Шепчущие камни

Глава 3 Сон о змеях

Той ночью я никак не мог уснуть. Я крутился и вертелся на своём ложе, пока мои родители мирно похрапывали, повернувшись к стене. Наконец я достал амулет и снова взглянул на него. В свете догорающего очага его глаза сияли ещё ярче, чем днём. Мне показалось, что они смотрят на меня как-то по-доброму.

– Что я должен с тобой делать? – спросил я. – Прошу, подскажи мне…

Внезапно амулет начал раскачиваться на своём шнурке из стороны в сторону. Я ошеломлённо уставился на него. Клянусь, он делал это сам по себе, без моего участия! Каменные глаза амулета пристально смотрели в мои. Они словно становились всё больше и больше, заполняя комнату, утягивая меня в свою сияющую тьму. Мне стало дурно, у меня закружилась голова, а потом тьма поглотила меня, и я рухнул в неё головой вперёд…

…С глухим ударом я приземлился на песок. Амулет по-прежнему висел у меня на шее. С трудом понявшись на ноги, я огляделся и понял, что нахожусь уже не на Великом острове. Всё вокруг казалось странным, нереальным. Когда мои глаза привыкли к полутьме, я увидел, что очутился в пещере. Сквозь узкий вход я разглядел простиравшуюся снаружи обширную пустошь. Небо то и дело прочерчивали неровные всполохи молний. Земля выглядела каменистой и бесплодной. Её усеивали кости давно уме́рших животных – я видел их так отчётливо, словно стоял совсем рядом.

Странно, но я ничего не слышал – только видел. Я заметил котелок и разожжённый под ним небольшой костёр. В устье пещеры возникла тёмная фигура и стала приближаться ко мне. Это был человек, облачённый в плотные меховые одежды. Его лицо скрывал капюшон, в руке он держал пастуший посох.

Вслед за ним в пещеру вошло небольшое стадо овец. Возможно, здесь они укрывались от грозы. Пастух помешал варево в котелке концом посоха, потыкал им в огонь и лёг прямо на песок. Овцы устроились вокруг.

В пещеру проник порыв ледяного ветра, едва не задув огонь. Пастух немедленно вскочил, схватил пучок веток и сунул их в костёр. Вспыхнуло ярко-рыжее пламя, отчего варево вскипело и перелилось через край. Внезапно из горящего хвороста выметнулась длинная чёрная тень, стремительная, как стрела. Это была змея. Она обнажила клыки и нацелилась прямо на горло пастуха.

Пастух упал на спину, стискивая горло руками, и прежде беззвучный сон проре́зал его дикий крик…

…я сел; в моей груди словно застрял мой собственный немой крик. Я был весь в поту. Тень негромко заскулил и ткнулся мордой мне в плечо. Я снова лежал в своей постели, и амулет по-прежнему висел у меня на шее. Я вгляделся в него. Каменные глаза потускнели, но клюв был приоткрыт в странной улыбке.

– Волк, что стряслось? Мне показалось, Тень рычал. – Мать приподнялась на своём ложе в другом конце комнаты. Ближе к утру дом всегда наполнялся дымом гаснущего очага, отчего разглядеть что-то было трудно. Я порадовался этому.

– Всё в порядке, – сказал я, быстро пряча амулет под одежду. – Просто дурной сон привиделся.

– Попей воды, – посоветовала мать, – только тихо, не разбуди отца. У него впереди трудный день. А потом постарайся уснуть. Скоро уже рассвет.

Я зачерпнул воды из каменного корыта в углу и снова лёг на меховое одеяло.

Однако уснуть я так и не смог, как ни старался. Я был уверен: сон приснился мне из-за амулета. Он послал мне предостережение. Кому-то грозила опасность быть укушенным ядовитой змеёй. Кому-то, кто пас овец, – вроде моего брата Ястреба.