Снегурочка

Глава 6

Подсчитав оставшиеся праздничные дни, я вытянулась перед телевизором. Послезавтра Рождество. Еще восемь дней, и придется вернуться к оформлению доверенностей, заверению документов и прочей, столь же интересной деятельности, а вместо того, чтобы наслаждаться праздниками, я валяюсь на диване

Мишура на люстре переливается разноцветными бликами под сероватым дневным светом и подмигиванием огоньков гирляндовой шторы. Елка, укутанная белыми капроновыми лентами, с ветками, гнущимися под серебристыми и прозрачными шарами, сиротливо стоит в углу. После Нового года я сняла с нее всю иллюминацию и, конечно же, красную звезду. Слишком свежи были воспоминания, а я старалась поскорее все забыть. Особенно то, какая я дура.

Сняла фольгу с очередной фереро роше и ткнула в пульт, переключая канал. Телефонный звонок отвлек от очередной юмористической галиматьи, и я провела пальцем по копкам. Странно, но трель не замолкла. Наконец, дошло – отложила пульт и потянулась за телефоном. Он нашелся на столике, под кучкой мандариновой кожуры

– Крис, привет. Какие планы на завтра? – вопрос Женьки поставил в тупик. Вроде, ничего особенно не планировала, но, зная школьную подругу, насторожилась. – Я так и думала, что никаких!

Вот, просто даже интересно, почему она так думала? Натянула до подбородка плед и посмотрела на падающий за окном снег.

– Хотела сходить с девчонками в клуб, но что-то чувствую себя не очень. Простыла что ли, – тем временем продолжала трещать Женька. – Давай, я приду к тебе.

Ага, чтобы меня заражать. Всегда мечтала болеть в праздники.

– Погадаем. Помнишь, как детстве?!

Э? Нам вроде не по десять лет.

– Да ладно! – Женька правильно поняла мое молчание. – Будет весело! Наберем вкусняшек, зажжем свечи, разложим карты, – уговаривала она.

К счастью в трубке запиликал параллельный звонок.

– Извини, родители звонят. Перенаберу, – соврала я и, сбросив Женьку, приняла второй звонок.

– Крисуля! – я подпрыгнула от неожиданности, и на полу образовалась лужа из оливье. Так называть меня, особенно, когда что-то надо, имеет глупость только один человек – Лешка Григорьев, бывший однокурсник. – Мы с Витькой и девчонками хотим на Рождество съездить в Сорочаны. Но девчонки не умеют кататься на лыжах, а до банкета надо чем-то заниматься. Ты бы не могла составить им компанию и поучить немного? – голос Лешки стал бесяче подкупающим.

Я же старалась вспомнить подружек приятелей. Вполне милые девушки. Вера – блондинка с кукольным личиком и веселым характером, и Лика – улыбчивая шатенка и кокетка до кончиков ногтей. Чем же они так досадили ребятам, что их решили отдать мне на обучение?

– Но ты же знаешь, что я такой себе учитель, – попыталась я вразумить приятеля.

– Да все будет прекрасно, – Лешка твердо решил отделаться от подружки. На что только мужики не пойдут, лишь бы покататься без проблем. – Они хорошие, а ты классная.

– А вечером вы меня куда денете? Буду мыкаться среди пар и не знать куда податься? – уточнила я.

– Да ты что?! – почти искренне возмутился Лешка. – Разве мы можем быть такими свиньями?!

Легко!

– Мы с Витькой будем счастливы составить тебе компанию и потанцевать.

Ага, особенно счастливы будут Вера с Ликой. Но ведь мне не обязательно виснуть у ребят на шее. Хоть развеюсь немного. Не все же киснуть в квартире, а то скоро перейду в жидкое состояние. Покатаюсь, потанцую. Ну и что, что на Рождество там цены космические – один раз живем. Стоп!

– А где я буду спать? – вкрадчивость моего голоса влегкую превзошла Лешкину. – В гостиной на диване? Наверняка на Рождество там все забито под завязку.

– Как ты могла такое подумать?! – обида в словах Лешки вполне могла сойти за настоящую, если бы я не так хорошо его знала. – Конечно, будешь спать со мной!

– Хм, а Вера уже согласилась? – решила подыграть я. – Возьму наручники и плетку. Надеюсь, ты не против немного пошалить.

В динамике что-то завозилось и ойкнуло. Кажется, Лешке попало от Веры.

– Ладно-ладно. Успокойся. Она пошутила, – прозвучало глухо, словно Лешка отодвинулся от микрофона. – На самом деле Лика и Верка хотели взять подружку с женихом и даже зарезервировали для них половину коттеджа, но этот олень решил приготовить ей сюрприз – поездку в Париж. Выручишь, а?

Вот и выплыли истинные причины.

– И во сколько мне обойдется эта половинка?

– Да не переживай, раскинем на троих. Все-таки ты нас выручаешь.

Да и правда, почему бы не побыть на Рождество белой и пушистой? Может, когда зачтется.

– Хорошо. Договорились, – ангельски пропела я, уже соображая, что укладывать в сумку.

– Вот и умница. Люблю тебя! – воскликнул Лешка и снова ойкнул. – Встречаемся в девять на Дмитровке у МКАДа.

Я завершила разговор и потянулась. Все, пора встряхнуться. Вылезла из-под пледа и прокатилась к шкафу, но совсем некстати вспомнила, что обещала перезвонить Женьке. Будь она неладна.

Не испытывая большого желания вляпываться вязаными гольфами в майонезную лужу, плюхнулась животом на подлокотник и дотянулась до телефона.

– Жень, прости, – постаралась, чтобы в голосе прозвучало как можно больше сожаления. – Родители попросили отметить Рождество с ними. Родственники что ли приезжают. Надо же им дать повод для разговора: «А что, Кристиночка, так и не вышла замуж? Пора бы уж. Деток когда рожать? Моя уже со вторым ходит», – передразнила я тетушек под довольное хихиканье подружки.

– Тогда, держись, а я буду лечиться. Наверное, это действительно была плохая идея. Что-то я совсем расклеилась, – Женька громко чихнула.

– Выздоравливай, – пожелала я, закончила разговор и пошла убирать останки оливье, и собираться.

Глава 7

После вчерашнего снегопада утро удивило глубокой синевой ясного неба. Вскочив с кровати, я распахнула форточку, и лицо обожгло легким морозцем – градусов десять – решила я. Искристая белизна еще не успела укрыться слоем копоти или превратиться в жидкую грязь и, контрастируя с темнотой, создавала приподнятое и радостное настроение.

«Надеюсь, что эта поездка пройдет благополучнее, чем предыдущая. Сегодня-то я тепло одета и селедки нет», – спускаясь с сумкой, мрачно думала я.

Впрочем, постаралась побыстрее отделаться от неприятных мыслей и просто получать удовольствие от пустых улиц.

Протянутые вдоль дороги гирлянды, огромные декоративные елки и украшенные магазины – все светилось и подмигивало, словно говорило: «Не дрейфь. Все будет супер».

«О.К. Уговорили», – я расслабилась и включила радио. Салон тут же заполнила бодренькая мелодия из рекламы «Кока-колы». Кровь забурлила пузырьками, и тот же час захотелось, чтобы праздник пришел и ко мне, пусть даже без газировки. Все равно я ее не люблю.

На островке безопасности меня уже ждали. Машины заговорщицки подмигнули фарами и друг за другом вырулили на трассу. Пристроилась к ним и я.

По мере того, как отъезжали от города, настроение становилось все лучше. В такт музыке я качала головой и во все горло подпевала звенящим колокольчикам, а за окном пролетали сверкающие гипермаркеты, новые микрорайоны, респектабельные коттеджные поселки и подмосковные деревни. На дороге почти никого не было. Таких ненормальных, что в праздники встают затемно, нашлось немного, большинство желающих отдохнуть на природе выехали еще вчера, а сейчас наверняка уже завтракают горячим кофе.

Вспомнив, что взяла с собой мандарины, я потянулась за сумкой, и вскоре на соседнем сидении уже лежала оранжевая шкурка, в салоне разлился неповторимый цитрусовый аромат, а я наслаждалась сладким вкусом и прохладной мякотью.

Настроение взлетело под потолок, и голова слегка кружилась от предвкушения свежего, пахнущего хвоей ветра, скорости и… грога.

Наконец, свернули с шоссе, пересекли канал, спящий под толстым снеговым одеялом, и приближались к трассам. Уже можно было различить яркие разноцветные фигурки на вершине горки, кресла подъемника, крыши гостиничного комплекса. И не терпелось поскорее почувствовать под ногами хрусткий снег, а на лице – колкие снежинки и упругий ветер, от которого перехватывает дыхание.

Сердце колотилось, словно решило вырваться из груди и отправиться на самостоятельную прогулку, поэтому, запарковавшись, поспешила выйти из машины и вдохнуть морозного воздуха. Но пульс в висках не желал униматься, и, пока ребята регистрировались, от нетерпения начало покалывать руки.

– Привет! Здорово, что согласилась! – Вера с Ликой тоже вышли и поприветствовали меня поцелуем в щеку. – А то они нас замучили бы советами и поучениями. Да еще и потащили бы на черную трассу.

– Так вам не надо учиться? – вытаращилась я на девчонок. Обе стройные, стильные в тонких комбинезонах и ярких, закрывающих уши повязках.

От их вида я зябко поежилась. Даже в теплой куртке, полукомбинезоне и шапке стало холодно.

– Нет! Разумеется, нет! – рассмеялись девушки и заговорщицки переглянулись. – Мы вообще только на тюбингах хотели покататься, но ведь он них не отделаешься. Если учить будет некому, то станут сами, и тогда все переругаемся, а праздник будет испорчен.

– То есть, я здесь в качестве прокладки? – я ухмыльнулась, новая роль веселила. – Надеюсь, это не помешает мне кататься.

– Ой, нет, конечно. Вообще не обращай на нас внимания. Катайся. Ты же для этого сюда приехала, – великодушно разрешила Лика. – Только ничего им не говори, и все будет прекрасно, – пользуясь тем, что Витьки нет, она обшаривала парковку цепким взглядом и кокетливо поправляла волосы.

Я проследила, куда она смотрит – метрах в десяти компания парней выгружала из машины инвентарь. Заметив нас, они уже энергично махали и громко приветствовали. Я оглянулась в поисках ребят и невольно принюхалась. В утреннем прозрачном воздухе особенно ярко чувствовался аромат свежего кофе и горячей выпечки. Рот сам собой наполнился голодной слюной. Скорее бы уж Лешка с Витькой вернулись.

Может, я правда, ведьма? Стоило только подумать, как появились ребята. Лешка сиял, словно начищенный пятак, и о чем-то пытался докричаться. А Витька, прекрасно зная Лику, сразу же осмотрел парковку на предмет наличия несанкционированных поклонников. Увидев парней, он притянул Лику за шею и смачно поцеловал.

Вот и еще одна причина, почему я здесь. Одинокая девушка, конечно, не способствует распугиванию потенциальных поклонников, а вот мой талант попадать в дурацкие положения – запросто. И друзьям это прекрасно известно.

– У нас хорошая новость, – обнимая меня и Веру за шеи, возбужденно воскликнул Лешка. – Мы еще успеваем на завтрак. Так что, предлагаю сначала перекусить, а потом заселимся и поедем на каталку. Девочки, вот ваши ски-пассы, – Лешка передал мне карточку и чмокнул в щеку.

Сморщившись, я его оттолкнула, а Вера нахмурилась.

– Вот, что ты наделал? – преувеличенно возмущенно воскликнула я. – Я так старательно мазала дома лицо рыбьим жиром, чтобы не обветрилось, а ты взял и все слизал.

Поймав взгляд подруги, Лешка смутился и поспешно утер губы, а я засунула в карман карточку и ключи и пошла к ресторану. Вскоре меня нагнали друзья, и Лешка опять повис на наших с Верой шеях. Что же ему все неймется-то?

– Леш, – покосилась я, – Как будешь кататься, если тебя ноги не держат? Вера, ты его не кормишь что ли? Он же еле стоит.

– Да я вас обеих могу поднять! – Лешка отпустил нас и согнул руку, показывая спрятанный курткой бицепс.

Пришлось поскользнуться и подсечь героя.

– Я же говорила – на ногах не стоишь, – удовлетворенно заметила я, глядя, как Вера помогает подняться жениху. – Пойдемте на завтрак, а то кого-нибудь съем.

Ресторан встретил нас уютным теплом, ароматом кофе и ванили. Народу было мало, и вскоре нас обслужили. Не прерываясь больше на разговоры, мы все внимание уделили хрустящим круасанам с золотистой корочкой, осыпающейся тонкими слоями, воздушной серединкой и начинкой из яблочного джема и корицы.

– Всю дорогу об этом мечтала, – заявила я, слизывая с руки капнувший джем и отпивая капуччино со снежинкой из пены.

– А меня Лика по утрам поит кофе, – похвастался Витька.

– Мне Вера приносит, – вставил свои пять копеек Лешка. – Кристи, тебе тоже надо кого-нибудь завести, чтобы был стимул готовить.

– Угу, – пробубнила я. – Кота. Или тараканов, но они сами заводятся. Не спрашивая. Пойдемте уже, – обжигаясь, залпом выпила кофе и встала из-за стола.

Друзьям не удалось в очередной раз завести разговор о том, что в мои годы оставаться одинокой просто неприлично.

Лешка помог донести вещи до моей половины коттеджа, но за порог я его не пустила, отправив к Вере. Леха, конечно, болтун, но ревнивые разборки на отдыхе как-то не прельщали.

Больше всего сейчас хотелось уже оказаться на вершине горы и съехать по хорошей трассе, но сначала надо было обеспечить алиби девчонкам. Ах, да. И взять в прокате лыжи.

– Ну что, девчонки, – расплылся в улыбке Лешка, когда мы в полном обмундировании собрались у подъемников. – Не балуйтесь, не падайте. Вечером предстоит танцевать, – с этими словами он и Витька отправились к черной трассе.

Убедившись, что ребята больше не обращают на них внимания, Вера с Ликой отстегнули лыжи и, смеясь, пошли к своему коттеджу, чтобы потом спокойно кататься на тюбингах.

Глава 8

Я проводила взглядом их светлые силуэты и села в кресло подъемника. И ведь в тот момент у меня ничего не дрогнуло. В предчувствии не замерло сердце, не горели щеки. Я чувствовала только радостное возбуждение от предстоящего спуска.

Впрочем, вру. Дрогнуло, но не сердце, а кресло подъемника, будто что-то мешало ему передвигаться по тросу.

«Этого еще не хватало!» – подумала я и, чуть не нырнув носом в снег, изо всех сил вцепилась сиденье.

Кресло дернулось еще не сколько раз и, словно преодолев трудный участок, дальше поехало без проблем.

Я вывернула голову в глупой попытке рассмотреть помеху или убедиться, что еще кто-нибудь застопорится, но все ехали, как по маслу. Отворачиваясь, на подъемнике соседней трассы заметила, что кто-то так же смотрит на трос.

«Перепад напряжения», – пожав плечами подумала я и рассеянно покачивала ногами в такт разносящимся над склоном рождественским песенкам.

Наконец, подъем закончился, и я почувствовала под ногами утрамбованный хрусткий снег. От порыва холодного ветра заслезились глаза, яркое солнце и пронзительная белизна снега слепили, поэтому поспешила надеть очки и оттолкнулась палками.

От скорости перехватывало дух, а в ногах чувствовалось приятное напряжение. Какая же я дура, что столько времени просидела дома и прохандрила! Блин, если бы не Вера, то расцеловала бы Лешку за то, что вытащил меня сюда. Кстати, они же здесь катаются.

В надежде отыскать друзей, я посмотрела на соседнюю трассу, точнее на две трассы. Они возвышались на опорах и восьмеркой огибали склон. И, конечно же, не смогла узнать парней среди разноцветных силуэтов. Да и народу там было немного. Видимо, решили не рисковать и покататься там, где не так заковыристо. Но одна фигура все-таки привлекла внимание – некто в синей куртке спускался в одиночестве филигранным телемарком.

– Чего застыла, как вкопанная, – оторвал от рассматривания окрик, и я буквально отпрыгнула, когда, резко затормозив, лыжник осыпал меня снегом. – Дуреха! Под лыжи угодить захотела? – пахнуло свежим перегаром.

Ну, дуреха, да! Засмотрелась на технику и не заметила, что в меня чуть не врезались. Так что теперь, давить сразу? – я поморщилась.

Снежная крупа щекотно опустилась на лицо, припорошила ресницы и выбившиеся из-под шапки волосы. Мужик посмотрел на меня и расплылся в странно-бессмысленной улыбке. Красненькие глазки поблескивали, пегие усы топорщились Бр-р.

– Снегу-урка, – язык немного заплетался, мужик раскинул руки, словно хотел меня обнять. – Давай я тебя обогрею.

Чтоб тебе икалось! Насколько позволяли лыжи и громоздкие ботинки, я улепетывала от самозванного обогревателя к подъемнику.

Пока обменивалась любезностями с пьянчужкой, обладатель прекрасной техники телемарк, уже успел сесть в кресло. И теперь я видела только спину синей куртки и шлем. Но вскоре тросы разошлись, и незнакомец поехал к своей трассе, а я – к своей

Я еще несколько раз спустилась, едва уворачиваясь от внезапных маневров пьянчужки. Кажется, он решил устроить на меня охоту и теперь то внезапно подрезал, то, практически не удерживаясь кантами за снег, летел за мной и едва не наезжал на лыжи. А они, между прочим, прокатные.

Терпеть не могу подобных фокусов. Я подождала, пока он съедет и сядет в кресло подъемника, только после этого оттолкнулась палками, и наконец-то получила удовольствие от скольжения, от послушания собственного тела, и, как бы ни звал склон нестись вперед головой во весь дух, я справилась с ним.

Адреналин горячил кровь, голова слегка кружилась от свежего воздуха, а бодрые песенки создавали хулиганское настроение. Я решила попробовать заехать на небольшой пригорок. чтобы в полной мере ощутить вкус полета, когда, поднявшись на вершину склона, встретилась с хмельным взглядом новоявленного охотника.

– Ну что, Снегурка, покатаемся? – спросил он, принимая стойку для спуска.

Я оттолкнулась палками первая, а немного погодя и заторможенный алкоголем, черт знает кем возомнивший себя мужик.

Признаться, таких гонок в моей жизни еще не было. Стараясь оторваться, я закладывала крутые виражи. Из-под лыж веером разлетался снег, я еле удерживалась на склоне, но мужик держался, как приклеенный.

Больше обеспокоенная, как оторваться от погони, чем выбором маршрута, я не заметила, что ноги, следуя заданной ранее программе, отправляют меня прямо на присмотренный ранее пригорок. Сворачивать уже поздно, и я решила рискнуть. Вот, зря.

Здесь-то меня и настиг лыжный шумахер.

– Привет, Снегурка! – довольный, как слон, он наехал мне на задники лыж.

Под давлением крепления расстегнулись, и я, идиотски размахивая палками, по инерции полетела головой вперед, а лыжи отправились в самостоятельное путешествие.

– Ты куда-а-а? – несся вслед окрик горе-охотника.

Ярко-голубое небо, белизна снега, серо-зеленая ограничительная сетка сменяли друг друга с безумной скоростью, пока из-за залепленных очков мир не стал плотно-серым.

К основанию склона я гордо приехала на пузе, как звезда… морская.

Еще не до конца разобралась где у меня что, когда кто-то сдернул с меня шапку и ощупывал голову.

– Эй! – протестовала я и отпихивала чужие руки, думая, что это пьянчужка все-таки нагнал.

– Вы ударились? – некто продолжал осматривать голову, раздвигая волосы.

Я осторожно приоткрыла один глаз. Неожиданно яркий мир закружился в безумной тарантелле. От испуга я снова захлопнула глаз и только отрицательно помотала головой. Воцарившееся молчание прервал короткий выдох, и лицо обдуло прохладой.

– Здесь больно? – чужие пальцы уже ощупывали плечи и руки. Я дала понять, что нет. – А здесь, – теперь он переместился к ногам. Закованная в ботинок голень отозвалась на прикосновение болью. – Потерпите немного, – нога подверглась самому тщательному обследованию, и наконец я получила заключение: – Ушиб. Подняться сможешь?

Я ему что, подружка? Удивление настолько сильно, что я все-таки распахиваю глаза, да и голос показался подозрительно знакомым.

Кто бы сомневался. С моим-то везением, как у утопленника – сначала увидела синюю куртку, а потом, – что у моих ног, как на ковре, расселся Роман и внимательно вглядывался в лицо.

Посмотрела и я. Губы плотно сжаты, нижняя чуть полнее, чем верхняя, но его это не портит. Глаза серьезны и уже не видно демонического блеска. Впрочем, день же на дворе, какие демоны? Наверняка, прячутся до темноты.

– Подняться сможешь? – сухо спросил он. Если бы не обращение на «ты», то решила бы, что он меня не узнал. Ни тени теплоты или подтрунивания над тем, что опять влипла в неприятности.

– Угу, – буркнула я и попробовала встать на четвереньки.

– Подожди, – тоже не особо изящно, все-таки горнолыжное обмундирование дало о себе знать, Роман поднялся и протянул мне руки.

Я уперлась обеими ногами и попробовала оторвать зад от снега. Оторвать-то получилось, вот только нога сорвалась и подбила Романа. Не удержав равновесие, он со всей дури рухнул на меня. Да что же это такое-то?! Снова начинается?

– Ты опять? – в глазах сверкнул отголосок знакомого огня. Видимо, мы подумали одновременно.

– Я не нарочно. Честно, – неуклюже пыталась выбраться из-под Романа. Хорошо, хоть куртка и полукомбинезон исключали распахивание и задирание. К тому же, они мои. Так что, вряд ли будут вести партизанскую войну против хозяйки.

– Не виноватая я, он сам пришел? – насмешливо спросил Роман. Но насмешка получилась какой-то холодной, чужой. – что за безумные гонки ты устроила? Убиться захотела? – он неуклюже поднимался, я тоже.

– Не я, – из груди вырвался глубокий вздох.

– Как всегда, – теперь он смотрел грустно. – Не замерзни, – отряхнул и нахлобучил на меня шапку, и заметил: – А ты покруглела.

– Шапка мозг в щеки выдавливает, – поправляя ее и убирая волосы, проворчала я.

– Да я не про лицо, – все-таки расплылся Роман в знакомой улыбке безупречного принца. – Ты как-то мягче стала.

Тоже мне, матрац нашел.

– А. Значит, беременна, – я махнула рукой и покачнулась, но тут же была подхвачена побледневшим Романом, – мандаринами.

Промелькнувшая на его лице гамма эмоций не поддавалась определению. Здесь были и облегчение, и неуверенность в моем душевном здоровье и раздражение, правда не знаю на что.

– Почему… – начал он, но, оглушенный окриком, замолк.

– Снегурка, ты целая?! – к нам спешил весьма потрепанный шумахер. Кажется, он тоже не смог устоять на ногах.

Теплота, что начала появляться между мной и Романом, растаяла в морозном воздухе.

– Крисуля, с тобой все в порядке? – с другой стороны приближались Лешка и Витька.

Вот в этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю, вернее, сквозь снег. Когда-нибудь, Лешка получит хороший подзатыльник.

– Эй, мужик, руки убери! – Лешка уже стоял рядом, а Роман отошел. Оказывается, он до сих пор поддерживал меня.

– Что же, раз у тебя такая надежная защита, я пойду, – Роман натянул перчатки и пошел к сброшенным лыжам.

– С тобой все в порядке? – Лешка все еще недоверчиво косился на удаляющуюся спину Романа. Оказывается, теперь у меня появился братик, а то ведь некому блюсти мою нравственность.

– Да, в порядке, – подтвердила я. – Только надо лыжи найти.

– Мы видели, как какой-то придурок за тобой гонялся, вот и поспешили на помощь. Это он? – Витка кивнул на уже исчезнувшего Романа.

– Нет. Он всего лишь проверил не ударилась ли я. Наверное, мне больше не стоит кататься, а то нога болит.

Ребята, принесли лыжи и спохватились:

– А девочки где?

– Они пару раз скатились, устали и пошли на тюбинги, – видя, что наша хитрость раскрыта, бессовестно врала я.

– Тогда, звони им, пусть подходят к кафе. Не знаю, кто как, а я проголодался, – заявил Лешка и похлопал себя по животу. – Иди, сдавай лыжи и приходи. Мы сделаем заказ.

Ребята отправились к приветливо подмигивающим кафешкам, а я – к пункту проката.

Еще на подходе к кафе до меня долетел аппетитный дымок от шашлыка, и жарящихся колбасок. После того, как сдала лыжи, я заглянула в туалет, и провозилась там со своей амуницией, поэтому друзья уже меня ждали, размесившись под открытым небом за широким деревянным столом. Стараясь привлечь мое внимание, они активно махали.

Подняла руку и я, давая понять, что вижу и иду. Засмотревшись на приятелей – разумеется, нельзя же одновременно видеть цель и смотреть под ноги – я запнулась за чей-то ботинок и рухнула на колени.

– Кхм, – раздалось сверху. – Это уже не смешно.

Я подняла глаза и полностью разделила озвученную точку зрения – совсем не смешно. Выставив в проход одну ногу, Роман сидел на краю скамьи и снисходительно на меня смотрел. Наверняка подумал, что я специально путаюсь у него по ногами. А нечего отращивать такие, что под столом не помещаются.

– У вас все в порядке? – из-за его плеча показалось красивое девичье лицо. – Ромочка, убери ноги с прохода. А то еще кто-нибудь запнется.

«Ромочка», – меня передернуло. Скрывать нечего, я ревновала. Но виновата во всем сама.

– Не переживай, Инга, – мягкий голос снова заставил скривиться.

Инга, конечно, имя такое же холеное, как и его обладательница.

– Полагаю, эта девушка нашла бы повод об мня запнуться, даже если бы я сидел в противоположном конце кафе, – продолжил Роман, подтверждая мои мысли.

Ну что же, сам напросился.

– Конечно, нашла бы, – поднимаясь и стряхивая снег, подтвердила я. – По откушенному кусочку плоти настоящая ведьма может найти кого угодно, хоть в другом полушарии.

– Ромочка? – тщательно накрашенные глаза вопросительно округлились, а Роман к моему удовольствию смутился. Видимо, он не спешил посвящать друзей в подробности своего новогоднего приключения.

– Кто она?

– Ты ее знаешь?

– Что произошло?

Слушая, как Роман отбивается от посыпавшихся вопросов, я отправилась к друзьям в полном удовлетворении.

– Он что, опять к тебе приставал? – пока я шла, Лешка с Витькой не сводили с Романа предупреждающего взгляда.

– Кто? – оживились Вера и Лика и обернулись, с любопытством рассматривая стол принца.

– Это вон тот, симпатичный в синей куртке? – Лика кокетливо повела бровью, за что удостоилась хмурого взгляда Витьки и уткнулась в бокал с пивом.

– Он же с девушкой! – Вера неодобрительно сдвинула подкрашенные брови.

– Вот именно, с девушкой, – я постаралась всех успокоить. Не хватало еще на отдыхе затевать ссору. – Надеюсь, мы больше не встретимся, а к вечеру они уедут.

Я действительно на это надеялась, абсолютно искренне. Я даже ни разу не обернулась на прожигающий затылок взгляд, а сосредоточенно уплетала хот-дог и запивала грогом. Горячая булка хрустела, шкурка сосиски лопалась, и пряный сок дразнил аппетит. Терпкость черного чая и горечь рома растекались в груди горячими ручейками. С каждым глотком становилось все теплее и веселее.

Возможно, если бы посидели подольше, я вытворила бы что-нибудь, о чем бы потом жалела. Например, подошла бы к компании Романа и спросила кусает ли он мужиков? Может, для удобства его в другое место куснуть? Уже чувствуя, как под шапкой прорезаются рожки, я оглянулась через плечо на стол Романа.

Так и есть, принц не сводил с меня горящего адским пламенем взгляда и совсем не обращал внимания на надувшуюся Ингу. Словно угадав мои мысли, он потер ягодицу, я многозначительно ухмыльнулась в ответ.

– Ну что, девчонки? – вовремя, пока я не успела ничего натворить, спросил Лешка. – Еще покатаемся или отдохнем?

Девочки изъявили желание еще покататься на тюбингах, а ребята испортили им всю малину, решив составить компанию.

Я больше не хотела встречаться с Романом у подъемника. Кажется, рядом с ним просыпаются не самые лучшие мои качества. Так же не было большого желания улепетывать от нетрезвого шумахера или сломать из-за него шею. Поэтому предпочла вернуться в дом и посмотреть, что там у меня с ногой.

Даже для такой мерзлячки, как я, в домике было достаточно тепло. Поэтому после душа ограничилась футболкой и шортами.

Я сидела и рассматривала бордовую полосу от ботинка, пересекающую косточку голени. Что же, если бы не моя любовь к длинным толстым гольфам, все могло бы быть намного хуже. Чертов шумахер, гонок ему захотелось. А мне теперь идти на банкет с таким сомнительным украшением. Я еще немного полюбовалась на наливающийся синяк и отправилась на кухню – положить в морозилку бутылку воды, а пока, на одну ногу натянула гольф грубой ручной вязки, а на вторую – носок и, дожидаясь когда замерзнет вода, прикладывала к синяку холодные компрессы.

Хлопнула дверь, извещая, что соседи по дому вернулись, и, судя по звукам, тут же стали ругаться. Причем солировал женский голос, мужской что-то тихо отвечал.

Шумноватые ребята попались. Я пожалела, что не захватила беруши. Если их темперамент во всем так проявляется, то ночка мне предстоит нескучная.

Недовольные восклицания замолкли, и послышался звук льющейся воды. В то же время у меня закончилась холодная. Компресс охладить больше нечем, полуголой высовываться на улицу большого желания не было. Подергала окно – оно даже не дрогнуло. Что администрация с ним сделала, остается только догадываться. И я полезла в холодильник – успела вода замерзнуть или нет, теперь уже все равно. Завернула бутылку в полотенце и приложила к ноге.

У соседей голоса стали более мирными – видимо, душ подействовал на них примиряюще. Потом снова восклицания и вскоре осторожный стук в мою дверь.

Пришлось доставать себя из кресла и идти открывать. Распахнула дверь и остолбенела – на пороге, в потертых джинсах и свитере с высоким горлом стоял… Именно. Роман.

Видимо, дожидаясь пока откроют, он стоял наклонив голову и еще не успел поднять. Поэтому сейчас рассматривал мои ноги – одну в гольфе, а вторую в носке.

– Прошу прощения за беспокойство. У вас нет?.. – все еще рассматривая, как, стараясь согреться, ногой в гольфе потираю ногу в носке, он ткнул мне в лицо планшетом. Затем все-таки поднял глаза и остолбенел так же, как и я.

Конечно, мы же никак не могли оказаться в разных коттеджах. Закон бутерброда действует всегда и при любых обстоятельствах.

– Зачем ты это делаешь? – устало спросил он и прислонился к косяку. – Ты что, не догадываешься, как это тяжело для меня?

– Что я делаю? – нет, я конечно поняла, что он имел в виду, но я же не специально. Я и понятия не имела, что и он решит здесь отметить Рождество.

– Преследуешь меня, – ровным тоном, словно разговаривал с умственно отсталым ребенком, пояснил Роман. – Ведь сама же сбежала, стоило оставить тебя одну. Откуда узнала, что я буду здесь. Что ты хочешь? – его голос повышался. Кажется, своим присутствием я тоже пробуждаю в нем не самые лучшие стороны характера.

Только я хотела ответить, что понятия не имела о его желании покататься на лыжах, а Ленка теперь со мной не разговаривает, как на его половине открылась дверь, и появилась Инга в уютном велюровом костюме. А я между прочим уже закоченела.

– Ромочка, спроси, есть ли сахар, а то я и его тоже забыла, – когда Инга рассмотрела рядом с драгоценным Ромочкой полуголую меня, ее выразительные глаза опять возмущенно округлились. – Ромочка! Что это значит?! Вы знакомы? Ты знал, что она будет здесь? Тогда, зачем уговорил меня приехать?

Кажется, Роману грозит очередной скандал.

Я вопросительно подняла бровь и глазами указала на девицу в ярко-желтом костюме.

– Мы не закончили. Потом договорим, – оставив меня с этой угрозой, Роман пошел успокаивать разгневанную мегеру.

– Нет у меня зарядника с таким разъемом, – крикнула им вслед. Роман только махнул рукой. – И сахара тоже. Он вреден для фигуры.

Злая на весь свет захлопнула дверь, а за стеной опять начали кричать. Нафиг такой праздник! Я отбросила бутылку и побежала в спальню – укладывать сумку. Но когда взяла чернильно-фиолетовое платье, затормозила. Погладила ладонью тонкий трикотаж. Оно то чем провинилось, чтобы лишать праздника? Все в прошлом. У Романа своя жизнь в виде Инги, и у меня своя, в виде… не важно. Просто своя. Почему из-за него я должна лишаться веселья и праздника? Продолжая теребить платье, взглянула в зеркало на дверце шкафа.

– Врешь, – сказало отражение. – Ты просто хочешь снова его увидеть.

Пришлось сознаться, а смысл врать самой себе? Да. Я хочу его увидеть. Хочу так, что сводит желудок. Или это не желудок? Неважно. Он врач – он разберется. Хочу утереть нос его холеной Инге и больше не слышать слащавое «Ромочка».

Решено. Иду на банкет. Я сжала мягкую ткань и внимательнее посмотрела на свое отражение. Теперь уже макияж стал частью военной стратегии.

Глава 9

Из-за проклятой бутылки, которая никак не желала держаться на ноге, процесс затянулся, но спустя пару часов боевой раскрас и прическа были готовы. Осталось платье. По виду оно больше напоминало очень длинную водолазку. Скрыло все от горла до колена. А черные колготки не очень успешно, но все-таки маскировали кровоподтек.

Хлопнула дверь. Забыв о туфлях, я выглянула в окно. Фонари светили хорошо, и было прекрасно видно, как Ромочка, бережно поддерживая под локоток, ведет Ингу к банкетному залу. Видимо, ему удалось успокоить подружку. Представлять этот процесс не хотелось, но он нахально пролез в голову, а в ушах звучал мягкий голос и тихий смех. Тогда мои глупости казались Роману забавными. Интересно, что он сейчас об этом думает?

Пока я сверлила взглядом платиновый затылок, желудок с сердцем стремительно менялись местами, словно я превратилась в центрифугу. Мучительно захотелось, чтобы Инга упала и растрепала идеально уложенные волосы. Стройные ноги на шпильках заскользили по утоптанной тропинке, Инга засеменила и покачнулась. Может я и правду ведьма? Затаила дыхание в ожидании, но, приобняв за талию, Роман помог ей устоять. Тьфу. Принц до мозга костей. Не желая продолжать добровольный мазохизм, я отвернулась и отошла от окна.

Как нельзя более кстати зазвонил телефон.

– Крисуля! – Лешка точно скоро напросится. – Мы выходим. Ты как? Готова?

– Да. Выхожу, – как можно более жизнерадостно ответила я. Ни за что не покажу, что расстроена. Озаботившись сохранением на лице беззаботной улыбки, чуть было не выбежала из дома без туфель. Но вовремя опомнилась и вернулась в комнату.

Друзей увидела на дорожке к административному корпусу. Ребята зябко потирали руки, а Вера с Ликой переступали с ноги на ногу, а по ним, как солнечные зайчики, прыгали огоньки иллюминации.

– Ну и копуша же ты! – по дороге отчитывала меня Вера. – Я чуть себе все не отморозила.

«Не копуша, а растяпа», – мысленно поправила я и внимательнее присмотрелась – да уж, короткое и узкое, как перчатка, платье. Искрилось оно конечно красиво, но вряд ли было теплым. Я похвалила себя за выбор – мягкая шерсть согревала все, что необходимо. Вот только ноги все-таки нещадно мерзли, поэтому предложила друзьям ускориться.

В ресторане нас встретили полумрак, тепло, администратор и крепкий запах смешавшихся парфюмов.

Вера брезгливо сморщила вздернутый носик, а я громко чихнула. Ребята поспешили освободить нас от верхней одежды, после чего мы все вместе прошли за администратором в зал.

Красные абажуры светильников на столах создавали ощущение, что всех гостей разом хватил удар. Взглядом нашла где разместился Роман с компанией и жизнерадостно ему помахала. С удовольствием отметив насупленное выражение на его темно-красном лице. А ярко-красное – Инги – отвернулось. Девушка предпочла сделать вид, что не видит меня. Нашим легче.

– Ты это кому? – Лика шустро обшарила взглядом помещение. – Это тот симатяжка? Поздравляю, – одобрила она мой выбор и заговорщицки прошептала: – Нужна будет помощь, обращайся.

– Обязательно, – ухмыльнулась я.

Вскоре к страдальцам присоединились и мы, усевшись на свои места. Я сразу же выключила красное безобразие, оставив только горящие свечи. И взглянула на Романа поверх пляшущего огонька. Но он уже откинулся на спинку стула, и лицо, покинув адское освещение, скрылось в темноте.

Под ложечкой засосало. Коварная игра света и тени снова выбивала почву из-под ног и увлекала в какой-то другой, параллельный мир.

Из темноты неслышно, словно дух, материализовался официант, и в бокалах запузырилось шампанское. Стремясь поскорее вернуться в реальность, я подняла бокал и, когда подносила его к губам, за столом Романа сверкнула золотистая искорка. Я пригляделась – темно-красное лицо, темные глаза с красными отблесками вынимают душу. Я чувствую, как предательница утекает к демону. Пальцы холодеют, а щеки, наоборот, полыхают. Мне даже не нужен чертов светильник. И без того от меня наверняка исходит малиновое сияние. Дьявольски искусительная улыбка и красные отблески на белых зубах – все это для меня.

День сменился ночью – ночью накануне Рождества. Временем, когда гуляет нечисть. Вот и принц снова стал демоном.

Сцену осветили разноцветные огни, они же перепали и публике. Инге, которая сидела ближе всех, достался синий и зеленый. Тщательно отштукатуренное личико приняло мертвенный оттенок, а платиновые волосы превратились в русалочьи. Так вот кто решил посоперничать с ведьмой, хотя, на кого сейчас похожа я, боялась даже представить.

Гости дружно повернулись к сцене, а Роман, продолжая сверкать глазами и улыбкой, приподнял бокал и пригубил. Демон, что он со мной делает? Словно его отражение, я повторила все точь-в-точь. Пузырьки щекотали язык, а потом, обгоняя друг друга, понеслись по горлу. Демон подмигнул. Кто из нас кого соблазняет? От неожиданности я одним махом заглотила все содержимое бокала, и внутри словно забил гейзер. Если я сейчас не начну танцевать, то точно взорвусь.

– Леш, – я постаралась сфокусироваться на друге.

– М? – оторвавшись от закуски, которую я, увлеченная демонскими гляделками, не заметила, когда принесли.

– Ты обещал со мной потанцевать.

Кажется, Вера фыркнула. Ну и пусть. Мне сейчас это необходимо. Тем более, что на сцене кто-то старательно поет.

– Прямо сейчас что ли? – Лешка не хотел отрываться от салатов. – Крис, да ты никак уже набралась. Поела бы а?

– Не хочу есть. Хочу танцевать, – упрямилась я и уже встала, протягивая приятелю руку.

– Ну, пойдем, – это Витька не выдержал, что на нас начали обращать внимание. У Лешки нервы оказались покрепче. Зря все-таки Витька выбрало Лику. С ней он окончательно издергается.

Как самые смелые или же самые ненормальные, мы кружились в световом пятне в гордом одиночестве. Оказывается, Витька неплохо танцует. Когда только научился? Я вращалась под его рукой и возвращалась в объятия. Все движения были слаженными, словно мы долго репетировали. А в конце, Витька неожиданно поставил весьма эффектную точку, наклонившись ко мне и заставив откинуться на его руку.

Кажется, зрители решили, что это часть развлекательной программы и с удовольствием нам поаплодировали.

– В следующий раз выбери кого-нибудь другого, – недовольно проворчала Лика, когда мы вернулись.

Витька аж засветился от удовольствия и, передавая мне салат, шепнул «Спасибо».

– Снегурка, это что ли ты? – к нашему столику пробирался успевший изрядно набраться шумахер.

Он рухнул на колени прямо перед нашим столиком и воскликнул:

– Снегурка! Хочешь, я буду твоим снежным человеком?

Мужик выглядел жутковато – одну сторону его лица красным освещал светильник с соседнего столика, вторую – окрашивал в фиолетовый прожектор от сцены, внося свою лепту в безумие происходящего.

Шумахер обвел наш стол мутным взглядом, вытащил из корзинки еловые ветки и протянул мне.

– Вот! – словно вручал свадебный букет, тожественно выдал он.

Мало мне всякой нечисти, еще и йети теперь для комплекта.

Вера с Ликой хихикали и удерживали ребят. Зрители были в восторге. Кто-то привстал, чтобы получше рассмотреть, что будет дальше, а кто-то уже сползал под столешницу.

Я им что, клоун?

Глазами отыскала столик Романа. Русалка даже подалась вперед, чтобы ничего не пропустить. Конечно, когда еще сможет увидеть такое представление. А лицо демона было дьявольски непроницаемым. А потом он и вовсе скрылся в темноте, оставив меня гадать, о чем он думает. Небось, рад-радешенек, что не ему сейчас приходится за меня краснеть. Рафинированная Инга точно так не подставится.

– Я приглашаю Снегурку на танец! – во всеуслышание объявил йети.

Разгоряченные алкоголем зрители азартно захлопали, я же больше всего мечтала провалиться сквозь землю. Ведущий всего этого безобразия радостно уступал нам сцену. Разумеется, гости сами себя развлекают – мечта любого аниматора или тамады.

Хлеб у народа есть, теперь они требовали зрелищ и крови, по всей видимости, моей. Вот вечно ведьмам достается. Нет, чтобы русалок вылавливали, а им лишь бы над ведьмами глумиться. Пришлось уступить. Вернула ветки в корзинку, замахнула для храбрости очередной бокал и подала руку снежному человеку.

Подвыпивший шумахер галантно вывел меня из-за столика. На удивление, вблизи он оказался не так уж плох, если не обращать внимание на пегие усы. Пиджак поверх водолазки и джинсы смотрелись на нем вполне прилично, приятным был парфюм. Я плыла по сандаловым волнам и старалась не замечать, как усердно йети оттаптывает мне ноги. Хорошо, хоть не лапал. Видимо, управлять ногами и руками одновременно, оказалось выше его нетрезвых сил.

По истечению бесконечных пяти минут композиция закончилась, а с ней и моя пытка. Под бурные аплодисменты я пробормотала что-то вроде «Мне надо попудрить носик» и, лавируя между столиками, вылетела на террасу.

Холод обжигал, но сейчас это было именно то, что необходимо, чтобы унять раздражение. В ушах все еще стоял смех и громкие хлопки. Лампочки гирлянды приветливо подмигивали, снег сверкал миллионами различных искр, ритмичные волны доносящейся из зала музыки толкали в спину, а я с удовольствием вдыхала хрусткий морозный воздух, и все меньше хотелось возвращаться в душную темноту.

Смахнула снег с поручня, присела и, сняв туфли, разминала оттоптанные пальцы.

– Разбиваешь сердца несчастным йети? – раздался над ухом демонически мягкий голос.

Когда он успел подойти? Я не слышала. Ах, да. Он же сам дьявол. Впрочем, неважно, главное – он рядом.

Мигнув напоследок, погасла гирлянда, и нас окутала непроницаемая темнота. Только его тепло, его запах, его руки…

Не думая, что упаду, я отклонилась и конечно же, прислонилась к широкой теплой груди.

Крупные ладони скользнули по талии и длинные пальцы соединились у меня на животе.

– Все-такая же худая, – голос то ли осуждал, то ли смеялся.

Мятно-полынный запах окутывал, как покрывалом, и я вдохнула глубже, пропитываясь им, и желая оставить себе хоть крохотную частичку, когда его обладатель вернется в русалочьи объятия.

– А как же твоя мандариновая беременность? – горячее дыхание коснулось кожи, и тонкое кружево бюстгалтера не посчитало нужным скрывать мою реакцию, да еще и сильные пальцы все еще оставались на животе и слегка массировали, только усиливая скручивающий его спазм.

– Какая уж тут беременность, когда приходится улепетывать от снежного человека, – выдохнула я, теснее прижимаясь к твердой груди, и почувствовала, как она вибрирует от сдерживаемого смеха.

– Как врач, я обязан все проверить.

Одна рука спустилась еще ниже. Запрокинув голову я коротко выдохнула.

– Да ты никак акушер, – с трудом подавив стон, смогла сказать я.

– Не угадала, – вторая рука двинулась вверх по ребрам. – Травматолог, и поскольку ты упала, стоит проверить все ли кости целы.

Он действительно пробежал по ребрам легкой щекоткой, но не успела я дернуться, как, контрастируя с холодом, грудь согрело тепло его ладони. Подушечкой пальца, дразня, коснулся выпуклости соска. Пришлось закусить губу, но все-таки выгнулась ему навстречу.

– Кроме этого, надо проверить нет ли внутренних повреждений. А ты так замечательно просвечиваешь, – шептал он, едва не касаясь уха. Даже казалось, что слышу не голос, а читаю мысли.

Искусанные губы горели, грудь ныла желанием прикосновений, а в животе разгорался пожар.

– Демон, – в отчаянии простонала я и, повернувшись, обхватила его ногами.

Платье задралось по самое немогу, и сквозь тонкий капрон я почувствовала грубую ткань джинсов.

Краткий миг острого удовольствия, и с губ сорвался протяжный стон.

– Тише, – теплое дыхание, и горячий язык уже раздвигает стиснутые зубы.

Я пью его поцелуй. Пью жадно. Словно он первый и последний в моей жизни. Перехватываю инициативу, прикусываю упрямые губы, проникаю в рот.

М-м-м. Мятная прохлада с легкой горчинкой винного послевкусия. Пузырьки шампанского в крови радостно взрываются. Я вздрагиваю, придвигаюсь ближе и скрещиваю ноги за спиной демона.

– Замерзла? – перехватываю теплый выдох. Мое. Все мое. Не упущу ни частички.

Не могу говорить, ловлю его губы, не желаю отпускать.

Ладони, обжигая замерзшие ноги, скользнули по бедрам и сомкнулись на ягодицах. Я уже в воздухе и изо всех сил цепляюсь за теплую шею. В спину впивается деревянная опора, но какое до нее дело, пальцы зарываются в густые волосы. Ерзаю, пытаясь стать еще ближе, снова почувствовать, как ток пробивает тело и теплой волной растекается до кончиков пальцев. Меня подняли выше, и горячий рот на груди, сквозь платье согревает дыханием замерзшую кожу.

Щеки пылают в горячке возбуждения. Уже не холодно. Наоборот, хочется избавиться от ненужного платья, стащить с демона толстый джемпер. Демонам все к лицу, но безумно хочется чувствовать его кожу под пальцами, а на языке терпкий вкус.

– Хочу тебя, – ладонь покалывает небольшая щетина, а черные глаза даже без освещения сверкают красноватым огнем.

– Пойдем, – я уже у него на руках.

– Без одежды? – как еще я об этом подумала?

– Здесь недалеко, – тихий смешок щекочет шею.

– Туфли…

– Ты не тяжелая, – словно в подтверждение, подбрасывает и снова ловит.

– Ключи… – вот что я за кретинка? Нашла о чем думать

– Где?

– В сумочке.

Демонским взглядом обшарил террасу, нашел клатч. Я снова на перилах, демон поднял и вручил сумочку, после чего со мной на руках отправился к нашему дому.

Уткнувшись в шею, покусываю мочку уха, кончиком языка провожу контур раковины. Возвращаюсь к шее. От запаха и вкуса плывет голова, под губами бьется жилка. Кусаю. Удерживающие меня руки дрогнули, и демон ускоряет шаг. Хотя, демоны же летают.

– Ключ.

Что? Уже прилетели? Шарю в сумке и вкладываю ледяной металл в теплую ладонь. Кажется, демон не с первого раза попадает в скважину, хочу встать на деревянное крыльцо, но он не отпускает, прижимает крепче. К мягкому джемперу, к теплу сильного тела.

Наконец, дверь подается, и холодная темнота сменяется теплой. Хлопок, металлическое лязгание, и я прижата к стене, а настойчивые руки задирают платье.

– То было лучше, – хриплый шепот отзывается во мне дрожью, – его было меньше.

Трикотажный комок улетает в неизвестном направлении. Туда же для компании отправляется и джемпер. Хватаюсь за пряжку ремня, но чувствую, как поверх пальцев ложатся его ладони.

– Можешь подождать? Я сейчас вернусь?

Зачем? Куда? Не хочу отпускать, но напористый поцелуй заглушает протест. Сердце отбивает рваное стаккато, голова пылает, да что голова, пылает каждая частичка тела, и я обо всем забываю.

Демон прервал поцелуй так же внезапно, как начал, и пока я стояла оглушенная, дернул ручку двери.

– Надо кое-что взять, – отвечает на мой растерянный взгляд.

Видимо, надеялся вернуться до того, как я очухаюсь. Но это же моя половина, а я ведьма и я хочу его. Дверь даже не дрогнула. Демон еще немного подергал, толкнул плечом, потом повернулся ко мне.

– Заклинило, – в мягком голосе слышались смешинки. – Что вообще происходит?

– Видимо, когда вместе, мы нарушаем порядок мироздания, – я уже была рядом и, дрожа от нетерпения, расстегивала ремень. – И только от нас зависит, восстановится ли оно. В прошлый раз мы успокоили метель. А сейчас, наверное, должны что-то предотвратить.

– Я не против.

Шумное дыхание. Легкое касание губ, шеи. Бретелька бюстгалтера упала с плеча, а вместо нее обжигающий язык ставит на коже клеймо.

Пряжка звякнула об пол, и я наконец-то получила доступ к соблазнительным ягодицам, воспользовавшись случаем, вонзила в них ногти.

– Чё творишь? – вздрогнул демон.

Неужели никто кроме меня не покушался на дьявольскую задницу?

– Что хочу, – пропела я и залезла холодными ладонями под футболку, отчего он передернулся.

– Дохулиганилась, – глухой рык поглотила темнота.

Пол ушел из-под ног, а на лице почувствовала теплый ветерок, когда демон со мной на руках взлетел по лестнице. Пнул дверь, и мы с размаху упали на кровать.

Кажется, что-то где-то хрустнуло, но я в этом не уверена. Как и не уверена в том, что это были не мои ребра. Выбралась из-под демона, оставив в его руках скользкий капрон и кусочек черного трикотажа, а с собой утащила футболку.

Пока демон не сориентировался, перевернула его на спину и уселась на ноги.

Наше желание разрослось настолько, что не было места стыду или стеснению. Они остались даже не за порогом дома, а скорее всего не осмелились покинуть банкетный зал и сейчас праздновали со всеми остальными.

Я смотрела на демона, на четко очерченные губы, на раздувающиеся крылья прямого носа, твердый подбородок, впадинку у горла. Какая же я все-таки дура. По собственной глупости потеряла столько дней. Но сейчас, время, что есть у нас – только наше.

Изо всех сил старалась не смотреть в дьявольские глаза, потому что знала – увижу их голодный блеск и пропаду, а мне было еще что рассмотреть. Например, темно-коричневый кружок на смуглой коже. Не все же демону меня дразнить. Кончиком языка осторожно провела по самому краю, с удовольствием ощущая пряно-горький вкус и то, как участилось дыхание. Лизнула. Маленький аккуратный сосок сразу же напрягся и щекотал язык. Моя грудь тоже налилась и в черном кружеве ей стало тесно, но я не торопилась. Покатала во рту твердый сосок, и по нервам побежал ток. Дыхание тоже сбилось, а спазм все туже скручивал живот, я терпела.

– Ведьма-а-а, – глухой стон наполнил темноту, сильные пальцы сжали затылок.

Я увернулась и короткими поцелуями прошлась по твердому животу. Вниз, вдоль мягкой щекотной дорожки. Пряный запах желания становился все острее и сильнее дразнил обоняние. Каждая частичка меня звенела от нетерпения, а тянущая боль становилась все нестерпимей

– Почему ты вышел на террасу? – на миллиметр не дойдя до цели, спросила я и рассматривала глянцевую мягкую кожу. Больше всего сейчас хотелось почувствовать на языке ее гладкость и вкус, но и ответ получить тоже.

– Не мог же я дожидаться, когда очередной упырь положит на тебя глаз, – демон рывком поднялся.

– Значит, русалкам на тебя засматриваться можно? – и тут же задохнулась. Крючки бюстгалтера разлетелись, и он изобразил птичку, а демон осторожно прикусил мне грудь.

Спину выгнуло так, будто по позвоночнику пропустили ток. Я уже забыла, что собиралась продолжить прерванное занятие, ни о чем не могла думать, потому что в ответ на каждое прикосновение, мозг взрывался с новой силой.

– Только не останавливайся, – шептала я.

– И не подумаю. Даже если будешь просить.

Я попробовала недоверчиво хмыкнуть, но вместо этого получился громкий и протяжный стон.

Демон перекатился и подмял меня. Сильные руки сдавили талию, и одновременно почувствовала восхитительную наполненность.

Из груди вырвался вздох облегчения – наконец-то ослабнет в животе туго закрученная пружина и погонит по телу горячую волну удовольствия, за которой последуют умиротворение и приятная усталость.

Я попробовала нарастить темп, но демон не позволил. Он двигался медленно и размеренно, словно струны на грифе гитары, натягивая мне каждый нерв.

На грудь опустилась горячая ладонь, и я вскрикнула от неожиданно острого ощущения. Распаленное тело дрожью отзывалось на каждое прикосновение. Я сейчас напоминала себе готовый к извержению вулкан, вокруг которого землетрясение разрушает все созданное цивилизацией. Какая цивилизация? Я извивалась и подвывала, как дикая кошка и, чтобы хоть как-то разрядиться, больше всего мечтала вцепиться в демона когтями. Но вместо этого терзала подушку.

– Хватит! Я больше не могу, – совсем потерявшись в пространстве, жалобно промяукала я.

Все самонадеянные планы довести демона до изнеможения потерпели фиаско. Он-то держался молодцом, а вот я молила о пощаде.

Видимо, и в демонском сердце есть место состраданию или же у него тоже истощилось самообладание, но очередной толчок оказался сильнее и настойчивее предыдущих. За ним последовал низкий гортанный стон, только чей, я разобрать не могла.

Все глубже, резче. Стоны громче, протяжней. Голоса у обоих охрипли. Пока я не захлебнулась в собственном крике, а он, содрогаясь, не упал на меня.

Рождественский фейерверк мы смотрели вместе.

Когда рев крови в ушах немного стих, а вместе с ним и треск разрывающихся петард, я поняла, что лежу несколько странно – кровать наклонилась на один угол… хм. Когда это мы успели?

Попробовала выбраться из-под демона, но он не спешил меня выпускать, наоборот, крепче обхватил за плечи. Взгляд упал на окно – тишина и темнота, только глухие бумсы равномерно стучат в окно. А как же фейерверк? Ведь я точно видела россыпь разноцветных звезд и сухой треск. Потрясла головой и сделала еще одну попытку выбраться из кровати.

– Куда? – горячие губы касаются уха. – Опять сбегаешь? Уже не ждешь, пока я отлучусь?

– В ванную, – пытаюсь его спихнуть – дохлый номер. – Мне срочно надо в душ, если не хочешь, чтобы мандариновая беременность превратилась в настоящую.

– Я подумаю, – он еще и смеется. Но скатился, отпустил, и, когда уже была в дверях, вдогонку добавил: – но когда вернешься, тебе придется говорить.

Тяжело вздохнула, закрывая дверь. То, что он хочет объяснений, вполне понятно и ожидаемо, удивительно другое – что после моего свинского поступка он вообще захотел иметь со мной дело. Вот только что ему сказать? Весь тот бред, под влиянием которого я сбежала? Даже озвучивать его стыдно, а ведь тогда казался верхом здравомыслия. И все только потому, что за пару часов, что он ездил в ближайший супермаркет, я успела себя накрутить всякими глупостями.

Все это я обдумывала, строя под прохладными струями, но, сколько не прячься, выходить все равно придется и, будто делая шаг в пропасть, я вышла из ванной. Разве что глаза не закрыла.

– Я уж подумал, что ты там жабры отращиваешь, чтобы уплыть через слив, – встретил меня ехидный голос, а в глазах плясали смешинки.

Видимо, полночь еще не наступила, и придется разговаривать с демоном, а не с принцем. Хоть первый и безумно хорош в постели, но общаться предпочла бы с последним.

Оказалось, что демону не чужда деликатность, и он дал мне еще немного времени, тоже удалившись в санузел. Или же решил дать возможность помучиться, ведь всем известно, что ожидание наказания хуже самого наказания, а судя по тому, сколько он плескался, я все больше склонялась ко второму варианту.

Когда же он вернулся, благоухая моим гелем и блестя влажной кожей, я уже вся издергалась. Казалось, что кровать превратилась в раскаленную сковородку, и меня сейчас томят на медленном адском огне.

Закутавшись в одеяло, я настороженно смотрела на приближающийся темный силуэт. Мокрые взъерошенные волосы опять напоминали рожки, и я заглянула демону за спину.

– Что ты там высматриваешь? Я закрыл дверь, – голос обманчиво мягкий, обволакивающий.

– Хвост ищу. Я еще ни разу не видела твой хвост. Ты мне не доверяешь? – я отодвинулась, уступая место.

– Может, все-таки объяснишься? – не желал он менять тему.

Матрац прогнулся, когда скользящим движением демон опустился рядом, и тут же с громким треском окончательно подломилась ножка, а я привалилась к теплому плечу.

Он изо всех сил старался сохранить серьезность, но не выдержал и расхохотался.

– Нет. С тобой точно не соскучишься, – сквозь смех выдавил демон. Обхватил меня за плечи и упал на спину. – Но не думай, что я отстану. Рассказывай.

– Что? – я рисовала завитушки у него на животе и слышала, как под ухом сильно и ровно стучит сердце.

– Кристина, – я вздрогнула, а Роман, приподняв за подбородок, заглянул мне в глаза.

Словно под гипнозом наблюдая за огненными всполохами в самой глубине карих радужек, я начала говорить:

– Я испугалась. Ты был такой понимающий, внимательный. Мы с тобой совпали абсолютно во всем. И от этого стало страшно.

– Разве это плохо? – он искренне не понимал моих заморочек.

– Очень, – его вопросительное молчание, и я продолжила: – Так просто не бывает. Не могут посторонние люди так подходить друг другу. А если бы у тебя обнаружился какой-нибудь жуткий недостаток?

– Например, по утрам пью кровь младенцев? – продолжил за меня демон.

Я кивнула.

– Или не закрываешь тюбик с зубной пастой, – продолжила я.

– Закрываю, – голос демона показался задумчивым. Может, считает, что я тогда правильно поступила. Зачем связываться с сумасшедшими?

– Или режешь овощи хлебным ножом, – я продолжала упорствовать в своем идиотизме.

По недоуменному молчанию догадалась, что демон вообще не понял, о чем я.

– В общем, я подумала, что если найду у тебя какой-нибудь жуткий недостаток уже после того, как привыкну, а он обязательно найдется, то я сначала начну тихо раздражаться, потом тихо ненавидеть, потом уже не тихо, и все кончится плохо. Поэтому решила оставить тебя в памяти именно таким, идеальным и без единого изъяна.

– И сбежала, – подвел итог демон.

Я кивнула и замерла, ожидая, что он скажет дальше.

– И сейчас сбежишь, как только откроют дверь? – огненные глаза прожигали насквозь.

Душа, или что там есть, горела в пламени его взгляда. И я готова была пообещать что угодно, лишь бы это прекратить.

– Возможно… не сразу, – сорвалось с моего глупого языка.

Демон оцепенел и превратился в античную статую.

– Что же тебя задержит? – от его тона стекла покрылись изморозью.

– Для начала все-таки попробую найти этот недостаток… Если ты позволишь, конечно, – он молчал, а я, хоть в комнате и было темно, от страха закрыла глаза.

Меня взяли за плечи и аккуратно перевернули на спину. Я по-прежнему крепко сжимала веки – если он решил уйти, то не хочу этого видеть.

– Как можно быть такой… – теплое дыхание на лице, и мягкое касание губ.

– Дурой, – помогла я. – Не стесняйся, Ленка меня еще и не так назвала.

– Не скажу, что категорично с ней не согласен, – медленный поцелуй заставил забыть обо всем на свете. – Значит, попробуем?

Его губы были так близко, что почти силой вытащили ответ.

– Да, – выдохнула я, в свою очередь завладевая искушающим ртом.

Словно заверяя наш договор, стекла задребезжали от взрыва, а комнату осветили разноцветные всполохи. От неожиданности распахнула глаза – демон исчез, а его место занял безупречный принц.

Полночь – нечисть разбежалась по своим углам и утащила с собой все недомолвки. Интересно, в кого превратились русалка и йети. Господи, что за чушь лезет мне в голову?

Но одна все-таки настойчиво царапала черепушку – Инга. Строя радужные планы на возобновление отношений, я совсем выпустила ее из виду. Насколько у них серьезные отношения, и не есть ли подобная легкомысленность тем самым жутким недостатком?

– А Инга? – широко открыв глаза, я выжидательно посмотрела на Романа. – Ты ее бросишь?

– Некого бросать, – пожав плечами, ответил он. – Нас познакомили так же, как хотели познакомить с тобой – мы вместе были в одной компании. Пару раз встречались, ходили в кафе. Первый раз решили провести вместе несколько дней и…

– Я все испортила, – помогла закончить.

– Я бы так не сказал, – он убрал у меня с лица спутанные волосы. – Ты же моя Снегурочка.

Радостные возгласы напомнили о друзьях.

– Нас, наверное, потеряли, – посмотрела на Романа. Кажется, он тоже об этом подумал.

Прихватив, я – одеяло, а он – полотенце, мы отправились разыскивать телефоны и объяснять, что застряли из-за заклинившего замка.

Лешка тут же с кем-то переговорил и радостно успокоил, что слесарь завтра меня откроет, а это значит, что в нашем распоряжении вся ночь и еще целый диван.