След лисицы

30. След лисицы

— А ну с дороги свалил, смерд! — громогласно раздалось на лестнице. — Будет ещё в честную женщину копьем тыкать! Князю нажалуюсь!

Лисяна, дремавшая на соломе, укрывшись Нарановым кафтаном, встрепенулась, услышав знакомый голос.

— Гей! Я так и знала, что тебя тут в чёрном теле держат, — Матрёна Ерофеевна старалась разговаривать с подругой бодро, скрывая свой страх и тревогу, но выходило откровенно плохо. Улыбка была кривая, губы дрожали. — Вот что, горлица моя, я тебе тёплую одежду принесла и пирог с мясом. Встать можешь? Били тебя, пытали? Лекаря позвать?

— Пальцем не тронули, Ерофеевна, князь запретил настрого. Да зачем мне одежда, если…

Не договорила, не смогла: горло перехватило.

— Авось и обойдётся все. Челядь всю Вольскую под замок посадили. Девки твои спешно в Бергород уехали с детьми, все бросив. Им Бурый пообещал защиту. Одевайся, простынешь ещё. Даже если… на суде всяко лучше несопливой стоять, да, Матвеевна?

Лисяна невольно улыбнулась. Одна у неё верная подруга, зато какая! Ничего не боится. Натянула чулки и платье: не боярское, простое, зато чистое и тёплое. Волосы платком завязала.

— И поешь, сделай милость. Дом твой, Матвеевна, и лавку все перевернули. Что уж искали… да только сундуки на крыльце стоят распотрошенные. Книги хотели выкинуть, дескать — ненужная глупость. Варвара не дала, вопль подняла великий. Говорит, дорогие. Говорит, ценные. Так что в лавке даже не поломали ничего. А вот в доме…

— Ингвара не видела? — вещи, даже и золото, и специи драгоценные, Лияну сейчас волновали мало.

— Нет, — вздохнула Матрёна. — Мать, ты держись, не раскисай. Я завтра ещё приду. Побегу, пока не выгнали взашей. И не думай, кто спрашивать будет, всем скажу, что ты у меня мухи не обидишь.

Лисяна только хмыкнула. А то ее с луком в руках ни разу не видели? Или не слышали, как она воришку на рынке поносила самыми непотребными словами, что знала? Или как с Мраковной за пушную торговлю воевала… Мухи не обидит, как же!

Эх, а Мраковна, поди, сейчас пьёт от радости…

Забота и добрые слова немного Лисяна подбодрили. Даже дышать легче стало. Села на солому, съёжилась и принялась вспоминать заговоры на отпирание замков. Справедливости она уже не ждала, а сбежать могло и получиться. Было бы у неё золото, она б стражу подкупила. Или кинжал — тогда бы зарезала. И плевать а все, своя жизнь дороже! Или… уметь бы обращаться лисицей! Да хоть кошкой или мышью — проскользнула бы мимо стражи. Да только Зимогор такому не учил, говорил, что кто-то может, но в ней крови оборотней нет. Обидно.

Прислушалась, подкралась к двери, ладони на замок положила:

— Как вода течёт, как коса сечет, холод и жар, дождь да туман, загорись, свеча, отворись, замок, без ключа.

Тихо щелкнул металл. Большой тяжёлый замок открылся. Силён Зимогор, славно ее научил, только что будет дальше?

Словно в ответ на ее вопрос, сверху раздался шум борьбы и чьи-то сдавленные хрипы, а потом скорее по движению воздуха, чем по звуку, Лисяна поняла , что кто-то спускается в подвал.

— Лис, ты здесь? Не шуми, это я, Наран, — раздалось заветное, и женщина не удержала облегчённый всхлип, почти рыдание.

— Я тут, я в порядке, — прошептала в ответ, осторожно, чтобы не скрипело, отворяя решетчатую дверь.

— Замок? Но как? Впрочем, неважно. Пошли, надо спешить. Тут у вас ночи короткие и светлые.

— Я… Ингвар!

— С Ольгом за стеной. Ну же? — он протянул Лисяне руку. — Или не доверяшь мне?

Она изумленно взглянула на мужчину — уж ему она доверяла безоговорочно — и вложила ледяные пальцы в его ладонь. Они побежали вверх по ступенькам, туда, откуда доносился свет масляного фонаря. Лисяна успела заметить тела двух стражников, лежащих около стены.

— Ты их…

— Один оглушён, второй мёртв. Не думай об этом.

Она кивнула.

— Куда нам? Как выйти из города незамеченными?

— Есть ход. Из сарая возле моего дома.

— Веди.

Они, озираясь, добежали до внутренней стены. Ворота мплооо городища были закрыты — ночь же.

— Здесь калитка, — потянула Лисяна своего спутника в сторону. — Для ночных гуляк. Ее не охраняют обычно.

— Глупо.

— Вовсе нет. Ключи мало у кого есть.

— Как же мы выйдем?

— Я открою, я умею.

Быстро пробормотала заговор, уже зная, что у неё все получится. Зажала нос и проскользнула через узкую дверцу.

— Демоны, чем так воняет? — выдохнул Наран.

— Сюда свозят всю тухлятину с рынка. Не дыши или рукавом закройся. Зато тут никого нет.

Он фыркнул, следуя за ней.

Вдруг загудел колокол, послышались крики со стороны княжеских палат.

— Кажется, нас ищут, — заметил Наран. — Долго ещё?

— Нет, почти пришли.

Послышался вдруг топот десятков ног, замелькали факелы. Наран рывком выхватил саблю из ножен, сунув Лисяне в руки кинжал.

— Если что — я их отвлекаю, ты уходишь, ясно?

— Я тебя не брошу!

— Ингвар потерял единственного отца, которого знал, не лишай его матери.

Они снова побежали — не туда, куда было нужно, а прочь от топота ног. Дверь одного из домов вдруг распахнулась.

— Матвеевна, сюда!

На миг Лисяна застыла, не зная, можно ли доверять голосу, но у Нарана сомнений не было: он быстро втолкнул женщину в дом.

— В кухне отворено окно. Уходите через сад, — быстро бросила Мраковна. — Хлеб со стола возьми, пригодится.

— Зачем помогаешь, какая тебе от того польза?

— Ну, ты ж все равно мне больше не соперница. А убить Матвея ты не могла, не принесёт это выгоды. Уходи, говорю!

Сама женщина выскочила на улицу и заорала:

— К рынку, к рынку пробежали! Лови вора!

Лисяна, пробормотав быстро заговор на благословение дома, юркнула на кухню. Наран ухватил со стола каравай хлеба и головку сыра и заскочил на окно, подавая Лисяне руку. Через сады, действительно, было ближе. Уже через несколько вздохов Лисяна сосредоточенно тянула за железное кольцо, утопленное в земляном полу сарая. Нашла его на ощупь, кто не знает о нем — нипочём бы не разглядел.

Земляной лаз сначала так узок, что приходится ползти на четвереньках. Потом можно и выпрямиться.

— Славно придумано, — бормочет Наран. — Не устала?

— Устала, но лучше спешить. Не одна я про тайный выход знаю. Много кто. Быстро догадаются, куда мы делись.

Словно в ответ на ее слова, где-то вдалеке послышалась сдавленная ругань. Пришлось бежать изо всех сил.

Вылезли в канаве за крепостной стеной. Их ждали: внушительную фигуру Ольга не узнать было сложно. На поводу он держал трёх степных лошадок. На одной из них сидел мальчик. В темноте ни цвета волос, ни глаз его было не видно.

— В сумках еда и вода, — бросил князь. — Спешите.

Наран в свою очередь вытащил из-за пазухи свиток:

— Договор с Лисгородом. Сельву отправишь, она Баяру доставит. Я… у неё явно быстрее выйдет.

— Понял. Прощайте. Темной ночи вам.

— Ясных тебе дней, княже.

— Матушка! Что происходит? Правда ли, что отца убили?

— Правда, Ингвар. Но все вопросы потом.

— А куда мы?

— В лес. Тебя Зимогор учил по следу лисицы ходить? Вот им и пойдём. Так нас никто чужой не найдёт.

— А зачем?

— Потом, Ингвар, — Лисяна не знала ответов на его вопросы и думать совершенно об этом не хотела.

Ловко, по старой привычке вскочила на лошадь, тронула поводья и повела свой маленький отряд в самую чащу.

Наран удивлялся. Он, хоть и был неплохим следопытом, но совершенно не представлял, как можно тут ориентироваться, да еще и ночью. Небо скрылось за тучами, луна едва бледнеет, а все деревья — одинаковые. И их очень много.И они растут, шевелятся, ломаются. Это не степь, где за несколько лет можно запомнить в лицо каждый холм, каждый камень.

А она вела коня уверенно и спокойно, как давеча Ольг Бурый. Колдовство?

— Листян, скажи, это магия?

— Не совсем. Для магии нужны силы. Они у меня есть, а у Ингвара — еще больше. Но сейчас мне ничего не нужно делать, только слушать лес.

— Каждый так может?

— Нет. Только княжеский род. Кому лисица свой след показывает.

— Ольгу, видимо, медведь след показал? — догадался Наран.

— Медведь не хотел, но Ольг очень настаивал, — хихикнула женщина. — У Ольга сложная история была с его зверем.

— Мама! — голос Ингвара звенел негодованием. — Мы убегаем? А как же мое наследство? Дом? Лавка? Княжий знак? Отец ведь мне обещал!

И как ему сказать?

— Ингвар, — спокойно заговорил Наран, снова спасая Лисяну. — Ты уже взрослый. Почти мужчина. У кохтэ тебя пустили бы на Тойрог. Поэтому у тебя, конечно, есть выбор.

— Какой?

— Твоего отца убили злые люди и подкинули кинжал матери. Весь Лисгород теперь считает, что это она сделала. Ты знаешь, что ее ждет?

— Казнь? — голос мальчишки мгновенно охрип.

— Да. Нам нужно ее увезти подальше… домой, в Кох. Там у нее — семья. А ты потом сможешь вернуться.

— И меня… примут?

— Ольга Бурого тоже не приняли. Но он доказал свое право. У тебя тоже есть право быть наследником. Так хотел твой отец. Но… придется отречься от матери, ты готов?

— Я… подумаю. У меня ведь есть время?

— Да.

— А ты вообще кто? Я тебя не знаю. Почему я должен тебе верить?

Наран грустно усмехнулся, радуясь, что ночь скрывает его лицо.

— Я друг твоего дяди Баяра, Великого Хана. И друг твоей матери, мы вместе росли. Из одного котла ели, одним ветром дышали. Я ее из лука стрелять учил.

— А… ладно.

Видимо, подобные рекомендации отрока устроили, потому что он больше вопросов не задавал. А вот мать его начала беспокоиться.

— Ингвар, ты голоден?

— Нет, мы с Ольгом перекусили.

— Ты ведь из деревни ехал, устал, наверное?

— Мам, не позорь меня, я мужчина. Я справлюсь.

— Нужно остановиться на ночлег.

— Мам, уже рассвет, какой ночлег, ну ты что?

Действительно, небо светлело. Безумная ночь закончилась, погоня, если и была, то сгинула в лесу. Деревья расступились, и беглецы выехали на поляну с покосившимся деревянным столбом посередине.

— Здесь и отдохнем, — сказала Лисяна, останавливаясь. — Заповедное место, никто не пройдет сюда.

— Так Зимогор… — встрепенулся мальчик.

— Ушел прошлой зимой искать себе ученика. Или ученицу, кто знает.