Читайте в следующей книге

А. МАЛЫШЕВОЙ

БЕССМЕРТНЫЙ ГРЕХ


Лариса проснулась и, прежде чем открыть глаза, осторожно понюхала воздух. Эта дурацкая привычка принюхиваться по утрам появилась у нее около двух лет назад, когда, как говорила подружка Верка, началось ее стремительное падение. Когда она из приличной, очень приличной, слишком приличной, или, по утверждениям той же Верки, «порядочной» женщины стала законченной шлюхой. То есть, нет — законченной она стала гораздо позже, но тогда, два года назад, был сделан широкий и решительный шаг в этом направлении. Так куда же ее, дуру, понесло?

Известно куда — вразнос. Опять же Веркино словечко. А разнос, при всей своей сексуальной привлекательности, не оставляет никаких надежд на стабильность и надежность. И действительно, стоило Крысю протиснуться в ее жизнь, как мир пошатнулся и предательски треснул где-то в районе фундамента.

Кстати, к появлению Крыся Верка отнеслась философски спокойно.

— Сильно хочется? — спросила она.

Лариса лживо пожала плечами. Еще не хватало признаваться Верке, что хочется сильно.

— Понимаю, — Верка усмехнулась. — Тяжело нести ежа, никакого терпежа. — А что наш муж?

А ничего. Он цельная личность, монолит, что-то вроде опоры моста.

Она почти никогда не называла его по имени (первые месяцы знакомства не в счет). Они поженились, и его имя отпало за ненадобностью. С тех пор Лариса звала его «муж», и это было больше чем имя.

— А как ты его называешь в постели? — спросил однажды Крысь, целуя ее в шею. — Тоже «муж»?

— Никак, — честно призналась Лариса. — В постели мы не разговариваем.

— Совсем? — Крысь не поверил. — Сами сдерживаетесь или кляпами пользуетесь?

— Я — сама сдерживаюсь, а он просто не любит разговоров.

Что правда, то правда. Когда она во время первого их интимного свидания начала лепетать что-то глупое и счастливое, он приложил палец к ее губам и сказал ласково, но твердо: «А вот разговаривать не надо».

Почему? Почему не надо? Мы же не звери…


Загрузка...