Сражайся как девчонка

Глава шестнадцатая

Как это могло произойти?..

Я оглянулась на Симона — он опять клевал носом. Доверить пост ребенку — неправильное решение, но исходить пришлось из степени ответственности каждого. Видел ли он что-нибудь или нет?

Удар Бриану нанесли мастерски. Вогнали нож в спину по самую рукоятку — прямо в сердце. Ни капли крови, и заметить сразу невозможно, тем более из темноты зала. Нож я опознала, с ним Анаис бросилась на Бриана, и я же выбила у нее этот нож, а Симон положил его на стол. Любой мог потом им воспользоваться, и поэтому все тот же вопрос.

Кто?..

И как быть, когда нужна вылазка, нужна сейчас, потому что и так уже все страдают от обезвоживания, срок критический, еще чуть-чуть — и все. Я повернулась к Бриану спиной — никакого вреда он больше не причинит никому и никому не будет навязывать свою волю.

Я тряхнула головой — слипшиеся от грязи патлы — и подошла к спящему Ару. Постояла, прислушиваясь: притворяется или нет? Храпит естественно и монотонно, но кто мешал профессиональному стражнику прикончить кого-то и преспокойно лечь спать? Впервой ли?

— Ару? — я присела, потормошила его. — Пора вставать. Тихо. Тс-с. Нам нужно выбраться за бутылками.

Следом я разбудила Роша и Фуко. Вот Фуко, как мне показалось, не спал, икал не переставая, поворчал, но поднялся. Анаис тоже встала, заметив шевеление: она спала не с женщинами, в нише ей не было места.

— Фуко, смени Симона, — приказала я. Мальчик уже давно на посту, вдруг вспомнила я, почему его не сменили? Фредо не спал, чуть постанывал. — Анаис, посмотри, как там Фредо, раз уж проснулась… Мы идем за бутылками.

— Хранят вас Молчащие.

Я не сказала, что Бриан мертв. Поднимется суматоха. Куда-то все равно надо будет деть тело, на такой жаре разлагаться оно начнет моментально. Но это после, дела в порядке очередности. Я собиралась — проверила, нет ли в одежде прорех, которые могут за что-нибудь зацепиться, застегнулась как могла, убедилась, что туфли не соскочат, если я побегу, перевязала волосы так, чтобы они не лезли в глаза. За мной наблюдали Ару и Рош, которым, казалось, все было безразлично: спускаться — значит, спускаться.

— И долго ты еще будешь охорашиваться? — спросил Рош. Я пропустила его ехидство мимо ушей и, только закончив, направилась к посту Бриана. Тишина. Матросы дрыхнут, где-то тоскливо орет невидимый канвар, море шлифует прибрежные валуны. Я запечатлела все это в памяти, сама не знаю зачем, и пошла к окнам, из которых мы собрались вылезать.

Да, подумала я, глядя на узкие прорези. Ару не протиснется в них, как его ни крути. Он и сам это понял, привалился к стене и ждал, не уходил. Рош просунул голову в окно, покрутил ей, выпрямился.

— Мы с тобой пролезем, — кивнул он. — Ему придется остаться.

— Его задача — прикрывать нас, — объяснила я. — Хотя бы из маяка. Если бы мы нашли веревку, можно было втащить в мешке бутылки, а потом поодиночке затянуть нас, но веревки нет, поэтому план меняется. Здесь мы спустимся, а вернемся через ход, которым мы с Симоном и Мишель пришли сюда. Это долго, но гарантированно, и мы по пути сможем набрать воды. Ару, принеси мешок, в котором была еда.

Мы с Рошем уставились на склон.

— Прибой шумит, камни падают, — сказала я. — Нас не услышат, если мы скатимся на спине вниз. Потом прокрадемся к матросам и соберем тару, которая подвернется. Матросы спят, наверное, выпили последнее.

— Чего бы им не спать, канвары тупые, нападают, так орут, — ухмыльнулся Рош. Вернулся Ару с мешком и с ним — озабоченная Анаис.

— Ты мясо забрал? — спросила она у меня. — Я всем на ужин нарезала мясо. Тебе оставался кусок.

Я насторожилась, но соврала и кивнула. Мясо и нож. Спрошу у Роша, потом у Ару. Им не будет смысла юлить, ведь я еще ничего не знаю. Анаис ушла, Ару протянул мешок, и Рош, ловко скатав его, сунул себе за пазуху.

— Ару, наблюдай за матросами, но не вмешивай в это других. Просто… чтобы знать, если с нами что-то случится, и выстрелить, если что. Отвлечь матросов. Понимаешь? Не злить, просто отвлечь.

Он кивнул. Я выдохнула и взялась за выветренный за столько лет камень руками.

Авантюра. Причем сумасшедшая. И то, что Бриан мертв, обнаружат.

— И вот что, — добавила я, обернувшись к Ару. — Что бы ни произошло, от землетрясения до… атаки канваров, даже если они из подземелья полезут, не буди никого без необходимости.

Буду надеяться, что стражнику, считай что кадровому военному — но что здесь есть профессиональная армия? — этого приказа достаточно.

— Пошли.

Ободрав щеку и руку, я оказалась снаружи. Узкий уступ, камни шатаются под ногами, и один я, раскачав, даже скинула. Пусть создаст шум до того, как мы начнем спускаться, это даст нам немного форы.

Вылез Рош, и я опять отметила, насколько он вынослив и гибок. Почти бесшумно, без слов одобрив мой план, он опустился на спину и оттолкнулся. Этого хватило, он начал скользить по склону, я выждала, пока он окажется на середине, и тоже улеглась.

Черта с два!.. Мне показалось, что меня в бетономешалку засунули, но было не больно, скорее неуправляемо и оттого некомфортно. Не успела я расслабиться, как меня что-то сильно пнуло в бок, мне удалось не заорать, и уже через несколько секунд я была внизу, на том самом месте, откуда пытались вскарабкаться канвары. Рош отряхивался и презрительно смотрел на меня.

— Как девка неуклюжий, — обласкал он меня. Был недалек от правды. — Впрочем, вам, с вашим-то воздержанием, все едино. Вставай, пошли.

Мы шли тем же путем, что и канвары, и могли легко наткнуться на них, поэтому осторожничали и высматривали, чисто ли, прежде чем двинуться дальше. Ару перестал видеть нас, как только мы завернули за огромный валун. Канваров не было, по крайней мере, живых. Один сдох — уполз умирать сюда, раненный в стычке с матросами. Я наклонилась над ним, Рош ушел чуть вперед, но, поняв, что я задержалась, вернулся.

— Что тебе эта мертвечина?

— У него может быть что-то нужное нам, — и, преодолев не то что брезгливость, скорее неприязнь перед неизвестной мне формой жизни, я дернула то, что служило канвару одеждой.

Простыня с дыркой, подвязанная истертой веревкой, и такие же простынные недоштаны. Канвары ходили босыми, тут поживиться нам нечем, но вот простыня…

Я начала развязывать веревку. Рош догадался, что я хочу сделать, занялся штанами. Канвар смотрел на нас мутным безжизненным глазом, и если бы я не видела раньше, на что способны эти твари, испытала к нему даже сочувствие. Но — это животным можно простить инстинкт, не тем, кто обладает зачатками разума.

От безысходности я докатилась до того, что раздеваю трупы. Но улов оказался отличный, Рош быстро скатал тряпки и приказал:

— Жди здесь.

Он пропал так быстро, что я не смогла среагировать, а он побежал в сторону маяка. Что он собирается сделать? Я последний раз взглянула на канвара, в груди которого виднелась заметная дыра, почти без крови, и кинулась следом за Рошем.

Он, чтобы меня черти порвали — черти, не канвары, мироздание! — взбирался на откос на четвереньках, и я замерла на месте, как стояла. Невозможно. Невозможно, и зачем? Вариант: он намерен от меня избавиться и потому бросил здесь. Вариант два: он понес Ару будущую веревку, потому что решил не полагаться на единственный план с подземельем. Умно.

Первый вариант мне казался реалистичнее, поэтому когда я увидела, что Рош сунул добычу Ару и, обменявшись с ним парой слов, начал спускаться, искренне удивилась.

— Чего приперся сюда? — буркнул Рош. — Не поверил?

Я не ответила. Очевидно и так, а обиды разберем, когда вернемся. Все с теми же предосторожностями, оглядываясь и слушая, мы отправились за стеклотарой, и это меня веселило.

Над нами пеленой сияли звезды, легкий ветер метался и хихикал меж скал, и где-то нашептывало легенды море. Дикая, дикая ночь. В моем мире, наверное, не осталось мест, где природа главнее. Разве что самые укромные уголки, где человек еще не воткнул вышки сотовой связи, куда не успели заглянуть камеры спутников и жадность людская не сунула буры в землю.

Дикая ночь, дикий мир. Мои размышления прервал рев зверя и довольный хохот канвара, и этим все ограничилось.

Скалы кончились, мы прилипли к расщелине — я ниже, Рош выше. Перед нами были обломки крепости — иначе их не назвать. Осколки, возможно. Нет, не руины, руины нетронуты, а здесь…

— По маяку палили с моря, — шепотом сообщил Рош. — Камня на камне тут не оставили.

— Я слышала другую версию, — пробормотала я. — Сам маяк…

— Сам маяк закрыли намного позже. Оставаться здесь стало небезопасно, вот и все. — Он помолчал. — И что теперь?

Матросов с этой позиции мы не видели, но я, задрав голову, прикинула, что бежать до них нам метров сто. Шансов, что мы проскочим, практически нет. Хотя…

— Завтра начнем разбирать окна, — прошептала я. — Чтобы по тому склону смогли выбраться все. Это будет быстрее, чем раскапывать проход в подземелье.

— Ты приперся сюда, чтобы это сказать? Там у тебя не было времени?

— Я понял, что выбраться таким образом вполне возможно. А сейчас у нас два варианта: или мы пробираемся абсолютно неслышно, или заставляем матросов кинуться на берег. Что лучше и что сработает?

— Хочешь, чтобы ошибка была за мной, — оскалился Рош. — Молодец. Но так не пойдет, приятель. Мне хватило, — он выразительно провел пальцем по шее, — и ошибок, и смертей.

— Кем ты был?

Я обошла скалу, приближаясь к маяку. Там тоже стена, надо добраться до нее, так вернее. И оттуда уже доставать бутылки. Хотя бы две, но этого будет критически мало, они побьются. Рош шел за мной.

— Циркачом. Акробат, канатоходец. Втроем мы и рухнули, я уцелел. Больше я в цирк не ногой и тебе не советую.

Я остановилась.

— Жонглер?..

— Эту туфту даже цирковые ослы умеют.

— Если я кину тебе бутылку, поймаешь?.. — Рош кивнул. — А если кину издалека?

Рош снова кивнул. А я кидать не умею, так что риск больше с моей стороны.

— Тебя цапнут и тут же повесят, — напророчил Рош.

— Не на чем, — возразила я, но он был прав. И все же кинуть несколько бутылок, не бегая туда-сюда, разумнее.

— Тогда стой.

Я и не двигалась с места, но Рош потащил меня зачем-то обратно — к скалам, подальше от крепости. Я не сопротивлялась, было любопытно, что он задумал, но явно не прирезать меня, это он мог сделать и раньше.

— Встань, — приказал Рош. — Ноги шире, колени не сгибай. Еще шире. Стой ровно. Руку сюда, — он то пинал меня носком сапога, то дергал, но на этот раз я даже внутренне не возмущалась, понимая, что от этого зависит успех всей операции. — Держи, — мне в ладонь правой руки лег камень. — Выпрями руку, еще, деревянный ты, бездарь полный! Теперь опусти руку. Еще! Кидай камень мне.

Он отскочил, а я размахнулась и бросила. Сама удивилась, но Рош камень поймал и тут же перекинул мне. Возможно, это была его заслуга, но и я поймала.

— Я отойду дальше, кидай, руку так же держишь, но отведи дальше за спину. Еще дальше. Еще! Замахиваешься и бросаешь. Давай!

Я набрала камней, благо их полно валялось под ногами, и по очереди побросала их Рошу. Он отходил дальше и дальше, и когда у меня не получилось докинуть, он махнул рукой.

— Запомни расстояние, это твой предел. Но ты молодец, быстро учишься.

Жить захочешь — и не так раскорячишься, подумала я. Отпнув камень ногой, я пошла обратно к крепости. Холодало, или, может, здесь, на берегу, ветер был злее. Стена прикрыла нас, и я сообразила, что преимущество за нами и мы, похоже, выберемся из этой передряги целыми и невредимыми.

— Они пьяны практически вусмерть, — заключила я, когда мы выглянули из проема в стене. Матросы лежали кто где, в самых разнообразных позах, часть их них храпела — большая часть. — Моя очередь тебя удивлять. Были бы они трезвые, проснулись от холода. Я пошел.

Я развернулась, чтобы не тратиться на рефлексии, и протиснулась в щель. Не природа постаралась, ядро влетело в стену крепости и она треснула; под моими ногами, как я ни старалась идти тихо, перекатывались камни и трещали обломки кирпича. Это была внутренняя стена крепости, о ее назначении я не догадывалась, но для чего-то выложили метра на два в высоту по всему периметру красный кирпич. Эпохи меняются, даже миры разные, но есть то, что неизменно: кирпичная кладка и, конечно, распил.

Мне нужно было пройти метров двадцать до первой бутылки. Она поблескивала, манила, но могла быть обманкой — битой или треснутой. Я убеждала себя, что с пьяного сна и в темноте никто все равно не разберет, своя я или чужая, и всегда я могу развернуться и уйти, сделав вид, что мне срочно надо отлучиться по необхо…

Я еле сдержалась, чтобы не выругаться, и отметила, что матросы вопросами этикета не морочились. Впрочем, воняло здесь так, что экскременты терялись на общем фоне. Главное, заметила я себе, чтобы бутылки были чистые.

Первую я нашла довольно скоро: в ней оставалось на дне вино, и я его вылила, бутылку быстро проверила на просвет и стиснула в руке: кидать ее Рошу сейчас? Если мне придется разбираться с матросами и включать отсутствующий у меня актерский талант, то хоть жертва будет не напрасной. То, что я сложу здесь, на обломках, голову, я допускала, полагаться на удачу — оптимистично, но нерационально…

Рош коротко мотнул головой, и я подобрала вторую бутылку метрах в трех от первой. Под ногами хрустнуло что-то, ближайший ко мне матрос поднял голову и посмотрел на меня мутным взглядом.

— Есть там еще чего?

Я демонстративно перевернула бутылку вверх дном, и матрос продолжил спать. К сожалению, бутылка оказалась битой, но рядом я обнаружила целую. Вот только Рош в дыре был от меня далековато.

Я приблизилась, припоминая расстояние, на которое могла кинуть бутылку, подошла еще чуть, встала в стойку, которую мне показал Рош, замахнулась и бросила. Рука дрогнула, но Рош метнулся вперед и поймал. По выражению лица стало понятно, какими эпитетами он меня наградил.

Со второй бутылкой вышло сноровистее, я отправилась дальше собирать трофеи. Пьяные или нет, но матросы что-то бормотали во сне, кто-то меня обругал, но не проснулся. А казалось бы, неподалеку канвары, но нет, они даже караул не выставили. Возможно, не могли решить, кто останется трезвым.

От легкости задачи на меня нашла неумная бравада, и я находила бутылки, складывала их на место, откуда могла их бросать, и отбегала за новыми. Шесть, восемь. Еще немного — но битых было достаточно и большая часть находок шла в утиль. Рош крыл меня последними словами, порывался выскочить и начать забирать бутылки из сложенной кучи, и я, полностью признавая его правоту, никак не могла справиться с нахлынувшими эмоциями. Тоже своего рода стресс, как истерика, и на мое счастье я ударилась мизинцем ноги о камень и прекратила буйствовать.

Три бутылки улетели, с четвертой я промахнулась, и она с оглушительным звоном разбилась о стену. Рош пропал в щели, я шлепнулась на землю, чудом не разрезав руку о крупный осколок.

— Кому там больше всех надо? — раздался ор. — Гиммо? Ты, что ли, полудурок? Я тебе сейчас эту бутылку о голову расшибу, идиот!

Голос был относительно трезвый. Я замерла, одним глазом косясь на оставшиеся бутылки: еще восемь, очень жаль их терять. Минут десять я выжидала, хотя Рош уже подавал мне знак, потом решила — какого черта? Что так, что этак нас заметят, и к чему этот дерьмовый цирк? Что на нас обоих нашло? Как дети, ей-богу.

А затем совсем рядом я увидела пустой мешок. Я потянула его к себе — не рваный. Заорав про себя от счастья, я быстро сунула в мешок бутылки, поднялась и прыжками направилась к щели. Рош уже исчез, и я скакнула в провал и замерла.

Неизвестно, как смог пробраться сюда канвар, как он нигде не застрял и не произвел шума. Он смотрел на меня сверкающим глазом и в руке сжимал ружье, а когда я сделала шаг назад, замахнулся.

Я забросила мешок за спину, холодея от страха, и под мелодичный перезвон бросилась через крепость, наступая на руки, ноги, осколки стекла. Канвар взревел, матрос в шаге от меня поднял голову.

- Полундра!..