Совершенный вид

Глава 9

– Осторожно, не наступи на Фьюри, – сказала Дафна, войдя в прихожую, тут же озарившуюся мягким светом, и указала пальцем на свернувшийся прямо у порога маленький меховой клубок.

При звуке ее голоса клубок развернулся, превратившись в симпатичного зверька с блестящими бусинками глаз, острой мордочкой, украшенной веером длинных усов, и забавным хвостом с пушистой кисточкой на конце. Увидев Триса, застывшего у закрытой двери, непонятное существо вдруг почти по-человечески привстало на задние лапы и настороженно потянуло носом в его сторону.

– Трис, это Фьюри – мой домашний хвайк, или древесная крыса. А это, – обратилась девушка к своему питомцу, – Трис, мой друг. Ну, будьте знакомы.

Трис, совершенно очарованный занятным зверьком, присел на корточки и бесстрашно протянул к нему руку, которую тот, к явному удивлению Дафны, обнюхал с дружелюбным интересом.

– Похоже, ты ему понравился, – хмыкнула она и, сняв с себя дождевик, кивнула на стоящую у стены вешалку: – Раздевайся, проходи. Ванная – дальше по коридору, если хочешь вымыть руки. Я пока займусь кофе.

Она скрылась в глубине полуосвещенной квартиры, и через несколько минут Трис, по пятам сопровождаемый хвайком, отыскал ее в просторной, оформленной в кремовых тонах кухне с таким же, как у Кейры, панорамным окном во всю стену. Пока Дафна хлопотала у кофеварки, он присел на краешек дивана, куда тут же вскарабкался и Фьюри; к тому моменту, когда девушка подошла к столу с чашками в руках, зверек уже восседал на коленях гостя, ласково почесывающего его за ухом.

– Что? – спросил Трис, перехватив странный взгляд Дафны. – Что-то не так?

– Наоборот, – улыбнувшись, она поставила чашки на стол и через минуту присоединила к ним вазочку с печеньем, сахарницу и стеклянный кувшинчик с белой жидкостью внутри.

– Кокосовое молоко, – пояснила девушка, щедро плеснув себе в чашку содержимое кувшинчика. – Попробуй – думаю, тебе понравится.

Трис, конечно, уже знал вкус кофе – Кейра часто его пила, предпочитая крепкий черный – и нашел его не слишком приятным, однако из вежливости послушно добавил в свою чашку кокосового молока. Заметив, что Дафна пьет свой кофе без сахара, тоже от него отказался – и осторожно пригубил получившийся напиток. Тонкий привкус кокоса, оставшийся на языке, ему понравился, и он сделал еще пару глотков, осушив чашку почти наполовину.

– Вкусно, – искренне признался он в ответ на вопросительный взгляд Дафны.

Та кивнула, словно и не ожидала другого ответа, и молча придвинула к нему вазочку с печеньем – лимонным, судя по едва уловимому аромату. Трис поблагодарил ее и взял одно, но до рта донести не успел – Фьюри, неожиданно подскочив, ухватил лакомство острыми, впечатляющего размера резцами и принялся как ни в чем ни бывало пережевывать откушенный кусок, сжав его миниатюрными, так похожими на человеческие, пальчиками.

– Фьюри! – укоризненно воскликнула девушка.

– Ничего страшного, – фыркнув, Трис отдал на растерзание хвайку оставшуюся часть печенья и потянулся к вазочке за другим. – Он, наверное, голоден.

– Он всегда голоден, – проворчала Дафна.

Какое-то время все трое сосредоточенно хрустели печеньем под тихий аккомпанемент дождя за окном. Трис, приникнув губами к своей чашке, украдкой рассматривал Дафну, непринужденно устроившуюся на стуле напротив – ее уложенные легкими волнами волосы, глаза, сегодня особенно яркие благодаря макияжу, хрупкие обнаженные плечи, кажущиеся бронзовыми на фоне белого кружева туники. Маленькая, даже миниатюрная, она так отличалась от статных, неукротимо красивых девушек-гибридов – но, глядя на нее, Трис испытывал волнение, которого никогда не чувствовал рядом с Кейрой. Быть может, все дело было в загадочной связи между ними, о которой говорила Элео, или в необъяснимом ощущении, будто он знал эту девушку в какой-то другой, забытой им жизни – он не мог сказать точно. Понимал лишь одно: ему очень хорошо сидеть рядом с ней, вот так, потягивая из чашки ароматный кофе и слушая, как шелестит где-то далеко, за чертой этого уютного островка света ночной дождь…

С этим диковинным зверьком на коленях.

– Как ты узнал, что причиной той аварии стали «другие»? – наконец, нарушила тишину Дафна. – Тебе опять было… ну, видение?

– Скорее, озарение. – Трис принялся крутить в пальцах опустевшую чашку. – Кейра ушла на работу, а я решил немного посмотреть телевизор. В новостях как раз показывали происшествие на дороге у парка, и я… Это сложно объяснить, но меня будто пронзило: это они! «Другие». И… и я почему-то сразу подумал о тебе. Подумал, что тебе может грозить опасность…

– Может, и грозила. Я об этом тогда не думала – все мои мысли были заняты тем, как задержать Рыжеволосого, – стиснув зубы, произнесла она. Трис молча смотрел на нее, ожидая подробностей, и она коротко рассказала ему обо всем, что случилось, постаравшись не упустить основных деталей.

– В итоге я не только их не остановила, так еще и спровоцировала, хоть и косвенно, эту чертову аварию, – сердито скрестив руки на груди, подытожила девушка. – Слава Богу, никто не погиб…

– Ты ни в чем не виновата, Дафна.

– Знаю, но… Возможно, мне следовало сперва вызвать полицию и лишь затем бросаться в погоню, но я поддалась импульсу, боялась их упустить… Что ж, хотя бы их имена нам теперь известны – если они, конечно, настоящие. Рыжего зовут Руфусом – очень символично, да?1 Косматая девица – Хель, а тот, темноволосый, который, по-видимому, у них за главного – Деймос. Что-то очень знакомое – кажется, так назывался какой-то спутник одной из планет Солнечной Системы…2 Но я не уверена.

Деймос.

Трис замер, с такой силой сжав в пальцах свою чашку, что от нее с тонким жалобным звуком отломилась ручка.

– Извини, – пробормотал он, глядя на Дафну, но видя перед собой лишь дымчатый клубок расплывающихся образов, взметнувшихся из темных глубин его памяти, точно потревоженный кем-то придонный ил.

Деймос… Жестокая усмешка, холодные темные глаза. Ощущение злой, разрушительной силы. Голос, беспощадно преследующий его в темноте.

«Беги, Объект два, беги! Я все равно найду тебя, где бы ни спрятался – и ты это знаешь!»

Трис вздрогнул всем телом, заставив испуганного хвайка кубарем скатиться с его колен, и словно сквозь туман увидел Дафну, которая, перегнувшись через стол, тормошила его за плечо.

– Трис! Что с тобой? Тебе нехорошо? Ох… твои глаза…

Она отпрянула и, плюхнувшись обратно на свой стул, уставилась на него с легкой опаской и в то же время – завороженно; когда-то, вспомнил Трис, так на него смотрела и Кейра.

– Почему они мерцают? – шепотом спросила Дафна.

– Я точно не знаю. Это… это из-за той силы, от эмоций, что переполняют меня. Не бойся меня, пожалуйста. – теперь уже он протянул руку через стол, чтобы осторожно накрыть ее маленькую ладонь своей, большой и покрытой шерстью. – Я никогда не причиню тебе вреда, поверь мне.

– Я… я тебе верю. Я не боюсь. Просто выглядит это немного… ну…

– Жутковато?

– В твоем случае – необычно. – она нервно усмехнулась, после чего, посерьезнев, добавила: – Что это было, Трис? Ты вдруг словно на минуту «отключился». Ты что-то вспомнил, да?

– Не что-то, а кого-то. Деймоса. Я определенно его знал. И, как я и думал, мы с ним явно не были друзьями…

Туманные образы перед его глазами окончательно рассеялись, но Трис был уверен, что теперь узнает Деймоса, где бы его ни встретил. И уж тогда наверняка получит ответы на все интересующие его вопросы…

– Что именно ты о нем вспомнил? – оживилась Дафна. Она не спешила убирать свою руку из-под ладони Триса (как и тогда, в Доме Земли), и вместе с теплом и нежностью ее кожи он поневоле ощущал и «излучаемые» ею эмоции: интерес, тревогу, искреннюю заботу. Она хотела узнать о «других» как можно больше – но еще сильнее желала, чтобы он обрел утраченную память, и желание это исходило из самого ее сердца. Хотя она едва его знала…

И ему очень хотелось верить, что он заслуживает ее доверия – как и доброты Кейры, которой он стольким был обязан.

– Немногое, – Трис нахмурился, пытаясь сосредоточиться на представших ему образах. – Лишь общие черты, голос… ауру. Ощущения, которые он во мне вызывал.

– Ну, а место, обстоятельства, при которых вы встречались? Что-нибудь о твоем прошлом?

– Деймос почему-то называл меня «Объект два», – подумав, ответил он.

– Объект два? А у тебя есть какие-то догадки, что это может значить?

Трис хмуро покачал головой в знак отрицания.

– Ничего, – нарочито бодрым голосом ответила Дафна. – Главное, что ты хоть что-то начал вспоминать. Думаю, за этими воспоминаниями скоро последуют и остальные.

– Я должен его увидеть, – решительно произнес Трис. – Увидеть их всех. Уверен, тогда я бы вспомнил больше… и добился бы нужных ответов.

– Они опасны, Трис.

– Я знаю. Но и я не так прост, каким кажусь.

– О, ты совсем не прост, – засмеявшись, она, наконец, убрала свою руку и почесала за ухом Фьюри, вскарабкавшегося на край ее стула. – Ну, и в следующий раз я уж позабочусь о том, чтобы полиция прибыла на место вовремя и не дала им уйти… Антроповилль огромен, но прятаться в нем вечно они не смогут. Особенно когда закончится сезон дождей.

– Какой он – город без дождя? – поинтересовался Трис, непроизвольно бросив взгляд на темную поверхность окна, усеянную россыпью водяных бусин.

– Жаркий. Сверкающий. Залитый солнцем, – пожала плечами девушка. – Но и в нем есть своя красота. А Парадиз… тебе непременно нужно будет его увидеть. Море, белый песок, острова… Мы с Адрианом очень любили там бывать.

– Адриан – это…

– Мой муж. Покойный муж, – уточнила она с легкой грустной улыбкой. – Он погиб в Лесу год назад, по неосторожности.

– Прости, мне, наверное, не стоило спрашивать…

– Все в порядке. Не думала, что когда-нибудь смогу это сказать, но, кажется, мне становится легче… Хочешь, покажу тебе его фотографии?

– Конечно.

Дафна поднялась из-за стола, вышла из кухни и через пару минут вернулась обратно, держа в руках электронный фотоальбом, который вручила Трису. Тот положил альбом на стол перед собой и принялся «листать» фотографии, на большинстве которых был запечатлены Дафна и Адриан – смеющиеся, обнимающиеся и очень счастливые. Свадьба (Дафна была прекрасна в воздушном белом платье с каким-то экзотическим цветком в волосах), песчаный пляж с бирюзовой кромкой моря за спинами молодоженов, друзья и родственники, собравшиеся за одним большим столом… Трис внимательнее всмотрелся в молодого мужчину с открытым приятным лицом, улыбающимися карими глазами и чуть волнистыми темно-русыми волосами до плеч, который когда-то был возлюбленным Дафны.

– Уверен, он был хорошим человеком, – мягко заметил он, наконец, взглянув на девушку.

– Замечательным, – кивнула она и, взяв из его рук альбом, несколько секунд смотрела на лицо своего погибшего мужа. – Только слишком самоуверенным и безрассудным.

– Мы все не идеальны.

– Я – так уж точно. Хочешь еще кофе? – неожиданно спросила она, указав на его пустую чашку. – Или, быть может, ты бы что-нибудь съел?

– Кофе, пожалуйста. С кокосовым молоком, – попросил Трис с чуть застенчивой улыбкой.

Он смотрел, как Дафна хлопочет у кофеварки, и думал, что это, без сомнения, самый удивительный вечер в его недолгой «осознанной» жизни. Несмотря на то, что в гости к девушке его привели не самые приятные события, на душе у него было хорошо – и Дафна, похоже, испытывала то же самое. Они разговаривали обо всем так легко и непринужденно, как это бывает лишь между давними друзьями, и Трис вдруг поймал себя на мысли, что впервые за последние пару недель не чувствует себя одиноким. Он не знал, что готовит ему грядущий день, вернется или к нему память и найдет ли он свое место в этом огромном странном городе – но сейчас его переполняли благодарность и умиротворение, и он хотел лишь одного: чтобы это мгновение не кончалось.

После того, как вторая порция кофе была выпита, они перебрались в гостиную, и Дафна включила сохраненную на своем компьютере видеозапись с дейнаром, в котором Трис сразу признал Кора. Дейнар действительно был реален, а значит, была реальна и Элео – или ее дух – и все то, о чем она рассказывала Трису в его снах. Какое-то время они с Дафной обсуждали все, что успело с ними произойти, пытаясь увязать известные им детали в единое целое – и очнулись лишь, когда в кармане брюк Триса неожиданно зазвонил коммуникатор.

– Это Кейра, – нахмурился он, взглянув на светящийся экран. – Уже час ночи… Она, должно быть, как раз пришла с работы.

– Вот это мы засиделись, – Дафна недоверчиво покачала головой. – Ну же, ответь – она наверняка волнуется.

Пока Трис разговаривал с подругой, терпеливо объясняя, куда ушел, и заверяя ее, что скоро вернется, Дафна тактично вышла на балкон, откуда открывался потрясающий вид на укрытый ночью Антроповилль. Она устала и хотела спать, но эта усталость была приятной: время в обществе гостя пролетело незаметно, и девушка вдруг поняла, что давно уже не ощущала на сердце такой легкости и… свободы. Свободы от грусти, одиночества, тяжелых мыслей и воспоминаний. Интересно, почему Трис оказывал на нее такое воздействие? Быть может, это был один из его удивительных талантов?..

– Мне пора, – раздался за ее спиной негромкий голос объекта ее мыслей.

– Да, уже поздно, – машинально кивнула Дафна, хотя вовсе не была уверена, что ей действительно хочется прощаться.

Трис приблизился и остановился с ней рядом, рассматривая протершиеся внизу улицы города – вереницы домов и огней, расплывчато мерцающих сквозь завесу дождя, далеко за которыми угадывалась таинственная темная масса, живая и словно ворочающаяся в ночи.

– Море, – сказала Дафна, заметив, как Трис осторожно втягивает воздух ноздрями, словно к чему-то принюхиваясь. – Этот запах ни с чем не спутаешь.

– Оно… красивое?

– Оно прекрасное. – Дафна улыбнулась, подняв на него свои бирюзовые глаза, и он подумал, что их сияющему цвету могли позавидовать все моря Неолы, вместе взятые.

– Я бы хотел его увидеть…

– До него отсюда рукой подать. Когда кончится сезон дождей, я бы могла свозить тебя на побережье. Если, конечно, Кейра не будет против, – зачем-то добавила она, слегка смутившись.

– О, она не будет, – быстро заверил ее Трис. – Я… я с радостью воспользуюсь твоим предложением.

Он помрачнел, остановив взгляд на раскинувшемся внизу, через дорогу, темном массиве парка, сквозь лиственный купол которого тут и там просачивался золотистый свет фонарей.

– Все будет хорошо, – сказала Дафна, без труда догадавшись, о чем – точнее, о ком – он подумал. – Мы разберемся со всей этой… историей.

Трис неопределенно хмыкнул, продолжая рассматривать убегающую в темноту деревьев аллею, и девушка, поколебавшись, тихо добавила:

– Тебе не кажется странным, что я уже второй раз натыкаюсь на них в окрестностях парка? Что их туда тянет?

– Я, – вздохнул Трис, повернув, наконец, к ней лицо. – Парк – это последнее место, где они меня видели. Теперь они бродят неподалеку, пытаясь вновь напасть на мой след. И, возможно, им это в конце концов удастся. Поначалу я закрывал от них свое сознание – но теперь и сам хочу этой встречи... Боюсь лишь за Кейру и… за тебя. Вам обеим было бы безопаснее держаться от меня подальше.

– Ну, как видишь, я и без тебя уже дважды с ними столкнулась. – с усмешкой заметила Дафна. – Что ж, значит, парк… Это значительно сужает круг наших поисков.

– Ты должна пообещать мне, что не станешь искать их одна, – твердость, прозвучавшая в его голосе, удивила девушку, и она, подумав, ответила:

– Если ты пообещаешь, что не пойдешь домой пешком, а позволишь мне вызвать для тебя такси.

– Да вы с Кейрой сговорились, – проворчал Трис. – Что ж, хорошо. Только помни о своем обещании.

Дафна с улыбкой кивнула, и они вместе направились к двери, напоследок оглянувшись на дремлющий под дождем парк – то ли опасаясь, то ли надеясь заметить среди неверных ночных теней зловещие огоньки хищных глаз, выслеживающих свою жертву.

***

– Я беспокоилась, – сурово заметила Кейра, ожидавшая Триса в прихожей со скрещенными на груди руками. – Мог бы и предупредить меня, что отлучишься так поздно.

– Прости, – просто сказал он, стягивая с ног мокрые ботинки. – Это вышло спонтанно, и я не заметил, как пролетело время…

– Настолько увлекся беседой с этой… как ее там… Дианой?

– Дафной, – поправил ее он. – Да, мы о многом поговорили. Но я вернулся на такси, как ты – вы обе – настаивали. Правда, тебе не о чем переживать. – и он мягко добавил, взяв ее руками за плечи и заглянув ей в глаза: – Я ведь не ребенок, Кейра, и могу себя защитить.

– Кто знает, – пробормотала она, и сквозь бархатистое тепло ее кожи Трис вдруг вновь ощутил настолько сильное чувство – уже знакомое ему, но по-прежнему не до конца понятное – что поспешил смущенно отступить от девушки. В конце концов, он обещал ей не «копаться» в ее мыслях и эмоциях – даже если это выходило непроизвольно.

Кейра вздохнула с непонятным выражением на лице и спросила, кивнув в сторону кухни:

– Может, выпьем чаю – или кофе – и ты расскажешь мне подробнее о вашей встрече?

– Спасибо – я уже попил кофе у Дафны, – простодушно ответил он. – Давай поговорим обо всем утром, если ты не против. Так хочу спать, что еле на ногах стою…

– Конечно, без проблем, – пожала та плечами. – Спокойной ночи, Трис.

– Спокойной ночи, Кейра.

Оказавшись в своей комнате, Трис полностью открыл балконную дверь, пропуская внутрь сдобренную запахом дождя ночную прохладу, и, наскоро раздевшись, устало вытянулся на диване. Вопреки его ожиданиям, сон не сразу смежил его веки – какое-то время он думал о Кейре, отчего-то заочно невзлюбившей Дафну с того самого момента, как он рассказал ей об их встрече в Доме Земли, о необъяснимом напряжении, все чаще возникающем между ним и подругой. Затем его мысли вернулись к Дафне, проведенному в ее уютной кухне вечеру, их долгому, душевному разговору… Вспомнив о погибшем муже девушки, Адриане, Трис вдруг ощутил смутное тревожное чувство, всплывшее откуда-то из глубин его подсознания; кажется, впервые оно возникло у него в тот момент, когда он рассматривал фотографии в альбоме Дафны. Но с чего бы ему появиться?

Сколько Трис ни напрягал свою память, он так и не мог вспомнить, что именно из увиденного на фотографиях так его обеспокоило. В конце концов, сдавшись, он закрыл глаза и позволил накатывающей дремоте унести себя за зыбкую грань яви, навстречу очередному странному сну.

В этом сне он не обнаружил себя привычно идущим через Лес к таинственному озеру, у которого его поджидала Элео; на этот раз он оказался в каком-то ярко освещенном, уставленном непонятным оборудованием помещении без окон, с белыми стенами и разделяющими его прозрачными перегородками. Сам он стоял напротив некоего подобия большого белого шкафа, внешне напоминающего холодильник; сходство это усиливалось явственным ощущением исходящего от него холода. В верхней части «холодильника» Трис увидел маленькое застекленное окошко и, поколебавшись, приблизил к нему лицо, пытаясь рассмотреть то, что за ним скрывалось.

Поначалу он не узнал лицо молодой дейнарки, оказавшееся чуть ниже уровня его глаз; девушка, несмотря на явно нездоровый вид, казалась спящей, однако Трис сразу понял, что она мертва. Ничего, кроме этого безжизненного, словно бы потухшего лица с запавшими щеками и заострившимися, некогда прекрасными чертами, он толком разглядеть не сумел, да и не старался – поскольку неожиданно понял, кто погребен в этом жутком ледяном саркофаге.

Похолодев от ужаса, Трис отпрянул и едва не закричал в полный голос, когда чья-то маленькая прохладная рука схватила его за плечо, заставляя повернуться. Перед ним стояла Элео – такая, какой она обычно являлась ему во снах – и смотрела на него с невыносимой тоской и тревогой.

– Беги, Трис! Беги, пока он тебя не убил! – отрывисто велела она и с такой силой потянула его за собой, что Трис, качнувшись вперед, потерял равновесие – и упал бы, если бы неожиданно не уперся ладонями в теплый податливый песок. Подняв голову, он понял, что сидит на берегу уже знакомого лесного озера, окруженного стеной древних деревьев-исполинов, рядом с Элео, которая, обхватив руками колени, с грустью вглядывалась в стелющийся над водой туман.

– Элео! Это… это ведь ты… ты там была, – выдохнул Трис, протянув руку и сжав ее ладонь в своей.

– Там было мое тело. – девушка склонила голову и нахмурилась, словно что-то вспоминая. – И оно до сих пор там. Ты в тот день нашел его – увидел то, что не должен был, и воспротивился злу – и за это он едва тебя не убил. Но ты выжил… и сумел сбежать. Заплатив за это памятью.

– Где – там? Кто – он? – принялся взволнованно сыпать вопросами Трис, но дейнарка лишь еще больше нахмурилась, качая головой.

– Я не знаю его имени… не знаю, кто он… Знаю лишь, что душа его темна и холодна, как воды подземной реки… И я была нужна ему для порождения нового зла…

– Элео, – Трис крепче сжал ее руку, заставив ее поднять на него глаза, полные печали. – Я встретил Дафну… и Кора. Твоего брата. Его ты помнишь?

– Кор… – ее лицо, поначалу озадаченное, озарила слабая нежная улыбка. – Скажи ему… скажи…

Воздух вокруг них затрепетал, точно знойное марево в раскаленный солнцем полдень – сон таял, исчезал, быстротечный, как и всегда, и Трис едва расслышал голос Элео, стремительно отдаляющийся от него вместе со всем окружающим миром.

– …что я его люблю…

– Черт! – выругался он, резко сев в своей постели, едва последние обрывки сна покинули его сознание.

Его обступила успокаивающая, знакомая полутьма его спальни, наполненная привычным шумом дождя – но своим мысленным взором Трис все еще видел жуткую белую комнату, в которой он, вне всякого сомнения, когда-то бывал наяву. Он не мог вспомнить ее в деталях – они расплывались и ускользали от него, стоило ему попытался на них сосредоточиться – но он помнил эти странные прозрачные перегородки, образующие нечто вроде отдельных камер внутри просторного помещения, устрашающего вида оборудование, инструменты, напоминающие медицинские… И, конечно, ледяной саркофаг, упокоивший останки Элео.

Что же с ней случилось? И зачем кому-то понадобилось хранить ее тело?

Вопросы, очередные вопросы… А в ответ – лишь беспощадно неизменная пустота его памяти.

Трис стукнул кулаком по дивану, давая волю нахлынувшему гневу – чувству, на которое он, оказывается, был способен. Почему Элео не могла ему просто все рассказать? При каждой новой встрече в его снах она выглядела все потеряннее и печальнее, все бледнее, словно тающий в лучах надвигающегося дня предрассветный туман…

Потерявшаяся между мирами душа – вот кем она была. И, пожалуй, помочь ей обрести покой Трису хотелось еще больше, чем вернуть себе утраченную память.

***

Вздохнув, Дафна разгладила на коленях складки светло-голубого платья, надетого специально для воскресного обеда с родителями, и взглянула в залитое дождем окно. Снаружи угадывались очертания небольшого, пышно цветущего сада, старой эфералии, напоминающей согбенную старушку с узловатыми конечностями – на ее раскидистых ветвях, укрытых облаками пепельно-розовых лепестков, когда-то висели качели, помнившие Дафну совсем маленькой. По ту сторону пустынной дороги тянулись симпатичные фасады однотипных уютных домиков, в которых много лет назад жили ее приятели – соседская ребятня, давно выросшая и, подобно ей и Гаю, перебравшаяся поближе к центру города.

Место, знакомое настолько, что она могла бы с легкостью ориентироваться здесь наощупь.

– Еще рагу, милая? – спросила, обращаясь к ней, Майя, и девушка, повернувшись к матери, с улыбой покачала головой.

– О, нет, мам. Все очень вкусно, но, боюсь, в меня больше не влезет ни кусочка.

– Даже твой любимый шоколадный кекс? – хитро прищурившись, поинтересовался Гектор.

– Когда это Ди отказывалась от маминого фирменного кекса? – фыркнул Гай с другого конца стола, и все трое, глядя на Дафну, дружно захихикали.

«Как в старые добрые времена», – подумала она, показав брату язык.

Дафна помнила данное себе обещание – а потому не стала отказываться от приглашения родителей на семейный обед в их доме. После смерти Адриана она редко здесь бывала: быть может, потому, что привыкла приезжать сюда вместе – а, возможно, избегая сочувствия, сквозившего в каждом слове и взгляде близких. Долгое время она ощущала себя раненым зверем, жаждущим уползти подальше от назойливого мира, чьи попытки вернуть его к жизни лишь причиняли ему новую боль; закрыться, отгородиться, погрузиться целиком в свое горе – вот чего ей хотелось в те дни. И вот она сидит здесь, за обеденным столом в доме, где прошли ее детство и юность, в окружении родных людей – и снова улыбается, несмотря на притаившуюся в уголках души грусть…

Родители же так обрадовались приезду Дафны, что ей даже стало стыдно: весь этот год, погруженная в свою депрессию, она почти не поддерживала с ними отношений. Потребовалась смерть подруги, чтобы заставить ее, наконец, вспомнить о семье – и осознать, насколько она ей дорога и как сильно она боится потерять и ее.

Что ж, свой шанс наверстать упущенное она не упустит.

– Сиди, дорогая, – остановил Гектор жену, собравшуюся было убрать со стола пустые тарелки. – Я сам приберусь и приготовлю чай.

– Я тебе помогу, – с готовностью поднялась со своего стула Дафна.

– Надеюсь, кекс доберется до стола целым, – поддразнил ее вдогонку Гай, за что получил шутливого шлепка по руке от матери.

Оказавшись в просторной, светлой, со вкусом обставленной кухне (ее обустройством занималась лично Майя, дизайнер интерьера по профессии), Дафна принялась загружать посудомоечную машину, пока Гектор заваривал чай. Большой телевизор, висящий на одной из стен, был включен, и до слуха девушки донеслось приглушенное бормотание ведущей новостей, рассказывающей о недавнем дорожном происшествии у парка.

– К нам в больницу привезли нескольких пострадавших оттуда, – произнес Гектор, кивнув в сторону телевизора. – Пришлось мне вчера немного задержаться на работе.

– Ничего серьезного, надеюсь? – поежившись, спросила Дафна.

– О, ничего такого, с чем бы не справилась «Панацея» – и пара таблеток успокоительного. Гай говорит, виной всему была неисправность полицейского дрона. Кто бы мог подумать, да?

– Все ломается, – пожала плечами девушка и, слегка поколебавшись, добавила: – Пап… Я тут кое-что хотела у тебя спросить…

– Да, милая?

– Мне просто интересно… Вот скажи, как врач: что – чисто гипотетически – может вызвать у человека длительную потерю памяти?

– Потерю памяти? – Гектор казался порядком удивленным. – Ну… если мы не говорим о возрастных факторах или определенных заболеваниях…

– Нет-нет. Предположим, речь идет о вполне здоровом молодом человеке.

– Хм… И как именно проявляется потеря памяти у этого молодого человека?

– Он… Он ничего не может вспомнить о себе и своей жизни до определенного момента. Включая собственное имя.

– Интересно. – Гектор прищурился, и в его взгляде мелькнуло знакомое Дафне выражение профессионального любопытства. – Значит, речь идет о ретроградной амнезии. Вообще, подобный тип амнезии могут вызывать черепно-мозговые травмы – если мы исключаем другие серьезные поражения мозга. Что произошло с твоим знакомым? Может, он упал с высоты, сильно ударился? Он не терял сознания, не испытывал резкую головную боль? Что говорит его врач?

– Это… это не мой знакомый, пап. Он даже не существует. У нас тут просто на работе вышел спор с коллегами по этому вопросу – ну, знаешь, мы любим иногда потрепаться о всякой ерунде за обедом… А ты у меня врач – вот я и решила узнать твое профессиональное мнение, – без запинки выпалила Дафна, отчаянно надеялась, что не покраснела от собственной лжи – чуть ли не первой за всю ее жизнь. Однако ее отца эта версия, по-видимому, вполне удовлетворила.

– Что ж, передай своим коллегам, что при отсутствии у вашего гипотетического пострадавшего каких-либо заболеваний и расстройств, основной причиной его амнезии, скорее всего, является именно травма головного мозга. Существует, конечно, ряд определенных психотропных препаратов, которые могут негативно влиять на память, но их сейчас применяют очень редко и в практически безопасных дозах, так что…

– Какие препараты ты имеешь в виду? – нахмурившись, уточнила Дафна. – Транквилизаторы?

– Транквилизаторы, нейролептики…

– И насколько серьезную потерю памяти они могут вызвать? Ну… теоретически.

– Зависит от многих факторов. Но, скорее всего, подобные нарушения памяти имели бы кратковременный характер.

– То есть, через некоторое время воспоминания бы вернулись? Скажем, через пару недель?

– Думаю, даже раньше. Хотя сложно сказать наверняка. Если тебе так интересен этот вопрос, я могу поговорить с коллегами – неврологом или нейрохирургом...

– Нет, что ты, не нужно. Спасибо, пап, – Дафна выдавила из себя улыбку.

– Да не за что. И почему ты не стала врачом, а? Тебя всегда интересовала медицина, – заметил Гектор, разливая по чашкам горячий чай.

– Мне ближе мои зверушки, – искренне ответила девушка.

После, сидя за столом и вяло ковыряя вилкой шоколадный кекс, она вновь и вновь обдумывала слова отца. Мог ли Трис потерять память в результате серьезной травмы, нанесенной ему таинственным человеком, от которого он спасался бегством? Вполне, учитывая пятна крови на его одежде – а его способность к ускоренной регенерации объясняет отсутствие на его теле видимых ран. Почему же эта способность не помогла парню восстановить утраченную память? Быть может, травма была настолько сильной? Или на тот момент Трис еще не развил свои способности до такой степени, чтобы полностью себя исцелить?

«Либо», – думала Дафна, механически жуя кусочек кекса, – «его амнезия была вызвана одним из препаратов, о которых говорил отец. Возможно, человек, преследовавший Триса, ввел ему какой-то сильнодействующий транквилизатор… или даже яд. Хотел убить его, но Трис выжил, получив, однако, повреждение мозга, затронувшее его память… Только как этот человек раздобыл подобный препарат?»

Дафна искоса взглянула на Гая, который приканчивал вторую порцию десерта, одновременно что-то оживленно обсуждая с родителями. Стоило ли ей рассказать брату о том, что она узнала, о Трисе и о «других»? Ведь он был полицейским – и она не должна была утаивать от него эти сведения. С другой стороны, полиции они сейчас вряд ли бы помогли – а вот Трису могли навредить… Что ждет гибрида, стань его тайна достоянием общественности? Защита, помощь? Или – изоляция и роль испытуемого в руках ученых, жаждущих исследовать природу его уникальных способностей? Еще пару недель назад мысль о втором варианте развития событий показалась бы Дафне абсурдной – но теперь она ни в чем не могла быть уверенной…

– Солнышко, ты почти ничего не съела, – вывел ее из задумчивости обеспокоенный голос матери. – Неужели не вкусно?

– Божественно вкусно! – встрепенувшись, горячо заверила ее Дафна. – Просто я ужасно объелась, правда. Но ты заверни мне кусочек с собой, ладно, мам?

– Ладно – только пообещай, что не скормишь все Фьюри, – добродушно проворчала в ответ Майя.

– Ни за что – этому увальню и так уже давно пора на диету.

– Тебе бы такой аппетит, – только и вздохнула, скользнув по ней ласково-печальным взглядом, мать. – Сухая, как кузнечик…

– Ты и сама похудела, – нахмурилась девушка, отметив вдруг и странную бледность обычно загорелой кожи Майи, которую не мог скрыть неброский макияж, и темные круги под ее ярко-голубыми глазами – того же необычного бирюзового оттенка, как и у нее. Как же она сразу не заметила, что с матерью что-то не так?

– Мама просто переживает из-за Прии, – вздохнул, опередив жену, Гектор. – Бедняжка никак не оправится от горя. Сурадж дает ей какие-то антидепрессанты, но они мало помогают…

– Она все время лежит на своей кровати и почти ни на кого и ни на что не реагирует. Даже со мной не разговаривает – хотя я провожу возле нее почти каждый вечер, – тихо добавила Майя. – Оживляется только, если речь заходит о Найе, но в итоге все эти разговоры заканчиваются истерикой, поэтому мы стараемся о ней не вспоминать. Бедный Сурадж в отчаянии… Иногда мне кажется, что Прия уже никогда не придет в себя. И… я ее, конечно, понимаю. Я бы тоже с ума сошла, случись что-то с тобой или Гаем.

– Ей просто нужно время, милая, – Гектор протянул руку и мягко сжал в своей ладони маленькую изящную ладонь Майи. – Когда-нибудь боль пройдет…

«Она никогда не проходит», – подумала Дафна, невидящим взглядом уставившись в край стола перед собой. – «Лишь притупляется, становится привычной, переносимой. Частью тебя. Чтобы потом, неожиданно, накатить на тебя с новой безжалостной силой. Каждый раз, когда ты видишь его фотографию, включаешь фильм, который вы смотрели вместе, слышишь его любимую песню, находишь его старые вещи… Когда ешь, спишь, работаешь. Когда за окном снова льет дождь. Твоя боль всегда рядом. До конца твоих дней…»

– Ди? – негромко окликнул ее Гай. – Все в порядке?

– Д-да… Пойду, сварю себе кофе, – она торопливо поднялась со своего стула – ни на кого не глядя, отчаянно боясь, что жалость, звучащая в голосе брата и застывшая на лицах родителей, таки заставит ее расплакаться. В комнате повисло тягостное молчание – и, лишь входя в кухню, Дафна расслышала, как Майя произносит с искренним сожалением:

– Не стоило нам о ней заговаривать…

Включив кофеварку – хотя кофе ей сейчас совершенно не хотелось – Дафна подошла к огромному окну и, обхватив себя за плечи, принялась смотреть, как пузырится вода на глянцево блестящих плиточных дорожках, пересекающих задний двор. Сколько раз они вот так смотрели отсюда на дождь вместе с Найей? Сколько раз гуляли по этим дорожкам с Адрианом, мечтая о собственном, таком же уютном и светлом доме, в котором будут расти их дети?

И вот – Адриана и Найи больше нет, но дом по-прежнему здесь, и она, Дафна, все так же стоит у окна, а над городом снова идет дождь. Теперь его будет ненавидеть и Прия…

Снаружи медленно, но неумолимо начали сгущаться сумерки, в которых расплывчатыми островками света замаячили окна соседних домов – и Дафне вдруг неожиданно остро захотелось оказаться рядом с Трисом, услышать его мягкий, успокаивающий голос, заглянуть в мерцающие теплым янтарным светом глаза. Почувствовать исходящую от него добрую, надежную силу, словно говорящую: «Все будет хорошо».

Дафна закрыла глаза и устало прислонилась лбом к прохладному оконному стеклу. Мне просто нужен Лес, сказала она себе. Просто нужно, чтобы этот чертов сезон дождей, наконец, закончился, и я смогла вернуться туда, где утихает боль и забывается одиночество. Где нет никого и ничего, кроме душистого зеленого сумрака, ветра в кронах деревьев и голосов птиц. Где я всегда чувствую, что я дома.

И все пойдет своим чередом.

¹ Руфус – «рыжий» (от лат. rufus).

² Деймос (др.-греч. Δείμος «ужас») – один из двух спутников Марса (второй – Фобос). В древнегреческой мифологии один из сыновей Ареса и Афродиты, персонификация ужаса.