— Я подобающе выгляжу?
— Ты чудесно выглядишь. Ты всегда выглядишь чудесно, Кейт.
Она слегка покраснела. Такая белоснежная, словно ангел, — и открытое платье, точно по изящной фигурке, и легкие белые босоножки.
— Ты само совершенство, Кейт, — искренне заверил он. — Но мы едем всего лишь к Мариссе Дин, дорогая. И быть может, это нас никак не приблизит к Мэделин.
У дверей галереи они были около половины девятого, а открывалась она в десять.
— Может, нам стоит… позавтракать? — неожиданно предложила Кейт.
— Неужели ты наконец-то хочешь нормально поесть? — изумился Бред.
— Ты же наверняка проголодался.
— Мы перекусим после разговора с Мариссой. Пошли пока прогуляемся.
Они добрели до следующего перекрестка, перешли улицу и повернули назад. Бред рассказывал ей о своем новом деле. Она ему — про Бобби.
— Похоже, что его отцу самому нужна помощь, — сказал Бред.
— Да, — подтвердила Кейт, — он не смог пережить потерю жены.
— Возможно, он как-то связан с этим ее самоубийством?
— Не думаю. — Она покачала головой.
— Твои дети очень важны для тебя, да?
— Пациенты, — поправила Кейт. — Да, важны. Так же, как и твои дела для тебя.
Так они скоротали время до открытия и снова оказались перед галереей. Дверь была открыта. Они вошли.
Женщина, сидевшая на другом конце большого выставочного зала, закончила говорить по телефону и с улыбкой им помахала.
— Доброе утро. — Она жестом пригласила их пройти. Дорогой браслет на ее руке заиграл камнями в лучах утреннего солнца. — Добро пожаловать в мою галерею. Я бы с удовольствием пригласила вас посмотреть экспозицию, но, как видите, стены еще голые. — Она извиняюще улыбнулась. — Сотрудники не успели развесить картины.
Кейт молчала, и Бред заговорил сам. Пора было уже привыкнуть, но она все еще краснела, когда он представлял ее своей молодой женой.
— Очень приятно, — владелица галереи протянула руку, — Марисса Дин. Вы проводите медовый месяц в Бостоне?
Бред кивнул и сразу перешел к делу:
— Мы слышали, что у вас есть несколько произведений Мэделин Леклер. Я бы очень хотел приобрести одно из них для нашей коллекции — в качестве свадебного подарка для жены.
— К сожалению, у меня меньше работ Леклер, чем хотелось бы, — ответила Марисса. — У нас несколько месяцев назад был пожар, и мы лишились двух ее полотен. Говорите, у вас коллекция?
— Небольшая. — Бред улыбнулся и достал фотографию портрета. — Мы наткнулись на эту картину во Франции и тотчас в нее влюбились. Посмотрите, как эта девушка похожа на мою жену!
— Да, сходство нельзя не заметить, — пробормотала Марисса. — Миссис Ларсон, вам можно позавидовать. Ваш муж прилагает все усилия, чтобы доставить вам радость.
Кейт лишь кивнула в ответ.
— Боюсь, что все работы Леклер уже куплены. — У Кейт вытянулось лицо. — Но если вы подождете минуту, я уточню. — И она вышла.
Марисса быстро вернулась с картиной в руках. Она поставила ее на мольберт и отошла.
Кейт покачнулась и крепко схватилась за Бреда. Полотно было написано столь реалистично, что Кейт почудилось, будто она вдыхает соленый воздух. Ее взгляд приковала одинокая фигура, стоящая на белом песке у воды. Отец — была ее первая мысль. Она подошла поближе. Несомненно, это был Кейн Стоквелл. Она не могла оторвать глаз, едва улавливая, о чем беседовали Бред и Марисса Дин. Сомнений нет: автор — ее мать.
— Я бы могла связаться с художницей, — предложила хозяйка, — она сейчас работает над несколькими картинами. Может быть, она разрешит вам их посмотреть.
Кейт снова покачнулась, но умудренный опытом Бред был начеку.
— Это бы было великолепно, — ответил он, — но, боюсь, время нашего пребывания в Бостоне ограничено.
— Знаете что, я прямо сейчас позвоню. — Марисса тихонько засмеялась. — Это против моих правил, но вы напомнили мне моего мужа и наше свадебное путешествие. — Она бросила обеспокоенный взгляд на Кейт. — Сядьте, дорогая. Вы что-то слишком бледны.
Когда они остались одни, Кейт закрыла лицо руками.
— Держись, Кейти, мы почти у цели, — шепнул он. — Покажи мне ту Кейт Стоквелл, которую я знаю.
Она кивнула и взяла себя в руки.
Вошла сияющая Марисса и протянула Бреду листок бумаги.
— Я поговорила с Мэделин. Завтра в первой половине дня вы можете ее навестить.
— Замечательно! — Бред взял листочек с адресом. — Не могу выразить, как мы вам признательны.
Марисса махнула рукой:
— Свои комиссионные я так или иначе получу. — Она весело улыбнулась. — Желаю вам и вашей жене счастья.
Бред взглянул на Кейт.
— Как насчет завтрашнего вылета в Кейп-Код? — спросил он.
Конечно, следовало ликовать. Но сейчас, когда момент ответов на все вопросы был так близок, в душу Кейт закрались новые сомнения.
— Бред, мы не могли бы сегодня вечером куда-нибудь пойти? Чтоб отвлечься и не думать о том, верно ли я поступаю.
— Да, Кейти, — кивнул он, — можно.
Они не стали заезжать в отель, чтобы переодеться, а сразу отправились в Кембридж. Зашли перекусить в ресторан на берегу реки. Потом взяли напрокат велосипеды и стали колесить по территории старинного университета. Сходили в музеи, посмотрели какой-то старый фильм на послеобеденном сеансе, а потом, купив хот-доги, сидели в парке. Вернувшись в отель, Кейт обнаружила, что ее нос покраснел, а кожа Бреда стала совершенно бронзовой. Они и вправду чудно отдохнули.
Пока Кейт принимала душ, позвонила секретарша Бреда Мэри. Когда она вышла из ванной, лицо Бреда поразило ее своей мрачностью.
— Что-то случилось?.. — перепугалась она.
Он вздохнул:
— Новости от Корда.
Она посмотрела Бреду в глаза и все поняла.
— Папа? — тихо произнесла она.
Он кивнул.
— Позвони домой. Корд лишь сказал, что речь об отце и чтоб ты как можно быстрее с ними связалась. Может, все не так плохо, Кейти.
Ноги подкашивались, и она присела на кровать.
— Ты не подашь мне телефон?
Она набрала номер виллы Стоквеллов. Уже после первого гудка трубку взял Корд.
— Это я, — сказала она тихо. — Папа умер, да?
— Да, Кейт, — так же тихо ответил ее брат.
Наверняка, как и она, Корд чувствовал печаль и одновременно некоторое облегчение — наконец-то все закончилось.
Кейт закрыла глаза. Бред подложил ей на плечи, под мокрые волосы, второе полотенце.
— Наверное, мне надо скорее ехать домой? — спросила она брата.
— Похороны в воскресенье утром, так что время у тебя еще есть. Вы что-нибудь раскопали?
— Да. Мы узнали, что Мэделин живет в Чатеме. Совсем рядом с Кейп-Кодом. Она готова с нами встретиться.
— Правда? Когда? — разволновался Корд.
— Мы представились парой, мечтающей приобрести еще одну ее картину для своей коллекции. Она нас ждет завтра утром, но теперь…
— Ты останешься там и доведешь дело до конца, — прервал ее Корд, — здесь ты все равно ничем не поможешь, сестренка. И никаких сомнений, Кейт. Мы так долго пытались докопаться до правды, а сейчас вы в двух шагах от нее.
— Да, — вздохнула она.
— А сейчас передай, пожалуйста, трубку Бреду, — попросил Корд.
Она пошла в ванную, высушила волосы, оделась. Взглянула на себя в зеркало: в тридцать лет сирота. Но есть ли у нее право жаловаться? У Бреда умерла мать, когда ему было девятнадцать.
— Ты все еще хочешь пиццу? — спросил Бред, когда она вошла.
— Да.
— Вот и чудно, я ее уже заказал. Но ее принесут не раньше чем через час. Ты будешь плакать?
— Может быть.
Он протянул руку и усадил ее к себе на колени, обнял и дал белоснежный платок.
На его коленях так хорошо плакалось! И тут Кейт поняла, что во второй раз влюбилась в Бреда Ларсона.
В дверь постучали.
— Пицца, — предположил Бред.
Она поспешно вытерла слезы и отошла к окну.
Однако в дверях стоял не разносчик пиццы, а служащий отеля.
Он улыбнулся.
— Миссис Ларсон, наконец-то у нас освободились апартаменты с двумя спальнями.
— Разве это не здорово, дорогая? — воскликнул Бред.
— Мы все-таки решили остаться в этой комнате, — ответила Кейт.
Служащий пожал плечами, пожелал им приятного вечера и ушел.
— Почему ты отказалась?
— Потому что у меня больше нет оснований настаивать на отдельных комнатах.
— Уже нет?
Она решительно покачала головой:
— Нет.
— Ты совершенно сбиваешь меня с толку, Кейти. Я столько лет трудился, чтоб почувствовать твердую почву под ногами, а ты за несколько дней все переворачиваешь с ног на голову.
— Извини…
Он фыркнул.
— Я слишком хорошо тебя знаю, Кейти. Морочить людям голову и усложнять им жизнь всегда было твоим любимым занятием.
В дверь снова постучали. На этот раз принесли пиццу.
Она подождала, пока они сядут за стол.
— Я не нарочно морочила тебе голову.
— Конечно, нет. Просто Кейт Стоквелл считала естественным, что мир перевернется, стоит ей только захотеть.
— Звучит так, будто я ужасная эгоистка.
— Нет. — Он справился с первой порцией пиццы и взял еще кусок. — Ты была молода, и я был молод. Чего мы с тобой столько ссорились?
— Но мы же всегда мирились, — пробормотала она. Кроме последнего раза.
— Мириться — это прекрасно. — Бред улыбнулся. — Ну что, Кейти, может, поссоримся?
Она покатилась со смеху, но сразу же ощутила угрызения совести.
— Мне не следует смеяться, — тихо сказала она.
— Чего же от тебя ожидать?
Она встала и взяла игральные карты.
— Я не хочу сейчас ни о чем думать. Это плохо?
— Кейт, ты же психолог.
Но ей было важно его мнение. Она высыпала колоду карт из коробочки.
— Хочешь взять реванш после вчерашнего поражения?
— Я лишь позволил тебе выиграть, — усмехнулся он, — чтобы не пошатнуть твою веру в себя.
— Не верю такому мягкосердечию.
— Ну и не верь.
— Папе бы не понравилось, что мы играем в карты, — задумчиво произнесла она.
— Поиграем как-нибудь в другой раз, — тихо сказал он. — Не нужно передо мной бодриться, Кейт. Твои мысли где-то далеко.
Да, это так. Отец только что умер. А завтра утром она увидит Мэделин Леклер — свою мать.
Как странно: в тридцать лет она чувствует себя такой же беспомощной и робкой, как в двадцать два, когда любила и потеряла Бреда.
— Ну ладно, давай немного поиграем, — решил Бред.
Кейт перемешала карты и раздала. Бред был сильным противником, игра затянула и отвлекла от мыслей.
Наконец они закончили. Бред кинул карты на стол и встал.
— Кейт, я хочу получить свой выигрыш мелкими купюрами.
Она улыбнулась.
— А теперь ложись спать. — Он направился в ванную. — А я пойду прогрею свои старые кости.
Он вышел из ванной почти через час: серые штаны на бедрах, белая чалма из полотенца на голове, и все это в облаке пара. Величественное зрелище! Кейт оторвалась от рисования.
— Я же сказал, чтоб ты ложилась спать.
— Я всегда была непослушной девочкой, — ответила она хрипловато.
— Да что ты говоришь, — пробормотал он. — Послушай, а хочешь, я кого-нибудь из своих ребят отправлю разузнать про семью твоего Бобби?
— Ты бы мог это сделать? — встрепенулась Кейт.
— А что тут удивительного? Мы не всегда имеем дело с денежными мешками.
— Да нет… Просто это так неожиданно… Спасибо.
Какой он смешной с мокрыми, торчащими во все стороны волосами! Но вот процесс вытирания окончен. Как странно он движется, как будто с трудом.
— У тебя болит спина?
— Иди спать, Кейт.
— Но я же вижу…
— Кейт…
— Бред, в мое медицинское образование входил курс массажа. Может, мне удастся тебе помочь?
— Не думаю, что было бы разумным подпускать тебя к телу, Кейти.
— Почему? Я не сделаю тебе больно, Бред, я лишь хочу помочь. Ты же все это время помогал мне.
— Кейт, это очень сомнительная помощь.
— Почему?
— Если ты дотронешься до моей спины, я захочу, чтобы ты дотронулась и до всего остального. А ты вряд ли готова к этому. По крайней мере не сегодня.
Кейт с трудом сдержала натиск тут же возникших в мозгу эротических фантазий.
— И я не готов, — пробормотал он. — Секс с тобой всегда был великолепен, Кейти, но в данный момент я не готов.
Кейт натянуто улыбнулась.
Бред взял с кровати подушку и бросил ее на пол. Затем со стоном лег на спину.
— Но ты же не собираешься спать на полу? — в ужасе спросила она.
— Постель для меня сейчас слишком мягка.
Она не знала, верить или нет, поэтому просто потянулась за альбомом.