Смертельная боль

ОСЛО

Четверг, 24 мая

Глава 17

На следующий день, около одиннадцати часов, Сабина уже с носовой части парома увидела достопримечательность Осло – две массивные кирпичные башни ратуши. Через четверть часа они пришвартовались в порту. Там их ждало такси.

Тем временем Кора Петерсен, заручившись поддержкой МИДа, позаботилась об их жилье. «Рагнар Лодброк» был пятизвездочным отелем в дипломатическом квартале. Отправив багаж в отель, они сразу поехали на такси в посольство Германии.

Снейдер и Сабина сидели сзади, Кора расположилась рядом с водителем такси и разговаривала по мобильному телефону, прикрывая другое ухо. Затем она повернулась к ним:

– Когда вы планируете заселиться в отель?

– Позднее вечером, когда здесь со всем закончим, – сказал Снейдер, глядя в окно. – И мне нужен номер с телевизором, принтером, сканером, хорошим Wi-Fi и сейфом для моего оружия.

Кора кивнула и передала пожелания по телефону на норвежском языке.

– Что-нибудь еще?

– Балкон для курения, чайник на кухне и дюжина пакетиков ванильного чая.

«Ты сама спросила!»

Сабина только покачала головой:

– Спасибо, для меня ничего.

Она хорошо знала причуды Снейдера, ей же было достаточно более или менее удобной кровати, которая не будет качаться, как на пароме.

Дорога от причала «Колор лайн» через центр заняла всего десять минут, и они уже подъехали на Оскарс-Гейт, 45. Здесь, рядом с парком, окружавшим королевский дворец, находилось посольство. Большое трехэтажное историческое здание из светло-серого кирпича, с высокими красными оконными рамами, узкими балконами и множеством классической лепнины. На небольшой лужайке перед ним стояли флагштоки с развевавшимися на ветру, приспущенными флагами Германии и ЕС. Маленький кусочек родины.

Такси остановилось прямо перед входом. С тротуара к двери вела небольшая изогнутая лестница. Рядом на стене висела круглая оранжевая табличка с изображением немецкого федерального орла. В отличие от других посольств, которые Сабина видела во время своей службы, это здание не охранялось военными, не имело ни проволочного забора, ни КПП, ни шлагбаума. Видимо, жизнь в Норвегии считалась безопасной.

Пока Кора расплачивалась, Снейдер вышел, огляделся и тут же закурил. В пальто и сшитом на заказ костюме от «Стейнвех эн Зонен» он действительно походил на дипломата. Сабина тоже вылезла из машины. Поскольку в то утро ярко светило солнце, она решила надеть только ветровку поверх блузки, но теперь пожалела об этом: воздух был холодный и пахло снегом.

На лестнице их уже ждал симпатичный мужчина лет тридцати с небольшим, темноволосый, с пробором, тоже в идеальном костюме.

– Я полагаю, Мартен С. Снейдер, Кора Петерсен и Сабина Немез. – Он подошел к ним и пожал каждому руку.

Видимо, Снейдер был немного разочарован, потому что мужчина произнес его имя правильно и к тому же полностью, не дав Снейдеру возможности резко его исправить.

– Я Даниэль Экесон, секретарь посольства и в настоящий момент временно исполняю обязанности посла, – представился он со скандинавским акцентом и посмотрел на Кору. – Мы уже говорили по телефону.

Она кивнула.

– Пройдемте? – Он указал на дверь.

Однако Снейдер остался стоять на лестничной площадке под солнцем и затянулся сигаретой.

– Как я слышал, вам больше всех выгодна смерть вашей начальницы.

Кора застыла как вкопанная.

– Простите? – У Экесона округлились глаза. – О выгоде не может быть и речи. Теперь вместо Катарины пришлют нового посла. Я работаю секретарем уже пять лет и в будущем тоже…

– Вы были с послом на «ты»? – удивленно перебил его Снейдер.

– Да, я… у нас были хорошие отношения. Неизвестно, кто теперь придет и…

– Отношения?

– Дружеские! – воскликнул Экесон. – Только дружеские!

– Ладно, все в порядке, – снова перебил его Снейдер. – Это были не вы. У вас нет ни смелости, ни изощренности, чтобы совершить такое хладнокровное убийство.

Экесон мрачно посмотрел на него. Его лицо покраснело, и он, казалось, не знал, что делать с руками, которые в конце концов сжал в кулаки.

– Вы бы предпочли, чтобы было наоборот? – спросил Снейдер.

– Нет! – прорычал Экесон.

– Именно, так что успокойтесь. Я не серьезно. – Снейдер выпустил кольцо дыма и затушил окурок в пепельнице рядом с входной дверью. – Идемте?

Экесон и Снейдер прошли впереди, а Кора пристроилась к Сабине и прошипела:

– Даже если он блестящий профайлер, не может обращаться с дипломатическим персоналом как с грязью.

«Ты еще увидишь, что он может!»

– А как бы мы иначе выяснили спонтанную реакцию Экесона на прямое обвинение?

Кора молчала. Накануне она сама попалась на трюк Снейдера – и теперь, похоже, начала понимать его методы.

Глава 18

В посольстве они предъявили Экесону свои паспорта, затем прошли через сканер, рюкзак Сабины и сумочку Коры также просветили. У Коры не было оружия, Сабине и Снейдеру разрешили оставить пистолеты «Глок–17» в наплечных кобурах. Которые, однако, зарегистрировали на стойке ресепшен.

После того как они расписались в журнале учета посетителей, помощница Экесона вручила им бейджи с их именами, которые они прикрепили к груди. Снейдер внимательно посмотрел на секретаря.

– Каждый посетитель проходит через этот сканер?

Экесон кивнул.

– Он служит просто для устрашения? – спросила Сабина.

– Нет, это настоящий металлодетектор.

Снейдер внимательно посмотрел на Сабину.

– Вы думаете то же, что и я?

– Вероятно, да. – Она повернулась к Экесону: – Доктор Катарина фон Тун была зарезана. Как убийца пронес оружие в здание?

Он пожал плечами:

– Я не знаю.

– Полагаю, норвежская полиция уже проверила всех, кто отметился в журнале регистрации посетителей в понедельник? – спросила Сабина.

– Да, проверила. Но ни одного из них не подозревают в причастности к убийству.

– К убийствам, – поправил его Снейдер. – Вы ведь не забыли про начальника службы безопасности?

– Нет. – Экесон покачал головой.

– Хорошо, – пробормотал Снейдер. – На данный момент есть много оснований полагать, что убийца мог быть инсайдером из посольства.

Экесон побледнел.

– Это ведь снова не серьезно?

– К сожалению, нет.

В посольстве было относительно спокойно, все звуки казались приглушенными, будто активность сотрудников сократилась до минимума. Снейдер огляделся, затем посмотрел на потолок.

– Спринклерная система не причинила никакого ущерба?

– Все уже починили, – объяснил Экесон.

– Норвежские пожарные сразу проникли в здание?

– Не сумев связаться с послом, я разрешил им войти. Речь шла не только о возможном пожаре в посольстве, но и о профилактических мерах, чтобы не допустить перекидывания огня на соседние здания.

«Профилактических. Какие слова он подбирает».

– И вы также разрешили доступ специалистам норвежской полиции по обезвреживанию бомб? – спросила Сабина.

Экесон кивнул:

– Я был обязан это сделать.

– Хорошо. – Снейдер требовательно махнул рукой, и они отправились на экскурсию по всему зданию.

В подвале находилось IT-оборудование с серверами, шкафчики для персонала и помещение, где хранилось оружие сотрудников службы безопасности. На первом этаже, помимо стоек и кабинетов для сотрудников по работе с клиентами, располагались также санузел, кухня и защищенная от прослушивания переговорная. Затем они поднялись по узкой лестнице на второй этаж.

– Какой была ваша начальница? – спросила Сабина.

Глаза Экесона приобрели влажный блеск.

– С ней было очень легко ладить. Пьющая коктейли и играющая в гольф женщина-дипломат на высоких каблуках – это не про нее, хотя такое мы здесь тоже видели. Она была известна своей скромностью и простотой, всегда держалась естественно и производила впечатление человека искреннего, никакой жесткости или напыщенности.

– Как вы думаете, она была создана для этой работы?

– Да, можно и так сказать, – засмеялся Экесон. – Она, как говорится, обладала межкультурной чувствительностью и очень активно представляла интересы Германии в вопросах мира, прав человека и экологической политики.

«Как будто из методички!»

– Она была популярна?

– Она любила дипломатическую жизнь. Это ощущали все, кто взаимодействовал с ней. Особенно норвежские студенты. Они обожали ее лекции в университетах, да и ее саму.

«Кажется, он сам был немного влюблен в нее».

– У нее были политические завистники, конкуренты или враги? Например, какая-нибудь террористическая группа?

– Что? Нет.

Они достигли верхнего этажа и зашагали по длинной красной ковровой дорожке. Сабина воспользовалась случаем и посмотрела на Снейдера. Он коротко кивнул в знак согласия. Судя по всему, его короткая встреча с Катариной фон Тун в Рейн-Майн-Халле лишь подтверждала слова ее секретаря.

Они остановились перед толстой, обитой кожей дверью с рамой из красного дерева.

– Это ее кабинет, – объяснил Экесон. – Все произошло здесь.

Он нерешительно открыл дверь, и они вошли.

«У тебя не будет второго шанса на первое впечатление», – подумала Сабина. Поэтому она абстрагировалась от порошка для отпечатков пальцев, следов мела на полу и полицейской ленты, разделявшей комнату. И попыталась почувствовать атмосферу кабинета… какой она была до того, как кровь забрызгала ковер, стол и стены. Совершенно обычный рабочий день. Катарина фон Тун сидела за столом…

…штора отдернута, в комнате светло, окно приоткрыто, в воздухе висит запах лаванды. Черный кожаный диван для посетителей, стеклянный столик с графином воды, белый торшер, современные картины на стенах, немецкий и норвежский флаги у двери.

На столе – свежая пресса, запросы компаний и документы по лицензиям и таможенным вопросам. Телефон постоянно звонит, горячая линия перегружена, поступают вопросы о безопасности путешествий, просьбы об интервью норвежским газетам и выступлениях на норвежском телевидении. Рядом с телефоном лежит стратегический документ по учебной ликвидации последствий аварии на АЭС в соседней Швеции. У них все-таки как минимум десять атомных электростанций. Кроме того, норвежский китобойный промысел остается проблемой.

– Пожалуйста, простите, что отвлекаю, – осторожно шепчет Сабина, чтобы не слишком мешать работе женщины.

Та сидит за столом – стрижка паж ей очень идет, – сдвигает очки на кончик носа и с улыбкой поднимает голову.

– Все в порядке, вы меня не отвлекаете.

– Сабина Немез, Федеральное ведомство уголовной полиции Германии, – представляется она. – Вы знаете, почему вас убили в посольстве?

Она улыбается, в то время как ее белая блузка медленно краснеет, а кровь капает на пол.

– Я не понимаю вашего вопроса. – Она раздраженно смотрит на свою рану.

– Почему вас убили здесь, в вашем кабинете? Зачем такие сложности? Здесь гораздо труднее из-за всех мер безопасности.

– А где еще?

– Почему не в машине, в квартире или на улице? Например, в каком-нибудь парке, в автобусе, метро, трамвае или на пароме?

– Разве это важно? Чем парк отличается от этого кабинета?

– Вы мне скажите.

– Ну… – размышляет посол, бледнея и теряя все больше крови, – государственная территория – одно из отличий, – задыхается она.

– Вы имеете в виду, что здесь мы находимся на административной территории Германии?

– Я…

– Немез!

– Что? – Она обернулась. Перед ней стоял Снейдер.

– Вы думаете, это было политическое заявление?

– Убийство? – Она заправила прядь волос за ухо. – Я так не думаю.

– Тогда почему оно было совершено здесь?

– Убийца хотел, чтобы произошло именно то, что сейчас происходит… чтобы вмешалось немецкое БКА.

– Я пришел к тому же заключению, – сказал Снейдер Коре и Экесону. – Ключ к раскрытию дела лежит в выборе этого места преступления. Единственный вопрос: почему? Что мы можем такого, чего не могут норвежцы?

– Или не имеют права, – добавила Сабина.

Снейдер улыбнулся:

– Именно поэтому я взял вас с собой, Белочка.

Глава 19

«Белочка»! Сабина почувствовала, как мгновенно покраснела. Прозвище Белка дал ей отец из-за ее каштановых волос и глаз, и она запретила Снейдеру себя так называть.

Проигнорировав свои чувства, Сабина снова сосредоточилась на деле. Из протоколов следовало, что оба тела находились на судмедэкспертизе уже три дня и результаты вскрытия еще не поступили.

– Где жила Катарина фон Тун и на чем она добиралась до офиса?

– У нее не было шофера, если вы это имеете в виду, – объяснил Экесон. – Она водила немецкий электромобиль – это ее личная позиция. В Осло много электромобилей, повсюду зарядные станции, и машинам разрешено ездить по полосам для такси и автобу…

– Это ключ от машины? – перебил Снейдер, снимая оградительную ленту, прошел к столу и взял связку ключей.

– Да, запасной ключ от ее «БМВ-иЗ».

– Где главный ключ?

– Полиция забрала его вместе с кошельком и сумочкой.

«Вот и дипломатическая неприкосновенность». Снейдер кивнул.

– Где сейчас машина?

– Она все еще припаркована снаружи.

– Разве у посольства нет гаража?

– Нет, Катарина всегда парковалась там, в переулке. – Экесон кивнул в сторону окна.

Снейдер положил радиоключ обратно на стол, но Сабина заметила, что он вытащил из связки узкий ключ от обычного замка зажигания.

– Полиция сняла все отпечатки пальцев в этом кабинете? – спросил Снейдер, сунув руку в карман брюк.

– Да, и, насколько я знаю, все отпечатки удалось идентифицировать.

Сабина покосилась на Кору. Судя по всему, она не заметила кражу, а если и заметила, то не подала виду.

– И как полиция это сделала? – спросил Снейдер.

– Они просмотрели журнал посетителей за прошлую неделю и сняли отпечатки пальцев у всех, кто был здесь. После этого всех допросили, и у каждого было алиби.

– Хорошо. – Снейдер сжал губы, затем щелкнул пальцами. – Фотографии с места преступления.

Сабина вытащила их из рюкзака и разложила на письменном столе. Когда Экесон отвернулся, Снейдер встал перед фотографиями, вытащил из пиджака футляр и надел узкие очки для чтения без оправы.

– С каких пор вы носите очки? – спросила она в изумлении.

– Они мне очень редко нужны, – пробормотал он, не поднимая глаз.

«В этом весь Снейдер!» Слишком тщеславный, чтобы признать старческую дальнозоркость. Он принялся изучать фотографии тел, раздетых до нижнего белья, лежащих на полу в луже крови.

– На данный момент мы предполагаем, что преступники скрылись в одежде убитых. Но она должна была быть в крови. Это кто-нибудь заметил?

Экесон помотал головой:

– Мы были слишком заняты пожарной сигнализацией и угрозой взрыва…

– Ладно, все в порядке. – Снейдер попеременно осматривал кабинет и изучал фотографии. Насколько Сабина знала, он в первую очередь концентрировался на том, изменилось ли что-нибудь в помещении – помимо пронумерованных меток криминалистического отдела, которые уже убрали. Наконец он ткнул в фотографию с яркой сюрреалистической картиной на заднем плане. – На этой раме много следов порошка.

Он подошел к картине и осмотрел ее.

– Видимо, следователи нашли здесь отпечатки пальцев… вот в этом месте… – он удивленно поднял бровь, – и некоторые даже еще видны.

Сабина подошла ближе. Она тоже могла разглядеть следы пальцев на дереве. Снейдер пытался поднять, снять или сдвинуть раму, но картина намертво сидела на стене.

– Насколько мне известно, она прочно закреплена и ее нельзя перевесить, – сказал Экесон.

– То, что вам известно, не имеет значения, – пробормотал Снейдер и легким толчком вправо активировал щелкнувший запорный механизм. Картина распахнулась на двух потайных петлях, как створки окна. За ней в стене оказалась дверца сейфа.

У Экесона отвисла челюсть.

– Сейф?..

– Скажите еще, что проработали в посольстве пять лет и понятия об этом не имели.

– Нет, не имел, – настаивал Экесон. – Я даже не знаю, где находится ключ.

– Ключа не существует. – Снейдер постучал по электронному дисплею. – Вероятно, шестизначный или восьмизначный код. Кто в посольстве может знать эту комбинацию?

– Никто не работает здесь настолько долго. Я предполагаю, что только два человека знали код.

Снейдер требовательно посмотрел на мужчину.

– Посол и начальник службы безопасности.

– Тогда, возможно, нам следует допросить оба трупа? – предложил Снейдер, и Экесон ошеломленно посмотрел на него. – Или вы вызовете специалиста, который сможет открыть этот сейф.

Выражение лица Экесона не изменилось.

– Сейчас! – рявкнул Снейдер.

Экесон очнулся от ступора, взял телефон и позвонил технику. В этот момент в кабинет вошла молодая женщина в красном платье и с любопытством огляделась.

– Только что прибыл инспектор Гульбрандсен. Он привез свидетельницу для господина Снейдера.

Глава 20

Гульбрандсен имел телосложение боксера, плоский нос, седую пятидневную щетину и недоверчивый холодный взгляд. Черное пальто он перекинул через руку, а на его бычьей шее на ленточке болтался бейдж посетителя. Во время приветствия в кабинете посла он бросил долгий взгляд на пистолет Снейдера в наплечной кобуре под пиджаком и скривил рот.

– Добрый день, – сдержанно пробормотал он.

Сабина сразу заметила, что Гульбрандсен не был вооружен. Насколько она знала, их норвежские коллеги, «полити»[11], не носили при себе табельных пистолетов. «Если у нас будет оружие, оно будет и у преступников, и тогда насилия станет еще больше» – такова была их простая философия. И пока что норвежцы неплохо справлялись.

– Goedendag! – ответил Снейдер подчеркнуто дружелюбно.

Гульбрандсен, похоже, нисколько не удивился тому, что немецкое БКА прислало голландца. Он свел густые брови.

– Я навел о вас справки. После двух лет службы в голландской армии вы получили университетское образование в Германии, а затем сразу поступили в БКА, верно? – Он сжимал Снейдеру руку. И довольно сильно, как отметила Сабина.

– Вы хорошо говорите по-немецки, – заметил Снейдер, никак не комментируя слова Гульбрандсена.

– Норвежский – язык универсальный, – объяснил Гульбрандсен слегка снисходительным тоном. – Мы неплохо можем общаться со шведами и датчанами, хотя они друг друга не понимают. А поскольку на норвежский язык переведено мало книг и фильмов, мы также хорошо говорим по-английски. – Он все еще крепко держал руку Снейдера. – Немецкий для меня просто еще один иностранный язык. А вы говорите по-норвежски? – На его нахмуренном лбу появились глубокие морщины.

– Нет, – ответил Снейдер.

Гульбрандсен улыбнулся, мешки под его глазами на мгновение разгладились.

– Очень жаль.

– Видимо, вы образованный человек, – польстил ему Снейдер, – и по вашему крепкому рукопожатию я могу сказать, что вы регулярно занимаетесь спортом. Но теперь можете отпустить мою руку. Я никогда не считал соревнование по рукопожатиям между коллегами особенно продуктивным.

– Коллеги коллегами. – Гульбрандсен долго и пристально посмотрел ему в глаза. – Я хочу больше знать о людях, которые приезжают в Осло и с которыми мне предстоит работать.

– В ближайшие дни у вас будет масса возможностей познакомиться с нами, – с улыбкой пообещал ему Снейдер.

Теперь Гульбрандсен отпустил его, и Сабина увидела, что кисть Снейдера стала ярко-красной. Ситуация развивалась не очень хорошо, и, видимо, Снейдеру требовалось немало самообладания, чтобы не осыпать инспектора своими привычными оскорблениями.

– Где свидетельница?

– Я отвел ее в кабинет Даниэля Экесона, – объяснил Гульбрандсен. – Почему вы хотите допросить именно эту женщину?

– До настоящего момента вы руководили расследованием убийства? – спросил Снейдер.

– Да.

– Какие-нибудь новые улики?

– Насколько я знаю, у вас есть все документы. Так почему же эта женщина?

– Поскольку анализ свидетельских показаний оказался совершенно никчемным, она может быть единственной надеждой узнать что-то новое о произошедшем.

– Ах, совершенно никчемным? – резко повторил Гульбрандсен. – Мы задействовали более тридцати полицейских и следователей.

– Вы путаете количество с качеством. – Снейдер улыбнулся. – Кроме того, сейчас у вас было два варианта. Прежде всего, уточнить, какую новую информацию я надеюсь получить. Но вы выбрали второй вариант: узнать, почему ваша предыдущая работа оказалась для меня бесполезной. Думаю, это многое говорит о вашем характере и образе мышления. А на самом деле лишь подтверждает мое мнение о вас, которое я уже сформировал на основании документов.

«Ах нет, все-таки оскорбил!»

Сабина услышала за спиной тяжелое сопение Коры. В данный момент она сама еще не знала, что это будет.

Простой акт мести или изощренное унижение? Или Снейдер просто надеялся, что норвежские власти отправят его следующим самолетом во Франкфурт?

Гульбрандсен на мгновение стиснул зубы.

– Почему вы считаете мою работу никчемной? – настаивал он на ответе на свой вопрос.

Снейдер вытащил из внутреннего кармана пиджака листок бумаги и развернул его в формат А4.

– Допустим, это сумма всего, что произошло в посольстве в момент убийства, а это… – он сложил лист пополам, – то, что заметили в тот день наши свидетели. – Он снова сложил листок. – А вот что они запомнили. Сначала коллективный допрос на месте провели пожарные, затем патрульные полицейские, затем специалисты по обезвреживанию бомб… и к этому моменту свидетели вспомнили уже только половину. – Он еще раз сложил листок. – Потом были обнаружены трупы, теперь допрос провела уголовная полиция, и абсолютно достоверные сведения наших свидетелей снова уменьшились вдвое, потому что с каждым новым повтором слухи и предположения укреплялись. – Снейдер сложил листок в четвертый раз. – Протоколы пожарных, патрульных полицейских, саперов и уголовной полиции на данный момент уже абсолютно противоречивы. Но последовал пятый допрос, который впервые проходил не коллективно, а индивидуально в полицейском участке. – Снейдер в пятый раз сложил листок, хотя ему пришлось приложить немало усилий из-за толщины сгиба.

Гульбрандсен со скучающим видом наблюдал за ним, однако никак не комментировал выступление Снейдера.

– И если бы я сейчас, два дня спустя, снова допросил свидетелей о произошедшем… – сказал Снейдер, в последний раз с трудом сгибая бумагу до размера ластика, – они опять смогли бы извлечь из памяти только половину своих воспоминаний. Все остальное было бы искаженными и надуманными ассоциациями. В нашем случае вероятность абсолютной истины сводится максимум к двум процентам. – Он протянул Гульбрандсену сложенный листок бумаги.

– Хорошая презентация. – Гульбрандсен помял бумагу в своей массивной ладони. – Вы так преподаете в академии у себя на родине?

Снейдер вопросительно взглянул на Сабину:

– Я это так делаю?

Она кивнула, уже слышав от него аналогичный пример со складыванием бумаги.

– На курсе для начинающих.

– О, хорошо. – Подняв бровь, Снейдер изучал Гульбрандсена. – Так что считайте, вам повезло, что вы тоже смогли насладиться этим показом.

Гульбрандсен выглядел недовольным.

– Прежде чем я позволю вам поговорить со свидетельницей, я должен увидеть одобренный нами запрос об оказании правовой помощи от Федеральной прокуратуры Германии.

– Вы держите его в руке.

Глава 21

Через минуту они вошли в кабинет Даниэля Экесона, который находился по соседству с кабинетом посла и был немного меньше по размеру. Цофия Фогель, пятидесятипятилетняя кондитер из Брауншвейга, сидела в одном из кожаных кресел для посетителей и хотела было встать, но Снейдер жестом остановил ее. Он подошел к ней и пожал ей руку.

– Спасибо, что пришли. Мартен С. Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден. Пожалуйста, не вставайте.

Затем он подошел к окну, задернул шторы, так что в помещении стало темно, сел напротив нее во второе кожаное кресло у мраморного столика и достал из сумки ноутбук.

– Пожалуйста, сконцентрируйтесь только на мне. Как вы уже знаете, я хотел бы допросить вас о событиях, произошедших в понедельник в посольстве. Обещаю, это не займет много времени.

– Да, хорошо.

Она неуверенно посмотрела на остальных. Гульбрандсен, Кора и Сабина стояли у стены и наблюдали за происходящим. В этот момент Экесон вошел в свой кабинет, держа в руках поднос с кофе и печеньем. Сабина с благодарностью взяла стаканчик, но жестом велела Экесону не шуметь.

– Пожалуйста, сконцентрируйтесь только на мне, – повторил Снейдер.

– Хорошо. – Цофия Фогель бросила на него беспокойный взгляд.

– Могу я называть вас Цофия? – мягко спросил он.

– Да… конечно. – Она немного расслабилась и поглубже села в кресле.

– Хорошо, вы прекрасно справляетесь, Цофия. – Он открыл ноутбук и пролистал файлы, продолжая говорить. – Сейчас я введу вас в состояние абсолютного покоя. Пожалуйста, полностью расслабьтесь, устройтесь поудобнее и закройте глаза, как только почувствуете себя комфортно.

Цофия откинулась назад и закрыла глаза.

– Продолжайте дышать спокойно и ровно… ваши ноги тяжелеют. – Она немного пошевелилась, кожа обивки заскрипела. – Ваши руки тоже тяжелеют… они очень тяжелые… Вы слышите свое громкое сердцебиение… Оно становится все спокойнее… и спокойнее… Ваше дыхание замедляется… Вы чувствуете приятное тепло, разливающееся по телу.

Цофия даже слегка улыбнулась.

– Мы возвращаемся на три дня назад. Сегодня понедельник, – Снейдер посмотрел на свой ноутбук, – прекрасный солнечный день. Вы входите в посольство… Вы видите охранников у входа?

– Да… – раздался неуверенный ответ.

– Который час?

– Около четырех.

Снейдер включил на ноутбуке черно-белое видео с камеры наблюдения и увеличил громкость. Послышались человеческий ропот, смесь немецкого и норвежского языков, а также пикание сканера персонального досмотра и жужжание конвейерной ленты. Хлопали двери, смеялись дети, и звонили мобильные телефоны.

– Почему вы сейчас в посольстве?

– Я потеряла свой паспорт.

– Путешествие с «Хуртигрутен» из Тронхейма в Берген вам все равно понравилось?

– Да.

– Что вы сейчас видите?

– Школьники спускаются по лестнице, а мимо меня проходит сотрудник посольства с чашкой кофе.

Снейдер повернулся к остальным и щелкнул пальцами. Сабина сразу поняла, чего он хочет. Она тихо подошла к нему и протянула свой дымящийся стаканчик с кофе, которым он тут же поводил у Цофии перед носом.

– Что происходит потом?

Ее ноздри раздулись, глаза оставались закрытыми.

– Я иду к стойке и жду своей очереди.

Сабина покосилась на ноутбук и заметила, что часть видео со звуками посольства зациклена. Снейдер жестом пригласил Сабину сесть рядом с ним, и она осторожно опустилась в пустое кресло.

– Что происходит сейчас?

– Я точно не знаю, внезапно раздается звон падающих монет.

Снейдер полез в карман пиджака, достал несколько монет и рассыпал их по мраморному столику.

– У пожилой женщины с седыми волосами порвался бумажный пакет, – объяснил он ей.

– Ах, вот почему… – сказала Цофия, – монеты катятся через весь зал.

Снейдер щелкнул второй файл. Теперь можно было услышать суматоху, которая началась в тот день в посольстве. Он сделал все возможное, чтобы воспроизвести атмосферу и погрузить Цофию в нужное настроение. Простой трюк, потому что при одинаковых эмоциях воспоминания становились особенно конкретными.

– Давайте остановимся именно на этом моменте… заморозим его, как неподвижное изображение… Что вы видите… Что бросается вам в глаза?

– Дети бегают вокруг, некоторые ползают по полу, собирая монеты.

– Что делают сотрудники службы безопасности?

– Они нервно оглядываются по сторонам.

– А остальные посетители?

– Все смотрят на пол.

– Но только не вы, Цофия. Вы поднимаетесь к потолку и смотрите на все с высоты птичьего полета. Что вы видите?

– Я… не знаю…

– Цофия, вы видите что-нибудь необычное?

– Да, один мужчина ведет себя не так, как все.

– А именно?

– Он не смотрит на пол.

Снейдер повернул голову и коротко посмотрел на Сабину.

– Вы можете его описать?

– Нет, я не знаю… мой взгляд тоже направлен в пол.

– Какие у него брюки? Обувь?

– Не знаю, ничего необычного.

– Вы заметили еще какую-нибудь деталь?

– Да, он… он в перчатках.

– В кожаных перчатках?

– Нет, это тонкие прозрачные перчатки.

– Латексные?

– Да, я замечаю… как они блестят.

Снейдер еще раз взглянул на Сабину.

– Он сотрудник посольства? В форме охранника?

– Нет, я вижу его рукава. На нем обычная куртка.

– Значит, он вошел с улицы… как и вы?

– Вероятно.

Сабина еще раз изучила видеозапись на ноутбуке. В тот момент, когда бумажный пакет с монетами порвался, камера переместилась от сканера персонального досмотра к центру зала, а затем обратно. Мужчина в латексных перчатках, должно быть, воспользовался этим временным окном и моментом в несколько секунд, когда всеобщее внимание было отвлечено, чтобы незамеченным пройти мимо сканера в зал.

«И именно по этой причине он не отметился в журнале посетителей: все были заняты монетами. А когда камера разворачивается обратно, он пользуется случаем и поднимается по лестнице на верхний этаж. Идеальный тайминг!»

Сабина посмотрела на Снейдера и по выражению его лица поняла, что в этот момент он думал то же самое, что и она. «Убийца – не инсайдер из посольства, а визитер». Снейдер снова повернулся к Цофии.

– Спасибо за вашу помощь, – сказал он. – Сегодня ночью вы будете отлично спать, вам будут сниться приятные сны, и вы больше не станете думать о том, что произошло в посольстве… Теперь можете открыть глаза.

Цофия помедлила несколько секунд, затем потерла глаза и удивленно посмотрела на Сабину, которая сидела рядом с ней.

– Спасибо, – улыбнулась Сабина. – Вы были великолепны.

Глава 22

После того как Цофия Фогель уехала на такси обратно в отель, они просидели в кабинете Даниэля Экесона до половины четвертого.

– С моей точки зрения, у нас есть двое подозреваемых, – резюмировал Снейдер. – Женщина, которая играла старушку с мешком монет, и мужчина в латексных перчатках, который в суматохе пронес орудие преступления мимо сканера и, вероятно, совершил им убийства.

– Но у нас нет ни пригодной видеозаписи этих персон, ни отметок в журнале посетителей, – добавил Экесон.

– Только неудачный кадр с дорожной камеры, когда они выходили из здания в одежде посла и начальника службы безопасности, – дополнила Сабина.

Снейдер наклонился к Гульбрандсену.

– Нам нужен фоторобот обоих, хотя с женщиной будет проще, потому что она разговаривала с охранниками. Как только мы получим изображение, мы пропустим его через базы данных Европола. Если мы поймаем ее, то доберемся и до него.

Гульбрандсен задумчиво потер щетину на подбородке и наконец кивнул:

– Хорошо.

– И какие бы результаты поиска вы ни получили, – сказал Снейдер, – я хочу быть проинформирован о них немедленно. Не важно, в какое время, хоть в три часа ночи.

– Мы остановились в отеле «Рагнар Лодброк». Номера с триста первого по триста третий, – добавила Кора.

Гульбрандсен с вытянувшимся лицом уставился на нее: видимо, он ни разу не планировал работать до трех часов ночи.

– Я посмотрю, что можно сделать.

В дверь постучали, и молодая женщина в красном платье просунула голову в кабинет.

– Господин Экесон, техник закончил работу, сейф открыт.

Снейдер вскочил.

– У нас прогресс.

– Какой сейф? – Гульбрандсен в замешательстве огляделся.

– Тот, что за картинной рамой, с которой вы и ваши люди сняли отпечатки пальцев, – объяснил Снейдер и вышел из кабинета, после чего все встали и последовали за ним.

Плотно сгрудившись перед сейфом, они уставились в отверстие. Сейф состоял из двух отделений и имел глубину не более пятнадцати сантиметров, чего было как раз достаточно, чтобы спрятать его в стене этого исторического здания.

– Какая была комбинация? – спросил Снейдер норвежского техника, который, правда, не понимал ни слова по-немецки.

Кора перевела вопрос, а затем ответ.

– Семь, ноль, девять, восемь, четыре.

– Это номер машины Катарины, – удивленно заметил Экесон.

«Люди стараются облегчить себе запоминание вещей», – подумала Сабина, вытащила из рюкзака свежие латексные перчатки, надела их и достала содержимое из сейфа – толстый неподписанный конверт и старый мобильный телефон для пенсионеров с большими кнопками и маленьким дисплеем. Похожий был у ее отца, на карту которого он дважды в год вносил по десять евро.

Сабина попыталась включить телефон, но безуспешно.

– Он заблокирован, без айтишника не обойтись.

Будь Марк здесь, он бы за считаные минуты разблокировал его с помощью соответствующей программы на своем ноутбуке. Она положила телефон на стол и открыла конверт. Внутри было несколько фотографий, которые она разложила на столе перед ними.

Не успев до конца понять, что изображено на фотографиях, она услышала, как Экесон смущенно сглотнул. Сабина повернула одну из фотографий к себе.

– Это Катарина фон Тун?

– Да, – прохрипел Экесон, – по всей видимости, ей тут тридцать, максимум тридцать пять.

Сабина подсчитала.

– Тогда фотографиям около двадцати лет.

По крайней мере, они выглядели заметно пожелтевшими. С другой стороны, было мало подсказок, указывающих на год съемки, – по крайней мере, что касалось одежды или аксессуаров. Катарина фон Тун была полностью обнажена, лежала в постели с бокалом шампанского и улыбалась в камеру. На одних фото одна, на других рядом с девочкой лет двенадцати, тоже обнаженной. На остальных фотографиях она тоже была запечатлена с разными несовершеннолетними девочками.

– Очевидно, она была лесбиянкой с педофильскими наклонностями, – заключила Сабина и взглянула на Экесона. – Вы об этом знали?

– Я? – Он ошарашенно смотрел на снимки. – О таком я даже не догадывался…

– Но это многое объясняет, верно? – спросила Сабина. – Она вам нравилась, не так ли? Однако она отказала вам.

Экесон сглотнул.

– Отношения с начальницей неуместны, но да… – он глубоко вздохнул, – я чувствовал влечение к ней и даже попытался сблизиться однажды после приема с шампанским в посольстве в честь министра внутренних дел Норвегии… но тщетно. Я думал, что слишком молод для нее. – Он покачал головой. – Если бы я знал…

– …то избежали бы такой неловкости, – завершил предложение Снейдер. – Возможно, это объясняет, почему фон Тун не была замужем.

– В принципе гомосексуальность не проблема в Норвегии, – вставил свои пять копеек Гульбрандсен. – В 1972 году гомосексуальные отношения были легализованы, а с 1993 года действует закон о гражданском партнерстве. – Он посмотрел на Снейдера. – У вас ведь с этим нет проблем?

– Что, у меня? – фыркнул Снейдер.

– Абсолютно никаких. – Сабина коротко рассмеялась, но тут же снова успокоилась. – На случай, если фотографии сделаны в Норвегии, какой был возраст сексуального согласия в Норвегии двадцать лет назад?

– Шестнадцать, – сказал Гульбрандсен.

– Эти девочки определенно моложе, – отметила Сабина. – Интересно, зачем посол хранила эти фотографии?

Снейдер надел очки и раздвинул фотографии шариковой ручкой.

– Она их не хранила, – пробормотал он.

– Тогда что? – спросил Гульбрандсен.

– Взгляните сюда! – Снейдер указал на одну фотографию. – Катарина фон Тун улыбается не в камеру, а мимо камеры.

Сабина посмотрела внимательнее. В самом деле!

– Она не знала, что ее фотографируют.

– Верно, и именно поэтому я предполагаю, что эти тайно сделанные снимки ей передали, – заключил Снейдер. – Возможно, ее шантажировали.

– Но зачем убивать того, кого можно шантажировать? – Теперь к разговору присоединилась Кора.

– Может быть, из мести? – предположил Снейдер.

– Спустя столько времени? – возразила Кора.

Сабина кивнула. Тут она права.

Гульбрандсен вытащил из кармана пластиковый пакет и хотел с помощью шариковой ручки засунуть в него мобильный телефон и фотографии.

– Что вы делаете? – воскликнул Снейдер.

– На что это похоже? Изымаю улики.

В поисках поддержки Снейдер обратился к Экесону:

– А если на телефоне есть секретные дипломатические данные?

– А если на нем есть следы, ведущие к убийце? – возразил Гульбрандсен.

Экесон, молча размышлявший все это время, теперь поднял голову.

– Спор ни к чему не приведет, – пробормотал он. – Я предлагаю, чтобы айтишник разблокировал мобильный телефон, а мы с инспектором Гульбрандсеном вместе просмотрим его содержимое. Тогда мы сможем решить, что с ним делать.

Снейдер кивнул:

– Согласен. Но телефон останется здесь, в посольстве!

– Хорошо! – прорычал Гульбрандсен. – Я пришлю вам айтишника.

Сабина взглянула на Кору. На первый взгляд она, казалось, согласилась с таким компромиссом, но выражение ее глаз говорило о другом. «Если на мобильном телефоне есть данные секретной службы, то они мои!»

Когда все было обговорено и Гульбрандсен уже собирался попрощаться, у него зазвонил мобильный телефон. Он тут же ответил и коротко переговорил по-норвежски. Кора слушала, навострив уши.

– Видимо, заключение судебно-медицинской экспертизы готово, – прошептала она Снейдеру и Сабине.

В следующий момент Гульбрандсен положил трубку.

– Мне пора идти.

– Раз уж мы здесь закончили, – сказал ему Снейдер, – я предлагаю сопроводить вас в морг.

– Nei, takk[12], – вырвалось у Гульбрандсена. – Но я с удовольствием вышлю вам копию протокола о вскрытии.

– Мы хотели бы сами взглянуть на труп. – Сабина пришла на помощь Снейдеру. – Тем более что еще ничего не известно об орудии убийства.

Гульбрандсен бросил на Сабину долгий взгляд, а она кивнула на карман его пальто, в который он положил запрос об оказании правовой помощи.

– Пожалуйста!

– Ладно, пойдемте со мной. – Гульбрандсен недовольно хмыкнул. – Кстати, судмедэксперт говорит, что Катарина фон Тун была убита ударом длинного, острого, изогнутого клинка в легкое.

Глава 23

Перед посольством Кора Петерсен с ними попрощалась. В сопровождении двух полицейских в форме на патрульной машине, которых запросил Гульбрандсен, она хотела осмотреть служебную квартиру Катарины фон Тун, пока Сабина и Снейдер отправятся с инспектором в морг.

Поездка до университетской больницы «Уллевол» заняла всего десять минут. Тем временем Гульбрандсен объяснил им, что вскрытие провели два известных норвежских судмедэксперта после того, как Федеральная прокуратура Германии обратилась за правовой помощью сразу после преступления. С точки зрения Сабины, это было лучшее решение, потому что оформлять запрос и перевозить тела в Германию было бы непродуктивно. Немецкие врачи не могли сделать ничего такого, чего не могли бы норвежцы, а так, по крайней мере, у них уже были результаты.

Гульбрандсен припарковал свою машину в подземном гараже здания из красного кирпича, а затем провел их через подземный туннель на первый цокольный этаж. Морг выглядел так же, как в Висбадене: холодный, облицованный белым кафелем и стерильный. Эхо их шагов разносилось по пустым коридорам. Наконец они встретили молодую сотрудницу, которую Гульбрандсен спросил о женщине, убитой холодным оружием. По крайней мере, Сабине так показалось. Зная контекст и внимательно слушая, можно было даже немного понять норвежский язык.

Сотрудница направила их в комнату U3, где на алюминиевом столе под люминесцентной лампой лежала обнаженная женщина. Гульбрандсен немедленно развернулся и выгнал Сабину и Снейдера из комнаты.

– Другой труп! – крикнул он вслед врачу, если Сабина правильно перевела.

Снейдер вопросительно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Наконец они вошли в комнату U1, где их уже ждал седой врач, который выдвинул из стены поддон. На нем также лежал труп обнаженной женщины – на этот раз Катарины фон Тун.

Она выглядела умиротворенной, черные волосы ниспадали по бокам на уши. Высокие скулы, пухлые губы – должно быть, она была привлекательной женщиной. Неудивительно, что Экесон испытывал к ней влечение.

Ее тело уже было обработано формальдегидом, а на груди виднелся типичный для вскрытия Y-образный зашитый разрез. Сабина сразу заметила темные следы на шее и сбоку колотую рану с уродливыми краями.

– Ее душили?

– Да, незадолго до смерти, – объяснил Гульбрандсен. – Однако причиной смерти стал удар ножом.

Сабина с удивлением посмотрела на рану.

– Вы сказали, что ее убили ударом клинка в легкое?

Гульбрандсен задал судмедэксперту вопрос на английском языке. Тот кивнул и ответил тоже по-английски.

– Верно. – Он вручил Сабине копию протокола о вскрытии, с которым она все равно не могла ознакомиться, потому что он был на норвежском языке. Судебный врач указал на конкретный абзац в тексте. – Обоюдоострый клинок около пятнадцати сантиметров в длину был вставлен до упора. На коже виден след от рукоятки.

– Это означает… – вслух размышлял Снейдер, – что женщина была уже раздета, иначе ее блузка и пиджак предотвратили бы появление такого отпечатка. И это также объясняет, почему ее одежда, в которой скрылась преступница, не была в крови.

Врач кивнул.

– В ране не было обнаружено волокон ткани.

– Но это место, – Сабина указала на рану, – расположено слишком низко.

Врач покачал головой и снова ткнул в протокол вскрытия.

– Клинок был сильно изогнут кверху, как у восточного кинжала.

– Джамбия, – заявил Снейдер.

– Верно. – Судебный врач был несколько удивлен. – При ударе и проникновении в тело клинок поворачивают вверх, и он вонзается в легкое.

Сабина задумалась.

– Значит, тот, кто убил женщину, знал, что делает?

– Или у него был необходимый опыт, потому что он делал это раньше, – заключил Снейдер. – Нам обязательно нужно сохранить в секрете от СМИ конкретный тип оружия и то, что посла душили.

– Да, мы так и думали, – раздраженно простонал Гульбрандсен. – Мы всегда так делаем, не новички. – Он хлопнул в ладоши. – Так! Вы видели тело, я пришлю вам немецкий перевод протокола.

– А тело начальника службы безопасности? – спросила Сабина по-английски.

Судебный врач нерешительно подошел к стене и выдвинул второй поддон. На нем лежал хорошо тренированный мужчина лет пятидесяти с седыми волосами на груди и таким же ножевым ранением в боку. Однако без каких-либо признаков удушения.

– То же самое оружие? – спросила Сабина.

– Да.

– Здесь тоже был след от рукоятки?

– Нет.

– Тогда клинок прошел сквозь одежду, – вслух рассуждала Сабина, – значит, начальника службы безопасности застали врасплох и, вероятно, убили первым. – Сабина подняла глаза. – Это подтверждается временем смерти?

Судебный врач покачал головой:

– Настолько точно мы не можем сказать. Я думаю, что они оба были убиты один за другим в течение пяти минут.

– Но его одежда определенно была в крови. Судя по всему, преступник прикрыл это место, когда убегал.

Снейдер кивнул, затем внимательно изучил рану начальника службы безопасности.

– И здесь место проникновения клинка расположено гораздо ниже… жертва в очень короткое время захлебывается собственной кровью. Преступник с опытом. – Он посмотрел на Гульбрандсена. – Это подводит меня к следующему вопросу: были ли у вас уже подобные убийства в Норвегии?

Судебный врач хотел что-то сказать, но Гульбрандсен опередил его:

– Я думаю, что этот вопрос выходит за рамки вашей компетенции.

– Значит, были, – подытожил Снейдер.

– Давайте ограничим ваш визит в Осло ролью наблюдателя и этими двумя убийствами – все остальное не имеет значения, – сказал Гульбрандсен.

– В другой комнате, где мы только что были, – быстро вставила Сабина, прежде чем Снейдер успел бурно отреагировать, – лежит еще одна женщина, убитая холодным оружием.

– Кто это сказал? – спросил Гульбрандсен.

– Молодая врач, с которой вы говорили.

– И что? Немецкое БКА расследует уже и другие убийства в Норвегии?

– Если между убитыми есть связь…

– Федеральная прокуратура Германии узнает об этом в первую очередь, – прервал ее Гульбрандсен.

Сабина улыбнулась:

– Мы хотели бы убедиться в этом сами.

– Извините, это текущее расследование, которое к вашему не имеет никакого…

– Достаточно простого взгляда на рану, – прервала его она.

Гульбрандсен вздохнул, затем посоветовался с врачом по-норвежски, но говорил так быстро, что на этот раз Сабина ничего не поняла. Наконец Гульбрандсен сердито сунул руки в карманы.

– Хорошо. Вы можете взглянуть на рану – и только на рану, чтобы гарантировать анонимность жертвы.

«По крайней мере, это хоть и частичный, но все же успех».

Глава 24

Судебный врач накрыл тело и голову трупа женщины белыми простынями, так что виднелся только бок с местом прокола. Края раны были такие же, как у Катарины фон Тун, и если присмотреться, то здесь тоже можно было увидеть небольшой отпечаток от рукоятки ножа.

Снейдер присел на корточки, достал из футляра очки для чтения, нацепил их на кончик носа и осмотрел рану. Странно. Раны посла и начальника службы безопасности заинтересовали его не так сильно.

– Полагаю, эта женщина тоже была без одежды, когда ее закололи? – спросила Сабина.

Судебный врач хотел ответить, но Гульбрандсен опередил его:

– Никаких комментариев по этому делу.

– Труп еще не обрабатывали формальдегидом, – попробовала Сабина зайти с другой стороны. – Это убийство было совершено после убийства посла?

– Без комментариев, – повторил Гульбрандсен.

Краем глаза Сабина заметила, как Снейдер быстро снял очки и протер их простыней, свисавшей с трупа. Затем встал и посмотрел на рану издалека. «Он сошел с ума?»

– Или это тело обнаружили позже? – спросила Сабина.

– Без комментариев.

Сабина заметила исходивший от трупа сильный запах разложения, смешанный с солоноватой ноткой морской воды. Кроме того, кожа вокруг раны сильно разбухла, трупные пятна тоже свидетельствовали сами за себя.

– Труп достали из воды?

– Без комментариев.

Между тем Снейдер довольно великодушно игнорировал попытки Сабины выяснить больше о мертвой женщине. Он обошел вокруг стола, протер очки простыней с другой стороны, затем оценил размеры тела и еще раз внимательно рассмотрел рану.

– Когда мы заглянули сюда ранее, я заметила, что мертвая женщина была не старше тридцати, – попробовала Сабина еще раз.

– Без комментариев.

Сабина также обратила внимание на небольшие ссадины рядом с раной, которые теперь частично были прикрыты простыней. Они напоминали следы от острых камней.

– Тело нашли во фьорде?

– Без комментариев, фрау Немез. Сколько раз вам еще повторять?

«Да понятно, идиот!» Судя по всему, рабочие отношения уже настолько испортились – благодаря надменному поведению Снейдера, – что норвежская полиция ничего им больше не расскажет о других расследованиях.

– Я могу вам еще чем-нибудь помочь? – немного раздраженно спросил Гульбрандсен.

– Да, с кофе, – внезапно сказал Снейдер и поднялся.

Гульбрандсен удивленно посмотрел на него:

– Боюсь, это не…

– Сабина Немез пьет с сахаром, а я без. – Снейдер защелкнул футляр для очков и убрал его в карман пиджака.

Гульбрандсен улыбнулся:

– Думаю, мы закончили. – Он указал на дверь: – Пожалуйста, следуйте за мной. По дороге в ваш отель есть «Старбакс», там можно купить чашку кофе.

На улице они попрощались. Гульбрандсен исчез в подземном гараже, и вскоре они увидели, как он уезжает на своей машине в сторону центра Осло.

– Все снова прошло великолепно, – язвительно сказала Сабина.

– Да, я тоже так думаю, – пробормотал Снейдер. – И все-таки он мог бы подвезти нас в «Старбакс».

– О-ох! – простонала она.

– Я не виноват, что мы не получили кофе.

– Орудие преступления в этих трех убийствах явно одно и то же.

– Я знаю.

– Нам нужно поговорить с Ионом Эйсой, чтобы Федеральная прокуратура запросила правовую помощь в этом вопросе.

– Немез, пройдут недели, прежде чем мы официально получим отчет о вскрытии трупа этой женщины и будет доказано, что случаи взаимосвязаны. Я не могу оставаться в Осло так долго.

– Вы думаете только о своей утечке данных в Висбадене!

Он не ответил.

– Кстати, к чему было это навязчивое протирание очков?

Снейдер тонкими пальцами достал очки из футляра и подышал на линзы. Затем поднес их к свету вечернего солнца.

– Отпечатки пальцев? – вырвалось у Сабины.

– Пока вы так трогательно пытались выяснить насчет трупа женщины и Гульбрандсен отвлекся, я снял у нее отпечатки обоих больших пальцев. К счастью, эпидермис не очень сильно пострадал.

У Сабины перехватило дыхание.

– И сейчас я сделаю фотографии в высоком разрешении на свой мобильный телефон и отправлю их Марку Крюгеру, – сказал Снейдер. – У вас с собой наверняка есть какая-нибудь дамская пудра для макияжа, верно?

– Да, пудра для лица, но она в моем чемодане в отеле, – ответила все еще ошеломленная Сабина.

Снейдер посмотрел на часы. Было около шести вечера.

– Тогда нам нужно поторопиться в отель. К тому же я голоден.

Как теперь заметила Сабина, его бледное лицо вновь приобрело здоровый цвет.

Глава 25

«Рагнар Лодброк» располагался в центре города и действительно был пятизвездочным отелем – к тому же одним из последних с традиционным дизайном в таком уже модном и современном Осло. Гигантский вестибюль был спроектирован в стиле корабля викингов с множеством деревянных балок, ниш, парусов, канатов и внутренних балконов, похожих на вороньи гнезда. Кроме того, ароматические лампы источали легкий океанский бриз.

Они подошли на ресепшен, чтобы зарегистрироваться и узнать о своем багаже, который уже привезли сюда с парома. Сабина прислонилась к стойке и с восхищением наблюдала, как молодой симпатичный администратор искал на компьютере их комнаты, а затем кодировал две магнитные карты.

– Еще раз приветствую вас, вот ваши ключи, – сказал он по-английски и протянул им карточки. – Вы можете воспользоваться лифтом рядом с вестибюлем, чтобы подняться на третий этаж, ваш багаж уже доставлен наверх. Завтрак с семи, джакузи на верхнем этаже до восьми вечера, как и сауна, бар на террасе работает с девяти вечера. Кстати, вид на Осло оттуда чудесный. Надеюсь, вам понравится в нашем отеле.

– Непременно. – Снейдер взял свою карточку и направился к лифтам.

Сабина разобрала чемодан, приняла душ, переоделась и пошла поужинать одна в ресторане на втором этаже. Она выбрала жареную рыбу, а на десерт – вафли с коричневым сыром, странно напоминающим карамель. Сабина как раз доедала, когда пришел мейл от Снейдера: «20:15, пиано-бар рядом с вестибюлем».

Приглашение было отправлено и Коре Петерсен, которая тут же ответила согласием.

Поскольку у Сабины оставалось всего пятнадцать минут, она сразу отправилась в бар.

Снейдер уже сидел там, в одном из глубоких кожаных кресел с высокой спинкой рядом с пианино. Он был в костюме, а его пальто висело на спинке пустого стула. Лысый пожилой мужчина играл типичную для бара усыпляющую музыку, а Снейдер покачивал в такт ногой.

Сабина села рядом с ним.

– Как вам ваш номер?

Он одобрительно приподнял уголок рта.

– Министерству иностранных дел это стоило уйму денег.

– Уйму денег налогоплательщиков, – напомнила ему Сабина.

– Именно! И поэтому мы собираемся раскрыть это дело как можно быстрее.

Пианист заиграл Hotel California, в этот момент соседний лифт открылся и из него вышла высокая блондинка в красном платье на тонких бретельках и с небольшой сумочкой в руках. Сабина посмотрела два раза, но все равно не могла поверить своим глазам. Это же Кора! Она направилась прямиком к их креслам.

– Вы немного принарядились, – сухо сказал Снейдер.

– Рада, что вы заметили, – ответила Кора и села, при этом высокий разрез платья обнажил ее длинные загорелые ноги. Подошел официант, и она заказала крепкий коктейль.

Снейдер вкратце рассказал ей, что они обнаружили в морге труп еще одной, хоть и анонимной, женщины с таким же ножевым ранением, как у их посла.

– А вы что выяснили о квартире Катарины фон Тун? – спросил он затем.

– Я была не только там, но и в Селвике, где у нее небольшой летний домик прямо на берегу.

– И что?

– Все совершенно безобидно и не вызывает подозрений. Я мало что узнала, только что полиция перевернула и дом, и все комнаты служебной квартиры.

– У фон Тун там где-нибудь был сейф?

– Нет. Однако я обратилась к некоторым источникам информации, о которых вам не следует знать. За последние пять лет с личного счета посла не переводились и не снимались крупные суммы.

– Может, были крупные поступления? – спросил Снейдер.

– Тоже нет.

– У нее имеются другие счета?

– Нет.

– Значит, фотографии из ее сейфа не связаны с шантажом и, вероятно, не имеют никакого отношения к убийству, – заключила Сабина.

– Похоже на то, – сказала Кора. – Ее квартира даже не очень экстравагантно обставлена, скорее обычно, сдержанно, практично и функционально. У нее есть норвежская уборщица, с которой я познакомилась. Очень молодая и довольно красивая…

Снейдер и Сабина одновременно подняли глаза.

– …с которой у нее, очевидно, был роман, если я правильно интерпретирую слова женщины и язык тела, – продолжила Кора.

– Может быть, убийство из ревности или мести? – спросила Сабина.

– Я так не думаю. – Кора решительно покачала головой. – У этой уборщицы нет качеств, необходимых для того, чтобы хладнокровно войти в посольство и смотреть, как убивают ее подругу, не говоря уже о том, чтобы совершить убийство самой.