Спасительная женщина

Погубили

Тот самый клен, что возле почты рос,

Вдруг полюбился лирикам до слез.

Он был срифмован

С тысячей влюбленных,

Он должен был отвешивать поклоны,

Шуметь листвой при ветре и без ветра

И тень свою

Дарить прохожим щедро,

Шептать о чем-то — «просто»

и «непросто

Бамбук опережая в темпах роста,

Подслушивать поэта каждый вздох…

И бедный клен не выдержал —

Засох!

Подкорная критика

— От Дятла что за польза,

Только вред!..

А кто же критикует?

Короед…

Авторитет

У Льва в глазу застряв,

Соринка похваляется:

— Таков мой вес и нрав —

Сам Лев со мной считается!

Не тот дядя Вася

Получил я квартиру. Красотища! Слов нет!

Как это у Владимира Маяковского:

«Вода в кране —

Холодная крайне.

Кран

другой

не тронешь рукой».

Но вот беда. Отвернешь кран, а завернуть до конца сил не хватает. Приходится за дядей Васей бежать. Только скажу по секрету: это не тот дядя Вася. Ну, нисколечко он на литературного не похож. То ли литература отстает, то ли дядя Вася ушел вперед. Во-первых, трезв, как утюг. Во-вторых, выбрит и блестит, как полированный шифоньер. В-третьих, вежлив и начитан. «Мы, — говорит, — утечку воды имеем возможность ликвидировать в самое ближайшее время и с отличным качеством». И, знаете, ликвидировал. Стал я ему трешку предлагать — не берет. «Ты, — говорит, — газеты читаешь?» — Читаю. — «Стало быть, знаешь, что в таком-то годе строителям зарплату увеличили?» — Знаю. — «Значит, знаешь, что строители народ обеспеченный, и суешь трешку?» Хотел уж я трешку спрятать, покрасневши, а он мне: «Ты к этой трешке еще два рубля подкинь».

Потрясающая скромность

Иной из мухи сделает слона

И ну шуметь: «Ура!

Вы только гляньте!»

Фоме такая слава не нужна,

Он спичку выточит

Из целого бревна

И не кричит о собственном таланте!

Веская причина

— В лесхоз начальство что-то зачастило.

Наверно, служба всех туда влечет?

— Э, если б так на самом деле было!

На пасеку спешат: там свежий мед!

Разновидность лодыря

Спит,

А все же норовит

Сделать вид,

Что деловит!

Все было готово. Две грозные армии стояли друг против друга. Ржали кони, нетерпеливо с ноги на ногу переминались боевые слоны, тяжелая артиллерия длинными стволами обнюхивала синюю даль, пехота заканчивала точить ножики. Установилась гнетущая тишина. Даже лошади слышали стук своих сердец. Казалось, ничего не остановит небывалого сражения и обильного кровопускания. Еще секунда и… Вдруг появилась она. Стройная, как крымский тополь, черноокая и чернобровая, в русских сапожках на французский лад. Она должна была дать сигнал сражению.

Но как не славить тебя, доброе женское сердце! Кровопролитие чуждо тебе! И вот она, улыбнувшись, с грустинкой в голосе сказала предводителю:

— Армии в полных составах и боевой готовности. Это очень мило. Как говорится, мужская храбрость налицо. Но не явились на поле боя полководцы вашего противника. Это несправедливо. Силы не равны, ибо армия без предводителя, давно известно, что туловище без головы. Я отменяю бой.

Команда из артели «Гвоздик» дружно и облегченно вздохнула. Начало турнира было многообещающим: шахматисты уже имели верных три очка.