Сказка, расказанная на ночь

Часть 7

Сафо, примерно 625 г. до н.э.

«Защищенные покровом ночи и согретые жаром костра…»

Отблески костра танцевали на изящных чертах лица поэтессы, такие же языки пламени мерцали и в её серебристых глазах. Сафо, слушала певицу с вежливой внимательностью, но от Габриель, слушавшей и наблюдавшей не менее внимательно, не укрылось то, что стихи Каллиопы были далеки от учения Десятой Музы.

Габриель, будучи бардом, а не поэтессой, не имела никакого представления о том, как сделать так, чтобы стихи тронули чью-то душу, но она знала, как ткутся истории. Искусством был не сам рассказ, а его плетение. Наверное, это было справедливо и для поэзии. Габриель улыбнулась и прислонилась спиной к поваленному стволу дерева, который она так удачно провозгласила своей и Зены собственностью.

В надежде, что Зена возвращается, Габриель обежала взглядом весь лагерь. Ее взору открылся вечерний привал – небольшие костры под защитой деревьев образовывали круг. У них все еще сидели отдельные члены труппы, но большинство уже собралось в центре лагеря послушать Сафо. Скорее всего, это была обычная картина - Сафо тратила своё время и делилась талантом с труппой, а та - жадно впитывала новые знания.

Габриель тоже жаждала внимания поэтессы, но пока что стеснялась открыться в том, что она - бард, стеснялась, хотя её просто подмывало сделать это, спросить у Сафо творческого совета. Так что Габриель просто наблюдала на расстоянии, по мере сил запоминая услышанное. Когда придёт время, она обязательно поговорит с Сафо; может быть, даже расскажет одну из своих историй. Может быть. Габриель ещё раз поискала взглядом Зену.

Сафо сделала очередной медленный глоток из кубка, наслаждаясь вкусом, но ещё больше – отрешенностью и нечувствительностью к боли, которые – она точно знала – вскоре последуют. Чем ближе к Афинам, тем больше ей приходилось пить, чтобы заглушить боль. Скоро она столкнётся с тем, что все её спутники, возможно, были правы. Все эти годы путешествий - зазря. Всё, что она писала и пела, было лишь словами, брошенными на ветер, который разнёс её имя, вместо того, чтобы призвать её единственную любовь.

“Что же мне делать после Афин?” – тоскливо подумала поэтесса, делая ещё глоток благословенного вина.

Слух Сафо был настроен на ритм и слова, звучавшие из уст Каллиопы, но взгляд поэтессы то и дело возвращался к Габриель. Сафо хотела позвать девушку ближе к остальным, но потом поняла, что место, которое выбрали бард и воительница, было хорошо просматриваемым. Это и, конечно, вино подняло настроение поэтессы. Она намеревалась ночью понаблюдать за ними. Они заинтриговали и очаровали её. Эти двое возбудили её любопытство сверх всякой меры. Они были невероятной загадкой для поэтессы, и она собиралась её разгадать.

Сафо не отрывала взгляда от Габриель, когда одна из девушек разносила тарелки с ужином. Габриель, конечно же, оставила тарелку для воительницы. Даже не видя Королевы Воинов, Габриель ждала её. Сафо про себя улыбнулась, когда Габриель стала озираться, вглядываясь через свет костров в ночную тьму. Зена ещё раз обходила лагерь. Похоже, что воительница просто не могла сидеть на месте. Она прочесывала лагерь весь вечер и ночь, то проверяя охрану, то свою лошадь, либо точила свой проклятый меч. Сафо прыснула, вспомнив, каким взглядом наградила её воительница, когда поэтесса спросила, собирается ли Зена точить свой меч всю ночь. Сафо пыталась научить Эрато своей новой пьесе для лиры, а скрежет, производимый Зеной, нарушал всю идиллию и наматывался на уши. Габриель, казалось, не слышала этого звука или больше - даже наслаждалась им. Сафо ощутила на себе пронзительный взгляд Габриель, когда воительница отложила меч и возвестила, что собиралась проверить всё ещё разок. Сафо любовно погладила свою лиру и прислушалась к чтению Каллиопы, продолжая размышлять о загадке отношений Зены и Габриель.

Поэтесса заметила внезапную перемену в блеске глаз Габриель. Девушке даже не нужно было оглядываться, чтобы понять, что приближалась воительница. Сафо догадывалась, что Габриель чувствовала перемену в воздухе, или узнавала Зену по звуку шагов, или даже по запаху, разносящемуся перед ней легким ночным ветерком.

Да, Зена возвращалась к костру, и Габриель не глядя почувствовала это. Несколько мгновений спустя, перед Габриель появились две ноги в тяжёлой обуви, принадлежавших не кому иному, как Королеве Воинов. Она с улыбкой села, скрестив свои невероятно длинные ноги, и с готовностью приняла протянутую спутницей тарелку с едой. Сафо чуть-чуть подвинулась – кто-то закрыл ей обзор – и продолжила анализировать действия этой парочки. Габриель говорила, а Зена слушала. Наверное, это уже вошло в обыкновение, что Габриель говорила в то время, как Зена слушала. Сафо тихо хихикнула, оценивая поведение воительницы. Она медленно ела, изредка бросая взгляды на свою спутницу и улыбкой или замечанием поддерживая беседу. Но Сафо забавляло не “огромное” участие Зены в беседе, а взгляды, которые она украдкой бросала на Габриель, когда та не видела. В этих быстрых, тихих взглядах были такая мягкость и такая любовь, что Сафо не верилось, что такие чувства могли светиться в глазах, умеющих быть холодными как лёд.

Затаив дыхание, Сафо наблюдала за Габриель. Глядя на отблески костра, танцевавшие на рыже-золотистых волосах сказительницы, Сафо внезапно поняла, что та была прекрасной до совершенства. Глаза Габриель ярко блистали таким жизнелюбием, что у Сафо захватило дух. Улыбка барда была такой же обезоруживающей, как и её невинность, определявшая ее поведение. Сафо покачала головой, дивясь странному промыслу Афродиты. Юная женщина была самой любовью и светом, великолепным отражением мудрости и невинности. А рядом с ней сидела та, что была воплощением власти и тьмы человеческих страстей.

Сила и опасность исходили от каждого решения Зены. Грива её волос цвета воронова крыла развевалась, как у дикого зверя, а пронзительный взгляд лазурных глаз мог бы останавливать сердца. Когда-то Зена принадлежала Аресу, и Сафо не сомневалась, что Королева Воинов служила богу войны так, как ни один бог не мог представать даже в самых дерзких мечтаниях. Её убийственные замашки вошли в легенды. Но, несмотря на ужасающе огромные стены гнева и тьмы, возведенные воительницей вокруг собственного сердца, Габриель как-то смогла найти дорожку внутрь этой страшной твердыни. Смертельно холодные глаза Зены теплели каждый раз, когда Габриель появлялась в поле её зрения, и если Зена когда и улыбалась своей ошеломляющей улыбкой – то эта улыбка предназначалась одной Габриель. Сафо поняла, что об этих новых членах труппы можно было с уверенностью сказать две вещи. Во-первых, между ними существовала связь, которую никогда не сможет прервать ни Смертный, ни Бог. Это была такая любовь, о какой слагали легенды. А во-вторых, они пока не осознали свою любовь. Сделав такие выводы, Сафо отпила ещё вина. Она была уверена, что эти двое даже не целовались. Но сексуальное напряжение между ними было так велико, что его можно было ножом резать. Вдруг в голову поэтессы пришла идея. Она сведёт их. Да, она, Сафо, так называемая Десятая Муза, Певица Любви, ещё до конца турне вдохновит Зену и Габриель признать и без того очевидную любовь.

Мысленно поздравив Зену и Габриель со своим начинанием, Сафо прикрыла глаза и вознесла хвалы музам. Новое занятие, требующее усилий, отвлечёт её от мысли о приближающемся разочаровании, поджидающем в Афинах. В конце концов, будет о чем писать: впечатлений хватит на несколько лет вперёд. Отпив ещё глоток, Сафо громко рассмеялась.

- Сафо? – робко спросила Каллиопа.

Она уже закончила читать стихотворение, а Сафо просто сидела и смеялась с закрытыми глазами и зловещей ухмылкой на лице.

Поэтесса сморгнула и посмотрела на молодую певицу.

- Каллиопа, - извиняющимся тоном начала Сафо. – Прости, я не над тобой смеялась.

У певицы словно камень с сердца свалился. Сафо продолжала:

- Каллиопа, у тебя всё в порядке с размером, а образы просто чудесны! – улыбка певицы стала ещё шире. Когда Сафо продолжила, её улыбка исчезла. – Но этот вымысел, он… он… он… - Сафо хотела сказать это помягче… он совершенно обычный.

Габриель прервала разговор с Зеной на середине предложения, чтобы послушать критику Сафо. Зена усмехнулась и продолжила есть в установившейся тишине.

- Используй слова, которые кажутся простыми, а на самом деле – разные. Слова, которые могут описать незатейливую вещь, но сложным образом.

Молодая певица вопросительно взглянула на Сафо. Та положила лиру и поднялась на ноги.

- Так, посмотрим, - поэтесса потерла подбородок и осмотрелась.

Глаза Сафо остановились на Зене и загорелись озорным огоньком. Та перестала жевать и замерла, не ожидая от знаменитой поэтессы ничего, кроме проблем.

Сузив глаза, воительница бросила на неё предупреждающий взгляд. Сафо подняла бровь, бросая вызов.

- Какого цвета глаза Зены? – громко спросила Сафо.

Зена нахмурилась. Габриель улыбнулась.

- Они ярко-голубые! – ответила Каллиопа.

- Так и знала, что ты это скажешь, - хихикнула Сафо.

Девушка передернула плечами.

- Лазурные! – воскликнула Талия.

- Сапфировые, - заметила Клео.

- Небесно-голубые, - добавила Лаки со смешком.

- Красивые слова для красивых глаз, - сказала Сафо, взмахнув ресницами в сторону воительницы.

Зена подняла глаза к небу, а потом продолжила ужинать.

- Но я всё ещё спрашиваю вас, какого цвета её глаза? – повторила Сафо.

Все её ученицы тихо сидели у костра, обдумывая, что же имела в виду Сафо. Несколько тягучих мгновений был слышен только треск походного костра. Сафо ждала.

- Лед или огонь, - тихий голос Габриель заполнил образовавшуюся пустоту в разговоре.

Все взоры обратились на неё.

- Они могут быть цвета льда или пламени. Конечно, это зависит от её настроения.

Зена удивлённо открыла рот, повернувшись к своей сказительнице. Габриель пожала плечами.

- Габриель! – Сафо воздела руку к небесам. – Спасибо! – поэтесса триумфально обвела взглядом труппу. – Если бы я описала глаза Зены как “лёд”, у вас создалось бы не только создалось представление чистого, синеватого оттенка, вы ещё почувствовали бы её настроение, не правда ли? – Сафо усмехнулась воительнице.

- Но пламя не синее, оно оранжевое! Я бы не подумала, что её глаза голубые, если бы ты сказала “огонь”, - возразила Каллиопа.

- Ах, но ведь самые горячие языки пламени горят сине-голубым, - объяснила Габриель.

Зена склонила голову, уставившись на барда.

- Да! – прошептала Сафо неожиданно тихим и искушающим голосом. – Пламя любви – самое горячее пламя - горит синим! Хорошее выражение, Габриель. Надо будет запомнить.

Все головы повернулись, чтобы посмотреть на горящее синее пламя глаз Зены, но её мерцающие глаза светились чем угодно, только не любовью.

- К сожалению, мне кажется, что сейчас глаза воительницы цвета льда! – заметила Сафо, встречая взгляд воительницы.

Габриель рассмеялась и дружески толкнула Зену в плечо. Воительница расслабилась, освободила Сафо от своего взгляда и усмехнулась, легонько толкая подругу в ответ.

- Габриель! – Сафо хлопнула в ладоши, подходя чуть ближе к барду и воительнице. – Ты замечательно подбираешь слова!

Зена решила вмешаться.

- Конечно, она ж бард, - просто сказала воительница, откусывая от ломтя мяса.

Она прекрасно понимала, что Габриель слишком стеснялась сказать Сафо о предмете своей гордости. Теперь настал черёд Габриель метнуть гневный взгляд на Зену. Та спрятала усмешку.

- Бард! Подумать только! – воскликнула Сафо. – Бард! Габриель, почему ты не сказала мне?

Поэтесса радостно захлопала в ладоши и, схватив Габриель за руки, подняла её на ноги. Если бы взгляды могли убивать, Зена была бы уже серьёзно ранена. Габриель попыталась сопротивляться, но сопротивление было бесполезно. Вытащив девушку поближе к костру, Сафо дружески обняла её и счастливым голосом сообщила:

- Ты одна из нас! Художница слова! Спорю на что угодно, что ты – великолепный бард!

Габриель, оказавшись в центре внимания, застенчиво покраснела.

- Ну, я не знаю…

- Да, она ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ бард! - прокричала Зена с набитым ртом.

Если бы взгляды могли убивать, Зены была бы уже мертва.

- Ты просто должна рассказать историю! – в том же духе продолжала Сафо, поворачивая Габриель лицом к труппе.

- Пожалуйста, Габриель! Расскажи историю, - Лаки аж подпрыгнула на месте. – А то мы по жизни слушаем эту скучную поэзию!

- ЭЙ! – нахмурилась Сафо, обращаясь к Лаки, но потом ослепительно улыбнулась. – В конце концов, она права! Нам не помешала бы интересная история, не правда ли? – спросила поэтесса, кивая своим.

Ей ответили такими же кивками.

- Ой, ну я не знаю… вряд ли я могла бы… - Габриель смущённо уставилась в землю и стала теребить локон волос.

Зена засмеялась, чуть не подавившись: это навязчивое движение Габриель она уже видела миллионы раз. Воительница взяла мех для вина и, откинувшись назад, сделала большой глоток крепкого питья. “Это будет интересно!” – ухмыляясь подумала она, прислонившись спиной к поваленному дереву.

- Пожалуйста, Габриель! – клянчила Сафо. – Ну, ради меня? – поэтесса бережно приподняла подбородок сказительницы и тепло улыбнулась, на несколько мгновений забывая саму себя, утопая в этих глазах цвета морской волны… С лица Зены усмешка сползла. Воительница кашлянула, чтобы отвлечь поэтессу.

- Габриель, - тихо позвала Зена, и сказительница обернулась к ней. – Расскажи нам историю. А я останусь и послушаю.

Зена знала, что от такого предложения Габриель не в силах отказаться. Лицо барда озарила улыбка. Теперь была очередь Сафо прищурить глаза на Зену. Зена выразительно подняла бровь и отхлебнула из фляги.

- Ну ладно, ладно. Что вы хотите, чтобы я рассказала? – сдалась Габриель, поворачиваясь к Сафо и остальным.

Её поддержали радостными криками одобрения. Сафо подошла к Зене, не отрывая взгляда от меха с вином.

- Можно глотнуть? – спросила она с хитрой улыбочкой.

Зена протянула ей флягу и нахмурилась, когда поэтесса плюхнулась рядом и стала пить. Сафо смотрела прямо в глаза воительнице, и пила. И пила. И пила. Зена, не выдержав, отняла у неё флягу и бросила её вне пределов досягаемости. Сафо была довольна собой и кивнула Габриель, чтобы та начинала.

Габриель, со своей стороны, наблюдала за действиями поэтессы и воительницы с некоторой долей замешательства. “Что это задумала Сафо?” - про себя удивилась бард, но отбросила эти мысли, поскольку Сафо подала знак начинать. Теперь нужно было сосредоточиться только на истории. В конце концов, здесь была Сафо, Десятая Муза, и история должна была быть безупречной.

Габриель отошла на несколько шагов назад, чтобы видеть всех, и чтобы все слышали её. На несколько мгновений она повернулась к слушателям спиной, чтобы собраться с мыслями, и когда она вновь повернулась лицом, её глаза воодушевлено блестели.

“На земле жил да был Крот. Он странствовал по широкому незнакомому миру, стремясь за горизонт, пересекая бесконечные моря, прорывая каньоны и горы, реки и потоки. Дороги и тропы появлялись там, где отпечатывались его ступни, вечерние ветры нового времени года струились позади него, и мир раскрывал свои объятья, нашептывая: “Продолжай путь”.

Этот Крот, утомлённый тяжёлым дневным переходом, остановился у поблескивающего ручья, чтобы утолить жажду. Вдруг Крот взглянул наверх. Несвоевременный звук, запах, донесенный ветром. Птицы перестали петь. Он поднялся на ноги с бешено колотящимся сердцем, оборачиваясь и озираясь, пытаясь смотреть во все стороны сразу.

В страхе он повернулся и попытался взобраться на крутой берег, цепляясь когтями за корни и камни – но скатился вниз со скорбным криком. Его грудь прижало что-то тяжёлое, и Крот уставился в жестокие глаза Волка, закрывшего своей спиной всё небо.

- Крот на поверхности, - сказал Волк глубоким и тихим голосом, - и так далеко от дома.

- У меня есть причина, - заикаясь, попытался ответить Крот.

Волк надавил своими огромными лапами, и Крот почувствовал, что его вжимали в грязь. Он боролся, царапался и брыкался, но это не помогало, словно он пытался сдвинуть мраморную колонну. Галька врезалась ему в спину, и ритм бьющегося сердца гремел в ушах. С каждым ударом сердца в его глазах темнело. Потом давление спало. Крот поднялся, кашляя и пытаясь свободно вздохнуть.

- Ты её жив? – спросил Волк.

- Я не погибну, - отвечал Крот. – Я не могу умереть! Ещё нет!

- Ты говоришь, что не можешь умереть? Говоришь, ещё нет? Я порешил многих из твоей братии. Они всегда сдавались, когда я прижимал их. А ты держался до последнего вздоха. Откуда взялась такая отвага? Что может быть так важно для крота, что он ещё не может умереть?

- Любовь! – ответил Крот.

Волк не улыбнулся, но и не нахмурился.

- Любовь? – переспросил он, требуя ответа.

- Три лета назад, - начал Крот, - я и Сова полюбили друг друга. Не смейся, это правда. Всадница ветров и землекопатель полюбили друг друга. Она научила меня видеть красоту лунных ночей и чувствовать радость вечернего ветерка, запечатлела в моей голове такие образы, о существовании которых я даже не подозревал! Горы. Океаны. Звёзды! – Крот задумчиво сделал паузу. – Она увидела во мне то, чего не видел я сам. Мы поклялись друг другу в вечной любви. Я начал строить подземное жилище, крышей которому служило бы небо, чтобы она могла укрываться там от жестокого дневного света.

Крот грустно улыбнулся Волку.

- Прошлым летом, на заре нашего третьего года вместе, однажды вечером она улетела – и не вернулась.

В глазах Крота заблестели слезы.

- Что мне делать? Я должен найти её. Я найду её. Даже если мне придётся перекопать всю землю, все камни и океаны.

Крот взглянул на Волка.

- Конечно, если ты позволишь…

Волк поднялся на все четыре лапы.

- Иди. Ищи свою любовь. Здесь ты не крот, а я не волк. Но я помню твой запах, и найду тебя, когда захочу. Я буду наблюдать. Если ты прекратишь свои поиски, если ты когда-либо отречешься от своей любви, то ты… ты снова будешь кротом для меня, и я буду волком для тебя, когда мы снова встретимся.

Волк сделал несколько шагов назад и повернулся, чтобы взглянуть на маленького Крота.

- Волки тоже любят только раз в жизни, - и одним длинным прыжком Волк исчез в лесу”.

Бард умолкла, добиваясь театрального эффекта и переводя дух, чтобы продолжить.

Габриель никогда не переставала удивлять Зену. Воительница посмотрела на подругу с безмолвным уважением, удивляясь, почему эта история казалась ей смутно знакомой. Несколько мгновений Сафо не говорила ни слова, чувствуя поднимающийся гнет своих прежних размышлений. Наконец, она смогла осторожно спросить:

- История не закончена?

- Конечно нет! Ещё нет, - застенчиво ответила Габриель, не совсем понимая, о какой истории спрашивала Сафо: о Кроте и Сове или о своей собственной. – Мне продолжать?

- Нет! Не надо, - поэтесса сорвалась с места, подбежала к барду и схватила её за руки. – Пожалуйста. Я не хочу знать, чем она заканчивается. То есть, ещё нет. У нас впереди несколько дней. Ты бы могла продолжить на следующем привале. Так будет лучше, наверное? – серьёзно попросила Сафо.

Хотя большинству хотелось услышать продолжение, им , как обычно, уступая желаниям Сафо, пришлось пробормотать слова согласия. Габриель ничего конкретного не решила, поэтому просто пожала плечами.

- Ладно, как хотите. Я могу отложить продолжение на завтра.

Поэтесса пристально посмотрела в глаза Габриель, а потом расцеловала в обе щеки.

- Через меня Музы одарили тебя своим поцелуем, Габриель. У тебя тоже есть их Дар, и от меня тебе не нужно никаких уроков.

Габриель покраснела до ушей и посмотрела через голову Сафо, чтобы встретиться взглядом с Зеной. Воительница с чувством гордости за подругу улыбнулась ей. Вокруг костра послышалось одобрительное перешептывание.

Сафо ещё раз сжала ладони барда и отошла в сторону, решив, что можно поиграть с Зеной и Габриель завтра. А этим вечером она будет петь для своей потерянной любви. Сафо мысленно подкрепила свою клятву никогда не сдаваться. Определенно, в Афинах что-то произойдет...

Габриель вернулась к насиженному местечку рядом с Зеной, подруга обняла её за плечи и ласково пожала их. Габриель была смущена и безмолвна, так что Зена склонила голову и прошептала ей на ухо:

- Я знала, что у тебя получится. Я горжусь тобой. Но откуда ты знаешь эту историю? Раньше я не слышала её от тебя.

Вопрос вывел Габриель из ступора, так что она теснее прижалась с Зене.

- Я просто придумала её на ходу.

Зена изогнула брови и спросила:

- А как же продолжение?

- Ну, думаю, она сама… продолжится, - ответила Габриель.

Зена прыснула.

Один за другим члены коллектива начали уходить от костра и разворачивать спальники. Ночь близилась к концу; настала пора отдыха. Сафо, вечная сова, тихо пощипывала струны лиры, напевая ни для кого конкретно. Мелодия уже убаюкала чрезмерно уставшую Габриель. Зена, стараясь не потревожить её, подтянула покрывало подруги и накрыла её обнаженные плечи. Она часто смотрела, как спит Габриель, закутавшись в легкие невинные сны. Воительнице очень редко перепадала роскошь спокойного сна, её сны не были ни легкими, ни невинными.

Зена привалилась к стволу дерева и со вздохом попыталась расслабиться. Песня Сафо парила в порывах ветерка и наполняла ночной воздух, а её красивый голос баюкал воительницу.

Зена вдруг снова почувствовала действие мелодии. Она вновь оказалась в том тоннеле – месте, где она почти слышала эту песню – и в то же время не слышала. Её глаза горели, уставившись на поющую Сафо. Но это уже была не Сафо, а кто-то другой, непонятно кто именно. Эта мелодия ещё долго будет преследовать Зену, по крайней мере, пока она не вспомнит, где слышала её раньше. Темнота тоннеля предостерегла её о том, что эти воспоминания могли оказаться не из приятных. Пусть это забудется. Пусть забудется.

Воительница соскользнула в другой сон, всё ещё охваченная чувством темной тревоги.

Зловещая тень кралась через лагерь. Её очертания закручивались, когда она пряталась за деревьями, и растягивались, когда она проходила мимо спящих на покрывалах, и светились, растворяясь в свете лагерного костра.

Тень тихо хихикнула, остановившись над Сафо.

- Это было бы так просто, - со злобой подумала тень, самоуверенно паря над поэтессой под покровом собственной тьмы. – Слишком просто.

Поэтесса уснула, всё ещё сжимая лиру в раненой руке. Ворох свитков был раскидан вокруг, а пустой мех для вина - уже давно отброшен в сторону.

Темные, искажённые руки тени задрожали над лицом спящей поэтессы и текуче потянулись к её горлу. Тень рассмеялась.

- Я могу взять тебя, и ты будешь моей. Меня никто и ничто не сможет остановить!

Тень замолкла, подумав о воительнице и поплыла прочь от Сафо к силуэтам спящих Зены и Габриель.

- Дура! Даже ты не остановишь меня! – громко прошептала тень.

Яд этих слов заставил Зену шевельнуть бровью и заворочаться в неглубоком сне. Дыхание тени рвалось от волнения. Можно было бы убить и воительницу, не правда ли? О, он мог бы убить эту хорошенькую маленькую сказительницу и сохранить воительнице жизнь – но разрушенную жизнь. Он мог бы взять и Сафо… Он мог сделать всё, стоило только пожелать.

Зена лежала, пытаясь пошевелиться, но её усилия были напрасны. Она была обездвижена и могла лишь приподнять голову, чтобы увидеть окружающее.

Воительница напряглась, всеми силами пытаясь сбросить невидимый вес, но ей удалось лишь медленно сесть. Это было похоже на движение в толще воды. Нужно было двигаться быстрее…. опасность… очень близко.

Её взгляд заметался по комнате. Она знала, где находилась, но не могла в точности вспомнить, где именно. Она кого-то видела, но не могла бы наверняка сказать, кого. Она попыталась встать, но не смогла. Где бы ни была опасность – она слишком близко. Дикие от страха глаза Зены пытались разглядеть опасность.

Медленно-медленно открылась дверь. Воительница обернулась, но движение было столь обескураживающим, что у неё закружилась голова. Когда головокружение прошло, в её глазах уже отражался заряженный арбалет, нацеленный прямо в сердце. Стук этого сердца громко отдавался в ушах. Было слишком поздно. Она не могла пошевельнуться. Арбалет выстрелил. Она с ужасом смотрела, как стрела полетела прямо в цель.

Неожиданно перед ней оказалась улыбающаяся Габриель, и стрела полетела к ней. Зена видела, но не могла предупредить её. Во имя Богов! Беги Габриель Беги!

Тихий крик разбудил Сафо. Она открыла глаза и осмотрелась. Кричала Зена. Воительница мотала головой и бормотала во сне.

«У неё кошмары!» – моментально сообразила поэтесса.

В следующую секунду Габриель уже вскочила и обвила руками подругу. Сафо с интересом наблюдала.

- Зена, - Габриель легонько прикоснулась к лицу воительницы и позвала по имени, шепча в ухо так тихо, как только могла. – Зена, всё в порядке. Проснись. Это просто сон. Зена… - она погладила её по щеке и потёрла плечи.

Габриель знала, что это подействует лучше, чем если бы она стала трясти её или громко говорить. Первый раз, когда она проделала подобное, Зена проснулась от одного из кошмаров, дико размахивая кулаками.

Сафо тихо наблюдала. Раньше ей почему-то представлялось, что воительнице вообще не снились сны, но более справедливо было бы сказать, что той снились кошмары. Поэтесса вздрогнула, подумав, как ужасны могут быть кошмары Королевы Воинов. Очевидно, они часто ей снились: Габриель знала, как управляться с ними. Сафо внутренне засмеялась. Если бы она попыталась разбудить воительницу, то, наверное, стала бы трясти за плечи, и Зена вырубила бы её одним ударом.

- Зена, это я, Габриель, - бард продолжала гладить щеку Зены, и глаза той наконец открылись.

Увидев Габриель, воительница начала успокаиваться со смущённым выражением лица.

Габриель улыбнулась и убрала с мокрого от пота лба Зены прядь спутанных волос. Зена медленно начала понимать, где находилась, и выдавила слабую улыбку. Неожиданно глаза Зены расширились, и она вскочила на ноги.

- Кто-то был здесь, - прошипела она, озираясь во все стороны. Габриель схватила её за руки.

- Зена, здесь никого нет. Успокойся. Тебе снова снился кошмар.

Зена для полной уверенности ещё раз оглянулась и вздохнула.

- С тобой всё в порядке, Габриель? – она обняла её за плечи, вспомнив свой сон.

Габриель осторожно подтолкнула её обратно к расстеленным покрывалам. Зена неохотно села.

- Я в порядке. Зена, это был просто сон, - повторила сказительница. – О чем он был? Ты снова прибила меня?

- Это не смешно, Габриель, - пожаловалась Зена, отирая пот со лба и ещё раз оглядываясь.

- Я знаю. Извини. – бард улыбнулась и прикоснулась к руке Зены. – Ты сможешь заснуть? – спросила она, уже зная ответ.

Зена усмехнулась и вытерла нос.

- Ты шутишь? У меня достаточно адреналина в крови, чтобы выйти в одиночку против целой армии.

Габриель хихикнула и завернулась в одеяло, ложась на спину.

- А я устала, так что, если ты не возражаешь… - она повернулась лицом к костру и прикрыла глаза.

Зена тепло улыбнулась Габриель. Сафо смотрела, когда Зена задумчиво протянула руку, чтобы погладить перепутанные волосы подруги, но передумала и убрала руку.

- Конечно, спи, Габриель. Приятных сновидений, - вместо этого прошептала воительница.

Габриель хохотнула и не оборачиваясь ответила:

- Тебе самой они тоже не помешают!

Зена вздохнула и снова провела рукой по лбу, всматриваясь в темноту. Приподнявшись, она села на поваленное дерево и достала меч. Скрежет точильного камня по краю лезвия почти не производил шума, но Зена всё равно метнула взгляд в сторону Сафо.

Сафо моментально закрыла глаза, чтобы Зена не видела, что она не спит. Скоро ритмичный скрежет возобновился. Сафо медленно открыла глаза, наблюдая, как воительница, не в силах уснуть, точила меч, не забывая окидывать взглядом лагерь и Габриель.

Эту картину поэтесса наблюдала до конца турне.