Слепые отражения

Глава 4. Верните меня назад

В отражениях Вадим или все еще нет, разобраться он пока не мог. Все потому, что в глотке его так мерзко саднило, что ни о чем другом не думалось. И только когда он прокашлялся, открыл наконец глаза и очутился в мутной пелене, его охватила паника: он почти ничего не видел. В отчаянии он бросил руки в стороны, ища стены, но без толку – рядом не во что было упереться.

– Где я?.. – суетливо просипел он. – Где, где, где?

Безумно трещало в затылке – копошилось там непонятно что, тыкало, потом перекатывалось вперед и тут же наваливалось на виски. Когда же Вадим дотронулся до век, то попал в липкие ресницы, а на пальцах остался склизкий налет.

– Что же такое случилось? – сдавленно прохрипел он. – Ослеп? Но когда? И почему?..

В груди при каждом вдохе и выдохе что-то невероятно болезненно свистело – казалось, легкие отжали досуха, как дряхлую поролоновую губку, а он через боль снова хватал ртом воздух и тут же жадно глотал его.

– Идти, идти… – твердил Вадим, еле передвигая ноги и спотыкаясь на каждом шагу. – Мне нужно идти… Или замерзну…

Плохо, конечно, что, когда уперся руками во что-то скользкое – стекло, может, – почти ничего не увидел, кроме плотной белесой завесы. Даже несмотря на то, что щурился и тер глаза в надежде, что зрение вернется, а они только сильнее горели и слезились.

Хуже стало, когда, оступившись, он споткнулся, и невидимый железный брусок вдарил ему под ребра и, выбив воздух, вынудил сдавленно хрипеть, корчась в немом вопле. Когда же мучительное пекло в точке солнечного сплетения немного утихло, и он снова вдохнул, то иззябшей пятерней нащупал обидчика – перила.

– Дойду, я дойду… И не сдамся, – почти без голоса повторял он. – Только нельзя останавливаться…

Еще стекло, и еще… Но стекла хотя бы не ранили его, чего не скажешь про подоконники, острые торцы которых то и дело впивались в его ладони. Пару раз Вадим успевал отдернуть руки за мгновение до боли, а дальше опаздывал, и металлические подоконники жестоко резали его.

Люди, еще и еще люди… Он натыкался на них, а они отвечали крепкой руганью и брезгливо отпихивали его прочь. И он снова и снова бился о перила. Падал на асфальт, зарывался ладонями в опавшие листья, в месиво луж, в чавкающую грязь. Тяжко выл сквозь зубы, когда все больше промокал и промерзал.

Когда же он в очередной раз с трудом поднялся и поплелся дальше, ему показалось, что кто-то словно ненавязчиво придерживал его под локоть и дальше за плечи осторожно направлял по некоему практически невидимому маршруту.

Снова встретились холодные стекла. И вот ведь какое дело… Вадим почему-то больше совсем ничего не видел, даже прежней мути. Похоже, наступила ночь. Да и не холодно ему уже, а просто устал.

Разбираться в происходящем ему предстояло на ход. Если получится, конечно, на ходу остаться… В чем он сильно засомневался, когда закончилась стена, и его рука провалилась в пустоту. Шагнув в неизвестность, он оказался окутан тишиной и сырым воздухом. А прижавшись спиной к корявой кладке, совсем расклеился и сполз по ней на асфальт, где сжался в комок и уткнулся носом в колени.

– Тепло, сейчас будет тепло, – успокаивал он самого себя. – И не больно ведь, правда? Правда…

Дыхание словно замирало. Почему он здесь?.. Где здесь? Надо встать и идти дальше. Отступать именно сейчас нельзя. Вот только есть проблема: почти не осталось сил. Растратился он в поединках с перилами, с холодными хлюпающими лужами, с зябкими стеклами. Конечно, можно и нужно еще побороться за себя. Только с кем – с кем бороться?..

Но что же это?.. Его осторожно хлопали ладонями по щекам и в то же время затягивали на шее мягкую петлю. Душат?.. Ну нет, так просто сдаваться он не собирался, и потому завозился в чьих-то крепких руках, непослушными пальцами высвобождаясь из шерстяной удавки. Но ему не позволили выпутаться – еще туже затянули петлю.

Между тем сил, чтобы и дальше сопротивляться, у Вадима не осталось. И, хотя он по-прежнему не смирился с грядущей страшной участью, голова его все же безвольно заваливалась на бок. Однако ее подняли, и продолжили растирать ему лицо. А потом к его угасающему сознанию прорвался мужской голос:

– Давай, дружище, рано тебе умирать, слышишь! Просыпайся же! Сейчас поможем тебе, вытащим, отобьем. Ты только дыши. Дыши!

Наивно поверив в спасение, Вадим охотно подчинился невидимому собеседнику и часто задышал. Значит, не убивают, значит, ошибся, и не в кучу ненужности его пока, нет! Там другие пусть остаются, а ему к живым нужно, с живыми! И он, как смог, принялся цепляться за человека, которого не видел, впиваясь скрюченными пальцами в его кожаную куртку, и не отпускал, при этом ни на секунду не переставая кашлять. Рядом люди. Только бы не ушли и не оставили.

– Не бросайте меня одного! – вдруг закричал Вадим. – Только не бросайте меня здесь! Я не хочу…

Голос его надломился, тело обмякло и наполнилось тяжестью, глаза сами собой закрылись, под ухом оказалась стена, и на последнем выдохе он прохрипел:

– Остановите это… Выпустите… Отпустите… Верните… Верните меня назад…

– Вернись, Верес! Вернись к нам!

Неужели Артем?.. И хотя верить собственному слуху в отражениях Вадим опасался, сейчас он хотел только одного, чтобы говорил с ним из реальности именно Артем. Ведь не сбежит же он и не бросит друга корчиться посреди города в жуткой ломке выхода из отражений? Не сбежит же, правда?..

Артем сбегать не собирался. И на этот раз даже не растерялся. Он, пусть еще и неумело, зато решительно возвращал Вадима и, вытаскивая из отражений, тряс его за плечи. Правда пока без особого толку.

– Отражения… Это отражения… – метался в бреду Вадим. – Я в отражениях… Мне нужно прямо сейчас выйти или…

Ну вот же, вот Арофьев напротив, сильно так по лицу хлещет… Осталось просто зацепиться, да хоть за боль, но получалось у Вадима плохо. Еще хлопок по щеке, и еще…

– Почему не могу выйти… – твердил Вадим, так до конца и не понимая, где именно он находится. – Почему же?..

– Тема, остановись! Вадиму больно! Посмотри, его лихорадит, – взбунтовалась где-то совсем рядом Алиса. – Может… может, по-другому как?

Услышав голос Алисы и вспомнив ее теплые ладони, сжимающие его, Вадим так резко дернул головой назад, надеясь увидеть хотя бы девушку, что налетел затылком на кирпичный выступ и, тихо застонав, очнулся – вышел.

Выйти то он и в самом деле вышел, вот только снова не особо удачно – сидел прямо на холодном асфальте в углу полутемной подворотни. Еще большей неудачей посчитал, что ноги его оказались раскинуты в стороны, руки онемели и все тело горело. Ну а уж то, что грудь сотрясали тяжелые, обрывистые вздохи, и вовсе беда – так и до инфаркта какого не далеко в его-то почти двадцать… Такого он не ожидал.

Нельзя сказать, что его насторожил вид нависшего над ним встревоженного Артема, а вот про вид расстроенной Алисы, стоящей рядом на коленях – насторожил: глаза ее были воспаленные какие-то. Ревела что ли? Ну это она зря. Ведь все уже закончилось – Вадим вернулся и, конечно, остался жив. Да и вообще, это вовсе не он умирал в отражении. Правда, прочувствовал, как себя, но то лишь рабочий момент.

Вот только объяснять подобное Алисе он пока не решился, вряд ли она поймет его сейчас. Потому он с большим трудом выдавил подобие улыбки и объяснил проще:

– По-другому меня никак не вытащить из отражений, Алис. Никак не…

Но Алиса не дослушала, не дала договорить. Она бросилась к нему, притянула за плечи к себе, обняла и стала быстро-быстро целовать его волосы, лоб, шею. А он и не сопротивлялся, и даже обнял ее в ответ, но только когда совсем пришел в себя. И не целовал, нет – молчал. Ему бы для начала хотя бы на ноги подняться, какие там поцелуи…

И он поднялся, но только минут через двадцать. При этом на людей, которые брели мимо и кидали брезгливые взгляды на молодежь, притаившуюся в темном углу, Вадим внимания не обращал. И без их осуждения знобило так, что хоть скорую вызывай: пусть думают, что хотят, их мнение Вадима не волновало. Зато волновало, что слишком долго кашлял и как-то уж совсем жутковато свистяще дышал, но и с этим он справился. И хотя все то, что он через себя пропустил, произошло не с ним, – отражения помогли ему, показали, что просил, только изнутри того самого Кирилла, которого он целый день искал, – психике Вадима выдержать подобную встряску удалось с большим трудом.

– За что вы так со мной? – недобро ухмыльнувшись, процедил он, искоса глянув на лужу у входа в арку. – За что так больно сегодня?

Ответа ожидаемо не последовало. Зато последовал финал выхода из отражений, когда совсем перестало трясти. И только тогда Вадим, даже не пытаясь привести себя в порядок, наконец вырвался из злополучной подворотни во двор пятиэтажных домов. Он не шел – бежал, не оглядываясь, пока не иссяк ложный запал сил. Потом присел на лавочку рядом с пустующей детской площадкой, уперся лбом в металлическую перекладину решетчатого ограждения и закрыл глаза. Просто говорить, и то пока было для него нелегко, но когда увидел растерянную Алису, пусть с трудом и хрипло все же произнес:

– Нормально все, Алис.

– Нормально? – воскликнул за его спиной Артем, и Вадим еле отлепился от железной трубы и обернулся. – Да ты, Верес, с первого дня нашего знакомства не казался мне нормальным! А уж после увиденного сегодня, я вообще сильно сомневаюсь в твоей вменяемости. Вот если б я не знал, кто ты, то решил бы, что у тебя помешательство – причем, не тихое. А так… мы думали, что ты сейчас задохнешься у нас на глазах без видимых на то причин. Ты напугал нас! Я никогда такого не видел и не знал, чем помочь. И до сих пор не знаю. Ты хоть предупреждай в следующий раз, что входишь в отражения… И инструкцию оставь, как тебя при случае вытащить.

– Предупрежу, – с трудом отбивался от нападок друга Вадим. – Оставлю, вытащишь еще, и возможно, не один раз.

Артем промолчал, недовольно посопев. Потом кинул рюкзак на мокрое ярко-оранжевое сиденье карусели крутилки и достал воды.

Что ж, друг оказался куда дальновиднее, чем Вадим предполагал. Сам он не предусмотрел возможную настолько сильную жажду после отражений, а зря: с жадностью осушил предложенную литровую бутылку газированной минералки. Как не предусмотрел и того, что стоило ему расслабленно откинуться на спинку скамейки, как Алискины руки тут же оказались на его плечах. А дальше-то что?.. Да, уютно стало и тепло, словно домой приехал, где ему всегда рады, и любят просто так, даже когда он психует. Да, захотелось продлить странное пустое мгновение… Но нет, вместо этого Вадим потер ладони и, самодовольно улыбнувшись, заявил:

– Темыч, доставай ноутбук, открывай сайт школы. Для начала смотрим личные данные одноклассников Кирилла. Нам нужны фамилии тех, кто живет поблизости. Беглец был здесь и чуть не погиб, но ему вовремя помогли. То есть я на это надеюсь. Осталось вычислить кто помог, и мы у цели.

– Не открывай, а вскрывай, Верес, – цепко сощурившись, поправил Артем.

Надо же, какой умник. Вадима умники раздражали почти так же, как эгоцентрики, и поспорить с ними для него было делом чести. Однако спорить он не стал, – не до того сейчас, – просто дернулся к Артему всем корпусом, наклонился и заговорщически прошипел на ухо:

– Вскрывай, Арофьев!