Снегурочка. В розыске

ГЛАВА 12

— Там бомж какой-то отец Романовой!

Я мрачно заполняла карточку поднимая глаза. Эта наглая тварь считает что я ее не слышу? Рука непроизвольно сжимается в кулак, но я сдерживаю себя. Спокойно. Только спокойствие, Соня, это тебе не надо.

— Кам прекрати! — Любочка вздыхает. — София баба видная, красивая, яркая… Интересная тетка! Все при ней фигура, лицо! Грудь какая, жопа! Любит он ее, он, как телок на привязи куда иголочка туда и ниточка! С ума сходит по ней, у них дочь красавица! Выброси ты его из головы! Не женится он на тебе никогда!

— Люба! Женится! Вот увидишь! Мама на него надавит и папа мой, а еще я беременна!

— Что?

— Что слышала! Только никому, Любаш! Мне лишние слухи не нужны и мы с Ренатом решили оставить пока все это в тайне!

Я усмехнулась. А Камилла молодец, нашла кому тайны доверять зная что Любочка главная сплетница. Умно. Хороший ход конем. Нашла кому довериться.

Когда они вышли обе я отложила историю болезни Нади. Цирроз. Страшно это. До ужаса страшно. Как Бог наказал эту женщину которая сломала жизнь моей маме. Дверь открывается и в ординаторскую заходит Никита, наш молодой санитар, красивый рубаха парень. В его больших голубых глазах читается такая доброта, что я непроизвольно улыбаюсь. Жаль только его. Все знали о влюбленности Никиты в дочь нашего начмеда, красивую, но заносчивую Аллочку.

Это было не взаимно, кроме денег и мирских удовольствий, Аллочку ничего не интересовало и душа и любовь бедного, но красивого и готового ради нее на все Никиты была ей не нужна.

— София Александровна там вас мужчина ждет у черного входа! Попросил чтобы я передал! Выйдете?

Сердце бешено забилось. Почему-то я была уверена, сто процентов что это Леон. Что он пришел. Он не мог не прийти.

— У него что-то с глазом? — тихо спрашиваю я чувствуя, как бешено стучит мое сердце.

Никита кивает, а я вскакиваю с места на ходу благодаря Никиту и бегу вниз. Как девчонка молодая. Сердце стучит все сильнее и сильнее. Минуя морг вы бегаю к железной двери и толкаю ее. Выхожу на улицу, в лицо летит бешеный вальс снежинок, а прямо передо мной с букетом роз он. Меня всю трясет. До безумия. До сумасшествия.

— Ты замерзнешь, глупая!

Стягивает с себя куртку и надевает на меня, а я больше не могу сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Столько хочется ему рассказать и про папу и про маму и про беременность Камиллы что знает вся больница и про постоянные измены и избиения Царева. А самое главное про сына, про нашего сына…

Мы сидим в котельной нашей больницы прижавшись друг к другу, как дурачки. На столе лежит шикарный букет красных роз, а я в объятьях любимого мужчины, своего мужчины которого люблю уже шестнадцать лет с тех пор, как увидела.

— Я тебя очень сильно люблю! — Леон прижимает меня к себе. — я заберу тебя, хочешь прямо сейчас пойду поговорю с ним? Полненькая болтушка медсестра сказала что он бьет тебя!

Внутри все сжалось.

— Это сплетни…

— Это не сплетни, посмотри на свою скулу! Я мент! Тональник и все ваши женские штучки в этом случае не помогают!

Я молча положила голову ему на плечо. Как он отнесется к известию о моей беременности, что скрыла что не сказала и то что ребенок жив. А ведь мальчик старше Маринки на год.

— Леон, я должна тебе кое что сказать…

Он многозначительно посмотрел на меня, так пристально, а от его взгляда мурашки по коже прошли. Дико и безумно. Ладони вспотели. Леон притянул меня к себе. Его сильные руки сжали мои плечи.

— Говори! Чтобы ты не сказала, я все пойму, я до сих пор люблю тебя Снегурочка!

Я сглотнула. Я не могу ему сказать, не могу… Дверь с грохотом открывается и мы оба оборачиваемся. В котельную вваливается мой муж и тащит за руку Камиллу. Они нас не замечают, а Леон показав знаком молчать встает и заходит вместе со мной за шкаф. Я чувствую, как бешено бьется его сердце.

— Ты охренела что-ли? Ты какого хрена творишь, Камилла? Я женат! Не забыла?

— Нет не забыла! Я помню прекрасно, что-то твоя жена не мешала тебе ложиться со мной в кровать! Странно это выглядит, Царев, как спать со мной ты первый, а, как жениться то у тебя жена!

— Зачем ты трепешь всем о своей беременности? Можно по-тихому и мирно решить!

Царев сжал ее руку так что мне хорошо было видно ее искаженное от боли лицо.

— Отпусти, мне больно! Что ты делаешь?

— Руку твою сжал! Пока только руку Кам, хочу тебе сказать! Могу сжать не только руку, могу причинить дорогая много вреда! Очень много вреда и тебе будет неприятно! Я очень хороший друг, но и очень опасный враг, Камилла! Запомни это!

Камилла всхлипнула, а я вжалась в стену закрыв глаза. Даже Леон не мог не заставить меня так дрожать. Я хорошо знала Цареву и сейчас он говорил правду, он очень опасный враг и его ничего не остановит, даже беременная женщина перед ним.

— Ты мне угрожаешь, Ренат? Ты знаешь кто моя мама?

— Да мне плевать кто твоя мама! Кто она может быть раз родила шлюху которая перед мужиком женатым у которого ребенок есть ноги раздвигает? Достойная добропорядочная женщина? Сильно сомневаюсь! Такая же! От осинки не родятся апельсинки! Я тебя предупредил, Камилла, встанешь на моем пути, сожру и не подавлюсь! Хорошего дня!

Ренат с грохотом закрывает за собой дверь, а Камилла опустившись на пол рыдает. Только этого еще не хватало.

Камилла вскоре уходит, а мы с Рождественским ощущая себя школьниками выходим из своего укрытия. Уже на улице он пристально смотрит на меня.

— Если он тебя хоть раз еще тронет…

В голосе моего майора звучат стальные нотки, я вижу и чувствую, как он злится. Сколько ярости и одновременно боли в нем. А мне самой так больно. Я хочу рассказать, но не могу, хоть и понимаю что не имею права эту тайну хранить. Не моя.

— Снегурочка что тебя тревожит… Ты так и не рассказала!

У меня перехватывает дыхание, а ведь точно в котельной я начала этот разговор, я понимаю что не смогу держать это в себе.

— Она не успела тебе рассказать, как сильно любит тебя майор, так любит что сегодня в ординаторской глаза закрыла когда я ее…

Цветы едва не выпали из рук. Позади стоял и курил нагло ухмыляясь Царев, а в его глазах читалась злость. Я шумно выдохнула. Господи только этого не хватало. На лице Рождественского на секунду скользнула боль, но он тут же взял себя в руки.

— Может поговорим, как мужик с мужиком! Она не любит тебя, Ренат, ты это сам не видишь?

Ренат прищуривается.

— А тебя любит? Так любит что ребенка от тебя в приют сдала? От меня родила, а твой в чужой семье живет! Как так!

Цветы ярко алыми красивыми лепестками упали на белоснежный снег. Кажется это был конец…