СКАЗКИ ПОПУГАЯ. Индийские легенды и сказания

Давным-давно в Индии, в городе Махиларопья, правил могущественный раджа, и было у него три сына: Васушакти, Угрешакти и Анешакти. Не повезло радже с сыновьями. Первый валялся день-деньской на роскошных коврах да в потолок глядел. Второй носился с криками по дворцу, как бешеный слон, все круша на своем пути, и немало было разбито им ваз, драгоценных статуй, светильников. Третий царевич любил забавляться в дворцовом саду. Там он швырял камнями в любимых газелей раджи, выдергивал перья у павлинов, колотил слуг.

«Кому оставлю я свои владения? — видя все это, сокрушался раджа. — Ведь они тотчас окружат себя дурныш советниками и пустят по ветру все мои богатства. А что будет, если в страну вторгнется враг? Старший сын Васушакти и пальцем не шевельнет. Угрешакти и Анешакти — те повоинственней. Но одно дело бить покорных рабов, мучить птиц и животных, а другое — сражаться с хорошо вооруженным, хитрым врагом».

И созвал раджа мудрых своих советников в надежде, что они укажут ему путь к исправлению царевичей.

Долго думали мудрецы. Всю ночь думали, и лишь под утро самый старый и мудрый из них молвил:

— Есть в твоих владениях, О, раджа, великий мудрец по имени Вишнушарман. Отдай царевичей к нему в обучение, он сумеет их исправить.

Призвал раджа Вишнушармана и обратился к нему:

— Обучи моих сыновей, О, мудрец, сделай их людьми образованными и достойными, и я щедро вознагражу тебя.

— Не продаю я знаний, — с достоинством ответил мудрец, — а лучшей наградой для меня будет, если через шесть месяцев царевичи станут достойны имени своего отца.

И мудрец создал пять связок рукописей и заставил царевичей читать их.

УТРАТА ДРУЖБЫ

Жил в одном городе купец по имени Вардхамана. Взял он однажды свой товар, запряг в повозку двух могучих буйволов — Санживаку и Нандаку — и в сопровождении двух слуг отправился на ярмарку в город Матхуру.

Долго ехали они, пока не достигли болотистых берегов реки Ямуны. Там и случилась беда. Поскользнулся Санживака, вывихнул передние нот и упал. Сильно опечалился купец, три дня выхаживал он буйвола, но — увы! Надо было спешить на ярмарку. Оставил купец двух слуг и, строго наказав им ухаживать за буйволом, тронулся в путь.

А слуги рассудили так: «Зачем нам сторожить больного буйвола? Нет уж! Давай догоним хозяина и скажем, что умер его Санживака».

Так они и поступили.

А буйвол Санживака и не думал умирать. Он питался сочной береговой травой, пил целебную воду Ямуны и настолько окреп, что смог встать. И тогда издал он такой громкий рев, что его услышал повелитель этого леса — могучий лев Пингалака.

«Видно, очень силен этот зверь, — испугался лев, — если он осмеливается так вести себя в моих владениях». Но придворным он решил не показать виду, что испугался. Тряхнув своей царственной гривой, он гневно прорычал:

— Кто посмел нарушить покой и тишину в моих владениях?!

Были в свите Пингалаки два шакала — Даманака и Каратака. Особенно хитрым и умным был Даманака. Он сразу догадался, что лев не только разгневан, но и испуган и, конечно, очень стыдится своего страха.

Пав перед львом на все четыре лапы, Даманака спросил:

— О, могущественный царь, в этот час ты отправляешься отведать целебных вод Ямуна. Отчего ты медлишь?

— Ты задаешь дерзкие вопросы, шакал! — нахмурился Пингалака. — Я просто… раздумал…

— А мне показалось, — прошептал Даманака, — что тебя остановил донесшийся с берега могучий рев.

— Он меня не испугал, но поверг в сомнение. Ведь даже я, повелитель зверей, не смогу издать такого рева. Возможно, в моем лесу поселилось какое-то необыкновенное существо. Вид его, наверно, просто страшен.

— Не годится, О, повелитель, опасаться одного только рева. Ведь, может быть, повелитель ошибся, и это водопад или лавина, обрушившаяся с тор, или гром. Дозволь мне пойти и разузнать, что осмелилось побеспокоить тебя.

Даманака ушел, а лев призадумался: «Стоило ли поверять свои страхи такому подлецу, как шакал? Ведь если он убедится, что этот зверь сильнее меня, то, пожалуй, натравит его на меня своими хитрыми речами. Перейду-ка я на всякий случай в другое место».

Так он и сделал. Перешел в другое место и стал следить за тропой, по которой ушел и должен был вернуться Даманака.

А Даманака осторожно подполз к берегу и увидел, что существом, так напугавшим его господина, оказался безобидный буйвол.

«Ха-ха! Моего господина напугал этот кроткий, трясущийся при виде палки буйвол. Пойду-ка насмешу повелителя. Может быть, господин не откажется полакомиться им. Вон какой он откормленный и жирный, да и мне кое-что перепадет…» Только он собрался отправиться в обратный путь, как вдруг подумал: «А ведь я, презираемый всеми шакал, могу с помощью этого буйвола управлять львом! Могу подружить их, а когда понадобится, и поссорить. Надо только не рассеивать страха льва перед буйволом, а буйвола напугать гневом льва. Ай да Даманака, ну и умница!»

И выскочив из кустов прямо перед носом Санживаки, Даманака сел на задние лапы и, уперев передние в бока, сказал:

— Эй ты, глупый буйвол! Поспеши, поспеши, негодный. Повелитель Пингалака велел тебе немедленно к нему явиться.

— А кто такой этот Пингалака? — задрожав от страха, спросил Санживака.

— Как?! Ты не знаешь, презренный? Это наш повелитель — могучий лев!

— А зачем я понадобился повелителю?

— Он гневается на тебя! Ты своим глупым ревом осмелился нарушить его отдых.

Еще больше испугался Санживака и стал просить Даманаку:

— Ты искусен в речах. Коли уж ты меня туда поведешь, то постарайся, чтобы повелитель был милостив ко мне…

— Гм… ну что ж, — сказал Даманака, — постараюсь помочь тебе. Ты побудь пока здесь, а я пойду к повелителю и постараюсь смирить его гнев…

Явившись ко льву, Даманака упал на все четыре лапы, высунул язык, прижал уши, зажмурил глаза, всем своим видом выражая страх.

— Ну, говори же скорей! — велел перепуганный лев.

— Ты оказался прав, О, господин! Это необычное существо. Сначала я ослеп от сияния, исходящего от него, а когда глаза мои немного привыкли, я увидел огромного величественного буйвола и весь затрясся от страха. Но буйвол милостиво посмотрел на меня и сказал: «Не бойся, я тебя не обижу, знай: я тот самый буйвол, на котором ездит божественный Махешвара. За верную службу он отдал мне этот лес во владение».

— Неужели это так? — уныло сказал Пингалака. — Придется мне уходить отсюда.

— Не печалься, О, повелитель! — сказал Даманака. — Я твой верный слуга и всегда должен помнить о чести и достоинстве своего господина. Я сказал ему, что этот лес принадлежит могущественному царю, льву Пингалаке, которому покровительствует божество Чандика, не уступающее в могуществе Махешваре. Тут буйвол почтительно поклонился, а я продолжил: «Мой господин лев Пингалака будет рад видеть тебя и оказать гостеприимство». Правильно ли я поступил?

— Ты самый умный и преданный слуга! — заревел обрадованный лев. — Веди сюда буйвола божественного Махешвары. Я приму его с царскими почестями.

Прибежал Даманака к тому месту, где ждал его буйвол, и сказал:

— Долго уговаривал я повелителя сменить гнев на милость. Насилу уговорил. Он не тронет тебя, но велел тотчас привести.

И вот на дороге, ведущей к царскому дворцу, показался важно шествующий шакал Даманака, а за ним, опустив голову с очень острыми и длинными рогами, брел еще не оправившийся от страха буйвол.

Навстречу им выбежали посланные Пингалакой придворные.

— Почет и слава буйволу божественного. Махешвары! — приветствовали они Санживаку.

— Ничего не понимаю, — шепнул Санживака Даманаке, — при чем тут божественный Махешвара?

— Тсс! — перебил его. Даманака — Разве ты не понял, что благодаря мне твоя жизнь спасена? Я сказал повелителю, что ты буйвол самого божественного Махешвары.

Так вошли они во дворец.

— Мир тебе, О, буйвол Махешвары! — заревел Пингалака. — Счастлив видеть тебя здесь. Будь гостем!

И остался буйвол во, дворце Пингалаки, и стали они проводить время в беседах… Подивился лев необыкновенной мудрости и проницательности буйвола и сделал его своим ближайшим советником.

Подданные Пингалаки вскоре на себе почувствовали доброе влияние Санживаки на льва. Пингалака умерил свою алчность и жестокость. Его правление стало разумней, суд справедливей. А хитрый. Даманака бегал по лесу и хвастался: «Это я привел к царю Санживаку, так что меня благодарите».

Народ стал жить лучше, но совсем другое случилось с приближенными царя — подхалимами и бездельниками, живущими припеваючи в его дворце.

Всех их разогнал лев по совету Санживаки.

— Ибо смотри, государь, — сказал как-то Санживака, — эти дармоеды бездельничают и развлекаются в твоем дворце, а бедняки в поте лица своего добывают для них пищу. Гнезда и норы их разорены, детеныши голодают.

— Слуги обязаны работать на своего господина, — проворчал лев.

— Но ведь ты сам служишь своим придворным, о господин.

— Что-о-о?! — От ярости забыв, что буйволу покровительствует всесильное божество, Пингалака был готов наброситься на него и растерзать.

— Да, О, повелитель, — смело продолжал свою речь Санживака, — когда ты отправляешься на охоту, они целой сворой бегут за тобой, и когда ты одним ударом своей лапы убиваешь косулю и оленя, жадно набрасываются на тушу и дочиста обгладывают ее, не оставляя тебе ни кусочка!

— Ты прав, — сказал Пингалака, — О, мудрейший из мудрых! Ты единственный будешь моим советником.

И сказал царь своим приближенным:

— Довольно бездельничать, сами позаботьтесь о себе! — И с этими словами выгнал их.

Изнеженные многолетним бездельем, придворные понятия не имели о том, как они будут добывать себе пропитание. Глаза их утратили зоркость, уши чуткость, мышцы ослабли, и любая дичь с легкостью ускользала от них. И стали они жалкими попрошайками, а некоторые даже этого не умели делать, как, например, Даманака и Каратака. Шакалы возненавидели Санживаку. Стали они держать совет, как от него избавиться, а главное — как поссорить его с повелителем и погубить.

— Это ты во всем виноват! — визжал Каратака. — Ты привел сюда этого пожирателя травы. Наш господин перестал охотиться, он целыми днями слушает это животное и тоже ест траву, он потерял вкус к мясу… Что же мы будем есть?

— Верно, ты говоришь, Каратака, я виноват. Я привел буйвола к нашему повелителю, но… слушай меня внимательно! Мне известны слабые места Санживаки и нашего повелителя. Я обману их обоих. Помяни мое слово, Каратака, — не лев, а шакал будет царем зверей. Хи-хи-хи!

— Ничего не выйдет, дружок Даманака. Ничего не выйдет. Как-то в старину по воле случая стал шакал царем, да только плохо это кончилось.

— Как же это случилось? — спросил Даманака.

И Каратака ему поведал историю, которая произошла с шакалом по имени Чандарава…

Рассказ про то, как шакал стал раджой

В одном лесу жил шакал по имени Чандарава. Никогда не доводилось ему бывать в городе, и одолело его любопытство.

«Интересно посмотреть, что же это такое — город?» — думал он.

— Как бы мне попасть в город? — спрашивал он у разных зверей.

— Глупец ты! — сказала ему старая, мудрая обезьяна. — В городе живут люди, а они очень не любят шакалов и, как только тебя увидят, сразу возьмутся за палки!

Но любопытство пересилило осторожность, и Чандарава помчался в город. Увидели шакала городские собаки и, подняв лай, догнали его и начали кусать. Спасаясь, забежал Чандарава в дом красильщика, там стоял большой чан, наполненный синей краской. Туда он и спрятался.

Подождав, пока собаки разбежались, выскочил шакал из чана и опрометью помчался к себе домой. Добежал до леса и стал думать уныло: «Все нас, шакалов, презирают, никто нас не любит, всяк норовит толкнуть, пихнуть, лягнуть». Плетется он, а навстречу ему — лев.

«Ну вот, — тоскливо подумал Чандарава, — сейчас получу пинка». Но тут произошло нечто странное. Лев при виде Чандаравы вдруг заревел, повернулся и пустился бежать…

«Что за диво? — изумился шакал. — Лев бежит от шакала?! Или это мне показалось?»

Пошел он дальше, а навстречу ему — два тигра. Увидели Чандараву, зарычали, спины выгнули, шерсть дыбом…

«Ну, сейчас растерзают, — зажмурился шакал, — не спастись мне от них».

Лежит он с закрытыми глазами, ждет смерти. Прошла минута, затем другая, а он жив-живехонек. Открывает глаза, а тигров и след простыл. Удрали они от Чандаравы. И пантеры бежали при виде него, и волки, и олени. Даже слоны.

«Я, наверно, сплю, — думал шакал Чандарава, — и мне все снится».

Но это было не во сне, а на самом деле. Ведь Чандарава выскочил из чана красильщика совершенно синим, а звери никогда еще не видели синих шакалов. Вот почему они так перепугались. Собрались звери на совет и стали думать, что же это за диковинный зверь появился в лесу.

Думали они, думали, гадали-гадали. Ни до чего не додумались. А обезьяна сидела на зверином совете и только посмеивалась про себя. Она-то сразу узнала в этом синем «чудовище» шакала Чандараву, но зверям пока решила ничего не говорить. — Нам надо уходить из леса, — сказал царь зверей лев, — пока это синее чудище не расправилось с нами!

— Правильно, правильно! — согласились остальные звери. — Надо спасаться, пока не поздно!

— Разумно ли будет покидать насиженные места? — спросила обезьяна. — Ведь еще наши предки жили в этом лесу! Я пойду к этому чудищу и попробую договориться с ним…

— Но ведь ты рискуешь жизнью, о храбрейшая из обезьян! — закричали звери.

— Я уже стара, — притворно вздохнула обезьяна, — и очень больна. И если страшный синий зверь растерзает меня то, что ж, пусть. Смерть избавит меня от мук в старости!

— Иди, О, величайшая из обезьян! — сказал растроганный лев. — А мы будем просить великого Шиву, чтобы страшный синий зверь тебя не тронул.

Отправилась обезьяна к Чандараве, а тот лежал, свернувшись калачиком, у себя в норе и тихонько выл от тоски и страха.

— Что с тобой случилось, Чандарава? — спросила обезьяна, заглянув в нору.

— Объясни мне, О, мудрейшая, — проскулил шакал, — почему все звери бегут от меня?

— Пойди к реке, — сказала обезьяна, — и полюбуйся, на свое отражение, тогда поймешь.

Побежал Чандарава к реке, глянул на свое отражение и завыл от страха.

— Там… там, — сказал он обезьяне, — какое-то синее чудище.

— Да это же ты, глупец! — засмеялась обезьяна. — Ушел ты в город серый, а вернулся синий. Расскажи, что с тобой приключилось.

И рассказал Чандарава хитрой обезьяне, как, спасаясь от городских собак, залез он в чан с синей краской.

— Ты эту краску не смывай, — сказала обезьяна, — а скажи зверям, что послан великим Шивой править ими, и еще скажи, что великий Шива велел тебе сделать меня, обезьяну, своим первым министром.

Побежал Чандарава на поляну совета и закричал:

— Эй вы! Глупые звери! Сам великий Шива послал меня править вами. Я буду вашим царем, а мудрая обезьяна — моим первым министром, а того, кто осмелится мне перечить, Шива поразит молнией!

Так стал Чандарава царем зверей. Львов, тигров, волков он заставил всю добычу приносить ему. Никто не смел ему перечить. Так и жил он себе припеваючи в царском дворце. Но вот однажды, во время звериного совета услышал он донесшийся откуда-то издалека вой своих собратьев шакалов. От радости на всем его теле поднялась дыбом шерсть, глаза наполнились слезами, и он, вскочив, начал громко выть. И тут все звери поняли, кто перед ними.

— Ведь это всего лишь жалкий шакал! — сказал лев. — Ну и обманул нас, негодник. Надо его растерзать!

Так он и сделал.

Продолжение истории об утрате дружбы

— Это все оттого, — сказал Даманака, выслушав рассказ Каратаки, — что шакал Чандарава глуп. Не обрати он внимание на вой шакалов, остался бы царем. Я же поступлю умнее…

— Ты умен, спору нет, — сказал Каратака, — но куда тебе до Санживаки.

— Ну, не умом, — возразил на это Даманака, — так хитростью. Иной раз, братец, и неспособный способным бывает. Говорят ведь: что можно сделать с помощью хитрости, того не сделать силой. И еще: вороной оброненная нить погубила черную змею.

— Ворона ниткой убила змею?! — удивился Каратака. — Так я тебе и поверил! Ха-ха-ха!

— А вот послушай!

Рассказ про то, как ворона змею наказала

Росло в одной стране большое раскидистое дерево, на котором устроила себе гнездо ворона. Стала она птенцов высиживать, но, когда пришла пора им вылупляться, повадилась туда черная змея и стала пожирать птенцов. Отчаявшись, ворона решила обратиться к своему другу — шакалу.

Горе у меня, горе! — заплакала ворона.

— Что случилось, О, почтеннейшая? — спросил шакал.

— Всякий раз, — всхлипывая, сказала ворона, — как приходит пора вылупляться моим птенцам, выползает из дупла огромная черная змея и пожирает их… Посоветуй мне, о мудрейший из шакалов, что мне делать?

Подумал шакал, подумал, а потом и говорит вороне:

— Лети в город.

— Зачем? — удивилась ворона.

— А вот зачем. Там в городе на базаре много богатых лавок и ювелирных мастерских. Стащи оттуда золотую нить или жемчужное ожерелье и брось в нору…

— Что ты говоришь, о мудрейший?! — растерялась ворона. — Эта змея огромна, она толщиной с бревно. Какой вред может принести ей золотая нить или жемчужное ожерелье?

— Поступай, как я велел, — рассердился шакал, — больше ничего посоветовать не могу!

Ну что ж делать? Полетела ворона в город. Летит-летит и видит озеро. А как раз в это время купался в озере богатый и могущественный раджа, а все его одежды и украшения лежали на берегу под присмотром слуг и воинов… Но слуги и воины плохо охраняли драгоценности раджи. Разморенные жарой, они просто-напросто уснули. Стащила ворона из-под самого носа храпящего воина цепочку и была такова. Увидел купающийся раджа, что ворона уносит золотую цепочку, чуть не захлебнулся от злости и как закричит.

— Бездельники!!! Так-то вы охраняете имущество своего господина! Сейчас же догнать воровку!

Вскочили слуги, взяли палки и помчались со всех ног за вороной. А хитрая ворона летела низко и медленно, чтобы слуги могли за ней угнаться.

Обрадовались слуги, что ворона едва-едва машет крыльями.

— Далеко не улетишь, воровка! — закричали они и побежали еще быстрей.

Ворона тем временем кинула цепочку прямо в змеиную нору, а сама неподалеку уселась и стала наблюдать. А слуги полезли на дерево и, заглянув в нору, увидели огромную черную змею и цепочку. Забили они змею палками, забрали цепочку и, радостные, возвратились к своему господину.

Продолжение истории об утрате дружбы

— С той поры ворона зажила счастливо, — закончил свой рассказ Даманака.

— Хитрость, конечно, сила великая, но не всегда с ее помощью можно достичь цели, — сказал Каратака. — Уж на что хитер был журавль, а все-таки удушил его рак.

— Как это случилось? — спросил Даманака.

И Каратака поведал ему историю про журавля и рака.

История про журавля и рака

Поселился около богатого рыбой озера старый журавль. Пробовал он ловить рыбу, но, увы, ничего у него не получалось. Уж больно был дряхл. И тогда задумал журавль хитрость. Прилетел он однажды на берег озера, стал лить слезы да приговаривать:

— Ах, бедные рыбы! Несчастные водяные жители… ах, как мне вас жалко! Что же с вами будет!

Решили рыбы подплыть поближе и спросить журавля, почему он так горюет о них.

— С этим журавлем, — сказал им осторожный рак, — надо держать ухо востро.

— Но ведь он плачет, — сказали рыбы, — он хочет предупредить нас о какой-то опасности. Нельзя быть таким недоверчивым, таким черствым.

— Я не черствый, — обиделся рак, — я осторожный. О вас же забочусь я, а вы!.. — И он покраснел от огорчения.

— Я тоже что-то не верю этому журавлю, — сказал старый мудрый крокодил, — по-моему, он льет крокодиловы слезы, а им верить не следует…

— Нет, — сказали рыбы, — старик журавль хочет сказать нам нечто весьма важное, мы подплывем поближе…

— Давайте-ка сначала я разузнаю, что случилось, — сказал рак, — а там видно будет.

Так они и решили. Приблизился рак к берегу, но так, чтобы журавль не достал его своим длинным клювом, и спросил:

— Отчего ты, дядюшка, плачешь?

— Скажу тебе всю правду, сыночек, — всхлипнул журавль. — Довелось мне услышать от одного предсказателя, что целых двенадцать лет не будет дождей и останется ваше озеро без воды.

«А ведь дождей действительно давно не было! — испугался рак. — Значит, он не лжет и мы погибнем».

— Дядюшка, ты стар и мудр, — обратился он к журавлю, — посоветуй, что же нам делать?

— Уходите, пока не поздно! Вам нужно всем перебраться в более глубокое озеро. Есть здесь такое неподалеку. В нем столько воды, что оно и за двадцать четыре года не пересохнет.

— А как же мы туда переберемся, дядюшка? — спросил рак. — Ну, мы — раки, крокодилы, бегемоты — сможем, а рыбы?

— Ох, сыночек, не знаю, — горестно вздохнул журавль, а про себя подумал: «Обманул тебя, рачка-дурачка!»

— Дядюшка! — взмолился рак. — Может быть, ты перенесешь их на то озеро в своем клюве?

— Стар я, — закряхтел журавль, — трудно мне, но что ж делать, раз такая беда, так и быть, помогу.

И стал журавль одну за другой вытаскивать рыб из воды и улетать с ними, да только не на озеро, а на скалу, что неподалеку, и там пожирал их. Много дней он так обманывал доверчивых рыб. Разжирел злодей, еле-еле взлетал. Рак, почувствовав неладное, спросил журавля:

— Дядюшка, почему ты все рыб на другое озеро переносишь, а про меня забыл?

Журавль выслушал его и подумал: «Действительно, надоело мне рыбой питаться, отведаю я рака».

Взял он его в клюв и полетел, а рак, еще издали увидев целую груду рыбьих костей на скале, понял, в чем дело, но виду не подал и спросил журавля:

— Далеко ли еще, дядюшка, до того озера? Не устал ли ты, я ведь тяжеловат, давай-ка передохнем на этой скале.

Журавль, подумал: «Ну и глуп же этот рак!» А вслух сказал:

— Я дальше этой-то скалы никуда и не летал! Озера никакого нет, а эти косточки — рыбьи! Сейчас я и тебя слопаю.

Но пока журавль говорил, рак своими клешнями так сжал ему горло, что тот задохнулся, а рак мало-помалу, не торопясь вернулся в свое родное озеро. Тут все стали его расспрашивать: «Почему ты вернулся? А где дядюшка журавль? Все мы ждем его с нетерпением».

— Журавль — злодей и обманщик! — сказал рак. — Кости тех, кто ему поверил, лежат неподалеку отсюда. Хотел он съесть и меня, да забыл, что у раков есть клешни!

Продолжение истории об утрате дружбы

— И наступил в озере мир, — закончил Даманака свой рассказ.

— У рака есть клешни, — сказал Каратака; — а у тебя? Если повелитель Пингалака и Санживака заподозрят тебя в злом умысле, чем сможешь ты защититься от них? Ты маленький, тощий, куда тебе с ними тягаться.

— Ха-ха! — рассмеялся Даманака. — Если есть у маленького разум то, что ему сила и мощь неразумного. Я расскажу тебе историю про то, как крохотный заяц погубил огромного льва!

— Как это случилось? — спросил Каратака.

И Даманака поведал ему историю про льва и зайца.

История про льва и зайца

Жил в одном лесу лев по имени Бхасурака. Злой-презлой. Никому от него покоя не было. Всех, кто ему навстречу попадался, он убивал, и не потому, что был голоден, а просто так. От злости. Все звери его ненавидели, даже львы.

— Разве можно убивать просто так, от злости? — спрашивали они Бхасураку. — Когда голоден, это еще понятно, но просто так?!

— А мне нравится, — сказал Бхасурака, — нравится, и все! Отстаньте от меня.

— Уходи от нас! — возмутились львы. — Убирайся куда-нибудь подальше. Мы не хотим тебя видеть.

Но Бхасурака все продолжал безобразничать. Совсем житья от него не стало. Собрались звери на совет и обратились ко льву с такой речью:

— О, господин! Что же ты подряд нас всех истребляешь? Ведь тебе для утоления голода и одного зверя достаточно. Давай заключим договор. Начиная с этого дня к тебе по очереди будет приходить один из нас. Согласен ли ты?

Подумал лев Бхасурака: «И впрямь это удобно. Не надо за ними по всему лесу гоняться. Сами придут как миленькие».

— Согласен! — прорычал он. — Да только, чур, без обмана!

— Ну что ты, О, повелитель! Никакого обмана не будет.

— Сегодня у меня нет ужина, — сказал лев, — так что решайте, кто из вас удостоится чести быть съеденным мною! — И, очень собой довольный, удалился.

Стали звери обсуждать, кому из них сегодня отправляться на ужин к злодею. Думали-думали, да так ни до чего и не додумались. Кому охота добровольно лезть в пасть ко льву? Решили они бросить жребий, и выпал он зайцу. Медленно, с тяжелым сердцем поплелся заяц ко льву. Хотел он было задать стрекача, куда-нибудь в другой лес перебраться, да вспомнил о своей зайчихе, зайчатах и всех зверях, которых лев уничтожит, если сегодня останется без ужина, и со вздохом побрел дальше. Попался ему по дороге колодец. Заглянул он в него, увидел свое отражение, и тут мелькнула у него мысль: «А ведь с помощью этого колодца я могу не только себя, но и всех зверей спасти!»

И уже весело, вприпрыжку поскакал он ко львиному логову.

А лев тем временем, изголодавшись, впал в ярость.

— Проклятые обманщики! — рычал лев. — Ну, завтра я им покажу!

Тут заяц выпрыгнул из кустов и, низко поклонившись льву, сказал:

— Я здесь, О, повелитель!

Разъяренный лев стал браниться:

— Ты заставил себя ждать, ничтожнейший! Мне, чтобы насытиться, нужны две дюжины таких, как ты! Говори, почему опоздал?

— Я не виноват, О, повелитель! — ответил заяц. — Не виноваты и другие звери. Выслушай, что случилось со мной по дороге к тебе.

— Только поторапливайся! — прорычал лев. — Я очень голоден.

И тогда заяц сказал:

— О, повелитель! Дело в том, что звери послали со мной еще четырех зайцев, ибо что проку во мне одном?

— Верно, — сказал Бхасурака, — но где, же они, уж не соврал ли ты, презренный?

— Соблаговоли выслушать до конца, О, повелитель! Пока я с четырьмя своими друзьями направлялся к тебе, выскочил откуда-то из-под земли громадный лев да как зарычит: «Куца вы направляетесь? Готовьтесь к смерти!» Тут я ему и говорю: «Мы идем к нашему повелителю, льву Бхасураке, чтобы попасть к нему на ужин в условленное время». «Это мой лес, — зарычал в ответ незнакомец, — вор и обманщик этот ваш Бхасурака. Немедля ступай и приведи его ко мне на расправу, а четыре зайца останутся заложниками! Кто из нас окажется могущественней, тот их и съест!» — Вот я и поспешил с этой вестью к тебе, — закончил свой рассказ заяц, — из-за этого и опоздал.

В страшную ярость пришел лев Бхасурака.

— Ну-ка, — говорит, — покажи мне этого самозванца, я его проучу, да так, что он забудет дорогу в этот лес!

Повел заяц Бхасураку к колодцу. Приблизились они, тут заяц, притворившись удивленным, сказал льву:

— Кто способен устоять перед твоей мощью, О, повелитель?! Лишь издали увидев тебя, этот самозванец понял, что не ему с тобой тягаться, и скрылся в своем логове.

— Где его логово? — заревел Бхасурака.

Заяц показал на колодец.

Увидев свое отражение в воде, глупый лев принял его за соперника и, злобно зарычав, бросился в колодец. Тут и пришел злодею конец. Обрадовался заяц, обрадовал этой вестью всех других зверей, и зажили они мирно и счастливо…

Продолжение истории об утрите дружбы

— Вот я и говорю, — закончил свой рассказ Даманака, — если есть у малого разум то, что ему сила неразумного? Так что, Каратака, я пойду и силой своего ума и хитрости разрушу дружбу Пингалаки и Санживаки.

— Коли так, — отвечал ему на это Каратака, — ступай туда, и пусть сопутствует тебе удача.

Улучив момент, когда Пингалака был один, Даманака подошел к нему и, почтительно поклонившись, сказал:

— О, повелитель! Тебе угрожает опасность. Исполненный тревогой, я пришел предупредить тебя о ней.

— Говори, какая опасность грозит мне?

— Божественный повелитель! Санживака задумал погубить тебя.

— Ах ты, злобная, завистливая тварь! — разгневался Пингалака. — Как ты смеешь клеветать на моего друга, на моего мудрого советника? Ты будешь наказан, лжец! — И лев занес над шакалом свою лапу.

— Погоди, погоди, О, повелитель, — съежившись и зажмуря глаза от страха, завизжал Даманака. — Выслушай до конца своего верного слугу, а уж потом убивай. Ради господина я и с жизнью готов расстаться…

— Говори, но если ты снова начнешь лгать…

— Клянусь жизнью, о повелитель. Вчера Санживака сказал мне: «Даманака, я сильнее этого глупого льва!»

— Кто это — глупый лев? — опешил Пингалака. — А ну-ка повтори, что ты сказал, несчастный.

— У меня язык не поворачивается, о повелитель, повторить, но он подразумевал тебя… Далее он сказал, что станет царем всех зверей, а меня обещал сделать своим министром. Но я готов быть последним слугой у своего настоящего господина, чем первым министром у самозванца.

«Неужели он мог так искусно притворяться?» — задумался лев.

— Санживака очень хитер и осторожен, О, мой господин. И действует очень хитро. Он решил сделать тебя слабым и немощным.

— Меня?! Что ты плетешь, шакал!

— Господин, посмотри, вон вышел из чащи леса могучий олень — сможешь ли ты поймать его?

— Я?! Ха-ха!

Пингалака выскочил из дворца и бросился на оленя, но тот легко увернулся и скрылся в чаще.

— Вот видишь, повелитель, — с притворной горестью сказал Даманака, — вот, что натворил буйвол! Это ведь из-за него ты не смог догнать оленя.

— При чем тут Санживака? — удивился лев.

— А помнишь ли ты, О, повелитель, как одним прыжком настигал могучего оленя, одним ударом лапы валил его наземь, помнишь, как вгрызались в него твои мощные клыки? А наслушавшись речей этого травоядного, ты сам стал щипать траву. Клыки твои притупились, зрение ослабло, лапы стали дрожать. Когда ты совсем ослабеешь, буйвол без труда пронзит тебя своими острыми рогами.

— Но чем ты докажешь, что Санживака злоумышляет против меня?

— Он поклялся сегодня, что завтра утром во время царского совета он убьет тебя. Когда ты увидишь, что он войдет с налитыми кровью глазами, с дрожащей нижней губой, озираясь по сторонам, и сядет на не положенное ему по рангу место, ты убедишься, что я сказал правду. Поступай, как должно льву!

И, оставив Пингалаку в страшном смятении и гневе, он побежал к буйволу. Ничего не подозревающий Санживака встретил его ласково.

— Да будет благословен приход друга, — сказал он.

— С дурными вестями пришел я к тебе, Санживака.

— Что случилось?

— Нельзя слугам разглашать тайны своих господ, — сказал притворщик, — но, привязанный к тебе всем сердцем, я скажу, хоть и грозит мне за это страшное наказание… Мой повелитель лев Пингалака задумал погубить тебя. Вот что сказал он мне сегодня: «Слышал я, что Санживака замышляет меня убить и стать царем».

— Как могло ему прийти такое в голову?

— Подожди, подожди, — сказал Даманака, — выслушай до конца.

— Говори…

— «О, повелитель, — продолжил Даманака свой лживый рассказ, — ведь Санживака твой друг и ближайший советник…» «Я, могущественный лев, — отвечал мне на это повелитель, — вчера не смог поймать и жалкого оленя! А во всем виноват Санживака. Дружба с ним делает меня глупым и слабым».

Тут впал Санживака в глубокое отчаяние.

— Что же мне делать? — спросил он Даманаку. — Ведь я ни в чем не провинился перед повелителем. Это враги оклеветали меня.

— Ты умен и искусен в речах, о Санживака, — сказал Даманака, — ты легко убедишь повелителя в своей невиновности. Приходи завтра утром на совет, мы с Каратакой тоже там будем, и помни — мы твои друзья.

— А правду ли ты, говоришь, Даманака? Чем ты докажешь, что повелитель гневается на меня?

— Если завтра у повелителя глаза будут налиты кровью, лоб взбороздят три глубокие складки, будут подергиваться углы рта — вот тебе признаки его гнева. Я тебя предупредил, Санживака, а там поступай, как знаешь…

И оставив буйвола в глубокой тоске и раздумье, побежал он к другу своему Каратаке.

— С какими вестями, Даманака? — завизжал Каратака.

— С добрыми, Каратака, с добрыми. Семя вражды посеяно и даст обильные всходы. Подождем до завтра, Каратака. Утро вечера мудренее. Посмотрим, что будет завтра…

Рано утром отправился Санживака, на царский совет. Вошел он и увидел: глаза Пингалаки налиты кровью, брови нахмурены, углы рта подергиваются и три глубокие складки бороздят лоб.

«Прав был Даманака, — подумал буйвол, — пришел мой конец».

А Пингалака в свой черед увидел Санживаку именно таким, как описал его Даманака.

«Правду говорил шакал, — подумал он, — вот Санживака изогнул спину, скребет копытами, рогами нацелился мне в брюхо. Понятно — негодный задумал меня убить! Но все не так просто, как ему кажется!»

Пингалака бросился на буйвола и одним яростным ударом лапы убил его…

— За что? — прошептал Санживака, умирая — Ведь я хотел для тебя только добра…

Смутился Пингалака и подумал: «Чувствую, недостойное я сотворил».

— Эй, Даманака, — прошептал на ухо приятелю Каратака, — похоже, повелитель понял, чьего языка это дело. Худо тебе придется, Даманака.

— Это почему же только мне?! — завопил Даманака. — А ты — в сторону? Хорош друг, нечего сказать!

— Я тут совершенно ни при чем! — торжественно заявил Каратака. — Это ты придумал! — закричал он нарочно громко, чтобы его услышал Пингалака — Ты хотел, чтобы наш повелитель погиб от рогов этого мерзкого предателя Санживаки!

— Лжец! — завизжал Даманака. — О, повелитель, не слушай его!

— Он мечтал после твоей смерти стать царем! — кричал Каратака.

— Ложь! Ложь! Я думал только о благе, счастье и здоровье повелителя.

— Врет! Сам мне говорил: когда бык и лев убьют друг друга, он станет царем.

— Гнусная тварь! — вконец разъярился Даманака.

— А ты предатель! Предатель! — завизжал Каратака. — Когда я хотел пойти к господину и раскрыть ему глаза на твою подлость, ты сулил мне золото, драгоценности, обещал сделать своим первым министром, но я…

Тут Даманака бросился на Каратаку, и визжащим клубком покатились они по земле.

Понял Пингалака, какую страшную ошибку он совершил. «Кому поверил, — подумал он, — презренным шакалам, пожирателям падали? Дармоедам, которых я выгнал по совету друга? Вот собрались они здесь, думают — снова начнется для них безбедная жизнь в моем дворце. Ошибаетесь!»

Одним прыжком подскочил он к дерущимся шакалам и отодрал их друг от друга.

— Не бойтесь, — сказал он им, — я вас не убью. Вы сами перегрызетесь и сдохнете среди отбросов.

Охая и стеная, выбежали шакалы из дворца и скрылись в лесу. Больше их никто и никогда не видел.

— И вы все прочь! — заревел Пингалака на остальных.

Царь-лев велел похоронить Санживаку с почестями и оставшиеся годы жизни правил мудро и справедливо…

ВОЙНА ВОРОН И СОВ

Давным-давно случилась эта история. У зверей уже был царь — Лев, у рыб — могучий Кит, а у птиц царя не было.

«Что же это, получается, — огорчились птицы, — у всех есть царь, а у нас нет?! Это несправедливо…»

Собрались они на совет. Думали-гадали и решили выбрать царем сову Дивандху. Но тут в зал совета влетел ворон.

— Что здесь происходит? — спросил он.

— Ты разве ничего не знаешь?! — удивились птицы. — Мы решили выбрать нашим царем Дивандху.

— Как?! — воскликнул ворон. — Разве может быть нашим царем сова, которая днем не видит? Ха-ха-ха! Представьте себе, если днем на нас нападет враг? Какой толк от такого царя? Он будет тыкаться вслепую, и враг всех нас перебьет. По-моему, нашим царем должен стать орел. Он зорок, могуч и летает выше всех.

Так птицы и решили.

Разозлился Дивандха на ворона и сказал:

— Ты опозорил меня, злодей! Отныне и навечно будет у нас, сов, с воронами война!

Так началась война между воронами и совами. Много лет она продолжалась, пока совы не начали побеждать. Они надежно спрятали свои гнезда в ущельях скал, а сами под покровом ночи нападали на воронью крепость — огромное развесистое дерево ньягродха.

Страшные это были нападения. Огромные, круглые глаза сов светились в темноте, а их крики так пугали ворон, что те от одного только страха падали замертво. Ночью совы разоряли вороньи гнезда, разбивали яйца, убивали птенцов, а под утро возвращались в свою скалистую крепость.

Днем вороны, желая отомстить разбойникам, носились над полями, лесами, горами, но увы! Никак не могли они обнаружить совиной крепости. А совы тем временем преспокойно спали в своих мрачных гнездах-пещерах, чтобы с наступлением ночи снова вылететь на разбой…

Тогда созвал повелитель воронов Мехгаварна своих советников и обратился к ним:

— Тяжкие времена наступили для нас. Надо решать, что делать.

И стал он выслушивать их одного за другим.

— Не надо воевать с совами, государь, — решил советник по имени Уддживин, — лучше помириться с ними.

— Не хотят они мира! — возразил на это Мехгаварна. — Они не успокоятся, пока не перебьют нас всех. — А ты что скажешь, Сандживин? — обратился Мехгаварна ко второму советнику.

— Уддживин трус! — сказал Сандживин. — Никакого мира с совами. Только война!

— Легко сказать — война! — вздохнул царь воронов. — А как ты считаешь, Анудживин, — спросил он третьего советника.

— О, повелитель, я думаю, — сказал советник Анудживин, — что мы не должны воевать с совами, но и не мириться же с ними!

— Что-то я не пойму, — удивился Мехгаварна, — как это — и не воевать и не мириться?

— Анудживин верно говорит, — сказал советник по имени Праддживин. — Надо сидеть в крепости и ждать.

— Чего ждать, — спросил повелитель воронов, — когда ее разрушат? Совы, это делают, каждую ночь.

— Не слушай этих предателей, О, царь! — завопил Сандживин. — Они подкуплены совами!

— Перестаньте ссориться! — вскипел Мехгаварна. — Послушаем, что скажет Чирадживин.

— О, повелитель, — сказал Чирадживин, — нам следует найти хороших и надежных союзников.

— А с кем бы ты предложил заключить союз, — ехидно спросил Праддживин, — уж не с воробьями ли?

— А может, с коршунами и шакалами? — поддержал его Уддживин. — Они нам очень помогут — прикончат тех, кто в живых останется, и съедят. Ха-ха-ха!

— И вовсе не с воробьями, — сказал Чирадживин, — и не с коршунами и шакалами.

— А с кем?

— Никогда не догадаетесь.

— Ну, с кем? С кем?

— С кошками.

Царь и остальные советники так громко расхохотались, что дерево затряслось словно под порывами урагана. Проходивший мимо путник был очень удивлен. Ветра нет, все деревья стоят спокойно, а это огромное дерево качается туда-сюда, да еще и смеется…

Долго не могли успокоиться вороны.

— Ну… скажи… скажи, Чирадживин, по… почему с кошками? — смахивая крылом слезы, спросил Мехгаварна.

— Во-первых, — важно начал Чирадживин, — кошки чем-то похожи на сов. Я даже подозреваю, что они родственники. Во-вторых, кошки, как и совы, видят ночью, и они будут предупреждать нас о появлении врага!

— Даром кошки не пойдут к нам в союзники! — сказал Уддживин.

— А мы будем ловить для них полевых мышей…

— Хватит! Хватит говорить чушь! — сказал до сих пор молчавший самый старший советник Стхирадживин. Он был советником еще у прадедушки повелителя Мехгаварны. Ему было лет триста, а может, и больше.

— Тихо! — прикрикнул Мехгаварна на остальных советников. — Сейчас будет говорить мудрейший Стхирадживин. Я слушаю тебя, о почтеннейший.

— Единственно верное средство, — сказал Стхирадживин, — это обмануть врага, перехитрить его! Притвориться другом и таким образом проникнуть к нему в дом.

— Но как это сделать? — сказал Мехгаварна. — Мы ведь не знаем, где находится совиная крепость. Мы никак не можем ее отыскать.

— Пусть это не беспокоит тебя; о повелитель, — сказал Стхирадживин. — Я все сделаю сам. Но только выслушай меня внимательно и не удивляйся тому, что я сейчас скажу.

— Говори, О, мудрейший…

— Вели своим слугам изранить меня до крови и бросить под нашим деревом, а сам со всей свитой, войском и подданными лет на гору Ришьямука и спрячься там. И оставайся до тех пор, пока я не дам тебе знак.

— Зачем это, Стхирадживин? — удивился царь.

— Чтобы совы думали, будто бы мы с тобой в ссоре! Это очень важно.

— Совы недоверчивы, — сказал Мехгаварна, — их не так-то легко провести.

— Ну, если трем плутам однажды удалось уверить жреца в том, что он несет за спиной не козла, а дохлую собаку, — сказал Стхирадживин, — то почему бы мне не убедить сов, что ворон может быть их другом?

— А как плугам удалось провести его? — поинтересовался Мехгаварна и услышал…

Рассказ про то, как плуты жреца обманули

Жил-был жрец, служитель Священного Огня, по имени Митрашарман. Однажды Священный Огонь сказал жрецу:

— Я голоден! Накорми меня, а не то спалю все вокруг. Съем деревья, дома и тебя заодно.

Со Священным Огнем, если он голоден, шутки плохи. Отправился жрец в город, купил там жирного козла. Возвращается домой и думает. «То-то обрадуется Священный Огонь такому подарку. Да и я полакомлюсь жареной козлятиной».

Идет он и не знает, что от самого города крадутся за ним три голодных и отощавших плута. Крадутся плуты, и одно у них на уме — как бы отобрать у жреца его ношу? И вот что они придумали. Забежал один плут далеко вперед и вышел навстречу жрецу. Подходит к нему и говорит:

— Зачем ты, о почтеннейший, дохлого пса на плечи взвалил? На, что он тебе?

— Ты верно, ослеп, о путник! — сказал жрец. — Это козел, а не пес.

А плут рассмеялся в ответ:

— Ну, если тебе хочется считать дохлого пса козлом — дело твое. — И ушел.

Идет жрец дальше, а навстречу ему другой плуг. Поравнялся со жрецом, нос пальцами зажал, сморщился…

— Что случилось, любезный? — спросил его жрец.

— Дохлым псом: пахнет, о почтеннейший, — ответил мошенник.

— Каким псом? — удивился жрец, оглядываясь кругом. — Я не вижу здесь никаких дохлых псов.

— А кого же ты на спине тащишь?

— Я… я, — не совсем уже уверенно сказал жрец. — Козла…

— Козла?!

— Ну да, козла!!

— И как это он умудрился по дороге превратиться в дохлую собаку? — улыбнулся плут и дальше отправился.

Идет жрец, а навстречу ему третий плуг, самый умный.

— Вы, наверно, устали? — обратился он к жрецу.

— Устал, сынок, устал, — проворчал жрец.

— Тогда опусти твою ношу, передохни немного, а в этом кувшинчике, — он показал на привязанный к поясу сосуд, — холодное молоко. Угощайся.

Жрец опустил козла на землю, сел и отведал молока.

— Ты жрец? — спросил плут. — Я не ошибся?

— Ты не ошибся. Я служитель Священного Огня.

— Но скажи мне тогда, — спросил плуг, — с каких это пор в жертву Священному Огню стали приносить дохлых собак?

«Ну, уж если и этот самый вежливый и умный из повстречавшихся мне путников назвал это животное дохлым псом, то так оно, наверно, и есть. Надули меня в городе», — решил жрец. Он встал и, попрощавшись с плутом, собрался идти, оставив козла лежащим на земле.

— А как же твоя собака? — крикнул ему вслед хитрец.

— Пусть гиены и шакалы сожрут ее, проклятую! — сказал жрец и поспешил восвояси.

А трое плутов зажарили козла и пировали до самой ночи…

Продолжение сказания о войне ворон и сов

— Вот я и говорю, — закончил свой рассказ Стхирадживин, — если есть ум и житейское знание, то и ворон может убедить сову, что он ее друг. А сейчас, — О, повелитель, — обратился он к Мехгаварне, — сделай вид, что ты ссоришься со мной. Ведь наверняка среди твоих слуг есть шпионы повелителя сов, они донесут ему, это-то нам и нужно!

Изранили вороны Стхирадживина и бросили под дерево, затем Мехгаварна со своей свитой и подданными улетел на гору Ришьямука. А Стхирадживин стал ждать ночи, когда прилетят совы.

Целый день пролежал, и вот наступил вечер, стемнело, и услышал он страшное уханье, увидел огромные светящиеся глаза. Это прилетели совы во главе со своим повелителем Аримарданой. Покружили совы вокруг дерева и не обнаружили ни одного ворона.

Уселся Аримардана на сук и, обращаясь к своим приближенным, сказал:

— Враг обратился в бегство. Надо теперь разведать, куда улетели вороны, и, пока они не укрылись в новой крепости, напасть на них и истребить.

Тут он услышал сначала тихий стон, а потом жалобные крики: «Помогите! Помогите!»

— Кто это просит о помощи? — удивился Аримардана. — Узнайте немедленно.

Бросились совы к подножию дерева и увидели окровавленного Стхирадживина. Хотели они его тут же заклевать, но он прошептал:

— О… о, больно! Я советник Мехгаварны. Это он расправился со мной. Мне надо сказать вашему государю нечто очень-очень важное.

Вернулись совы к Аримардане и передали ему слова Стхирадживина. Весьма удивленный, повелитель сов сам слетел вниз и, увидев окровавленного ворона, спросил:

— Кто это так жестоко обошелся с тобой?

— Выслушай меня, О, повелитель сов! — простонал Стхирадживин.

— Говори.

— Вчера Мехгаварна решил во, что бы то ни стало отыскать ваши гнезда, разорить их, а вас истребить. Я был против и сказал, что нельзя идти войной на сов. Они могучи, а мы слабы. Не лучше ли помириться и платить им дань. И тогда Мехгаварна изувечил меня, а сам с войском отправился искать ваши гнезда. Защити меня, О, повелитель, а я помогу тебе погубить злых ворон.

Выслушал его Аримардана и сказал:

— Подожди здесь. — А сам полетел к своим советникам.

Было их пятеро: кровавоглазый Рактакша, свирепоглазый Круракша, пламенноглазый Диптакша, кривоносый Вакранаса и ушастый Краракарна.

— Скажи, — обратился Аримардана ко Круракше, — как поступить мне? Ворон Стхирадживин, обиженный Мехгаварной, предлагает нам свою дружбу и помощь. Убить его или помиловать?

— Не следует убивать тех, государь, кто ищет твоей помощи и зашиты…

— А как ты мне советуешь поступить? — спросил Аримардана другого советника — Диптакшу.

— Не следует убивать его, — сказал Диптакша, — пусть он поможет нам истребить врага.

— И я так считаю, — сказал советник Вакранаса, — не надо его убивать. Это хорошо, если наши враги ссорятся друг с другом: Я расскажу тебе, как благодаря ссоре вора и черта была спасена жизнь жреца и двух коров.

— Как это случилось? — спросил Аримардана.

— А вот как…

Рассказ про жреца, вора и черта

Купил жрец двух коров. Стал за ними ухаживать и так раскормил, что все на них заглядывались и завидовали. И вот некий вор задумал украсть у жреца коров. Взял он однажды две веревки с петлями и, дождавшись ночи, отправился к тому жрецу — коров красть. Идет, а навстречу ему — черт.

— Ты кто такой, — спросил вор довольно смело, хотя перепугался до смерти, — и что здесь делаешь?

— А ты кто такой и что здесь делаешь? — переспросил черт.

— Хочу украсть у жреца коров.

— А я как раз хочу этого самого жреца съесть! — сказал черт. — Вот как здорово! Коров съешь ты, а я — жреца.

Подкрались они к дому жреца, ждут, когда тот уснет.

— Ну вот, — сказал черт, когда свет в доме погас. — Теперь пойду и съем его!

— Погоди, — сказал вор, — сначала я уведу коров, а потом уже ты съешь хозяина.

— А если коровы замычат, когда ты их уводить станешь, и разбудят жреца? Нет уж! Сначала я его съем, а ты после уведешь коров.

Вор ни в какую. Так они спорили, кричали и такой подняли шум, что жрец проснулся. Выбежал из дома, кричит:

— Вы что туг делаете? Кто вы такие, а ну-ка отвечайте!

Тогда вор, указывая на черта, сказал:

— Это черт. Он хочет тебя съесть, а я, я стараюсь помешать этому…

— Не верь ему, — закричал черт. — Он хочет увести твоих коров!

Тогда жрец сказал волшебное слово. Черт затрясся, завыл и превратился в кучку пепла. Потом жрец взял дубину и так отдубасил вора, что тот едва жив остался…

Продолжение сказания о войне ворон и сов

— Так что пускай враги ссорятся друг с другом, а мы расправимся с ними так же, как жрец с вором и чертом, — закончил Вакранаса.

— Плохо! Очень плохо, — заговорил самый старый и мудрый советник сов Рактакша. — Все мы погибнем. Это ловушка, подстроенная нам царем воронов. Стхирадживина надо убить.

— Но ведь он избит, окровавлен, брошен! — возмутился Вакранаса.

— И мои шпионы собственными ушами слышали, как Стхирадживин ссорился с Мехгаварной, — сказал Аримардана.

— Это все сделано, чтобы обмануть тебя! — поддержали Рактахшу несколько голосов — Убей Стхирадживина, О, повелитель. Убей, пока не случилась беда.

— Нельзя убивать Стхирадживина! — закричали остальные советники. — Он поможет нам в войне с воронами!

— Тогда давайте поступим так, — предложил мудрый Рактакша, — отнесем его в нашу крепость, а там видно будет!

Рактакша сказал это нарочно громко, чтобы Стхирадживин слышал, а про себя подумал: «Как отнесется хитрый ворон к тому, что мы берем его в свою крепость, ведь это ему и нужно? Не выдаст ли он себя чем-нибудь?»

Но Стхирадживин разгадал хитрость Рактакши и, медленно открыв глаза, сказал, обращаясь к Аримардане:

— Зачем тащить меня в крепость, О, повелитель? Ведь я все равно умру в дороге. Лучше сложи погребальный костер и брось меня туда.

Почувствовав, что ворон снова хитрит, Рактакша спросил у него:

— Почему ты хочешь умереть, Стхирадживин? Раны твои не так уж и страшны, мы их вылечим. Будем тебя кормить.

— Не оттого я хочу умереть, что раны меня мучают, а потому, что вы мне не верите.

Подлетел тогда Рактакша к Аримардане и сказал:

— О, повелитель! Это коварный и страшный враг! Следует не спускать с него глаз, надо следить за каждым его шагом. Но, все же лучше, пока не поздно, убить его!

Не послушали совы жреца Рактакшу и принесли Стхирадживина в крепость. И велел Аримардана отвести ворону жилище, какое он сам пожелает.

«Надо быть осторожным, — подумал Стхирадживин, — ведь они будут зорко следить за мной».

— Вели дать мне жилище у выхода из крепости, — сказал он, — легче будет следить за мной.

— Так тому и быть, — объявил Аримардана, подивившись честности ворона, и велел кормить его отменной пищей.

Понял мудрый Рактакша, что неспроста это, и пошел он к Аримардане.

— Государь! — сказал он. — Стхирадживин недаром решил поселиться у выхода. Я разгадал его намеренья. Когда он окрепнет, то, воспользовавшись тем, что днем мы слепы, ускользнет из крепости и вернется с вороньим войском.

— Он и так уже выздоровел и окреп, — сказал Аримардана, — однако никуда не улетает.

— Убей его, государь! — взмолился Рактакша.

— Он наш гость! — сказал присутствовавший при этом советник Круракша. — Разве можно убивать гостя, ищущего покровительства. Слыхал ли ты, Рактакша, про голубя, который пожертвовал жизнью ради гостя?

— Как это случилось? — спросил Рактакша.

И Круракша рассказал про голубя и птицелова…

Рассказ про голубя и птицелова

Один птицелов, взяв клетку, силки и дубинку, отправился в лес. Но охота была неудачна, только к концу дня удалось ему поймать лесную голубку.

— Отпусти меня, — взмолилась голубка, — я совсем маленькая, какой во мнe толк! Отпусти, меня ждет мой муж-голубь и голодные птенцы.

— Ишь, чего захотела! — сказал птицелов. — Птенцы у нее, видите ли, голодные! А я что, не голоден? Вот сейчас приду домой и зажарю тебя.

Посадил он голубку в клетку и отправился домой. Но тут застигла его гроза. Стало темным-темно, загремел гром, засверкали молнии и полил страшный ливень.

Понял птицелов: не выбраться ему из леса, погибнет он тут. Лег он на землю и покорно стал ждать неминуемой смерти.

И вдруг голубка, которая до сих пор сидела нахохлившись, с закрытыми глазами, говорит:

— Встань, охотник, под то дерево и ничего не бойся.

Тут блеснула молния, и птицелов увидел огромное раскидистое дерево. Он вскочил с земли и спрятался под его могучей кроной. А чуть выше, в дупле, сидел голубь и тосковал по голубке. И сказала она, обращаясь к нему:

— Я поймана птицеловом и вот томлюсь в клетке, а он прячется от бури под ветвями нашего дерева. Он проголодался и дрожит от холода и страха. Оставь свою ненависть и сжалься над ним.

Услышав это, спустился голубь и сказал птицелову:

— Ты мой гость. Что я должен сделать для тебя?

— Я продрог, — отозвался птицелов.

Полетел куда-то голубь и вскоре вернулся с горящим угольком. Он быстро развел огонь и набросал в него сухих веток. Согрелся птицелов и попросил:

— Покори меня.

И сказал ему голубь:

— Мы, лесные жители; живем чем придется, но ты будешь сыт. Я войду в огонь, и ты отведаешь нежного голубиного мяса. Об одном только прошу: когда насытишься, отпусти мою голубку. Ведь иначе наши птенцы останутся совсем одни.

И тут проснулась у этого грубого, жестокого человека совесть.

— Нет, — сказал он, — живи, добрый хозяин.

Он сломал запор, выпустил голубку из клетки и со словами: «Живите долго и счастливо» — вышел из-под дерева. И тут кончилась гроза, прекратился ливень, утих ветер, и при свете ярких звезд птицелов добрался до своей хижины.

Продолжение сказания о войне ворон и сов

— С тех пор бросил он свое ремесло, — закончил Круракша.

— Вот видишь, Рактакша, — сказал Аримардана, — голубь готов был пожертвовать собой ради гостя, хоть тот и был ему враг. А ты предлагаешь убить старого, больного Стхирадживина. Позор тебе!

— Я сова, а не голубь, — проворчал Рактакша, — и не желаю быть съеденным воронами. Прощай, О, повелитель!

Полетел Рактакша к своей родне и сказал:

— Нам грозит беда! Повелитель, не послушавшись моего совета; впустил в крепость врага. Вскоре за дряхлым Стхирадживином явится сюда все воронье войско. Осторожность — прежде всего! Знаете историю про говорящую пещеру?

— Нет.

— Ну, так слушайте!

История про льва, шакала и говорящую пещеру

Жил в лесу лев по имени Кхарнакара. Случилось ему однажды охотиться, но постигла его неудача. Никто ему не попадался. Бывает ведь так, что и львам не везет. Проголодался лев, заревел от злости. Когда стало садиться солнце, набрел он на пещеру и подумал: «С наступлением ночи кто-нибудь сюда должен забраться. Затаюсь-ка я в ней».

Так он и сделал. А хозяином этой пещеры был шакал. Возвращаясь домой, увидел он, что к его жилищу ведут следы огромных львиных лап.

«В мою пещеру забрался лев! — подумал шакал. — Что же мне, бедному, делать? Как бы разузнать, там он все-таки или нет?»

И вот что он придумал. У входа в пещеру он завыл:

— Эй, пещера! Ты что, не помнишь, какое у нас с тобой условие? Что?! Неужели забыла? Придется тебе напомнить наше условие. На мой зов ты тотчас откликаешься словами: «Я тебя ожидаю». Ну а если не отзовешься — пойду искать себе другую пещеру!

Услышав это, глупый лев подумал: «Это из-за меня пещера не откликается. Хочет предупредить шакала об опасности! Ну, так я вместо нее отзовусь».

И он зарычал во всю глотку: «Я жду тебя!»

Понял тогда шакал, что за гость у него в пещере, и убрался подальше…

Конец сказания про войну ворон и сов

— И поскольку ворон Стхирадживин в нашей крепости то же, что и лев в шакальей пещере, — закончил Рактакша, — то и мы поступим, как мудрый шакал. Улетим отсюда…

И отправился Рактакша со своей родней искать другие гнезда.

ОБРЕТЕНИЕ ДРУЖБЫ

Есть в Индии город Махиларопья. Неподалеку от этого города росло дерево, высокое и могучее, дарившее путникам обильную тень. Множество плодов росло на его ветвях, множество зверюшек и птиц обитало в его дуплах и гнездах, а на самом верху жил старый мудрый ворон по имени Лагхупатанака. Отправился он как-то раз за про питанием, отлетел немного и вдруг увидел, что по направлению к дереву идет человек страшного вида, а в руках у него охотничья сеть, мешок и дубинка. Встревожился ворон, быстро полетел обратно и сказал всем:

— Сюда идет охотник. Берегитесь! Не клюйте рис, который он разбросает. Это приманка…

Не смог Лагхупатанака предупредить лишь голубей, которые со своим повелителем, пестрокрылым Читрагривой, летали где-то.

Тем временем, птицелов, подойдя к дереву, разбросал белоснежные зернышки риса, раскинул сеть, а сам укрылся в кустарнике и стал ждать. Ждет час, другой, но все понапрасну. Предупрежденные вороном птицы не спустились вниз…

Но случилось так, что в это время вернулась голубиная стая. Еще издали увидели они зернышки риса и, ничего не подозревая, начали клевать их и… оказались в сетях. Обрадовался охотник, выскочил из-за кустов и, размахивая дубинкой, бросился к добыче. Но голубей было много, и даже под сетью сумели они подняться с земли из-под самого носа птицелова. Но лететь им все-таки было тяжело — мешала сеть.

«Ничего, — подумал птицелов, — далеко не улетят!» — и помчался за ними. Полетел вслед и ворон Лагхупатанака. Ему было интересно — чем же все это кончится? Он решил: если голуби все-гаки устанут и опустятся на землю, то он нападет на птицелова и выклюет ему глаза.

А голуби все летели и летели. Птицелов устал и вернулся назад, скрежеща зубами от злости. Но и голубям пришлось несладко, они тоже стали выбиваться из сил.

— Вот что я придумал, — обратился к ним Читрагрива. — Неподалеку от города живет мой друг — рыжая крыса Хираньяка. Она-то нам и поможет.

Прилетели они туда. Крикнул Читрагрива:

— Хираньяка, выходи поскорее! Великая у нас случилась беда.

Вылез Хираньяка и, удивленно разглядывая опутанных сетью голубей, спросил:

— Что случилось, Читрагрива, друг мой?

— Разве ты не видишь — мы попались в сети птицелова, — сказал Читрагрива. — Избавь нас от этой беды, Хираньяка.

Хотел Хираньяка сначала освободить Читрагриву, но тот воспротивился.

— Нет, нет, Хираньяка! — сказал повелитель голубей. — Освободи сначала мою стаю, а потом уж и меня…

Растроганный таким благородством, Хираньяка вмиг перегрыз сети, и голуби оказались на свободе. Легко взлетели они в небо.

— Спасибо тебе, Хираньяка, — крикнул с высоты Читрагрива, — спасибо!

— Спасибо! — закричали голуби. — Ты настоящий друг!

— Прощайте! — крикнул в ответ Хираньяка. — Будьте осторожны и не попадайтесь больше в сети. — И нырнул куда-то под стену.

Сидящий же на этой стене, все видевший и слышавший ворон Лагхупатанака подумал: «Не худо было бы и мне подружиться с Хираньякой. Вдруг я попадусь в сеть, или в какую-нибудь другую ловушку? Такого друга иметь не помешает». Рассудив так, стал он звать Хираньяку:

— О, достопочтеннейший! Выйди. Я хочу с тобой поговорить.

— А ты кто такой? — пропищал из-под стены Хираньяка.

— Я ворон, и зовут меня Лагхупатанака.

— А что тебе надобно?

— Ты выйди, тогда и скажу.

— Ишь, какой хитрый! Ты сначала скажи, а там видно будет, выходить мне или не выходить.

— Я хочу стать твоим другом, — важно сказал ворон.

— Другом?! Что я слышу?! Какая дружба между едой и едоком? Ты хочешь меня выманить и съесть!

— Клянусь тебе, Хираньяка! Я от чистого сердца предлагаю тебе дружбу.

— А зачем это тебе? — недоверчиво спросил Хираньяка.

— Я видел, как ты освободил Читрагриву и его стаю. Вдруг и со мной случится то же самое? И я тебе помогу, если окажешься в беде.

— А чем ты докажешь, что слова твои не лживы?

— Я буду защищать тебя от сов, буду приносить вкусную пищу.

Хираньяка подумал и сказал:

— Хорошо, Лагхупатанака. Но, сначала, я все же хочу испытать тебя.

Так они и порешили. Ворон сдержал свое обещание. Каждый день приносил он Хираньяке еду, защищал от сов и других опасностей. Постепенно они привыкли друг к другу и подружились…

Однажды прилетел к Хираньяке ворон и сказал:

— Страшная беда постигла нас всех, Хираньяка, страшная беда. Надо в другие края перебираться…

— Но что случилось?

— Долгое время не было дождей, погиб весь урожай. Люди, терзаемые голодом, начали истреблять всех зверей и птиц. Я сам едва не попал в силки.

— И куда ты решил отправиться, О, почтеннейший?

— Есть в южных краях в густом лесу большое глубокое озеро. Там живет мой старинный друг — черепаха Мантхарака. Там я и пережду тяжкие времена.

— Коли так, — сказал Хираньяка, — и я с тобой. И мне следует покинуть эти края.

— Но послушай, Хираньяка, — удивился ворон. — Я ведь лечу быстро. Как ты угонишься за мной?

— Очень просто, О, почтеннейший, — отвечал Хираньяка. — Посади меня к себе на спину. Я ведь очень легкий, ты и не почувствуешь.

Так они и решили. Взобрался Хираньяка ворону на спину, и они отправились в путь.

Прилетели они к озеру, и ворон громким голосом позвал:

— Выходи, Мантхарака. Выходи, О, мудрейшая! Это я, твой друг — ворон Лагхупатанака.

— Привет тебе, О, достойнейший, — сказала черепаха, вылезая из воды. А увидев крысу, удивленно спросила у ворона: — Скажи мне, О, мудрейший из воронов, почему ты крысу, животное, которое служит пищей вашему племени, принес сюда?

— Зовут эту крысу Хираньяка, — сказал ворон, — и она мой друг. А здесь мы потому, что случилась в наших краях большая беда. Люди, мучимые голодом, стали ловить и поедать всех птиц и зверей.

— Неужели стали есть крыс тоже? — поразилась черепаха.

— Я знаю, что крыс они не любят, — вздохнул Хираньяка, — но… на самом деле я… не крыса.

— Нс крыса, — в свою очередь удивился Лагхупатанака, — а кто же ты?

— На самом деле я царевич — сын могущественного раджи.

Рассказ Хираньяки

Был у раджи сын. Умница, красавец. Родители наглядеться на него не могли, берегли как зеницу ока. Каждое желание царевича мигом исполнялось.

— Мой сын, — говорил раджа, — должен видеть и слышать только прекрасное. Ибо если взгляда и слуха его коснется уродливое, то на лице может появиться морщинка и он подурнеет.

Никуда не выпускали царевича за пределы огромного дворцового сада, где среди цветов разгуливали важные павлины, а в мраморных бассейнах плавали лебеди. Ничто не омрачало ни взгляда, ни слуха царевича. Так шли дни, недели, месяцы, ничто не менялось в беззаботной жизни царевича. Но вот однажды мячик, которым он играл, куда-то закатился. В поисках его царевич забрел в самый глухой уголок сада и вдруг увидел: на земле, прислонясь к стене, окружавшей сад, сидит старичок, маленький, уродливый, весь в лохмотьях, нос крючком, изо рта два клыка торчат. Глазки маленькие, красные, волосы и борода огненно-рыжие, а лицо синее. Это был ракшас — злой колдун.

— Ты кто?! — испуганно спросил царевич.

— Не пугайся, царевич, — сказал ракшас, — смотри.

Он разворошил траву, и обнажилась замшелая каменная плита с бронзовой львиной мордой, через ноздри ее было продето кольцо. Ракшас дернул его, и плита легко и свободно отодвинулась.

— Вот как я попал сюда, О, царевич, — сказал ракшас.

— А что там? — робко спросил мальчик.

— Это подземный ход, ведущий к вольному миру. Там могучие леса, широкие реки, города с шумными базарами, моря…

— Я ничего не знал об этом… — прошептал царевич.

— А ты бы хотел увидеть?

— Очень. Но… но мне нельзя.

— Не бойся. Пойдем со мной, я покажу тебе много интересного, а к вечеру вернешься домой. Никто ничего и не заметит.

Царевич согласился, хотя сердце его и замирало от страха. Ракшас взял его за руку, и они спустились в подземный коридор, где было светло, так как в нишах стояли изображавшие демонов фигуры с горящими смоляными факелами в руках. Демоны были до того страшные, что царевич крепче ухватился за руку ракшаса.

— Кто это? — спросил он шепотом.

— Это души воров, убийц, жестоких властителей, обманщиков. Они обречены на вечные муки.

Долго они шли, пока впереди не забрезжил свет. И оказались они на лесной поляне. Отдохнули немного и вступили в лес. Чем дальше они углублялись в него, тем деревья становились все выше, все гуще сплетались над головами лианы. Стало темно, холодно и сыро.

— Где мы? — спросил царевич.

— Уже близко, совсем близко, — ответил ракшас. — Посмотришь на мое жилище, и я отведу тебя обратно во дворец. Ну, вот мы и пришли.

Царевич увидел дом, окруженный забором с заостренными кольями, а на них — мертвые человечьи головы.

— Не бойся, царевич, — сказал колдун, — проходи, будь гостем.

Вошли они в дом, и царевич зажмурился от яркого света. Таких сокровищ не видел он даже у своего отца — богатого и могущественного раджи.

— Ну, царевич, — спросил колдун, — нравится тебе здесь, видел ли ты когда-нибудь столько сокровищ?

Но мальчику больше всего понравилось оружие. Какие здесь были мечи, щиты, кинжалы! Царевич выхватил из груды кинжал в ножнах из слоновой кости с искусной резьбой. В рукоятку кинжала был вправлен крупный изумруд.

— Бери его, юный лев! — сказал ракшас. — И да поразит он насмерть всех твоих врагов. Ну а сейчас пора домой. Ведь уже поздно, тебя, наверное, хватились; но перед дорогой следует подкрепиться.

Он взял царевича за руку и подвел к низенькому резному столику с кушаньями и напитками. Из медного узкогорлого кувшина он налил в кубок какого-то чудесно пахнущего розовато-белого напитка. Царевич сделал глоток и вдруг почувствовал, что становится все меньше, меньше, стены комнаты раздвигаются, потолок становится все выше, и еще услыхал он страшный злой смех колдуна.

— Как ты смеешь! Мерзкий, уродливый старик! — закричал царевич. — Ты что, забыл — кто я! Тебе отрубят голову, так и знай.

— Говоришь — мерзкий, уродливый? — с ухмылкой переспросил колдун. — А ну-ка взгляни, — и он поднес к самому лицу царевича зеркало, — взгляни-ка, красавчик. Ха-ха-ха!

— Кто… кто это?! — Из зеркала на царевича глядело омерзительное животное, усатое и острозубое.

— Это ты, блистательный царевич!

— Я?!

— Да, ты, но только превращенный в крысу. Ну как? Нравится? Кто из нас уродливей? Ну, так вот! Ты будешь сторожить мои сокровища и останешься крысой до тех пор, пока не перегрызешь своими зубами веревки, которыми будет связана черепаха, а пока…

Тут словно вихрем подхватило и закружило несчастного царевича, и он оказался в небольшой комнатке с белеными стенами и каменным полом, где в углу на циновках спал какой-то человек…

— Теперь вы знаете, друзья, — со вздохом закончил свой рассказ Хираньяка, — кто я такой.

— Непонятно только, — сказала черепаха, — что означают слова колдуна о том, что ты станешь человеком, когда перегрызешь веревки, связывающие черепаху. Я, увы, ничем не могу тебе помочь. Я ведь не связана…

— А ты не закончил свой рассказ, — сказал Лагхупатанака. — Что это за комната, в которой ты оказался? Кто этот человек, спавший в углу?

— Так слушайте, — сказал Хираньяка. — Из-за этого человека я и покинул родные места.

Рассказ про жадных монахов и сокровище

В южных краях, неподалеку от города Махиларопья, стоит монастырь. Жил в нем монах по имени Тамрачуда. Каждое утро отправлялся он в город за подаянием, а вернувшись, распределял еду между остальными монахами и работниками. То же, что оставалось, клал в большую чашу и вешал ее на стенной крюк, чтобы спасти пищу от крыс и мышей. А их там водилось великое множество. Ложится Тамрачуда спать, а крысы и мыши как ни пытаются добраться до чаши, ничего у них не выходит — слишком высоко.

И так продолжалось, пока не появился там Хираньяка. Был он крупнее самой большой крысы, и потому выбрали они его своим царем и попросили спасти от голодной смерти. Поднатужился Хираньяка и допрыгнул до чаши. Накормил своих подданных, да и сам наелся хорошенько. Чтобы уберечь еду, подвесил монах чашу чуть ли не к самому потолку, но и это не помогло. Наутро она оказывалась пустой.

Тогда Тамрачуда придумал вот что. Раздобыл он где-то бамбуковую палку и, борясь со сном, все время колотил ею по чаше. Хираньяка, боясь попасть под удар, уходил несолоно хлебавши. И снова стала грозить крысам голодная смерть…

Как-то раз пришел к Тамрачуде гость — странствующий монах. Сели они друг против друга на циновки и стали рассказывать всякие истории, пока не наступила ночь, и хозяин, взяв бамбуковую палку, начал стучать ею по чаше для подаяний.

Гость удивленно посмотрел на хозяина, но ничего не сказал, а продолжал свой рассказ про то, как во время купания в священном Ганге его чуть было не съел крокодил.

— Моя голова, о почтеннейший, была уже в самой пасти мерзкого животного, но…

— Ах, да, да, — рассеянно сказал Тамрачуда. — Как это, наверно, вкусно, как замечательно. — Увлеченный своим занятием, он слушал гостя невнимательно и отвечал невпопад.

— Что-о-о?! — Глаза гостя от удивления чуть на лоб не полезли. — Ты что, подшучиваешь надо мной?! По-твоему, оказаться в пасти крокодила — это удовольствие?

— Какого крокодила? — спросил хозяин. — Разве ты не про жареного барашка рассказываешь, которого отведал на пиру у раджи?

— Об этом я рассказывал в прошлый раз. Что с тобой, Тамрачуда? И зачем ты все время бьешь палкой по чаше? Уж не спятил ли ты?

— Я пока еще не спятил, О, достойнейший, — сказал Тамрачуда. — Дело в том, что каждую ночь приходит злодейка крыса и крадет пишу.

— Но ведь чаша висит, чуть ли не под потолком, — удивился гость, — крысы не могут прыгать так высоко.

— И сам не пойму, — вздохнул Тамрачуда, — но эта крыса в прыгучести не уступает кошкам и обезьянам. Колдовство какое-то.

— А ты не знаешь, где находится ее нора?

— Не знаю.

— Так слушай. Наверняка в норе этой крысы находится клад.

— Но при чем тут клад? Мы ведь говорим совсем о другом.

— Погоди, погоди, Тамрачуда, — сказал гость. — Не перебивай меня. Золото и драгоценные камни источают некий жар, некую таинственную волшебную силу — вот почему крыса прыгает так высоко. Нет ли у тебя лопаты?

— Есть.

— Вот и хорошо. Сейчас давай спать, а рано утром примемся за работу. И крысу убьем, и разбогатеем наверняка.

Наутро, лишь только рассвело, монах и его гость стали перекапывать пол в келье, разрыли нору Хираньяки и обнаружили каменную плиту с львиной мордой, в которую было продето кольцо. Тамрачуда дернул за кольцо, плита отодвинулась, и они спустились в сокровищницу ракшаса. Хираньяка же тихонько, дождавшись, когда они упустятся, задвинул плиту. Но как только он ее задвинул, тотчас раздались страшные вопли, грохот, лязг, а потом все стихло. Тогда Хираньяка зубами дернул кольцо, и плита снова отодвинулась. Хираньяка спустился вниз и увидел вместо сокровищ груды черепков, костей, головешек, а среди них шныряли две черные крысы. Это были Тамрачуда и его гость. Хираньяка, боясь гнева ракшаса, решил перебраться в другие края.

— Вот видишь, — сказала черепаха, — хорошо, что ты подружился с вороном, а то тебе долго бы пришлось добираться до наших краев. Добро пожаловать! Пусть станет для тебя домом берег этого озера. И не грусти, что утратил сокровища. Что толку в них?

Пока они так разговаривали, примчался на берег озера олень Читранга. Он был в крови и тяжело дышал.

— Что случилось, Читранга? — встревоженно спросила черепаха.

— О, мудрейшая из черепах, — сказал олень, — мое стадо истребили охотники. Мне едва удалось спастись от их копий и стрел. Укажи мне место, где бы я мог укрыться.

— Спрячься вон в той роще, а мы что-нибудь придумаем.

— Скорей, скорей, — крикнул ворон, — охотники уже близко!

— Я слышу их шаги, — пропищал Хираньяка, — прячься, олень, прячься, мы не дадим тебя в обиду.

Как только олень скрылся в роще, появились охотники.

— Вот его след, — сказал один, указывая на кровь, — он где-то здесь.

— Это не оленья кровь, уважаемые, — сказала, высунувшись из воды, черепаха. — Это кровь гиены, она живет во-о-он в той рощице. Поранилась где-то и еле-еле ноги унесла.

— Гиена нам ни к чему. А не пробегал ли тут олень, почтенная черепаха?

— Конечно, пробегал. Он пошел во-о-он туда. — И черепаха кивнула в противоположную сторону.

— Идите за мной, достойнейшие, — сказал ворон, — я вам покажу, где скрывается олень, а за это вы дадите мне кусочек свежего мяса.

До самой ночи водил ворон глупых охотников по лесам и полям, даже на горы заставлял их взбираться.

— Где же олень? — встревожились наконец охотники. — Ты что, издеваешься над нами?

— А вы как думали? Глупцы! Поверили мне? Ха-ха-ха! А олень-то давным-давно в безопасном месте.

Когда Читранга залечил раны и окреп, то пришел благодарить своих новых друзей за помощь. Приняли они его к себе и не раз друг другу помогали, из беды выручали. Каждый день приходил Читранга на берег озера. Но вот однажды он не пришел…

— Наверно, что-то случилось! — встревожились друзья. — Читранга попал в беду.

— Надо его разыскать, — сказал Хираньяка.

— Это можешь сделать ты, Лагхупатанака, — обратилась черепаха к ворону. — Лети, разыщи нашего друга.

Полетел ворон искать оленя. Целый день кружил он над лесами, горами, полями и лишь под вечер увидел Читрангу. Он лежал, запутавшийся в сетях, на берегу пруда.

— Потерпи немного, — крикнул ему ворон, — сейчас я слетаю за Хираньякой, и он перегрызет сеть!..

Через некоторое время ворон вернулся с Хираньякой. Тот вмиг перегрыз опутавшую оленя сеть. Читранга вскочил на ноги и стал рассказывать. Но черепаха приползла к самому концу истории, и оленю пришлось начать все сначала. Тем временем подкрался к ним охотник.

«Ну, — подумал он злорадно, — сейчас со всеми тремя покончу». Но только натянул он свой лук, как зоркий ворон, вовремя заметивший его, взлетел высоко в небо. Хираньяка спрятался в траве, стремительно ускакал олень. Осталась только медлительная черепаха.

«Ну что ж, — решил охотник, — и черепаха годится, мясо у нее нежное, вкусное».

Связал он черепаху, взвалил на плечи и отправился домой. Увидев друга в беде, олень, ворон и крыса стали думать, как выручить черепаху.

— Вот что я придумал, — сказал ворон. — Черепаха тяжелая, и охотник сейчас где-нибудь плетется по дороге. Ты, Читранга, обгонишь его, выскочишь на дорогу и притворишься мертвым. Я сяду на твою голову и сделаю вид, что выклевываю глаза. Охотник, конечно, положит черепаху на землю и подбежит к тебе. Ты тотчас вскочишь и убежишь. А Хираньяка тем временем быстро перегрызет веревки, которыми связана черепаха. Освободившись, Матхарака тоже быстро, насколько это в ее черпашьих силах, доберется до пруда. В воде ее спасение.

Так они и поступили. Олень выбежал на дорогу и упал, притворившись мертвым. Ворон опустился ему на голову и сделал вид, что выклевывает глаза. Увидев это, охотник бросил черепаху и подбежал к оленю. Читранга вскочил и скрылся в лесу. Ворон взмыл в небо, а спасенная черепаха плюхнулась в воду. И ушел охотник ни с чем.

Когда олень и ворон вернулись, то Хираньяки не было, а стоял и изумленно оглядывался по сторонам прекрасный юноша в богатых одеждах.

— Где же Хираньяка? — удивились ворон и олень.

Тут черепаха вылезла из воды.

— Хираньяки больше нет! — сказала она торжественно. — Помните слова колдуна, превратившего царевича в крысу: «Ты обретешь свой прежний облик, когда перегрызешь веревки, связывающие черепаху»?

— Ну, вот мы и потеряли верного друга, — грусти сказал ворон.

— Нет! — воскликнул царевич. — Вы не потеряли друга. Все, как прежде. Вы пойдете со мной во дворец и заживет в счастье и довольстве.

На этом кончается книга «Обретение дружбы».

ГИБЕЛЬ ДОСТИГНУТОГО

Давным-давно это было. На самом берегу моря росло большое, усыпанное плодами дерево, и жила на нем обезьяна по имени Рактамукха. Жила она, не зная забот, пока однажды не вылезло из глубин морских Чудище и не разлеглось на песке у самого подножия дерева.

— Ты, наверно, устал, бедняга? — обратилась к Чудищу добрая обезьяна. — Отведай-ка этих плодов, и силы возвратятся к тебе. — С этими словами она сорвала с дерева и бросила на песок несколько самых больших и сочных плодов.

Отведало их Чудище, и впрямь усталость как рукой сняло.

— Ты спасла мне жизнь! — сказало Чудище обезьяне. — Если когда-нибудь ты окажешься в беде, я приду тебе на помощь. — И скрылось в глубине моря.

С тех пор каждое утро выползало оно на берег, обезьяна угощала его плодами, и до позднего вечера они дружеские беседы вели. Но вот однажды попросило Чудище несколько плодов для своей жены. С радостью исполнила обезьяна просьбу друга…

Отведала жена Чудища плодов и спрашивает.

— Где достал ты эти замечательные плоды, муженек?

И рассказало ей Чудище о своей дружбе с обезьяной по имени Рактамукха.

— У того, кто постоянно ест такие плоды, — сказала жена, — воистину и сердце должно быть сладостным. Принеси-ка мне, муженек, сердце этой обезьяны!

— Что ты говоришь!!! — возмутилось Чудище — Рактамукха спасла мне жизнь, мы друзья навеки!

— Ах, вот как! — рассвирепела жена Чудища. — Значит, обезьяна тебе дороже меня и собственных детушек?! Убирайся и не смей возвращаться без ее сердца.

Огорчилось Чудище, а потом подумало: «Стоит ли ссориться с женой из-за какой-то обезьяны». И решилось оно на злое дело. Выплыло Чудище на берег и говорит Рактамукхе:

— О, почтенная Рактамукха!. Жена моя с благодарностью отведала твои дары и просит тебя пожаловать к нам на богатый пир.

— Но ведь я лесная жительница, — сказала обезьяна, — а твой дворец глубоко на дне моря. Как же я попаду туда?

— Дворец наш, — солгало Чудище, — стоит на прекрасном песчаном берегу, по ту сторону моря. Без всякого страха залезай ко мне на спину, и мы тотчас отправимся в путь…

— Если так, я согласна, — сказала Рактамукха, — вези, меня к себе во дворец.

Плывут они, плывут, а берега все не видно, волны все выше, выше. Встревожилась обезьяна, почувствовала неладное.

— О, мой друг, — обратилась она к Чудищу, — не плыви так быстро. Меня захлестывают волны.

— Готовься к смерти! — сказало вдруг Чудище. — Сейчас я тебя убью.

— И это твоя благодарность?! Так-то ты хочешь отплатить мне за то, что я некогда спасла тебе жизнь…

— Поверь, о Рактамукха, как больно мне было решиться на такое, но моя жена, отведав присланные тобой плоды, решила, что и сердце твое столь же сладостно, и захотела съесть его…

— О, неразумная! — горестно воскликнула Рактамукха. — Неужели она думает, что, съев мое сердце, станет добрее и умнее?

— Ты права, — вздохнуло Чудище, — но я не смею ослушаться жены.

— Что ж, — сказала обезьяна, — ради нашей дружбы я готова пожертвовать даже своим сердцем.

— Ты настоящий друг, о Рактамукха! — обрадовалось Чудище. — Значит, ты прощаешь меня?

— Конечно. Только почему не поведал ты мне желание своей супруги еще на берегу? Ведь мое сердце там осталось…

— Как это?! — удивилось Чудище.

— Оно хранится в дупле дерева, и если бы ты предупредил меня, мы бы взяли его с собой.

— Сейчас же плывем назад! — сказало Чудище. И повернули они к берегу. Только добрались до него, соскочила Рактамукха со спины Чудища и ловко на дерево вскарабкалась.

— А теперь убирайся, — крикнула она Чудищу, — клятвопреступник и лжец!

— А как же твое сердце? — растерялось Чудище. — Ведь ты обещала. Вынь его из дупла и брось мне, и я уплыву.

— О, глупец! — расхохоталась обезьяна. — Видано ли, чтобы у кого-то было два сердца, одно в груди, а другое про запас, где-нибудь в дупле или в сундуке? Убирайся к своей женушке, и пусть она выцарапает тебе глаза!

«Ох, и верно, — подумало Чудище, — глупец я», — а вслух сказало:

— Выслушай меня, о мудрая обезьяна! Я ведь просто пошутил. Слезай с дерева, садись ко мне на спину и…

— О, ничтожный! — прервала его речь Рактамукха. — Так я тебе и поверила. Ступай прочь. Ты не заманишь меня в ловушку, как не сумела заманить змея Приядаршана царя лягушек Гандагатту.

— Что это за история? — спросило Чудище.

И Рактамукха поведала ему про царя лягушек Гандагатту и змею Приядаршану.

Рассказ про царя лягушек Гандагатту и змею Приядаршану

Жил некогда в глубоком колодце царь лягушек по имени Гандагатта, правитель несправедливый и жестокий. Долго терпел народ его издевательства, но даже и лягушачьему терпению приходит конец. И решили они ночью тайком проникнуть к нему во дворец и убить его. Но как-то узнал про это лягушачий царь. Позвал он начальника дворцовой стражи и говорит:

— Против меня замыслили недоброе. Пусть сегодня ночью твои воины не смыкая глаз сторожат дворец.

— О, повелитель! — почтительно поклонившись, сказал начальник стражи. — Воины больше не хотят служить тебе.

— То есть, как это не хотят?! — разгневался Гандагатта. — Да как они смеют?

— Целый год ты не платишь им жалованья, О, повелитель!

— Пусть потерпят до утра, — сказал жадный царь, — утром, после того как злоумышленники будут пойманы и обезглавлены, я одарю воинов по-царски.

— Они будут служить тебе лишь после того, как ты заплатишь им, — сказал начальник стражи.

— Вон с глаз моих! — крикнул Гандагатта. — Ты не достоин, называться лягушкой. Ты просто осел!

— Ты пожалеешь о сказанном, повелитель! — молвил начальник стражи и вышел, даже не поклонившись.

Понял Гандагатта, какого врага он себе нажил, и решил спасаться бегством. Выбрался он тайно из своего дворца, спрятался в колодезную бадью и стал ждать утра, когда из деревни за водой придут. И вот заскрипела бадья, поднялась наверх. Выскочил Гандагатта из бадьи и юркнул в траву, сидит и думает, как бы своих подданных наказать. Вдруг видит — огромная черная змея в нору заползает…

И тут же придумал Гандагатта, как проучить своих подданных. Подскочил он к змеиной норе и крикнул:

— Выслушай меня, О, царица змей!

— Кто ты такой? — спросила Приядаршана. — И как осмелился потревожить меня?

— Я Гандагатта, царь лягушек.

— Что тебе от меня нужно, царь лягушек? Ты, наверно, хочешь, чтобы я тебя съела? Но я сыта, так что ступай себе по добру-поздорову.

— Я хочу стать твоим другом, О, украшение змеиного рода!

— Ты хочешь стать моим другом?! О, глупец! Какая дружба может быть между, огнем и сухим деревом между тигром и газелью?

— Выслушай меня, о мудрейшая, и целый год будешь жить сытно и беззаботно.

— Говори же, — заинтересовалась змея.

— О, достойнейшая, — сказал Гандагатта, — много лет мудро и справедливо правил я своим, царством, но мои подданные, эти неблагодарные твари, взбунтовались и решили убить меня…

— Ну и что? — прошипела змея. — А мне какое дело до тебя и до твоих подданных?

— О, могущественная! Я укажу тебе дорогу в свое царство, и ты в один присест проглотишь целую сотню, а то и две жирных, раскормленных лягушек.

— Вот это мне нравится! — сказала Приядаршана. — И где же находится твое царство, Гандагатта?

— В колодце, О, блистательная!

— В колодце?! А как же я туда попаду? Об этом ты подумал?

— Я все обдумал, О, Приядаршана. Мы заберемся в колодезную бадью и спустимся вниз.

— Но ведь в колодце вода! Мы, змеи, в отличие от лягушек не очень-то любим ее…

— В стене колодца есть углубление. Там ты и будешь жить, О, Приядаршана.

Так они и сделали. Стала змея проглатывать одну лягушку за другой, ела-ела, пока не утомилась и не заснула. Так продолжалось изо дня в день, пока не истребила Приядаршана всех лягушек, что жили в колодце. И тогда сказала она Гандагатте, словно издеваясь над ним:

— Все твои враги уничтожены, О, великий царь!

— До конца дней своих буду я возносить за тебя молитвы, О, Приядаршана, ступай теперь домой, верно, твои родичи заждались тебя.

— Э-э-э нет. Ты от меня, дружок, так легко не отделаешься. Я останусь здесь, а ты изволь добывать мне пищу!

— Но где я ее достану? Ведь ты истребила весь мой народ.

— А это уже твоя забота. Думай до утра, а не придумаешь, я тебя самого съем.

Думал Гандагатта, всю ночь думал, наконец придумал.

— О, Приядаршана, — сказал он змее, — я выберусь из колодца и приведу тебе лягушек из других мест. Я знаю болото, где обитают самые жирные на свете лягушки.

— Поторапливайся! — зашипела змея. — Я проголодалась.

Это и нужно было Гандагатте, прыгнул он в бадью и стал ждать. И вот пришел к колодцу житель деревни, зачерпнул воды и вытащил бадью наружу. Тотчас выпрыгнул Гандагатта и крикнул крестьянину:

— Сейчас же выплесни эту воду, почтенный!

— Почему? — удивился крестьянин.

— Знай же, поселилась в этом колодце ядовитая змея. Выплесни воду, а бадью отбрось как можно дальше, не то — беда!

Отрезал испуганный крестьянин ножом веревку, а бадью отбросил далеко-далеко. А хитроумный Гандагатта отправился искать себе другое жилье. Целый день и весь вечер ждала змея возвращения Гандагатты, проголодалась страшно, а в колодце-то ни одной лягушки! Только ящерицы шныряют. А что толку в ящерицах? Кожа да кости.

— Послушай-ка, сестрица, — обратилась к одной из них Приядаршана, — разыщи Гандагатту и скажи ему — пусть возвращается, я не трону его.

Выскользнула ящерица из колодца, разыскала Гандагатту и говорит:

— О, царь лягушек! Твоя верная подруга Приядаршана ждет тебя и очень тоскует.

— Подруга?! — рассмеялся Гандагатта. — Передай ей: не может огонь дружить с сухим деревом, а тигр с газелью. Никогда я не вернусь в этот колодец.

Передала ящерица слова Гандагатты змее.

Рассвирепела Приядаршана:

— Вот выберусь из колодца и проглочу изменника с потрохами.

— А как ты выберешься? На чем?! — засмеялась ящерица. — Бадьи-то нет. — И юркнула в щель.

Закончила свой рассказ Рактамукха и сказала:

— И неужели ты думаешь, Чудище, что я глупее царя лягушек? И уж во всяком, случае, я не поступлю, как осел Ламбакарна, отправившийся на неминуемую гибель.

— Что это за история? — спросило Чудище, и обезьяна поведала ему про осла Ламбакарну.

История про то, как осел оказался в шкуре тигра

У одного крестьянина был осел. Один-единственный, звали его Ламбакарна. И вот однажды напали на селение три страшных разбойника: Засуха, Неурожай и Голод. И так все разорили, что бедному крестьянину не только осла, самого себя прокормить стало нечем. А Ламбакарна все худел да худел.

«Как же я на нем хворост возить буду? — думал крестьянин. — На ярмарку ездить? Он вот-вот сдохнет от голода, а за ним и я нош протяну».

Думал он, думал, до самого утра просидел, да так и не придумал ничего. А утром взял он несчастного Ламбакарну и отправился в лес за хворостом. Брел он по лесу, пока на поляну не вышел. Видит — лежит посреди поляны тигровая шкура.

— Вот удача! — радостно воскликнул крестьянин. — Завтра же свезу на базар, продам и выручу много-много денег.

— Много ты за нее не выручишь, — тяжело вздохнул осел Ламбакарна, — посмотри, какая она старая да облезлая…

— И впрямь совсем негодная. Ты прав, — сказал крестьянин, внимательно осмотрев шкуру. — Ну что ж. Пойдем-ка, верный мой ослик, дальше хворост собирать.

— Не торопись, не торопись, хозяин, — остановил его Ламбакарна. — Эта шкура может нам очень пригодиться.

— Но чем? — удивился крестьянин.

— Надень на меня эту шкуру, а когда стемнеет, выпусти на ячменное поле соседа. Хозяин примет меня за тигра и не посмеет тронуть, а я вдоволь ячменя наемся.

Как задумали, так и поступили. Каждую ночь надевал крестьянин на осла тигровую шкуру и выпускал на соседское поле. И так отъелся да разжирел Ламбакарна, что еле в стойло протискивался. Но однажды заподозрил сосед неладное.

«Что это за тигр такой, — подумал он, — который ест ячмень? Что-то здесь не так».

Взял он дубинку, затаился в кустах и стал ждать, когда стемнеет. Когда же осел в тигровой шкуре вышел в поле, швырнул сосед в него камнем. Заревел от страха Ламбакарна и пустился бежать, да только был он такой толстый, что не смог удрать далеко. Догнал его сосед, сорвал шкуру и исколотил дубинкой.

— Вот что значит, — закончила Рактамукха свой рассказ, — влезть в чужую шкуру. Так и ты — хоть и грозен на вид, а на самом деле труслив, как осел Ламбакарна!

— Может быть, ты и права, — вздохнуло Чудище. — Но что мне все-таки делать? Ведь я оказался в очень трудном положении. Лишился дружбы с тобой, жена меня в дом не пустит. Посоветуй, что делать?

— Неблагодарный! — разгневалась обезьяна. — Хотел меня убить, а теперь совета просишь! Хороший, дельный совет дала однажды обезьяне птица, да только сама без гнезда осталась! Бессмысленно давать советы глупцам.

— Расскажи об этом, — попросило Чудище, и Рактамукха поведала следующую историю…

Совет, который дали воробьи обезьяне

В некоем лесу обитала чета воробьев. Как-то раз, застигнутая ливнем, укрылась под деревом, где свили они гнездо, обезьяна. Но, увы, это была очень глупая и злая обезьяна. Как говорится, в семье не без урода. Слыша, как стучит она зубами от холода, пожалели ее птички.

— Ты так похожа на человека, — сказал воробей, — отчего бы не построить тебе дом, как это делают люди?

— Куда людям с нами тягаться! — расхвасталась обезьяна. — Разве могут они, подобно нам, ловко прыгать с дерева на дерево, разгрызать орехи? И, кроме того, у них нет хвостов! Куда это годится?!

— Зато у них есть умелые руки и умные головы, — сказал воробей, — они строят себе теплые дома и прячутся от непогоды под крышей. Не то, что ты. И много ли тебе сейчас пользы от хвоста?

— Еще будет мне всякий ничтожный воробьишка советы давать! — разозлилась обезьяна. Вскарабкалась она на дерево и разорила воробьиное гнездо. Строят годами, а разрушают в одно мгновение.

— Вот и давай после этого советы глупцам, — закончила Рактамукха.

— Забудь про обиды, О, мудрейшая, — взмолилось Чудище. — Не виноват я. Это жена заставила меня.

— На что только не решится муж, покорный жене! Он и волосы себе обреет и станет ржать по-конски.

— Расскажи об этом подробнее, — попросило Чудище. И Рактамукха поведала следующую историю…

Рассказ про царя Нанду и его советника Вараручи

Правил некогда в Индии славный и могучий царь Нанда, и был у него советник по имени Вараручи. Учен и мудр был советник, да вот жена ему попалась хоть и красивая, но очень глупая и своенравная. Все самые нелепые ее прихоти и желания выполнял Вараручи. И вот однажды спросил он:

— Чем мне порадовать тебя, О, жемчужина из жемчужин? Скажи, и я выполню любую твою просьбу…

— Хорошо! — сказала жена. — Если ты и впрямь меня любишь, то когда наступит полнолуние, обрей себе голову…

Все в городе знали, как издевается наш Вараручи, его красавица жена, и открыто потешались над ним. Но все знали также, что еще более капризна и своенравна супруга царя Нанды. Знали, да только делали вид, что не знают. Уж очень страшен царь в гневе. Чуть что — и голова с плеч.

И надо же случиться такому совпадению. Пришла царица к супругу и говорит.

— В ночь полнолуния, О, царь, я заберусь к тебе на плечи, а ты будешь скакать по дворцовому саду…

Так оно и случилось. В ночь полнолуния наголо обрил голову Вараручи, а царь Нанда скакал по саду и ржал подобно коню.

Пришел наутро царь Нанда в зал совета, увидел обритого Вараручи и рассмеялся.

— Почему ты обрился наголо? — спросил царь.

Обидно стало Вараручи, и решит он наказать царя за насмешку.

— О, государь! — вздохнул он. — Ночью проснулся я от громкого лошадиного ржания, выглянул в сад и глазам своим не поверил! Великий царь скачет подобно коню, а на плечах его восседает блистательная царица с плетью в руке. Горе мое было так велико, что я и обрился наголо…

Покраснел царь Нанда и ничего не сказал.

— Согласись, — закончила Рактамукха, — мудрец находчив, но все равно оба они — и советник и царь — рабы своих жен. Так же, как и ты.

Что тут делать? Вздохнуло Чудище тяжко и отправилось в царство морское. А там ждала его беда! Дворец, богатства, семью захватило другое Чудище. И поплыл несчастный, горько стеная, обратно. И вот он снова на берегу.

— Ты снова здесь? — удивилась обезьяна.

— Боги покарали меня! И мой дом, и все богатства захвачены врагом.

— А лишивший тебя крова враг, — спросила обезьяна, — много сильней тебя?

— Наши силы равны. Это такое же Чудище, как и я.

— И вместо того чтобы сразиться с ним, ты удрал?! Жалкий трус! Сказано ведь в наставлениях мудрецов: не вступай в поединок с тем, кто сильнее тебя, слабому — яви снисхождение и доброту, ну а если встретишься с равным по силе, смело вступай с ним в сражение, как это и сделал шакал Махачатурака.

— Расскажи об этом подробнее, — попросило Чудище.

И Рактамукха поведала…

Рассказ о хитроумном шакале

Жил некогда шакал по имени Махачатурака. Однажды в поисках добычи наткнулся он на мертвого слона. Хотел он кожу слоновью прокусить, да не тут-то было. Не по шакальим она зубам. Уж больно толста. А тут, откуда ни возьмись — лев. Низко склонился перед царем зверей Махачатурака и сказал:

— Я твой покорный слуга, о могущественный, и для тебя сторожу эту слоновью тушу. Отведай, О, повелитель. И оставь кусочек мяса своему покорному рабу.

— Никогда не ем я добычу, убитую не мной! — гордо сказал лев и удалился.

Но не успел он скрыться, как из чащи с рычанием выскочил тигр.

«От одного едока избавился, — подумал с досадой шакал, — как другой объявился на мою голову. Но ничего, что-нибудь придумаю».

— О, величайший из великих! — сказал он тигру. — Ты подвергаешься смертельной опасности!

— Что ты мелешь, ничтожный шакалишка? Пожиратель падали! Какая опасность может грозить мне — тигру?!!

— О, блистательный! — притворился смертельно напуганным Махачатурака. — Знай же, что этого слона сразил сам царь зверей — лев. Он оставил меня здесь сторожить его и при этом строго-настрого наказал мне: «Если сюда посмеет сунуться тигр, эта желтая кошка с черными полосками, дай мне знать, и я разорву его в клочья!»

Поджал тигр трусливо хвост, да и убрался в джунгли. Куда ему с царем зверей тягаться. Но, только он ушел, как с дерева прямо на поляну спрыгнул огромный леопард.

«Еще один! — разозлился шакал. — Ну что за напасть такая?! Не дают спокойно позавтракать. Но ничего. Недаром же зовусь я хитроумным».

— О, могучий леопард! — сладеньким голоском проговорил Махачатурака. — Ты, верно, проголодался?

— Да еще как! — заревел леопард. — А тут как раз недурное угощение. Но и тебе кое-что перепадет. Как ты относишься к кончику слоновьего хвоста, например? Ха-ха-ха!

«Рано ты смеешься, глупец!» — подумал Махачатурака, а вслух сказал:

— Благодарю тебя, О, украшение рода леопардов, но молю тебя: не прикасайся к туше!

— То есть как это? — удивился леопард.

— Знай, что слона этого убил сам царь зверей — лев!

— Надо было раньше сказать, — проворчал леопард и хотел было уйти.

— Подожди, О, достойнейший! Мне тебя жаль, ведь ты голоден. Поешь, а как только появится лев, я дам тебе знать.

— Благодарю тебя, О, благороднейший из шакалов, — обрадовался леопард, но как только он разгрыз острыми своими клыками слоновью тушу, Махачатурака завопил, что было мочи:

— Спасайся! Спасайся! Сюда вдет сам лев, царь зверей!

Тотчас леопарда как ветром сдуло. Но только принялся довольный Махачатурака пожирать слоновье мясо, как еще один «гость» объявился. На этот раз шакал. Тут уже Махачатурака не стал ничего придумывать, а увидев, что противник равен ему по силе, набросился на него, искусал и прогнал прочь…

— Так и ты поступи со своим врагом, — закончила рассказ Рактамукха.

Получив такой совет, бросилось Чудище в глубины морские и после яростного сражения прогнало из своего дворца наглого захватчика.

Потом, достало Чудище из своей сокровищницы ожерелье из крупного жемчуга, золотые браслеты с рубинами и преподнесло в дар мудрой обезьяне, чем и искупило свою вину!

ОПРОМЕТЧИВЫЕ ДЕЯНИЯ

Торговал некогда в славном городе Паталипутра богатый купец, и был у него один-единственный сын по имени Манибхадра, шалопай и бездельник. Но вот однажды заболел купец и вскоре умер, оставив сыну все свое огромное состояние. Но только не стал лентяй Манибхадра приумножать отцовские богатства, а все истратил на азартные игры и прочие увеселения. Пришлось ему все продать: лавки, мастерские, пекарни, красильни и наконец, отцовский дом с садом.

Но и вырученных денег хватало ненадолго. И стал Манибхадра нищим. Целыми днями бродил он по улочкам, площадям и базарам, прося милостыню, и лишь к ночи возвращался в жалкую свою лачугу за городскими воротами. Но вот однажды Манибхадра, которого горести и лишения сделали все-таки рассудительней, подумал:

«Нет на свете ничего более позорного и страшного, чем нищета. Пойду-ка я к одному из бывших своих друзей, попрошу у него денег в долг, куплю лавочку, и если торговать с умом, то, глядишь, и разбогатею».

Так он и сделал. Отправился к своему бывшему другу, но тот даже не вышел к нему, а велел поколотить палкой и прогнать. Весь избитый, еле-еле добрался Манибхадра до своей лачуги, лег на циновку и запричитал горестно:

— Это боги наказали меня за то, что не слушал я отцовских наставлений, пустил по ветру его богатства. Друзья и близкие отступились от меня. Зачем же терпеть такие муки? Уж лучше расстаться с жизнью…

Утомленный, погрузился Манибхадра в глубокий сон. И приснилось ему, что из земляного пола его хижины чудесным образом вырос огромный цветок лотоса, озарив все дивным, мягким светом. Медленно раскрылся цветок, и Манибхадра увидел сидящего в нем Будду.

— Отбрось горестные мысли, — сказало божество Манибхадре, — я помогу тебе. Утром явится к тебе сборщик подаяний из соседнего монастыря. Ударь его дубинкой по голове, и он тотчас превратится в статую из чистого золота…

Так же медленно закрылись лепестки лотоса, и Будда исчез.

Проснулся Манибхадра от громкого стука в дверь. Открыл и видит — стоит на пороге монах с чашей для подаяний.

— Что тебе нужно от меня, святой отец? — спросил Манибхадра.

— Я сборщик подаяний из соседнего монастыря, — ответил монах. — Нет ли у тебя чего-нибудь?

— Ступай прочь! — крикнул Манибхадра. — Разве ты не видишь, как я беден?!

Но монах продолжал клянчить.

— Ах, так?! — рассвирепел Манибхадра. — Пеняй на себя!

Схватил он дубинку и ударил сборщика по голове. В ту же минуту обратился монах в золотую статую и рухнул наземь.

— О, горе мне! — закричал Манибхадра. — Что я натворил! Но почему он стал золотым? Неужели моя дубинка обладает волшебными свойствами? Ну а вдруг монах оживет, если я ударю его еще раз?

Снова ударил Манибхадра, и тотчас изо рта и ушей статуи посыпались золотые монеты. Тут-то и вспомнил Манибхадра свой удивительный сон и слова Будды.

Собрал он монеты, а статую затащил в хижину, от посторонних глаз подальше. Но не подозревал Манибхадра, что все это время следил за ним сосед-цирюльник, человек глупый и жадный.

«Вот так история! — подумал цирюльник. — Выходит, если стукнуть монаха палкой по голове, он в золотую статую превратится, а если второй раз, то изо рта и ушей монеты посыплются! Но почему этот монах пришел за подаянием не ко мне, человеку уважаемому и состоятельно, а у, а к этому оборванцу? А что, если заманить сюда всех монахов из монастыря? Сколько тогда золотых статуй и монет я получу! Да, вот только как это сделать?»

Думал он, думал, наконец, придумал.

Пришел он в монастырь к настоятелю и говорит:

— О, почтеннейший! Сегодня я праздную день своего рождения. Не согласишься ли ты со всеми монахами пожаловать ко мне на пир?

— Что ты говоришь, недостойный! — рассердился настоятель. — Какой пир? Разве не знаешь ты, презренный, что пища монаха — горсть риса да глоток воды?

Но цирюльник, как, впрочем, и все в городе, знал, что на самом деле настоятель был страшным обжорой.

— Какая жалость, О, благочестивейший! — притворился он огорченным. — У меня будут свежие лепешки в меду.

— Хм-м, — сказал настоятель, — неплохо. Совсем неплохо. А, что еще у тебя будет?

— Жареные фазаны, речная форель, молодой барашек и чудное старое вино!

— Ну, что ж, Раз в год мы позволяем себе съесть немного… немного больше, чем обычно…

— Конечно! Ведь горстью риса сыт не будешь.

— Жди нас сегодня вечером, О, достойнеший. Как только пробьет первая стража, мы будем у твоих ворот.

Пришел цирюльник домой и, вооружившись дубинкой, встал у ворот.

«Первым впущу настоятеля, — решил он. — Чтобы оглушить эту бочкy, нужно по крайней мере два хороших удара. Но зато, какая статуя получится, не то что у моего оборванца соседа».

И вот раздался стук в ворота.

— Сейчас, сейчас, О, благочестивые отцы! — сказал цирюльник. — Сначала войдет настоятель, ему я должен оказать особые почести, а потом впущу и вас, О, достойнейшие! — И с этими словами открыл он ворота.

— Хорошо, что ты не впустит эту ораву обжор и бездельников, — сказал настоятель, — пусть остаются себе за воротами. Веди меня в дом, я очень проголодался!

— Проголодался? Ну что ж! Вот тебе мое угощение!

И с этими слова ми цирюльник дважды ударил настоятеля дубинкой по голове. Тот без чувств рухнул наземь, но в статую почему-то не превратился.

— Что это значит?! — удивился цирюльник. — У этого оборванца, моего соседа, монахи становятся золотыми, а у меня нет?! Ну, ничего. Там еще добрая дюжина за воротами. Надо попробовать.

Впустил он монахов во двор и давай их дубасить. Что тут началось! Крики, вопли, стоны…

Сбежались на шум городские стражники, схватили цирюльника и отвели его к судье.

— Как осмелился ты, брадобрей, избивать монахов? — грозно спросил судья.

И рассказал цирюльник о. том, что видел во дворе у Манибхадры. Велел судья призвать Манибхадру, и тот во всем признался.

— Скверно ты поступил! — сказал цирюльнику судья. — Сказано в одной старинной истории: одержимый алчностью вечно будет держать на голове крутящееся колесо!

— Что это за история? — спросили цирюльник и Манибхадра, и судья поведал им следующее…

Рассказ о том, как четыре брата отправились в странствие

В некоем селении жили четыре брата. Одного звали Нанда, другого. Рама, третьего Ватса и четвертого Чандра. Жили они очень бедно. И решили братья однажды отправиться странствовать, счастья да богатства искать. Шли они через леса, через горы, пока не добрались до хижины, где жил великий мудрец Бхайварананда.

— Откуда идете, юноши? — спросил мудрец. — И куда путь держите?

— Наша жизнь, — ответили братья, — исполнена горести и нужды. Вот и отправились мы в дальний путь, счастья да богатства искать.

— Я помогу вам, О, достойные юноши! — сказал Бхайварананда. Открыл он сундук и достал оттуда четыре светильника. — Возьмите эти светильники и отправляйтесь дальше, а если у кого-нибудь из вас по дороге выпадет светильник из рук, то знайте — в том месте зарыт клад!

Поблагодарили братья мудреца и дальше отправились. Идут-идут, и вдруг задрожал светильник в руках у младшего брата, Нанды-дурачка. Задрожал и упал на землю.

— Здесь мы и будем копать! — решили братья. Стали они копать и нашли сундук, полный медных монет.

— Давайте наберем сколько сможем, — сказал Нанда-дурачок. — и домой отправимся.

— Дурень ты, дурень! — засмеялись остальные братья. — Много ли ты купишь на медные денежки?

— Лепешек в меду и орешков каленых…

Посмеялись над ним братья.

— Нет, — говорят, — нам этого мало, мы дальше пойдем.

— А я не хочу! — заупрямился Нанда. — Мне, кроме лепешек и орехов, ничего не нужно. И вообще я устал. Вы ступайте себе куда хотите, а я домой пойду.

Так он и поступил. А братья дальше отправились. Уже втроем. Идут-идут, пока не задрожал чудесный светильник в pyкax у Рамы. Задрожал и на землю упал. Стали братья копать в этом месте и серебро нашли.

Обрадовался Рама и говорит:

— Этого нам до конца жизни хватит. Каждый сможет купить себе просторный дом, большой участок земли и стадо буйволов. Давайте наберем побольше серебра и домой отправимся. Зачем испытывать судьбу?

— Нет, — сказал Ватса, — Нанда-дурачок медь нашел. Ты — серебро, а в следующий раз наверняка будет золото!

— А мне и серебра хватит! — сказал Рама и, набрав сколько смог, пустился в обратный путь.

И вот осталось только двое братьев, Ватса и Чандра. Идут они, идут. Дрогнул светильник в руках у Ватсы, дрогнул и на землю упал. Стали братья в этом месте копать и золото нашли.

— Теперь-то мы по-настоящему разбогатели! — обрадовался Ватса. — Наберем золота сколько душе угодно — и домой!

— Нет, — сказал Чандра, — у нас остался еще один светильник, он укажет нам место, где закопаны драгоценные камни: рубины, сапфиры, изумруды!

— Но я устал! — огорчился Ватса. — Брат Рама прав. Незачем больше испытывать судьбу. Наполним наши мешки золотом и идем домой.

— Ты как хочешь, — заупрямился Чандра, — а я дальше пойду.

— Ты ослеплен алчностью, — сказал Ватса, — потому столь неразумны твои слова и поступки. Но я не пойду домой, а останусь здесь и буду ждать твоего возвращения.

Так он и сделал. А Чандра, не внявший голосу разума, отправился дальше. Идет он, идет, а вокруг только горы, скалы да высохшие русла рек. Ни деревца, ни травинки, ни ручейка. Стали мучить его голод и жажда.

Отчего не послушался я брата? — стал сокрушаться Чандра. — Давным-давно были бы мы дома, богатые и счастливые. Поверну-ка я обратно».

Повернулся он и вдруг, видит, стоит на вершине холма человек, а на голове у него колесо вертится.

Подошел к нему Чандра и спрашивает:

— Кто ты, О, почтенный? И почему у тебя на голове крутится колесо?

Только сказал, как колесо перескочило с головы незнакомца на его собственную.

— Что это значит? — удивился Чандра. — Мне это колесо вовсе ни к чему. Возьми его обратно. Мне больно!

— Э-э-э нет, О, путник, — сказал незнакомец, — ты даже представить себе не можешь, как я тебе благодарен.

Попытался было Чандра снять колесо, да не тут-то было! Руки его висели как плети. Хотел сдвинуться с места, а ноги словно в землю вросли.

— Точно так же, — сказал незнакомец, — это колесо перескочило с головы другого несчастного на мою. Простоял я долго-долго. Много лет. Голод и жажда мучили меня. Я мечтал о смерти, но она не шла.

— Но, что же мне делать, о незнакомец? — взмолился Чандра.

— Мне жаль тебя! И поэтому знай: путник, который задаст тебе тот же вопрос, что задал ты мне, и станет невольным твоим освободителем. А теперь прощай.

И он ушел.

Тем временем, Ватса, встревоженный отсутствием Чандры, отправился по его следам. И вот увидел он несчастного брата.

— Что ты здесь делаешь, — спросил он удивленно, — и почему…

— Замолчи! Замолчи! — изо всех сил крикнул Чандра.

— Что случилось, брат?

— Знай! Как только ты задашь мне этот вопрос, то колесо сразу перескочит на твою голову, как это случилось со мной. Ступай-ка лучше обратно и живи долго и счастливо, ну а мне поделом.

— Ах, братец, братец, — вздохнул тяжело Ватса, — как неразумно ты поступил.

— Верно, — сказал Чандра, — умней-то всех Нанда-дурачок оказался. Совсем как в истории про рыб Шатабуддхи, Сахасрабуддхи и лягушку Экабуддхи.

— Что это за история? — спросил Ватса.

И Чандра поведал ему следующее…

История про рыб Шатабуддхи, Сахасрабуддхи и лягушку Экабуддхи

Жили в некоем озере две рыбы. Одну звали Шатабуддхи, что значит Стоумная, другую Сахасрабуддхи — Тысячеумная. И жила там еще маленькая глупенькая лягушка по имени Экабуддхи, что значит — Одноумная. Рыбы относились к ней снисходительно и с презрением. Что значит один-единственный жалкий умишко, когда у них, если сложить вместе, получится целых тысяча сто умов!

Но вот однажды, когда ловила лягушка на берегу разных там червячков, прошли совсем рядом с ней два рыбака, и услыхала Экабуддхи такой разговор.

— Хоть озеро это и неглубокое, — сказал один, — но наверняка водится там хорошая, крупная рыба.

— Наверняка, — согласился другой. — Давай придем сюда на самой заре с сетями, когда рыба спит, и выловим…

Поспешила обеспокоенная лягушка к «многоумным» рыбам и говорит.

— О, мудрейшие из мудрых! Великая опасность грозит нам! Завтра на заре придут сюда рыбаки с крепкими сетями и выловят нас. Не переселиться ли, пока не поздно, в другое, более глубокое озеро?

— Глупая! — засмеялись рыбы. — Неужели мы с нашими тысячью ста умами не сможем перехитрить каких-то людишек? Спи, себе спокойно.

Но так как у рыб было очень много умов, то каждый старался показать себя более умным. Каждый тянул в свою сторону. Каждый давал свои советы.

А у маленькой Экабуддхи был всего только один умишко, он ей и пропищал:

— Возьми-ка ты своих лягушат да и переселяйся в другое озеро!

Так она и сделала, а Шатабуддхи и Сахасрабуддхи все спорили, спорили и не заметали даже, как оказались сначала в рыбачьих сетях, а потом на сковородке.

— Так и мы с тобой, Ватса, — закончил рассказывать Чандра, — мучаемся и страдаем, подобно многоумным рыбам, а Нанда-дурачок ест себе спокойно лепешки в меду и орехи каленые…

— Но почему ты не послушался моего предостережения? — сказал Ватса. — И вот теперь стал похож на ракшаса, подобно ткачу Мантхаре…

— Расскажи об этом подробней, — попросил Чандра. И Ватса поведал следующее…

Рассказ про ткача Мантхару

Жил в некоем селении ткач по имени Мантхара. Сломались у него однажды веретена, и надо было подходящее дерево найти. Взял Мантхара топор, отправился в лес и вскоре отыскал нужное ему дерево под названием шиншапа.

«Прекрасные веретена можно смастерить из него!» — обрадовался ткач. Но только он замахнулся топором, как дерево заговорило человечьим голосом:

— Не губи меня, О, ткач. Пожалей, а не то случится с тобой и домочадцами твоими беда…

— Кто ты? — спросил Мантхара.

— Я — Дух этого дерева.

— Но, что же мне делать, о почтенный Дух дерева? — сказал ткач. — Ведь без хороших, крепких веретен не смогу я работать и мои дети умрут от голода. Не мог бы ты переселиться в какое-нибудь другое дерево?

— Это невозможно, — сказал Дух.

— Тогда мнe придется срубить это, — вздохнул Мантхара. — Ведь только дерево шиншапа годится для меня…

И ткач снова взмахнул топором.

— Остановись и выслушай!

— Что ты еще хочешь сказать? — Мантхара опустил топор.

— Выскажи мне любое, самое заветное твое желание, и я исполню его.

— Ну, если так… — задумался Мантхара, — то сначала я должен посоветоваться со своим другом гончаром и со своей женой. Это очень мудрая женщина…

Пришел Мантхара к гончару и рассказал ему все.

— Что посоветуешь ты мне, мой верный друг? — спросил он, закончив рассказ.

— Попроси хороший, просторный дом с угодьями, садом, поле, на котором ты мог бы выращивать пшеницу.

Попроси мельницу и буйволов. Но только не проси невозможного. Ибо к добру это не приводит.

— Спасибо, О, мой верный друг, — поблагодарил Мантхара. — Теперь пойду просить совета у Рани, ведь ты знаешь, сколь мудра эта женщина.

А надо сказать, что вся деревня считала жену Мантхары, одноглазую Рани, глупой, болтливой и злой бабой. Один только Мантхара был уверен в том, что она мудра и прекрасна.

— Боюсь, ничего дельного она не посоветует тебе, Мантхара, — сказал гончар. — Сделай, как я сказал.

— Не говори так! — обиделся ткач. — Все знают, сколь прекрасна и умна Рани.

Пришел он домой и рассказал жене про то, что случилось с ним в лесу, и про совет гончара тоже рассказал.

— Глупец твой гончар! — рассердилась жена. — Нашел что советовать. Дом, мельница, буйволы. Подумаешь, невидаль.

— Ну, а что посоветуешь мне ты, о Рани?

— Попроси у Духа еще две пары рук.

— Но зачем мне шесть рук? — удивился ткач. — Мне и двух вполне хватит…

— О, лишенный разума! Ведь двумя руками ты за день лишь одну ткань изготовить можешь, ну а шестью? Посчитай, если у тебя на плечах голова, а не глиняный горшок.

— Я понял, О, мудрейшая, я все понял! — обрадовался ткач и поспешил в лес.

Выполнил Дух его просьбу, и возвратился Мантхара в селение радостный, размахивая всеми шестью руками. Увидели его односельчане. «Ракшас! — закричали. — Ракшас!» Вооружились они палками, камнями и забили ткача до смерти…

— Вот так и ты, — закончил свой рассказ Ватса, — хоть и человек, а с этим колесом на голове похож на ракшаса. И во всем алчность виновата. Ослепила она тебя, как некогда могущественного раджу, сгубившего обезьяний род.

— Расскажи об этом подробней, — попросит Чандра.

И Ватса поведал следующую историю…

Рассказ про раджу и обезьяньего царя

В давние времена правил в некоем городе могущественный раджа. Нравилось ему все необычное, чудесное, и потому держал он у себя во дворце множество забавных уродцев, карликов и целую стаю обезьян. Особой привязанностью раджи пользовался обезьяний царек, крупная обезьяна с густой белой шерстью. В знак своего расположения пожаловал он ему красный бархатный ошейник с золотым колокольчиком…

Но больше всего любил раджа лошадей. Множество породистых скакунов из Китая, Персии, Аравии били копытами в его конюшнях. Каждое утро раджа сам кормил их отборнейшим овсом, сам расчесывал золотым гребнем их пышные гривы. Но вот однажды случился на конюшне пожар. Многие лошади погибли в огне, а оставшиеся в живых получили сильные ожоги. Горе и смятение охватили раджу. Созвал он самых искусных лекарей. И стали они совещаться. Совещались-совещались, наконец, один из них, самый старый и мудрый, сказал:

— Есть лишь один способ, О, раджа, облегчить страдания твоих несравненных скакунов.

— Какой же?

— Надо смазать их раны обезьяньим жиром.

Но раджа, привязавшийся к своим обезьянкам, спросил:

— Нет ли какого-нибудь иного способа, О, мудрейший?

— Нет, О, повелитель, — ответил старик.

— Ну, что ж, — вздохнул раджа, — так тому и быть.

Вызвал он начальника стражи и повелел: на заре, когда сон крепок и сладостен, подкрасться незаметно к обезьянам, накинуть на них сеть и забить кольями и дубинками.

Все это слышал обезьяний царь, прятавшийся за спинкой трона.

Выбрался он незаметно из зала и побежал к своим родичам.

— Страшная опасность угрожает нам! — сказал он. — И поэтому еще до рассвета мы должны уйти в лес и спрятаться на вершинах деревьев, где никто не достанет нас.

— Что случилось, О, повелитель?! — спросили удивленный обезьяны. — Почему мы должны уходить? Нам так хорошо во дворце.

И царь поведал им услышанное.

Но обезьяны были ленивы и избалованы привольным житьем, вкусной и обильной пищей. Им вовсе нс хотелось бежать в лес, питаться там орехами, кореньями и чем попало.

— Это тебе, наверно, приснилось, — сказали они царю. — Раджа так любит и балует нас.

— О, неразумные, — грустно сказал царь, — я ухожу, но знайте, если до восхода солнца вы не одумаетесь, вас ждет неминуемая гибель.

Но обезьяны не вняли его словам. И когда взошло солнце, царь с вершины высокой пальмы смотрел, как стражники убивают его родных и близких. Слезы текли у него по щекам, и он поклялся отомстить вероломному радже.

Долго бродил обезьяний царь по лесам, питаясь орехами да кореньями. Совсем исхудал, облезла его некогда гладкая белая шерсть. И вот однажды вышел он к большому лесному озеру. День был жаркий, и решил царь окунуться в прохладные воды. Только вошел он в озеро, как вода вспенилась, забурлила и из середины озера встал ракшас, огромный, как башня, и черный, словно эбеновое дерево. А на шее — невиданной красоты жемчужное ожерелье.

— Готовься к смерти, жалкая тварь! — заревел ракшас. — Знай, каждого, кто осмелится вступить в озеро, я проглатываю, словно рыба червячка! Ха-ха-ха!

Но обезьяний царь был умен и находчив.

— О, украшение великого рода ракшасов! — сказал он. — Взгляни на меня, как я жалок и худ! Разве можно насытиться мною? Ты только раздразнишь свой аппетит.

— Верно! Ты — не лакомый кусочек. В другое время я бы еще подумал, прежде чем съесть тебя. Но сейчас я очень голоден. Так что готовься к смерти.

— О, мудрейший, не торопись, — взмолился царь обезьян, — дай мне сказать последнее слово.

— Разрешаю, — смилостивился ракшас, — но только если оно будет коротким. Ха-ха-ха!

— Отпусти меня, и я обещаю добыть тебе пишу! Прекрасную пишу.

И тогда царь обезьян рассказал ему о том, как погиб его народ и что поклялся он отомстить за это радже.

— Клянусь тебе, О, ракшас, — закончил он, — я заманю его вместе со свитой и всеми домочадцами и это озеро.

— Но, как ты это сделаешь?

— С помощью твоего дивного ожерелья, о могущественный. Дай его мне.

— Хорошо, — сказал ракшас и кинул царю обезьян ожерелье.

Надел царь обезьян ожерелье, выбрался на берег и пошел в город, где правил раджа. Идет он по улицам, а все на него смотрят и спрашивают:

— Где раздобыл ты ожерелье, блеском своим затмевающее солнце?

— Есть в лесу озеро, — отвечал царь обезьян, — сотворенное самим божеством Подателем Богатств — Куберой. Тот, кто на утренней заре погрузится в его воды, выйдет с точно таким ожерельем.

Слухи об этом достигли самого раджи. И велел он стражникам привести во дворец обладателя чудесного ожерелья.

Не узнал раджа в тощей, облезлой обезьяне своего бывшего любимца. Да и смотрел он не на него, а на ожерелье.

— Правду ли говорят, — спросил раджа, — про чудесное волшебное озеро, сотворенное самим Куберой, и что тот, кто окунется в его воды, выйдет на берег с точно таким ожерельем?

— Истинная правда, о повелитель! — сказал царь обезьян.

— Не приведешь ли ты меня к этому озеру? И я щедро отблагодарю тебя. Ты будешь жить в моем дворце в холе и неге, не зная забот.

— Слушаюсь, О, повелитель! — поклонился царь обезьян. — Мы должны выйти ночью и успеть туда к утру потому, что лишь тот, кто погрузится в озеро с первыми лучами солнца, выйдет на берег с ожерельем.

— Так тому и быть, — сказал раджа, а про себя подумал: «Возьму-ка я с собой свиту и домочадцев. Они погрузятся в воду вместе со мной, получат по ожерелью, а потом я все у них отберу! Ха-ха-ха!»

И вот, лишь только стемнело, отправились они в путь. Раджу с обезьяньим царьком на коленях несли в паланкине, а свита и домочадцы двигались пешком.

С первыми лучами солнца пришли они к озеру.

— О, богоравный! — обратился к радже царь обезьян. — Входи в воду, и да сопутствует тебе удача!

Вошел раджа вместе со свитой и домочадцами в воду, и тотчас поднялся из середины озера ракшас. И стал проглатывать их, как змея улиток.

— …Так отомстил царь обезьян за причиненное ему зло, — закончил свой рассказ Ватса.

— Но ведь я-то никому не причинял зла, — сказал Чандра, — за, что же мне такое наказание?

— Не отчаивайся, брат. Я постараюсь помочь тебе. Слыхал я, что в этих горах живет страшный разбойник. Многих путников ограбил он, много пролил невинной крови, и я поступлю с ним, как поступил царь обезьян с вероломным раджой.

И отправился Ватса сначала к тому месту, где нашел золото. Набрал полный мешок и пошел в горы, где занимался своим злодейским ремеслом разбойник. А у этого негодяя был удивительный нюх. Подобно хищному зверю, на огромном расстоянии чуял он добычу.

Идет Ватса по горной тропе, вдруг сзади голос раздался:

— А ну-ка постой!

Обернулся Ватса и видит — стоит великан в звериной шкуре, в руках палица с шипами, а за кожаным поясом меч, такой тяжелый, двоим силачам не поднять.

— Показывай, что у тебя в мешке! — велел разбойник, протягивая волосатую ручищу.

— Там золото, — кротко произнес Ватса, — возьми его себе, О, добрый и справедливый путник!

Разбойник выхватил у Ватсы мешок, раскрыл его и, убедившись, что он полон золота, сказал:

— Ты не солгал. И впрямь золото. Ну а теперь убирайся. Я редко кого отпускаю живым, но сегодня я… добрый и справедливый! Ха-ха!

— О, могучий воин! В благодарность за то, что сохранил ты мне жизнь, я покажу тебе место, где ты возьмешь сколько угодно золота и драгоценностей!

— Вижу, ты человек достойный! — сказал разбойник. — Веди меня к тому месту.

— Так слушай же. Сейчас мы придем с тобой в долину. Там на выжженном солнцем холме стоит человек, а на голове у него крутится колесо. Ты должен подойти к нему и спросить: «Кто ты и почему на голове у тебя вертится колесо?» И тотчас разверзнется земля — и ты увидишь несметные сокровища.

Пришли они к тому месту, где стоял несчастный Чандра, и говорит Ватса разбойнику:

— Делай, как я сказал.

— Кто ты?! — заревел разбойник, обращаясь к Чандре. — И почему на голове твоей крутится колесо?!

И тотчас перескочило колесо с головы Чандры на голову разбойника. Хотел было разбойник сорвать колесо, бессильно повисли его руки, а ноги словно в землю вросли.

Отправились братья домой, а по дороге набрали столько золота, что до конца дней своих жили безбедно и счастливо…

— …На этом и заканчивается история про четырех братьев, — сказал судья цирюльнику и Манибхадре.

— Ты! — сказал он цирюльнику. — За то, что осмелился поднять руку на монахов, будешь завтра на городской площади наказан плетьми.

А затем обратился судья к стражникам и сказал:

— Ступайте немедля в хижину Манибхадры и доставьте сюда золотую статую, из которой сыплются монеты. Я хочу взглянуть на нее…

«Пропало мое богатство! — горестно подумал Манибхадра. — Этот судья, по слухам, большой скряга и взяточник, хоть и рассказал нам столь поучительную историю…»

Возвратились стражники со статуей, смотрит Манибхадра и глазам своим не верит. Статуя-то деревянная.

— А где же золотая статуя? — спросил судья.

— Там другой не было, — ответили стражники, — только эта.

Разозлился судья, ударил изо всех сил статую по голове, но вместо золотых монет выскочила изо рта крыса, а из каждого уха — по маленькому лягушонку.

— Ступай прочь, оборванец! — закричал на Манибхадру судья. — И забери с собой эту маленькую деревяшку.

Взял Манибхадра злополучную статую и потащил через весь город к реке. «Утоплю-ка я ее, — подумал он, — лягушек и крыс в моей лачуге и так хватает».

Перед тем как сбросить ее в реку, он с досадой стукнул статую палкой по голове, глядь, а она — золотой стала! Стукнул еще — изо рта и ушей золотые монеты посыпались…

На этом и заканчивается пятая, и последняя, книга «Панчатантры»