Сказка, расказанная на ночь

Часть 19

Зена и Габриель стояли рядышком на причале в афинском порту, наблюдая за Сафо, сердечно прощавшейся со своими верными музыкантами. Солнце только что поднялось над горизонтом, и легкий ветерок сулил прекрасную погоду. Поэтесса крепко обнимала барабанщиков Алекто и Мигера, убеждая их не плакать, ведь они обязательно ещё увидятся.

Зена повернула голову, уловив чутким ухом донесенный ветерком звук шагов. К ним подходил, освещённый солнцем, Салмоней. Зена развернулась и улыбнулась своему другу-торговцу.

— Салмоней! — позвала она. — Рада тебя видеть!

Габриель обернулась, услышав имя предприимчивого дельца.

— Хорошо, что мы встретились, Зена. Как я вижу, вы с Габриель нашли друг друга! — сказал Салмоней с улыбкой.

— Я никогда её не теряла, — подмигивая, ответила Зена.

— Да уж, ну и ночка нам выдалась. Этот парень, Сэмфаст, был тем ещё типом.

— Ну, теперь он там, где уже никому не навредит.

— Будем надеяться, что они его там охраняют, — заметила Зена.

— В подземелья, конечно, приятно прогуляться, но я бы не согласился там жить! — ответил Салмоней, собираясь уходить. — Берегите себя.

— Салмоней, постой! — окликнула его Зена. — Я хочу поблагодарить тебя за помощь. Ты подверг себя опасности, и я не забуду этого.

— Ну, для тебя, Королева Воинов — что угодно, — запинаясь, ответил смущённый Салмоней.

Зена улыбнулась.

— Ты всегда был настоящим другом. С самого начала. Спасибо.

— Да-да. Всегда пожалуйста. Однако, кое о чём я всё же сожалею, — добавил Салмоней, хмурясь.

— И о чём же? — спросила Зена.

— Я так и не увидел «представление по приказу» Сафо, — вздохнул он.

— Она была великолепна! — вмешалась Габриель. — Если уж я так говорю — значит, так и было.

Этим замечанием Габриель заслужила сердечную усмешку со стороны Зены, высоко изогнувшей бровь.

Салмоней улыбнулся, но не понял шутки.

— Ну, тогда до следующей встречи! — он помахал рукой и зашагал прочь.

— До следующей встречи, — эхом откликнулась Зена.

Зена и Габриель повернулись к докам. Сафо жала руки амазонкам и разговаривала с ними. Одна из амазонок окликнула Зену и Габриель — и все они подняли свои шесты, салютуя перед тем, как уйти. Сафо продолжала благодарить, и теперь пожала руки реквизиторам. Сразу после этого они побежали прочь. В действительности, они подписали контракт с бродячим цирком, который должен был вот-вот покинуть Афины.

Сафо осталась на причале и теперь обратилась к своему хору. Они выстроились в линию перед поэтессой. Сафо, высокая и серьёзная, встала перед ними и широко развела руки для объятий. Девушки подходили по очереди и обнимали поэтессу. Габриель не слышала, что они говорили ей, но понимала, что это были трогательные и нежные слова. Она сама вместе с Зеной ждала на расстоянии от них, чтобы не вмешиваться в личное.

Наконец были сказаны все слова прощания. Хор выстроился перед Сафо в последний раз. Габриель улыбнулась, глядя, как они склонились на одно колено, приветствуя Сафо, как она сама — перед выступлениями. Сказительница зажмурилась от внезапной вспышки света. Когда она открыла глаза, весь хор исчез.

— Что произошло? — воскликнула бард. — Я что-то пропустила?

Зена отвела от глаз руку. Она посмотрела на Габриель с точно тем же обескураженным выражением, отпечатавшимся на лице.

— Я не знаю… — пробормотала она… — хотя… постой! Каллиопа… Мельпомена… Европа…

Габриель осенило, и она продолжала за Зену:

— Эрато… Талия… Полигимния… О боги, Зена! Это же были Музы! Какая я глупая! И после этого я ещё называю себя бардом!

Габриель поспешила к поэтессе, которая теперь в одиночестве стояла на причале.

— Сафо, — осторожно спросила Габриель. — Это были Музы?!

— Кто? — с усмешкой переспросила Сафо. — Эти? Ах да, конечно. А разве ты не знала?

— Все девять!?

— Все до единой!

— Но почему ты не сказала мне, что путешествуешь с Музами?!

— Не знаю. Мне как-то и в голову не пришло, что ты могла не знать, — Сафо пожала плечами.

— Но ты же учила их.

— Ну, надо же им у кого-то учиться.

— Ха. Ну да. Хотя — да, — всё, что смогла сказать удивлённая до глубины души сказительница.

Она не знала, что и сказать. Она путешествовала с богами и даже не знала об этом. Вдруг её охватило желание побить Сафо за то, что она утаила. Так бард и сделала, шлепнув поэтессу по руке.

— Эй! — возмутилась Сафо, отходя на шаг от вдруг разозлившейся подруги.

— А что ещё ты нам не рассказала? — спросила Габриель, в подозрении прищуривая глаза.

— Много чего, — улыбнулась Сафо. — Но вы узнаете это и без меня. Это точно.

Габриель собиралась что-то сказать, но почувствовала, что Зена подошла к ней сзади.

— Пошли, — грудным голосом сказала воительница. — Нам нужно уходить подальше от Афин.

Сафо улыбнулась двум своим защитницам.

— Я, правда, буду скучать по вам обеим, — тихо сказала она.

Поэтесса подошла к Зене и посмотрела в её теплые голубые глаза.

— Что ж, — начала Сафо, — я даже не знаю, как и начать благодарить за всё, что вы сделали.

— Постарайся добраться домой без приключений — иной благодарности не нужно, — ответила Зена, усмехаясь и глядя вниз на общительную поэтессу с удивительной харизмой.

Хотя от Сафо ничего, кроме проблем, было не дождаться, воительнице она достаточно нравилась. В это определение Зена вкладывала огромное значение.

— Зена, — Сафо посерьёзнела, — нам нужно поговорить о М'Лиле.

Во всей суматохе Зена совершенно позабыла о той роли, что она сыграла в жизни Сафо. Теперь воительница утратила жизнерадостный вид, и голубые глаза светились грустью. Сафо мгновенно заметила перемену в её настроении.

— Мне кажется, я всё это время знала, что её больше нет. Пожалуйста, не вини себя в происшедшем. Это не твоя вина. М’Лила сделала свой выбор, и я уверена: она знала, что делала. Это я тебе точно говорю.

Поэтесса полезла в сумку и вытащила оттуда маленький свиток.

— У любого события есть причина. Я знаю, что сейчас ты этого не понимаешь. Но поверь: я не виню тебя в том, что случилось столько лет назад. Нам нужно пережить это и успокоиться. И тебе, и мне. Нам обеим.

Поэтесса подала Зене маленький свиток и улыбнулась:

— Вот, держи.

Зена бережно развернула его. На свитке обнаружились стихи, озаглавленные «Габриель». Воительница стала читать, и её взгляд снова стал тёплым.

— Как я и обещала. Написано Десятой Музой специально для тебя, — прошептала Сафо. — Я надеюсь, тебе нравится.

— Конечно, — расстроганно кивнула Зена.

— И, Зена, — продолжала шептать Сафо, отвлекая воительницу от свитка, — жизнь коротка. Не тяни время перед тем, как отдать ей это.

Воительница аккуратно свернула папирус и погладила его пальцами.

— Я не буду. Обещаю, — поклялась она.

Повинуясь импульсу, воительница запустила пальцы в маленький мешочек, крепившийся на поясе.

— А это тебе, — сказала Зена, вытащив из обшарпанного мешочка кулон на кожаном шнурке. — Наверное, это должно перейти к тебе.

Сафо протянула руку, принимая в ладонь медальон, потрепанный и потускневший от времени. Она внимательно осмотрела серебряный кулон, с нежностью проводя пальцами по извивам кельтского узора. Поэтесса сразу же признала этот кулон: он принадлежал М’Лиле.

Сафо зажала кулон в ладони и кивком торжественно и серьёзно поблагодарила воительницу.

Промедлив ещё мгновение, поэтесса отошла от Зены и обратилась к сказительнице.

— Габриель! — позвала она, быстро вытирая единственную слезу, скатившуюся по щеке, и широко улыбнулась.

— Сафо! — криво улыбнулась Габриель.

— Что я могу тебе сказать? — вздохнула Сафо, сердечно обнимая сказительницу.

Габриель обняла её в ответ. Поэтесса отстранилась и посмотрела в ярко-зелёные глаза барда, сияющие изнутри.

— Ох, Габриель, — прошептала Сафо, — мне кажется, что если бы у меня был шанс, хоть какой-нибудь, хоть один из тысячи, то я бы умыкнула тебя, забрала с собой и оставила при себе. Но у меня ведь нет ни единого шанса? — серо-стальные глаза Сафо искали в глазах сказительницы хотя бы проблеск надежды.

Но всё, что увидела там поэтесса — это обещание дружбы, которая будет длиться вечно.

Поэсса проворчала:

— Что же, если тебе не нужно моё сердце, то возьми хотя бы это.

Она достала из сумки не начатый свиток папируса и протянула его Габриель, которая приняла его с улыбкой сомнения.

— Это не простой свиток папируса! Его подарили мне Музы. Это нескончаемый свиток! Теперь тебе всегда будет на чем писать!

Габриель удивлённо распахнула глаза.

— Я не могу принять это! Вдруг Музы рассердятся?

Она попыталась отдать свиток, но Сафо упорно отказалась.

— О нет, они не рассердятся. У меня ещё два точно таких же. Каждая из них хотела подарить мне такой, но чтобы бы я делала с девятью нескончаемыми свитками? Клянусь, у них иногда совершенно не хватает воображения!

Габриель взглянула на Зену. Воительница улыбнулась, гордясь ею, и кивнула, показывая, что Габриель, конечно же, должна принять дар.

— Огромное спасибо тебе, Сафо.

Зелёные глаза барда уставились в глаза Сафо, так что у поэтессы снова перехватило дыхание.

— До свидания, Габриель. Я уверена, что мы ещё увидимся, может быть, очень скоро, — усмехнулась Сафо и очень мягко поцеловала Габриель в губы.

Бард оцепенела, почувствовав электрический разряд, прошедший через её губы от этого лёгкого прикосновения. Сафо отстранилась и сделала несколько шагов прочь, хихикая и оставив Габриель озадаченно смотреть ей в спину. Бард в безмолвном удивлении дотронулась до своих губ. Зена наблюдала за выражением лица Габриель и хмурилась.

— До свиданья, друзья! — Сафо взяла сумку со свитками и лиру, и встала на сходни. — Двери моего дома будут всегда открыты для вас. Надеюсь, вы приедете проведать меня. И, Габриель, я собираюсь открыть школу. Если Зена когда-нибудь уберет меч в ножны, а ты решишь, что дни путешествий подошли к концу — то знай, что для вас будет оставлено место… для вас обеих.

Поэтесса взошла по сходням на корабль. Зена и Габриель стояли на берегу, пока парусник не отчалил и не отошёл от берега далеко в море.

Зена обернулась к Габриель. На лице той всё ещё сохранялось странное выражение.

— Да что с тобой? — спросила воительница, отметив, что Габриель всё ещё ощупывала губы пальцами.

— Я просто поверить не могу! — ответила Габриель, словно сама себе.

— Поверить во что?

Габриель посмотрела на Зену, не убирая рук от губ.

— Я не могу поверить! Меня поцеловала Сафо! Меня поцеловала Сафо, Десятая Муза!

— Во имя Зевса! — Зена закатила глаза. — И что в этом такого?

Габриель повернулась и зашагала к дороге из доков, сжимая подаренный свиток и бормоча себе под нос: «Меня поцеловала Сафо!»

Зена глазам своим не верила. Воительница уперла руки в бока и позвала подругу.

— Ну и что в этом такого?

Габриель обернулась.

— Когда я поцеловала тебя, то ты так с этим не носилась! — воскликнула Зена.

Габриель уронила руки.

— Что? Когда?!

Зена подошла ближе, захватив всё внимание сказительницы.

— Когда я поцеловала тебя. Помнишь? В нереальном пространстве? Ты не делала из этого шума!

— А-а… тогда! — Габриель засмеялась и взмахнула рукой, к великому сожалению Зены смазывая всё впечатление. — Это не считается. У тебя же были усы! — бард повернулась спиной к замершей на месте Зене.

— Как это «не считается»? — воскликнула Зена уже вдогонку сказительнице, уходящей от неё и от доков, а потом тяжелым шагами подошла к Арго и взяла поводья.

— Что она хотела сказать этим «не считается»? — пожаловалась она Арго.

Остаток утра Зена провела, следуя за Габриель и обдумывая её слова. Габриель, со своей стороны, вообще не обращала на подругу внимания, даже когда та, ни к кому не обращаясь, бормотала: «Как же это могло не считаться?»

Наконец, где-то в районе полудня, Зена рысью подъехала к Габриель и протянула ей руку: так воительница обычно давала барду понять, что пора ехать верхом.

— Пора.

— А куда мы отправимся?

— Увидишь.

Габриель прижала свиток ближе к себе.

— Куда мы поедем? — подозрительно спросила она.

— Отдай мне этот свиток, — Зена отняла у неё папирус и засунула под седельную сумку.

— Полезай сюда!

Бард подчинилась.

— И всё-таки, куда мы поедем?

— Увидишь. Держись крепче!

Зена стукнула Арго пятками, и Габриель пришлось спешно ухватиться руками за талию Зены, чтобы не слететь с лошади. Они поскакали галопом по изгибам второстепенной дороги, ведшей прочь от Афин.

— Терпеть не могу, когда она так ведёт себя, — угрюмо пробормотала сказительница себе под нос.