Слёзы чёрной вдовы

Глава 3

Коротко постучав, Светлана отворила дверь в комнату Нади. Сестра этого даже не услышала, она, сдвинув брови и с выражением капризного упрямства на лице, вынимала из комода целые охапки кружев, лент, оборок и бросала их на кровать. Шкаф и два сундука были уже пусты – одежда комьями падала с кровати, и Надя сама же наступала на нее.

Светлана подозревала, что станет жалеть о своем вопросе, но все же его задала:

– Надюша, что ты делаешь?

Надя, застигнутая врасплох, несколько растерялась:

– Ищу шляпку… темно-серую, которую мы в Париже у Ланвэн покупали, помнишь? Это моя единственная шляпка, которую можно надеть в траур, мне теперь без нее не обойтись. Ума не приложу, куда Алена ее запрятала! Она все делает мне назло, чтобы вывести меня из себя!

– Ты попала в ней под дождь на той неделе, и сама же поручила Алене высушить и почистить шляпку.

Сестра снова растерялась, видимо, о том случае она напрочь забыла. Но тотчас перешла к излюбленной тактике – обвинению всех и вся:

– И что, она целую неделю чистит одну маленькую шляпку? Она бездельница! Она меня и мои интересы в грош не ставит! Скажи ей, чтобы в первую очередь она выполняла всегда мои поручения!

– Сама скажи, Алена твоя горничная, – вздохнула Светлана. Она и правда уже жалела, что задала тот вопрос.

– Она меня не слушается! – Надя бросила очередную охапку одежды прямо на пол, обхватила себя за плечи и говорила теперь со слезою в голосе. – Меня никто в этом доме не слушается, все только и делают что хотят меня обидеть побольнее… Все, начиная с тебя!

– Прекрати! – устало поморщилась Светлана. – В этом доме все и всё крутится вокруг тебя, как тебе не стыдно?!

– Как же – крутится… – Надя действительно уже плакала. – Только я этого почему-то не замечаю! Меня никто из твоих слуг не любит, все за спиной шепчутся и считают приживалкой… Скажи им, чтоб не шептались!

– Сама скажи. Когда своим домом заживешь, тоже будешь меня всякий раз звать, чтобы я твою прислугу приструнила? И хватит об этом, я пришла не для того, чтобы выслушивать про твои шляпки!

Надюша с видом униженной бедной родственницы села и опустила глаза в пол. А Светлана опять почувствовала себя скверно. Сколько раз она сама себе клялась, что не станет повышать голоса на Надю?..

– Тебя хочет видеть полицейский следователь, – уже спокойнее сообщила Светлана, – главное ничего не бойся, это их извечная бюрократия: ему просто нужно отметить, что он со всеми поговорил. Но, вероятно, он станет спрашивать, что ты видела в библиотеке.

Надя тотчас вскинула испуганный взгляд на Светлану:

– И что мне делать? Что ему сказать?

– Правду, разумеется, – вздохнула Светлана. Поймала взгляд сестры и, цепко его удерживая, пояснила, какую именно правду: – Что ты по-рассеянности пошла ночью за книгой, не подумав, что можешь застать там Павла Владимировича. И увидела меня, пытающуюся привести его в чувства.

– Ну да, именно так все и было! – искренне заверила Надя.

Настолько искренне, что Светлана, посмотрев на сестру с сомнением, призадумалась. Может, действительно так все и было? Та ожесточенная ссора в библиотеке и все, что за ней последовало – может, Светлане и впрямь это почудилось?

– И хорошо, – ответила она сестре и улыбнулась ее понятливости.

Если даже сама Светлана поверила в правдивость слов Нади, сыщик поверит тем более. Надя же, помолчав и понижая голос до шепота, спросила снова:

– Светлана, а что мне сказать про Леона?

Та посмотрела на сестру строго и предупреждающе:

– Ничего. Ты его не видела и ничего не знаешь – запомни это. Я сама расскажу то, что посчитаю нужным.

Покинув Надину комнату, Светлана задумчиво и неспешно – ноги сами несли ее – направилась в другое крыло дома, где располагались гостевые комнаты.

«А что, если это Леон сделал?» – спросила она себя и подивилась, отчего не задумывалась об этом прежде. Ведь он уехал как раз ночью. Быть может, именно после того, как убил Павла. Он ведь даже обещал ей в запале, что станет стреляться с ее мужем!..

Найдя дверь комнаты, принадлежавшей последние недели Леону, Светлана толкнула ее и вошла внутрь. Не разобранная с вечера постель, плащ на спинке кресла, галстук на ковре, чемодан с вещами… плащ тот самый, в котором он сюда явился. Уезжал он крайне поспешно, судя по всему. Если и вовсе покинул Горки… больше похоже, что хозяин комнаты просто отлучился куда-то на пару минут.

Полная смятений, Светлана вышла, подумав, что надо отправить Алену убрать здесь все. В этом доме она Леону задержаться более не позволит в любом случае.

Но разыскать Алену оказалось не так просто: ни в людской, ни на кухне ее не было. Светлана уже хотела махнуть рукой и заняться другими делами, более насущными, но вдруг услышала громкий и отчетливый смешок за какой-то дверью. Потом разобрала два голоса – мужской и женский, определенно принадлежащий Алене. Пошла на звуки и, толкнув дверь – тотчас увидела Надину горничную в компании полицейского кучера. Они вели беседу, весьма премилую и уединенную.

– Ой! Простите ради бога, Светлана Дмитриевна… – ахнула Алена, едва приоткрылась дверь.

Девушка раскраснелась до корней волос – то ли от той их беседы, то ли смущенная внезапным появлением хозяйки. Немедля подхватила тюк с бельем у своих ног и пулей вылетела вон. Право, столь шустро она это сделала, что Светлана на миг усомнилась, уж не почудилось ли ей присутствие горничной?

А кучер остался.

И глядя на него вблизи Светлана живо сообразила, что пятидесяти лет ему точно не было. Ему и тридцати пяти еще нет. Серые глаза, удивительно мягкие, под строгими лохматыми бровями. Чистое лицо, высокий лоб. Нос совершенно прямой, тонкий, удивительно красивый. Редко встретишь деревенского мужика с таким носом. Неискушенной Аленке и впрямь было, отчего раскраснеться. На лоб падали светло-русые пряди, тоже невозможно лохматые, и все-таки милые, которые хотелось причесать, но не остричь.

Все портила только его косматая нелепая борода, даже для деревенского мужика нелепая. А еще – как только он заговорил – речь, с головой выдающая невысокое происхождение и скудное образование.

– Вы уж простите, барыня, – он по-мужицки попытался пригладить волосы. – Евошнее благородие изволили звац меня к себе, вот ваша девка и вызвалась проводиц.

Даже нос стал казаться менее привлекательным.

«Выходец с севера, должно быть, – подумалось Светлане. – Новгородские или Псковские земли. Еще и ее Алену девкой обозвал…».

Светлана было дочерью редактора журнала, литератора, человека крайне небогатого, но – интеллигента. Именно отец наградил ее чудным книжным именем, а еще привил способность рефлекторно морщиться всякий раз, когда она слышала грубость.

Она молча смерила мужчину взглядом, но вроде бы ее ничего не насторожило. Должно быть, и впрямь сыщик помощника позвал. А разговор тет-а-тет с горничной – так Аленка девица видная, на нее многие засматриваются да забывают, куда шли.

– Коли сбежала ваша провожатая, придется мне. Идемте…

Закутавшись плотнее в накидку, Светлана повела его к сыщику, все-таки размышляя, для чего тот позвал кучера.

– Я в окно видела, вы сторожа моего подзывали. Все ли в порядке с повозкой? – решилась спросить она. – В деревне неподалеку кузня есть – там и с ремонтом помогут, если помощь нужна.

– Никак нет, барыня, без кузнеца управлюсь с божьей помощью. Да и Петр ваш подсобить обещал!

«Уже и с Петром по имени познакомился…»

Светлана негодовала. Ей не нравилось, что полицейский, будь это и простой неотесанный кучер, без ее ведома разговаривал о чем-то с ее слугами. Предупредить их, чтобы держали язык за зубами, она не успела. Даже не подумала об этом! И оставалось только надеяться, что ни Петр, ни Алена ничего лишнего сболтнуть не вздумали.

Сыщик Девятов в щегольских своих клетчатых брюках все еще на коленях ползал по полу библиотеки, изучая пятна на паркете.

– А, Стенька?! – обрадовался он, поднимаясь, – Как раз вовремя, сейчас помогать будешь! – Он живо стянул сюртук и швырнул кучеру – тот едва успел его подхватить на лету. – Вы позволите, Светлана Дмитриевна?

– Да-да, конечно, не буду вам мешать, – Светлана неохотно вышла за порог и закрыла за собою.

Попыталась прислушаться, о чем говорят эти двое, но двери были прочными, а припадать к замочной скважине Светлана сочла не по рангу себе. Да и толку…

Во второй раз она нашла Алену куда скорее – та была в кухне и грела воду для стирки. На хозяйку девушка смотрела с непонятным опасением. Непонятным, потому что строгой барыней Светлана себя вовсе не считала.

– О чем он тебя спрашивал? – смерив ее взглядом, задала вопрос Светлана.

– Н-ни о чем… – Аленка разволновалась пуще прежнего и дрожащими пальцами принялась переплетать кончик косы, – вовсе ничего не спрашивал, барыня! Так… поздоровался токмо.

Ей было семнадцать или около того. Алена была сиротою, из родственников только Петр, который приходился ей, кажется, дядькой. Родных детей у них с Василисой не было, и тот держал девчонку при себе, в помощницах. А с этого лета Надя взяла Аленку в горничные и собиралась к зиме увезти с собой в Петербург, потому как прежнюю только-только выгнала. Горничные у Нади никогда не задерживались надолго.

– Про гостя нашего рассказала?! – уже без обиняков спросила Светлана.

Аленка побледнела. Смотрела на нее затравленно, едва не дрожа – а потом разом бросилась в рыдания да на колени:

– Я не хотела, Светлана Дмитриевна, ей-богу не хотела! Сама знать не знаю, как так вышло, что проболталась!.. Он меня спросил, чья, мол, сломанная коляска в сарае стоит, а я и рассказала…

Рассказала все-таки…

У Светланы и самой едва не подкосились коленки. Но она совладала с собой, да и Аленку стала успокаивать.

– Ну, рассказала и рассказала, – смирилась она, поднимая девушку с колен. – Тайны в том большой нет, я и сама собиралась сказать. Больше гость этот к нам не приедет, так что вещи его из комнаты собери в чемодан, да оставь где-нибудь, чтобы по всему дому не искать.

После, покинув душное помещение кухни, Светлана шла из комнаты в комнату, как потерянная, сама не зная куда. И не зная, что теперь делать. Она храбрилась перед Аленкой, перед Надей, да перед прочими. А на самом деле боялась неизвестности, боялась того, что с ней творится, столь сильно, что с трудом удерживала порыв бежать отсюда куда глаза глядят.

В безотчетном этом порыве Светлана даже вышла на крыльцо… дальше уйти не хватило смелости. Подставила лицо порыву ветра, принесшему сырой, пропитанный хвоей воздух и снова, в который раз подивилась, как здесь, в этих местах, красиво. Алина выделила ей дом, бывший прежде барским: белокаменное в античном стиле здание стояло на самом берегу озера, которому даже названия не дали – настолько оно было мало.

На том берегу озера располагались другие дачи и деревня, а за ней – могучие, величественные горы, поросшие соснами.

«Может, это и неплохо, что Аленка уже рассказала про Леона… – подумала Светлана. – Вдруг полиция решит, что это он убил Павла? А, может, так оно и есть?..»