Смоленская земля в IX–XIII вв. Очерки истории Смоленщины и Восточной Белоруссии

Водные пути

Обилие курганов в западной части Смоленской земли и их меньшее количество в восточной (рис. 2) показывают, что Путь из варяг в греки (точнее «Из грек по Днепру») был в ней основным, возле которого люди стремились селиться. Описание пути принадлежит летописи: «Бѣ путь изъ Варягъ въ Греки и изъ Грекъ по Днѣпру, и верхъ Днѣпра волокъ до Ловоти, и по Ловоти выйти в Ылмерь озеро великое, из него же озера потечеть Волховъ и вътечеть в озеро великое Нево, и того озера внидеть устье в море Варяжьское…»[264]. О том, где проходил этот путь, существует большая литература[265]. В Смоленщине его следует искать в Оковском лесу и прежде всего по топонимам, связанным с волоками: три наименования «Волок» есть на р. Сереже, у оз. Лучанского и у оз. Охват, т. е. в северной части земли. Одно — в верховье Днепра («Волочек»), одно («Переволока») — у озера и одно («Перевоз») — у р. Межа, от которого отходит далее цепочка курганов (рис. 2; 4). Итого 6 топонимов. На топоним «Волок» у Сережа указывал уже З. Ходаковский[266], его древность также удостоверяется курганами[267]. В 1897 г. И. Побойнин пытался уточнить этот путь, передвинув волок к истокам Сережа (где до Торопы «верст 7»)[268]. Это мало реально: мелководные истоки не служили основой волока. Деревня Волок показывает, что волок был гораздо ниже, очевидно, как раз в том месте, где ладьи с грузом далее продвигаться по реке не могли. Здесь начинался 30-верстный волок вдоль левого берега р. Сережа, до притока Торопы — Желны[269]. Возможно, не случайно здесь же находилось Княжье Село (древность его удостоверяется находящимся рядом небольшим курганным могильником), с живущим здесь княжьим тиуном, собирающим мыто, которое поступало в Смоленск в числе 400 гривен, которые платила Торопецкая волость. Впрочем, тиуна можно было обойти, проехав от Торопца и Торопецких озер на запад, к оз. Допшо, связанному с реками Допша и Кунья. Судя по сохранившимся курганам, здесь было две древнерусских деревни — Бор и Роктово. Однако так могли проходить только небольшие ладьи: Кунья до впадения в нее Сережа крайне мелководна (любезное свидетельство А.М. Микляева). Как видно по карте, путь в Новгород по Торопе был кратчайшим и, можно думать, использовался наиболее интенсивно. Это предположение З. Ходаковского и Н.П. Барсова подтвердилось археологией, когда выяснилось обилие памятников средневекового времени на Торопе и «почти их полное отсутствие в верхнем отрезке Западной Двины и Ловати»[270]. Движение судов по Торопе подтверждается наличием торопецкой пристани, имеющейся еще в XVI в., «Лодейница»[271].

Течение Торопы «до города Торопца — в настоящее время — извилисто, отличается быстротой и вообще неудобно для судоходства по множеству отмелей и порожистых мест»[272], это и послужило, очевидно, причиной того, что следующий топоним Волок мы встречаем не здесь, а в верховьях Западной Двины, в месте соединения ее с оз. Лучане. Здесь, мы говорили, расположен г. Лучин, взимавший мыто с проезжавших по волокам Западная Двина — Пола, Пенс — Пола.

Третий топоним, указывающий на наличие волока, — «Переволока». Он, очевидно, соединял оз. Пено через р. Куда с той же Полой и также платил мыто в Лучин. Этим волоком пользовались владельцы тех ладей, которые шли через оз. Волго с р. Волги и обратно.

Четвертый топоним, связанный с сухопутными переездами между бассейнами, — Волок у северной оконечности оз. Охват. 16-километровый сухопутный путь выводил от Охвата к оз. Пено, где мыто взималось Женней Великой, собиравшей здесь ежегодный доход не ниже 200 гривен. Уже З. Ходаковский отмечал, что местные топонимы (например, «извоз» у оз. Жаденье) показывают, «что нагрузка судов была даже от самого начала Двины»[273]. Сюда сходилось, по-видимому, несколько путей. Во-первых, оз. Пено сообщается с оз. Стерж, в северной оконечности которого еще в XIX в. стоял знаменитый Стерженский крест 1133 г., свидетельствующий о каких-то гидротехнических работах по соединению волжского и ловатского бассейнов[274]. Во-вторых, здесь был единственный кратчайший путь с Волги на верховья Двины, а с нее через деревни, устанавливаемые по курганам[275] (рис. 4; 5), к Торопцу.

С Двины на Днепр переходили по Каспле и Гобзе. Касплянский путь от Касплянского озера шел далее по ее притоку Клецу до волока (д. Волоковая) на Удру. Путь, предложенный П.В. Голубовским (Лелеква, Песочная, Купринское озеро, Катынка), мало вероятен, так как требует постоянных перегрузок груженых ладей с «кол» на воду и обратно[276]. Наш путь подтверждают курганы, тянущиеся узкой цепочкой с севера на юг в сторону Днепра. Это остатки погребений деревень, расположенных вдоль дороги по волоку (рис. 4; 5). Перед нами тот самый смоленский волок, который неоднократно упоминают договоры Смоленска с Ригой и о. Готланд XIII в.[277] Живший здесь (в д. Волоковая?) «волочскый тивун» был обязан «аже услышить латинский гость пришел, послати ему люди с колы и перевезти товар». Другой путь от Днепра на Двину ответвлялся от сухопутного (Смоленск — Вержавск) в районе д. Иловка, либо Дуброва поворачивал влево на Жераспею со старинным селом Кислое (есть селище IX в.[278] и найден клад с младшей монетой Аббасидов[279]). Еще один путь из Двины в Днепр шел мимо Вержавска по Гобзе, на Царевич, Вопь в Днепр (арабские монеты здесь найдены у деревень Саки, Слобода, Жигулино, на р. Царевич, Вопь в Днепр, у д. Городок[280]).

П.В. Голубовский полагал, что путь по Вопи имел большое значение. Он шел по Вотри, Елыне и по Меже к Двине[281]. Близость к ней р. Вотря также незнаменательна, так как древних поселений вдоль реки в ее верхнем течении нет, а область Воторовичи если и названа по ней, то только при ее устье (с. 57–58). Волок от р. Вопь к Меже если и был, то, скорее, он начинался выше, у д. Еськово (где есть курганы)[282], и шел к д. Девятая (городище и курганы домонгольского времени[283]) и к Дуброво[284]. Не исключено, что окружающая топонимия указывает на этот путь — Задорожье, Ивашкова Пристань, неподалеку часто встречаются топонимические названия у волоков — Княжее.

У Копыси и Орши Путь из варяг в греки сливался с ответвлениями на Двину. Судя по ленте курганных групп, к Копыси от Друцка подходила дорога (рис. 4). Копысь, правда, расположена на другой стороне Днепра, что заставляет предполагать наличие переезда через эту реку. Устав 1136 г. упоминает здесь действительно перевоз с ежегодным доходом в 4 гривны[285]. Судя по интенсивности расположения курганных групп путь от Копыси в домонгольское время был более наезженным, чем от Орши, но позднее их роли переменились[286]. Одна из первых остановок на Днепре после Копыси и, возможно, Шклова (здесь недавно обнаружены отложения домонгольского времени[287]) был Могилев, в котором неоднократно находили арабские монеты[288], где, по свидетельству Е.Р. Романова, еще недавно было много курганов[289], а в наше время еще сохраняется указание на них в названии переулка «Курганный», и где, как считается, сохраняются еще следы остатков города домонгольского времени. Ниже Могилева «полоцкая» сторона Днепра была сплошь заселена в эпоху древней Руси (рис. 6), смоленских поселений здесь значительно меньше, что, вероятно, объясняется географическими условиями.

Помимо Пути из варяг в греки, в Смоленской земле были еще многочисленные водные коммуникации, часть из которых удается уловить по письменным источникам, а также и по археологическим материалам.

В окрестностях Смоленска с юга близко подходит водораздел между течением собственно Днепра и его левых притоков. «А вытекла Сожа река от Смоленска, — говорится в «Книге Большого Чертежа», — близко от Днепра реки»[290]. Может быть, здесь и следует искать скопления поселений, указывающие на наличие дороги между Днепром и Сожем? Есть ли здесь прежде всего курганы? Еще в начале нашего века отмечалось, что в 20 верстах от Смоленска, начиная от д. Яново, тянется ряд курганов мимо сел Белоручья, Долгомостья, Панского и Никольского и что «здесь при обработке земли находили бердыши, копья, мечи и т. д.»[291]

Археологическая карта курганов VIII–IX вв., составленная И.И. Ляпушкиным, также выделяет здесь курганные группы, указывающие на древнерусские поселения этого времени, тянущиеся от Днепра к Сожу (Немыкары, Колупаево, Арефино, Яново, Путятинка, Ямполь, Слобода-Глушица)[292]. На наличие дороги-волока в этих местах указывает и местная топонимия: Волоховшина (Волоковщина), может быть, Перекладова, Копанка (при реке того же наименования)[293]. Это же наблюдение подтверждается расположением древнерусских селищ более позднего времени (XI–XIII вв.) и курганов (последние у деревень Дресна, Туринщина, Ройновка, Войновщина)[294]. Наличие пути по Сожу подтверждают и летописи. Сож — исконная река радимичей, по которой и двигались древнерусские князья («путь на радимичей»). По Сожу в 1168 г. ехал великий князь киевский Ростислав, направляясь из Киева в Новгород и остановившись в Чечерске, пировал со своим зятем Олегом[295]. «На радимичѣ», т. е., вероятнее всего, по Сожу, ехал Владимир Андреевич, «уворотившись» с Дорогобужа (Волынского) к Андрею Боголюбскому в Суздаль[296]. Путь по Сожу был короче и безопаснее, так как днепровский путь проходил вблизи полоцко-смоленского пограничья. К тому же верхняя часть Сожа находилась только в пределах Смоленской земли и контролировалась смоленским князем. Первое мыто при въезде в Смоленскую землю по Сожу уплачивалось в Прупое (Пропойске, ныне Славгород) и было небольшим, так как собиралось здесь за год всего 10 гривен[297]. Подобно другим городам, лежащим на выезде-въезде в княжество, — северному Лучину, западному Копыси и восточному в Путтине (принимая толкование Д. А. Поппэ «Путтинского куска» Устава Ростислава), южный пограничный пункт Прупошеск также имел свою корчму, доходы с которой, как и всех остальных пунктов, поступали в казну. Дальнейший путь в Смоленск лежал вверх по Сожу (река близко подходила к этому городу с юга) либо по Проне (в ее верховьях находилась волость Басея со многими поселениями), где известны находки арабских диргемов[298]. В верховьях Сожа было несколько сухопутных дорог-волоков: на Дресну, Наготь, на Лосну через Россажу (через Солодовую и с. Долгий мост, известный из источников[299]), может быть, и через Ливну[300].

Выше Смоленска Днепр подходит к верховьям Угры и Вазузы, здесь можно предполагать сухопутные переправы. Действительно, неподалеку от Дорогобужа на р. Осьме есть с. Волочек с огромным курганным могильником, который издавна привлекал внимание[301]. В Писцовых книгах 1668 г. оно названо уже деревней, «а преж сего бывал монастырь святого Николая»[302]. Курганы у Волочка оказались необычайно богатыми[303]. Неподалеку от с. Староселье также была курганная группа. Один из курганов был раскопан Н.Е. Бранденбургом (1899 г.)[304]. Сейчас окрестности с. Волочек заселены неравномерно. Западная часть междуречья Осьма — Угра (к западу от волока) сейчас заселена интенсивно, восточная же гораздо менее. Здесь и располагались, очевидно, большие леса, о которых писали краеведы[305]. Район междуречья Осьмы и Угры в древности, несомненно, был все же сильно заселен (курганные группы у деревень Березовская, Плешивцево, Чам, Курганы, Староселье и др.)[306]. У с. Волочек есть и городище, к сожалению, недатированное[307].

Сам волок начинался, можно думать, с левого притока Днепра — Осьмы при впадении в нее слева р. Готова и несколько выше — с речки Гостишка. Примерное направление волока: вверх по Готове в р. Приду (на некоторых картах это р. Волочевка)[308], на которой стоит Волочек. Далее мимо деревень Подмошье, Лепешки к Новой Меркишевой и далее в долине р. Черновка к д. Городок на Угре (есть селище домонгольского времени и курганы)[309]. В 1927 г. жители показывали «канаву» длиной 3/4 версты, прорытую якобы для более удобного передвижения по ней по волоку[310]. Таким образом, длина всего волока 9 км (по прямой, на местности же 11–12 км). Любопытно, что рядом с Городком есть топоним Торжок, который тоже может быть увязан с волоком[311]. В районе Дорогобужа найдены арабские и другие монеты, что также указывает на существование торговых путей этих мест[312].

Между верховьями Днепра и Вазузы также есть топоним Волочек, но археологических данных о заселенности этих мест пока нет[313]. Топонимия же этих мест скорее указывает на эпоху развитого средневековья (наименования деревень от русских имен в притяжательной форме[314]). Наименований, прямо не связанных с именами владельцев деревень, сохранилось всего несколько и в основном на самом водоразделе[315], есть ли вблизи них памятники домонгольского времени, мы не знаем. Судя по описанию, В.Р. Тарасенко обследовал, возможно, территории у самого Днепра. По его мнению, первое городище на Днепре — у с. Волочек, первые курганные насыпи (две единицы) в 5 км ниже истоков Днепра у с. Спас, в направлении с. Зилово[316]. Городище Волочек знал А.Н. Лявданский, однако и этот исследователь не представлял времени его существования.[317] З. Ходаковский считал, что волоком из Вазузы на Днепр пользовался уже князь Глеб Владимирович, ехавший в 1015 г. из Мурома в Киев. Основываясь на Минее от 2 мая, он даже указывал место, где якобы «подчеся» под ним конь «во рву» («у д. Отмичь на возвышенном косогоре и рвах, склоняющихся к р. Тьме»[318]). Предполагается, что этим волоком пользовался и великий киевский князь Владимир Святославич, когда шел с дружиной на волжских болгар (985 г.)[319]. В сказании о чудесах Владимирской иконы Богоматери действительно упоминается Вазуза по пути Андрея Боголюбского в Суздаль (1155 г.): «едущу к ему потем поя с собой проводника и приеха к реце Вазузе…»[320]. Любопытно, что вблизи волока на Вазузу, как у большинства смоленских волоков, есть топонимическое наименование Княжево, возможно, отражавшее княжеский пункт, контролировавший волок.

Реки Угра и Десна в древности несомненно были судоходны с самых верховьев, на что указывает как их большая заселенность, так и наличие волоков (дорогобужского на Угре — Днепре, через р. Волость, а также на Угре — Десне). Наши археологические разведки подтвердили установленный ранее факт, что в конце волока Днепр — Угра, начинавшегося у д. Волочек, у д. Городок есть большое селище, датирующееся, судя по керамике и шиферным пряслицам, XI–XII вв.[321] Эту же дату подтверждают, как можно думать, курганы у д. Волочек, раскопанные некогда А.А. Спицыным.

Река Десна несомненно широко использовалась в древности как водная коммуникация. Об этом свидетельствуют как письменные источники (в 1168 г. умирающего Ростислава Смоленского везли по ней в Киев), так и археологические и, частично, монеты. Путь по Десне был, очевидно, торным, так как ее берега были сильно заселены (рис. 6), изредка здесь находят арабские и другие монеты (например, с. Митьковщина Брянской области, где в курганах встречены как диргемы, так и серебренники Владимира, Святополка и др.)[322]. Нужно полагать, что популярность Десны как водного пути объяснялась главным образом тем, что на этой реке лежал крупнейший древнерусский центр Чернигов.

Водный путь по Сожу был, по-видимому, не менее популярен, но он миновал этот большой город.

Некоторое значение, можно думать, имел путь с Остра в районе западнее Рославля на Ипуть в районе Доброносичей[323], где есть городище без культурного слоя (возможно, славянское городище-убежище) и много курганов[324]. Путь проходил вверх по Ипути до д. Переволочна, откуда волоком — в левые притоки Беседи, от деревни с наименованием Городок. Такое предположение, с нашей точки зрения, допустимо как по обилию курганов на верхней Ипути и курганов на притоках Беседи, так и по трем типичным топонимическим названиям волоков: «Переволочье» — на одном конце волока, «Городок» — на другом и в середине — «Княжин» (вспомним подобные топонимы у волоков на р. Сережа, на верхней Меже, на верхнем Днепре — Вазузе, о чем уже говорилось).

Сухопутные коммуникации

Сухопутные дороги Смоленской земли частично повторяли водные (вдоль берегов рек, зимой по их замерзшему руслу), а частично пролегали самостоятельно в отдалении от каких-либо рек. Так же, как и в Полоцкой земле[325], нам удается их проследить по нашей археологической карте (рис. 6). Прежде всего нужно сказать, что сухопутных дорог в древности было гораздо меньше, чем водных коммуникаций. Как мы уже показывали на примере Полоцкой земли, в домонгольское время сухопутные дороги почти никогда специально не прокладывались, а использовались уже наезженные пути между селениями. «Дороги прямоезжие» в полном смысле этого слова, т. е. дороги через леса и болота, появились гораздо позднее, главным образом в эпоху артиллерии[326]. Это полностью подтверждается и в Смоленской земле. Длинные сухопутные дороги проходили здесь только в больших скоплениях поселений (например, в районе Смоленска, возможно, между Мстиславлем, Ростиславлем, Пацынем и т. д.; рис. 6), однако здесь их уловить не удается, и о направлении их могут быть только предположения. В остальных местах древние дороги нащупываются по «ленточному» расположению курганов и, следовательно, древних деревень.

Главная дорога северной части Смоленщины шла прямо на север от Смоленска к Вержавску через Иловку и Варнавино (где найдены арабские диргемы). Это тот самый «вержанский путь», который обозначен в поздних письменных памятниках «за Днепром бояре у Вержанском пути», «слуги деспешные у верьжавъском пути за Днепром» и т. д.[327] Один клад у д. Жигулино с находками арабских диргемов в двух пунктах в сочетании со скоплением поселений показывает, что вдоль р. Царевич шел довольно оживленный торговый путь от Днепра и Вопи через Бортницы к верховьям Гобзы, к Слободе (где тоже известны диргемы, правда, в виде украшений в курганах) и далее к Западной Двине. Этот путь был удобен тем, что в случае надобности позволял миновать Смоленск и проехать со стороны Дорогобужа на Двину, минуя этот город.

Очень трудно что-либо сказать о сухопутных дорогах Восточной Смоленщины. Во всяком случае, в «курганную» эпоху (до XII в.) каких-либо торных дорог через нее не было, так как на карте древних поселений они не прослеживаются. Всего вероятнее, что за данью в Искону и другие места верхней Москвы ездили по рекам (например, с верховьев Днепра через Волочек в Вазузу, затем вверх по Гжати и т. д.). Знаменитая впоследствии и, вероятно, учитывая исключительную залесенность этих мест, единственная дорога от Смоленска на Вязьму — Можайск, возникла, нам кажется, только в эпоху возвышения Москвы. В «послекурганный» период (XIV в.) поселения вокруг Дорогобужа, по верхней Вязьме (где много курганов) и по верхней Москве, разрастаясь, стали соединяться прямой дорогой, необходимость которой еще диктовалась усилением Москвы. На дороге этой теперь усилились или возникли вновь новые центры: Вязьма, которая, вероятно, существовала еще в домонгольское время, хотя и упоминается в летописи только под 1239 г.[328], Можайск, попавший в летописи, вероятно, ошибочно под 1277[329], но который в 1293 г. уже был завоеван татарами[330], по-видимому, перерос другие феодальные пункты, возникшие в период власти в этих местах смоленского князя[331].

В Южной Смоленщине сухопутные пути сообщения не прослеживаются с такой четкостью, как в северной. Здесь, по-видимому, более всего пользовались реками (и их руслами), текущими на юг. Можно лишь предполагать, что из Заруба или Пацыни можно было беспрепятственно проехать к среднему Остру и далее во Мстиславль. Ленточных же скоплений поселений в этой части Смоленской земли нет.

В заключение отметим, что, как и в Полоцкой земле, изобиловавшей волоками[332], сухопутные пути сообщений тянулись вдоль рек и только в местах волоков между бассейнами приобретали самостоятельное значение.