Совершенный вид

Глава 1

Мы – источник веселья и скорби рудник.

Мы – вместилище скверны и чистый родник.

Человек, словно в зеркале мир, – многолик.

Он ничтожен – и он же безмерно велик!

Омар Хайям

Крошечный, будто игрушечный олененок никак не желал возвращаться к своему стаду, мирно пасущемуся посреди лесной поляны – стоял и доверчиво смотрел Дафне в глаза, выпрашивая очередное угощение. Фыркнув, девушка протянула ему кусочек сладкой груши, до которой были так падки коэри – карликовые неольские олени, за которыми они с Тимом наблюдали последние несколько недель. Олененок без всякой опаски шагнул ей навстречу, принимая лакомство, и даже не шелохнулся, когда она, затаив дыхание, потянулась погладить его по бархатистому крапчатому боку.

– Все-таки удивительно, что они нас совсем не боятся, – негромко заметила Дафна, обращаясь к своему напарнику.

Тим, занятый сбором миниатюрных видеокамер, которые они ранее установили по всей поляне, равнодушно пожал плечами:

– Привыкли – мы же тут почти каждый день околачиваемся. А ты их еще и прикармливаешь.

– Я имею в виду не только коэри. Большинство неольских животных совершенно спокойно подпускают к себе человека.

– Ну, во-первых, ты не можешь судить обо ВСЕХ неольских животных, – рассудительно возразил он. – Ты ведь не бывала за чертой Приграничья. А во-вторых, чего им бояться? Ни туристы, ни исследователи угрозы для них не представляют – да и хищников в этой части Леса почти не водится…

Он поднялся из травы и, подойдя к Дафне, тоже протянул было руку к олененку – но тот мгновенно отпрыгнул в сторону и замер, готовый в случае опасности унестись прочь стремительным пестрым вихрем. Грациозная длинношеяя самка, пасшаяся неподалеку – должно быть, мать олененка – тут же встревоженно вскинула голову и уставилась на них, прядая большими остроконечными ушами.

– А ты говоришь, не боятся, – буркнул Тим, явно уязвленный реакцией маленького коэри.

– Просто я им нравлюсь больше, – усмехнулась Дафна, про себя подумав, что животных не обманешь: уж они-то разбирались в людях получше их самих. Дафна любила Лес и его обитателей всем сердцем, а Тим… Она часто задавала себе вопрос, что вообще заставило его выбрать профессию зоолога – и не могла найти ответа. Вылазки за пределы Антроповилля он воспринимал, как обременительную повинность, предпочитая не покидать безопасные стены своего кабинета – впрочем, как и большинство их коллег-ученых, которые вполне довольствовались изучением данных, собранных дронами. Таинственный дремучий Лес, сумрачные глубины которого скрывали самых необычных (и по-прежнему малоизученных) существ, страшил их, даже здесь, в зоне Приграничья, негласно относящегося к владениям людей. Дальше простирались земли дейнаров, мир дикой природы Неолы, где не ступала нога человека; забираться туда разрешалось лишь специальным исследовательским дронам, благодаря которым люди имели необходимые знания о планете, почти триста лет назад приютившей остатки человечества – и до сих пор во многом остающейся для них загадкой. Дафна искренне завидовала бездушным железякам: она страстно мечтала о путешествиях в самые отдаленные уголки Неолы, втайне надеясь на встречу с аборигенами, которых так опасались остальные. Наверное, она была единственным человеком во всем Антроповилле, жаждущим узнать мир, от которого он так надежно отгородился...

Единственным – после смерти ее мужа, Адриана Соланж, самого бесстрашного (и безрассудного, как считали многие) исследователя Центра.

– Ну, вроде все собрал. Можем отчаливать, – вывел ее из задумчивости голос Тима.

– Отлично, – вздохнула она, неохотно поднимаясь на ноги и стряхивая прилипшие к коленям травинки. Стадо коэри, завершив свою трапезу, неторопливо направилось к кромке леса, и малыш-олененок ускакал вслед за сородичами, забавно вскидывая тонкие, как веточки, ноги. Девушка проводила его полным сожаления взглядом: со дня на день должен был начаться сезон дождей, обещавший разлуку с Лесом на целый месяц – и ей хотелось как можно дольше задержаться здесь, на залитой вечерним солнцем поляне, меж душистых трав и цветов, в которых так беззаботно стрекотали цикады.

– Я уже скучаю, – тихо произнесла она, наблюдая, как скрываются в зарослях последние коэри.

– Это ненадолго – всего-то несколько недель, – пренебрежительно отозвался Тим. – Хоть немного отдохнем. Мне эти олени скоро сниться будут… Да и, сама знаешь, вылазки за город во время дождей небезопасны.

«Как не знать», – подумала Дафна, вспомнив изуродованный труп Адриана, почти год назад выловленный из протекающей неподалеку реки. Тогда сезон дождей был в самом разгаре, но непогода не могла остановить ее мужа, увлеченного изучением каких-то уникальных микроорганизмов, что обитали в скальных пещерах над рекой. Он погиб, сорвавшись с вершины скалы, под которой, пенясь об острые зубья камней, мчался ревущий поток воды. С тех пор полеты в Лес до окончания сезона дождей – и без сопровождения напарника – были строго запрещены. И если первое условие у Дафны возражений не вызывало, то второе все чаще повергало ее в уныние.

Тим, так и не сообразивший, что ляпнул, уже вскидывал на плечи увесистый рюкзак с оборудованием – и, помедлив, девушка последовала его примеру. Они направились к убегающей в чащу тропинке, которая метров через триста обрывалась небольшим пролеском, где они обычно оставляли свой флаер. Нырнув в прохладный сумрак леса, Тим, шагавший впереди, неожиданно остановился и с чуть смущенным видом оглянулся на Дафну.

– Слушай, Ди, мне тут надо…эм-м-м…ненадолго отлучиться в кустики. Подождешь?

– Иди, – махнула она рукой, внутренне радуясь возможности хоть минуту побыть наедине с Лесом.

Ее напарник с шумом вломился в густые заросли папоротника, возвышающиеся по обе стороны от тропинки, и девушка, оставшись одна, принялась с интересом изучать кору ближайшего дерева, по которой деловито сновали гигантские лесные муравьи. От этого занятия ее спустя пару секунд отвлекло какое-то едва уловимое движение в боковом поле зрения. Удивленная столь скорым возвращением Тима, Дафна повернулась и едва сдержала потрясенный возглас: прямо перед ней, на расстоянии каких-то нескольких метров, стоял дейнар. Внушительного роста, мускулистый, но при этом необычайно стройный, он застыл в луче скупого предвечернего света, который, просачиваясь сквозь ажурный купол лесных крон, искрился в его густых медно-каштановых волосах, убранных в длинную косу, и мягко мерцал в огромных, янтарного цвета глазах. Его лицо, поразившее девушку своей «дикой», какой-то первобытной красотой – как и все открытые участки его тела – покрывала короткая золотистая шерсть, которую при определенном освещении можно было принять за необычный цвет кожи. Из одежды на юноше (а дейнар, явно принадлежащий к мужскому полу, выглядел совсем еще юным) было лишь некое подобие набедренной повязки, а из снаряжения – небольшая поясная сумка. На его груди ярко блестел крупный зеленый камень овальной формы, крепящийся к плетеному шнурку. Все это Дафна отметила как-то вскользь, мимоходом; она замерла, забыв дышать, стараясь не шевелиться и больше всего на свете боясь спугнуть невероятное существо, впервые за немыслимо долгое время добровольно показавшееся на глаза человеку. Дейнар же, по-своему истолковав ее замешательство, осторожно поднял перед собой руки, показывая девушке пустые ладони – смотри, мол, я безоружен – и низким, звучным голосом произнес:

– Эйо мар ду нэавен.

Дафна хорошо знала язык полукровок, который практически не отличался от «оригинального» дейнарского – а потому без труда поняла смысл этой фразы.

«Я хочу поговорить».

– Амэ, – торопливо ответила она пересохшими от волнения губами. «Хорошо».

Дейнар кивнул, заметно расслабившись – возможно, не был уверен, что она его поймет или ожидал другой, менее дружелюбной реакции с ее стороны – и тут папоротник за спиной девушки вновь протестующе затрещал, возвещая о приближении Тима.

– Твою… – услышала она его потрясенный выдох, и в следующую секунду дейнар, одним молниеносным бесшумным движением отступив в заросли, исчез, растаял, точно бесплотный лесной призрак, сотканный из полусвета и зеленых теней.

Оглянувшись на напарника, Дафна увидела в его руках дистанционный электрошокер, который полагалось иметь при себе каждому «полевому» исследователю, и едва не задохнулась от накрывшего ее гнева.

– Тим, какого черта ты творишь?! Ты же его напугал!

На худом веснушчатом лице парня, все еще бледном от страха, отобразилось неподдельное недоумение.

– Я и хотел его напугать – а еще лучше, вырубить. Ты вообще представляешь, в какой опасности находилась?

– Да не было никакой опасности! – вскричала Дафна, испытывая сильнейшее желание залепить ему хорошую оплеуху. – Он сказал, что хочет со мной поговорить – заговорил со мной, слышишь, ты? Дейнар впервые за чертову кучу лет заговорил с человеком – а его за это чуть не поджарили из шокера! Да ты, может, сейчас сорвал контакт века!

– Или спас твою шкуру, – оскорбленно огрызнулся тот. – Даже если он и вправду что-то там сказал, откуда тебе знать, что он не пытался просто заговорить тебе зубы, чтобы подобраться поближе?

– Да если бы он хотел причинить мне вред, то сделал бы это задолго до того, как я бы догадалась о его присутствии! И почему ты так убежден, что дейнары опасны? Все наши многолетние наблюдения за ними подтверждают их исключительную миролюбивость – но люди по-прежнему упрямо видят в них угрозу! Ты хоть раз слышал о реальном случае нападения дейнара на человека?

– Нет – потому что люди не суются к дейнарам, а те не лезут – не лезли до этого дня – в зону Приграничья. Пусть эти твои любимые дикари – пацифисты и вегетарианцы, но это не значит, что они перестали воспринимать человека как злейшего врага. Мы ведь когда-то пытались пойти с ними на контакт – и ты знаешь, что из этого вышло…

– Тогда все было иначе, – нетерпеливо возразила она. – Триста лет прошло, Тим! Это ведь дико – столько времени жить бок о бок с другой разумной расой и не поддерживать с ней никаких отношений!

– Они сами так решили, – холодно напомнил ей Тим. – Возможно, они не так разумны, как тебе хотелось бы верить, Ди.

Дафна, кипя от бессильной злости, лишь молча отмахнулась – продолжать спор было бессмысленно. Бросив последний тоскливый взгляд на папоротниковые заросли, в которых так стремительно скрылся самый удивительный из всех обитателей Леса, она поправила на плечах свой рюкзак и двинулась вперед по тропинке, даже не проверив, следует ли за ней Тим. Впрочем, сердитое сопение за ее спиной подсказывало, что напарник не отстает – и она готова была поклясться, что по пути он то и дело нервно озирает окрестности, опасаясь схлопотать дейнарскую стрелу в свой тощий трусливый зад. Да, у встретившегося им дейнара она никакого оружия при себе не заметила – но ведь поблизости могли находиться и его соплеменники, которым вряд ли пришлось по нраву проявленное Тимом «дружелюбие».

«И он бы это вполне заслужил», – мрачно подумала Дафна.

Через пару минут плотный ряд деревьев перед ними расступился, и они вышли прямиком к маленькому двухместному флаеру, при виде которого у Тима непроизвольно вырвался громкий вздох облегчения. Обогнав девушку, он без промедления забрался в кабину; Дафна же остановилась и повернулась к Лесу, чтобы напоследок окинуть его долгим прощальным взглядом. Еще один жаркий солнечный день – каких на Неоле было большинство – близился к концу, и вместе с закатом на мир опускалась недвижная преддождевая духота, ощущавшаяся даже здесь, в тени вековых деревьев, сплетших над землей раскидистые ветви. Похоже, дождь разразится уже к ночи, со вздохом подумала Дафна. Она уже было двинулась к флаеру вслед за напарником, но что-то заставило ее снова оглянуться на тропинку, по которой они пришли. Теплый оранжевый свет заходящего солнца заливал узкий уютный пролесок, слепя ей глаза, и она не могла толком рассмотреть, что прячется в глубине чащи – но всем своим существом чувствовала устремленный на нее оттуда пристальный взгляд.

Или хотела чувствовать?..

– Ди! Ты чего там застряла? – раздраженно окликнул ее Тим.

– Иду, – буркнула она, с неохотой отворачиваясь от леса.

Флаер плавно взмыл в воздух, едва она забралась внутрь, и, набрав высоту, стремительно помчался навстречу пылающему горизонту. Дафна стянула с плеч рюкзак и устало откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как липнет к коже влажная от пота одежда. Тим, похожий на мокрого встрепанного воробья, молча включил кондиционер, и в повисшей тишине оба пассажира погрузились в свои мысли, наблюдая за проносящимися далеко внизу фантастическими пейзажами. Изумрудные полосы леса сменялись искристо-синими лентами рек и голубыми блюдцами озер, в которых плавилось закатное солнце – и, любуясь ими, Дафна думала о Неоле и ее коренных жителях, одного из которых так нежданно повстречала.

Они называли себя «Дей’н’Ар», «Народ Леса». То были высокие – не менее двух метров ростом – стройные и гибкие, но при этом крепкого сложения гуманоидные существа с раскосыми глазами всех оттенков янтарного цвета, роскошными гривами каштановых волос и кожей, покрытой, точно бархатом, короткой светлой шерстью. Несмотря на развитый интеллект, они вели довольно примитивный образ жизни, возводя жилища у основания и на ветвях гигантских деревьев – мегроев, обходясь минимумом одежды, сплетенной из волокон тмикки1, и питаясь исключительно растительной едой. Дей’н’Ар (или, на человеческий лад, дейнары) были удивительно миролюбивой расой, чуждой межплеменных войн и конфликтов – ведь богатых ресурсов Неолы с лихвой хватало на всех ее обитателей. И, тем не менее, отношения с людьми – чужеземцами, прилетевшими с далеких звезд – у них не сложились сразу и бесповоротно.

Начав вырубать под строительство города священный для аборигенов Лес и истреблять населявших его животных, люди лишили себя всякой возможности наладить с разгневанными дейнарами какой-либо контакт. В конце концов, люди и дейнары стали сосуществовать совершенно обособленно друг от друга; одни – в стремительно разрастающемся высокотехнологичном городе, Антроповилле, другие – глубоко в лесах, подальше от разрушительной силы существ, так бесцеремонно вторгшихся в их мир. Однако не все коренные неольцы восприняли пришельцев враждебно: часть их, привлеченная благами человеческой цивилизации, пожелала остаться с ними. От союза этих дейнаров и людей (странного, но биологически вполне возможного) произошли «полукровки» – гибриды, совместившие в себе черты представителей обеих рас. Они и поныне жили в Антроповилле, селясь преимущественно в специально отведенном для них районе и оставаясь чужаками для большинства людей. И дело тут было не только в своеобразной, а для многих – и отталкивающей внешности полукровок: гибридов, как и дейнаров, слухи наделяли целым набором чуть ли не сверхъестественных способностей, отпугивавших людей. Часть этих «суперспособностей», а именно, впечатляющее долгожительство, невероятная по человеческим меркам физическая сила и скорость, а также быстрая регенерация была правдой; другие же, такие как телепатия и телекинез, явно относились к разряду ничем не подкрепленных домыслов. Все эти годы, прошедшие с момента обоснования на Неоле беженцев с погибшей Земли, люди тайно наблюдали за дейнарами при помощи миниатюрных разведывательных дронов – и эти наблюдения подтверждали наличие у аборигенов некоторых удивительных качеств. Тем не менее, действительно феноменальные способности фиксировались очень редко, и лишь у единиц, тех, кого дейнары называли «амавари» – «одаренными».

Как бы то ни было, полукровки так и не стали «своими» в Антроповилле. Люди по большей части старались их избегать, а браки с ними, как и любые личные отношения, негласно порицались обществом, главной задачей которого было сохранить и продлить человеческий род на новой планете. Впрочем, находились и те, кто открыто симпатизировал гибридам – и Дафна (а когда-то – и ее муж) была в их числе.

– Все еще злишься из-за того дикаря? – не выдержав долгого молчания, подал голос Тим. – Ди, я ведь действительно решил, что он собирался на тебя напасть…

– Знаю, – со вздохом отозвалась она. – Ты и сейчас в этом уверен, да?

– А ты считаешь, что он забрел в Приграничье, заблудившись в лесу? Они же никогда раньше не заходили на нашу территорию!

– Вот именно, Тим. Как думаешь, что могло заставить его пересечь границу между нашими землями и заговорить с человеком – своим злейшим врагом, по твоему убеждению?

– Ну…не знаю. Может, им двигало любопытство. А, может, дейнары околачиваются вблизи города и украдкой следят за нами – так же, как и мы изучаем их…

– Маловероятно – наши дроны уже давно бы их «засекли». Нет, Тим, тут явно кроется какая-то другая причина. В любом случае, этот уникальный – а может, и единственный в нашей жизни – шанс пообщаться с дейнаром мы благополучно прохлопали – спасибо тебе огромное, – хмуро подытожила девушка.

– Да брось. Если им и вправду зачем-то понадобились люди, то они еще дадут о себе знать. Вот только я совсем не уверен в их добрых намерениях.

– Как я не уверена в злых.

– Ну, как бы то ни было, Приграничье больше нельзя считать безопасным местом, свободным от дейнаров – и мы должны как можно скорее сообщить о случившемся руководству.

– Надеешься, что они запретят полеты в Лес? – понимающе усмехнулась Дафна.

– Ди, подумай о людях, которые прилетают сюда на экскурсии. Они ведь могут подвергаться большой опасности…

– Мы же с тобой целы и невредимы. Повторюсь – если бы тот дейнар действительно хотел нас прикончить, то уже давно и без особого труда бы это сделал.

– Да кто знает, что творится в голове у этих животных?

– Полагаю, то же самое они думают о нас, – холодно отрезала она и отвернулась к окну, давая понять, что не желает продолжать разговор.

«Животные». Слышали бы его полукровки… Впрочем, внешностью те куда больше походили на людей, отличаясь от них лишь внушительным ростом и медовым цветом по-кошачьи раскосых глаз. Их лица и тела также покрывала золотистая шерсть, но настолько короткая, что практически не бросалась в глаза. И все же Тим был отчасти прав: даже от полукровок явственно исходила какая-то неукротимая звериная мощь, особая жизненная сила, одновременно притягивающая и пугающая – чего уж говорить о дейнарах.

И, тем не менее, дейнары были гуманоидами – причем разумными гуманоидами – чье внешнее и биологическое сходство с «хомо сапиенс» до сих пор ставило в тупик ученых Антроповилля. Само существование далеко за пределами Солнечной системы планеты, являющейся улучшенной копией Земли, как и то, что людям удалось ее обнаружить и достичь, уже было невероятно – а обитание на ней разумной формы жизни, столь близкой к человеческой, и вовсе казалось чудом.

«Тут поневоле поверишь в Бога», – бывало, с усмешкой говорил Адриан.

Существовал ли на самом деле Бог или нет, но мысль о некоем едином Создателе не раз приходила Дафне в голову.

Она проводила взглядом последние островки дикой природы, сменившиеся широкой живописной равниной, которая простиралась до самого моря. Отсюда уже был виден Антроповилль – массивное скопище домов и сооружений из светлого камня, стекла и металла, окрашенных лучами заката в оранжево-багровые тона. Город был обнесен высокой мощной стеной и имел форму подковы, своими концами обращенной к морскому побережью, где образовалось небольшое курортное местечко под названием «Парадиз». С высоты своего полета Дафна могла видеть сияющую морскую гладь, слившуюся с охваченным пламенем небом в одно бескрайнее целое – зрелище, от пронзительной красоты которого замирало сердце.

Флаер, достигший конечного пункта своего назначения, принялся плавно снижаться, и девушка со вздохом откинулась на спинку сиденья, готовясь окунуться в шум и суету Антроповилля с его назойливо сверкающими витринами и вывесками, огромными голографическими экранами, обрушивающими на прохожих нескончаемый поток музыки и света, снующими туда-сюда автомобилями и проносящимися над улицами поездами наземного метро – город людей, так разительно отличающийся от буйствующего за его стенами дикого мира. Всего за три сотни лет Антроповилль разросся на десятки километров вокруг лежащего в его центре Ковчега, гигантского космического корабля, доставившего на Неолу около миллиона последних землян. Всем, что сейчас имели новоиспеченные неольцы, они были обязаны Ковчегу, недра которого хранили важнейшие достижения человечества – от научно-технических до культурных. Именно он позволил людям в довольно короткие сроки воссоздать на новой планете островок былой цивилизации – комфортный, технологически развитый и стремительно растущий.

Снизившись на достаточную высоту, флаер принялся осторожно лавировать между устремленными ввысь небоскребами, напоминая большого серебристого жука. Вскоре впереди показалось двенадцатиэтажное здание Объединенного научно-исследовательского центра, имеющее форму изящного вытянутого цилиндра с мозаичной поверхностью из зеркальных шестигранников, в каждом из которых догорало пойманное закатное солнце. Этакие сияющие пчелиные соты, изображение которых повторялось и в логотипе Центра, символизируя трудолюбие и сплоченность всех его сотрудников, работающих на благо общества. И, действительно, внутри он больше всего походил на огромный, слаженно функционирующий улей, в бесчисленных стеклянных ячейках которого деловито копошились «пчелы» – ученые Антроповилля всех мастей. Дафне нравилось бывать здесь в вечерние часы, возвращаясь из долгих экспедиций: кипучая деятельность в стенах Центра стихала, и полуосвещенные лабиринты кабинетов и лабораторий, наполненные слегка жутковатым безмолвием, принадлежали лишь ей – как и тем немногим, которым, по всей видимости, тоже было некуда спешить.

Увы, надвигающийся сезон дождей обещал запереть ее в этих стенах надолго.

Через пару мгновений они мягко приземлились на крышу здания, оборудованную вместительной посадочной площадкой для исследовательских и экскурсионных флаеров.

– Последние, как обычно, – ворчливо заметил Тим, подхватывая с сиденья свой рюкзак.

Дафна молча вылезла из флаера и поплелась вслед за напарником к блестящей капсуле лифта, за считанные секунды спустившей их на шестой этаж, правое крыло которого занимало Отделение зоологии. Здесь, разделенные тонкими стенами своих кабинетов, работали специалисты разных направлений – приматологи, герпетологи, орнитологи, энтомологи и прочие, к услугам которых было несколько вместительных лабораторий со специально оборудованными вольерами и террариумами. Дафна и Тим оба специализировались на териологии2, а потому делили один кабинет на двоих – и на полевые исследования летали вместе.

По пустому в этот час коридору, который всегда напоминал Дафне гигантскую стеклянную пробирку, они прошли в просторное помещение, тут же озарившееся мягким голубоватым светом. Сгрузив с плеч свою ношу, Дафна включила стоящую в углу кофеварку, и, дождавшись, пока та наполнит ее чашку умопомрачительно ароматным напитком, вместе с ней устроилась за своим столом, у большого полупрозрачного экрана компьютера.

– Домой не идешь? – покосился на нее Тим, освобождавший свой рюкзак от привезенного из Леса оборудования.

Девушка отрицательно качнула головой.

– Посижу немного. Хочу просмотреть наши записи.

– Это ведь можно сделать и потом. У тебя что, совсем нет личной жизни?

– Иди, куда собирался, – сухо ответила она, не отрывая взгляда от монитора. – Ты вроде спешил к начальству.

– Спешил, – насупившись, подтвердил он. – Ты не хочешь составить мне компанию?

– Вот уж уволь.

– Что ж, злюка, тогда до понедельника.

– Ага, – буркнула Дафна и, оглянувшись на уже стоящего в дверях напарника, бросила ему вдогонку: – Да, и постарайся в своем рассказе не слишком драматизировать, ладно?

Тот лишь молча закатил глаза и скрылся за отъехавшей в сторону дверной панелью.

Какое-то время после ухода Тима девушка обдумывала его слова насчет ее личной жизни, соображая, а не послать ли ей, действительно, все дела к черту и не отправиться ли домой, учитывая, что ее рабочий день уже закончился. Она ведь и в самом деле могла просмотреть отснятый ими материал после выходных – или поработать с ним дома.

Но домой ей не особенно хотелось – как обычно.

«Посижу еще немного», – мысленно повторила она, не без чувства вины подумав о Фьюри, который наверняка уже ждал ее, меховым клубком свернувшись у входной двери.

Однако просмотр записей так ее увлек, что она перестала замечать ход времени; огненный шар заходящего солнца давно скрылся за крышами домов, погрузив мир во тьму, не властную над сияющим тысячами огней городом, одна чашка кофе сменилась другой, стихли все звуки и шумы в огромном здании Центра – а она все сидела перед своим компьютером, наблюдая за скрытой от чужих глаз жизнью обитателей Оленьей поляны. Их с Тимом камерам, оснащенным специальными датчиками движения, удалось заснять множество интереснейших кадров, в которые попали далеко не только маленькие коэри, которые, собственно, и являлись объектом их изучения. Здесь были и деловитые мыши-полевки, и поджарые пышнохвостые лисицы, и огромные пестрые ящерицы с глазами, похожими на драгоценные камни – и уйма другой, не менее занятной лесной живности.

Впрочем, не только живности.

Дафна уже потянулась было к компьютеру, собираясь выключить очередную запись, как вдруг ее внимание привлекла рослая фигура, вынырнувшая из-за деревьев на дальнем краю поляны. Помедлив, существо осторожно двинулось вперед, и уже через пару секунд Дафна узнала в нем давешнего дейнара – юношу с роскошной каштановой косой и необычным кулоном на шее. Вот он присел у того места, которое обычно служило Дафне и Тиму наблюдательным пунктом, чуть склонил голову набок, словно принюхиваясь, затем провел по земле рукой, вглядываясь в примятую траву. Выпрямился, окинул окрестности пронзительным взглядом своих невероятных янтарных глаз и, на мгновение застыв в лучах вечернего солнца, с грацией дикой кошки устремился в сторону леса, где и растаял, слившись с зеленым сумраком чащи. Дафна проверила дату и время сьемки – вчерашний вечер, минут через двадцать после их с Тимом ухода.

Взбудораженная, она отмотала запись назад и поставила ее на «паузу», желая рассмотреть дейнара во всех деталях – и тут за ее спиной тихо зашелестела, открываясь, дверь. Вздрогнув, девушка быстрым движением выключила компьютер и лишь затем повернулась к вошедшему, которым – вполне предсказуемо в столь поздний час – оказался Леонард Штром.

– Так и знал, что ты еще здесь, – с легким укором произнес он вместо приветствия.

– Как и ты, – с улыбкой парировала Дафна.

Леонард был коллегой и давним знакомым Адриана; они оба (как восьмью годами позднее и Дафна) учились на биологическом факультете Университета, после чего пришли работать в Центр. Адриан специализировался на микробиологии, в то время как Лео посвятил себя исследованиям в сфере генной инженерии – и, вынужденные часто взаимодействовать по роду своей деятельности, они вскоре стали довольно близкими друзьями и в «обычной» жизни. Когда Дафна, устроившаяся в Центр зоологом, познакомилась с ними, каждый из них уже успел показать себя блестящим специалистом в своей области – и оба произвели на девушку огромное впечатление. Однако Адриан с его увлеченностью Неолой и всеми населяющими ее живыми существами показался ей куда ближе и понятнее, чем его друг, привлекательный внешне и, безусловно, талантливый, но воспринимающий обитателей Леса исключительно как подопытный материал для своих исследований. В конце концов, Дафна ответила взаимностью именно Адриану, отвергнув настойчивые ухаживания Леонарда – что, однако, не помешало им троим остаться друзьями.

И даже теперь, когда Адриана больше не было с ними, Лео и Дафна старались сохранить эту дружбу, сплоченные общей утратой.

– Ну, меня обязывает должность, – заметил он с нарочито сокрушенным видом.

Несколько месяцев назад Штром, в свои тридцать пять уже имевший ученое звание профессора, получил очередное повышение по работе, заняв место руководителя Отдела молекулярной биологии и генетики. Дафну это не удивило: Лео обычно преуспевал во всем, за что бы ни взялся, будь то сложнейшая научная работа или продвижение по карьерной лестнице. Природа не поскупилась, одарив его не только блестящим умом и несгибаемым упорством, но и весьма привлекательной внешностью, которую он умело использовал в своих целях. Даже Дафне порой было трудно противиться его холодному обаянию – а ведь она знала его куда лучше, чем большинство его приятелей, коллег и немногочисленных родственников. Правда заключалась в том, что единственной страстью профессора Штрома была его работа, и никто другой попросту не трогал его невозмутимого сердца ученого.

Впрочем, иногда, ловя на себе задумчивый взгляд его кристально-зеленых глаз, Дафна начинала в этом сомневаться.

– А вот тебе давно уже положено быть дома, – сурово продолжил Леонард, покосившись на померкший экран ее компьютера. – Над чем ты так засиделась? Откопала очередную занятную зверушку?

– Именно, – с совершенно серьезным видом кивнула девушка.

– Которая, конечно же, никак не могла подождать до понедельника. – Штром привычно присел на краешек ее рабочего стола, после чего, скрестив руки на груди, совершенно обыденным тоном поинтересовался: – Не хочешь рассказать мне о дейнаре, которого вы сегодня встретили в лесу?

– Уже видел Тима, – мрачно догадалась Дафна.

– Ага. Я как раз сидел у Новака, когда к нему ворвался этот малохольный. С его слов выходит, он тебе чуть ли не жизнь спас. Дикарь и вправду тебе угрожал?

– Господи, да нет, конечно! – с раздражением воскликнула она. – Просто хотел поговорить. А потом из кустов вывалился Тим со своим шокером и спугнул его. Черт, вот повезло же с идиотом-напарником…

– Ну, его можно понять. Кого угодно напугала бы встреча с двухметровой волосатой образиной, способной одним мизинцем свернуть тебе шею – да еще посреди дикой чащи.

– И ты туда же! Почему все так уверены в агрессивности дейнаров? Стал бы он со мной разговаривать, если бы хотел причинить вред?

– Звучит вполне логично, – спокойно согласился Леонард. – Однако ты не можешь быть абсолютно уверена в его добрых намерениях – так же, как и Тим не может наверняка утверждать, что дикарь был настроен враждебно. Как бы там ни было, Новака его рассказ явно обеспокоил (я бы даже сказал, всполошил) – он тут же выпроводил нас из кабинета и сказал, что должен немедленно связаться с директором Дрейком.

– Думаешь, они запретят экспедиции в Лес?

– Думаю, для начала они отправят дронов как следует прочесать Приграничье и ближайшие к нему территории, чтобы оценить ситуацию. Пока длится сезон дождей, люди все равно не покинут стен города. А там…видно будет.

– Но ведь мы имеем дело с историческим событием, ты понимаешь? До нас с Тимом ни один человек на протяжении многих десятков лет не видел и не говорил с дейнаром. А этот дейнар вышел к нам сам – и ему явно от нас было что-то нужно. Я не заметила при нем оружия – и, знаешь, он держался подчеркнуто дружелюбно, словно не желая меня напугать…

– Ди, – Штром вздохнул, глядя на нее с насмешливой отцовской снисходительностью, которая порой просто выводила ее из себя. – Ты же знаешь, как я отношусь к этим дикарям. Я понимаю, ты любишь Лес и все, что с ним связано, но дейнары – это не твои безобидные оленята. И даже не полукровки. Они могут быть очень опасны.

– Во-первых, не мог бы ты прекратить называть их дикарями? – сухо попросила Дафна. – А во-вторых, тебе не кажется, что пора развеять засевшие в умах людей предрассудки и снова попробовать наладить с дейнарами контакт? Неужели тебе как ученому совсем не хочется узнать их поближе?

– Ну, с научной точки зрения, они, конечно, довольно интересны, – осторожно согласился он. – Я бы не отказался их… исследовать. Но ведь они сами когда-то ясно дали понять, что хотят держаться от нас подальше. И пока что наша численность не настолько велика, чтобы попытаться их…переубедить.

– Переубедить? Мы ведь говорим о дружеских отношениях, а не о войне, – колко заметила Дафна.

– Я не имел в виду никаких агрессивных действий. Но, согласись, нужно быть готовым к любому исходу «переговоров» – и рисковать жизнями людей, которые и без того сейчас на вес золота… – он красноречиво развел руками, после чего с невеселой усмешкой добавил: – Черт, я словно снова спорю с Адрианом.

– Он бы был на моей стороне.

– Как всегда. Слушай, Ди, – Штром упруго поднялся на ноги и подхватил со спинки стула ее заметно полегчавший рюкзак, – я тут как раз закончил свои дела и собирался домой. Не хочешь заехать куда-нибудь на поздний ужин со старым другом, а?

– Да я бы с удовольствием, правда, но… видок у меня не слишком подходящий для выхода «в свет», – она с улыбкой указала на свою порядком запачканную одежду. – Но буду тебе очень признательна, если ты подкинешь меня до дома. Что-то я сегодня подустала для пеших прогулок.

– Конечно, без проблем. – он подал ей руку, но, прежде чем принять ее, Дафна вынула из компьютера и сунула в карман своих брюк карту памяти от видеокамеры с записями, среди которых была и та, с дейнаром. Ей хотелось как следует изучить ее дома, в одиночестве – и решить, следует ли ее вообще кому-нибудь показывать. Даже Леонарду. Конечно, дейнар вполне мог «засветиться» и на остальных записях, до которых она пока не добралась – но вряд ли лентяй Тим явится на работу в понедельник раньше ее и тут же сядет их просматривать. Скорее всего, эту часть работы – как и многое другое – он по обыкновению переложит на ее плечи.

Что ж, ей это только на руку.

– Опять берешь работу на дом, – неодобрительно прокомментировал ее действия Леонард, но возражать не стал: знал, что это бесполезно. Кроме того, он и сам пользовался репутацией закоренелого трудоголика; Дафна подозревала, что, будь у него дома столь же хорошо оснащенная лаборатория, как и в Центре, он бы вообще отказался от отдыха и сна.

Через минуту они покинули ее кабинет, мгновенно погрузившийся во тьму, и в царящей вокруг тишине дошли до лифта, спустившего их к почти опустевшей подземной парковке. У Дафны своего автомобиля не было – она жила всего в нескольких кварталах от Центра и обычно добиралась до дома пешком, срезая дорогу через живописный Центральный парк – поэтому Штром время от времени ее подвозил. Сам он пару лет назад переехал в тихий комфортабельный пригород, подальше от городского шума и суеты, туда, где когда-то планировали осесть и Дафна с Адрианом. Теперь же ей вполне хватало просторной светлой квартиры, в которой прошли самые счастливые месяцы ее недолгой замужней жизни – слишком просторной, как ей порой казалось.

Она привычно устроилась на сиденье элегантного двухместного «вириса3» Леонарда, спустя несколько мгновений рванувшего с места, точно исполненный мощи дикий зверь, в честь которого он был назван. Не отрывая взгляда от дороги, Штром включил радио, и Дафна, изо всех сил пытаясь не клевать носом под его убаюкивающее бормотание, принялась сонно таращиться в окно.

Захваченный ночью, но никогда не спящий Антроповилль проносился мимо россыпями разноцветных огней, затмевающих бледный свет двух лун, Азара и Кесиды, и туманящих блеклое мерцание звезд над крышами домов. «Вот бы разом отключить все эти огни», – подумала девушка и, закрыв глаза, в тысячный раз представила себе ночное небо над Лесом, иссиня-черное и безграничное, как вечность, разверзнутое во Вселенную с ее мириадами звезд, сияющих холодно и ярко в своем незыблемом первозданном величии. Увы, покидать пределы Антроповилля с наступлением темноты разрешалось лишь дронам, и воочию полюбоваться красотой звездного неба, не замутненного «световым смогом» города, можно было, разве что, в Парадизе – да и то, отплыв подальше в море.

С мыслью о Парадизе пришли и воспоминания об Адриане, их медовом месяце, проведенном в уютном, уединенно стоящем бунгало, ночных путешествиях на маленькой яхте к разбросанным вдоль побережья островкам с их мягким белым песком, на котором они…

– Эй, соня, – ворвался в ее грезы насмешливый голос Леонарда. – Очень жаль тебя будить – но мы уже приехали.

Вздрогнув, девушка открыла глаза и обнаружила, что машина стоит у подъезда ее дома, первый этаж которого занимали кафе, бар и круглосуточный продуктовый магазинчик, а на оставшихся девяти располагались жилые квартиры. Даже в ночное время здесь было светло, а порой – и довольно шумно, но Дафна не возражала: звуковой фон напоминал ей, что она не одна, создавал какую-никакую иллюзию человеческого присутствия. Возможно, именно по этой причине она по-прежнему включала телевизор, который почти не смотрела.

Дафна вздохнула, не спеша выбраться из машины и думая, а не стоило ли ей все-таки принять предложение друга насчет позднего ужина. Мысль о пустой, погруженной в полутьму квартире, в которой ее ждал лишь бессловесный домашний питомец, показалась ей как никогда невыносимой – быть может, из-за грядущих дождей, что будили в ее памяти горькие, беспокойные воспоминания.

– Может, мне подняться к тебе… на чашечку кофе? – непривычно мягким тоном спросил Леонард, наблюдая за выражением ее лица.

– Не поздновато ли для кофе? – усмехнулась она.

– Можем выпить его утром, – посерьезнев, ответил он.

Дафна вскинула на него глаза, желая убедиться, что поняла его правильно – не слишком, впрочем, удивленная. Леонард ответил ей прямым, спокойным взглядом, лишенным обычной насмешливости, и на долгое мгновение между ними повисла осязаемо напряженная тишина. Удивляясь сама себе, девушка задумчиво изучала красивое и бесстрастное, точно у каменной статуи, лицо Штрома, кажущееся бледным из-за контраста с черными, аккуратно уложенными волосами, жесткую, но чувственную линию его рта, волевой подбородок, выбритый до мраморной гладкости. Несмотря на почти маниакальную погруженность в работу, Леонард всегда находил время, чтобы поддерживать себя в форме: стройный, мускулистый, подтянутый, он привлекал к себе внимание даже в бесформенном лабораторном халате. Сейчас же, одетый в небрежно расстегнутую на груди белую рубашку и зауженные темно-синие брюки, расслабленно откинувшийся на спинку своего сиденья, с танцующими в зеленой глубине глаз бликами ночных огней, он выглядел, как неожиданно подумалось Дафне, дьявольски соблазнительно.

«Да что это со мной сегодня?» – спросила она себя сердито. – «С нами обоими?..»

Леонард, по-своему истолковавший ее долгое молчание, потянулся рукой к ее лицу, но успел лишь мимолетно скользнуть пальцами по ее щеке: Дафна, схватив свой рюкзак, чуть ли не опрометью бросилась из машины.

– Спасибо, что подвез, – выпалила она, прежде чем захлопнуть за собой дверцу.

Недвижный ночной воздух тут же облепил ее, обдав влажной духотой; город словно замер, прислушиваясь к поступи близкого дождя. Мечтая поскорее нырнуть в прохладное укрытие дома, девушка обошла машину и ступила на тротуар, но напоследок оглянулась: Леонард, опустив стекло окна со своей стороны, со странным выражением на лице смотрел ей вслед.

– Ди, извини, если я… – начал было он, но Дафна торопливо взмахнула рукой, прерывая его:

– Все нормально, Лео, правда. Я просто действительно очень устала и хочу спать. За мной дружеский ужин как-нибудь на днях, договорились?

– Конечно, – кивнул он с промелькнувшей во взгляде тенью разочарования. Или обиды? В разбавленной огнями витрин темноте было трудно сказать с определенностью.

– Тогда до скорого, – она улыбнулась, надеясь, что улыбка вышла не слишком натянутой.

– Доброй ночи.

Он дождался, пока она поднимется по широким ступеням крыльца и скроется за дверью подъезда, и лишь после этого тронулся с места – обычный жест вежливости, учитывая, в каком безопасном и благоустроенном месте они жили. Лео всегда был безупречным другом, галантным и внимательным, в некотором смятении думала Дафна, пока лифт уносил ее на девятый этаж, где располагалась ее квартира. Разумеется, она догадывалась о том, что он проявляет о ней заботу не из одних лишь дружеских чувств – или ради памяти Адриана – но никогда прежде он не позволял себе и намека на нечто большее между ними. Как и она, Дафна, не могла об этом даже помыслить. И дело тут было не только в Леонарде: несмотря на то, что со дня гибели ее мужа прошел почти год, она по-прежнему не видела – и не хотела видеть – рядом с собой других мужчин. Даже Леонарда Штрома.

«Особенно Леонарда Штрома», – мысленно добавила она. – «Потому что с друзьями не спят – а я не хочу терять друга».

Войдя в свою квартиру, она едва не наступила на пушистое тельце Фьюри, свернувшегося у самого порога; он частенько так делал, когда она задерживалась на работе допоздна. Под потолком вспыхнул мягкий уютный свет, и зверек, тут же встрепенувшись, с радостным писком подпрыгнул и принялся карабкаться вверх по штанине хозяйки.

– Ах, ты, меховая сосиска! – рассмеялась девушка, подхватывая любимца на руки.

Фьюри был хвайком, или неольской древесной крысой – прелестнейшим (по мнению Дафны) существом размером с морскую свинку, покрытым золотисто-бурым шелковистым мехом, с большими ушами, забавной темной кисточкой на кончике длинного, бархатистого на ощупь хвоста и черничными бусинками глаз. За пару месяцев до своей смерти Адриан привез его из очередной экспедиции в Лес – крохотного, испуганного, с перебитой передней лапой. Крысенок, судя по всему, упал с дерева, на котором располагалось его гнездо – у его подножия Адриан и нашел жалобно пищащего зверька, опередив его родителей-хвайков. Выхаживая его, Дафна так к нему привязалась, что решила оставить его у себя в качестве домашнего питомца. Адриан не возражал. Именно он в шутку дал ему имя «Фьюри4» – хотя в действительности было сложно представить себе существо более добродушное и ласковое.

Разувшись и оставив рюкзак на полу, Дафна прошлепала прямиком в ванную комнату, на ходу с фырканьем уворачиваясь от горячего шершавого язычка Фьюри, которым тот норовил пройтись по ее губам.

– Подожди-ка тут, маленький подлиза, – велела она, ссадив его на поверхность стиральной машины, и принялась устало стягивать с себя «походный» костюм – легкие штаны и рубашку цвета хаки, пестрящие пятнами от травы, земли и пота. Освободившись и от белья, Дафна на минуту задержалась у большого настенного зеркала, задумчиво изучая свое отражение – загорелое, не тронутое косметикой лицо, волосы песочного цвета, схваченные в небрежный «конский» хвост, худощавое тело, явно нуждающееся в пяти-шести дополнительных килограммах. «И что во мне нашел Лео?» – хмыкнула она, забираясь в просторную душевую кабину. Впрочем, в те дни, когда он начал за ней ухаживать – он и ее милый, неуклюжий Адриан – выглядела она не в пример лучше. Лишившись мужа, Дафна вместе с ним на долгие месяцы утратила сон, аппетит и всякий интерес к собственной внешности – как и ко всему остальному, что когда-то составляло ее жизнь.

Кроме, разве что, Леса.

«Что ж, по крайней мере, я начала обходиться без снотворного», – подумала она, то и дело зевая под обволакивающими струями воды.

Когда она, подсушив мокрые волосы и надев одну из длинных футболок Адриана, которые использовала в качестве ночных рубашек, прошла в кухню, время уже близилось к полуночи. Решив, что объедаться перед сном – плохая идея, Дафна насыпала немного сухого корма в миску Фьюри (ему она никогда не могла отказать в лишней порции еды) и, сделав пару глотков воды, направилась прямиком в спальню. Там, улегшись на край широкой – слишком широкой для нее одной – кровати прямо поверх покрывала, она какое-то время смотрела в огромное панорамное окно, почти полностью занимающее одну из стен комнаты. Прямо напротив ее дома, через дорогу, расстилался большой Центральный парк, противоположной стороной примыкающий к Дей-Тауну – «району полукровок». Всматриваясь в далекие цветные огоньки уличных фонарей, витрин и окон, проглядывающие сквозь кроны высоких деревьев, Дафна сонно думала о гибридах, дейнарах, Адриане, Леонарде и коэри – и сама не заметила, как задремала. В следующий раз она открыла глаза, потревоженная шумной возней Фьюри, пытающегося поудобнее устроиться у нее под боком – и поняла, что снаружи идет дождь. Ночь была заполнена ровным умиротворяющим шумом падающей с неба воды – лучшей в мире колыбельной, как говорила ее мать.

«Вот и пролетел год», – успела печально подумать Дафна, прежде чем мягкие волны сна вновь подхватили ее, унося за грань реальности, туда, где они с Адрианом брели, взявшись за руки, сквозь пронизанный чистым звездным светом Лес.

¹ Тмикки – растение, произрастающее в лесах Неолы и отличающееся особой волокнистой структурой, позволяющей дейнарам изготавливать из него одежду, веревки и прочие предметы быта.

² Териология (синонимы: маммалиология, маммалогия) – раздел зоологии, изучающий млекопитающих (отдельно выделаются приматология – изучение приматов и цетология – изучение китообразных).

³ Вирис – крупное хищное животное семейства кошачьих, имеющее общее сходство с земным ягуаром; обладает пестрым коричневато-желтым окрасом, мощным продолговатым телом и длинными, кинжально острыми когтями. Вес взрослой особи составляет около 120 кг, длина тела (без учета хвоста) может достигать 2 м. Проживает глубоко в лесах и является одним из немногочисленных хищников Неолы, охотящихся на крупную добычу.

⁴ Фьюри – от англ. fury, «ярость», «неистовство».