10

– Послушай, тебе не стоило оставлять их здесь, кто-нибудь наткнется, – продолжил Сэм, вертя на указательном пальце белые трусики Джейн. – Нет, я-то не шокирован, я-то всегда отлично понимал, как ты ведешь дела, золотце. Но в ком я не уверен, так это в Майкле – он, по-моему, еще не раскусил тебя и вряд ли будет в восторге, услышав о твоих дневных деловых свиданиях. Как человек гордый, он, полагаю, абсолютно уверен в своих подругах. Благоразумие, дорогая, – вот о чем всегда следует помнить, ведя подобные игры.

Джейн только застонала. Нет, все происшедшее к ней не имело никакого отношения. Кошмар какой-то!

Внезапно, проследив за скользким взглядом Сэма, буквально пожирающим ее наготу, она схватила край покрывала и закуталась в него по шею. Мартин, свесивший ноги с постели в первый же момент, как услышал голос Сэма, обернулся и смерил Джейн гневным взглядом, щеки его начал заливать румянец.

– Кто это, черт побери? Что за Майкл?

– Он… он…

– Он ее босс. Разве она не рассказала вам о Майкле? – Раскатистый смех Сэма звучал просто оскорбительно. – Да, не думаю, чтобы рассказала. Образцовым примером честности и верности Джейн никогда не стать. Сколько головной боли она доставила своему мужу перед тем, как он умер. Бедняга, в последний год жизни он сильно закладывал, и немудрено – после того, что она выделывала за его спиной.

– Ложь! – закричала Джейн. – Мартин, он лжет. Он постоянно меня преследует – только за то, что я отказалась пойти с ним. В этом все дело. Он просто грязный, отвратительный ублюдок!

Мартин молча отвернулся и начал надевать джинсы. Его молчание было красноречивее всяких слов: он не верил ей. Ни на мгновение.

Сэм опять засмеялся.

– Кончай, Джейн. Этот человек знает, кто ты. И все время знал. Я предупреждал его в прошлый понедельник, еще когда он тебя в глаза не видел, но, судя по всему, он не внял моим словам. Я не критикую вас за это, дорогой мой. Она ведь лакомый кусочек, наша Джейн, верно? Бог знает, как Майкл в свои пятьдесят сумеет удержать эту крошку в постели, возможно, он много фантазирует на сей счет, поэтому я не скажу ему, что она вполне на уровне с другими. Конечно, за эту услугу и я попрошу что-нибудь взамен. Может быть, сладкая Джейн как-нибудь поможет мне сохранить молчание, у нее в запасе столько занятных приемчиков. – Сэм продолжал глумиться и останавливаться не собирался. – Или, если вы желаете один пользоваться ею, могу я рассчитывать на скромное финансовое вознаграждение?

Как только Джейн осознала всю низость затеянного Сэмом, голова ее пошла кругом. Он наболтал Мартину о ее аморальности, о ее неразборчивости в связях еще в прошлый понедельник? Еще до того, как они встретились?

Тогда все понятно. Понятно поведение Мартина в тот злосчастный день. Его резкие смены настроения. И его скорая оценка того эпизода в библиотеке: конечно, он подумал, что с ее стороны это не что иное, как вынужденный сексуальный «заход»!

И хотя ее гнев в основном был направлен на Сэма, распространявшего столь ужасную ложь, досталось и Мартину. Слишком быстро он поверил! Слишком быстро, чтобы воспользоваться этим и доставить себе сексуальное развлечение практически безо всяких усилий. А его утверждение, что он порвал с невестой, скорее всего очередная ложь.

Мартин поднялся, застегнул молнию на джинсах и пряжку на поясе.

– Единственным вознаграждением, которое вы от меня получите, дорогой мой, – отчеканил он, – будет мой кулак, им я заткну вашу грязную пасть.

Неожиданная помощь со стороны изумила Джейн. Возможно, она была не права, и он не поверил Сэму, и сейчас встанет на ее защиту. Надежда снова затеплилась в сердце, заставив его немного успокоиться.

– Ой-ли, – протянул Сэм. – Не думаю, что вы так и сделаете, мистер Бенфорд. Заслуженный королевский адвокат никогда не потеряет голову настолько, чтобы совершать неспровоцированное нападение. Так ведь и адвокатскую лицензию недолго потерять. Нет, я почти уверен: вы заплатите, если желаете тихо замять эту историю.

– Я не заплачу вам ни единого цента, вы, дерьмо на палочке. Что касается моей лицензии… Советую слегка снизить патетический тон, если вас заботит собственная безопасность. Или забыли, что шантаж – тоже преступление? У меня достаточно связей в полицейском управлении, поэтому предупреждаю: поберегитесь! И я гроша медного не дам за того, кому вы расскажете об увиденном. Мне нечего стесняться наших отношений с Джейн.

– Даже перед невестой? – поинтересовался Сэм.

– У меня нет невесты, – отрезал Мартин, и надежда в душе Джейн воспарила к небесам.

– Я слышал обратное.

– Тогда вас ввели в заблуждение. Вероятно, не только по этому поводу.

Сэм рассмеялся.

– Боже, теперь я все понял. Тем не менее вы не первый мужчина, который совершенно потерял голову от прелестной миссис Эйкерс. Эти огромные невинные глаза, дарящие вам взгляды, которые так хорошо могут убеждать… Но всякий раз, когда вы начнете думать о ней, как о святой невинности, вспомните, где я нашел это, – произнес он, по-прежнему вращая на пальце трусики Джейн. – Позвольте мне заверить вас, наша Джейн быстро освобождается от них – и для любого желающего.

С этими словами он зашвырнул трусики далеко в комнату, и они случайно повисли на спинке кровати, как вящее доказательство царившего на ней разврата.

– Удачи вам, партнеры. Вам она понадобится. – С этими словами Сэм развернулся на каблуках и вышел.

Пока эхо доносило его удалявшиеся шаги, Мартин не проронил ни звука. После того как внизу хлопнула входная дверь, он вздрогнул, а затем медленно натянул через голову майку. А когда вдали затих и шум мотора, он повернулся лицом к несчастной Джейн, по-прежнему остававшейся в постели. Даже неожиданная защита со стороны Мартина не избавила от стыда, который она испытала, когда Сэм вошел в комнату. А об ужасе, ожидавшем ее на работе, не хотелось и думать.

– Когда ты в последний раз спала со своим боссом? – это был первый вопрос Мартина, адресованный ей.

Джейн глухо застонала и закрыла глаза; надежда, которую она собирала по крохам, умерла быстро и безвозвратно. Мартин так и не поверил ей. Он заслонил ее от глумления Сэма просто потому, что сам не желал выглядеть круглым идиотом. Фактически он защищал собственную честь – не ее.

– Я задал вопрос, черт побери! – повторил он холодным жестким голосом. – И хочу услышать ответ! Сейчас же!

Ее глаза были по-прежнему широко раскрыты, но теперь в них светилась ярость. Боб также часто устраивал ей подобные допросы, и в той же манере. Ею быстро овладели гнев и твердое желание никогда более не позволять поступать с собой так ни одному мужчине.

– Не смените ли вы тон, Мартин Бенфорд? – Джейн бросилась в контратаку со всей страстью, на какую была способна. – Я не обязана отвечать на ваши вопросы. С кем я спала и когда – не ваше дело.

– Я думаю иначе, – резко произнес он. – Скажи мне хотя бы, ты спала с Майклом на прошлой неделе?

– А ты с Линдой? – отпарировала Джейн.

Когда краска вины выступила на его щеках, Джейн показалось, что она сейчас разрыдается от пронзившей ее острой боли. Вместо этого она буквально взорвалась:

– Ты лицемерный ублюдок! Как ты посмел судить меня? Как ты посмел?

– Черт побери, я пытался забыть тебя.

Но Джейн уже была глуха к доводам рассудка. Гнев ослепил ее, а в душе зрела ненасытная потребность отомстить всему мужскому полу. На губах Джейн уже плясали отвратительные слова, которые не возьмешь обратно, как ни пытайся.

– И всего-то? – съязвила она. – Ну, а я тогда пыталась забыть тебя – каждый раз, когда навещала Майкла. Ты, должно быть, просто засел в моих мозгах, ибо я вынуждена была оставаться почти каждую ночь в офисе. Ты не пробовал заниматься этим на письменном столе, дорогой? С точки зрения женщины, это не Бог весть какой комфорт, но мужчинам почему-то нравится. Сказать по чести, я предпочитаю на полу, но у Майкла артрит, и он…

Рука Мартина уже была занесена над ее лицом и остановлена на полпути, остановленная только ужасом, отразившимся в ее глазах.

– О, давай же! – поддразнила его Джейн, хотя тело ее сотрясалось от страха. – Ударь меня! Когда мужчины не могут добиться своего иным образом, им остается только это.

Сомнений не было, его лицо перекосила самая настоящая ярость, что вообще-то плохо согласовывалось с привычным обликом Мартина Бенфорда. И в глубине души Джейн начала сомневаться, уж не в ней ли кроется причина того, что мужчины быстро превращаются в диких животных. Как бы то ни было, ни в понимании, тем более в прощении Мартина она сейчас не нуждалась.

Пусть катится вон. Это было ясно, как никогда. Его сексуальная власть над нею слишком сильна, и Джейн не желала повторить уже пройденный некогда путь. Даже если бы он вдруг упал перед ней на колени, все равно она больше не позволит ему касаться себя.

– Джейн, – на этот раз простонал он. – Прости, я…

– Не трать время на извинения, – отрезала Джейн с ледяным спокойствием. – Я не желаю их слышать.

Видно было, что его ошеломили и ее слова, и изменившееся поведение.

– Я никогда не бью женщин, – запротестовал Мартин.

– Только шлюх, – уточнила она сухо.

– Даже шлюх – никогда!

Улыбка Джейн не сулила ему ничего утешительного.

– Как это мило. Позволь мне не поверить. И, пожалуйста, уходи.

Он колебался, лицо его еще более вытянулось, и Джейн внезапно почувствовала, как сердце ее рвется к нему, что одновременно и ужаснуло и сбило ее с толку. Боже всемогущий, просто необходимо, чтобы он покинул дом. И немедленно!

– Если вы, конечно, не изменили своего решения и мы не отправимся сейчас же в офис, где вы подпишете все бумаги, – добавила Джейн с кисло-сладкой улыбкой. – Майкл, должно быть, на месте. Думаю, он будет рад, так как относился к продаже этого дома как к совершенно безнадежной затее. Да, между прочит, Сэм был не прав. Майкл прекрасно осведомлен о том, как я провожу днем деловые свидания. Знание о том, чем я занимаюсь с другими мужчинами, его особенно возбуждает.

На лице Мартина не осталось ни кровинки, и Джейн подумала, что ее сейчас стошнит. Была ли это своего рода месть или инстинкт самосохранения, но она испугалась, что больше не выдержит. К счастью, мучения ее прекратил сам Мартин: бросив на нее последний долгий взгляд, он резко повернулся и вышел из комнаты.

Джейн чуть не закричала, чтобы он вернулся, что она все наврала, что он единственный мужчина на свете, совсем не такой, как ее муж, что ни с кем ей не было так хорошо в постели, как с Мартином, что это было незабываемо… Но мысль о том, что он никогда ей не поверит, заставила Джейн промолчать. Все было разрушено. Она не смогла бы – не должна – продолжать спать с мужчиной, который считал ее шлюхой. Все-таки у нее тоже есть гордость.

Однако каждый звук удалявшихся шагов отдавался в Джейн, как разрыв снаряда, исторгая из ее губ только сдавленные стоны. К тому времени, как Мартин вышел на улицу и уехал, Джейн уже осознала, что потеряла его, и стылая пустота заполнила ее тело и душу. Будущее казалось непереносимым… непереносимо одиноким и разбитым, как ни посмотри. Она более не желала возвращаться на старое место работы и даже в дом, где жила до сих пор. Где однажды обрела пусть недолгое, но счастье – быть самой собой. Сейчас же, в своем одиночестве, она чувствовала себя жалкой.

Джейн захотелось выплакаться, но странное дело, слез как не бывало. Она обнаружила, что уставилась невидящим взглядом в бездонную пустоту и века проносятся мимо, не задевая сознания. Наконец она поняла, что нужно двигаться. Словно робот, Джейн села, спустив ноги на пол. Затем, обмотавшись покрывалом, как римской тогой, встала и медленно проследовала к открытой двери спальни. Она не соображала, что делает и что собирается делать – может быть, для начала следовало собрать разбросанную по комнате одежду и привести себя в порядок. Но, продолжая свой путь в коридоре на втором этаже, Джейн невольно бросила взгляд на другую дверь.

И вздрогнула. А почему открыта дверь в детскую? Кто ее открыл?

От неожиданной догадки Джейн улыбнулась: старая миссис О’Брайен снова пробует на ней свои потусторонние штучки.

Заинтригованная, но без малейшего страха, Джейн вошла в комнату, гадая, что ее там ожидает. Что-то же ожидает, она была в этом уверена.

В комнате царил сумрак, тяжелые темные тучи закрыли солнце, обычно щедро освещавшее комнату. Однако все жуткое, мрачное нагнеталось теперь за пределами дома, под чернильным небом, и Джейн спокойно уселась в кресло у окна, наблюдая за собиравшейся грозой. Послышался отдаленный раскат, и Джейн была благодарна, что с детства не отличалась излишней впечатлительностью.

После грома наступила тишина – и в комнате, и за ее стенами. Ветра совсем не было. Все замерло и заволокло туманом, лишь слабый холодок пополз по ногам Джейн.

Она заставила себя не нервничать. Поданный свыше знак был ясен, он предупреждал, что бояться нечего.

– Ну, старуха, – произнесла Джейн примирительно, – чего же ты хочешь? Скажи мне, ради всего святого!

То, что ответа не последовало, совсем не удивило Джейн, но ощущение присутствия кого-то в комнате не покидало, а, наоборот, вселяло чувство уверенности, столь не похожее на ее прежние страхи.

– Ты довольна мной, не правда ли? – спросила Джейн в пустоту. – Но почему, скажи же, ради Бога? Я осквернила твою прекрасную постель, использовала ее для своего собственного порочного удовольствия и, вероятно, получила сполна то, чего заслуживала. Я не люблю этого мужчину. Это была просто похоть, вот и все. Я слабая, дурная девчонка. Я всегда была такой, как только дело доходило до секса…

Теперь слезы лились по ее щекам ручьем. И вдруг в тишине, изредка нарушаемой лишь жалобными всхлипами Джейн, послышался какой-то посторонний звук, мерное поскрипывание, от которого у Джейн зашевелились волосы. Она резко повернула голову.

Крохотная колыбелька медленно покачивалась на проржавевших опорах.

Глаза Джейн расширились, потому что дверь была плотно закрыта и в комнату не проникало и дуновения ветерка с лестницы. Мартин закрыл входную дверь, когда уходил. И ни одно из окон также никто не открывал.

Да… то был знак.

Окончательно уверившись в том, что получила весть свыше, Джейн сделала глубокий вздох.

Мартин, может быть, и не вернется, но он оставил ей маленькую часть себя самого. Оставил младенца. Прекрасного здорового малыша.

У Джейн перехватило дыхание, когда она сообразила, чего хотела от нее, – ребенка, который жил бы в этой комнате, приготовленной для него старой миссис О’Брайен за долгие-долгие годы.

– Хорошо, – прошептала Джейн, чувствуя, как сердце ее захлестывает водопадом эмоций. – Я сделаю все, как ты хочешь. Я куплю этот дом и заживу в нем со своим ребенком. Даю тебе слово, старуха. А теперь убирайся в свой ад или рай, твоя воля свершится.

Загрузка...