Снегурочка

Глава 10

Когда ты появилась, мела метель. Засыпанная снегом, с салатом в обнимку и под моей елкой, ты словно появилась из сказки, но при этом выглядела очень замерзшей. В свете фар ты была такой бледной, и я совсем забыл о том, что еду к друзьям, и о неизвестной девушке, с которой они хотели меня познакомить.

Ты совсем окоченела, даже не могла говорить и, когда поднял тебя невесомую на руки, почувствовал сквозь свитер ледяное прикосновение бледных ладоней, то про себя назвал Снегурочкой.

Сходство усилилось еще больше, когда грелась около камина, и рядом с тобой натекла лужа. На миг появился детский испуг, что сейчас ты совсем растаешь и исчезнешь, но вскоре он сменился новым – если бы я уехал раньше, или мы разминулись, то ты бы замерзла.

Обнимая салатник с селедкой, ты продолжала дрожать и сидела в опасной близости к огню.

Я хотел снять с тебя мокрую шубу, но ты не желала расставаться с салатом. Наверное, он был тебе чем-то очень дорог. Возможно, на него возлагались какие-то надежды.

Я пообещал, что не трону его, и ты, недоверчиво посмотрев, все-таки отдала несчастную миску, после этого позволила снять шубку и пуховый платок. По контрасту с красным платьем голая спина казалась еще более белой, даже с синеватым отливом, а довершал жутковатую картину выпирающий позвоночник – сжавшись в комочек, ты сидела у камина и старалась согреться.

Что тебе сейчас нужно – так это горячая ванна. Я пустил воду и вернулся с пледом. Ты еще продолжала дрожать, а светло-серые глаза на раскрасневшемся лице казались еще прозрачнее, делая тебя еще больше похожей на снежную девочку.

Без мокрого платья ты бы согрелась быстрее, но я боялся показаться маньяком, пользующимся твоей беспомощностью, поэтому предложил, чтобы ты сняла его сама.

Ты хотела согласиться, но губы не слушались, так же, как и руки.

– Я врач, – все еще опасаясь, что неправильно поймешь, предупредил я и, отыскивая молнию, коснулся мокрой ткани.

Наверное, я мог пересчитать каждое ребро под холодной кожей. Ты издала какое-то мычание, и я обеспокоенно заглянул в лицо.

Поскольку не могла говорить, то приходилось угадывать твои мысли по глазам или выражению лица.

По глазам не получилось, потому что ты их закрыла, и серебристое сияние погасло, зато уголки красных губ подрагивали в подобии улыбки. Кажется, ты даже потянулась, когда я расстегнул молнию и убрал руки, будто хотела задержать мои пальцы.

Ты вздрогнула, и только после этого я понял, что слишком увлекся, рассматривая лицо, в то время, как ты полураздетая и замерзшая. Заметила ли ты мой пристальный взгляд?

– Что-то не так? – стыдясь за себя, спросил я.

Ты помотала головой, а мне предстояло самое сложное – снять с тебя платье. Никогда еще не попадал в такую ситуацию – никогда не раздевал у себя дома абсолютно незнакомую девушку, при этом совершенно не зная, как она к этому относится.

Непогода стучалась в окно, будто пыталась ворваться в дом и забрать тебя у меня. Защищая, я положил руки тебе на плечи и осторожно стянул прилипший шелк. Продолжая стаскивать платье, я поднял глаза. Ты смотрела так открыто и доверчиво, что я почувствовал себя каким-то извращенцем, но собравшись, продолжал освобождать тебя от мокрой ткани.

Наконец, оно поддалось и больше неудерживаемое на плечах и руках, упало и собралось складками на бедрах.

Взгляд невольно остановился на порозовевшей от горячего огня груди. Довольно красивой и с более темными, твердыми сосками. Своим дерзким видом они словно бросали вызов воющей за окном метели и подбадривали меня, говоря, что я все делаю правильно.

– З-з-з, – перехватив мой взгляд, застучала ты зубами.

Видимо, решила, что реакцию организма на холод, истолкую, как свою заслугу, и я поспешил тебя успокоить.

Не желая смущать, я укутал тебя пледом и поймал благодарный взгляд. Покрасневшие пальцы стиснули край покрывала, ярко-красные губы дрожали, подрагивали даже мокрые слипшиеся ресницы.

Ты сидела не двигаясь, а мокрое платье все еще было на тебе. Поймешь ли правильно, что я хочу сделать?

– Простите, – заранее извиняясь, я надавил на плечи.

Ты безропотно легла на спину, и снова стало неловко. Ты была еще тоньше, чем казалась, когда сжавшись сидела у камина, и я полностью обхватил твою талию. Ты уже стала теплой, даже горячей, только мокрое платье еще холодило.

Плоский живот вздрогнул, когда, убирая шелк, провел по нему ладонями.

– Вы бы не могли?.. – спросил я и перевел взгляд на лицо. Высыхая, твои волосы распушились, посветлели и в отблесках камина переливались всеми огненными оттенками.

Не стесняясь и не зажимаясь, ты с готовностью поддержала мою просьбу, и приподняла бедра. Видимо, тоже хотела поскорее избавиться от остатков холода, потому что трикотажный треугольник оказался прямо у моего лица, и обоняния коснулся экзотический запах орхидей.

«С кем ты должна была встретиться?» – невольно возникли мысли, но меня это не касалось. У незнакомки своя жизнь, и я в ней случайный прохожий.

– Пр-ро… – розовая не то от смущения, не то от камина, выдавила ты.

– Ничего, – постарался я отделаться от ненужных мыслей, но, отброшенное сильнее, чем это необходимо, платье, улетело в угол.

На мгновение мелькнули стройные ноги и тут же исчезли под мехом пледа.

Коли уж быть спасателем, так быть до конца. Не знаю, чего было во мне больше, желания, чтобы она поскорее согрелась или желания продолжать прикасаться и согревать своим теплом.

«Два индейца под одним одеялом никогда не замерзнут», – непрошено пролезло в голову, но я и без того позволил себе очень много. И собирался позволить еще больше, вот только воспользоваться ситуацией я не мог.

– Позволите?

В широко открытых глазах не было ни тени страха. Ты будто была уверена, что я не сделаю ничего плохого.

Почерпнув у тебя прозрачно-серой храбрости, я скользнул рукой вдоль по стройной, обтянутой чулком ноги. Пальцы коснулись рельефной поверхности кружева. Еще выше, и подушечки уже на мягкой прохладной коже.

Стараясь сохранить дыхание ровным, погладил бедро, скручивая кружево и капрон, и стягивая к точеной щиколотке.

От еле слышного звука лицо обдало жаром и ритм сердца участился. Я взглянул на твое лицо – глаза закрыты, полные губы плотно сжаты.

Стиснул зубы, чтобы не наделать глупостей и принялся за вторую ногу. Когда снова прикоснулся к кружеву, то почувствовал, что кожа стала горячее. Ты немного передвинулась, и пальцами задел полоску трикотажа. Руки дрогнули, а у тебя на лице появилась легкая улыбка.

Мне показалось, или ты нарочно испытываешь мое самообладание на прочность?

Я сдернул второй чулок. спасая от самого себя, закутал в плед и поднял на руки, а ты уткнулась носом мне в грудь и засопела.

По тому, как ты прижималась, я понял, что принял правильное решение отогреть тебя в ванной. Вот только не выставлять же тебя после этого на улицу в одном пледе. Значит, к друзьям опоздаю.

Ты закопошилась у меня на груди. Я опустил глаза и увидел, что стараешься одновременно удержать плед и замотать руки моим свитером. Пришлось ускорить шаг, что было несложно. Твой вес практически не ощущался, в отличие от мысли, что под пледом ты совершенно голая. Вот она оставляла заметный отпечаток на моем эмоционально и физическом состоянии. Но надеялся, что ты этого не заметишь.

В наполненной теплым паром комнате, я поставил тебя на пол, и ты снова задрожала.

– Справитесь сами?

Я надеялся, что ты ответишь согласием. Я должен был уйти. Мне необходимо было время. Время, чтобы взять себя в руки, вернуть самообладание. Слишком неожиданно, быстро и оголенно ты ворвалась в мою жизнь.

Но, будто угадывая мое состояние и поддразнивая ты пожала плечами. Плед упал, и ты осталась только в крошечных трусиках, больше напоминая фарфоровую статуэтку, чем человека.

Удивительно, но ты нисколько не смутилась присутствия незнакомого мужика, и попыталась снять последнее, что осталось из одежды. Покрасневшие пальцы еще плохо слушались и скользили по бедрам, грудь подрагивала, а соски продолжали призывно торчать.

Ну что с тобой делать? Желая поскорее избавиться от соблазна, я подцепил тонкий трикотаж и стащил его к ледяным ступням, невольно огладив упругие ягодицы и лицом практически уткнувшись в плоский живот. Запах орхидей усилился, и я почувствовал жар, будто оказался под горячим тропическим солнцем. Нет ты точно не Снегурочка. Судя по сказкам, она не способна так возбуждать. Ты только притворялась ею, чтобы проникнуть в мой дом и свести с ума.

Я поспешил отстраниться от аромата твоего тела, от его фарфоровой гладкости и безупречности и подал руку, чтобы ты поскорее спряталась в облаке пены. А я получил свободу от твоих ведьминских чар и мог позвонить друзьям. Вот именно на нее ты и похожа – на ведьму, с обманчиво чистыми глазами и копной темно-рыжих волос.

Элегантно, словно и не стояла голышом перед незнакомым мужиком, ты шагнула в ванну, погрузилась в воду и блаженно закрыла глаза. Я же поспешил оставить тебя одну.

Видимо, придется задержаться – не выставлять же тебя голую обратно в снег. Пока подогревалось вино для грога, позвонил Пашке.

– Ну где он там? – услышал издалека голос Лены и Пашкино «Сейчас-сейчас».

– Где запропастился? – это уже мне. – Дороги все заметает. Поторопись, а то придется тебя экскаватором откапывать. А водка между прочим испаряется. Слушай, там еще Ленкина подруга где-то закопалась, если встретишь по дороге сугроб, захвати с собой.

– Я тут уже кое-кого встретил, – прорвался я сквозь эмоциональную речь друга. Кажется, он уже успел накатить.

– Да ладно! Это как? Неужели под елкой нашел новогодний подарок? – развеселился Пашка.

– Что-то вроде, – невольно улыбнулся, вспомнив Снегурочку по имени Кристина. – Замерзшая, она сидела под елкой около деда мороза, обнимала тарелку с селедкой и плакала. Сейчас отогревается в ванне. Так что, скорее всего задержусь. Извинитесь за меня.

– Что у него случилось? – поинтересовалась Лена.

– Говорит, что нашел под елкой девушку с салатом. Повезло, правда? Почему я никогда не нахожу ничего похожего? – прозвучало глухо, словно Павел закрыл динамик. – Думаешь? Надо сказать… – потом неясный шепот, и наконец друг сказал уже в телефон. – Ладно, Ромео. Делай что надо и приезжай как сможешь. А если не сможешь, мы не обидимся, – судя по голосу, он улыбался.

Я решил не заморачиваться над загадками друга, а заняться более насущными проблемами – снял крышку с кастрюльки, и, забивая застрявший в носу тонкий аромат орхидей, кухню заполнял резкий и пряный запах гвоздики.

Попробовал что получилось: тертый имбирь пощипывал горло, мед придавал сладкую горчинку, корица добавляла теплый зимний вкус, и над всем этим царствовала гвоздика. Напиток получился именно таким, как надо – ароматным и согревающим.

Прихватив из спальни халат, чтобы тебе было во что одеться, я пошел в ванную.

Блаженно закрыв глаза, ты все еще отмокала в хлопьях плотной пены. Ты смыла всю косметику, и теперь щеки горели естественным румянцем, а темные брови и ресницы, позволяли догадаться, что рыжий оттенок волос – это не подарок природы.

– Держите, – я протянул кружку, и длинные ресницы дрогнули, а на красных губах появилась улыбка.

Ты выглядела очень… м-м-м… аппетитной.

– И вот, – я протянул телефон, напоминая себе, что в твоей жизни есть кто-то, для кого ты сегодня нарядилась и надушилась. – Вы же куда-то ехали. Вас, наверное, потеряли.

Словно очнувшись, ты вскочила, но поскользнулась и снова рухнула в воду, подняв при этом фонтан брызг, опрокинув кружку и выбив у меня телефон.

Не успел я подумать «Только бы не покалечилась», как ты снова вскочила.

– Извините, если испортила, я заплачу, – торопливо говорила ты, шаря по дну ванны, и видимо не подозревая, насколько соблазнительно выглядишь. Хлопья пены, напоминая взбитые сливки, осели на бедрах, порозовевших ягодицах, на груди, а мокрая кожа блестела словно натертая маслом.

Выставив аппетитный зад, ты перегнулась через бортик и шарила по дну ванны в поисках утонувшего телефона, а грудь, то прятала розовые соски в плотной пене, то снова показывала их, яркие, как спелые ягоды.

Смотреть на это было невозможно, и я протянул халат.

– Оденьтесь, а то снова замерзнете.

И пока ты разбиралась с рукавами и завязывала пояс, сам залез в воду. Телефон послушно лежал около слива.

Я обернулся. Теперь, когда твоя нагота не отвлекала, я смог рассмотреть насколько растерянно и забавно ты смотришься в моем халате.

– Говорите сразу, что еще вы для меня приготовили?

Ты переступала босыми ногами, а на полу уже натекла небольшая лужа, и я не смог удержаться от смеха.

– Спускайтесь к камину. Я переоденусь, а потом найдем вам одежду и подвезу куда надо.

Напоминание о том, что она должна уйти, что ее ждут, неприятно царапало под ребрами.

Розовая от горячей ванны и смущения, ты виновато лепетала извинения. Сам не замечая, я засмотрелся на то, как складываются и приоткрываются полные губы, как в такт им двигается кончик аккуратного носа, как на щеках появляются и исчезают ямочки.

Все это было настолько и мило и забавно, что я едва удержался, чтобы не поцеловать. Но я для тебя чужой. Роэтому, чтобы избежать соблазна, развернул тебя и подтолкнул к двери.

А сам пошел переодеться в сухую одежду и найти что-нибудь для тебя. С собой определился быстро, а вот над твоим гардеробом пришлось поломать голову. В моем халате ты выглядела очень уютно и по-домашнему, будто носила его всю жизнь, но вряд ли тебя устроит столь скудный наряд.

Собрал несколько футболок, водолазок и тренировочные штаны. Представил, как ты в них утонешь и не смог сдержать улыбку. Она так и застыла губах, когда, спустившись, увидел тебя, сидящей с ногами в кресле.

В моей гостиной ты смотрелась настолько органично, будто она была построена и обставлена специально для тебя.

– Даже не знаю, подойдет ли вам что-то, – закончив рассматривать, как эффектно твои волосы разметались по светлой обивке, наконец-то сказал я.

Посмотрев на меня, ты туже запахнула халат, и стало неловко, что, оставаясь незамеченным, я рассматривал тебя. Будто украл то, что мне не предназначалось.

– У меня в машине сумка. Там одежда и белье. Если вы…

Я ненадолго оторопел, а потом стукнул себя по лбу. Я совсем упустил, что ты на чем-то добралась до моего дома. Мне уже действительно казалось, что к моей елке тебя принесло метелью. Совсем свихнулся.

– Точно, – подтвердил свои мысли, – Кажется, с вами и я сошел с ума.

Ярко-розовые губы надулись. Я обидел тебя тем, что хотел запихнуть в свою одежду?

Желая исправить промах, отправился к выходу.

Попытался открыть дверь, но она и не думала поддаваться. Толкнул плечом, еще раз – безрезультатно. За спиной послышалось шлепанье босых ног и шорох пледа о пол. Я сильнее надавил на дверь, и она немного приоткрылась, предъявляя мне внушительный сугроб, будто говоря: «Что ты от меня хочешь? Я-то здесь при чем?»

Так-с, кажется, мы застряли. Обернулся и встретился взглядом с огромными, прозрачно-серыми глазами.

Ты выглядела очень испуганной, и, будто желая спрятать от тебя страшную картину, погас свет.

Да что же сегодня происходит? Ты в одном халате, в чужом доме и темноте.

Полагаясь на память, нашел тебя, и руки сомкнулись на тонкой талии.

– Это не я! – испуганно воскликнула ты.

Запах лаванды окутал с ног до головы, но при этом настойчиво пробивался тонкий аромат орхидей, напоминая о случайной близости.

– Конечно. Только до твоего появления ничего такого не происходило, – ответил я.

Никто не врывался ураганом в мою жизнь, не рушил планы, не ставил все с ног на голову, и ни к кому раньше я не испытывал подобного притяжения, причем так сразу.

Обняв за талию и с трудом удерживаясь от того, чтобы не зарыться лицом в ароматные волосы, я осторожно повел тебя обратно к камину. И, невзирая на непогоду, решил попробовать открыть гараж.

Десяти минут плясок под дверями мне хватило, чтобы понять, что и этот путь для нас закрыт.

Что же, метель тебя принесла, и она же позаботилась, чтобы ты не покинула мой дом.

Наверное, все-таки не хотел тебя смущать или же хотел иметь возможность на тебя смотреть, но я принес свечи и стал их расставлять.

Видимо, что-то сделал не так, и высшие силы решили вмешаться, отправив тебя на помощь.

Я не заметил, когда ты вскочила, услышал только шум падения и чуть не выронил свечи.

Установил уже зажженную и бросился к тебе.

– Цела?

Зацепился за что-то ногой и уже в полете услышал твое «Ой»

Приземление было мягким. Правда одной рукой угодил на пол, зато под второй оказалась мягкая и теплая грудь.

В мозгу перемкнуло, тело двигалось рефлекторно, только рефлексы оказались неправильными, и я отдернул руку раньше, чем сообразил и пожалел об этом. Но, видимо, тело все-таки лучше знало, что делает, потому что, не удержавшись, я упал и губами коснулся теплой кожи. Даже почувствовал, как быстро пульсирует венка, и виска коснулось твое дыхание.

Неожиданный переход из вертикальной плоскости в горизонтальную, не сказать, что был неприятен, вот только ты продолжала возиться подо мной, и я поспешил избавить тебя от своего веса. Судя по тому, как скользили руки, они оказались на полах распахнутого халата, а жар твоих бедер на колене, я чувствовал даже сквозь брюки. Значит, ты совсем обнажена и распластана подо мной. Неловкая ситуация, хоть и невольная, а ты еще непрестанно ерзаешь, пытаясь собрать полы халата, и я чувствую каждое движение твоего тела. Я сделал совсем не то, что хотел, но то, что требовало воспитание – попытался встать, при этом немного передвинул колено, зажатое горячими тисками. Короткий выдох и твой всхлип, а колено словно попало в раскаленную лаву. Ты вздрогнула, и свет от камина на мгновение высветил ярко-красные, напряженные соски.

– Снова холодно? – решил все-таки уточнить я, поскольку после недавнего переохлаждения, лежать голой на полу – это не совсем то, что приносит пользу.

– Э… не совсем, – не стала лукавить ты, чем совсем ошеломила.

Подобная откровенность редко встречается у девушек. Но теперь знаю – не все надо списывать на холод, и ты чувствуешь то же, что и я. А мышцы сводило все сильнее, и я уже не спешил освободить тебя от себя. Твоя откровенность будто ослабила поводок, на котором я до сих пор держал свои чувства. Мышцы нетерпеливо дернулись.

– Мне извиниться? – в крови кипел адреналин, и, предвидя твой ответ, я не смог сдержать смешок.

Ты не разочаровала и, отклонив мое предложение, завозилась сильнее.

Я не имел ничего против того, чтобы продлить нашу близость, но, кажется, тебя она не очень устраивала, и пришлось освободить зажатый халат, Извиваясь змеей и в свою очередь бормоча извинения, ты выползла из-под меня, и на мгновение мягкая грудь, а следом и плоский живот с заманчивым треугольником, едва не коснувшись губ, промелькнули перед глазами. Пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы не удержать тебя.

Миг, и светлый силуэт скрылся под толстой темной тканью. Я тоже поднялся и, отметая твои извинения, разгладил воротник. Но больше всего хотелось провести большим пальцем по бледной полоске кожи, почувствовать подушечкой ее гладкость, но тут будто что-то стукнуло по темечку – ты же к кому-то ехала. И сейчас я не по праву наслаждаюсь твоей близостью.

– Только, тебя, наверное, потеряли, – раньше, чем успел прикусить язык, опередила меня честность.

Ты будто отстранилась, стала чужой и обвела взглядом комнату. Что-то говорила про интернет, я что-то отвечал, а сам, стараясь избавиться от наваждения, отошел к окну. Но это не очень помогло. Теперь я видел твой хрупкий силуэт на фоне оранжевых отблесков камина. Мышцы живота, скручиваясь, будто выдавливали нечто темное и вязкое, как растопленная смола. Она заполняла вены, и, чтобы ее протолкнуть, сердце стало стучать сильнее, а тьма все поднималась, и когда затопила голову, мозг отключился. Осталось только желание быть с тобой, слышать тебя и чувствовать каждой клеточкой тела.

– Потанцуем? – голос только отдаленно напоминал мой – более тихий, низкий. Казалось, что он уже сам ласкает каждый изгиб твоего тела и каждое ощущение передает мне на язык. Даже почувствовал смешанный вкус лаванды и орхидеи с пронзительной ноткой твоего желания.

– В халате? – твой голос вибрировал, и упругие волны, ударяясь в грудь, вызвали ответную дрожь.

В темноте твое лицо изменилось – тени на щеках заострили скулы, а серая прозрачность глаз скрылась за густой чернотой ресниц, губы же сложились в идеальное сердечко, словно приглашая попробовать их вкус.

Вязкая тяжесть уже наполнила каждую клеточку тела, и чем сильнее сводило живо, тем ее становилось больше. Молния на брюках уже готова была разойтись и недвусмысленно выдавала, что мое сознание полностью подчинено самым древним инстинктам. Диким и неукротимым.

– Можешь без, – сказали они.

Они же крепче прижали тебя ко мне и провели пальцами по бархатистой щеке. Подушечкой пальца тронули пухлую нижнюю губу, пока она не блеснула темным глянцем и не показалась белая полоска зубов.

– Сэкономим время, – тьма уже не помещалась во мне, она стелилась по комнате, заполняла углы, укрывая нас плотным покрывалом.

Ты почти полностью в ней растворилась, только отблески от камина окрашивали твое лицо оранжево-золотистым цветом.

Будто опасаясь, что окончательно растворишься во мраке, я осторожно коснулся твоих губ, и мир стал осязаемым. Ногами чувствовал твердость пола, руками – мягкие петельки халата, на языке малиновый вкус помады.

Твои губы были мягкими и послушными. Раздвинув их, я встретил еще одну гладкую преграду, но и она подалась под моим напором. Я услышал тихий стон, прижал тебя крепче и наконец-то смог почувствовать все великолепие вкуса – к остаткам сладости малины примешалась теплая нота корицы. Ты была как вкуснейший десерт, и я никак не мог насытиться.

Твой язык, горячий и проворный, распалял меня все сильнее, и вязкая тяжесть тяжело толкалась внизу живота.

Будто отгоняя от тебя обступившую нас темноту, я распахнул полы халата, и твоя грудь, живот, бедра зазолотились так же, как и лицо.

Я положил руки на округлые ягодицы, а ты вцепилась мне в волосы и придвинулась теснее. Свет змеями пополз по твоему телу, завораживая меняющимися очертаниями, но ты, в свою очередь проникая языком в мой рот, не позволила вдоволь полюбоваться на игру света и тени.

И меня снова затопил азарт, подталкивая захватить над тобой власть. Словно этого было мало, ты выпутала пальцы из моих волос и погладила молнию брюк.

Зря ты это сделала.

Закипая в груди, смола превратилась в глухой рык. Небольшое усилие, пальцы глубже впились в мягкую кожу, а ты уже в воздухе и скрестила ноги у меня за спиной. Ты ускользаешь, губами жадно хватаешь воздух, но я снова завладеваю творим ртом, погружаясь в обжигающие ласки.

Понадобилось всего несколько шагов, чтобы мы оказались у дивана. Пока опускал тебя на подушки, ты умудрилась стащить с меня свитер и голодная тьма немедленно его проглотила.

– Подожди немного. Хочу на тебя посмотреть, – я немного отстранился, чтобы наблюдать, как дрожащий свет, сдерживая наступление темноты, желтыми языками ласкает твое стройное тело.

Снова завораживая, он перетекал по тебе и увлекал за собой мой взгляд. Невесомо прокатился по плоскому животу, оставив в самом низу целомудренную тень и обойдя стороной черноту продолговатого пупка.

Поднялся к округлой груди и обнял, окрасив тонкую кожу в цвет меда. Наверное, огню не терпелось так же, как и мне. Отблески подергивались, перемещались, и казалось, что гладили тебя, тем более, что темные соски вызывающе затвердели от этой ласки.

Видимо, осознание полной безнаказанности раззадорило свет. Он пробрался тебе под кожу, отчего грудь стала светиться, как два ночника. Струясь между ними, сияющая дорожка увлекала за собой, чтобы утонуть в лужице темноты у основания шеи. Заострил подбородок и мазнул глянцем по губам.

Я посмотрел выше и встретился с чернотой огромных глаз. По покалыванию кожи, я чувствовал, как твой внимательный взгляд скользит по моей шее, груди, рукам.

– Ты чего?

Тьма растворила все наложенное воспитанием и цивилизацией, и мой голос полностью передавал бурлящее в крови желание.

Ты приоткрыла губы, и я не смог устоять. Медленно провел языком, слизывая оранжевые блики. Они придали твоим губам сладко-горький вкус меда. Ты раскрывалась мне, как хорошее вино раскрывает сомелье все оттенки букета.

– В этом освещении ты похож на дьявола, – выдохнула ты.

Даже слова имели вкус – дымную горчинку.

– Даже глаза светятся красным.

Вполне может быть. Судя по моим ощущениям, светиться должны не только глаза – каждая клеточка тела горела от желания чувствовать тебя.

– Тогда, ты ведьма, а ведь поначалу подумал, что встретил Снегурочку, – поддержал я наше совместное сумасшествие.

Твои волосы живым огнем разметались по светлой обивке и обвились вокруг шеи. Я подул на них, наблюдая, как рыжая прядь слетела с лица, присоединилась к остальным и заиграла бликом на белом горле, будто указывая место для поцелуя.

– Как думаешь, демоны едят ведьм? – подчиняясь безмолвному приказу, я припал к нему губами.

Что-то болтая в продолжение темы ада, я провел по внутренней стороне бедра.

Короткий всхлип, и ты подалась ближе. Твоя нога на моей шее, а ты совсем рядом и не намерена больше ждать, мы и так слишком долго сдерживались. И я не стал медлить.

– А-ах, – услышал твой ответ и почувствовал, как меня сжали сильные мышцы.

Кровь ударила в голову, а они все сокращались, обхватывая плотнее, и я начал двигаться.

Перед глазами все плыло, я различал только размытое пламя свечей, твои толчки об меня, горячую тесноту, твои стоны и твои пальцы в моих волосах.

Податливое сопротивление препятствует, а мягкое скольжение позволяет приникнуть глубже, еще глубже, насколько это возможно. И каждый раз ты выгибаешься и стонешь. Низко, протяжно. Все это сплавляется в невыносимо острый коктейль. Ядом или колдовским зельем он растекается по телу, распирает и уже нет сил сдерживаться, но твои бедра все еще ударяются об меня. Резко, жестко.

Чувствую твою дрожь, слышу крик, и еще цепляешься за меня ослабевшими пальцами.

Ты победила, и я капитулировал. Твой яд, что пропитал меня, выплескивается сильно и мощно, и темнота наполняется его терпким запахом.

В окутавшей нас тишине особо четко слышится твое рваное дыхание: судорожные вдохи и жалобное постанывание на выдохе.

Я прилег рядом и, опираясь на руку, смотрел, как твоя грудь, вздымаясь, попадает в свет от свечей и окрашивается в оранжевый, словно охваченная огнем, а опадая – исчезает в подобравшейся ближе черноте.

Когда немного восстановила дыхание, ты открыла глаза и осмотрела меня, пробежав жадным взглядом от лица до живота, будто удостоверяясь в моей способности продолжить марафон. Надеюсь, что не разочаровал тебя.

– Насмотрелась? – голос показался чужим. Слишком хриплым и глухим.

– Ага, – полные губы приоткрылись и, оставляя на них влажный блеск, мелькнул кончик языка. – А ты?

Я и не думал, что ты успела заметить то, как рассматривал тебя

– Туше, – ты снова победила.

Желудок требовательно сжался, ведь, готовясь к праздничному застолью, я толком ничего не ел.

Выслушав мое предложение, ты положила руку на запавший живот, будто проверяя, поместится ли что-то в него, и согласилась.

– Но что мы будем есть, если нет света? – обеспокоенно спросила ты и даже приподнялась на локтях.

– Твою селедку, – напомнил я. – Или она для какого-то ведьминского ритуала? Ты так прижимала ее к груди, что даже не знаю, – вспомнил, как нашел тебя в снегу под елкой и, притворно пожав плечами, отправился на кухню.

– Ты дьявольски догадлив, – раздалось за спиной, и вдогонку: – Предполагалось, что он поможет приворожить некоего молодого человека.

Нечто черное и вязкое снова начало подниматься с одна души и затапливать мозг. Я как-то совершенно забыл, что ты должна была встречать Новый год не со мной. Что все это: откровенное платье, чувственные губы, жадная ненасытность, да и чертов салат – предназначалось кому-то другому, не мне.

Уже затопило горло и стало трудно дышать, а ты пряталась в темноте, и я не мог понять, что ты думаешь. Жалеешь ли, что встреча сорвалась, и ты вынуждена оставаться со мной.

Все скрывали переменчивые тени. Только соски, освещенные стоящими за твоей спиной свечами, все еще задиристо торчали и светились ярко-красным, как елочные звезды.

– Теперь ты похожа на елку. Только звезды две, – прежде чем уйти, попробовал разрядить накаляющуюся атмосферу и расслабиться сам.

Видимо, у меня получилось, потому что, когда вернулся нагруженный вином и салатом, ты уже посмеивалась.

Расставляя все у камина, время от времени посматривал на тебя и отмечал, как хорошо смотришься голая на моем диване. А ты все продолжала улыбаться, блестели зубы, на щеках обозначились очаровательные ямочки, а в глазах то и дело загорались озорные огоньки.

– Над чем смеешься? Я тоже хочу.

– Я поняла, что ты имел в виду, говоря о звездах, – твои глаза успешно могли соперничать с настоящими. – Но другой иллюминации все равно нет. Придется довольствоваться этой, – ты вздохнула и соски, приводнявшись, засветились еще ярче.

Это было очень красиво. Невыносимо. До боли. В висках застучало, а я уже видел, как обхватываю их губами и выпиваю весь скопившийся в них свет, чтобы он пропитал и меня.

– А что, я не против. Мне нравится, – голос снова осип, и я едва удержался чтобы не облизнуться.

Вот он, самый действенный способ приворожить, а не какой-то салат. Я перевел взгляд на верхний, ярко-розовый слой, потом на тебя, сравнивая цвет. Подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть. Салат явно проигрывал в эффектности и привлекательности.

– Неважная из тебя ведьма, – резюмировал я.

– Это почему? – ты сильнее приподнялась, и теперь оранжевые отблески плясали в твоих волосах.

– Выбрала не самый эффективный способ приворота, – я кивнул грудь, которую теперь скрыла тень. – Они выглядят намного аппетитнее. Правда, я еще не пробовал твой приворот на вкус. Может, изменю свое мнение. Пойдем, – позвал и пошел к камину.

Но только отвернулся и сразу же почувствовал, как на заднице сжались зубы, и по коже прошлась вибрация от удовлетворенного урчания.

Какого черта?!

От неожиданности чуть не опрокинул салат.

– Рехнулась? – осторожно уточнил я, опасаясь, что переохлаждение все-таки не прошло для тебя бесследно.

Изогнувшись, обернулся, удостоверяясь, что комплектность пока полная, и радуясь, что в этот момент не оказался к тебе лицом. Но при виде темно-рыжих волн, ложащихся на мягкими волнами на хрупкие плечи, и крохотной белой мочки почувствовал какое-то животное желание сжать ее зубами.

– Так и знала, что мне понравится, – ты подняла голову, и я увидел самую довольную улыбку на свете.

Ну что с тобой делать? Тем более, что, кажется, это заразно: глядя, как ты резво скачешь к камину, невольно провел языком по зубам. А от предвкушения почувствовать, как они сжимаются на твоей попе, рот наполнился слюной. Но, возможно, это говорил голод.

Надо срочно что-то съесть, иначе в этом доме зафиксируется первый факт людоедства.

– Я рад, – буркнул в ответ, торопясь поскорее заполнить чем-нибудь рот. – В следующий раз хоть предупреждай.

Ты сидела около камина, охватив руками колени и не знала с чего начать – приборы-то я не принес.

На моих последних словах ты улыбнулась настолько плотоядно, что зародились серьезные опасения кто кого из нас съест, и я поспешил на кухню.

– Кажется, в холодильнике есть колбаса, – обронил перед уходом, чтобы сбить тебя с нехороших мыслей.

– А в машине остались конфеты… и шампанское.

Уф! Узнав, что твоя улыбка была вызвана мыслями о конфетах, а не обо мне, облегченно выдохнул, но на всякий случай, по-прежнему испытывая желание покусать тебя за разные мягкие места, уточнил:

– А уколы от бешенства понадобятся? – и поймал твой смеющийся взгляд.

– Боишься, что будешь бросаться на мужиков и кусать их за задницы?

– Ну не хотелось бы, – недовольно повел плечами. То, что я хотел бы покусать, находилось прямо у меня под носом.

Но я все-таки пересилил себя и ушел за приборами.

А вернувшись, увидел, как ты поспешно стягиваешь пленку с миски с салатом.

– Решила начать без меня? – я опустился на пол рядом с тобой и почувствовал ощупывающий взгляд.

Но никакого смущения от собственной наготы не испытывал. Темнота, что окутала нас, будто отгородила от всего остального мира и дала молчаливое благословение всему, что произошло и что еще произойдет.

– Я подумала, что тебя отвлекли демонские дела, а есть очень хочется, – ты наконец-то справилась с пленкой и, подтверждая свои слова, выложила на тарелку внушительную порцию салата.

– Влезет? – усомнился я, оценив насколько компактно ты уместилась около камина. Края пледа немного разошлись и открыли моему взгляду и свету от огня твою подрагивающую грудь.

– Даже не сомневайся, – набив полный рот, ты глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

Языки света снова облизали гладкую кожу, а я засмотрелся – как бы хотелось сейчас оказаться на их месте.

И снова в голову полезли непрошенные мысли о том, что ты сейчас могла бы быть в другом месте и с другим человеком.

А вот черта с два ему!

Практически опустошив салатник в свою тарелку, я с жадностью набросился на его содержимое – сам все съем: и салат, и тебя.

Сначала даже не замечал вкуса, но позже распробовал. Сельдь была очень нежной на вкус и плотной, будто ее почти и не солили, а к известным уже составляющим добавился очень своеобразный кисловатый оттенок, придавший блюду изумительную легкость и свежесть.

Пожалуй, после тебя самой, салат идеально подходил на роль приворотного зелья, и я еще энергичней заработал вилкой.

– Ну как? – придыхание на вопросе придало твоему голосу такую сексапильность, что я чуть не подвалился. Поднял взгляд и встретился с твоими круглыми от изумления глазами. – Действенный способ для приворота?

– Не понял. Надо еще раз попробовать и то, и другое.

Плед практически сполз, предоставив огню и темноте поочередно ласкать твои плечи.

Ты потянулась за вином, и я завороженно наблюдал, как полные губы смыкаются на прозрачной стенке бокала, тонкий рубиновый ручеек исчезаем между ними, и синхронно глоткам под тонкой кожей двигается горло.

Захотелось снова увидеть, как оно выгибается от переполняющего тебя восторга, и вместе с сорвавшимся с пухлых губ стоном, опадает грудь.

Черт! Что ты со мной творишь? Не могу думать ни о чем другом. Скоро сам себя буду считать маньяком.

Во рту пересохло, и я сделал большой глоток. Соединившись с послевкусием от салата, вино раскрылось совершенно неожиданным, но великолепным букетом. Его терпкость и легкая кислинка напомнили тебя, и острое желание твоей близости накрыло с головой. Нет, я точно маньяк.

Словно почувствовав, ты неторопливо потянулась, позволяя любоваться плавными изгибами, и улеглась мне на колени.

– Слушай, а тебе не страшно? – ты не могла не чувствовать, что хочу тебя, и вполне могла прийти к тем же выводам, что и я. Но, кажется, насытившись, начала засыпать.

– Ты одна в незнакомом доме с каким-то чужим мужиком. Не боишься?

Продолжал настаивать я, и удалось вызвать твой интерес, но ты совсем не выглядела испуганной, а в завершение нашего странного разговора я оказался на лопатках, а ты – восседающей на мне.

– Не двигайся, – выдохнул я.

Ты выглядела ослепительно. Огонь за твоей спиной подсвечивал по контуру кожу и запускал искры в непослушную копну волос, отчего создавалось впечатление, что ты объята пламенем.

Это было настолько восхитительно и так созвучно ощущению, будто мы оказались где-то вне реального мира, что я забыл как дышать, и в памяти сами собой неизвестно откуда всплыли строки:

Таких, как ты, сжигали на костре,

Сбривали волосы и обряжали в рясы…

Рожденную на «ведьминой» горе

Железом раскаленным жгли до мяса…

Держа тебя в стенах монастыря,

Спасали смертных, нарекая «ведьмой»,

И в жертву принося у алтаря,

Крестились за грехи твои в молебне.

Таких, как ты, боялись как огня,

За искушенье человечьей плоти.

Тебя одну за все грехи виня,

За то, что ты гуляешь на свободе…

А ты молчала, слыша эту ложь,

И принимала тщетные усилья,

Когда холодный острый чей-то нож

Старался уничтожить твои крылья…

Вполне возможно, что родись ты на несколько веков раньше, твое совершенство посчитали бы подарком Сатаны.

– Что такого интересного увидел? – твой шепот и ерзанье по мне развеяли наваждение и отвлекли от лиричного настроя.

Горячие прикосновения, оставляемые влажные следы и острый запах навевали совсем другие мысли. Они полностью заполнили сознание и не осталось ничего иного, кроме как подчиниться.

– Ты просвечиваешь.

Комментируя свои действия, я немного приподнял твою грудь и сжал и без того твердый сосок. Ты дернулась, и мое тело отозвалось усилившейся пульсацией. Еще немного подразнив, кончиками пальцев скользнул к шее и, приподнявшись на локте, зарылся в теплые волосы.

Ты порывисто вздохнула и откинула голову, будто потакая моим недавним желаниям, открыла взгляду напряженно изогнутую шею и горло под тонкой кожей.

Облизнул пересохшие губы и лег, притянув тебя ближе, а освободившейся рукой провел от груди к впадинке на месте соединения ребер.

– Извращенец, – выпалила ты и сжав пальцами шею укусила меня за губу.

«Это я-то извращенец?» – мысленно возмутился я, перекатываясь и подминая тебя под себя. – «Сначала задница, сейчас губа. Скоро ничего целого не останется», – но вслух только поправил:

– Врач.

– Одно другому не мешает, – взбрыкнув и снова оказавшись на мне, заявила ты.

Все наши кувыркания и взаимные подшучивания в конце концов привели к тому, к чему и должны – с коротким, перешедшим в тихий стон выдохом, ты приподнялась и снова опустилась, а я практически ослеп, будто дальним светом по глазам хлестнула фарами встречная машина.

– Я по-прежнему все вижу, – положив руки тебе на бедра, вдавил в себя. Мало того, что не видел, но еще и не чувствовать тебя – это перебор. Большими пальцами погладил пониже пупка. – Здесь ты светишься ярче всего.

И не врал – в слепящем белом свете я видел алую пульсацию.

– Хватит изображать рентген, – ты толкнула меня бедрами, и кроме бело и алого я увидел россыпь разноцветных искр.

Будто боясь потерять, я крепче стиснул твою талию, и чувствовал только сжимающие меня горячие бедра и твои требовательные толчки.

Я куда-то летел, а вокруг бешеным вихрем вращались и сменяли друг друга невероятно яркие вспышки, и с каждым грудным вскриком – твоим или моим, сложно разобрать – они пропитывали меня и продолжали безумный хоровод.

Напряженная, как струна, ты двигалась в рваном ритме, пока, жалобно заскулив, не прогнулась, вонзив в меня ногти. Одна, вторая – я чувствовал каждую волну спазмов, что чувствовала ты, и мир разлетелся искрящейся пылью. На ощупь я нашел твои руки и притянул к себе. Каждое твое движение вызывало ответное у меня.

Все еще содрогаясь, ты упала на меня, и я поймал сорвавшийся с губ протяжный стон – все мое, никому не отдам.

Восстанавливая дыхание, мы свернулись у камина, а мир постепенно собирался в целую картинку и обретал четкость.

Приятное утомление и расслабленность наполняли тело. Я вдыхал уютный запах твоих волос, а глаза закрывались сами собой.

– Теперь, когда разогнали твою заледеневшую кровь, можно и поспать, – обхватив, я придвинул тебя ближе и почувствовал, как ягодицы касаются живота.

– Так все было только, чтобы я не простыла? – почти искренне возмутилась ты, но в голосе слышались сонные нотки.

Ты продолжала еще что-то говорить, а я что-то отвечал, но все глубже проваливался в сон.

Глава 11

Я проснулся от того, что затекла рука. Свечи догорели и погасли, так же, как и камин, а лунный свет, проникая через незанавешенное окно и широко раскинувшись, ложился на пол белесой дорожкой, чтобы потом запутаться в темном облаке беспорядочных кудряшек.

Осторожно переложил твою растрепанную голову и подошел к окну. Черно-синее небо сверкало холодной россыпью звезд. Бледный диск уже клонился к горизонту, а с другой стороны обозначилась узкая светлеющая полоска. Воздух поражал пронзительной чистотой, словно вчерашние тучи упали на землю и укрыли ее толстым одеялом, расцвеченным желтыми пятнами фонарей. Вместе с робким рассветом они пытались потеснить нехотя отступающую ночь.

Видимо, обрыв устранили, и пора приниматься за дела. Не включая свет, чтобы не будить тебя, я отправила на второй этаж, но остановился – ты так умудрилась свернуться под пледом, что видна была только макушка, и больше всего напоминала меховой клубок или спящую кошку. Я не понимал, как вообще ты можешь дышать, поскольку даже нос спрятался в длинном ворсе.

С трудом оторвавшись от рассматривания того, как уютно ты спишь, и подавив желание вернуться под плед, я пошел одеваться.

Помня, вчерашнюю попытку выйти, я прошел на кухню. Осторожно открыв окно, вылез на улицу и сразу же по пояс провалился в снег. Вытащил лопату и энергично принялся раскидывать рыхлые сугробы, пробивая дорогу к двери и к калитке. Откопал машину, снеговика под елкой и остановился, переводя дыхание. Ночная метель не оставила и намека на то, что ты здесь была, а я рассматривал фигурку белобородого старика и думал, как же хорошо, что приобретая его, я так и не нашел подходящей снегурочки.

Вдруг, если бы под елкой находился полный комплект сказочных персонажей, то снегопад не принес бы тебя, и не было бы безумства этой ночи.

После активной физической работы мышцы приятно ныли, и я с чувством потянулся. Утренний морозец уже пощипывал шею, нос и руки. Я закинул голову, вдыхая звонкий воздух и обомлел – пока сражался со снеговым беспределом, небо успело полинять и из темно-синего стало ярко-голубым, а от слепящего солнечного света резало глаза.

Требуя завтрак, желудок громко заурчал, и я пошел домой, теперь уже через расчищенную дверь.

Полагая, что ты еще спишь, я постарался как можно тише отряхнуть снег и громко не пыхтеть, но, подняв голову, увидел свой плед, шапку взъерошенных волос, а между ними блестящие и немного испуганные глаза.

Конечно же, я исчез и оставил тебя одну в совершенно незнакомом доме. К тому же еще и убрал из гостиной всю нашу одежду.

– Выспалась? – и как можно жизнерадостнее улыбнулся. Я боялся, что выспавшись и отойдя от вчерашнего происшествия, ты можешь пожалеть о том, что произошло между нами, и старался дать понять, что все в полном порядке. – Как самочувствие?

– Как ты вышел? – задала ты совершенно не тот вопрос, который я ожидал и попятилась в комнату.

– Вылез в окно на кухне, – пояснил я, ожидая твою дальнейшую реакцию.

– И вчера мог? – большие прозрачные глаза недоверчиво сузились.

Так вот в чем дело! Ты думаешь, что я обманом оставил тебя в своем доме.

– Мог, только не видел смысла, – я не успел продолжить, как в широко распахнувшихся глазах сверкнула обида, плед высвободился из разжавшихся пальцев и норовил сбежать, а ты открыла рот, собираясь высказать все, что обо мне думаешь, и я поспешил пояснить почему вчера не предпринял попытку выйти.

Кажется, удалось тебя убедить, что мои поступки не имели злого умысла – ты глубоко вздохнула, кивнула и, подтягивая сползающий плед, пошла в гостиную.

Вот и хорошо. Ты снова меня не боишься и не кинешься вызывать полицию, как только заработает телефон.

– Пойдем завтракать? – я обнял тебя за плечи, больше всего желая, что вернулась вчерашняя доверительна атмосфера.

Автомобильный сигнал остановил нас на полпути. Я выглянул в окно и увидел, как через заносы пробивается внедорожник Пашки.

– Ленка?! – с выдохом вырвалось изумленное восклицание, и я удивленно обернулся – ты знаешь Пашкину жену?

Ты посмотрела на меня, и в широко распахнутых глазах я увидел свое отражение и то, насколько у меня идиотское выражение от осенившей догадки.

Так вот кому я должен быть благодарен за заснеженную и замерзшую находку. Совпадение, что той, с кем они хотели меня познакомить, оказалась именно ты – если бы это случилось не со мной, то ни за что бы не поверил.

– Так это с тобой они хотели меня познакомить? – все еще не веря, что все происходит именно со мной, рассмеялся я и, обняв тебя, поцеловал во взъерошенную макушку. – Надеюсь, что больше не будет необходимости в таких приглашениях, – отстранился и в поисках ответа заглянул тебе в глаза. – Правда.

Кажется, дар речи покинул тебя, и ты только кивнула, но прозрачные глаза сияли так, будто внутри зажглась лампочка, и место ночной ведьмы снова заняла снегурочка с льдисто-прозрачным взглядом и губами цвета чайной розы. Приоткрытые от пережитого удивления, они были так близко, что я не смог устоять перед соблазном и прикоснулся в самом первом, по-утреннему свежем, немного расслабленном поцелуе.

Ты отвечала неспешно, словно смакуя первую чашку кофе.

Удивительно, что целуя одну и ту же женщину прошедшей ночью и сегодняшним утром, я мог поклясться, что это два совершенно разных человека. От ночной раскованности и задиристости не осталось и следа, будто их унесла с собой закончившаяся буря.

Наш новый, такой незнакомый и непривычный поцелуй прервали друзья. Переминаясь и покашливая, они стояли в дверном проеме и, отводя глаза, старались обратить на себя внимание.

Я отступил, и ты тотчас же подхватила почти сползший с плеч плед и завернулась потуже.

– Ну как вы тут? – Павел пожал мне руку, пока его жена обнимала и расспрашивала тебя.

– Все выходы занесло, и мы не смогли выбраться из дома, иначе бы приехали. К тому же еще и свет отключился, – покачал я головой.

– Мы тоже без света оказались, – усмехнулся Пашка. – Ленка сказала, что хорошо бы и у вас не было, потому что это жутко романтично. А что романтичного в том, что не можешь сварить пельмени и не видишь, что ешь.

Вот в этом я с другом был в корне не согласен. Темнота придала всему, что произошло, особый оттенок таинственности и сказочности.

– Потом Ромка позвонил, что к нему забрела какая-то девушка… – прорвался в мои мысли стрекот Лены, и я поймал твой вопросительный взгляд.

– Позвонил, пока ты отогревалась в ванной и еще не успела утопить телефон, – уверил тебя, что не имел никаких задних мыслей, а потом повернулся к друзьям. – Я нашел ее под елкой, она вся закоченела и плакала.

– Бедная ты моя, – Лена снова принялась тебя тискать.

– Я плакала, потому что больно обо что-то ударилась, – отвечая подруге, ты отвела от меня взгляд, и на кухне будто стало холоднее.

Когда объяснили обо что ты ударилась, Пашка и Лена так же, как и я до этого, решили, что это знак судьбы.

Ты же почему-то совсем не обрадовалась услышанному и насупилась.

Приглашая нас к себе, Лена повернулась к тебе и осеклась.

– Крис, не хочешь заехать домой? – она оценивающе осмотрела твой наряд и неодобрительно покачала головой.

У меня же не возникло никаких нареканий, тем более, что я прекрасно знал, что под ним, поэтому куда-то ехать не было никакого желания.

– Мы с Павлом подвезем, – подбодрила тебя Лена, абсолютно не замечая мой недовольный взгляд.

Словно почувствовав, ты отказалась, и, поддавшись порыву, я прижал тебя к себе.

– Ясно-понятно, – довольно ухмыльнулась Ленка и подтыкая мужа под ребра, повела к выходу.

– Завтрак? – снова зарылся носом в макушку.

Твой запах, я никак не мог им насытиться. Растворяясь, он становился частью меня, и, будто заядлый курильщик, я снова стремился наполнить легкие неуловимо-легким ароматом.

– Может, сначала переоденусь? – извернувшись, ты запрокинула голову, и я заглянул в твои глаза, сейчас напоминавшие летние сумерки.

– Разумеется, – я взял тебя за руку и побежал в спальню, чувствуя себя ребенком, торопящимся развернуть новогодний подарок.

Путаясь в пледе, ты бежала следом.

В спальню мы ввалились одновременно, и я еле успел подставить руки, когда ты, запутавшись в пледе, едва не упала.

– Что наденешь, пока не откопали твою машину? – распахнув дверцы шкафа, я повернулся и вопросительно посмотрел.

Ты задумчиво смотрела на полки и зябко переступала с ноги на ногу.

Понятно.

Достал теплые носки для лыжных ботинок и протянул тебе.

Благодарно улыбнувшись, ты осторожно присела на край кровати и стала их натягивать.

Куда же подевалась вчерашняя безумная девица, которая ничего не стеснялась, и откуда появилась эта робость?

Хватило одного взгляда, чтобы охватить твою сжавшуюся фигурку – пожалуй в брюках от пижамы ты утонешь, а вот футболка будет в самый раз. Снял со стопки верхнюю и протянул тебе.

Из ворота показалась взъерошенная макушка, потом огромные глаза, которым серый цвет трикотажа придал загадочную глубину.

Слишком большая футболка еще больше подчеркнула твою хрупкость, а носки собрались на щиколотках. Ты выглядела очень… мило и, надеюсь, не мерзла.

– Позавтракаем, и пойду выручать твою машину, – предложил я, понимая, как тебе должно быть хочется одеться в свое. – А после съездим в магазин и приготовим грандиозный ужин. Надо же как-то компенсировать вчерашнее спартанство, – делился я планами.

Спускаясь передо мной, ты молчала и кивала.

На кухне я выгреб все из холодильника и, не заморачиваясь на перемалывание кофе, поставил чайник, а ты в это время закладывала в тостер кусочки хлеба.

– Слушай, послезавтра мне надо на дежурство, но остаток сегодняшнего дня и весь завтрашний полностью наши. Чем хочешь заняться? – старался я завязать разговор. Твоя задумчивость нравилась мне все меньше и меньше. – Крис, – позвал я, и ты отвлеклась от деревянной разделочной доски и аккуратно нарезанного сыра. – Хочешь, съездим в гости к Пашке и Лене. Можно просто погулять по лесу или выбраться в город, если уже соскучилась по цивилизации.

– Нет, – теплая улыбка осветила твое лицо. – Не соскучилась и с удовольствием прогуляюсь по лесу. Так давно просто, никуда не торопясь, не бродила по снегу. У тебя так уютно, что немного страшно.

В этом я тебя прекрасно понимал – сам старался почаще на тебя смотреть, чтобы удостовериться, что ты никуда не исчезла.

Громкий писк тостера и щелчок электрочайника прозвучали одновременно.

Я разлил кипяток по чашкам, влил себе добрую порцию сливок, а тебе ликера, поскольку от сливок и сахара отказалась.

Забравшись с ногами на стул и опершись подбородком о колено, ты прихлебывала обжигающий напиток и хрустела тостом.

Казалось бы, после прошедшей ночи я уже не должен ничему удивляться, но все равно не понимал, как ты можешь так сидеть.

Вспомнил, что в холодильнике оставались маринованные огурцы, и достал банку.

При их виде ты оживилась, а я, округлив глаза, наблюдал, как ты кладешь корнишон поверх ломтика сыра и с видимым удовольствием ешь.

– Надо прихватить семечек, птичек покормим, может, и белки встретятся, – я ел тосты с остатками вчерашней колбасы, и время от времени ловил на себе твой задумчивый взгляд. – На какое-то время хватит, – после продолжительной паузы, во время которой мы сосредоточенно жевали, я похлопал себя по животу. – Пойду вызволять твою машину. Надеюсь, она там не окончательно вмерзла в сугроб и снегоочистители не убрали ее заодно со снегом.

– Не обижай мою машинку, – ты мягко соскользнула со стула и, неожиданно обняв за шею, прижалась всем телом. – Если бы она не заглохла, мы бы встретились при совсем других обстоятельствах, – выдохнула ты и, опередив меня, поцеловала.

Медленно, глубоко, не позволяя мне перехватить инициативу, словно хотела напитаться, пропитаться мной.

Твой поцелуй со смесью сливочного вкуса сыра и горечью кофе отозвался во мне дрожью, не то тревоги, не то зарождающегося возбуждения.

Я пробрался под твою футболку, слегка сжал тугие ягодицы, а потом, обняв за поясницу, притянул ближе.

Ты прогнулась, прижимаясь теснее и сжимая свитер у меня на плечах. Даже сквозь толстое плетение я чувствовал жар твоего тела. Кажется, вчерашняя ведьма старалась вернуть власть.

– Если ты будешь продолжать, то так и будешь ходить в моей футболке, не сказать, чтобы был против, – тихо предупредил я.

Ты звонко рассмеялась, откинув голову и подставляя нежное горло под мои горячечные поцелуи.

– Иди, белье мне все-таки необходимо, – все еще смеясь, ты меня оттолкнула.

– Зачем? – недоуменно спросил я.

– Затем. Иди-иди, – ты продолжала меня толкать. – Если позволишь похозяйничать на твоей кухне, то попробую сообразить какой-нибудь перекус к твоему возвращению, – шлепок поторопил меня.

– Она полностью в твоем распоряжении, – перед тем как окончательно уйти, заверил я.

Провозиться пришлось долго – мокрый тяжелый снег утром превратился в ледяную корку, он намертво пристал к металлу и сковал колеса.

В дополнение к утренней зарядке, снова пришлось знатно помахать лопатой, а потом повозиться с тросом.

Пока раскидывал снег, раскраснелся, разгорячился и не чувствовал холода, но стоило остановиться, как мороз сразу же начал хватать за уши и пальцы.

И с тем большим удовольствием я наконец-то окунулся в тепло прогретого салона. Отзываясь на поворот ключа, послушно заурчал мотор, и мы двинулись к дому: первым я, прокладывал внедорожником путь, а следом, на привязи, низкий седан с огромной снеговой шапкой, скрипел осями и отбрасывал кусочки льда.

Родная избушка встретила меня яркими окнами, в уютном свете которых мелькал твой силуэт.

Приятное тепло затопило с головой – я не подозревал и не знал, а если знал, то забыл, насколько это приятно: возвращаться в дом, где тебя ждут. И очень надеялся, что ты приготовила что-то горячее.

Ввалился на кухню после того, как окончательно очистил твою машину и, затолкав в гараж, пристроил рядом со своим монстром.

– Мой руки! – велела ты, передернув плечами на мое морозное появление.

А я утопал в ароматном тепле со сливочным запахом жареной картошки с какими-то пряными травами.

– Извини, больше ничего не нашлось, – повернувшись, виновато посмотрела ты, а я не мог отвести взгляда от блестящих глаз и зарумянившихся щек.

– Главное, что горячее, – я прервал твою неловкую попытку оправдаться за скромность обеда. – Замерз, – потер покрасневшие руки. – Кажется, к ночи еще похолодает. Да, твоя сумка, я оставил ее в гостиной, – я думал, сразу побежишь переодеваться, но ты и бровью не повела, а накрыла ладонями мои руки и, приблизив к губам, подула.

– Не горит, – шепнула ты и прижала мои ладони к своим щекам

Как бы ни замерзли пальцы, но я сразу же почувствовал мягкий бархат кожи.

– А мне кажется, что горит, – прочистив горло, заметил я.

– Ах, черт, – втянув воздух, воскликнула ты и повернулась к плите, я же не смог упустить возможность и обнял тебя за талию, зарывшись горящим с мороза лицом в пышные волосы.

– Я тебе когда сказала мыть руки? – суровым, а оттого смешным тоном спросила ты, снимая сковородку с огня и включая чайник.

– Есть, мэм, – отпустив тебя и подняв руки, сказал я и отступил.

Выходя в коридор, видел как орудуешь деревянной лопаткой, раскладывая картошку на тарелки, а рот уже наполнился голодной слюной.

Кажется, и маринованные огурцы еще не все съели – напомнила память, и я не стал больше медлить.

Еду разделили по-братски: я вытаскивал из твоей тарелки поджаристые ломтики, а ты из моей – кусочки огурца, и обсуждали чем ты займешься, пока я буду на дежурстве.

Уже стемнело, и отблески свечей плясали в твоих снова почерневших глазах, а глянцево поблескивающие губы складывались в загадочную улыбку.

– Как же не хочется никуда ехать, – я протянулся к тебе и взял за руку.

– Не уезжай. Оставайся, – допивая оставшееся со вчера вино и глядя на меня поверх бокала, ты переплела пальцы с моими. – Я не хочу оставаться одна. Мне неуютно.

– Не глупи, – я наклонился и поцеловал тебя в запястье, ощущая как под губами быстро-быстро пульсирует жилка. – Я недолго, а ты пока посмотри какой-нибудь фильм. Хочешь, разожгу камин?

Ты задумчиво посмотрела на черный провал, затем перевела взгляд на меня и снова на камин, будто что-то решая.

Почему же еще тогда не понял твои сомнения? Не отложил поездку или не взял тебя с собой?

– Нет, – встряхнула ты пышными волосами. – Помою посуду.

Ты встала, чтобы собрать со стола, но я обхватил тебя за талию, притянул к себе и уткнулся лбом в живот, а ты зарылась пальцами мне в волосы.

Я мог бы так сидеть до утра – чувствовать твое тепло и вдыхать твой запах, но морить тебя голодом не позволяла совесть.

– Не скучай, я недолго, – сжал тебя чуть крепче, поцеловал через футболку и выпустил…

А когда вернулся нагруженный пакетами, свечами и вином, то дом встретил меня темными окнами. Внутри разлился неприятных холодок, но я не хотел верить предчувствию, пока не заехал в гараж и не увидел, что твоего седана нет.

Ворвался в дом – тишина и пустота. Тяжелые пакеты упали на пол. Жалобно звякнув, бутылки вина раскатились в разные стороны.

Влетел в спальню – на кровати лежала аккуратно сложенная футболка, но твоей сумки не было, так же, как хоть какого-то объяснения.

Я тебя чем-то обидел? Испугал?

Теряясь в догадках, включил свет по всему дому, но записки так и не нашел и причин твоего исчезновения тоже.

Настроение было ни к черту. Я собрал рассыпавшиеся продукты, убрал свечи подальше в кладовку, чтобы не напоминали вчерашней ночи, и открыл бутылку коньяка.

Готовить совершенно не хотелось. Я сидел в кресле, потягивал коньяк, заедал яблоком и, глядя на свое отражение в черном стекле, пытался понять, что произошло.

***

Я бы предпочел, чтобы следующий день был рабочим, и за делами не пришлось вспоминать о тебе. Но вместо того, чтобы гулять вдвоем по заснеженному лесу, я слонялся по пустому дому и не знал чем себя занять – совершенно не свойственное мне времяпрепровождения.

Желая избавиться от уныния и хандры, я обзвонил друзей и позвал их покататься на коньках.

В основном все были «за», и компания быстро собралась.

Когда выезжал из дома начало смеркаться, а при въезде в город окончательно стемнело.

Городская иллюминация равнодушно подмигивала и фальшиво заигрывала, делая вид, что все прекрасно.

С трудом нашел на парковке свободное место и отправился искать друзей. Они уже приехали и дурачились на льду, хватая за руки и кружа девчонок.

При виде меня, мужики оставили девушек в покое и погнались за мной, собираясь поставить подножку. Но когда мне удалось увильнуть, то вернулись к подругам.

Я окинул взглядом пеструю стайку – все знакомые, хотя… одно лицо показалось новым.

Девушка в светло-голубом комбинезоне отошла от шумной компании и поправляла белую повязку и растрепавшиеся платиновые волосы.

– О, Ромка, – в спину врезался Дэн, так, что я едва не сбил девушку с ног, но смог вовремя затормозить, – Познакомься, это Инга – подруга Алиски.

Я оглянулся – Алиса, забыв о подруге, улепетывала по подсвеченному льду от Алекса – потом повернулся к Инге – светлые, неопределенного цвета из-за сменяющихся бликов глаза, плотно сжатые губы. Она выглядела странно серьезной и не очень вписывалась в бесшабашно веселящуюся компанию.

– Не хотите прокатиться? – предложил я, только чтобы нарушить затянувшееся молчание.

Инга какое-то время оценивающе меня осматривала, словно сомневаясь, можно ли мне доверять, и, видимо что-то решив, кивнула.

Мы прокатились один круг, затем второй. Инга держалась отстраненно, и двигалась аккуратно, а я, хоть и совсем не хотел этого, вспоминал абсолютно расторможенную тебя. Как ты смеялась над моими неуклюжими шутками и принимала условия игры.

Проехав еще пару кругов, Инга сказала, что устала и остановилась. Когда я затормозил рядом, она потирала руки в тонких перчатках и посматривала на празднично светящиеся кафешки. Перехватив ее взгляд, я предложил погреться, и она не отказалась.

Пока пили кофе с пирожным, Инга больше молчала. Кажется, стеснялась. Как она попала в компанию моих шумных и развеселых друзей, для меня было загадкой. Но зато односложные ответы на ее редкие вопросы не мешали полностью погрузиться в свои мысли, которые, конечно же, вернулись к тебе.

Вскоре к нам присоединились остальные, и пришлось включаться в общее веселье. Инга оказалась прижатой ко мне, но, кажется, не была против, только постоянно приглаживала блестящие, как зеркало, волосы, а я вспоминал твои растрепанные кудряшки.

Хоть мы с Ингой и находились в личном пространстве друг друга, она оставалась такой же замкнутой и скованной, поэтому, сославшись на завтрашнее дежурство, я покинул веселящихся друзей и собрался домой. Каково же было мое изумление, когда Инга неслышно подошла, сказала, что я ей понравился и предложила обменяться телефонами.

То, что девушка не вызвала у меня никаких чувств, ничего не значило. Благодаря тебе, я в то время вообще ничего не чувствовал, но она была приятной, и я решил дать нам шанс.

***

На следующий день я даже не вспомнил об Инге, а дежурство, как и надеялся, не оставило времени думать о тебе – новогодние празднования как правило сопровождаются большим количеством травм. Надо ли говорить, что вырвался только на обед.

– Слушай, приезжай завтра с Кристинкой к нам. Все-таки собирались посидеть, – поспешно сметая содержимое тарелки и не замечая ставший привычным запах дезинфекта, с набитым ртом предложил Пашка.

Не очень хотелось распространяться, но приятель слишком пристально всматривался в меня.

– Боюсь, не получится. Кристина уехала домой, – аккуратно ответил я.

– Ну и что? – Пашка непонимающе вскинул брови. – Вызвони ее, и приезжайте. Ведь так и не получилось встретиться.

– Кажется, мы не успели обменяться телефонами, – я невидяще смотрел в тарелку. Белые стены столовой отступили, и я стоял в собственной ванной, в клубах лавандового пара и в хлопьях выплеснутой тобой пены. Телефон делал вид, что он субмарина, а ты, с кожей, глянцево поблескивающая от стекающей потоками воды, и путаясь в мокрых волосах, обвивших тебя темными змеями, торопливо извинялась и шарила по дну ванны.

– Как так? – Пашка даже отложил вилку и буравил меня тяжелым взглядом. – Она на что-то обиделась? Ленка говорила, что она туго сходится с людьми. Кажется, кто-то когда-то сделал ей крупную гадость.

– Не знаю, – я пожал плечами, отгоняя маячащий перед глазами растерянный серый взгляд. – Она ничего не говорила, но когда я вернулся из супермаркета, ее уже не было.

– Вот коза! – Пашка с в сердцах с такой силой воткнул вилку в котлету, что отломившийся кусок упал на стол, оставив жирный томатный след. – Учти, я был против, – он посмотрел на часы, вытер губы и залпом выпил чай. – Пора. Пойдем, – вздохнул, поднимаясь.

Я оставил почти нетронутый салат и уже остывшую слегка резиновую курицу и тоже пошел к выходу.

– Ленка ей за это такой втык устроит, – продолжал бушевать Пашка по дороге к основному корпусу.

– Паш, не надо. Не рассказывай Лене, – попросил я. – Нет, так нет. Ну, бывай, – я пожал ему руку. – Не теряйте, скоро не покажусь. Работы много, – отговорился я, не желая еще больше накалять отношения между подругами, и махнув на прощанье, пошел к своим изувеченным Новым годом пациентам.

Домой вернулся еле живой от усталости. Голова гудела, и было только одно желание – поскорее завалиться спать, что я сделал, благодарный за отсутствие сил снова думать о тебе.

Настойчивый телефонный звонок пробудил меня от сна без сновидений. Протерев глаза, я посмотрел в окно – хмурое серое небо, хлопья снега медленно оседают, присоединяясь к собратьям и увеличивая и без того высокие сугробы.

«Опять махать лопатой», – недовольно подумал я, взъерошивая волосы, и посмотрел на часы – время приближалось к полудню – что-то я заспался.

Телефон продолжал настырно тренькать и пришлось принять звонок.

– Рома? – поинтересовался тихий, осторожный голос.

– Да. Это я. А вы кто? – хрипло со сна спросил я.

– Рома, это Инга, вы можете говорить? – создавалось ощущение, что девушка только ждет моего «нет», чтобы сбросить звонок. Но если она это сделает, то мне снова коротать день в одиночестве.

– Да, все в порядке, – я прочистил горло. – Просто, только что проснулся.

– Извините, что разбудила, – голос совсем снизился до шепота.

– Все нормально. Говорите, – подбодрил я, стараясь сообразить, что за Инга.

– Ребята сегодня собираются в клуб. Не хотите составить компанию? – последние слова я еле расслышал.

– Ничего не имею против, – заверил я ее, подумав: «А что я теряю?»

Вихры укрощены, рубашка отглажена, джинсы потертые, а туфли начищены – отражение в зеркале не вызывало нареканий. И только я закончил приводить себя в порядок, как раздался звонок с извещением, что такси прибыло.

На ходу накидывая пальто, я вышел на улицу и, оскальзываясь на расчищенной дорожке, поспешил к дожидающейся машине, чтобы попасть в прокуренный салон и нудный гундеж таксиста, что пришлось тащиться в такую даль.

Я назвал адрес и мысленно постарался отгородиться от его занудства – после смены и общения с Пашкой мне просто необходимо немного отвлечься.

Развешанные вдоль дороги гирлянды сверкали цветами триколора, перемигивались витрины, а в окнах домов уютно и празднично светились наряженные елки. Тем людям, за играющими бликами стеклами, нет необходимости куда-то идти. У них есть домашние тепло и уют, семья и счастье дарить радость близким людям.

Желающих кататься ночью по новогодней Москве нашлось немного, и по пустым улицам мы доехали довольно быстро, хоть водитель и успел основательно надоесть своим ворчанием.

Клуб встретил светящимися деревьями, стекающими, но не капающими световыми сосульками, скользко блестящей плиткой и оленями перед входом. Еще на улице в грудь и по ушам ударили низкочастотные волны, и кровь побежала быстрее.

Вскоре я уже окунулся в душную темноту, расцвеченную яркими всполохами, и осматривался в поисках своих.

Заметив меня, Дэн замахал рукой от углового столика. Он, Алекс и Толян сидели в обнимку с девушками за уставленным коктейлями и пивными кружками столиком. Ингу я узнал по разлетевшимся белым волосам и, встретив ее взгляд, прочитал в нем облегчение.

Очень удивился, когда при моем приближении она встала и обняла меня.

– Спасибо, что пришел, – щеки коснулись прохладные губы, а на Ингу оборачивались мужчины.

Что говорить, в черном блестящем платье и с белыми волосами она выглядела очень эффектно, но почему же никто не делает попыток с ней познакомиться? Быть может, из-за того, что она постоянно укутана коконом замороженности. Но ведь хватило же ей смелости поцеловать первой, хоть и в щеку.

– Садись, – пригласила она, прижимаясь чуть теснее, чем необходимо, и опустилась на диван рядом.

Ребята махнули официанту, чтобы я мог себе что-нибудь заказать, а Инга сразу же придвинула ко мне тарелочку с орешками и под многозначительные ухмылки парней предлагала то фрукты, то сыры.

Я еле отделался от ее ухаживания, чтобы заказать пиво и ребрышек.

Мы пили, танцевали и снова пили. Смеялись шуткам и под напором девушек снова танцевали. Я не мог не заметить, что Инга все время старалась быть рядом, и это безусловно льстило самолюбию.

А когда собрался домой, то она тоже сказала, что уже пора. Разумеется, я вызвался ее подвезти, за что удостоился робкой улыбки и завлекающего взгляда из-под ресниц. Видимо, кокетство, независимо от скромности и стеснительности, в крови у всех девушек.

Такси уже ждало, и мы поехали по названному Ингой адресу – куда-то в Царицыно, один из спальный районов.

В интимном полумраке салона, прошептав: «Холодно», Инга совсем прижалась ко мне и старалась согреть руки в моих ладонях.

Я а смотрел на узкие колени, обтянутые тонким капроном, на влажно поблескивающие в темноте губы, а вспоминал совсем другое – прохладную гладкую кожу под резинкой чулок, раскрасневшиеся щеки, алые пухлые губы.

Такси остановилось, и я осмотрелся. Витая в своих мыслях, даже не заметил, как доехали до адреса – темный колодец двора, окруженный безликими высотками. Москва – это город, который не спит. Но только в центре. Здесь же, за темными окнами и в тишине, нарушаемой только редкими хлопками петард и завыванием автосигнализации, горожане набирались сил для продолжения празднования.

– Может, поднимешься на кофе? – на меня смотрели огромные выжидающие глаза.

– Знаешь, врачи не рекомендуют после спиртного пить кофе.

Инга прикусила губу, а я пожал ее руки, чтобы не обижалась, и неожиданно для себя предложил:

– Давай сходим в кино.

– Какое? – оживилась она.

– Ты выбирай, – великодушно разрешил я.

– Я люблю ужастики, – лукаво улыбнулась Инга. – Как раз завтра должны запустить в прокат.

– Отлично! – словно бросаясь головой в омут, сказал я. – Завтра и пойдем.

Инга потянулась, чтобы поцеловать меня, потом замялась и отстранилась, потом снова потянулась. Я исправил взаимную неловкость, поцеловав ей руку. Не знаю почему, но пока не готов был к более интимному общению.

Инга вышла из машины и побежала к одному из подъездов-близнецов, но остановилась на крыльце и помахала рукой, а я, дождавшись, когда она скроется за тяжелой железной дверью, назвал водителю свой адрес, в очередной раз выслушивая какая это даль.

***

Вечерний сеанс, последний ряд, ведро попкорна и кока-кола. Инга не любила ужастики, а боялась, поэтому весь фильм просидела крепко прижавшись ко мне, а во время особо жутких сцен прятала лицо у меня на груди. Глупо сидеть, как чурбан, когда рядом с тобой красивая девушка, а Инга была красива, но странной, холодной, лишенной чувственности красотой. Я обнял ее за плечи, и, осмелев, Инга обхватила меня. Правда, поцелуев больше не предлагала.

Так мы и просидели до конца фильма. Я чувствовал тепло ее бедра, но это не вызывало совсем никаких чувств, кроме неясного раздражения из-за нарушения личного пространства.

– Ребята собираются встретить Рождество в Сорочанах. Ты как? – наконец решилась спросить Инга, когда я помогал ей надеть коротенькую, больше похожую на жакет шубку.

– У меня дежурство в ночь на шестое, – ответил я и почувствовал, как Инга снова замкнулась, отстранилась.

Да в конце концов, сколько можно обижать хорошую девушку?! Она красива, заинтересована во мне. Вряд ли сбежит при первой удобной возможности. Дам ей шанс и не буду больше отравлять себе праздничное настроение воспоминаниями о сероглазых ведьмах.

– Но я могу приехать сразу после дежурства, – решившись, предложил я.

Прозрачно-голубые глаза повеселели, и Инга кивнула. Подтверждая нашу договоренность, я коснулся губами ее щеки.

Глава 12

Ребята скорее всего уже заселились, когда я, наскоро позавтракав, сразу после ночной смены отправился на горнолыжный курорт. Неугомонная Москва под утро утихомирилась, и даже в центре было пустынно. Только огромные ели возвышались бессменными стражниками. Ледяные скульптуры отражали разноцветную подсветку и словно двигались, превращая мегаполис в сказочный город. Вчерашний снегопад очертил белым контуром черные ветви и серебрился в свете фар отдельными снежинками, обещая прекрасный день. И я приложу все усилия, чтобы он таким и был.

Я приехал еще затемно и, оставив машину на парковке, пошел к гостиничному комплексу. Я надеялся, что Инга уже проснулась, и никого не побеспокою, ведь подъемники вовсю работали, от кафешек доносился аппетитный дымок с ароматом шашлыка, и даже мелькали редкие любители раннего катания.

Подошел к коттеджу, одна его половина была темна и тиха, видимо, гости заедут позже. Вряд ли на Рождество останутся свободные места, зато на второй окна светились гостеприимным мягким светом, и я постучал.

Появившаяся на пороге Инга как и всегда выглядела безупречно аккуратно, словно и не спала: гладкие волосы блестели, как зеркало, практически незаметный макияж, термоводолазка и брюки, обтянувшие стройные длинные ноги.

– Ты вовремя, – она поцеловала меня в щеку. – Мы как раз договорились собраться на горке. Хочешь позавтракать?

– Пожалуй, позавтракаю на улице. Там такие запахи, – я втянул носом морозный воздух. – Дай мне пять минут, я переоденусь.

– Я сама еще не оделась, – улыбнулась Инга, указывая на брошенный в гостиной комбинезон.

Переоделся я быстро. Не стал разбирать вещи и спустился еще до истечения указанного времени. Инга тоже стояла уже полностью готовая. Тонкий комбинезон не скрывал, а только подчеркивал ее стройность, а трикотажная серая повязка не позволяла растрепаться тщательно уложенным волосам.

– У тебя нет очков? – осмотрев ее, поинтересовался я. – Погода обещает быть солнечной. Снег будет слепить, и ты не сможешь рассмотреть все неровности трассы. Да еще и без защитного шлема. Хочешь с горы уехать прямо в больницу?

– Что ты, – Инга положила узкую ладонь в тонкой перчатке мне на плечо. – Я не умею кататься и не буду.

– Так зачем же ты приехала? – от неожиданности не совсем вежливо спросил я.

– Ради тебя, – Инга робко улыбнулась и, взглянув мне в лицо, поспешно отвела глаза. – Я просто погуляю на природе.

Если честно, то ее заявление обескуражило, и во время завтрака я думал лишь о ее словах, только краем сознания отмечая, что парковка постепенно заполняется машинами. Кажется, там произошла какая-то заварушка между девушками и парнями. Один из них даже упал из-за подставленной подножки, но в итоге, смеясь, все отправились к административному комплексу, а мы – на каталки.

Все-таки Инга очень надежный человек. И она уж точно никуда не сбежит. Тьфу ты! Я же обещал не позволять всяким ведьмам портить мне день!

Серые сумерки рассеивались. Ярко раскрашивая горизонт, поднималось зимнее желтое солнце, и народ на горках прибавлялся. Кроме той, на которой катался я. В преддверии праздника, лыжники выбирали склоны попроще, что не могло не радовать, поскольку исключало толкотню.

Я уже успел скатиться несколько раз, когда к нам присоединились еще двое ребят, а подъемник неожиданно начал дурить.

«Черт! Этого еще не хватало!» – подумал я, когда чуть не кувыркнулся с кресла вниз.

Но, пару раз дернувшись, дальше подъемник поехал ровно. Я продолжал кататься, наслаждаясь ветром, скоростью, крутыми виражами и послушностью лыж, когда увидел, как двое ненормальных устроили на соседнем склоне догонялки.

«Вот так и попадают в травму», – недовольно подумал я. – «Ни о себе не думают, ни об остальных, что катаются рядом. Ведь зацепят на скорости и переломы обеспечены. Таких вообще нельзя пускать на горки».

А сумасшедшая парочка тем временем продолжала выписывать вензеля. Я как раз спустился и еще не успел подойти к подъемнику, когда эти ненормальные решили устроить на склоне брачные игры. Первая, судя по всему девушка, съезжала, закладывая крутые виражи и разжигая в партнере азарт, он же старался ее догнать, словно и не представлял чем это может для них кончиться. Безголовая лыжница, видимо, решила добавить острых ощущений и въехала на пригорок, там-то ее и догнал преследователь.

Что произошло потом было предсказуемо, трудноразличимо и очень страшно: Девушка полетела кувырком в одну сторону. В снежной пыли мелькали лыжи, палки, руки. Только бы она не затянула крепления. Но вскоре лыжи отстегнулись и продолжили спуск самостоятельно. Девушка же, наконец перестав кувыркаться и распластавшись, как неживая, съехала к подножию.

Мужчина как-то сразу обмяк и скатился более спокойно с другой стороны. Наверняка, градусы в крови спасли его от переломов. А девушка не шевелилась.

Я отстегнул крепления, и, как мог, поспешил к ней.

Девушка неловко барахталась, стараясь сесть. Шапка, лицо, так же, как очки были залеплены снегом. Шлема на ней не было, и первым делом я решил проверить нет ли травм на голове. Сдернул шапку вместе с очками.

– Эй, – слабо отбивалась она. Значит, руки не сломаны, что уже хорошо.

– Вы ударились? – спросил я и заглянул в лицо…

Меня словно ударили в солнечное сплетение. Крепко зажмурившись и с хорошо знакомыми растрепанными волосами, передо мной сидела ты. И откуда ты только взялась именно тогда, когда я окончательно решил о тебе не думать.

– Здесь больно? А здесь? – спрашивал я, ощупывая плечи и руки сквозь толстую куртку. Ты, по-прежнему не открывая глаз, отрицательно мотала головой. А я тем временем уже ощупывал ноги. Когда добрался до голени, ты скривилась.

«Черт! Еще перелома не хватало!»

Но обследовав голень, убедился, что у тебя максимум сильный ушиб.

– Подняться сможешь?

Ты на мгновение замерла, озадаченно прикусила губу, а потом распахнула глаза.

Судя по изумленному и недоверчивому взгляду, ты тоже не ожидала, что мы встретимся.

Но ты не можешь по своему желанию пропадать, а потом вот так вот врываться в мою жизнь и снова все ставить с ног на голову.

– Подняться сможешь? – я постарался вложить в голос всю суровость, на какую был способен.

Ты согласно проворчала и неуклюже завозилась в своей толстой куртке.

Конечно, она не предоставляла такой свободы движения, как легкая шубка и шелковое платье, да и горнолыжные ботинки – это не туфли на шпильке, но они намного теплее.

«Тьфу ты, Дьявол! Опять возвращаются воспоминания, которые я сам себе запретил».

– Подожди, – я остановил твои попытки подняться.

Встал сам, покрепче уперся ногами в снег и протянул руки. Насколько я помнил, тяжелой ты не была, и уже почти встала, но нога сорвалась, подбила меня, и, потеряв равновесие, я повалился на тебя.

«Да ты что, издеваешься что ли?! Решила напомнить, как ты, почти голая, оказалась подо мной, когда погас свет? Эти ощущения и без того постоянно преследуют меня».

– Ты опять? – все промелькнувшие мысли оформились только в два слова.

– Я не нарочно. Честно, – ты знакомо возилась подо мной, только на этот раз уже не чувствовал каждый твой изгиб. Толстая куртка и штаны надежно тебя укрывали. Все было так знакомо и при этом по-новому.

– Не виноватая я. Он сам пришел, – как можно более едко передразнил я, стараясь за сарказмом скрыть растерянность. – Что за безумные гонки ты устроила? Убиться захотела?

На этот раз мы поднимались каждый сам. Неизменно при этом сталкиваясь и касаясь друг-друга, как тогда…

– Не я, – ответила ты, как и когда внезапно отключился свет.

– Как всегда, – подытожил я. – Не замерзни, – натянул шапку на растрепанные волосы, и против воли вырвалось: – А ты покруглела.

– Шапка мозг в щеки выдавливает, – поправляя волосы, проворчала ты.

Я едва не хрюкнул – несмотря на падение, твое чувство юмора осталось прежним – немного едким, немного ехидным.

– Я не про лицо, – невольно улыбнулся. – Ты как-то мягче стала.

А вот дальнейшего я никак не ожидал, и поначалу даже оторопел.

– Значит, беременна, – хмыкнув, заявила ты и покачнулась.

Автоматически подхватив и удержав от падения, я прокручивал воспоминания на ускоренной перемотке, соображая, могу ли оказаться отцом. Но прежде чем понял, что это невозможно, ты продолжила:

– Мандаринами.

Ну и шуточки у тебя! Кажется, непроизвольно вырвался вздох облегчения, что у тебя нет настолько серьезных отношений. Впрочем, какое я имею право требовать у тебя отчет о личной жизни. Ты же ясно дала понять, что я в ней только случайное приключение. Вот только зачем ты так смотришь, будто все это время скучала? Почему глаза светятся от радости, а губы складываются в улыбку?

– Почему?.. – вырвалось у меня, но внезапный окрик все испортил.

– Снегурка! Ты целая?! – я оглянулся. Со всей скоростью, на которую был способен, к нам спешил здоровяк. Кажется, именно тот, что устроил на склоне гонки.

Очень захотелось дать ему в морду. То ли за то, что смеет так тебя называть, то ли за то, что едва не убил. Снова повернулся к тебе и прищурившись вглядывался в лицо, пытаясь понять, кто он тебе, что так называет и «тыкает».

Но с другой стороны раздался новый окрик:

– Крисуля! С тобой все в порядке?

От подобной фамильярности я вздрогнул и посмотрел на голос – от трассы, где я катался приближались двое мужчин. Что же. Кажется, у тебя нет недостатка в защитниках и поклонниках, и я здесь лишний.

Словно в подтверждение моих мыслей, раздался новый окрик:

– Мужик, руки убери.

Только сейчас понял, что все еще прижимаю тебя к себе, и нехотя отпустил.

– Что же, раз у тебя такая надежная защита, я пойду.

Делать здесь мне больше нечего, я поднял брошенные в снег перчатки и, натягивая их, отправился к своим лыжам.

Кататься настроение пропало. Снова видеть, как тебя обхаживает эта троица, желания не было. Еще меньше хотелось снова столкнуться с тобой у подъемника. Поэтому позвонил друзьям и предложил встретиться в кафе.

Выяснилось, что Инга уже согревается глинтвейном, поэтому решили к ней и присоединиться.

Добрался я самым последним, но Инга позаботилась, заказав коньяк, шашлык и оставив место рядом с собой. И едва я опустился на скамью, как сразу же принялась подливать соус и подкладывать кусочки мяса или хлеба. Попытался ее успокоить, но стоило сказать, что хотел бы сначала попить, как перед носом тут же оказался стакан газировки, а мои возражения, что не очень ее люблю, кажется в пылу заботы пролетели мимо. И все это сопровождалось неумолкаемым щебетом о том, как здесь здорово, красиво и какой прекрасный воздух, а так же планами, что скоро Инга собирается учиться кататься на сноуборде, и надеждами на мою помощь.

Но я уже перестал ее слушать, заинтересовавшись расположившейся перед нами компанией – двое девушек и двое парней. При этом внимание привлекли именно парни, поскольку показались знакомыми. Неужели…

Не успел оформить догадку в слова, как, запнувшись, кто-то в белой куртке свалился к моим ногам. Опуская взгляд, я уже знал кого увижу и не ошибся.

– Кхм, это уже не смешно, – заметил я, не понимая, почему из всего многообразия закусочных, вы выбрали именно эту.

Ты подняла голову, и широко распахнутые глаза не оставляли сомнений, что эта встреча и для тебя стала сюрпризом.

– У вас все в порядке? – из-за моей спины проявила заботу Инга. – Ромочка, убери ноги с прохода. А то еще кто-нибудь запнется.

Я видел, как тебя перекосило. И хоть самому не понравилось подобное обращение, был рад, что ты это слышишь, и не подумаешь, будто я переживаю о твоем побеге.

– Не переживай, Инга

«Да, я тоже не расстраивался из-за твоего побега. У меня своя жизнь».

– Полагаю, эта девушка нашла бы повод об меня запнуться, даже если бы я сидел в противоположном конце кафе, – свет в твоих глазах погас, и я почувствовал, будто окончательно прибиваю тебя к земле.

Ты на миг замерла, словно собираясь с силами, а потом подняла голову. Теперь твои глаза сверкали сталью.

– Конечно, нашла бы, – голос растекался густым ядом и отравлял все вокруг. – По откушенному кусочку плоти настоящая ведьма может найти кого угодно, хоть в другом полушарии, – ты поднялась, отряхнула снег и, бросив на меня последний многозначительный взгляд, пошла к столику, где тебя ждали.

«Язва! Нашла о чем напомнить».

Я невольно потер ягодицу, а над ухом уже раздался возмущенный голос Инги. Этого ты как раз и добивалась. Даже твоя спина, скрытая толстой курткой, выражала самодовольство.

– Да. Это давняя история. Да ну, чего рассказывать, глупости, – отбивался от посыпавшихся вопросов и не сводил с тебя глаз, а твои друзья сверлили меня предупреждающими взглядами.

Видимо, тебя тоже закидали вопросами, потому что едва ты к ним подошла, то девушки сразу же обернулись и окинули меня заинтересованными взглядами, и это понравилось Инге еще меньше. Она наконец-то прекратила гиперзаботиться обо мне и замкнулась.

Я хотел, чтобы ты обернулась, хотел увидеть, что тебе теперь так же неловко, как и мне, и пристально смотрел на твой затылок, но ты, будто ничего не чувствуя, полностью увлеклась едой. Приятели последовали твоему примеру, кроме одной быстроглазой девушки. Каждый раз, когда она поднимала на меня глаза, в них плясали лукавые смешинки.

Ты наелась или перехватила взгляд подруги, но почему-то решила обернуться. Я не знаю, что с тобой произошло, но в глубине прозрачно-серых глаз, несмотря на яркое дневное солнце, разрасталась голодная чернота, а зубы приоткрылись в хищном оскале.

Ошпарив щеки, горячая волна прокатилась по позвоночнику и отозвалась пульсированием в месте укуса. Я невольно вздрогнул, а ты, будто почувствовав мое состояние, ухмыльнулась еще шире. Даже показалось, что предвкушающе облизнулась и хотела подняться, но друзья тебя отвлекли, и видение пропало. Вы ушли.

Только после этого я смог вернуться к еде и… Инге. На ее тарелке остывало нетронутое мясо, над чашкой кофе уже не завивался пар, а сама девушка делала вид, что ее здесь нет.

Я попросил принести все горячее, а потом еще долго убеждал ее, что эта встреча ничего для меня не значит. Впереди прекрасный день, еще более прекрасный вечер, и не стоит портить друг другу настроение.

Инга наконец оттаяла, но сказала, что настроение гулять пропало, и она лучше вернется в коттедж. Я вызвался составить компанию, чем значительно поднял ей настроение. На самом же деле больше не хотел встречаться с тобой – видеть, как ты заигрываешь с каждым встречным, не сказать, чтобы сильно мотивировало.

Окна на второй половине коттеджа уютно светились. Как я и ожидал, пустовала она недолго. Надеюсь, что соседи окажутся не очень шумными и не захотят гулять всю ночь.

Вежливо открыл перед Ингой дверь, и она, задрав нос и не глядя на меня, прошла в теплую прихожую.

– Ты не хочешь передо мной извиниться?

Удивленный, я оторвался от устанавливания лыж на просушку и обернулся.

Инга сдернула повязку и уперла руки в бока. Всегда аккуратно уложенные зеркальные волосы на этот раз были спутанными и взъерошенными, напоминая раздерганный стог соломы, а красивое лицо исказилось злостью.

– За что? – ничего не понимая, спросил я.

– Ты издеваешься?! – Светлые глаза затуманились и по щекам побежали прозрачные капли.

Вот тут я совсем растерялся.

– Нет, а что случилось?

– Я согласилась сюда приехать, думая, что нужна тебе! А ты!.. Ты зачем меня позвал, если собрался увиваться за другой?! Ты ее знаешь! Не отпирайся! Ты знал, что она будет здесь и собирался провести время с ней! Тогда зачем тебе я?! Я тебе поверила, а ты… ты…

Я ее позвал? Хм… интересно, мне почему-то показалось, что было наоборот. Ну, ладно.

Она рывком расстегнула молнию на комбинезоне, сняла его и швырнула на вешалку.

– Я сейчас же уезжаю!

Инга побежала к лестнице на второй этаж, но я ее перехватил.

– Не сходи с ума. Все не так, как ты себе нафантазировала, – уговаривал я.

– А как? – она подняла на меня заплаканные глаза. – За что ты со мной так?

Инга закрыла лицо ладонями и сквозь дрожащие с идеальным маникюром пальцами продолжали потоком литься слезы.

– Послушай, – я обнял ее за плечи и погладил по голове, хотя больше всего хотелось согласиться с тем, чтобы уехала, раз так хочет. Но я же дал себе слово постараться начать все с начала. – Да, я ее знаю.

– Я знала… я знала, – всхлипывая, повторяла Инга.

– Но мы уже давно перестали общаться. Я и понятия не имел, что она сюда приедет. Я же не могу запретить кому-то кататься на лыжах. Ты права только в том, что я тебя пригласил, – раз уж Инга убедила себя в этом, пусть так и остается. – Значит, я хочу провести время с тобой, а не с кем-то еще. Это наш первый шаг к отношениям. Я сделал его сознательно и не хотел бы все испортить из-за непредвиденного появления прошлого.

– Так она прошлое? – Инга порывисто вздохнула и вытерла щеки.

– Древнее прошлое. Я еле ее вспомнил, когда увидел.

– Правда, – она улыбнулась, а я кивнул. – А что она говорила про ведьму и откушенную плоть?

– Не обращай внимания, она немного повернута на оккультизме. Иди в душ, я пока закончу с одеждой, – я поцеловал ее в мокрую щеку.

«Если такое будет каждый раз, как встречу кого-то из знакомых девушек, то сомневаюсь, что у нас получится что-то хорошее». – думал я, развешивая одежду на просушку и ставя чайник.

Инга закончила с душем, я тоже пошел сполоснуться, а она взяла планшет и упала на кровать.

Когда вышел из ванной, Игна сосредоточенно рылась в сумке, причем в моей…

– Что случилось? – поинтересовался я.

– Зарядник найти не могу. Представляешь! Точно помню, что собиралась взять. А вот сейчас его нет. У тебя какой разъем? У меня вот-вот батарея закончится.

– Нет, у меня не такой, – я посмотрел на ее планшет. – Сейчас у соседей спрошу. Может, подойдет, – предложил я, натягивая свитер.

– А я пока приготовлю чай, – Инга вскочила с кровати. Она снова выглядела аккуратной, будто только что сошла с глянцевой страницы.

Мороз щипал щеки, забирался под джемпер и скрипел под ногами, когда я постучал в дверь соседей. Внутри слышались какие-то шорохи, но открывать не спешили, и я смотрел на следы, оставляемы моими ногами на заснеженном крыльце

– Прошу прощения за беспокойство, у вас нет… – в открывшемся проеме показались красивые женские ноги. Но одна почему-то в высоком гольфе толстой вязки, а вторая в носке. Причем на голени второй красовалась красная отметина.

Она словно приковала взгляд. А в голове начали зарождаться ужасные догадки, но я машинально поднял планшет, показывая разъем, а сам рассматривал, как нога в гольфе потирает голую лодыжку. Когда же все-таки смог отвести глаза и взглянул вверх, то не очень удивился, увидев тебя. Ведьма – она и есть ведьма. Но если об этом узнает Инга, то мне светит очередная истерика. Праздники, блин!

– Зачем ты это делаешь? – я тяжело оперся на косяк. – Зачем меня преследуешь?

Господи, что я несу? Неужели безумие Инги заразно?

– Что я делаю? – так же, как и я с Ингой, отреагировала ты.

– Преследуешь меня.

Рома, заткнись!

Ты молчала и недоуменно моргала.

– Ведь сама сбежала, стоило оставить тебя одну.

Рома, хватит. Ты же решил больше не вспоминать.

– Откуда узнала, что я здесь?! Что ты хочешь? – слова вырывались сами собой, словно только и ждали подходящего повода.

Ты молчала и рассматривала меня, словно о чем-то раздумывая. Не удивительно, таким идиотом я себя еще не выставлял.

Но вот ты вскинула голову, собираясь ответить, и за спиной раздался капризный голос:

– Ромочка, спроси, есть ли сахар, а то я и его забыла.

Я обернулся. Сначала на красивом лице читалось удивление, а потом светлые брови сошлись на переносице, образовав две тонки морщинки.

– Ромочка! Что это значит? Ты знал, что она здесь будет? Тогда, зачем уговорил меня приехать? – в глазах снова сверкнули слезы

Ну вот, опять началось. Сейчас полвечера буду ее успокаивать. Может, ну его нафиг, и правда, уехать? Одна появляется из ниоткуда, как раз тогда, когда окончательно решил о ней забыть. Как чувствует. Вторая на ровном месте в истерики ударятся.

Повернулся – ты опять ехидно ухмылялась, и язык снова опередил меня:

– Мы не закончили. Потом поговорим, – болтанул он, а я отправился успокаивать Ингу, ну или порвать с ней. Как получится.

– Нет у меня зарядника с таким разъемом, – донеслось мне в спину.

Стерва.

– И сахара тоже. Он вреден для фигуры, – не унималась ты, подтверждая мои мысли.

Дверь нашей половины захлопнулась у меня прямо пред носом. А ведь между нами еще ничего не было. Я вошел в тепло холла. Инга плакала и хаотично собирала свои вещи.

Скрестив на груди руки и опираясь плечом о стену, я молча за ней наблюдал.

– Хватит с меня! – увидев меня, воскликнула она. – Я не собираюсь смотреть, как ты за ней увиваешься!

– Ну что же, наверное, ты права, – я отделился от стены. – Не стоит друг друга мучить. Подожди. Сейчас тоже соберусь и подвезу тебя.

Инга замерла и комбинезон с тихим шорохом упал на пол.

– Как домой? – она значительно понизила тон. – А банкет? А наши планы?

– Инга, ну какие планы? Какой банкет? Зачем на мучить друг друга. Ты считаешь, что не интересуешь меня. Я не хочу постоянных слез. Расстанемся сейчас. Пока еще нечего заканчивать. Будет не так больно.

– Ромочка, – Инга надула губы, подошла ко мне и погладила по груди. – Ну не обижайся, – имитировала она детский лепет. – Просто ты мне очень нравишься, и я не хочу тебя потерять. Я очень хочу, чтобы у нас что-то получилось.

– Тогда, давай договоримся. Что ты больше не будешь плакать и в чем-то меня обвинять. Я честен с тобой и не заслуживаю вечных подозрений.

– Конечно, дорогой, – она всхлипнула и потянулась меня поцеловать, но я подставил щеку.

– Вот и умница, – я приобнял ее за плечи. – А теперь умойся и превратись из плачущей девочки в красивую. Ты же не хочешь прийти на праздник с красными глазами.

Еще раз всхлипнув, она побежала в ванную, а я тяжело вздохнул. И чего ей стоило все-таки уехать?

Глава 13

Собиралась Инга неторопливо и методично, но и этому тягомотному процессу пришел конец – из спальни она спустилась в красном обтягивающем платье и, как всегда, тщательно уложенными волосами. Эффектна, но не более.

– Я готова, – завила она, проводя руками по бедрам.

Готова, так готова. Пойдем.

Я поднялся и помог ей накинуть шубку.

Мы вышли на крепчающий мороз, и Инга тут же поскользнулась на укатанной тропинке. Пришлось поддержать, чтобы ничего не сломала. Но меня посмотрели большие, полные благодарности глаза, но они уже не вызывали никаких чувств. Перетерпеть бы этот вечер, завтра еще покататься и домой. Наконец-то от нее освободиться.

В ресторане нас провели к столику, где уже собралась вся компания. Приятели пили шампанское и возбужденно обсуждали кто и как провел день, я же взглядом обшаривал зал, но вас не было. Может, после моих слов решила уехать? Так даже лучше – меньше поводов для скандала. Убеждал я себя.

– Я тоже хочу шампанского, – капризно заявила Инга.

Пришлось наливать и ей.

– Давай, за нас, – она повернула ко мне подсвеченное красным светильником лицо.

Да уж. Ну и фантазия у устроителей. Лицо Инги выглядело словно ошпаренное кипятком, а почти лишенные цвета глаза горели, как у собаки Баскервилей.

Что же, налил и себе. Золотистые пузырьки вспенились белой шапкой и, подняв глаза, я увидел, как в зал входите вы – двое мужчин, две девушки и ты. Кажется, мужчины и девушки пары, значит, ты пока одна. Осталось прояснить только лыжного гонщика.

Дойдя до столика, ты осмотрелась и, заметив меня, замахала так активно, что не увидеть было невозможно.

Ведьма злопамятная.

Я нахмурился, приготовившись к очередным слезам, но Инга, видимо усвоив урок, предпочла ничего не заметить.

Симпатичная девушка с шустрыми глазами тоже осмотрела зал и, задержав на нас лукавый взгляд, повернулась к тебе.

Я не знаю, что она говорила, но твоя ответная ухмылка не понравилась. Слишком она была ехидной и не предвещала ничего хорошего.

Видимо, ты не захотела превращаться в вареного рака и, сев за столик, выключила светильник. Но остальным ничто не мешало, подсвечивая сзади, придавать твоим волосам кровавый блеск.

– Так мы будем пить? – отвлек меня капризный голос Инги. Я повернулся к ней и чуть не поперхнулся – гладкие, некогда платиновые волосы, превратились в странно-зеленые.

Но Инга ничего не заметила, потому что уже оживленно болтала с соседом. Ну что за детский сад.

Я снова вернулся к рассматриванию твоего столика и пригубил кисловатое шампанское. Кажется, мы сделали это одновременно, потому что и в твоих руках сверкнуло прозрачное золото.

«Ну что, добилась своего?» – мысленно спросил я, глядя, как в твоих волосах пляшут огненные искры, а в глазах сверкают отблески свечей, и невольно улыбнулся. Кажется, темнота опять начинает вытворять что-то невероятное, снова превращая тебя в ведьму.

Отставил бокал. Уж лучше что покрепче. В такой-то компании.

Судя по звукам, на сцене появился ведущий, и все, в том числе и Инга, повернулись к ней. Я же не мог отвести взгляд от твоих глаз. Налил коньяк и поднял бокал, предлагая за тебя тост. Ты не замедлила ответить. Я только моргнул, а твой бокал был уже пуст. Как я смог заметить, бокал шампанского. Рехнулась?! Да со своей комплекцией ты же сейчас упадешь.

Но к моему удивлению ты и не думала падать. Наоборот, поднялась и пошла к сцене в сопровождении одного из спутников. Даже не покачнувшись! На тебя что, алкоголь вообще не действует или ты пила газировку?

Увидев тебя на танцполе, Инга отвернулась от уступившего вам место ведущего и многозначительно посмотрела на меня.

– Напьются и мешают программе, – проворчала она, возвращаясь к закускам.

Все же остальные не имели никаких претензий и с удовольствием смотрели на ваше вальсирование.

Твой партнер вел себя прилично, поэтому и я получал эстетическое удовольствие от танца, от слаженных движений, от пластичности и грации. Вы закончили и публика ответила благодарными аплодисментами. Только Инга все оставалась недовольной.

– Я бы лучше посмотрела на профессиональных танцоров, чем на это кривляние, – бурчала она.

И, кажется, твоя подружка что-то вам выговаривала.

– Да ладно тебе, Ин, хорошо же танцевали, – попыталась вразумить подружка, но привереда только фыркнула.

Показалось, что под столом ее толкнули, но девушка только раздраженно передернула плечами.

Шум двигающихся стульев и громкие извинения снова привлекли всеобщее внимание к вашему столику.

– Снегурка! Это что ли ты? – через все столики к вам пробирался крепко сбитый мужик. Чем-то он мне напомнил того, на склоне. Но сейчас, в синем свете прожекторов, больше был похож на вышедшего из леса снежного человека.

Ко всеобщему восторгу он рухнул на колени.

– Снегурка! Хочешь, я буду твоим снежным человеком?

«Неужели эта ночь стирает все привнесенное цивилизацией и обнажает самую суть?» – мелькнула мысль, но ее тут же вытеснило горячее желание заехать мужику по шее.

– Интерактивная программа. Классно! – оживились друзья, с интересом наблюдая за происходящим.

А в это время синий мужик вытащил еловую ветку.

– Вот! – торжественно, словно предлагал кольцо с немыслимым бриллиантом, выдал он.

– Как вульгарно, – скривилась Инга, но все же жадно наблюдала, а ребята уже держались за бока от хохота. Вот только мне почему-то было не очень смешно.

Я видел, как растерянно ты на него смотришь, а твои подружки, хихикая, мешают парням вмешаться. Ты повернулась ко мне. Я уже хотел встать, но Инга положила руку поверх моей.

– Я приглашаю Снегурку на танец! – во всеуслышанье заявил мужик.

Зрители ответили горячими аплодисментами. Довольный ведущий с готовностью отступил в тень.

Да уж, храбрости тебе не занимать – замахнув еще один бокал вина, ты встала и подала йети руку.

Инга крепче сжала мои пальцы.

– Посмотри на нее, – прошипела она. – Как все это отвратительно выглядит. Я бы никогда не допустила подобного, – пренебрежительно поджала пухлые губы.

Кто бы сомневался. За все время, что мы знакомы, несмотря на безупречную красоту, никто не изъявил желание подойти к снежной королеве. Наверное, боятся простыть.

Громила вел аккуратно, словно хрустальную вазу, а ты только успевала убирать узкие «лодочки» из-под его лап. Кажется, ты можешь танцевать даже с деревом или боксерской грушей. Почему же у меня не хватило смелости наплевать на капризы Инги и опередить твоего нынешнего партера? Но больше я не допущу подобной оплошности.

Вы закончили танец под бурные аплодисменты. Что-то сказав здоровяку, ты заскользила между столиками к выходу.

Наконец-то, ты одна. Ни друзей-защитников, ни снежного человека.

– Я скоро вернусь, – скорее ребятам, чем Инге, сказал я и пошел следом за тобой.

Нашел тебя на террасе. Тонкий темный силуэт на фоне белизны света и мигающей иллюминации. Ты сидела на ограждении, сброшенные туфли валялись рядом, и массировала ступню. Видимо, тот бугай знатно потоптался.

Свежий морозный воздух выбил из легких тяжелую и душную атмосферу банкетного зала. Басы ударяли в спину, ускоряя бег крови, а вспыхивающие огоньки придавали улице нарядный и праздничный вид. Возвращаться сразу расхотелось

Мягкая подошва туфель делала меня неслышным, я смог подойти незамеченным.

– Разбиваешь сердца несчастным йети?

Ты вздрогнула. Кажется, я тебя испугал.

Потрескивая, гирлянда мигнула несколько раз и погасла.

Что за чертовщина? Опять твои проделки?

Сделал еще один широкий шаг и почти коснулся твоей спины.

Словно почувствовав, ты отклонилась и легла мне на грудь.

Ладони скользнули под твоими руками и сомкнулись на животе. Видимо, мандариновая беременность рассосалась, и ты была все такой же худенькой, что можно прощупать каждую косточку.

Ты вздохнула так глубоко, что я почувствовал как двигаются ребра под трикотажем платья, и вспоминал, как дурачились перед камином.

– Где же твоя мандариновая беременность? – я склонился к уху и слегка помассировал упругий плоский живот.

Лунный свет глубокими тенями очертил выступившие соски.

Как же здорово, что можно просто шутить и дурачиться, не думая, что можешь кого-то обидеть.

– Какая уж тут беременность, когда приходится улепетывать от снежного человек, – усмехнулась ты и, как кошка, потерлась об меня спиной.

– Как врач, я должен все проверить, – продолжал я настаивать, поскольку не мог добровольно убрать руки и перестать тебя чувствовать.

Продолжая прижимать тебя к себе, одну руку опустил ниже – в тепло сомкнутых ног.

– Да ты никак акушер, – продолжала ты поддерживать игру и, коротко выдохнув, когда надавил посильнее, положила голову мне на плечо.

Я уже успел забыть, как с тобой легко. Будто читаем мысли друг друга. Не надо ничего пояснять, уточнять, оправдываться.

– Не угадала, – грудь продолжала дразнить и соблазнять, я решил, что ее тоже надо согреть. – Травматолог. И поскольку ты упала, стоит проверить все ли кости целы, – тихо говорил я, пробираясь вверх, чтобы ощутить в ладони приятную тяжесть.

Тонкий трикотаж, не скрывал реакцию твоего тела, и я потер пальцем твердые выпуклости.

Ты выгнулась навстречу, вжимаясь в мою ладонь, и я чувствовал, как твои ребра расходятся короткими рывками.

Тебе приятно, и волна удовольствия накрыла с головой. А помимо этого, я чувствовал какую-то бесшабашность, словно подросток, которому неважно где, неважно какая погода, лишь бы любимая была рядом.

– Не мешало бы проверить не повреждены ли внутренние органы, а ты так замечательно просвечиваешь, на ухо соблазнял я, вспомнив, как ты не любишь холод.

– Демон, – простонала ты и, резко повернувшись, обхватила меня ногами.

Несмотря на холод, молния на джинсах натянулась.

Горячая, ты прижалась ко мне и наверняка все чувствовала.

Скользящее движение, и с твоих губ сорвался долгий мучительный стон.

– Тише.

Вероятность мала, но все-таки не хотелось привлекать к нам внимание.

Я наклонился к тебе, и язык поник между приоткрытых мягких губ. Ты оказалось очень жадной и долго меня не отпускала. Легкая кислинка от вина придала тебе привлекательную пикантность. Она пьянила и кружила голову.

А когда ты перехватила инициативу и слегка куснула губы, показалось, что все закружилось в безумном хороводе.

Ты скрестила ноги у меня пониже спины, надавила, обдавая жаром. Ощущение очень странное: от твоих поцелуев закипает кровь, но в то же время ноги в легких туфлях начинают мерзнуть. Каково же должно быть тебе в тонком платье, колготках и босой?

– Замерзла? – с трудом отстранился от жадных губ, но ненадолго. Ты снова завладела моим ртом, смешивая жаркое дыхание.

Кровь ударила в голову. Не могу больше терпеть. Я подхватил тебя под ягодицы и впечатал собой в опору террасы. Ты не вскрикнула, только теснее сплела ноги у меня за спиной и крепче вцепилась в шею.

Голова окончательно отключилась. Все чувства сосредоточились в напряженном пахе. Я ощущал твое горячечное нетерпение, требовательную пульсацию. Ты терлась о меня, и нервные окончания покалывало, словно от разрядов тока. А молния на джинсах вот-вот грозила разойтись.

– Хочу тебя, – озвучила ты нашу общую мысль.

– Пойдем.

Подхватил тебя на руки.

– Без одежды? – твое дыхание сбивалось.

– Здесь недалеко, – рассмешило, что ты еще в состоянии об этом думать.

Я-то уже ничего не замечал.

– Туфли…

Ах черт! Совсем забыл, что ты их сбросила.

– Ты не тяжелая.

Подбросил тебя и снова поймал.

– Ключи.

А вот здесь лопухнулся. Оставаться на морозе больше не хотелось

– Где?

– В сумочке, – не стала ты томить ожиданием.

Обшарил взглядом террасу – вон она, темный прямоугольник на белом снегу.

Аккуратно посадил тебя на перила, поднял холодную сумочку, и ты снова у меня на руках. Моя. Не чувствуя твоего веса, я поспешил к коттеджу.

Путая мысли, ты коснулась языком уха, прикусила мочку, оставила горячую дорожку.

Черт! Да я сейчас взорвусь! Ускорил шаг и чувствовал, как зубами впиваешься мне в шею. Ты что, из ведьмы превратилась в вампира. В эту ночь, да еще и с тобой, можно ожидать чего угодно.

– Ключ, – сам удивился тому, насколько осип голос.

Ты отстранилась от шеи, оставив пульсирующий след, и стала копаться в сумочке. Немного погодя ладони коснулся прохладный ключ.

Наконец-то!

Темно. Металл скребет по металлу, не сразу попадая в паз. Ты дернулась, но я только крепче тебя прижал. Не отпущу, и ты податливо прильнула к груди. Наконец, и с этим препятствием покончено. Пинком открыл дверь и, только оказавшись внутри, позволил тебе коснуться пола. Впрочем, не только пола. Терпение трещало по швам, так же как и джинсы.

Дверь захлопнулась с громким лязганием, а я уже вжал тебя в стену и торопливо задирал платье.

Подол собрался складками и оголил ноги, но вот руки, плечи и грудь, все еще надежно скрывал трикотаж.

– То было лучше, – раздраженно усмехнулся я. – Его было меньше.

Разве может тонкий шелк, который к тому же почти добровольно свалился с плеч, соревноваться с глухим теплым трикотажем.

Рывком сдернул обтягивающее платье, точно так же ты сняла с меня джемпер.

Терпение – не самая сильная наша сторона.

Твои пальцы на пряжке моего ремня, и я вспоминаю, что не на своей половине коттеджа. Господи, неужели мне могло прийти в голову, что можно спать с Ингой?

– Можешь подождать? Я скоро вернусь, – собрал стремительно тающие силы и остановил тебя.

Кретин, надо было сразу взять.

Не желая отпускать, ты прижалась ко мне, крепче обхватила за шею.

От твоих горячих ласк рассудок практически испарился. Нет. Я должен быть ответственным.

Поцелуй. Жесткий, напористый. Я кусал твои губы, получая ответные укусы. Сердца, казалось, в стремлении быть рядом готовы пробить грудную клетку.

Дыхание сбилось. Предметы перед глазами плясали. И, пока ты не успела прийти в себя, я дернул ручку двери.

– Надо кое-что взять.

Я надеялся вернуться, пока ты приходишь в себя, но дверь и не думала открываться. Вы что, сговорились что ли? Дернул еще раз – результат тот же. Уперся одной рукой в косяк и потянул за ручку. Дверь даже не дрогнула.

– Заклинило, – недоуменно обернулся я. – Что вообще происходит?

Опять твои проделки?

– Видимо, когда вместе, мы нарушаем порядок мироздания, – усмехнувшись, ты приблизилась ко мне и, дрожа от нетерпения, принялась расстегивать ремень. – И только от нас зависит, восстановится ли он, – бормотала ты, уже сражаясь с пуговицей. – В прошлый раз мы успокоили метель. В этот раз, наверное, тоже должны что-то остановить.

Вжикнула молния, и давящую тесноту наконец-то сменила свобода.

– Я не против, – под моими губами пульсирующая на шее венка.

Провел ладонями по плечам, и тонкие бретельки упали. Как давно это было. Жадно припал к бархатистой коже.

Джинсы свалились к ногам, а в задницу вонзились ногти.

Зверюга!

– Че творишь?! – вздрогнув от неожиданности, возмутился я.

– Что хочу! – заявила ты и, пробравшись под футболку, прижала к груди холодные ладони.

Мышцы рефлекторно сократились, лишь усиливая спазм. Терепение вот-вот грозило покинуть меня окончательно и бесповоротно.

– Дохулиганилась! – глухо воскликнул и подхватил тебя на руки.

Сам не заметил, как преодолел лестницу и ввалился в спальню. Планировка здесь была зеркальным отображением моей.

С разгону грохнулись на кровать. Что-то хрустнуло. Чьи-то кости или кровать? Неважно. Кости срастутся, кровать отремонтируют.

Или я тормоз, или ты очень активная, потому что пока я размышлял о происхождении треска, ты змеей выскользнула из моих рук, оставив только прозрачный капрон и то, что называешь плавками. И утащила мою футболку. Даже не заметил, каким образом умудрилась стащить.

Точно, ведьма, а я – тормоз. Опять не заметил, как ты умудрилась перевернуть меня на спину и примоститься на ногах. Ощущение, что двигаешься с скоростью звука, или пила какое-то реактивное шампанское. И я не успеваю следить за твоими передвижениями.

Почувствовав, что она лишняя, одежда растворилась в темноте, а ты, не торопясь, словно у нас впереди вечность, рассматривала меня. Что ты творишь? Ведь видишь и чувствуешь, что я уже не в силах терпеть. Ощущать себя зажатым твоими бедрами и оставаться неподвижным – это выше всех человеческих возможностей. Но все-таки решил предоставить тебе свободу.

Господи, дай мне сил. Или надо просить у Сатаны? Ведьмы плохо влияют на мозговую деятельность. Голосом Пашки мелькнула мысль на задворках сознания.

Горящий голодом взгляд бесстыдно путешествовал по мне, и я физически ощущал его прикосновения, лишь кончиками пальцев хватаясь за остатки терпения

Скручивающие живот волны слились в один сплошной спазм и толкали бедра вверх – к тебе.

Бледным пятном через черное кружево в темноте качнулась высокая грудь, и сверкающие глаза приблизились.

Наконец-то! Ты прижалась ко мне животом, и из глаз полетели искры.

Все! Не могу больше, и так очень долго тебя ждал.

Влажный огонь охватил напрягшийся сосок. А, нет, это твой язык.

Электрический разряд пронзил позвоночник, и остатки терпения разлетелись мелкими искристыми осколками.

Ты же, не замечая ничего, продолжала играть со мной и не знала, что точка невозврата не то, что пройдена, мы пролетели ее, не заметив.

– Ведьма-а-а-а, – запустив пальцы в рассыпавшиеся волосы, я собирался, поставить давно назревшую точку твоим безобразиям.

Но ведьма, она и есть ведьма, и ты угрем вывернулась из моих рук.

Снова оказалась сверху. Скользкая, ты упрямо продолжала сжимать меня бедрами и одновременно щекотала живот легкими короткими поцелуями, продолжая изощреннейшую пытку.

– Почему ты вышел на террасу?

Ты еще в состоянии говорить?! Я вот уже нет.

– Не мог же я ожидаться, когда очередной упырь положит на тебя глаз, – я рывком поднялся. Расстегнул застежки бюстгалтера и, сдернув, отшвырнул за спину.

Ты еще что-то говорила, но слова утонули в протяжной вздохе, когда я аккуратно прихватил аппетитно торчащий сосок.

Старания быть осторожным, а не немедленно утолить сжигающее меня желание, отнимали последние силы.

– Только не останавливайся, – шептала ты, задыхаясь и выгибаясь мне навстречу.

– И не подумаю, – между жадными поцелуями ответил я. Кто же добровольно отдаст то, что так долго ждал. – Даже если будешь просить.

В ответ раздался такой протяжный и сладострастный стон, что я перекатился. И, оказавшись сверху, наконец-то позволил себе насладиться тобой в полной мере.

Как мне еще хватило сил не ворваться в тебя и не пригвоздить к кровати, как бабочку к доске. Но я двигался неторопливо, позволяя тебе прочувствовать все нюансы и дразня так же, как ты дразнила меня. И сам ощущал в полной мере ту дрожь, что сотрясала тебя изнутри. Спазмы становились все чаще и сильнее. Я и так еле сдерживался, а еще ты толкнула меня бердами, вжимаясь теснее и приглашая нарастить темп. Но я не поддался и, стиснув узкую талию, медленно подводить тебя к вершине наслаждения.

Стоны вырывались с каждым выдохом. Ты подняла руку, а затем бессильно уронила. Кажется, угадав, я сжал и помассировал обделенную вниманием грудь.

Даже немного опешил, когда ты громко вскрикнула и вздрогнула так, что приподнялась над кроватью. А не переборщил ли я?

Ты стала еще активнее извиваться, чтобы прижаться теснее и дольше удержать меня в себе. Движения стали резкими и жесткими. Кажется, мы приблизились к финалу.

– Хватит! Больше не могу! – мучительный стон подтвердил мои догадки.

Последний микрон самообладания позволил мне почти полностью тебя покинуть.

Громкий протестующий стон, и резкий толчок. В глазах потемнело. Теперь было уже не остановиться. Твои мышцы сокращались, сдавливали, только усиливая наслаждение, а я, преодолевая их сопротивление, проникал все глубже, чтобы заполнить тебя всю.

Дыхание превратилось в один сплошной хриплый стон, а обоняние дразнил терпкий аромат, от которого возбуждение только усиливалось и не желало отпускать. Глухой стук кровати о стену отдавался пульсом в висках, пока его заглушил твой вопль, а от сдавившего меня спазма из глаз полетели искры.

Ослепленный, я упал на кровать, чувствуя, как ты продолжаешь вздрагивать подо мной.

Глава 14

Конечно, старался не давить на тебя всем весом, но до чего же упоительно было ощущать, как в меня упирается резко вздымающаяся грудь.

Дыхание почти выровнялось, ты вздрагивала все реже и слабее и наконец открыла зажмуренные глаза. Растерянно осмотрела кровать, и лицо приняло озадаченное выражение. Заерзала, стараясь выбраться.

Ну уж нет. Ты не сбежишь. Не в этот раз!

Я крепче обхватил тебя за плечи и прижал к себе. Темнота сгустилась и обступила. Кажется, она даже пульсировала, подбираясь ближе и стараясь отнять тебя. Только ощущение твоего тепла, твоей кожи и запаха давали уверенность, что ты еще со мной.

Ты закрутила головой, задержавшись взглядом на окне, потом тряхнула спутанными кудряшками и снова попыталась выбраться.

– Куда? – я зарылся лицом в ароматные волосы. Даже не представлял, что настолько соскучился, что мне так тебя не хватало. Не хочется расставаться даже на миг. – Опять сбегаешь? Уже не ждешь, пока я отлучусь? – не смог удержаться, чтобы не напомнить. Куда тебе сбегать? Ведь дверь заклинило.

– В ванную, – новая попытка выбраться. Как же приятно чувствовать твое сильное гибкое тело. Да, мне не терпелось прояснить некоторые вопросы, но не хотелось разрушать магию момента. И дальнейшие твои слова подтвердили мое решение: – Иначе мандариновая беременность превратится в настоящую.

Ты все еще меня поддразнивала, а способность шутить в любых обстоятельствах и поддерживать шутки, нравилась все больше. Вариант, конечно, неплохой – ребенок от любимой женщины – что может быть лучше? Даже если знаешь эту женщину в общей сложности три дня. И вообще, детей бояться – сексом не заниматься.

– Я подумаю, – усмехнулся я и все-таки выпустил тебя. – Но объясниться тебе придется, – добавил, лаская, уже только взглядом, очертания хрупкой, словно фарфоровая статуэтка, фигурки, и глядя, как ты скрываешься за дверью.

Тебя не было довольно долго. Видимо, требовалось время, чтобы собраться с мыслями, и я не торопил.

– Я уж подумал, что ты там жабры отращиваешь, чтобы уплыть через слив, – пошутил я, когда завернутая в полотенце, ты появилась из ванной. Решил дать тебе еще время и тоже удалился в санузел.

Что бы ты ни сказала, какие бы соображения не заставили тебя уйти, я должен это знать, чтобы больше не допустить.

Когда вышел к комнату, ты сидела завернувшись в одеяло. В полоске света из ванной хорошо было видно как ты сжалась при моем приближении и какой затравленный у тебя взгляд. Пошевелившись, зачем-то заглянула мне за спину, будто ожидая, что появится кто-то еще.

– Что высматриваешь? – невольно задал вопрос, любуясь, как волосы крупными кольцами рассыпались по светлой коже, и желтый блик лег не нежный овал щеки.

– Хвост ищу. Я еще ни разу не видела твой хвост, – неожиданно выдала ты, возвращая нас в безумство новогодней ночи.

Красное платье. Словно объятая пламенем, тонкая фигурка в облаке красных волос. Светящиеся в пламени свечей задорные соски. Непроглядная чернота расширившихся зрачков – все это мелькало перед глазами и мешало сосредоточиться. Но я решил не отступать.

– Может, все-таки объяснишь? – настаивал я и опустился на кровать.

Треск подломившейся ножки, и ты уже лежишь у меня на груди.

– Нет. С тобой точно не соскучишься! – не смог удержаться от соблазна и, обняв тебя, упал на спину. – Но не думай, что я отстану. Рассказывай, – я постарался заглянуть тебе в лицо, но видел только макушку

– Что? – сделав вид, что не понимаешь, спросила ты и рисовала узоры у меня на животе, будто стараясь отвлечь.

– Кристина!

Было невыносимо гадать, что тебя мучает, и я, приподняв за подбородок, заставил тебя посмотреть на меня.

Взгляд расфокусировался, ресницы дрогнули, и ты начала говорить:

– Я испугалась. Ты был такой понимающий, внимательный. Мы с тобой совпали абсолютно во всем. И мне стало страшно.

Озадаченно моргнул – это самая невероятная причина для расставания, которую я слышал. Люди расставались из-за несовпадения взглядов, привычек, интересов. Но, чтобы расставались, совпадая? Это для меня в новинку.

– Разве это плохо? – осторожно спросил я, поощряя тебя продолжать и желая разобраться с кашей в твоей голове.

– Очень! – убежденно ответила ты, не переставая меня удивлять. – Так просто не бывает. Не могут посторонние люди так друг другу подходить.

Спорное утверждение. Мы же подошли, но продолжай. Я молчал и смотрел тебе в глаза, стараясь понять истинную причину.

– А если бы у тебя обнаружился какой-нибудь жуткий недостаток?

Твой взгляд был непривычно серьезным. Кажется, мы подошли именно к тому, что тебя мучает.

– Или не закрываешь тюбик с зубной пастой.

Снова прячась от проблемы, выдвинула ты глупую до абсурдности версию.

– Закрываю, – ответил я.

Кажется, Пашка говорил, что у тебя были сложные отношения. Может, еще не отболело, и ты боишься и не можешь об этом говорить? Как же тебя успокоить? Как достучаться и убедить, что я тебя не обижу?

– Или режешь овощи хлебным ножом? – продолжала ты городить глупости, упорно избегая говорить о том, что тебя по-настоящему беспокоит. И я продолжал молчать, вместо того, чтобы тянуть правду клещами, решив, что так ты быстрее раскроешься. И тактика себя оправдала.

– В общем, я подумала, что если найду у тебя какой-нибудь жуткий недостаток уже после того, как привыкну, а он обязательно найдется, то я сначала начну тихо раздражаться, потом тихо ненавидеть, потом уже не тихо, и все кончится плохо. Поэтому решила оставить тебя в памяти именно таким, идеальным и без единого изъяна.

Вот мы и дошли до самого главного – ты боишься разочароваться. Боишься, что тебе будет больно. Видимо, негативный опыт оставил глубокий отпечаток. Но как бы мне не хотелось прибить того, кто тебя обидел, я должен сказать ему спасибо. Ведь именно из-за него ты дождалась меня, а я снова научу тебя доверять. Но сначала надо постараться, чтобы ты мне это позволила.

– И сбежала, – продолжил я твою проникновенную речь.

Ты кивнула и сжалась, став еще меньше.

– И сейчас сбежишь, как только откроют дверь?

Мало кто может откровенно ответить на вопрос в лоб. На это я и рассчитывал, мысленно заклиная дать нам еще один шанс.

Взгляд прозрачных глаз стал неуверенным, потерянным. Ты сомневалась, а я с трудом сдерживался, чтобы тебя не спугнуть.

– Возможно… – тихо, словно сомневаясь, ответила ты. – Не сразу.

Я замер, не решаясь пошевелиться.

– И что же тебя задержит? – старался, чтобы голос звучал ровно и не выдал моего волнения. Кажется, даже перестарался.

– Для начала все-таки попробую найти этот недостаток… Если ты позволишь, конечно.

Нда. Видимо, с сохранением спокойствия я перестарался, и ты, выпалив свои намерения, зажмурилась в ожидании ответа. Какая же ты глупая! Ведь я именно этого и ждал.

Захотелось стиснуть тебя как можно крепче. Целовать, сомкнутые веки, напряженные губы, сосредоточенно сведенные брови. Но я лишь взял тебя за плечи и перевернул на спину, чтобы было удобнее на тебя смотреть.

– Как можно быть такой… – расслабляя, осторожно коснулся губ.

Упоительно мягкие, они дрогнули и приоткрылись.

– Дурой, – закончила за меня ты. Хоть я и имел в виду совершенно другое. – Не стесняйся, Ленка меня еще не так назвала.

Вот, Пашка! Язык без костей! Ведь предупреждал, чтобы не рассказывал.

– Не скажу, что категорично с ней не согласен, – подражая твоим шуткам я попытался снять напряжение, но ты все равно оставалась зажатой, и тогда применил более действенный метод, скользнув языком между приоткрытых губ. – Значит, попробуем? – спросил, когда почувствовал, что ты окончательно расслабилась и подалась ко мне.

– Да, – выдохнула ты, и я перехватил твое согласие с пряным привкусом возбуждения.

Сухой треск, хлопки и яркие всполохи заставили вздрогнуть и обернуться – видимо, все гости решили отпраздновать наш договор. Инга, наверное, сейчас стоит в стороне и дуется. Черт! Вспомнил не вовремя.

– А Инга? – в треске петард с трудом разобрал твой голос. Мы что, одновременно подумали? Надеюсь, ей сейчас икается. – Ты ее бросишь? – твои глаза выжидательно распахнулись.

– Некого бросать, – прокрутив в голове все наши так называемые свидания, сделал я вывод и самому стало легче. Никакого обмана. Никакого предательства. Все закончилось, не начавшись. Оно и к лучшему.

Ты попыталась взять на себя вину за наши не сложившиеся отношения, но я не позволил. К тому же выяснилось, что мы заперты до самого утра, и я предложил более интересное времяпровождение.

А утром… Утром, когда слесарь открыл дверь, и я смог вернуться на свою половину, там уже никого не было. Как потом сказали мужики, Инга вызвала такси, хоть они и просили ее дождаться утра, и уехала домой.

Что же, нашим легче, не надо извиняться и оправдываться в том, в чем не виноват.

***

Почему я это все вспомнил?

Потому что сейчас опять канун Нового года. За окном разными цветами мигает аккуратная, как с открытки, елка. Дед Мороз получил свою внучку той же зимой, когда ты согласилась поискать мои недостатки. Свою Снегурочку я уже нашел, а другая мне не нужна.

Должен отметить, что ты оказалась весьма изобретательной в поисках недостатков. И нашла. Кто бы сомневался. Оказалось, я неправильно ем котлеты – вместо вилки пользуюсь еще и ножом; пью очень горячий чай, из-за чего постоянно кипячу чайник, и люблю обнимать тебя во сне. Правда, в последнее время это стало довольно проблематично.

Видимо, по твоей шкале непростительных недостатков, они оказались не такими уж непростительными. Ты смирилась с ножом, воду стала отливать в графин, а сон… что же, в ближайшее время его даже планировать не стоит.

Но несмотря на то, что ты приняла меня вместе с ужасными недостатками, каждый раз, в канун Нового года, при возвращении из магазина у меня замирает сердце. А когда вижу ярко освещенные окна, начинает биться с удвоенной силой.

Вот и сейчас я распахнул дверь и окунулся не в темную и холодную пустоту, а в аппетитные ароматы запекаемого мяса и шкворчание жарящихся блинчиков.

Торопливо избавился от одежды и, подхватив тяжелые пакеты, прошел на кухню.

Ты стояла у плиты в майке, шортах и… конечно же, теплых носках. Огненная прядь выбилась из тугозакрученного узла и вилась вдоль позвоночника. Видимо, она щекотала, и ты передергивала плечами.

– Как вкусно пахнет, – я неслышно подошел и поцеловал в шею.

Ты довольно замурлыкала и сделала шаг назад, прижимаясь ко мне.

– Хочешь, доделаю сам, а ты отдохни, – скользнул ладонями под твоими руками и сложил их на округлившемся животе.

– И спалишь, – закончила ты и толкнула меня попой. – Иди, мой руки.

Что правда, то правда – жарить блины я тоже не умел, но видимо это не входило в твой перечень недостатков.