Смертельная боль

ВИСБАДЕН

Среда, 23 мая

Утро

Глава 1

Автобус номер 8 качнулся, осторожно взял крутой поворот и поехал вверх по Гайсбергу[1]. Сабина Немез стояла в середине салона и держалась за подвесной поручень-петлю. До начала ее лекции в академии БКА оставалось еще полчаса.

Напротив нее стоял Марк Крюгер. Уже два дня они вместе ездили на этом автобусе. С тех самых пор, как Сабина разбила свою машину, преследуя подозреваемого, который думал, что сможет сбежать через пешеходную зону Висбадена. Марк сидел на пассажирском сиденье и схватился за руль. Так они вовремя врезались в уходивший от погони автомобиль и зажали его между двумя чугунными скамейками в парке, прежде чем случилось что-нибудь похуже. В результате машина Сабины отправилась в ремонт как минимум на неделю, а поскольку Марк никогда не имел собственного автомобиля, им пришлось пересесть на автобус. Впрочем, это как-то разнообразило их повседневную рутину. Только сегодня они, к сожалению, промешкались с завтраком, и теперь им нужно было торопиться.

Сабина погладила Марка по щеке, для чего ей пришлось довольно высоко потянуться. Марк был на целую голову выше ее – в ней же всего метр шестьдесят три. Она ласково провела пальцами по маленькой ссадине, оставшейся после аварии.

– Бедняга… Так ты поэтому не бреешься?

С щетиной, непослушными светлыми кудрями, которые делали его моложе, и в белой расстегнутой рубашке поверх футболки с героями «Звездных войн» он больше походил на классического ботаника, чем на специалиста БКА по прослушке.

«Или это „Звездный путь“?» Марк, наверное, раз десять объяснял ей разницу, но, поскольку Сабину это не особо интересовало, она так и не запомнила. Больше всего ей нравилось, когда он ходил у нее по квартире вообще без футболки.

Он улыбнулся ей, его голубые глаза сверкнули.

– Пока ссадина не заживет. Есть возражения?

Сабина помотала головой.

– Увидимся сегодня днем в столовой?

Марк понизил голос:

– К сожалению, нет. Я работаю с… сама знаешь с кем… над совершенно секретным делом.

Она нахмурилась.

– Со Снейдером?

– С Мартеном С. Снейдером, – поправил ее Марк.

– С моим партнером? Ты шутишь!

– Нет, не шучу, – сказал он. – Кроме того, я теперь с ним на «ты».

– С каких это пор?

– С начала этой недели.

– Ерунда! Снейдер ни с кем из нас не фамильярничает.

Марк пожал плечами:

– Мы со Снейдером оба зануды – каждый на свой лад, – может быть, это нас сближает.

– Что ты хочешь этим сказать? Что я слишком нормальная?

– Ты без странностей.

– Может, Снейдер просто испытывает отцовские чувства, когда видит тебя. – Сабина скептически посмотрела на Марка, затем придвинулась немного ближе. – Так над чем вы работаете, супершпион? – шепотом спросила она.

Он опустил голову и прошептал ей на ухо:

– Я мог бы рассказать тебе, но тогда, к сожалению, нам пришлось бы тебя убить.

Она шутливо ударила его в плечо.

– Давай попробуй, только не покалечься. Позволь освежить твою память – именно я спасла тебе жизнь год назад, когда мы раскрыли убийство монахини.

– Это был чисто корыстный интерес, – сухо заявил он.

– И почему же?

Он заколебался.

– Потому что ты мной заинтересовалась, верно?

– С чего ты решил?

– Потому что… – Он прочистил горло, видимо размышляя, как выкрутиться из этой ситуации, но затем все же собрался с духом. – Когда мы были в отеле на Боденском озере, ты разговаривала с Тиной по рации. Обо мне.

Сабина почувствовала, что краснеет.

– Тина рассказала тебе об этом?

Марк поджал губы и покачал головой.

– Тогда откуда ты узнал?

– Я… э-э… сидел в машине для прослушки, разблокировал все частоты и в процессе… – Он замолчал.

О, черт! Об этом она даже не подумала. Теперь она покраснела еще сильнее.

– Бывает, ошибка новичка, – сказал он, обхватив ее за талию и пытаясь прижать к себе.

– Пусти меня! – Она высвободилась. – И ты молчал целый год?

– Ну… – замялся он. – Вообще-то я и сейчас не хотел это говорить.

– Ошибка новичка, – парировала Сабина. Внезапно она стала серьезной и снова понизила голос: – Кстати… ты заметил, что…

– …те двое мужчин в темных костюмах все время смотрят в нашу сторону?

Сабина кивнула.

– Они зашли вместе с нами и с тех пор не спускают с нас глаз. – Она незаметно посмотрела в заднюю часть автобуса, откуда за ними молча наблюдали мужчины. У обоих были жесткие угловатые черты, волосы с проседью и нехарактерный для этого времени года загар.

Марк пожал плечами.

– Совпадение?

– Возможно, – ответила она, хотя сама в это не верила.

Автобус остановился на станции Трэнквег, и Сабина с Марком вышли. Отсюда было всего несколько минут ходьбы. Двое мужчин в костюмах-тройках тоже вышли из автобуса и последовали за ними. Странно, что в таком элегантном виде они передвигались не на служебной машине или хотя бы на такси.

После короткого объятия Сабина рассталась с Марком. Он направился к главному входу в БКА, чтобы попасть в свой офис, а она прошла по дорожке мимо поста охраны на территорию академии.

Черт, она так и не спросила Марка, действительно ли он работает со Снейдером над секретным делом или просто разыграл ее.

Когда она вошла в академию и забрала документы из шкафчика, ее мобильный телефон зажужжал. СМС от Марка.

«Двое парней из автобуса сейчас в БКА, – гласило сообщение. – Они спрашивали о Снейдере и о тебе».

Глава 2

Доктор Карин Росс с абсурдным чувством зависти посмотрела вслед уборщице, толкавшей тележку по коридору, а затем отперла дверь своего кабинета на втором этаже главного здания БКА. Может быть, ей все-таки стоило выбрать другую профессию? Под ее именем на дверной табличке стояла должность – корпоративный психолог. В эту среду у нее был всего один клиент, но он шел за десятерых. Что ж, глаза боятся, а руки делают. Затем у нее наконец-то появится время написать пять протоколов и отчетов, которые еще не были готовы.

Она вошла в свой кабинет и отпрянула. В помещении было слишком темно, шторы задернуты и стоял пронзительный запах ванильного чая. Затем она увидела сидящего в кресле для посетителей высокого худощавого мужчину в сшитом на заказ костюме. Нога на ногу, в руке – зажигалка.

– Как вы сюда попали?

– Вы же не всерьез спрашиваете, – раздался голос с характерным голландским акцентом.

– Ошибаетесь, вполне серьезно.

– Я сам себя впустил. Решил начать, чтобы это не заняло так много времени.

– Не я изобрела обязательные психологические сеансы раз в полгода, – едко возразила доктор Росс, подошла к шторам, раздернула их и распахнула окно.

– А вы вообще что-нибудь изобрели?

– Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Вы не можете просто так входить сюда, когда вам вздумается, даже если вы великий Мартен Снейдер, – сказала она.

– Мартен С. Снейдер, – поправил он ее.

– О, как я могла забыть. Да, как вам угодно. – Она бросила портфель на стол и села в кресло напротив Снейдера. – Я работаю в этом кабинете. Здесь мое личное пространство, а также конфиденциальные данные, за которые я несу ответственность. Кроме того, не я предложила эту встречу, и я пришла к оговоренному времени…

– Я… я… я, – резко прервал он ее. – Я думал, мы собрались здесь, чтобы поговорить обо мне.

– Господи! – Карин убрала прядь длинных светлых волос за ухо. – Хорошо… – она глубоко вздохнула, посмотрела на часы и поправила воротник блузки, – давайте начнем и поговорим о вас. Вы уже заполнили тест?

– Этот тест? – Он потянулся в карман пиджака и достал пять голубых, скрепленных вместе листов, которые небрежно бросил на ее стол, не поднимаясь со своего кресла. – Я помогал разрабатывать старый тест, он был намного лучше. Новый тест – полная ерунда.

– Почему вы так считаете?

– Потому что отдел возглавила кучка молодых душнил. Может, они и изучали психологию, но понятия не имеют, что происходит в психике людей.

«А вы, разумеется, это знаете», – хотела сказать она с ехидством, но сдержалась. Конечно, он имел представление. В конце концов, он сам изучал медицину и психологию, был полицейским аналитиком и судебным психологом-криминалистом.

– И поэтому вы считаете, что вам не нужно проходить обязательный тест? – спросила она.

– В нем есть такие идиотские вопросы, как: «Подарили бы вы своей жене кольцо на годовщину свадьбы?» – Он сдвинулся вперед на край кресла, поднял руку и по очереди вытянул три пальца. – Во-первых, я не женат. Во-вторых, я не люблю женщин. И в-третьих, я не дарю подарки.

– Думаю, это многое о вас говорит. Так и ответьте на вопрос.

– Послушайте! – Снейдер придвинулся ближе. – Мне нет дела ни до каких колец. Я занимаюсь выявлением и уничтожением криминальных сетей, торгующих наркотиками или детским порно. На всю остальную ерунду у меня нет времени.

Карин сделала еще один глубокий вдох.

– Отлично, тогда давайте сменим тему. Вы уже проходили медицинское обследование и фитнес-тест, которые БКА предписывает делать каждые два года? Насколько я помню, вашим последним результатам не менее четырех лет.

– Скажите честно. Я похож на того, кто сможет пройти этот тест?

Его кожа была бледной, лицо осунувшимся, подбородок еще более заостренным, чем обычно.

– Вы боитесь провалиться?

Снейдер не ответил.

– Что ж, – сказала она, – по крайней мере, вы смогли открыть эту дверь и приготовить себе сомнительный чай на мини-кухне. Это уже начало. – Она улыбнулась.

На мгновение на лице Снейдера появилась странная холодная улыбка, которую она часто видела у него и которая всегда заставляла ее содрогаться. Кладбищенская улыбка, которая тут же исчезла.

– Хорошо, давайте забудем про тесты и просто поговорим о вас, – согласилась она.

Снейдер снова откинулся назад.

– Я чувствую себя дерьмово, спасибо, что спросили. За последние полгода мне удалось раскрыть семнадцать совершенно неважных дел, но я не раскрыл одно, самое серьезное, и это меня угнетает, поэтому я курю слишком много травки, пью слишком много водки с табаско, плохо питаюсь… на самом деле совсем не ем, если разобраться… и прескверно сплю. И нет, спасибо, снотворные таблетки бесполезны, я их уже пробовал, а аутогенные тренировки, цветочные настои доктора Баха и гомеопатические гранулы из вашей психоаптеки можете засунуть себе куда подальше.

Веко Карин дернулось.

– Как мне не хватало этих сеансов с вами, – вздохнула она и посмотрела на него внимательнее. Он действительно выглядел нездоровым. Отполированная лысина и бледное лицо, похоже, уже несколько месяцев не видели солнца. Узкие бакенбарды, начинавшиеся около уха и спускавшиеся тонкой линией к подбородку, создавали яркий контраст, как на одной из больших черно-белых картин ее отца. – Вас беспокоит то же дело, что и полгода назад?

– Мне можно здесь курить?

– По-прежнему нет. – Она подняла глаза к потолку. По крайней мере, на этот раз он не снял детектор дыма.

– Да, все то же дело.

– Хотите поговорить об этом?

– Даже если бы вы серьезно относились к своему обязательству о неразглашении, мне нельзя говорить о текущих расследованиях.

Она наклонила голову.

– Вы, конечно, никогда на это не пойдете, но что, если бы вы хоть раз не последовали правилам?

– Ну тогда… – он поднял брови, – я бы, наверное, сказал, что ровно год у нас в БКА продолжается утечка информации.

– Тогда я бы спросила, что в этом такого плохого.

– «Что в этом плохого?» – переспросил бы я, – сказал Снейдер, откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза. – Вы бы сочли плохим, если бы кто-то передавал секретные внутренние данные во внешний мир, тем самым саботируя операции БКА против организованной преступности?

– О да, я бы сочла это плохим.

– Видите ли, я тоже. – Он открыл глаза. – Шёнфельд, мой бывший студент в академии, недавно погиб во время одной из таких неудачных операций полицейского спецназа. Его жена, Майкснер, тоже моя бывшая студентка, теперь мать-одиночка с шестилетней дочерью. Я и Марк Крюгер…

– Марк Крюгер и я…

– Вы хотите узнать или нет?

– Продолжайте, – вздохнула она.

– Мы с Марком уже вышли на след крота, тем не менее этот вопрос не дает мне покоя, потому что кротом должен быть высокопоставленный инсайдер. Но в этом случае мало кто подпадает под подозрение.

– Значит, круг подозреваемых довольно сильно сузился?

Он удивленно посмотрел на нее:

– Да, это так. Крот может быть только в высшем руководстве БКА. Вас это не беспокоит?

– А должно? – Она покачала головой. – Я убеждена, что вы его найдете.

– Я…

Зазвонил мобильный. Он опустил зажигалку в карман пиджака и достал телефон – чехол с красно-бело-синими полосами голландского флага невозможно было не заметить.

– Да? – буркнул он.

Он слушал десять секунд.

– Спасибо, больше ни слова… Я сейчас буду, – наконец сказал он и завершил разговор. Затем отпил из чашки и встал. – Мне нужно к Марку, у него может быть новая зацепка.

– Вы уходите с сеанса раньше времени?

– Вы забываете, что я пришел за полчаса до вас. Спасибо за чай и беседу.

Затем он исчез из кабинета.

Она с недоумением посмотрела ему вслед: «Он действительно поблагодарил меня».

Глава 3

Сабина Немез вошла в аудиторию номер 3 с ноутбуком и материалами и направилась к кафедре. Зал был уже полон. Двадцать пять студентов Академии БКА для особо одаренных молодых кадров ждали ее на предпоследней лекции. Хотя посещение было обязательным, она не отмечала присутствующих. Во-первых, не хотела тратить время на оглашение фамилий. Во-вторых, прогульщики все равно не пройдут модуль, потому что каждый семестр она разбирала что-то новое, так что готовых учебных конспектов не существовало.

Она читала лекции не одна, а в паре с приглашенным доцентом, которого Снейдер привел в академию. Он мог поделиться еще большим личным опытом, чем она сама, и это, очевидно, было одной из причин, почему лекции пользовались такой популярностью.

– Доброе утро, – поприветствовала Сабина и прошла за кафедру для лектора.

Рудольф Хоровиц, бывший профайлер бернской криминальной полиции, был уже на месте и сидел в своей электрической инвалидной коляске, которую год назад ему купило немецкое БКА.

– Давайте сразу приступим. Сегодня мы сделаем акцент на том, что следователь БКА не выдвигает теорию, а потом ищет под нее улики, – начала лекцию Сабина, – а сначала собирает улики и лишь затем выдвигает свою теорию.

Она кивнула Хоровицу. Пока Сабина подключала свой ноутбук к видеопроектору и настраивала изображение, Хоровиц продолжил за нее.

Он выкатился из-за кафедры в середину лекционного зала. За последний год его седые волосы изрядно поредели, морщины и мешки под глазами также указывали на то, что ему семьдесят три года. Однако он обладал совершенно ясным умом и соображал лучше многих студентов, которые сейчас выжидающе смотрели на него.

– Никогда невозможно предсказать, как и когда удастся завершить расследование, – скрипучим голосом сказал он на швейцарском диалекте в микрофон, прикрепленный к спинке его инвалидной коляски. – Когда вы работаете над делом, все данные хранятся в глубинах вашего подсознания, как на жестком диске вашего компьютера или на серверах в облаке. И там они обрабатываются. Ваш мозг создает новые нейронные связи, объединяя воспоминания с ассоциациями. Вам просто нужно следить, чтобы интернет-соединение с вашим сервером не оборвалось – в нашем примере это контакт с вашим подсознанием – и что данные всегда доступны. Следственная работа часто задействует ментальные методы. В какой-то момент будет нажата правильная кнопка, и внезапно появится результат. И иногда нужно помочь себе маленькими хитростями.

Сабина пролистала видеофайлы, открыла один из них и сразу нажала на паузу. На проекционном экране появилось крупнозернистое серое изображение комнаты для допросов без окон; судя по ракурсу, съемка велась камерой наблюдения в верхнем углу помещения. Сабина и Снейдер сидели напротив женщины средних лет. На столе между ними находились только микрофон, стакан с водой и разложенная карта.

По залу пронесся радостный ропот. Сабина улыбнулась. Она знала, что студенты любили наглядные материалы по расследованиям Снейдера. И особенно сейчас, когда летний семестр подходил к концу, было неплохо дополнительно смотивировать юношей и девушек.

– Две недели назад мы со Снейдером допросили подозреваемую, которая, как мы были почти уверены, призналась в убийстве своего мужа, чтобы защитить настоящего преступника. Послушайте и убедитесь сами. – Сабина нажала на кнопку воспроизведения.

– Куда вы спрятали улики? – спросил Снейдер.

– Вы имеете в виду орудие убийства?

– И вашу окровавленную одежду, перчатки и окровавленный ковер из вашей гостиной.

– В сундук, о котором я вам рассказала.

– И сами его утяжелили, чтобы он утонул?

– Да, камнями.

– Должно быть, этот сундук был чертовски тяжелым и громоздким.

– Да.

– Как и тело вашего мужа.

– Да.

– Вам кто-то помогал?

– Нет.

– Значит, вы сами привезли ночью на машине тело вашего мужа и сундук к водохранилищу и сбросили в воду?

– Да.

– В том месте, которое вы указали нам на карте?

– Да.

– В этом месте? – Снейдер ткнул в карту.

– Да, это было именно там.

– И как вы перетащили все это через двухметровый забор?

– Если женщина волевая, – уверенно ответила его собеседница, – то ей все по плечу.

Снейдер кивнул.

– Это правда, за исключением одного момента. Здесь вообще нет забора.

Женщина оторопела:

– Что?

– Я почти поверил вам, но вы плохо подготовились, – сказал Снейдер.

Она уставилась на карту, скрежеща зубами.

– Черт… – вырвалось у нее.

Снейдер повернул голову к зеркальной стене и кивнул. Затем в комнату вошли двое сотрудников в форме и увели женщину.

После того как дверь снова закрылась и они остались одни, Сабина повернулась к Снейдеру:

– Откуда вы знали, что там нет забора?

Прежде чем раздался ответ Снейдера, Сабина нажала на кнопку паузы.

– Откуда он знал? – спросила она.

– Он был там! – тут же выкрикнул один студент.

– Он посмотрел это место в Гугл-картах, – был следующий ответ.

– Он знает об этом из полицейского протокола об обнаружении трупа.

Последовало еще несколько ответов, но ни Сабина, ни Хоровиц не комментировали их ни словами, ни жестами. Сабина сохраняла бесстрастное выражение лица и просто слушала.

Наконец в зале стало тихо. Затем руку подняла Мийю, молодая полуазиатка с длинными прямыми черными волосами, которая редко что-то говорила, но, когда говорила, всегда попадала в цель. Ей почти отказали в приеме в академию, потому что в ее психологическом профиле были обнаружены признаки расстройства аутистического спектра – вероятно, синдрома Аспергера, – но вмешались Сабина, Хоровиц и даже Снейдер, считая, что эта молодая женщина обладает огромным талантом, который абсолютно необходимо развивать.

– Да, Мийю, пожалуйста, – обратилась к ней Сабина.

– Снейдер не знал. Он просто блефовал.

По залу прошел ропот.

– Совершенно верно, – сказала наконец Сабина. – Как вы это поняли?

– Я бы сделала то же самое.

Сабина подавила улыбку. Она знала, что за ответом Мийю скрывалось не высокомерие, а просто ее логика, ориентированная на результат, которая действительно сближала ее со Снейдером.

В этот момент задняя дверь лекционного зала открылась и вошли двое мужчин. В темных костюмах-тройках и с жесткими угловатыми чертами лица. Они молча сели в последнем ряду и стали слушать.

Это были мужчины из автобуса.

Глава 4

Не вынимая рук из карманов, Снейдер ногой закрыл за собой дверь.

– Что такого срочного?

Офис Марка Крюгера находился на минус первом этаже и не имел окон, но был оборудован кондиционером, который из-за большого количества техники всегда работал на полную мощность. Марк добровольно влачил свое существование здесь, на площади менее пяти квадратных метров, с двумя ноутбуками, стационарным компьютером, тремя широкими мониторами и постерами фильмов «Удивительные истории», «За гранью возможного» и «Секретные материалы» на стенах.

«Истина где-то рядом. Я хочу верить».

Раз Крюгер чувствовал себя комфортно среди этой чепухи, Снейдер не имел ничего против. Как человек, который злоупотреблял ванильным чаем, регулярно курил марихуану, втыкал акупунктурные иглы в кисти рук и любил разговаривать с трупами, он мог принять странности Марка. В конце концов, они, похоже, не повлияли на его умственные способности, потому что он действительно был хорош в своем деле.

– Я отвлек тебя от чего-то важного? – спросил Марк.

– Всего лишь психологическая беседа с доктором Росс.

Марк ухмыльнулся:

– Тогда ты должен быть мне благодарен.

Снейдер поднял руку и оттопырил три пальца.

– О чем речь? В трех коротких и четких предложениях.

– Да не волнуйся, я не буду больше отвлекать тебя пустой болтовней. – Марк подкатился на кресле к компьютеру и застучал по клавиатуре. – Программы работали всю ночь. Я все проверил. С девяностодевятипроцентной вероятностью сливаемая информация не передавалась по телефону, в электронном виде или через Интернет, поскольку отсутствуют какие-либо цифровые следы. Никакого несанкционированного входа в базы данных, никакого неавторизированного трафика электронной почты через серверы.

– Даже через частные почтовые сервисы?

Марк покачал головой:

– Я проверил все записи журнала доступа – ни единого цифрового отпечатка. Не было даже следов копий на внешних жестких дисках, USB-флешках или устройствах записи компакт-дисков.

– Данные мобильных и стационарных телефонов?

– Конечно, все отрицательные. Я даже проконтролировал все жесткие диски копировальных аппаратов.

– А сканеры и принтеры?

– Да, я изучил все файлы журнала системы. И там не задублировано никаких секретных документов, о которых может идти речь.

Снейдер задумался.

– Тогда остается только одна возможность…

– Нет, – возразил Марк. – Все, что попадает в здание, должно пройти через сканер. Я уверен, что ни камера, ни портативный копировальный прибор сюда не проносились.

Снейдер кивнул.

– Если ты все это проверил, почему говоришь, что вероятность составляет только девяносто девять процентов?

– Потому что есть вещи, которые мы знаем, и вещи, которых мы не знаем. Но могут быть и вещи, о незнании которых мы даже не догадываемся. Такая возможность всегда существует.

На скулах Снейдера заходили желваки. Именно поэтому ему так нравился этот парень: он умел комплексно мыслить, но никогда не полагал, что знает все или абсолютно прав. Это было бы фатальной ошибкой, которую регулярно совершают слишком много людей.

– И как, по-твоему, данные покинули БКА? – спросил он.

– Довольно старая школа – как рукописные копии оригиналов в конверте или чемодане.

К такому же выводу пришел и сам Снейдер. Этот вариант казался наиболее вероятным, поскольку в век цифрового безумия, когда каждое движение оставляло электронный след, это был теперь самый безопасный путь. Назад к истокам – как в семидесятых.

– Насколько ты продвинулся с диаграммой путь – время?

– Это была хорошая идея, – сказал Марк.

– Хватит мне льстить, я сам это знаю. Лучше расскажи о результатах.

Марк перекатился на кресле к другому монитору.

– Если мы исключим тех, кто ничего не знал об этой информации или не имел возможности получить доступ к детальным сведениям, а также тех, кто уже был обыскан или в интересующий нас период находился в отпуске, за границей или болел, останутся только эти люди. – Он нажал на кнопку, и на экране появился список из сорока фамилий.

Уже были проведены многочисленные обыски домов и офисов подозреваемых сотрудников, но ни один из них ни к чему не привел. То, что сейчас применил Марк, был классический метод системного сыска, только на этот раз они проверяли своих собственных людей, более пяти тысяч сотрудников БКА.

– Если мы сумеем выяснить, для кого не будет выгоды ни при каких обстоятельствах, то сможем исключить еще больше подозреваемых… – размышлял вслух Снейдер.

– И сузить круг людей, – добавил Марк и нажал еще одну кнопку, после чего осталось чуть больше двадцати фамилий.

– Моя фамилия тоже среди них, – сухо заявил Снейдер.

– Знаю, – ответил Марк, – но я не хочу исключать ее из списка. Это противоречило бы основным принципам программиста. Кроме того, результат должен тебе льстить, ведь здесь все руководство и коллеги с высшей категорией зарплаты.

Снейдер поморщился.

– Мне бы польстил список самых светлых голов БКА, а не это! – Он пробежался глазами по фамилиям. – Значит, у нас крот в высших кругах.

– Я трижды проверил результат в надежде, что одна из программ или я могли ошибиться, но…

– Ты не ошибся, – прервал его Снейдер. – Сегодня утром доктор Росс навела меня на ту же самую мысль.

Vervloekt![2] Дирку ван Нистельрою, президенту БКА и начальнику Снейдера, такой результат не понравится.

– Что показала шкала времени?

– Да, временная шкала. – Марк щелкнул пальцами. – Тоже гениальная иде… извини! Я заметил, что вся информация, покидавшая БКА, всегда была как минимум трехдневной давности, прежде чем она попадала – куда бы то ни было – и использовалась.

– Три дня… – Снейдер закусил нижнюю губу.

– Если одобрение операции и последующая облава происходили быстрее, диверсии не было.

– Что может быть связано с маршрутом транспортировки данных.

Марк энергично кивнул:

– И следовательно, означает, что маршрут занимает три дня.

– Это также приводит к выводу, что данные действительно передаются традиционным способом… и притом за границу. – Снейдер нутром почувствовал, что они близки к раскрытию личности крота. Он невольно ощутил прилив жара к голове и охватившую его энергию, что случалось только тогда, когда он шел по горячему следу. Это дело оказалось таким же бодрящим, как и охота за убийцами.

– Могу я сказать что-то личное? – спросил Марк.

– Если этого нельзя избежать.

– Ты предложил перейти на «ты» два дня назад… и…

– И что? – Снейдер свел брови и посмотрел на него.

– Я рассказал об этом Сабине сегодня утром, она все равно скоро узнает, и я думаю, что она, наверное, была бы счастлива, если бы ты…

Снейдер покачал головой:

– Вы так долго знакомы.

Правда. И не только это. Сабина Немез была его Белочкой. Он выявил ее талант в Мюнхене, когда она еще работала в криминальной полиции, привел ее в академию в Висбадене, взял под свою опеку, два года обучал в тяжелейших условиях, затем сделал своей коллегой и вместе с ней создал свою команду. И теперь он чувствовал, что ни в коем случае не должен подпускать ее к себе еще ближе. С одной стороны, ей не нужно было становиться похожей на него – она просто не заслуживала такой жизни, – но с другой стороны, она и так слишком много о нем знала. «Или я обманываю себя и это все просто самозащита».

– Она мне нравится, – признался Снейдер, – даже больше, чем ты. Но я клянусь тебе… – Он указал на Марка пальцем. – Если она когда-нибудь об этом узнает, ты мертвец. А я умею избавляться от трупов навсегда.

Марк нахмурился:

– Это шутка, да?

– Нет.

Зазвонил мобильный Снейдера. В то же время на одном из мониторов всплыло входящее электронное письмо.

Снейдер ответил на звонок. Это была секретарша Дирка ван Нистельроя. Босс хотел видеть его в своем кабинете в десять утра. Снейдер посмотрел на красно-бело-синий циферблат своих часов.

– Я должен быть у босса через полчаса.

Марк открыл пришедшее по электронной почте сообщение.

– Я тоже.

– Тогда он наверняка…

Глава 5

«…хочет обсудить с нами тот же вопрос. Видимо, речь идет об утечке данных», – приглушенно прозвучал из динамика голос Снейдера. – Niet goed[3].

Они поговорили полминуты, затем Снейдер попрощался и вышел из комнаты, щелкнув дверью.

В динамике зашуршало. Послышался скрип стула Марка Крюгера. Потом стук по клавиатуре. Зазвучала музыка. Она напоминала сферические звуки из научно-фантастического фильма.

Мужчина, который все это слушал за столом в кабинете, коснулся дисплея телефона, и музыка оборвалась. Он помассировал виски.

Черт. Похоже, у него вот-вот возникнут серьезные проблемы. Пришло время набрать определенный номер.

Глава 6

Операция, начавшаяся на рассвете в обшарпанном, выкрашенном в желтый цвет доме на западе Франкфурта, только что завершилась. Тина Мартинелли зачесала за ухо свои черные волосы, которые с одной стороны доходили ей до плеча. Другая сторона была выбрита налысо. С пирсингом и татуировками она совсем не походила на официального следователя БКА, а в лучшем случае сошла бы за агента под прикрытием.

Когда коллеги из полицейского спецназа Франкфурта, подстраховывающие операцию, ушли, Тина выскользнула из тяжелого кевларового жилета и набросила его на спинку стула на кухне. Команда криминалистов все еще работала на двух этажах, но шансы найти в этом доме что-нибудь полезное сводились практически к нулю. Здесь не было ни души. Они следили за хозяином дома уже более двух недель. Он называл себя сводником, потому что – предположительно – устраивал встречи между богатыми клиентами и несовершеннолетними девушками. Они не знали ни где проходили эти встречи, ни где он держал девушек. К сожалению, судья не выдал разрешения на прослушку, но, по крайней мере, прокурору удалось получить ордер на обыск. Однако, видимо, они пришли слишком поздно.

Сейф в комнате, которую они считали офисом сводника, был вскрыт и опустошен. Довольно поспешно, потому что на полу все еще валялись какие-то совершенно незначительные счета-фактуры. Ни картотеки клиентов, ни банковских выписок, ни записной книжки, ни мобильного телефона, ни ноутбука, ни автомобиля. Не было даже настенного календаря с заметками. Ни единого намека на что-либо. Единственное, что было подозрительным, – это то, что они не нашли ничего подозрительного.

Тина стояла у кухонного окна и смотрела в сад, который только что перекопали ее коллеги из Франкфурта. Они даже задействовали собак для поиска трупов. «Не утруждайтесь, – подумала она. – Этот ублюдок получил наводку и вовремя ушел со всеми уликами».

Вообще, эту операцию должна была возглавить Сабина, но она заканчивала летний семестр со студентами, поэтому ее подменила Тина. Все равно они были как сестры и постоянно помогали друг другу без лишних слов. Между ними никогда не было соперничества или споров о компетентности – даже в те времена, когда они еще учились в академии и сами были новичками.

На кухню вошел Кшиштоф в бронежилете, надетом поверх черной футболки в рубчик, но без оружия. На это имелась веская причина: у него было уголовное прошлое, в молодые годы в качестве заказного убийцы он отправил на тот свет нескольких человек и, как следствие, отсидел в тюрьме длительный срок. Снейдер упрятал его в свое время за решетку, а после отбытия наказания нашел ему квартиру и работу – видимо, это был его вклад в государственную программу ресоциализации. Поскольку Снейдер знал сильные стороны Кшиштофа, год назад он взял его в свою команду в БКА, оформив как внешнего консультанта.

– Хреново все прошло, – пробормотала Тина.

– Но мы были отличным дуэтом, – пошутил Кшиштоф с легким польским акцентом. – Мы просто хорошо подходим друг другу – ты и я, – я имею в виду визуально и чисто фигурально. – Он продемонстрировал свои бицепсы, вероятно имея в виду татуировки, которые набил в тюрьме. Но Тину не впечатляли его слегка пожелтевшие русалки, якоря и ножи. И уж тем более хвастливые парни. Хотя она должна была признать, что этот хвастливый парень с седой щетиной, седой косичкой и крепким боксерским телосложением все еще выглядел чертовски хорошо для своих шестидесяти семи лет.

Тина быстро подняла на него взгляд.

– Успокойся, – коротко сказала она. – Тебе еще нужно поработать над своим методом подката. – Затем нахмурилась. – Кроме того, я думала, у тебя есть девушка.

– Майя, аптекарша? – Кшиштоф кивнул. – У которой была самая сексуальная задница в мире?..

– Да, знаю, что эта задница – ты, – перебила его Тина. – Но почему была?

Кшиштоф усмехнулся, а затем сказал более серьезным тоном:

– Мы расстались несколько месяцев назад. Наверное, это к лучшему. Мы по-прежнему друзья и время от времени ходим вместе в ресторан, но между нами больше ничего нет.

– И теперь ты решил попытать удачу со мной?

– Я думал, тебе нравятся мужчины постарше и поопытнее.

– Очень смешно.

– Я мог бы…

– Спасибо, но единственное, что ты мог бы сделать, – это раскрыть преступление.

– Ладно. – Кшиштоф пожал плечами. – Я обнаружил странные борозды на бетонном полу в подвале.

– Я тоже их видела. Перед шкафом. Вероятно, его когда-то передвигали. И что?

– Похоже, его частенько двигали туда-сюда, – добавил Кшиштоф. – Следы довольно глубокие. А шкаф пустой.

Тина посмотрела на него долгим пристальным взглядом.

– Ты хочешь сказать, что за ним может быть что-то спрятано.

– Наверное, уже нет, раз все улики из дома исчезли… Но попробовать стоит.

– И ты говоришь это только сейчас? – возмутилась она.

– Лучше держать рот на замке, чем получить доской по голове, – ответил он.

– Поговорка из польского календаря?

– Нет, это из печенья с предсказаниями.

Вздохнув, она снова надела жилет, застегнула липучки и выбежала из кухни, бросив на ходу:

– Идем!

Кшиштоф последовал за ней. Они пробежали мимо коллег из экспертно-криминалистического отдела и начали спускаться по лестнице в подвал.

– Ничего не трогайте! – крикнул им вслед один из них.

– Как я ненавижу этих умников, – пробормотала Тина.

Внизу в подвале рядом со старой стиральной машиной стоял громоздкий предмет мебели в стиле бидермейер – с многочисленными ящиками, золотыми ручками и тонкими ножками.

– Давай берись! – сказала Тина, наклоняясь. – Да не за меня, дурень. За шкаф!

– Понял. – Кшиштоф убрал руки от Тины и, сопя, уперся в шкаф.

Вместе они сдвинули его в сторону, что оказалось легче, чем ожидалось, отчасти потому, что борозды в бетонном полу были уже достаточно глубокими. И точно, в стене за шкафом скрывалась небольшая деревянная дверь, как в старинных рыцарских замках.

Тина потянулась за отмычкой, чтобы открыть навесной замок, но Кшиштоф уже со всей силы пнул ногой по двери.

– Ты с ума сошел?

– Что такого? У нас есть ордер на обыск, и, учитывая, что дом пуст-пустехонек, его владелец вряд ли скоро вернется, чтобы судиться со мной из-за этой деревянной двери.

Кшиштоф отогнул в сторону отколовшиеся куски дерева и нащупал на стене за ними выключатель. Вспыхнувший тусклый неоновый свет выхватил из темноты крутую лестницу, ведущую вглубь, но в следующее мгновение моргнул и снова погас.

– Проклятье! – Тина вытащила пистолет из кобуры, перезарядила его и сняла с пояса фонарик. Затем пригнула голову и пролезла через деревянную дверь. – Держись поближе ко мне, – прошептала она и направилась вниз по лестнице. – Господи, но не так же близко!

– Определись уже, – проворчал Кшиштоф у нее за спиной.

Узкая винтовая лестница уходила еще примерно на два метра вглубь под землю, и если Тина правильно ориентировалась, то этот второй подвал находился не под домом, а сбоку от гаража под садом, где росла гортензия.

– Похоже на ядерный бункер или бывшее бомбоубежище, – заметил Кшиштоф.

– Помнишь еще со времен Второй мировой, да? – Тина добралась до последней ступеньки и шагнула в сторону, чтобы Кшиштоф тоже смог это увидеть. – Возможно, ты прав… но его приспособили под другое. – Перед ними находились несколько потайных подземных камер, размером с тюремные. Двери были открыты.

– Это же ублиеты, – вырвалось у Кшиштофа.

– Ты знаешь французский?

– Я…

– Только без дурацких каламбуров, – предупредила его Тина.

Она знала этот термин – oublier означало «забывать», а здесь были темницы без окон с системой вентиляции, чтобы долгое время удерживать кого-то в плену… или предать забвению.

Они медленно прошли вдоль камер, Тина светила фонариком внутрь. Там стояли кровати, шкафы и маленькие умывальники. Все комнаты были выложены плиткой, ни одна не выглядела старой или обшарпанной. На кроватях свежие простыни, и кое-где даже еще пахло духами. Чуть дальше находилась хорошо оборудованная душевая комната со всей необходимой косметикой и свежими полотенцами. Тина потрогала одно из них. Оно было мягким и пушистым. Очевидно, сводник даже использовал сушильную машину.

– Думаю, теперь мы знаем, где проходили встречи и где он держал девушек.

– Но он все убрал, – сказал Кшиштоф, – включая девушек.

Тина прислонилась спиной к плитке душевой кабины, сползла на пол и подтянула ноги.

– Здесь что-то не так, – пробормотала она.

В свете фонарика увидела, что Кшиштоф в замешательстве смотрит на нее маленькими рысьими глазками.

– Что ты имеешь в виду?

– Сколько времени тебе понадобится, чтобы вывезти отсюда, скажем, трех или четырех девушек и их одежду? А потом все подчистить? – спросила она. – Стереть все отпечатки пальцев и следы, убраться в комнатах и избавиться ото всех улик в верхних помещениях дома? А если это был центральный перевалочный пункт, то речь идет о большом количестве материалов.

Кшиштоф задумался.

– Один день. Ну, как минимум двенадцать часов.

– Судья подписал ордер на обыск вчера вечером, а мы нагрянули сюда в семь утра.

Теперь Кшиштоф, похоже, понял.

– Кто-то заранее предупредил сводника.

Тина с горечью кивнула. Как она знала, число случаев, когда расследования БКА заканчивались ничем, постоянно росло. Неужели преступники становились все умнее?

– Либо наш друг ясновидящий, либо у него хорошие связи на самом верху.

– Когда Снейдер направил запрос о прослушке этого дома?

– В воскресенье… Три дня назад.

Мобильный телефон Тины завибрировал в кармане, и она достала его. Прием здесь был неплохой, три полоски. Очевидно, в доме имелся усилитель. Звонили из офиса Дирка ван Нистельроя. Она с замиранием сердца ответила, выслушала секретаршу и затем повесила трубку.

– Нам пора ехать, нужно возвращаться в Висбаден. В десять мы должны быть в кабинете босса. – Она протянула руку Кшиштофу, и он поднял ее на ноги.

– Мы?

– Да, мы – ты и я. Красавица и чудовище. Видишь, каким востребованным ты стал.

– Это ведь не связано с дурацкой выбитой дверью?

Тина закатила глаза.

Глава 7

Сабина выключила видеопроектор и закрыла ноутбук. Лекция закончилась, и студенты только что покинули аудиторию. Завтра будет последнее занятие, а на следующей неделе – финальный тест по этому модулю.

Хоровиц подъехал к ней на инвалидной коляске:

– Как вы думаете, сколько человек сдадут экзамен?

Сабина ответила, не поднимая глаз:

– Зависит от того, насколько сложным мы сделаем тест.

– Группа сильная, все хорошо соображают, – сказал Хоровиц. – Думаю, мы можем с чистой совестью повысить уровень сложности.

Сабина усмехнулась.

– Мы можем повысить уровень сложности и увеличить число вопросов, тогда ко всему добавится еще и цейтнот.

– Вот это по-настоящему подло, – с энтузиазмом отозвался Хоровиц.

Она знала, что ее предложение придется ему по вкусу.

– Это безжалостный мир, наша работа не всегда справедлива, и чем жестче мы возьмем их в оборот, тем больше отсеется людей, которые все равно не соответствуют реальным требованиям. – Краем глаза она заметила, как Хоровиц кивнул. Он знал преступный мир лучше, чем она, и восемь лет назад получил тот самый опыт, который она имела в виду. Когда они со Снейдером преследовали серийного убийцу в Берне, Хоровиц получил ранение. Пуля раздробила ему поясничный отдел позвоночника, и с тех пор он был парализован.

– Особенно хороша Мийю, – отметил Хоровиц.

– Мийю – это феномен.

Теперь Сабина посмотрела в конец зала. Двое мужчин, которые до конца занятия слушали ее с последнего ряда, исчезли. Так же тихо и незаметно, как они пробрались в лекционный зал.

– Вы знаете тех двух мужчин в костюмах-тройках? – спросила она.

Хоровиц покачал головой.

– А вы?

– Нет.

– Не похоже, что они из БКА. – Он поморщился. – Я делаю ставку на Службу военной контрразведки или Федеральное ведомство по охране конституции.

«Не дай бог! Почему их интересует наш модуль?»

В этот момент у Сабины и Хоровица одновременно зажужжали мобильные телефоны. СМС. Она прочитала сообщение, затем подняла глаза.

– Вы тоже только что получили приглашение в офис ван Нистельроя?

Хоровиц кивнул:

– В десять часов. – Он похлопал по мотору коляски: – Вас подвезти?

Глава 8

Когда Сабина открыла дверь в приемную Дирка ван Нистельроя, пропуская Хоровица вперед, секретарша сразу же махнула им рукой.

– Проходите, все уже здесь.

Все?

Через открытую дверь Сабина увидела, что в кабинете ван Нистельроя действительно много народу. Сам он стоял у окна и разговаривал по телефону. Снейдер и Марк сидели напротив его стола, рядом с ними – Тина и Кшиштоф, оба уставшие и все еще в боевой экипировке. Если закрыть глаза на то, что Кшиштоф был огромным, как медведь, поляком, а Тина – темпераментной сицилийкой, они почти напоминали отца и дочь.

Сабину совсем не удивило, что двое седовласых мужчин в темных костюмах тоже участвовали в этой кризисной встрече. Поразительно схожие непроницаемым стоическим выражением лица, они стояли у стола ван Нистельроя с бейджами посетителей и, сложив руки за спиной, внимательно изучали расставленные полукругом стулья, два из которых по-прежнему оставались свободными.

Сабина коротко кивнула остальным и села. Марк бросил на нее молчаливый взгляд и указал глазами в сторону обоих мужчин.

Хоровиц расположился рядом с Сабиной. В прошлом году их не раз вызывали сюда в таком же составе. Чаще отчитывали, реже хвалили. И это несмотря на то, что они раскрывали запутанные дела, с которыми не справлялись другие группы.

– О чем речь? – выдавила Сабина, почти не разжимая губ.

– Не знаю, – прошептала Тина, сидевшая рядом с ней. – Но настроение не эйфорическое.

Сабина посмотрела на Снейдера. Он раздраженно поглядывал на свои наручные часы. Одна нога нетерпеливо стучала по полу. Не очень хороший знак, вероятно, он предпочел бы сейчас оказаться в каком-нибудь другом месте – например, в камере для допросов с опасным преступником.

– Хорошо… да, дорогая… – улыбнулся ван Нистельрой. – И не забудь полить орхидеи до конца недели… Мне пора закругляться.

Наконец он завершил разговор, сунул мобильный телефон в карман и огляделся. Выражение его угловатого рябого лица мгновенно изменилось. Он выглядел так, словно съел ядовитую кобру и теперь мучительно ее переваривал.

– Что ж, если можно, я начну, – сказал один из двух незнакомцев, но ван Нистельрой поднял руку:

– Мы еще не в полном составе.

Он взглянул на часы – десять ноль одна.

– Если речь пойдет об истории в БКА, которой я сейчас занимаюсь, то все это сборище напрасно, – хмуро заявил Снейдер. – Я не могу и не хочу ничего говорить на данном этапе…

– Мартен, дело не в этом, – перебил его ван Нистельрой.

Снейдер поднял бровь, затем наклонился вперед и уперся локтями в колени.

– Oude Schijtkerel[4], – выругался он, и Сабине даже не хотелось знать, что это означает. Он достал из кармана пиджака свой футляр и воткнул длинные акупунктурные иглы в татуированные метки на тыльной стороне ладони. Пока они ждали, он покручивал иглы.

Наконец дверь открылась, и вошли двое мужчин, которых Сабина знала по многочисленным выступлениям и приемам в БКА, к тому же их фотографии висели в холле рядом с портретом ван Нистельроя: Фридрих Дромайер, вице-президент БКА, и Ион Эйса, третий президент. Для Сабины это стало полной неожиданностью.

Она общалась с Дромайером лично всего однажды, и тот разговор, состоявшийся два месяца назад, навсегда запечатлелся в ее памяти. Солидный возраст – ему было шестьдесят пять лет, – высокий рост, седые волосы, хриплый голос с кашлем курильщика и глубокий уродливый шрам через весь лоб от старого огнестрельного ранения. В общем, довольно зловещий вид. Ему дали прозвище Железный Кулак, и не только из-за его непреклонности. Он носил протез правой кисти. Вообще с подобным физическим недостатком ему бы никогда не доверили такой престижный пост, как вице-президент БКА. Но Дромайер был исключительным человеком, который уже много лет доказывал, что держит все под жестким контролем. Настоящий железный кулак.

Ион Эйса был полной его противоположностью. Привлекательный карьерист лет сорока, своего рода рок-звезда БКА, на которого в коридорах главного здания засматривались многие коллеги-женщины.

После того как Дромайер и Эйса заняли места на двух последних свободных стульях, ван Нистельрой уселся за свой стол.

– Оба господина – представители Федеральной разведывательной службы. На этом совещании они останутся анонимными.

«И будут стоять». Сабина прищурилась и посмотрела на Хоровица. Он бросил на нее многозначительный взгляд. «Значит, из БНД[5]. Он почти угадал».

– Позавчера, в понедельник 21 мая, во второй половине дня было совершено нападение на немецкое посольство в Осло, – взял слово один из двух агентов секретной службы.

В кабинете мгновенно воцарилась тишина, лишь гудел кондиционер. Сабина вглядывалась в изумленные лица. Она ничего не слышала об этом в новостях, и остальные, видимо, тоже. Очевидно, Норвегия и Германия пока запретили публиковать эту информацию.

– Убиты посол Германии и начальник службы безопасности, – продолжил мужчина. – Политический мотив мы исключаем.

– Преступника поймали? – спросил Хоровиц.

– Нет, поэтому мы здесь.

Плохие новости. Министерство иностранных дел Германии имело множество консульств для немецких граждан в разных городах мира, но только одно посольство на страну.

Убийство двух таких высокопоставленных немцев на чужой территории было делом деликатным, тем более что Норвегия даже не член ЕС.

– Немез, вы вообще слушаете? – спросил ван Нистельрой.

– Я вся внимание. – Она подняла глаза. – Если не ошибаюсь, нашего посла в Осло звали Карин фон Тун.

– Катарина фон Тун, – поправил ее ван Нистельрой.

– Выскочка, – прошипела Тина.

В обычной ситуации Сабина пихнула бы ее локтем в бок, но, учитывая строгие мины ван Нистельроя, Эйсы и Дромайера, решила сдержаться.

– Правильно, – снова подхватил тему агент секретной службы. – Доктор Катарина фон Тун имела высшее экономическое и политологическое образование, прошла годичное обучение в Академии Берлин-Тегель и была на дипломатической службе в высших рангах. Она владела четырьмя иностранными языками, работала в немецком консульстве в Гётеборге в Швеции, а затем почти два года представляла Германию в Осло. В следующем году ее должны были перевести в Берлин.

– Замужем? – спросил Хоровиц.

– Из-за постоянных переездов процент разводов среди дипломатов высок. Дипломатические семьи не пускают корни, лишь немногие это выдерживают, – объяснил агент БНД. – Нет, у Катарины фон Тун не было ни мужа, ни детей, ей было пятьдесят, она жила работой и…

– Стоп! – перебил его Снейдер. – Мы говорим только о после и не упоминаем начальника службы безопасности. Мы ведь не знаем, была ли целью покушения она? Может быть, он?

У агента БНД напряглись мышцы лица.

– Нет, не знаем.

– Возможно, один из них стал просто сопутствующей потерей, – продолжил Снейдер, – а может быть, целью были оба.

Агент БНД кивнул.

– Давайте посмотрим записи камеры видеонаблюдения.

Второй мужчина передал ван Нистельрою флешку, и тот вставил ее в боковую панель своего монитора. Затем развернул экран так, чтобы все могли его видеть, и запустил видеозапись. На мониторе появилось серое зернистое изображение вестибюля посольства – вид сверху, – камера ежесекундно поворачивалась на несколько градусов.

– Черно-белое – и такого качества? Вы серьезно? – вырвалось у Снейдера. – Маленькие племянницы Немез на свои мобильные телефоны лучше снимают.

– Давай просто посмотрим, Мартен, – прорычал ван Нистельрой. – Мы не обязаны давать этому фильму «Оскар».

Все подались вперед и молча уставились на монитор. По крайней мере, звук был хороший. Цифровое табло в нижней части экрана показывало 16:05:40, продолжая отсчитывать секунды. Пожилая седая дама, которую было видно только сверху, как раз вошла в вестибюль и поставила свою сумочку на транспортер рентгеновского сканера…

Глава 9

Сумка исчезла за черной шторкой сканера и спустя полминуты появилась с другой стороны.

– Пожалуйста, пройдите сюда, – сказала по-немецки сотрудница службы безопасности уже, наверное, в сотый раз за день. «Сегодня творится настоящий ад», – устало подумала она.

Женщина неуверенно прошла через сканер персонального досмотра. Ничего не запищало. На другой стороне она снова взяла сумочку в руки.

Сотрудник за сканером указал на монитор:

– Что у вас там?

Женщина достала бумажный пакет.

– Монеты, я собиралась в банк, но он уже закрыт, – ответила она по-английски с норвежским акцентом.

– Это немецкое посольство, – обратилась к ней сотрудница службы безопасности тоже на английском, ее голос звучал все четче и громче, – мы не меняем деньги.

– Я знаю, но я также хотела бы поговорить с секретарем посольства. Моя дочь сегодня…

– Хорошо, проходите и зарегистрируйтесь в окне номер два.

Дама пошла дальше, а мужчина за ней поставил на ленту транспортера свой чемодан, положил наручные часы и мобильный телефон.

Пожилая дама остановилась посреди зала, потерянно оглядываясь по сторонам. Тут по лестнице с верхнего этажа начали спускаться десятка два детей. Уровень шума сразу же подскочил, хотя оба учителя пытались сдерживать десятилетних учеников. Еще один класс стоял перед исторической доской на первом этаже и изучал самые важные даты в истории немецко-норвежских отношений.

Понедельник 21 мая был днем открытых дверей в посольстве, и многие школы воспользовались этим, чтобы перед каникулами сводить учеников на экскурсию по учреждению. К тому же у окошек ждали многочисленные другие посетители с более повседневными вопросами.

Пожилая дама лавировала между детьми и рылась в сумочке, когда один из мальчиков случайно налетел на нее. Она пошатнулась, но устояла на ногах. Правда, не смогла предотвратить того, что бумажный пакет с монетами, который она все еще держала в руках, порвался и шлепнулся на пол. Сотни пяти– и десятикронных монет посыпались на землю, запрыгали по мраморным плитам и покатились во все стороны. Дети, в том числе и те, кто стоял перед доской, тут же бросились за монетами через весь зал.

– Прошу соблюдать тишину! – крикнула сотрудница службы безопасности, отходя от сканера. – Все в порядке. Оставайтесь на своих местах.

Но никто из детей не послушал ее, даже когда она повторила свои слова на норвежском языке. В течение минуты царил полный хаос. Только сотрудница собралась вновь призвать всех к порядку, как зазвонил ее мобильный телефон. Она сразу же ответила. Это была посол, набравшая ей из своего кабинета на втором этаже.

– Фрау фон Тун, ничего не произошло, – быстро сказала она, закрывая второе ухо. – Просто пара детей, которые…

– Не в этом дело, – резко прервала ее посол. – Мне только что поступил звонок. Угроза взрыва!

Сотрудница службы безопасности сглотнула.

– Может, кто-то из детей пошутил?

– Звонивший говорил вполне серьезно, – возразила посол. Ее голос звучал взволнованно. – Примите все необходимые меры и эвакуируйте посольство в соответствии с планом действий в чрезвычайной ситуации.

– Да, – прокряхтела сотрудница.

– Но не поднимайте тревогу! Все должно быть спокойно. Поговорите с учителями и выведите сначала детей, потом посетителей и, наконец, персонал.

Женщина огляделась. Некоторые из детей все еще ползали по полу.

– Это займет какое-то время.

– Я вижу по камере, – сказала посол. – Сбор в установленном месте у здания в 16:30.

– А вы?

– Начальник службы безопасности у меня в кабинете. На данный момент мы предполагаем, что в здании действительно может быть бомба. Мы запросим у норвежской полиции помощь спецназа. Чтобы они с собакой обыскали помещения посольства на предмет взрывчатки, а затем…

В этот момент включилась пожарная сигнализация.

«Черт, еще и это».

Сотрудница больше ничего не слышала и положила трубку. Она быстро побежала к учителям, так как знала, что произойдет дальше. Но не успела она и слова сказать, как заработала автоматическая спринклерная система. Через несколько секунд раздались первые крики.

Теперь о спокойной, организованной эвакуации можно было забыть. Сканер персонального досмотра откатили в сторону, и все сразу же устремились через вестибюль к выходу. Некоторые в суматохе спотыкались, и сотрудники посольства старались помочь хотя бы пожилым людям благополучно пройти через двойные двери и спуститься по лестнице на улицу.

Снаружи все столпились на лужайке и у дороги. Учителя собрали детей вокруг себя, и уже через три минуты подъехали две полицейские машины, а за ними – карета скорой помощи и два пожарных расчета.

Пока полиция перекрывала подъездные пути, людей пересчитывали, чтобы убедиться, что в здании действительно никого не осталось. Вышли все. Посол и начальник службы безопасности тоже покинули здание. Однако, как заметили некоторые сотрудники, они направились не к условленному месту сбора, а скрылись в противоположном направлении, в переулке.

Глава 10

– Стоп! – сказал Снейдер, после чего ван Нистельрой нажал кнопку паузы. – Это посол и начальник службы безопасности? – Снейдер подошел ближе и указал на монитор, на котором ван Нистельрой показывал запись камеры дорожного наблюдения.

– В этот момент сотрудники еще думали, что Катарина фон Тун и начальник службы безопасности покинули здание, – сообщил агент БНД.

Сабина изучала неподвижное изображение, которое хотя и было цветным, но ненамного четче кадров из посольства. У начальника службы безопасности на плече висела сумка, сам он был в синей униформе, Катарина фон Тун была одета в темный брючный костюм, предположительно светлую блузку и туфли на высоком каблуке. У нее были короткие черные волосы, стрижка паж и, как Сабина мельком заметила на предыдущем кадре, очки в широкой черной оправе. Больше ничего не было видно.

– Это они, да? – догадалась она.

– Почему вы так решили? – спросил другой агент БНД.

– Во-первых, вы сказали, что оба были убиты в посольстве, значит, это должны быть двойники, которые переоделись в их одежду, чтобы уйти из посольства незамеченными.

– Тела были раздеты? – уточнил Хоровиц.

Мужчина кивнул.

– Одежда, в которой убийцы вошли в посольство, вероятно, была в сумке, с которой они скрылись.

– К тому же они знают, где находится камера дорожного наблюдения, – добавила Тина, – поскольку отворачивают лица.

– И они бегут в противоположном направлении от пункта сбора, – добавил Кшиштоф.

Агент БНД кивнул.

– Двадцать минут спустя пожарные и взрывотехники обнаружили тела посла и начальника службы безопасности в ее кабинете. Оба были зарезаны.

– Орудие убийства нашли? – спросила Сабина.

– Нет.

– Есть записи с другой дорожной камеры? – спросил Марк.

– Нет.

– Еще одна видеозапись из посольства после того, как сработала пожарная сигнализация?

Агент БНД снова покачал головой:

– Когда сработала спринклерная система, автоматически запустилось резервное копирование данных всех компьютеров на внешний сервер, после чего компьютерные системы завершили работу из соображений безопасности и питание отключилось. Но когда вырубился и аварийный генератор, камеры перестали работать.

– На верхнем этаже есть камера? – уточнил Марк.

– Нет, исключено, чтобы гарантировать анонимность посетителей.

Некоторое время они молчали, пока Снейдер не задал решающий вопрос:

– И какое отношение все это имеет к нам?

Марк удивленно поднял голову.

– Это ведь убийство на территории Германии, верно? – спросил он, но быстро втянул голову в плечи, когда все недовольно заворчали.

– Устойчивый миф, восходящий к дипломатическому праву шестнадцатого века, – объяснил ван Нистельрой. – На самом деле любое посольство подчиняется законодательству страны, в которой оно находится. Иначе каждая столица, где работают посольства, состояла бы из многочисленных маленьких анклавов.

– Избавь нас от этой чепухи, – перебил его Снейдер. – Кто руководит расследованием?

– Наша прокуратура договорилась с норвежской, что расследование возглавит Норвегия и преступник – кто бы это ни был – предстанет перед судом в Норвегии.

– Как насчет совместной следственной группы?

– Норвежцы не хотят ее создавать, даже если группа будет под их руководством.

– Wat een Stomkoppen![6] – Снейдер глубоко вздохнул. – Тогда мне интересно, зачем мы все здесь сидим?

Один из людей БНД снова взял слово:

– Нам придется согласиться с решением норвежцев, но они, в свою очередь, должны уважать неприкосновенность нашего посольства, которое пользуется иммунитетом во многих важных сферах. Поэтому Федеральная прокуратура запросила правовую помощь у норвежской полиции и попросила разрешения отправить своих следователей в Осло в качестве наблюдателей. – Он оглядел присутствующих. – И это было одобрено.

– Давайте уже по существу, – сказал Снейдер, явно теряя терпение. – Кто поедет?

– Единственным уполномоченным правоохранительным органом, который проводит операции за рубежом, является БКА, – пояснил ван Нистельрой агентам БНД. – После резонансного дела монахини год назад наш главный комиссар уголовной полиции Снейдер и его команда проделали чертовски хорошую работу и раскрыли ряд сложных дел.

Сабина подняла бровь. Она никогда не слышала такой похвалы из уст ван Нистельроя. Президент обратился к Снейдеру:

– БНД предложила нам свою помощь. Я сказал им, что хочу, чтобы ты взялся за это дело.

У Снейдера дернулось веко.

– Как наблюдатель?

– Да, – ответил агент БНД. – Однако для безопасности мы советуем вам взять с собой двух-трех человек в штатском из ГСГ–9[7], так как можно ожидать дальнейших актов насилия.

Снейдер хотел что-то сказать, но тут слово впервые взял Ион Эйса. Его настоящее имя было Ионатан, но Сабина однажды слышала во время разговора в столовой, как он настаивал на том, чтобы его называли Ионом, потому что Ионатан, по его мнению, звучало слишком строго.

– В этом нет необходимости, господа, наши люди в БКА отлично подготовлены для таких операций. – Голос Эйсы звучал мягко и идеально подходил к его плавным жестам. – Руководство БКА также приняло решение, что в Осло полетит вся команда Снейдера.

«Значит, все уже решено?» Сабина взглянула на Снейдера, который, очевидно, тоже ничего об этом не знал.

– Мы на это и рассчитывали, – заметил агент БНД. – Все-таки мы слышали, что вы лучшие.

Что-то в этом комплименте было сомнительное; Сабина не почувствовала себя польщенной. Она обратилась к обоим мужчинам в костюмах-тройках:

– Могу я спросить, что вы делали в лекционном зале?

Хоровиц прочистил горло.

– Видимо, вы так плохо справляетесь со своей работой, что приходите за полезными советами на занятия студентов БКА.

Агенты БНД снисходительно улыбнулись.

– Мы хотели составить собственное впечатление о вас двоих… как вы реагируете и аргументируете.

– И поэтому вы поехали сегодня утром на автобусе? – спросил Марк.

– Мы в БНД стараемся уменьшить наш углеродный след.

– Чрезвычайно интересно, – прервал их Снейдер и покрутил акупунктурную иглу. – Могу ли я тоже кое-что сказать на этот счет? Даже будь Катарина фон Тун родственницей нашего канцлера, это не задача для команды из шести человек, а во-вторых, я сейчас работаю над другим делом, которое, по моему мнению, гораздо критичнее. – Он взглянул на Марка и жестом велел ему молчать.

– Я понимаю, на что вы намекаете, – ответил Ион Эйса. – Но эти расследования могут подождать, раскрытие убийства посла является абсолютным приоритетом на данный момент.

Снейдер посмотрел на ван Нистельроя, который кивнул в знак подтверждения.

– Verdomme, vervloekter Mesthoop[8], – выдохнул Снейдер, вытащил иглы из тыльной стороны ладони и повернул голову так, что у него хрустнули шейные позвонки. – Хорошо, раз дело решенное, ладно! Но в этот раз я работаю без команды. Я просто возьму с собой Немез. Крюгер незаменим здесь, а остальные заслужили передышку.

Сердцебиение Сабины ускорилось.

– У моей модульной группы в академии на следующей неделе экзамен и…

– Немез, – прервал ее Эйса с очаровательной улыбкой. – Я уверен, что кто-нибудь сможет вас подменить. – Он взглянул на Хоровица, и тот коротко кивнул.

– Согласен, – сказал один из агентов БНД. – Я думаю, это хороший компромисс. – Он полез в карман пиджака и достал синий паспорт, который протянул Снейдеру. – С наилучшими пожеланиями от министерства иностранных дел. Пожалуйста, используйте его только в официальных целях.

«Впечатляет». Сабина знала, что дипломатические паспорта обычно выдаются только высокопоставленным чиновникам и выборным должностным лицам. Снейдер невозмутимо убрал его в карман, даже не взглянув, и уже собирался встать.

– Есть еще один момент, – сказал агент БНД. – Вас будет сопровождать человек из службы разведки.

Снейдер снова опустился на стул, собираясь выразить свое недовольство.

– Стоп! – опередил его ван Нистельрой. – БКА не находится в ведении федеральных министров или МИДа, и уж тем более БНД. Как будет вестись расследование – целиком и полностью наше дело.

– Я это понимаю, – с абсолютным спокойствием ответил агент БНД, – но мы все знаем, что немецкие чиновники не имеют никаких полномочий за границей. Вам нельзя самостоятельно проводить расследование, допрашивать, арестовывать или применять силу. Поэтому было бы разумно иметь с собой кого-то, кто отлично говорит по-норвежски и знает местное законодательство, особенно уголовно-процессуальное, иначе вы рискуете нарушить закон. А вы, позвольте заметить, известны своим довольно импульсивным поведением. Мы ведь не хотим, чтобы глупая ошибка превратилась в скандал на государственном уровне? Поэтому вас будет сопровождать агент БНД Кора Петерсен, наш эксперт по Скандинавии.

И без того немногословный Фридрих Дромайер все это время хранил молчание. Теперь он прочистил горло и взял слово.

– Вы не можете официально отправить агента секретной службы в Норвегию, – заявил он. – В положении о разделении сфер ответственности говорится, что спецслужбы не могут работать на полицию. Из чего вытекает запрет на активные действия БНД. Вам следует ограничиться исключительно сбором и оценкой информации для выявления и предотвращения угроз Германии. – Видимо, он цитировал какой-то параграф. – Так что правдоподобной официальной причины для такого сопровождения нет.

«Хорошее начало, – подумала Сабина. – Мы еще даже не вышли из кабинета, а бульдоги уже начинают метить свою территорию».

– Официально не можем, – с улыбкой повторил агент БНД. – Правильно. Но БНД оказывает поддержку министерству иностранных дел во время кризиса, а убийство нашего посла – это кризис. Так что Кора Петерсен будет сопровождать вас «инкогнито». – Он нарисовал в воздухе кавычки. – Поскольку Норвегия входит в Шенгенскую зону, там нет пограничного контроля и не требуется указывать причину въезда. Поэтому проблем возникнуть не должно. – Он повернулся к Снейдеру: – Но если вас все же кто-то спросит, фрау Петерсен выступает в качестве советника БКА для обеспечения максимальной безопасности. Согласны?

Мужчина был скользким типом – и Сабина знала, что Снейдер ненавидел таких парней. Но, к ее большому удивлению, он улыбнулся своей холодной кладбищенской улыбкой:

– Как скажете.

Глава 11

После того как все покинули кабинет ван Нистельроя, Снейдер тоже поднялся и повращал головой до хруста в шейных позвонках.

– Я плохо спал и нутром чувствую, что это будет дерьмовая работа.

Он хотел было уже уйти, но ван Нистельрой остановил его:

– Задержись на минутку. – Шеф БКА подождал, пока дверь захлопнулась и они остались одни в кабинете. – Я хотел сказать тебе, что у меня нет времени на это дело. Ты будешь докладывать непосредственно Иону Эйсе.

– Эйсе? Этому прилизанному карьеристу?

– Даже если он тебе не нравится, он хороший человек, Мартен.

Да, конечно! Снейдер отлично помнил, как Эйса был назначен третьим президентом. Ребенок из рабочей семьи из Рурского региона, который засучив рукава окончил сначала школу, потом университет и за последние десять лет поднялся на самый верх карьерной лестницы в БКА. В принципе в этом не было ничего плохого, не будь Снейдер убежден, что его коллега считал собственную карьеру важнее работы. А этого Снейдер терпеть не мог. Хотя такая позиция, скорее всего, была безнадежной – иногда ему даже казалось, что он остался последним истинным идеалистом в стенах БКА, который плевать хотел на публичность и репутацию.

– Я знаю, тебе это не нравится, но Эйса – твоя связь с БКА, а в деле с Осло именно он держит контакт с Федеральной прокуратурой в Карлсруэ, которая сопровождает расследование с нашей стороны. Так что придерживайся правил.

– Ты ведь не пытаешься меня запугать?

– Я просто переживаю за тебя.

– Понятно, – сказал Снейдер. – Когда мы вылетаем?

– Через два часа. Моя секретарша купит тебе и Немез билеты на самолет. Проживание будет организовано МИДом.

– А наше служебное оружие?

– МИД уже позаботился о соответствующем уведомлении.

– Тогда что я здесь еще делаю, раз все организовано?

Ван Нистельрой подозвал Снейдера к себе и понизил голос:

– В прошлом году в порту Гааги мы вместе поймали киллера – это была не совсем законная операция.

– Не совсем законная? – повторил Снейдер с едва уловимой улыбкой. «Преуменьшение года».

– Это могло стоить нам обоим жизни, поэтому я хочу, чтобы ты не забывал одного: расследованием на месте руководит норвежская полиция. Ты понял?

Снейдер заскрежетал зубами, в ответ ван Нистельрой схватил его за руку.

– Все твои следственные действия вне посольства должны быть сначала одобрены в рамках официального запроса об оказании правовой помощи. Любой, даже самый незначительный самовольный поступок может привести к тому, что все добытые улики будут признаны недействительными и окажутся бесполезными.

– Тогда зачем ты вообще меня туда отправляешь?

Ван Нистельрой сделал глубокий вдох и ослабил хватку.

– Формально мы занимаемся только перевозкой трупа, которую одобрило министерство иностранных дел. Кроме того, ты консультируешь норвежскую уголовную полицию, предлагаешь свою помощь и составляешь психологический портрет преступника. Больше ничего. Потом ты летишь домой. Это ясно?

– Да, – простонал Снейдер. – И играю роль бебиситтера для Коры Петерсен. Какая пустая трата времени! Разве ты не видишь, что БНД использует нас, чтобы заслать одного из своих агентов в Осло?

– Вот почему я хочу, чтобы именно ты занялся этим делом. – Ван Нистельрой проницательно посмотрел на него. – Потому что если это действительно так, то ты быстрее всех выяснишь причину.

Покинув кабинет и проходя мимо секретарши шефа, Снейдер лишь коротко сказал:

– Бизнес-класс, как всегда дополнительное пространство для ног, без питания и никаких орущих детей в радиусе пяти рядов, – и, не дожидаясь ответа, вышел в коридор.

Вообще, он рассчитывал, что всех, кроме Немез, уже и след простыл, но они полным составом стояли в коридоре и укоризненно смотрели на него. Для начала он проигнорировал взгляды Марка, Кшиштофа, Тины и Хоровица.

– Немез, пакуйте чемодан! Не забудьте служебное оружие и анорак. И поторопитесь, наш самолет через два часа…

Затем повернулся к остальным.

– Что? – буркнул он.

– Целый год успешной совместной работы, и ты вдруг больше не хочешь брать нас с собой, – возмутился Кшиштоф.

– Хоть я и не люблю летать, но норвежские фьорды мне бы понравились, – добавил Хоровиц.

– Я нахожу норвежцев милыми, – заметила Тина.

Марк взглянул сначала на Сабину, затем на него.

– IT-специалист под рукой никогда не помешает.

«И вдобавок небольшой отпуск с Белочкой!»

– Вы тоже собираетесь навязать мне разговор? – обратился он к Сабине.

– Ну, если уж вы меня спрашиваете, – сказала она. – Почему в этот раз вы хотите работать без команды? Вы действительно думаете, что?..

– Если бы я хотел, чтобы вы все знали, что я думаю, я бы вам сказал, – перебил ее Снейдер.

– О, черт, – пробормотал Кшиштоф, повернулся и исчез в направлении лифта. Тина, Марк и Хоровиц последовали его примеру. Только Сабина осталась стоять на месте.

– Почему? – настойчиво спросила она и понизила голос. – Я не хочу начинать новое дело с загадок.

– Большая команда будет меня тормозить. Я хочу как можно скорее со всем разобраться и вернуться обратно.

Сабина пристально посмотрела на него.

– Чушь собачья!

Снейдер вздохнул.

– Ладно. – Он огляделся по сторонам, затем подтолкнул ее к нише рядом с копировальным аппаратом. – Это только предположение, – пробормотал он. – Я познакомился с доктором Катариной фон Тун на одном посольском приеме в Рейн-Майн-Халле[9] в Висбадене. Две минуты светской беседы.

– Вы и светская беседа? – перебила его Сабина.

– Не получилось избежать. Она была по-настоящему цельной женщиной, красивой, умной и жесткой. Я не знаю, почему она должна была умереть. Да мне и все равно в настоящий момент, но, возможно, ее убийство используют для того, чтобы отделаться от меня здесь, в Висбадене.

Сабина коротко рассмеялась.

– Да кто захочет отделаться от вас, всеобщего любимца? Ну, серьезно? Из пяти тысяч коллег мне спонтанно никто в голову не приходит.

Снейдер поднял вверх палец, затем сжал руку в кулак. Его шейные артерии пульсировали.

– Никогда больше не пытайтесь шутить в моем присутствии, Немез! – Он опустил руку. – Я просто хотел выяснить, кто особенно жаждет отправить всю мою команду за границу, чтобы я здесь, в Висбадене, не продвинулся в одном важном расследовании, которым занимаюсь.

– Даже не буду спрашивать, что это, вы мне все равно не расскажете, верно?

– Ваш талант к комбинированию в очередной раз впечатляет.

Сабина проигнорировала комментарий.

– Предположим, что это правда… – Она ненадолго задумалась, потом покачала головой. – Однако мысль все-таки параноидальная.

– Если бы… – ответил Снейдер.

ПОЧТИ ТРИ НЕДЕЛИ НАЗАД

Суббота, 5 мая

Александер припарковал свою белоснежную «теслу» на въезде на участок рядом с машинами других гостей, которые уже прибыли в Тёнсберг. Радиочастотный ключ он оставил в боковом отделении. Знал, что персонал позже переставит автомобиль за дом, под навес – если тот еще существовал.

Александер давно здесь не был – он вообще не хотел больше сюда возвращаться, – поэтому все показалось ему изменившимся. Уже при въезде он заметил, что Черный баклан, фамильный герб семьи Йоргенсен, на чугунных кованых воротах был отполирован и, как никогда, сиял в лучах предвечернего солнца.

Поеживаясь от холода, Александер поднял меховой воротник кожаной куртки, достал свой маленький чемодан из машины и понес его вверх по лестнице к входной двери. Тут же навстречу ему вышла молодая горничная.

– Добрый день, – улыбнулась она, всем своим сияющим видом давая почувствовать, что это расположенное на возвышенности загородное поместье с видом на боковой рукав внушительного Осло-фьорда было абсолютным раем. Сам Александер тоже имел летний домик с видом на фьорд, но, в отличие от его владения, здесь идиллия существовала лишь на первый взгляд. Он знал, что за фасадом скрывается другой мир. Мрачный и опасный, с множеством темно-серых оттенков.

– Я хотел бы увидеть Хокона Йоргенсена, – сказал он.

– Могу я забрать ваш багаж?

– Спасибо, не нужно.

– Как вас представить?

Александер улыбнулся и хотел что-то сказать, но замолчал, увидев, что из дома вышел датчанин. Эту фигуру невозможно было спутать ни с кем другим. Правая рука Хокона. Как всегда, в темном костюме. Его Александер тоже не видел много лет. Датчанину должно было быть далеко за шестьдесят. Тем не менее он почти не изменился и своим истощенным телом и длинной рыжей бородой напоминал устрашающее, похожее на викинга пугало. Изначально датчанин работал на старого Йоргенсена, но теперь стал телохранителем Хокона и, по слухам, все еще был непревзойденным в своем деле.

Только сейчас Александер понял, что не знает настоящего имени этого человека – в детстве его это не смущало. Он помнил лишь, что они с Хоконом его очень боялись.

На лице датчанина отразилось что-то вроде минимальной радости встречи.

– Александер, – он протянул руку, – заходи, твой брат будет рад тебя видеть.

Поняв теперь, кто он, горничная бросила на Александера удивленный взгляд.

– Возьми багаж и отнеси его в большую гостевую комнату, – велел ей датчанин.

Девушка пошла с чемоданом вперед, а датчанин приобнял Александера за плечи своей длинной рукой и повел в дом.

Как только они вошли внутрь, уже одни запахи пробудили в Александере воспоминания. О детстве, которое он провел здесь вместе с Хоконом, и в первую очередь об их отце, старом Йоргенсене. Будучи сиротой, он в пятнадцать лет приехал с Лофотенских островов в Тёнсберг и обосновался в этом старейшем городе Норвегии в ста километрах к югу от Осло. Здесь он начал свою карьеру карманного вора – под кличкой Черный Баклан. На протяжении десятилетий это была проблемная птица, которая вылавливала всю рыбу в озерах. В конце концов в девятнадцать лет их отец вошел в контрабандный бизнес, в двадцать пять открыл свое первое игорное заведение, а в тридцать владел первыми ночными клубами. Когда родился Хокон, а через четыре года Александер, старик уже заправлял всем на побережье Осло-фьорда.

Проходя сейчас в главном доме мимо лосиных рогов и огромного чучела голубого марлина, которого поймал отец, Александер снова поддался детским воспоминаниям. Когда Хокону было десять, а ему пять, отец уже брал их с собой на охоту на лося, на рыбалку на каноэ и на заготовку дров в лесу. Это было лучшее время в их жизни, возможно, потому, что тогда они еще не догадывались, чем на самом деле их отец зарабатывал деньги.

Их мать рано умерла от инсульта. Абсолютно неожиданно, в спальне их лофотенских апартаментов на севере Норвегии. Хокон обнаружил ее, когда принес ей завтрак в постель.

Семнадцать лет спустя скончался и их отец, ночью в порту Осло. В него выстрелили. Три раза в спину. Убийцу так и не нашли. После этого Хокону, которому было всего двадцать пять, пришлось возглавить бизнес, что стало для него неожиданным и непростым испытанием. Это же послужило и причиной разрыва между братьями. Александер никогда не хотел иметь дело с махинациями семьи. Вообще он мечтал стать полицейским, но из тактичности и уважения к семье отказался от этих планов и зарабатывал на жизнь сначала охранником инкассаторских автомобилей, а позже телохранителем бизнесменов в поездках. С тех пор его жизнь складывалась совсем не так, как он планировал.

И вот теперь Александер стоял в большом зале виллы с четырехметровыми потолками. Здесь, в сердце изначальной постройки, все было из стопятидесятилетнего дерева. И шторы, как всегда, задернуты – так лучше для чувствительных к свету глаз Хокона. Из обеих пристроек дома доносились глухие голоса и смех, в камине потрескивал огонь, и откуда-то слышались звуки фортепианной сонаты. Хокон всегда был поклонником классической музыки. И Гигера[10], чьи большие, пугающе мрачные картины висели между охотничьими трофеями. Два стиля, которые, по мнению Александера, абсолютно не сочетались – вульгарный мир механических существ посреди норвежской фауны, флоры и культуры. Но это был дом Хокона. Он должен чувствовать себя здесь комфортно.

Датчанин коротко поговорил по телефону и исчез, а в следующий момент Хокон уже спускался по широкой скрипучей деревянной лестнице. В черной приталенной рубашке с расстегнутыми до груди пуговицами и таких же узких брюках он напоминал хищника. И вот этот мужчина теперь управлял, если не считать небольшого соперничества с парой бандитских группировок, преступным миром всей Южной Норвегии – разветвленной сетью ночных клубов, игорных заведений и контрабандных маршрутов.

– Братишка! – Хокон сдвинул солнцезащитные очки на волосы и широко ему улыбнулся.

– Ты стал еще уродливее, – сухо заметил Александер. – Скоро будешь выглядеть, как отец.

– А ты все больше походишь на маму.

Они заключили друг друга в долгие и крепкие объятия.

– Астрид будет рада тебя видеть. – Хокон сжал его плечо.

– Я тоже рад… видеть вас обоих.

Уже сейчас от Хокона пахло алкоголем. При этом семейное торжество еще даже не началось. Ну ладно, почему именно он, именинник, должен оставаться трезвым в этот вечер?

Пока Хокон прижимал к себе Александера, тот посмотрел через плечо брата вверх на лестничную площадку. Там стояла Астрид в вечернем платье, улыбалась ему и выглядела чертовски соблазнительно.

К началу ужина Хокон прилично накачался. Как накренившийся контейнеровоз, он стоял во главе длинного стола, держал в руке бокал и ждал, пока гости утихнут.

– Я очень рад, что вы все пришли – ну, иначе об этом бы позаботился датчанин, – с ухмылкой он поднял бокал, все засмеялись. – Skal.

– Skal, – многократно раздалось в ответ.

Гости, деловые партнеры и самые близкие члены семьи пили за его здоровье.

Астрид сидела рядом с Хоконом, но постоянно посматривала в сторону Александера, теперь она тоже подняла свой бокал. Алкоголь не пьет, отметил он. К тому же ее щеки слегка порозовели, что ей очень шло. Очевидно, она заметила его взгляд и украдкой кивнула ему.

– И еще кое-что меня особенно радует. После скольких лет? Пяти… шести? – Хокон посмотрел на него.

– Семи, – поправил Александер, по-прежнему не отрывая взгляда от Астрид. «Это было на твое тридцативосьмилетие, но ты и сам отлично знаешь!»

– Боже мой… Спустя семь чертовых лет мой маленький брат снова почтил меня своим присутствием в родительском доме. Хотя мы иногда созваниваемся, это не то же самое, когда он приезжает сюда. Я очень занят – должен заниматься бизнесом, ставить на место новых сотрудников, если вы понимаете, о чем я… – все снова засмеялись, – но у Александера там, в Осло, еще больше дел, чем у нас здесь. Поэтому я рад, что он решился на короткий отпуск в Тёнсберге и закрыл на неделю свою контору. – А что с твоими сотрудниками?

– Я отправил их в оплачиваемый отпуск.

– Ого! Пять человек, как я слышал. – Хокон повращал бокал и чуть было не расплескал содержимое. – Александер изменился к лучшему. Вы его еще помните? Много лет он работал телохранителем у крупных финансовых и кредитных акул, а сам попутно втихаря изучал юриспруденцию. – Он постучал себя по лбу. – И сегодня он один из топ-юристов для банкиров и инвесторов.

Опять все засмеялись, но Хокон быстро приложил палец к губам.

– Пссс! Конечно, этого никто не должен знать, но такие типы в элегантных костюмах на самом деле гораздо опаснее и коррумпированнее нас.

«Ах, меньше пей и помалкивай, брат!» Хотя в некоторой степени это соответствовало действительности. Сфера, в которой он работал вот уже пятнадцать лет, была грязной, жесткой и беспощадной. Некоторые от отчаяния прыгали с высоток, бросались под поезда или вставляли себе в рот ствол охотничьего ружья. Однако, насколько он знал, заказных убийств пока не было. Да, они оба коррумпированы, но бизнес, которым он занимался, однозначно имел репутацию получше, чем ремесло его брата.

– А, плевать! Я обещал Александеру, что не буду плохо говорить о нем или его клиентах. Прежде всего потому, что моя дорогая жена очень просила меня об этом. – Хокон погладил Астрид по щеке, и она слегка покраснела. – Она по-прежнему самое прекрасное, что дал нам Гримстад. Город, из которого родом не только такие знаменитости, как Кнут Гамсун, Генрик Ибсен или полярные исследователи Гассель или Гран, но и само очарование Астрид, как вы можете видеть.

Александер взглянул на Астрид, которая смущенно смотрела в тарелку перед собой. Гримстад был знаменит не только своими художниками и исследователями, но и насчитывал, бесспорно, самое большое количество солнечных дней в Норвегии. Похоже, именно они сформировали Астрид и ее счастливую натуру еще до того, как она с родителями переехала в Тёнсберг. Здесь она провела свою юность с Хоконом, им и другими ребятами из их компании.

Уже когда он впервые увидел ее в коротком красном платье – летом на вокзале в Тёнсберге, ей было четырнадцать, а ему семнадцать, – он до смерти в нее влюбился. Тогда она была юным жизнерадостным белокурым созданием в веснушках. Разбившим ему сердце, потому что не воспринимала его так, как ему хотелось бы. Из них двоих Хокон был взрослее, а из-за своей особенной внешности и интереснее. В конце концов через пять лет – когда работа телохранителя заставляла его много ездить по Европе, – в свои девятнадцать она вышла замуж за Хокона. Какой удар!

– За Астрид, моего брата и семью! – выкрикнул Хокон. – Skal.

Все еще раз подняли бокалы и выпили.

Наконец Хокон сел. Горничные хотели принести супницы, но Астрид коротким жестом попросила подождать минутку и обратилась к гостям:

– Сегодня меня уже много раз спрашивали, почему я не пью алкоголь… Так вот, у меня есть новость.

Разговоры утихли, все в ожидании смотрели на Астрид. Сердце Александера забилось сильнее. Он покосился на своего брата. Тот, похоже, не догадывался, что сейчас последует.

– Я узнала только сегодня утром, и у меня еще не было возможности сказать тебе. – Астрид улыбнулась Хокону. – Это мой сюрприз для тебя ко дню рождения, дорогой. У нас будет ребенок.

По залу пробежал шепот, затем все заговорили наперебой. Многие начали поздравлять, другие захлопали.

– …На третьем месяце… – со смехом ответила Астрид на чей-то вопрос.

Она выглядела такой счастливой, и Александер заставил себя тоже улыбнуться. «Рад за тебя», – просигнализировал он ей взглядом.

«Подыграй! Будь хорошим гостем и не порти ей этот вечер!» Он продолжал улыбаться, хотя, честно говоря, всегда втайне надеялся, что этот брак когда-нибудь распадется. Но беременность и счастливое лицо Астрид развеяли его последнюю надежду.

Наконец подали суп, и, пока все стучали ложками и в зале воцарилось спокойствие, Александер впервые взглянул на своего брата. Известие о прибавлении в семействе Йоргенсен должно было осчастливить его. Но Хокона словно подменили. На его лице не было даже намека на улыбку.

Он бросил мрачный взгляд на гостей, и Александер внезапно почувствовал, как температура в помещении опустилась на несколько градусов.