Синдром Адели

Глава 30. Воспоминания

Ольга Николаевна - психиатр

Увлеченно слушаю невероятный рассказ... О Синдроме Адели, конечно, знает каждый психотерапевт. Однако, далеко не каждый практиковал лечение данного заболевания. В зависимости от индивидуальности каждого отдельного пациента, расстройства данного типа протекали по разному. Некоторые от одержимости могли преследовать объект симпатий, и имели проблемы с законом до лечения. Многие пытались покончить жизнь самоубийством... И некоторым это даже удавалось. В самых плачевных случаях - больной, теряющий самообладание от длительных, непрекращаемых депрессий, паранойи, и накопившейся озлобленности, мог даже совершить покушение! А иногда... С плачевным исходом. После, они и сами жить не хотели. Так этот синдром отнял немало жизней. Увы, не всегда психологическое воздействие имело положительный эффект. Многое зависело от опыта врача. Готовности пациенту верить ему... А этот человек, утверждающий о каких-то всемирных заговорах, доказывает, что имел дело сразу с двумя! Больными... Мало того, они, под его бдительным надзором, пошли на поправку! В это верится с трудом... Да и, с чего верить? В первую очередь я должна доверять фактам! А факт - это медицинская карточка, в которой черным по белому указан не шуточный диагноз! Раздвоение личности! Он может быть хоть трижды убедительным... Но, с таким успехом, я и сама скоро попаду на прием к специалисту. Ещё немного, и стану верить в инопланетян, оставляющих странные знаки на полях.

Однако... Его рассказ не оставлял равнодушной. Вот уже час я вникаю в каждое слово, и, чёрт побери, очень хочу знать продолжение невероятной, скорее всего, вымышленной истории.

- Продолжайте, Виктор Степанович... Меня интересует ещё несколько моментов. Во-первых, в чем же проявлялся Синдром Адели в девушке? Она, судя по вашему рассказу, имела определенные привязки к больному, однако, вид расстройства сознания у нее несколько иного характера. Готова поспорить, что след на психике Эвелины оставило заточение, избиение, насилие... Возможно длительное одиночество. И это ещё не говоря о проблемах в семье! Однако, в чем же выражалась ее одержимость по отношению к больному?

- Ооо... Уважаемая Ольга Николаевна... Если бы вы имели возможность наблюдать девушку хоть один день из того времени, что она провела под моим присмотром, вы бы не задавали подобных вопросов. - Мужчина поднял глаза и посмотрел через объемное стекло очков прямо в мои... - Она была зависима от него! Зависима душой и телом. Первое время, пыталась скрыть это. Видимо, в ней боролись противоречивые чувства. Желание отрицать невозможное! Артём... Тот, кто зверски издевался. Взял без спросу контроль над ее жизнью! Взял ее... Причинял боль, физическую и моральную. По его ошибке она лишилась возможности иметь детей! И, тем ни менее, он был необходим ей... Вот вы, женщина в здравом рассудке, можете это объяснить? - Отрицательно повела головой... - И она, юное дитя, сбитое с пути, не могла объяснить этого самой себе. А то, что мы не можем понять, пытаемся отрицать. Разве нет, доктор?

– Соглашусь, но разве это доказывает, что она одержима им?

– Вы только послушайте! - Мужчина даже встал от переизбытка нахлынувших чувств. - Она каждый день роняла взгляды в поисках его... А когда не находила, злилась на себя за то, что вообще искала. Писала ему письма с признаниями, в конце каждого из которых дописывала презрительное "ненавижу...". Она сидела, шатаясь, на кровати, и шептала его имя одними губами... Спустя месяц... Я нашел в её палате "календарь". Такой же календарь, какой был на цокольном этаже. Она ногтями начала царапать дни! У нее была бумага и ручка, Ольга Николаевна! Но она предпочитала, подсознательно, создать условия, подобные к тем, что окружали ее, когда он был с ней рядом. - Он размахивал руками, становясь сам похож на одержимого, но, очевидно, ничего не мог с собой поделать. - Однажды... Она призналась, что отмечает не то, сколько дней находится в больнице. Она отмечала дни без Него!

Я слушала, и поражалась тому, насколько точно этот человек прочувствовал характер вымышленных подопечных. Насколько пропустил через себя их боль... Ещё немного, и я действительно начну предполагать вероятность, что эти люди есть на самом деле!

- Я думаю, причина, по которой Эвелина не возненавидела своего похитителя, берет корни как раз из не сладостного детства. В таких условиях дети вырастают с ощущением обделенности. Ей не хватало желания родных взять под контроль ее жизнь. Она ощущала на самом деле необходимость... Потребность оказаться в плену того, кто создаст для неё маленький, закрытый от всего социума мир. И сама не подозревала об этом.... Можете считать, что я романтик, однако... Если бы синдром, о котором мы с вами говорим, не являлся настолько ужасным, я бы сказал, что он свёл две судьбы, которые нуждались друг в друге ещё до знакомства.

Меня продолжало пронимать... Я буквально дышала сказанными словами. Видела и представляла подростков и ситуации как наяву! И интерес пробирал. Я не хотела сегодня более ни одного пациента видеть! Я вспомнила... Что такое на самом деле прикипеть к делу, которое делаешь. Этот маленький, пухленький мужчина... Больной с задатками врача, напомнил мне об этом...

- И как прошла первая встреча после года реабилитации?

"Коллега", неловко подпирая очки на переносице, вдумчиво всмотрелся в окно, с некой печалью... Словно речь шла о людях, которые действительно стали ему родными. Весьма не профессионально... Сказала бы я, если бы действительно имела честь беседовать с доктором наук. Спустя несколько минут тишины, он продолжил...

Виктор Степанович - психотерапевт

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я понимал, что должен рассказать о самом страшном дне в моей жизни, но воспоминания были ужасны. Я поудобнее уселся в кресле, отпил глоток воды и попытался взять себя в руки. Женщина молчала, давая мне возможность сделать выбор: рассказать правду или остаться пациентом ее клиники.

- В тот день, с самого утра, - начал я, - я был, как на иголках, словно отец невесты перед свадьбой дочери. - Я перепроверил результаты анализов, исследований, проведенных с ними обоими. Пролистал вдоль и поперек их амбулаторные карты, ища что-то, что отменит встречу. Что-то, что покажет, что ещё рано... Не время. Но не нашел ничего, что помешает воссоединению влюбленных. Да, - произнес уверенно, видя отрицание в её взгляде, - именно влюблённых! Последние месяцы, оба, как по команде, или, если хотите по велению свыше, принялись усиленно идти на контакт. Соглашались на все процедуры и тесты, мы много разговаривали и каждый раз! каждый Божий день! Они не переставали думать друг о друге. Мечтательно посматривали в окно, будто видя что-то, только им двоим понятное. И я понял: мое решение - правильное.

- Скажите, Виктор Степанович, а разве не может быть такого, что встреча ухудшит, а не улучшит их самочувствие? - Она привстала и с интересом обратилась в слух.

- Конечно нет, Ольга Николаевна! Раз только надежда на встречу поставила их на ноги, вы представляете на что способны эти двое, когда встреча состоится?

- Неплохо, неплохо! Я впечатлена. - Она снова села в свое кресло и нажав на кнопку внутреннего телефона, произнесла: - Леночка, два чая, пожалуйста!

- Я не люблю чай! - Неожиданно для самого себя тихо прокомментировал её просьбу-приказ.

Она заливисто рассмеялась, отчего черты ее лица показались не такими резкими.

- Скажу вам по секрету, - она нагнулась над столом, визуально казавшись ближе, - я тоже! Я ненавижу чай! - И снова ослепительная улыбка. - Но, придется нам пока довольствоваться чаем. Ладно, мы ушли от темы, продолжайте.

- Так на чём я остановился? Ах, да... - мысли бежали впереди меня, мешая сосредоточиться. Кофе сейчас был бы кстати. - Так вот, сначала я попросил привести Эвелину, чтобы ещё раз проверить ее состояние. Она выглядела прелестно: в волосах играли солнечные зайчики, глаза блестели предвкушением. Конечно, она нервничала, но это легко объяснимо. Но в целом, держалась она отлично.

- Я вспомнил её нетерпение... Девочка нервно заламывала пальцы и кусала губы. Велел ей присесть и успокоиться. Я нервничал не меньше: ерзал на стуле, перекладывал бумаги из одного конца стола на другой, поправлял очки, чуть не сломав дужку. - И вот... Дверь открылась. Мы с Эвелиной одновременно соскочили со своих мест: она - в желании скорее увидеть, а я - давая знак санитарам удалиться. - Сглотнул, и снова схватился за стакан с водой.

– Ну, не тяните, доктор, продолжайте. - Вот это да! Я уже неосознанно стал для неё коллегой. Великолепно!

– Они встали напротив друг друга, - послушно продолжил рассказ, - и стояли близко-близко. Всматривались в любимые черты, вспоминали... Затем Эвелина со слезами на глазах начала вырезать его профиль поцелуями. Артём, чтоб скрыть, что в его глазах тоже собирается предательская влага, уткнулся ей в шею, крепко обнимая. - Я посмотрел на врача и увидел, что она плачет! Эта жёсткая поборница правил плачет, спрятавшись за бумажной салфеткой. - Ну, ну, перестаньте!

– Всё хорошо! - Остановила она мой порыв встать. - Продолжайте...

– Как скажете, но, если вам...

– Виктор Степанович. Всё. Хорошо.

– Дальше, всё произошло так быстро и неожиданно, что я растерялся и не мог вымолвить ни слова. Просто лепетал что-то бессвязное. - На лбу выступила испарина, я почувствовал, как холодная струйка влаги стекает по носу.

– Вот возьмите. - Ольга Николаевна протянула мне салфетку. - Что произошло дальше?

– Дальше... В приемной послышался грохот и крики. В мой кабинет ворвались несколько человек в масках и окружили Артёма. Он спросил в чем дело, но один из них ударил парня в лицо, оставив его вопрос без ответа. Эвелина попыталась встрять, но и ей досталось: тот же мерзавец оглушил ее пощечиной. Тогда Артем просто взбесился и начал оказывать сопротивление. Но его быстро приструнили, указав на девочку.

– Это просто ужасно! То, что вы рассказываете невероятно! Почему вы ничего не сделали?

– Я... Я же говорил, всё произошло в одно мгновение. Когда двое мужчин схватили Эвелину, я очухался и потребовал объяснений, чем обратил на себя внимание их главаря. Он отличался от них, был ниже, совсем не спортивного телосложения. Я бы даже сказал, он был старше что-ли. Приказав одному из нападавших держать меня, он что-то вколол мне в шею. Дальше, как в тумане. Крики, шум, звуки ударов. Нас троих забросили в фургон. Больше я их не видел.