверняка, послал кого-нибудь из подручных.

В моей голове мгновенно сложилась вся картина его замысла. Скорее всего он не просто хочет лишить меня возможности готовить. О, нет. Его план гораздо коварнее. Он украл мешок, чтобы показать князю Святозару. Чтобы прийти, бросить на стол эти странные коренья и заявить: «Вот! Вот доказательство его колдовства! Вот чем он травит вашего сына!».

Он хочет использовать мои же инструменты против меня.

«Хорошо, Демьян, — подумал я, и на моих губах появилась злая усмешка. — Ты хочешь увидеть колдовство? Ты его получишь. Только оно будет не таким, как ты ожидаешь».

Я не стал терять ни минуты. Позвал Борислава, рассказал о произошедшем и попросил его немедленно проводить меня к управляющему.

Лицо Борислава, когда он узнал о краже, стало таким злым, что мне аж боязно стало. Никогда не видел его в таком состоянии.

Он молча обошел комнаты, спросил где лежал мешок, скрипнул зубами и махнул рукой, приглашая следовать за ним. В очередной раз поражаюсь его выдержке. Видно было как воин кипит от злости, но за все время дороги он не проронил ни слова. Только аурой своей всех распугивал так, что народ шарахался в разные стороны.

Степан Игнатьевич принял меня сразу же. Он сидел за своим столом, разбирая какие-то бумаги.

— Что случилось, повар? — спросил он, не поднимая головы. — У тебя вид, будто твои котелки сбежали.

— Хуже, господин управляющий, — ответил я спокойно. — Сегодня из моего тайника были похищены ключевые ингредиенты, необходимые для финальной подготовки княжича.

Он тут же отложил бумаги и вперил в меня свой острый, пронзительный взгляд: — Кому могли понадобиться твои травы и коренья? Их в лесу полно. По моему приказу Борислав спрашивал о некоторых из них у местной знахарки.

Я вытаращился на него, понимая, что этот хитрый лис успел уже проверить все, что у меня было.

— Ты думал, я не проверю это? — Степан Игнатьевич выгнул бровь. — Нет, Алексей. Я не тот человек, который пускает ситуацию на самотек. Так кому и зачем могли понадобиться твои травки? Во всей этой ситуации меня беспокоит не их пропажа, а наглое вторжение в мои дела. Хочешь что-то добавить?

— Я полагаю, это сделано не с целью простого саботажа. Вы правильно сказали, я просто снова могу сходить за ними в лес и все, — продолжил излагать я, отбросив пока удивление и стоически выдерживая его взгляд. — Я уверен, что скоро эти травы будут представлены Демьяном князю Святозару как доказательство моей «темной магии».

Степан Игнатьевич не нахмурился. Он, наоборот, слегка откинулся в кресле, его глаза холодно и оценивающе изучали меня.

— Это очень смелое заявление, повар, — сказал он медленно, его голос был абсолютно ровным. — Ты обвиняешь главного лекаря крепости, человека, который пользуется доверием князя, в заговоре. На чем основана твоя уверенность? У тебя есть доказательства?

— Прямых доказательств у меня нет, господин управляющий, — спокойно ответил я, понимая, что начался мой главный экзамен. — У меня есть только логика. Прохор, при всей его ненависти ко мне, слишком глуп и труслив для такого хода. Его метод — удар в спину в темном переулке. Эта же диверсия не вредит княжичу напрямую, она лишь лишает меня инструмента, чтобы подставить под удар в нужный момент. К тому же, это собьет нашу подготовку к дуэли. Если подумать, то кому еще кроме Прохора и Демьяна я перешел дорогу? Никому.

Я сделал паузу, давая ему оценить мои слова.

— Лекарь Демьян был публично унижен. Дважды. Сначала, когда его отстранили от лечения. Затем — когда его «пророчество» о моем провале с треском разбилось на ристалище. Такой человек не простит. Он не может бросить мне прямой вызов, потому что это ниже его достоинства, да и вы меня прикрываете, но он может нанести удар через князя, используя единственное понятное старому поколению объяснение моего успеха — колдовство. А для обвинения в колдовстве нужны улики. Эти украденные травы — идеальная улика. Да, знахарка определит, что они не опасны, но это прецендент. После этого меня могут вообще убрать от княжича. На всякий случай. А у нас еще подготовка не закончена. Или Демьян снова начнет княжича «лечить», тогда вся работа псу под хвост.

Степан Игнатьевич молчал, его пальцы мерно барабанили по подлокотнику кресла.

— Твоя логика имеет смысл, — сказал он наконец. — Но это все еще только твои догадки. Риск, принимая твою сторону, слишком велик. Если я бездоказательно обвиню Демьяна…

— Риск бездействия еще выше, — парировал я, используя его же слова, сказанные мне когда-то. — Наверняка, Демьян ждет, что без моих особых трав Ярослав снова заболеет. Иначе он не стал бы их все забирать. Думаю, он хочет подготовить почву для своего обвинения и это, господин управляющий, — я сделал паузу, — наш шанс перевернуть ситуацию без всяких обвинений.

На лице управляющего промелькнул живой интерес. Он увидел, что я не просто жалуюсь или ищу защиты. Я предлагаю контригру.

— Говори.

В голосе управляющего не было ни сомнения, ни веры. Лишь деловое любопытство. Я сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. Это был мой главный ход, и я должен разыграть его безупречно.

— Демьян украл мои редкие травы, потому что верит, что именно в них моя сила. Думает, что я колдун, который варит зелья и ждет, что без них Ярослав снова заболеет. Возможно, он считает, что у меня есть и другие травы, более опасные, которые я где-то прячу. Уж не знаю точно как он разыграет это. Поединок испытательный снова просить глупо, а значит он будет просто следить за тренировками. Может, еще что-нибудь придумает, — я говорил быстро, четко, излагая факты так, как их увидел бы сам Степан.

— И что ты предлагаешь? — спросил он. — Кстати, насчет трав…

— А они нам и не нужны, — на моих губах появилась холодная усмешка. — Мы сделаем наоборот. Дадим ему именно то, чего он ждет, но результат будет иным. Я докажу, что моя сила — не в редких ингредиентах, а в знаниях. В умении видеть то, чего не видят другие. Я приготовлю для княжича блюдо из самых обычных продуктов из общей кладовой. Из того, что едят все, но я найду в них скрытую силу, которая даст нам нужный эффект. Ярослав выйдет на тренировку и покажет себя блестяще. Как тогда он объяснит «колдовство», сотворенное из обычной еды?

На лице Степана Игнатьевича впервые за весь разговор промелькнуло неподдельное изумление, которое тут же сменилось хищным блеском в глазах. Он понял и оценил всю тонкость моего плана.

— Неплохо, очень неплохо. Повар-интриган, да? — он прищурился. — Что тебе нужно для этого?

— Мне нужен доступ в общую кладовую, не из главной кухни, а той, где готовит Прохор. Пусть все увидят откуда я возьму продукты.

— Хорошо. Действуй, Алексей. Если Прохор начнет задавать вопросы — отправляй ко мне.

Получив разрешение, я уже утром, в сопровождении безмолвного Борислава, шел в общую кухню. Борислав пребывал в гневе.

Когда мы вошли, весь привычный хаос мгновенно замер. Поварята, таскавшие котлы, застыли на полпути. Мальчишки, скоблившие овощи, подняли головы, их глаза были круглыми от шока. Даже шипение жира на очаге, казалось, стало тише.

Они увидели меня. Не «Веверя» в грязных лохмотьях, а Алексея, идущего в чистой, хоть и простой, одежде. За моей спиной, как воплощение неотвратимой угрозы, стоял Борислав.

Их взгляды метнулись к хозяину этого ада.

Прохор, который как раз орал на кого-то у разделочного стола, обернулся. Увидев меня, он сначала побагровел от привычной ярости. Его огромная туша качнулась вперед, он уже открыл рот, чтобы изрыгнуть поток проклятий, но тут его взгляд наткнулся на фигуру Борислава и ярость на его лице сменилась недоумением, а затем — плохо скрываемым страхом.

— Чего тебе здесь, Веверь? — прохрипел он, пытаясь сохранить остатки своего авторитета.

Я не ответил. Молча прошел мимо него, прямо к неприметной, окованной железом двери в углу. К его святая святых. Его личной кладовой.

— Туда нельзя! — взревел он мне в спину, его страх на мгновение уступил место оскорбленной гордыне.

Я остановился и медленно повернулся. Борислав, не говоря ни слова, сделал один шаг вперед и положил свою руку на эфес меча.

— По приказу управляющего, — сказал я холодно и ровно, глядя Прохору прямо в глаза. — Мне нужен доступ.

Лицо Прохора было палитрой эмоций. Ярость, унижение, страх, ненависть. Он смотрел то на меня, то на руку Борислава на эфесе, и я видел, как в его маленьких глазках идет отчаянная борьба.

Через мгновение он, сгорбившись, словно его только что ударили под дых, молча отступил в сторону, освобождая мне дорогу.

В наступившей тишине я подошел к двери, взял с гвоздя тяжелый ключ и, не таясь, открыл замок.

Я шагнул внутрь. За мной, как тень, вошел Борислав, оставшись у двери. Я прошел мимо мешков с крупой и бочек с солониной. Моя цель специи и приправы. То, что считалось лишь добавкой для вкуса. Конечно, из них много не вытащишь и эффект от блюда будет в разы хуже, чем с использованием лесных трав и кореньев, но он будет. Хорошо еще то, что княжич восстановился и восстановление это имело накопительный эффект, иначе дело мое было бы труба.

Я подошел к полке, где стояли маленькие мешочки и активировал Дар.

[Анализ Ингредиентов ур. 3]

«Горошины черного перца…»

[Скрытые свойства: содержит пиперин, вызывает краткосрочное раздражение нервных окончаний. Эффект: [Обострение Чувств (очень слабое)]]

«Семена желтой горчицы…»

[Скрытые свойства: аллилизотиоцианат. Эффект: [Согревающий Эффект (кровообращение)], [Боевой Раж (очень слабый)]]

«Корень хрена, высушенный…»

[Скрытые свойства: содержит синигрин. Эффект: [Очищение Дыхания], [Кратковременное Повышение Агрессии (слабое)]]

«Чеснок, головки…»

[Скрытые свойства: содержит аллицин. Эффект: [Антибактериальный], [Стимуляция кровотока (очень слабая)]]

По отдельности все они почти бесполезны. Слабые, едва заметные эффекты, но что, если соединить их все вместе и усилить даром? Создать блюдо, основанное не на одном мощном ингредиенте, а на синергии десятка слабых?

Пришлось набрать всего понемногу и немного разорить кладовую Прохора.

Вернувшись на свою кухню, я приступил к созданию приманки. Это было не изысканное блюдо, а простое, но дополненное квинтэссенцией специй и моим даром. Я взял хороший кусок говядины, ножом мелко измельчил его до состояния рубленого, превратив в фарш.

Затем начал готовить «яд», который, как известно, в малых дозах может быть лекарством. В большой каменной ступке растер в пыль горошины черного перца, семена горчицы и несколько зубчиков чеснока. Воздух наполнился острым, жгучим, щекочущим нос ароматом. Я добавил к этому мелко натертый корень хрена и щепотку соли.

Затем смешал этот огненный порошок с фаршем, тщательно вымешивая его руками, чтобы специи равномерно распределились. Потом сформировал из фарша небольшие, плотные шарики-фрикадельки и начал их обжаривать на раскаленной сковороде до румяной, хрустящей корочки.

Пока они жарились, я мысленно моделировал результат в [Симуляторе Рецептов].

[Прогноз: [Боевой Раж (среднее)], [Повышение реакции +10%], [Болевой порог +10%]. Штраф: [Раздражение желудка (слабое)]]

Штраф. Не годится. Раздражение желудка могло сбить Ярославу дыхание. Нужен баланс.

И я его нашел в простой ложке меда. Я добавил мед в оставшийся на сковороде жир, смешал с небольшим количеством бульона и уварил до состояния густой глазури. Этой глазурью я и покрыл свои фрикадельки. Мед должен не только сбалансировать остроту, но и, как подсказал мне [Анализ], защитить слизистую желудка.

[Создан новый рецепт: Острые фрикадельки «Искра Гнева»]

[Качество: Отличное]

[Эффекты (Длительность: 2 часа): [Боевой Раж (сбалансированный)], [Скорость реакции +5%], [Болевой порог +5%].]

[Негативные эффекты: отсутствуют]

Я усмехнулся. Это было идеальное оружие. Ловушка для Демьяна готова.

Ярослав с любопытством съел поданные ему фрикадельки. Вкус для него наверняка был непривычным — острым, жгучим, но при этом странно приятным. От остроты он аж глаза выпучил, но почувствовал, как по телу разливается не спокойное тепло, как раньше, а горячая волна энергии. Сила, которая требовала выхода, движения, битвы.

Когда мы вышли на тренировочный двор, нас уже ждала делегация.

Демьян

Этим утром Демьян не стал ждать. Он был уверен, что загнал свою жертву в угол. Сжимая в руке заветный мешочек с травами, он, игнорируя протесты слуг, отправился прямиком в покои князя.

Святозар, склонившись над столом, заваленным свитками донесений, был погружен в дела. Он не любил, когда его прерывали. Стражник у двери попытался остановить лекаря:

— Князь занят, уважаемый Демьян. Он велел не беспокоить.

— Прочь с дороги! — прошипел Демьян, и в его голосе было столько яда и уверенности в своей правоте, что молодой воин инстинктивно отступил. — То, о чем я должен доложить, касается не просто здоровья, а души его сына!

Не дожидаясь дальнейших возражений, Демьян распахнул дверь и решительно вошел в кабинет. Святозар медленно поднял голову, и его холодный, недовольный взгляд впился в лекаря.

— Демьян. Я, кажется, просил меня не беспокоить.

Но лекарь был уже на пике своей праведной ярости. Он подошел к столу и, не говоря ни слова, высыпал из мешочка на полированную поверхность стола, прямо на карты и донесения, горсть сушеных трав, ягод и кореньев.

— Я нашел доказательства, мой князь! — провозгласил он, и его голос дрожал от сдерживаемого триумфа. — Я нашел причину этого мнимого, бесовского исцеления!

Он ткнул костлявым, трясущимся пальцем в рассыпанные по столу улики.

— Вот! Вот этими травами и кореньями этот самозванец, этот поваренок Веверин, пичкает княжича! Вы думали, он кормит его едой? Нет! Он опаивает его колдовским зельем! Я знаю, что это за ингредиенты! Мои книги полны описаний подобных трав. Таким пользуются темные знахари и колдуны с южных земель, чтобы подчинять себе волю людей и давать им ложную, дьявольскую силу, которая сжигает их изнутри!

Святозар не спешил с ответом. Он медленно отодвинул свиток, взял одну из иссиня-черных ягод, растер ее между пальцами и поднес к носу. Затем так же спокойно посмотрел на лекаря.

— Ты теряешь разум, Демьян, — его голос был спокоен, но в нем звучал металл. — Я видел своего сына вчера. Он был силен и ясен умом, как никогда. Это не похоже на действие яда. Может, твоя гордыня, уязвленная тем, что поваренок преуспел там, где ты потерпел неудачу, застилает тебе глаза?

— Это обманчивая сила, мой князь! — почти взвизгнул Демьян, чувствуя, что теряет инициативу. — Сегодня он силен, а завтра падет замертво! Эти травы… я послал верного человека, он достал их из личных вещей поваренка! Этого не достаточно как доказательства⁈

— Доказательства чего? — Святозар нахмурился. — Того, что повар разбирается в травах лучше тебя? Ты принес мне горсть сухих листьев и обвиняешь его в колдовстве, в то время как мой сын здоров и силен. Ты наговариваешь, Демьян.

— Тогда проверьте! — в отчаянии воскликнул лекарь. — Я прошу лишь об одной проверке! Мы ведь знаем, что этих трав у поваренка больше нет. Запретите ему покидать кухню. Не давайте ему возможности собрать новые. И давайте посмотрим на княжича сегодня на тренировке. Посмотрим, останется ли в нем хоть капля его вчерашней «силы»! Если Ярослав покажет себя плохо или вообще не сможет тренироваться, значит, я прав! И дело в его колдовском зелье!

Князь нахмурился еще сильнее. Злоба Демьяна ему уже откровенно надоела, но и полностью игнорировать прямую угрозу здоровью наследника он не мог. Предложение лекаря, при всей его ядовитости, было логичным.

— Хорошо, — наконец, рыкнул Святозар, поднимаясь во весь свой могучий рост и нависая над лекарем. — Я даю дозволение. Проверяй. Но если ты тревожишь меня по пустякам, Демьян, если окажется, что ты просто сводишь счеты от зависти… то следующим, чье здоровье я поручу проверить самым тщательным образом, будешь ты сам. Понял меня?

Возвращаемся к Алексею

Демьян стоял не один. За его спиной, с деланно-скучающим видом, расположились двое мужиков.

Ярослав, заметив наблюдателей, нахмурился: — Что вы здесь делаете? — довольно резко спросил он у пришедших.

— Это кто? — шепнул я Бориславу.

— Это из ближнего круга князя Святозара — старый, хитрый боярин Лютобор и молодой, заносчивый воевода Всеволод, — шепотом сообщил он мне и явственно скрипнул зубами. Да еще злостью от него так пыхнуло, что аж неуютно стало. Нажил себе врага Демьян в лице Борислава.

— Мы пришли посмотреть на ваши тренировки, княжич, — между тем ответил Демьян. — Очень интересно посмотреть на ваши успехи. — Все же от вашего поединка с морозовым многое зависит…

Ярослав фыркнул и с вызовом посмотрел на Демьяна: — Лекарь, я позволю тебе посмотреть, но я запомню твое недоверие…

Я сразу понял замысел лекаря. Он привел с собой свидетелей. Влиятельных свидетелей, которые должны были своими глазами увидеть полный провал «повара-колдуна» и слабость одурманенного княжича.

Тут же и Степан Игнатьевич подошел. Окинув взглядом делегацию, он встал поодаль, и лишь его губы сжались в тонкую линию.

— Что ж, княжич, — с ехидной ухмылкой произнес Демьян так громко, чтобы слышали все. — Покажите нам, чему вас научил ваш новый наставник. Надеюсь, его крестьянская еда не отняла у вас последние силы.

Ярослав не ответил. Он лишь метнул в сторону лекаря короткий, презрительный взгляд, а затем подошел к тренировочному манекену. Он не стал разминаться. Просто встал в стойку, и в следующий миг воздух прорезал свист его меча.

И началось нечто невероятное.

Если раньше его тренировки были демонстрацией растущей силы и техники, то сейчас это было извержение вулкана. Ярослав преобразился. Он не просто наносил удары, а обрушивал на несчастный манекен шквал ярости. Это была не слепая ярость берсерка., а ярость, подчиненная идеальному контролю.

Каждый его удар был быстрее, резче и сильнее, чем когда-либо. Его тело двигалось с какой-то звериной грацией. Он был похож на берсерка, который каким-то чудом сохранил разум и тактическое мышление. Это было страшно и это было великолепно.

Бояре, до этого смотревшие на все со скукой, подались вперед. Их рты приоткрылись от изумления. Они видели перед собой не юношу, которого пичкали непончятной магией и поэтому он показывал результаты, а идеальную машину для убийства. Они видели мощь, которую не ожидали увидеть.

Лицо Демьяна вытянулось. Ухмылка сползла, сменившись полным недоумением. Он не понимал, что происходит. Он был уверен, что без моих «волшебных» трав Ярослав будет слаб и неуклюж, а вместо этого он видел пик его силы. Конечно, без длительной подготовки, мое блюдо не сработало бы так. Сейчас оно просто дало толчок. Кратковременную вспышку, но для демонстрации ее вполне достаточно.

В тот самый момент, когда бояре начали перешептываться, а на лице управляющего проступило удовлетворение, Демьян понял, что его план не просто провалился — он обернулся против него. Он привел сюда влиятельных людей, чтобы они стали свидетелями моего провала, а вместо этого они стали свидетелями нашего триумфа.

В панике, теряя свое хваленое самообладание, он решил пойти ва-банк и использовать свой последний, как ему казалось, неопровержимый козырь.

— Стойте! — взревел он, его голос сорвался от ярости. — Вы все ослепли! Это не сила! Это темное колдовство!

Он выхватил из-за пояса маленький кожаный мешочек — один из тех самых, что был украден у меня, — и высыпал на ладонь несколько моих драгоценных, высушенных трав и ягод.

— Вот! Вот его колдовство! — кричал он, тыча пальцем в свою ладонь и обращаясь к боярам. — Этим он опаивает нашего княжича! Я уверен, он подмешивал их в еду! Это яд, который туманит разум и дает ложную, бесовскую силу!

Все взгляды устремились сначала на его ладонь, где лежали непонятные, высохшие растения, а затем на меня. Я ждал этого момента. Выйдя из тени Борислава и, подойдя ближе, почтительно склонил голову.

— Простите мою дерзость, уважаемый лекарь, — сказал я с самым невинным и почтительным видом, на какой был способен. Мой голос звучал тихо, но в наступившей тишине его слышал каждый. — Но вы, должно быть, что-то путаете. Сегодня на обед княжич ел не травы.

Я сделал паузу, давая всем осознать мои слова.

— Он ел мясные шарики. Из говядины, черного перца и семян горчицы. Из общей кладовой. Любой повар на кухне может подтвердить. Хотите, я принесу вам список продуктов, утвержденный господином управляющим?

На ристалище повисла мертвая тишина.

Демьян замер с протянутой рукой, на которой лежали его «улики». Его лицо вытянулось, а затем побагровело от внезапно нахлынувшего ужаса осознания. Он попал в ловушку. В простую, но гениальную ловушку.

Все бояре смотрели на него, и на их лицах недоумение сменялось презрением. Он, великий лекарь, только что на глазах у всех с пеной у рта доказывал, что обычная горчица и перец — это темное колдовство. Он выставил себя полным, абсолютным идиотом. Его репутация как мудрого эксперта, строившаяся десятилетиями, рухнула в один миг, разбившись о мои простые фрикадельки.

И в этот момент, когда, казалось, унижение уже достигло предела, я сделал шаг вперед и с невинным любопытством посмотрел на его ладонь.

— А это, простите, — сказал я, указывая на высушенные растения, — это же «Соколиный глаз» и «Змеиный корень»? Очень полезные травы. Первая остроту зрения улучшает, а вторая — гибкость суставов. Вы, как главный лекарь, конечно же, знали об их свойствах?

Я задал этот вопрос с самым искренним и уважительным видом. И этот вопрос стал последним гвоздем в крышку гроба его репутации. Он приписал обычным растениям колдовские свойства.

— Знал, но эти травы нельзя использовать для еды! — возмутился он, а потом осмотрелся по сторонам и тут до него дошло, в какую яму он сам себя загнал.

— Как видите, можно, — пожал я плечами. — В нашем роду использовали.

Он сжал кулак, пряча «улики», и его плечи ссутулились, словно он постарел на двадцать лет за одну минуту. Не говоря ни слова, он развернулся и, спотыкаясь, почти бегом, покинул тренировочный двор, унося с собой свой позор.

Я смотрел ему вслед победным взглядом. Первая атака моего главного врага была не просто отбита. Она была обращена против него самого.