Сибирские инородцы в XIX столетии

IV. Экономическія отношенія инородцевъ къ русскому населенію.

Во время завоеванія Сибири сила русскаго оружія отнимала у инородцевъ всѣ ихъ лучшія угодья и большую часть ихъ имущества, а инородческихъ женъ и дѣтей обращала въ рабство. Въ XIX в. совершается тоже самое явленіе, только другимъ путемъ, не военнымъ, а мирнымъ, большею частію экономическимъ. Вопервыхъ инородческія угодья болѣе и болѣе переходятъ въ руки русскихъ, во-вторыхъ сами инородцы дѣлаются кабальными рабами своихъ завоевателей.

Завладѣніе инородческими угодьями или расхищеніе ихъ русскими жителями совершается тремя путями, и во-первыхъ путемъ насильственнаго захвата. Такъ напр. инородцы цынгалинскихъ юртъ съ давнихъ лѣтъ владѣли кондинскимъ соромъ (рыболовное мѣсто). Но въ 1823 году сосѣдніе крестьяне изломали ихъ изгороди, изрубили ихъ рыболовныя избушки и совершенно завладѣли упомянутымъ соромъ. Такъ около того же времени крестьянинъ Шашковъ завладѣлъ рыболовными мѣстами, лежащими на рѣкѣ Сосновой Куркѣ и составляющими собственность инородцевъ Ячинскихъ юртъ. Точно также крестьяне деревни Батовой завладѣли рыбными и лѣсными угодьями, принадлежащими инородцамъ сарсатскихъ юртъ и начали хозяйничать въ этихъ угодьяхъ, какъ дома,-- выкашиваютъ сѣно, вылавливаютъ рыбу, рубятъ лѣсъ и ловятъ капканами звѣрей. Крестьяне той же деревни Батовой отняли лѣсныя и рыболовныя дачи у сорока трехъ остяковъ нарымской и тарханской волостей. Въ 1828 г. инородцы заводнинскихъ юртъ жаловались, что въ предъидущемъ году ряполовскіе крестьяне отняли у нихъ и отъ себя отдали въ наемъ рыболовное мѣсто на Иртышѣ, что они въ инородческихъ дачахъ ловятъ капканами и ловушками звѣрей и тѣмъ причиняютъ инородцамъ крайнее раззореніе." Жители базьяновскихъ юрть въ то же время жаловались, что крестьяне входятъ самовольно въ ихъ лѣсныя угодья, промышляютъ звѣря, а изъ рѣки вылавливаютъ рыбу, раззоряютъ лисьи гнѣзда и вынимаютъ лисятъ, а отъ каждаго такого гнѣзда инородцы могли бы получать пользы рублей 100 въ годъ. Въ 1820 г. крестьяне деревни Шатиной овладѣли звѣропромышлеиными и рыболовными угодьями инородцевъ шатинскихъ юртъ и тѣмъ повергли ихъ въ "крайнюю нужду." Иногда такой захватъ совершался слѣдующимъ образомъ: крестьянское семейство покупало у инородцевъ землю и селилось на ней. Проходили года; колонисты увеличивались и путемъ переселенія, и путемъ естественнаго размноженія; на мѣстѣ прежней крестьянской избушки являлась цѣлая деревня, жители которой и отнимали у инородцевъ ихъ земли и угодья. Такъ во время оно деньщиковскіе крестьяне купили у инородцевъ семейскихъ юртъ рыбныя и земляныя угодья на двѣ души. Къ 1830 г. эти крестьяне размножились, имѣли уже шесть домовъ и сверхъ купленной ихъ предками земли захватили много инородческой, на которой и начали пахать пашню, косить траву, вырубать лучшій кедровый лѣсъ, сбирали орѣхи, вылавливали рыбу и звѣрей. Иногда крестьяне завладѣвали инородческими угодьями но отводу начальства. Такъ въ 1828 г. крестьяне коринскихъ юртъ жаловались, что крестьяне овладѣли ихъ сѣнокосными, хлѣбопахотными и рыболовными мѣстами; но оказалось, что крестьянамъ эти земли были отведены начальствомъ, при заселеніи Демьянскаго Яма. Такимъ образомъ инородцы тобольской губерніи много терпѣли отъ разселяющихся крестьянъ, но еще болѣе терпѣли они отъ рыбопромышленниковъ. Рыболовная Обь считается у остяковъ божествомъ; остяки главнымъ образомъ живутъ рыбой, добываемой ими изъ этой рѣки. Но съ начала настоящаго вѣка русскіе рыбопромышленники начали вторгаться въ инородческія рыболовныя угодья и, вылавливая въ нихъ рыбу, раззоряли остяковъ. "Прежде" -- писали они: "мы жили рыболовствомъ на Малой Оби. Но всѣ оныя наши выгоды съ нѣкоторыхъ лѣтъ пресѣчены въѣзжающими изъ Тобольска прасолами, которые въ самомъ устьѣ Малой Оби неводятъ большими неводами, притомъ смолятъ ихъ такъ, что отъ запаха смолы и величайшихъ неводовъ рыба съ устья упомянутой Оби обращается назадъ и не имѣетъ прохода туда, гдѣ мы имѣемъ свое лѣтнее жительство. Отъ этого мы приходимъ въ крайнюю нужду и занимаемся довольнымъ числомъ хлѣба, за который платить вполнѣ не можемъ." То же самое насильственное завладѣніе угодьями инородцевъ мы видимъ и въ другихъ частяхъ Сибири, напр. въ Алтаѣ. Такъ въ 1832 г. калмыки первой, второй, пятой, шестой и седьмой дючинъ просили избавить ихъ отъ притѣсненій заводскихъ крестьянъ и осѣдлыхъ инородцевъ, самовольно поселившихся на земляхъ, принадлежащихъ упомянутымъ дючинамъ. Ясачная коммисія, разслѣдовавъ эту жалобу, нашла, что просьба калмыковъ вполнѣ справедлива. Крестьяне заводскаго вѣдомства и люди другихъ сословій самовольно селились на ихъ земляхъ. Нѣкоторые изъ этихъ колонистовъ имѣли тамъ только временныя заведенія для хлѣбопашества, пчеловодства и скотоводства, другіе -- заводили цѣлыя деревни. Сосѣдство тѣхъ и другихъ съ калмыками губительно дѣйствовало на промышленность послѣднихъ. Колонисты вылавливали въ инородческихъ угодьяхъ звѣрей, рыбу, предупреждали калмыковъ въ сборѣ ягодъ, орѣховъ и дикаго меда. Мало этого, колонисты раззоряли инородцевъ своимъ воровствомъ и грабежами. Такъ напр. въ сентябрѣ 1829 г. одинъ калмыкъ былъ ограбленъ на 1800 р. и затѣмъ убитъ. Подобныя преступленія были вовсе неизвѣстны калмыкамъ до приближенія къ ихъ кочевьямъ русскихъ колоній. Ясачная коммисія нашла, что "выманивать у калмыковъ добычу разными средствами за безцѣнокъ -- сдѣлалось уже обыкновеннымъ между поселенцами. Но есть еще другія средства отнимать у нихъ собственность,-- это штрафы за потоптанные колмыцкими стадами посѣвы крестьянъ. Штрафы эти колмыки считаютъ несправедливыми, потому что крестьяне не имѣютъ, права производить хлѣбопашества на самыхъ ихъ пастбищахъ. Извѣстно, что скотоводство у калмыковъ весьма обширно, и пастбища ихъ не могутъ быть опредѣлены въ точности, ибо стада ихъ, въ теченіе всего года, оставаясь на подножномъ корму, необходимо должны постоянно переходить на новыя, изобильныя кормомъ мѣста. Слѣдовательно, подобныя заведенія крестьянъ на калмыцкихъ земляхъ есть ничто иное, какъ новыя вѣрныя средства къ насильственнымъ поборамъ съ этихъ беззащитныхъ дикарей." И здѣсь, какъ и въ тобольской губерніи, инородцы раззорялись не одними крестьянами, а также торговцами и промышленниками, которые давно уже начали расхищать инородческія угодья, вывозя изъ нихъ въ огромномъ количествѣ кедровые орѣхи, вылавливая звѣрей, заводя въ инородческихъ угодьяхъ пчелиныя пасѣки и т. д. Все это повторялось и повторяется во всѣхъ другихъ частяхъ Сибири. Въ губерніяхъ енисейской и иркутской, въ областяхъ якутской и забайкальской, кромѣ крестьянъ и торговцевъ, инородческія угодья отнимаются еще золотопромышленниками, разбивающими на нихъ золотопромышленныя площади и основывающими пріиски. Инородцы для успѣховъ своего звѣроловства откочевываютъ подальше отъ этихъ заселившихся мѣстъ и тѣмъ лишаются и своихъ угодій, и выгоды, проистекающей для ихъ торговли отъ сосѣдства съ русскими поселеніями.

Кромѣ захвата, инородческія угодья переходятъ въ русскія руки путемъ заклада или отбираются за долги. Инородцы при своей постоянной бѣдности для уплаты податей и повинностей, для пріобрѣтенія съѣстныхъ припасовъ, для снаряженія на охоту, должны прибѣгать къ займамъ и отдавать въ закладъ свои угодья. Эти заложенныя угодья очень рѣдко возвращаются ихъ настоящимъ владѣльцамъ; инородцы или не въ состояніи выплатить своего долга или кредиторы находятъ разныя средства присвоить въ полную свою собственность заложенныя имъ угодья. При каждомъ удобномъ случаѣ инородцы жалуются на то, что будто бы ихъ кредиторы незаконно владѣютъ угодьями; начинается тяжба; кредиторы представляютъ угодья и оказывается, что кредиторы владѣютъ угодьями совершенно на законномъ юридическомъ основаніи, какъ залогами за неуплаченные еще долги. Такимъ образомъ инородцы лишаются своихъ угодій, большею частію за самый незначительный долгъ. Въ 1803 г. напр. остяки буреинскихъ, солянскихъ и кошелевскихъ юртъ заняли у крестьянина Кормовщикова 140 р., заложивъ ему свои сѣнокосы съ тѣмъ, чтобы онъ пользовался ими въ уплату долга 25 лѣтъ. Но въ заемное письмо было включено условіе, что но смерти Кормовщикова эти сѣнокосы должны перейти во владѣніе Питухина съ тѣмъ, чтобы онъ ежегодно вносилъ 3 р. въ уватскую церковь. На основаніи этого условія и но истеченіи двадцатипятилѣтняго срока, сѣнокосы остались за Питухинымъ. Остяки варламовскихъ юртъ въ 1683 г. заложили въ 2-хъ рубляхъ ямскому охотнику Сергѣеву свой сѣнокосъ въ 420 копенъ съ тѣмъ, что если эти деньги не будутъ уплачены черезъ полгода, то покосъ остается за Сергѣевымъ навѣчно; остяки долга не заплатили, покосы перешли къ потомкамъ Сергѣева, съ которыми потомки его должниковъ до сихъ поръ не перестаютъ спорить и тягаться изъ-за этихъ покосовъ. Тѣ же инородцы лишились покоса въ 700 копенъ, заложеннаго въ 1688 г. въ 5 рубляхъ ямщику Кобылину. Остяки априныхъ юртъ жаловались ясачной коммисіи, что ихъ рыболовными мѣстами самовольно завладѣли крестьяне и промышляютъ тутъ рыбу большими неводами и во многомъ числѣ рабочихъ людей. По крестьяне представили закладную, которая доказала, что упомянутыя ловли отданы предками остяковъ въ 1730 г. Крестьянину Скрыпунову въ залогъ за 30 р., а но неуплатѣ долга, эти ловли перешли отъ Скрыпунова къ его наслѣдникамъ. Изъ лежащихъ передо мною тяжебныхъ актовъ инородцевъ съ крестьянами видно, что всѣ лучшія угодья инородцевъ березовскаго края давно перешли и продолжаютъ переходить въ руки кредиторовъ, такъ какъ инородцы не въ состояніи уплатить даже самаго незначительнаго долга. Одни напр. инородцы совершенно раззорились отъ того, что были принуждены крестьянамъ заложить свои пашни въ 1 р. 50 к. Этотъ закладъ совершенъ въ 1668 г., и съ тѣхъ поръ должники не могли уплатить 1 р. 50 к. до 1828 г., а можетъ быть, этотъ ничтожный долгъ не уплаченъ и до настоящаго времени!.. Нужно замѣтить, что въ описываемый мною періодъ, такіе заклады угодій совершались гораздо рѣже, чѣмъ прежде: всѣ лучшія угодья были уже давнымъ давно заложены и въ настоящее время у березовскихъ инородцевъ почти ужь нечего закладывать. У нихъ остались только плохіе угодья, да и тѣхъ мало; инородцы впрочемъ иногда находятся вынужденными закладывать и эти послѣднія угодья. Такъ остяки обдорскаго отдѣленія, желая избавиться отъ тягостной подводной гоньбы, въ 1833 г. уступили купцамъ свои земли, лежащія близь Обдорска. Купцы обязались отбывать на обдорекой станціи обывательскую гоньбу и содержать въ домахъ своихъ постой для служащихъ казаковъ и прибывающихъ по дѣламъ чиновниковъ. Для постройки домовъ и прочихъ зданій инородцы уступили купцамъ свои земли отъ церкви на 1 1/2 версты во всѣ стороны, сверхъ того купцы получали право косить сѣно, гдѣ пожелаютъ, на инородческихъ земляхъ и пользоваться строевымъ лѣсомъ но отводу инородцевъ.-- Въ другихъ мѣстностяхъ Сибири тѣмъ же путемъ заклада и задолжанія множества инородческихъ угодій переходили и переходятъ въ руки русскихъ кредиторовъ, преимущественно торговцевъ. Такъ въ нарымскомъ краѣ одна волость заложила недавно купцу три рыболовныхъ мѣста на пять; лѣтъ; эти мѣста заложены въ шести рубляхъ, а если ихъ отдавать въ аренду, то въ пять лѣтъ можно получить за нихъ платы по крайней мѣрѣ шестьдесятъ рублей. Такой переходъ инородческихъ угодій въ руки кредиторовъ въ особенно большихъ размѣрахъ совершается въ южныхъ частяхъ томской губерніи, въ плодоносной странѣ Алтаѣ, Торговцы дерутъ здѣсь съ инородцевъ чертовскіе проценты. На р. Чуѣ напр. русская торговля производится посредствомъ тридцати капиталовъ; цифра торговаго оборота ихъ не превышаетъ 300,000 р. Вся почти торговля до послѣдняго времени совершалась въ долгъ; но долгъ за инородцами пропадалъ рѣдко, потому что въ случаѣ неисправности должника за него платитъ вся волость, и во взысканіи долговъ купцамъ до послѣдняго времени помогали пограничные китайскіе чиновники. Но нынѣ китайское начальство отказало купцамъ въ своемъ содѣйствіи. Причина тому -- громадные проценты, которыми пользовались русскіе купцы. Они издавна торговали рубль на рубль, а за одолженіе на годъ цѣна удвоивалась или утроивалась, такъ что черезъ двѣнадцать мѣсяцевъ получалось 200 или 300%. Такіе проценты привели въ нищету большинство инородцевъ. То же самое совершается и въ другихъ мѣстахъ Алтая. Въ 1853 г. начальникъ алтайской миссіи оффиціально писалъ, что "напр. 1 топоръ или старые сапоги, данные русскимъ человѣкомъ въ долгъ кочевому инородцу, года черезъ четыре выростаютъ въ сторублеваго коня, а вскорѣ -- и въ цѣлый табунъ, который неробкіе торговцы и угоняютъ безъ дальнихъ толковъ, объявивъ черезъ людей хозяину, что скотъ угнанъ такими-то... 1 пудъ ячменя года черезъ два выростаетъ въ 25 пудовъ орѣховъ или еще болѣе. Такимъ образомъ нынѣ едва ли не всѣ лѣса съ ихъ орѣхами и бѣлками запроданы русскимъ за нѣсколько лѣтъ впередъ, такъ же какъ дикія пчелы и прочіе промысла. Русскіе люди, свободно въѣзжая въ чернь (лѣса), предвосхищаютъ всякую промышленность кочевыхъ инородцевъ и тѣмъ лишаютъ ихъ послѣднихъ средствъ къ пропитанію, не вознаграждая ихъ за то ничѣмъ добрымъ ни въ гражданственномъ, ни въ нравственномъ отношеніи. Инородцы -- вѣчные рабы лукавыхъ заимодавцевъ"!... Справедливость этихъ извѣстій, сообщенныхъ алтайской миссіей, вполнѣ признана и мѣстнымъ начальствомъ. Въ журналѣ томскаго губернскаго правленія (20 марта 1864 г.) говорится, что инородцы бійскаго и кузнецкаго округовъ сдѣлались "неоплатными должниками торговцевъ и впали въ полную ихъ зависимость. Тѣ же торговцы вывозятъ ежегодно изъ принадлежащихъ инородцамъ лѣсовъ въ огромномъ количествѣ кедровые орѣхи, заводятъ въ звѣропромышленныхъ мѣстахъ пчелиныя пасѣки и поселенія и тѣмъ отнимаютъ у инородцевъ возможность пользоваться мѣстными способами промышленности. Оба эти обстоятельства ввергаютъ инородцевъ въ крайнюю бѣдность, лишаютъ ихъ всякой возможности образованія и вредно дѣйствуютъ даже на ихъ нравственность." Алтайскіе инородцы такимъ образомъ сдѣлались только номинальными владѣтелями своихъ угодій, точно также, какъ инородцы березовскіе только номинально владѣютъ многочисленными стадами оленей. Въ березовскомъ краѣ давно уже ведутъ дѣятельную торговлю ижевскіе зыряне. Торговля эта основана на тѣхъ же началахъ, какъ и въ Алтаѣ, какъ и вездѣ въ Сибири. Зыряне имѣютъ столь гибельное экономическое вліяніе на остяковъ, что послѣдніе, по словамъ Гоффмана, имъ главнымъ образомъ приписываютъ упадокъ и разстройство своего хозяйства. Зыряне въ роли купцовъ и оленьихъ пастуховъ -- настоящіе господа въ березовской тундрѣ. Лукавые, расторопные, смышленые -- они вовлекли остяковъ и самоѣдовъ въ неоплатные долги. За эти-то долги они расхищаютъ скудныя богатства тундры. За эти долги они перевели въ свою собственность оленьи стада березовскихъ инородцевъ, а ихъ самихъ превратили въ своихъ пастуховъ, которые въ уплату долговъ, кромѣ отдачи оленей, должны еще работать на зырянъ!..

Наконецъ, инородческія угодья переходятъ къ русскимъ еще путемъ аренды. Угодья арендуются обыкновенно за самую ничтожную цѣну; арендаторы наживаются и, совершенно, истощивъ угодье, возвращаютъ его инородцамъ. Такъ, по словамъ Гагемейстера, тунгузы восточной Сибири часто отдаютъ свои лѣса русскимъ лѣтъ на 5, на 10 "за самую ничтожную цѣну." Такъ въ нарымскомъ и березовскомъ краѣ всѣ лучшія рыболовныя угодья инородцы отдаютъ за безцѣнокъ въ аренду русскимъ промышленникамъ. Сами инородцы не въ состояніи эксплуатировать своихъ лучшихъ рыболовныхъ мѣстъ, такъ какъ для этого нужны большіе невода и другіе дорого стоящіе рыболовные снаряды, завесть которые инородцамъ рѣшительно не на что. Въ нарымскомъ краѣ одна изъ лучшихъ рыболовныхъ мѣстъ, Ишкинъ Яръ, со всѣми его курьями, озерами и истоками остяки отдаютъ въ аренду одному мѣщанину за 50 р. въ годъ. Мѣщанинъ, въ свою очередь, раздаетъ его ко частямъ въ аренду разнымъ промышленникамъ и выручаетъ за одинъ только яръ, бсзъ озеръ, куреи и истоковъ болѣе 500 р. въ годъ. То же самое видимъ и въ отдачѣ въ аренду рыболовныхъ мѣстъ березовскаго края, такъ называемыхъ песковъ. Въ 1816 г. остякамъ платили за песокъ въ лѣто отъ 10 до 130 р. асс., а арендаторы выручали съ песка въ десять, даже въ двадцать разъ больше арендной платы. Въ 1848 г. березовскіе остяки отдавали въ аренду 150 песковъ за 6,030 р.; арендаторы же добывали на этихъ пескахъ рыбы на 99,530 р. Нужно еще замѣтить, что аренда уплачивается большею частію товарами, причемъ инородцы страшно обманываются и получаютъ товары но чрезвычайно дорогимъ цѣнамъ. Независимо отъ этою, арендаторы вовлекаютъ хозяевъ въ долги, давая имъ, при уплатѣ арендной цѣны, еще нѣсколько товару въ кредитъ, сверьхъ платы. Потомъ арендаторъ нанимаетъ своего хозяина работать на нанятомъ у него пескѣ; вмѣсто платы за работу, хозяинъ носка получаетъ прощеніе своего долга арендатору. Если же долгъ этотъ слишкомъ малъ, для того чтобы покрыть заработную плату, или, если инородецъ не долженъ арендатору, то плата производится дорогими товарами. Во всякомъ разѣ инородецъ дѣлается должникомъ арендатора, и вслѣдствіе этого, но необходимости, отдаетъ ему же въ аренду свой песокъ и на слѣдующій годъ.- Такимъ образомъ если песокъ и не переходитъ въ полную собственность арендатора, то послѣдній пользуется имъ почти даромъ.-- Часто инородцы отдаютъ въ аренду рыболовное мѣсто не все, а только нѣсколько паевъ и эксплуатируютъ его вмѣстѣ съ арендаторами. Послѣдніе, благодаря своей изворотливости, лучшимъ снарядамъ и наглости, получаютъ въ ущербъ инородцу, гораздо больше прибыли, чѣмъ слѣдуетъ имъ но условію. Часто такая аренда кончается тѣмъ, что арендаторы захватываютъ въ свою пользу все угодье. Такъ ряполовскіе и цынгалинскіе остяки давали пай въ своихъ рыболовныхъ угодьяхъ ряполовскимъ крестьянамъ. Но въ 1823 г. крестьяне лишали цыигалинскихъ остяковъ ихъ пая, а въ 1825 г. та же участь постигла и ряполовскихъ остяковъ. Крестьяне овладѣли всѣмъ угодьемъ и начали отдавать его въ аренду одному купцу за 140 р. въ годъ. Остяки раззорились- Такъ въ 1815 г. инородцы филинскихъ юртъ отдали деньщиковскимъ крестьянамъ въ аренду на тринадцать лѣтъ часть своихъ сѣнокосовъ. "Когда прошелъ" -- пишутъ въ своей просьбѣ остяки -- "кортомный срокъ, то мы неднократно упомянутымъ крестьянамъ отъ кортому откалывали, но они все-таки усильствомъ своимъ траву косятъ! Сверхъ того, въ бору нашемъ, при лисьихъ гнѣздахъ, безъ дозволенія нашего стрѣляютъ бѣлку, вырубаютъ лучшій лѣсъ, ловятъ птаху, а въ рѣчкѣ Волоковой промышляютъ рыбу, чѣмъ дѣлаютъ намъ крайнюю бѣду и въ промыслахъ недостатокъ. "Вотъ, вамъ и аренда!..

С. Шашковъ.

"Дѣло", No 9, 1867