Слепые отражения

Глава 7. Ты ошибся

Сообрази Вадим с первых же секунд, что вновь попал в отражения, – а он находился именно внутри них, – то был бы куда осторожнее. Однако он разобрался в происходящем ни сразу, а потому за невнимательность мог вот-вот поплатиться.

– Кто-то собирает осколки… – шепотом выдохнули Вадиму в затылок.

Очень интересно… У него и без того голова распадалась на части, а тут снова надоедали с загадочными стекляшками.

– Что же такое «осколки»? – непонимающе выдохнул он, крутанувшись на месте в почти непроницаемой темноте. – Может, объяснит хоть кто-то?

Неопределенность с некими осколками раздражала и сбивала с толку, назойливая до тошноты пульсация у левого виска не давала сосредоточиться, однако пристально вглядевшись в полумрак впереди, Вадим обнаружил, что перед ним лестничный марш. Он попятился и пошарил руками в потемках, но ни во что не уперся.

– Ну надо же, – раздосадовано пробубнил Вадим, так и не решившись сделать шаг. – Здесь нет стен. А лестница есть. Похоже, на отражения… Именно! Отражения снова путают меня. Или я просто сошел с ума. Фрей рассказывал, что такое иногда случалось с теми, кто говорил с ними…

Когда глаза чуть привыкли ко мраку и стали наконец различать очертания предметов вокруг, Вадим кое-что рассмотрел – просторный сумеречный холл, причудливые квадратные колонны в его центре, размытый силуэт стола рядом со стеклянной дверью, тут же две низкие длинные лавочки.

Ну а после межэтажным пролетом выше померещился слабый блик света, и Вадим отвлекся от силуэтов и направился в направлении именно блика – правда добрался туда далеко не сразу. Сначала подошвой кроссовка он осторожно нащупывал каждую очередную ступеньку лестницы и только потом поднимался.

Нудный хрип из-под ног предательски выдавал его в почти непроглядном здесь, подвывал в такт шагам и тут же так странно поскуливал, будто побитый щенок. Тем не менее Вадим не отступал и взбирался все выше, шаря руками вокруг себя, пока не отыскались деревянные перила.

Еще шаг и еще. Вот уже и едва видимая лестница осталась позади. Она замерла в темноте за спиной и скрипы ее стихли. А юный сыщик обеспокоился, ведь впереди показалось помещение, напоминающее коридор, в конце которого из узкой щели в углу сочился свет.

Опасливо идти вперед и при этом пытаться нащупать стены оказалось бессмысленной затеей – Вадим так и не дотянулся до них, хотя вполне четко их видел. Потому остаток пути он продвигался крадучись, переступая с ноги на ногу, как по туго натянутому канату, словно боялся оступиться и свалиться. Как вдруг прямо на него из темноты вырвалась незапертая дверь, выкрашенная в белый цвет. И он, ни секунды не думая, чуть пихнул ее ногой и вошел в комнату.

Это было странное место – просторная аудитория с высоким потолком и тремя огромными окнами в деревянных рамах без занавесок, в левом дальнем углу которой жался массивный потрепанный шкаф из темного дерева. Мутный свет, который проливался отсюда в коридор, оказался ложным – всего лишь фонари с улицы нехотя делились им с дремлющими апартаментами, а те уже сквозили им во всевозможные отверстия.

– Похоже на обычный класс, только без парт и доски, – задумчиво протянул Вадим. И тут же воскликнул: – Ну конечно, и почему только сразу не догадался! Я же в своей школе, которую успешно окончил не так давно. Только она словно из прошлого века. Значит, я все же отражениях… Ну, наверное…

Пройдя еще чуть вперед, он добрался до одного из окон и, не дотрагиваясь до него, выглянул на улицу: знакомый двор и само здание снаружи. Все верно, он на верхнем этаже школы, а освещение – подсветка со стен фасада. Вот только, где именно находился класс, он не понимал. Потому шагнув ближе, он уперся ладонями в раму, а лбом в стекло, разглядывая соседние помещения. Когда же чуть сильнее надавил, послышался хруст, а из-под правой руки его по стеклу побежала широкая трещина. И тут же появилась вторая и третья. Их становилось все больше и больше, и они оплетали стекло в хитроумный узор, так быстро, что, казалось, еще немного, и рухнет оно с высоты и погребет под собой незваного гостя.

Тогда Вадим, конечно, попятился. Однако и на соседнем окне, и том, что самое дальнее от двери, раздался уже знакомый хруст, дальше скрежет и звон.

– Кто-то собирает осколки… – не успокаивались у Вадима за спиной.

Броситься к выходу и немедленно покинуть класс было бы лучшим решением, но вместо этого он ссутулился и заткнул уши руками. Бьют стекла! Кто бьет и зачем?.. Вадим не понимал.

Оказалось, что и зеркала на стенах, которые он не заметил, когда вошел, тоже покрылись похожими трещинами – словно некая чудовищно заразная болезнь стремительно расползалась и по ним тоже.

И даже зеркало в человеческий рост на дверце старого шкафа, который укрылся в темном углу, точно так же, как и остальные, с визгом разорвало на куски.

– Ты с отражениями разговариваешь…

– Да откуда идет этот голос, и чей он?! – возмутился Вадим и задергал головой в стороны, пытаясь понять, что происходит. При этом он не испытывал страха – ведь пусть происходящее вокруг и было чуть больше, чем странным, однако не угрожало ему.

Ну а потом угроза нарисовалась – Вадиму стало трудно дышать.

– И он тоже…

Его охватила паника, и он заметался по комнате в поисках двери, но почему-то не находил ее. И хотя главное желание просто жить мгновенно бросило его к ближайшему окну, заставило колотить в стекло кулаками, чтобы пробить дыру среди щелей, впустить воздух с улицы и перевести дыхание, он не справился. Ведь быстро обессилев от удушья, юный сыщик сполз по стене на пол и уперся затылком в подоконник. Упрямые пальцы его еще пытались исправить незавидное положение – расстегнуть хотя бы верхние пуговицы на рубашке, но тут не срослось – пришло горькое понимание, что на нем футболка и толстовка.

– Ты мешаешь ему…

– А отражения как же?.. – раздосадовано просипел он.

Где они, отражения, которым он так часто и так дорого платит в последнее время?! Почему не предлагают помощь? Спрятались и теперь выглядывают с той стороны: «Жив ли там еще Вадим Верес? Или все для него уже закончилось?» Трусливые мямли, от которых слова доброго не дождаться! А как заплатить за разговор, так давай, мальчик, делись собой больше и больше! Наизнанку вывернись, но часть себя отдай. А сами? Где они, когда нужны?

И все. И не справиться Вадиму в одиночку. И не выйти…

Да как бы не так! Он дернулся вверх, поднялся на еле гнущиеся ноги, развернулся, замахнулся на окно рукой, ударил по нему и выкрикнул:

– Помоги мне! Впусти!

Зря он так, конечно. Ведь рама тотчас вздрогнула и затряслась. И лишь секунды не хватило Вадиму, чтобы отшатнуться – стекло, израненное трещинами, со звоном рухнуло и погребло его под собой. Он только и успел пригнуться и закрыться руками, как за ворот ему неожиданно посыпался… песок.

– Ты опасен и для него, и для его зеркала…

Простонав, Вадим упал на колени и обхватил себя за плечи. Сам он и все вокруг него должно было быть покрыто битыми стеклами, но их не нашлось – по линолеуму, разносимый ледяным ветром с улицы, еле слышно шуршал именно песок.

– Ты раскроешь все его тайны…

Глоток морозного воздуха вернул Вадиму ясное мышление – без сомнения он в отражениях, ведь они играли с ним в подобные иллюзорные игры уже не раз. Потому он осмотрелся внимательнее и теперь вполне осознанно заметил, что под старым шкафом что-то блеснуло – яркая вспышка полыхнула в потемках и погасла. Еще одна, и еще.

– Может, отражения все-таки одумались и помогли мне, – едко хмыкнул он. – Помогли ли?..

Он поднялся и, пошатываясь, поплелся в сторону шкафа, больше не обращая внимания на нескончаемые предостережения невидимки.

– Раскопаешь прошлое… Разрушишь настоящее…

То, что раритетный гардероб из темного дерева вблизи оказался глянцевым, заставило Вадима усмехнуться. Ведь как ни крути, а прикрывать лаком дряхлость мебели, чтоб она не так сильно бросалась в глаза, было глупо. Дряхлость все равно бросалась – выдавала себя горьким запахом, от которого и без того обостренная брезгливость Вадим усилилась, и он поморщился. И только потом присел на корточки и заглянул под шкаф.

– Он не допустит… – неустанно шептали рядом. – Он избавится от тебя… Безжалостно…

Рассмотреть хоть что-то в этом не особо надежном убежище не удалась, зато нащупать получилось: пошарив среди многолетней пыли и такой же паутины Вадим наткнулся на крупный осколок стекла, которое тут же вытащил и покрутил по полу туда-сюда.

Вещица оказалась одной из тех, что нагоняли на него жути одним своим видом – слепое зеркало в грязных разводах, потертостях и царапинах. Тем не менее блик был? Был, и не один.

– Береги в себе себя…

И это было последнее, что услышал Вадим перед тем, как незрячее заговорило – в нем появилось отражение. Вот только отражение вовсе не Вадима, а незнакомого молодого человека: тонкий прямой нос, изящные черты лица, глубокие карие глаза, черные гладко прилизанные волосы. Этот юноша во весь рост стоял, манерно привалившись плечом к стене, у только что разбитого Вадимом окна, и так надменно смотрел на него из стеклянной бездны, что становилось не по себе.

Конечно, нужно было действовать немедленно, – выходить из отражений, – но Вадим решил подождать и во всем разобраться на месте. А зря. Ведь ждать долго не пришлось: молниеносный выпад чужака вперед, и наружу из осколка вырвалась его рука, вмиг впившаяся в шею неопытного сыщика.

– Ты ошибся! – резанул слух властный голос из отражения, а колкие пальцы так жестко сдавили Вадиму горло, что он захрипел. – Ты умер!

Все могло сложиться удачно, если бы Вадим не рванул назад, не ударился затылком о шкаф и не заметался в попытках отбросить стекляшку, спастись от удушения и снова просто вдохнуть. Ведь именно тогда он вдруг лишился чувствительности рук: они без его на то согласия впились в края стекла и вдавили острие в его же ладони, разрезав кожу. Вадим сдавленно вскрикнул.

– Ты ошибся! – наседало отражение, продолжая душить жертву. – Ты умер!

Благоприятного исхода у такой ситуации ждать не приходилось: задохнувшись, Вадим, конечно, задергался в стороны, но высвободиться не сумел. И хотя в окно порывами ветра заносило и воздух, и хлопья снега, пробраться туда слабеющему мальчишке не было возможности. И вот уже осязаемое осыпалось перед его глазами черными точками, тут же расплываясь мутными пятнами.

– Ты ошибся! – настаивал на своем тот, кто расправлялся с ним одной левой рукой. – Ты умер, детка! Да, ты умер сегодня!

Силы оказались настолько неравны, что спустя еще минуту бесполезного копошения, Вадим затих, обмяк и голова его завалилась на бок.

Беда в том, что сознания при этом он не лишился, а потому боль от многочисленных порезов, причиненных щетинистыми пальцами и на шее, и позже на лице, испытал сполна.

Насколько серьезный вред ему нанес человек из осколка, Вадим определить не мог. Как не мог определить, откуда именно слышит крик Алисы:

– Вадим, Вадим, ты слышишь меня?.. Дыши, пожалуйста, дыши… Хочешь, ругайся на меня…Сколько хочешь, ругайся… Дыши только…

Увы, голос Алисы пропал так же неожиданно, как и появился. Вадиму же, словно в наказание за попытку вырваться из рук кровожадного отражения, только сильнее принялись драть на лице. Его же в ответ на каждое подобное касание трясло так, будто некая неудержимая сила рвалась из него наружу, но не находила выхода.

Нет, не так – это именно он по непонятной причине не находил выхода из отражения, когда уже следовало бы!

А это означало, что он, вероятнее всего, почти мертв…

Стоп, думать об этом он себе запретил. Зато разрешил сосредоточиться на очередной галлюцинации – ему как раз мерещилось, что его голову осторожно потянули назад, а потом чужие губы тронули его губы в настолько пьянящем поцелуе, что к Вадиму вернулось глубокое дыхание. Теперь ему оставалось всего-то зацепиться за реальность – да хотя бы за поцелуй – и вырваться из отражения.

А получилось вот как – в этот момент осколок выскользнул из рук Вадима, вовсе не целующегося, а жадно хватающего ртом воздух, и свалился на пол, противно звякнув. При этом стекло не разлетелось на части – оно осталось целым, как и тот, кто затаился внутри.

– Ты все равно умрешь! Скоро! Ведь я рядом, детка! Всегда!

Нет.

Так не будет. Только не с Вадимом!

Однако вслух сказать он этого не успел, потому что, когда взгляды их с незнакомцем в осколке вновь встретились, тот торжествующе расхохотался, надменно вскинув подбородок.

Ну, это он зря! Вадим не выносил усмешек в свой адрес. И потому наконец переведя дыхание, он подался вперед, поймал то и дело ускользающее равновесие и замахнулся ногой, чтобы раздавить неполноценное отражение. Только в нос ему неожиданно ударил до того резкий запах, что он закашлялся, зажмурился и отшатнулся к стене. А когда снова совладал с собой, его ослепил свет. Он рывком закрылся ладонями, и в ту же секунду ноги его так болезненно скрутило судорогой, что он закричал и лишился чувств.

Насколько быстро сознание вернулось к Вадиму, определить он не мог. Ведь оно играло с ним в до того необъяснимые игры, что сколько бы он ни цеплялся за глухие, будто через толстый слой ваты, голоса и за размытые лица знакомых людей, выбраться из отражений не получалось. А он в отражениях – сомнений больше не было! Где еще его могло так ломать и выворачивать наизнанку, как не в них? Вернее, при выходе из них.

Вот же Алиса над ним, а это Артем. Тут и Павел Петрович нависает, и доктор Григ, который уж точно поможет. А значит, Вадим обязательно победит все сопутствующие выходу из отражений неприятности и вернется живым!

Только почему-то в упорной борьбе именно с неприятностями Вадим снова и снова проигрывал. Он, конечно, вырывался из беспамятства туда, где его называли по имени, где Алиса прикладывала к его лбу холод, но ненадолго – потом его снова и снова утаскивало в забытье.

Хотелось ясности… И ясность вернулась, но постепенно. Сначала дыхание выровнялось, после только ломать перестало и внутри, и снаружи. Дальше отступили спазмы, которые скручивали ноги. Следом явились звуки, запахи, цвета.

Четкость зрения вернулась последней, и только тогда Вадим впервые различил над собой что-то реальное. И этим чем-то оказались круглые очки школьного доктора.

Смотрел на него Григ сквозь эти самые очки и до того натянуто улыбался, что кроме тревоги Вадим не чувствовал ничего.

– Молодец, Вадим, ты все выдержал – отпустили тебя. И мы молодцы. Мы вытащили! – на одном дыхании выпалил Григ и присел на кровать рядом с ним. – Ты вернулся, ты справился. Но если бы ты только знал, как ты нас всех напугал.