Ссср против Секса

Глава 7

Большой засмеялся, а Герасим весело поднял брови, и покачал головой:

Это еще бОльшая честь для меня, Большой!

Ты хочешь сказать, что оказаться в дерьме червя большая честь? удивился Вася.

Теперь рассмеялась и Марка:

Эх ты, Вася! Это все равно, что побывать в пещере Али-Бабы.

Это не просто кучук, уважаемый Вася! вмешался Большой, поднимая кверху указательный палец, улыбаясь, и как-то странно поглядывая в сторону Марки. Это кучук оплодотворенной матери, вскормленной скарабеями главное достояние и предмет экспорта Песчанки.

Вася и Матвей недоуменно уставились на остальных участников обеда.

Торчащая пасть самки червя напоминала вход в подземную пещеру, диаметром в несколько метров тоннель, в который запросто смог бы заехать всадник в полный рост, а то и два. Но сделать это сейчас не представлялось возможным, так как проход внутри был запечатан сжавшимися кишечными мускулами, как пояснил Большой, а снаружи, по кругу ротовой полости, застыли ороговевшие пластины, словно пальцы огромной руки, сжавшейся в кулак. Правда этих пальцев было несколько десятков и представляли они собой острые конусообразные отростки.

И правда, словно вход в пещеру Али-Бабы, усмехнулся про себя Герасим, неспешно подползая поближе к краю головы червя, и закапываясь в песок, так, что бы снаружи остались лишь глаза и макушка, защищенные шлемом. Жаль, что здесь не работает волшебное Сим-Сим откройся! Было бы проще.

Время кормежки червя еще не настало, поэтому пасть была закрыта, но Большой обещал поторопить скарабеев ради друга, и покормить матку внеурочно.

Спустя десять минут после того как Герасим обустроился в трех метрах от пещеры, что бы не попасть в зону ротовых хватал, послышался нарастающий скрежещущий звук, и в поле зрения начали выкатываться огромные, диметром более трех метров сферы. Их, словно небольшие тракторы, толкали задними лапами жуки, размером как раз с тот самый трактор. Почти копия земных жуков-скарабеев, только в сотню раз крупнее, они так же были закованы в хитиновый панцирь, но не имели крыльев. Сейчас, за счет трения верхних частей панциря, они издавали тот самый, не очень приятный для человеческого уха звук, но судя по дрогнувшим лепесткам зубов червя, являющемся для него сигналом к кормлению.

Жуков было два. По дороге Большой рассказал, что во время сбора пищи для червя, жуки не представляют из себя особую опасность, так как заняты добычей всего съестного, что кроется под верхним слоем песков, и скатывая улов в эти самые шары своего рода деликатес и набор всех необходимых ингредиентов для успешной кладки червяных матерей. Была еще какая-то тонкость в том, что жуки выделяют некое клейкое вещество, для формирования пищевых брикетов, без чьего запаха и состава матка принимать внутрь подобную обманку не будет. Бедуины не переставали экспериментировать над этим, но пока своими попытками только портили качество кучука и вызывали упадок рождаемости. Так что жуки оставались единственным и естественным поставщиком правильного питания для несушек.

И в то же время они были, пожалуй, самыми опасными представителями местной фауны, так как являлись главными охотниками в пустынях по всей планете, в перерывах между кормлением маток червей. Собравшись в группу, могли выманить и выпотрошить того же червя. Они развивали скорость бега до 60 км/ч, имели гарпунообразные лапы с зазубринами и шипами, мощные передние жвала, а их острые словно бритвы надкрылья, превращались при необходимости в своеобразные циркулярные пилы, вскрывающие любую природную броню других обитателей планеты. К тому же, не имея естественных врагов, они были безбашенным, и нападали на все что движется. Так что в старые времена, выживание на этой планете, для местных аборигенов, было не простой задачей. Да и сейчас, при всех современных технологиях, бедуины старались не ставить свои лагеря в местах свободной охоты скарабеев, и уж тем более на пути их миграций.

Пасть червя распахнулась словно бутон цветка, ощерившись десятками клинков-секаторов по периметру, внутренние мышцы разошлись, образуя тоннель, уходящий полого под землю. Первый жук подкатил свой шар, и оттолкнувшись от него задними лапами быстро отбежал в сторону, уступая дорогу своему напарнику. Сфера, словно бильярдный шар, запущенный опытной рукой, закатился в открывшуюся пасть, как в лунку. Тело матки чуть дрогнуло, засасывая пищу, и Герасим, как его учил по дороге Большой, уловив этот движение, тут же бросился следом за первым шаром в открывшееся зево.

Продвигаться внутри червя можно было только во время его кормежки, когда по его пищевому тракту впереди катился питательный шар, раздвигая стены кишечника, а сзади нагонял еще один, не давай кишечнику сжаться. Большой сказал, что червь может так всасывать до четырех шаров за раз, в зависимости от своего размера, так что бывали случаи, когда внутрь десантировалось по два-три соискателя на звание арахча племени.

Попав внутрь, Герасим упал на спину, на которой была закреплена специальная доска, напоминающая серферную, внешняя часть которой была обильно смазана жиром, и заскользил на ней словно по снежному склону вслед за первым шаром, иногда упираясь в него ногами. Пять метров, десять, пятнадцать, а вот и признаки начала местной кухни, под название желудок. Стены кишечника начали расширяться, на них появились огромные мышечные складки с множеством ворсинок длиною с полметра и толщиною с руку ребенка. Пора!

Это был самый опасный момент, когда вместе с пищей, можно было угодить в кислотный котел желудка впереди. Будущие воины бедуинов всю жизнь учились этому приему, Герасиму же приходилось делать это в первый раз, но на то он и имел звание космического тактика, что бы подобные трюки выполнять на уровне рефлексов.

Он скинул лямки, привязывающие доску к его телу, и упершись руками о ее поверхность, встал на доску ногами. Сгруппировался, и в тот момент, когда желудок приобрел размеры небольшой пещеры, образовывая достаточное пространство для маневра, а расстояние между первым шаром и стенами желудка стало достаточно большим, что бы там мог разместиться человек, прыгнул вверх и в сторону, цепляясь, за ворсины и стараясь вжаться в пространство между складками.

Мимо прокатился второй шар, легонько коснувшись спины Герасима, благодаря чему тот даже чуть оттолкнулся от него, еще сильнее проваливаясь в пространство складки. Хотя это было уже лишним, так как больше поступления пищи не предвиделось, и риска попасть под каток следующего шара не было.

Верхний кишечный тоннель схлопнулся в нескольких метрах от начала желудка. Обратно дороги через него больше не было. Герасим вылез из спасительной складки. Здесь уже можно было стоять на ногах. Вокруг была кромешная тьма, и только местные аборигены, обладающие с рождения специфическим устройством зрения, когда во время песчаных бурь, приходилось передвигаться по пустыне с закрытыми глазами, могли что-то здесь увидеть. Герасим был в своем стандартном снаряжении, поэтому для него это не было проблемой, внутренность пещеры он видел прекрасно, будто подсвеченной со всех сторон.

Впереди начиналось небольшое маслянистое озеро, около пяти метров шириной, и с десяток длинной, в котором сейчас оказались пищевые брикеты, постепенно погружаясь в него глубже и глубже. Они ушли вниз уже более чем на половину. Озеро будто пробудилось, и начинало медленно бурлить и исходить пузырями. Его задача была перебраться на ту сторону желудка, откуда начинались отнорки к разным частям организма червя. Местные жители обычно делали это передвигаясь вдоль стен, цепляясь за ворсины. Главное не медлить, и успеть преодолеть пещеру в ближайшие пять минут, пока ворсины не начали выделять кислотную жидкость, которая помогала растворить пищу, и ее попадание на открытые участки тела и одежду не сулили ничего хорошего.

Герасим усмехнулся. В своем костюме-скафандре он мог не опасаться никакой кислоты, и у него промелькнула озорная мысль перепрыгнуть озеро, воспользовавшись торчащими верхушками пищевых брикетов как опорами для ног. Правда, если опора погрузится в этот момент в липкую жидкость, то был риск увязнуть в ней. А еще никому из бедуинов не удавалось выбраться из клейкой субстанции озера, угодив в нее какой-либо частью тела. Та, словно имела миллион маленьких рук, хватающих жертву, и утягивающих ее на дно. Поэтому Герасим решил не рисковать, и воспользоваться уже проверенным методом.

В общем это оказалось не сложно. Отростки были крепкими и упругими, позволяя надежно цепляться за них руками, и использовать их основание опорами для ног. Главное держаться от пузырящейся агрессивной поверхности озера повыше. Перебирая руками и ногами, Герасим через минуту оказался на другой стороне желудка, который начал сужаться и превратился в очередной тоннель под самым потолком. Он был намного меньше пищевого тракта, но все же позволял стоять почти в полный рост.

Мышцы этой кишки раздвинули ее стены, через чьи поры втягивался воздух, который пришел с поверхности, когда червь открыл свою пасть для поглощения пищи. Тот был нужен для обогащения кислородом яичной кладки, которая пока находилась внутри тела червя. Благодаря этому, попавшему внутрь аборигену можно было спокойно дышать довольно длительное время. Потребность червя в воздухе открывала путь дальше.

Кишка длились еще примерно пять метров, уходя к полости, где формировались яйца, и была испещрена десятком отнорков примерно метровой ширины. Один из них уходил вниз, и находился у самого входа в тоннель из пещеры желудка, остальные были расположены хаотично со всех сторон. Все они, кроме нижнего, были лазами к системе якорения червя.

Когда матка червя готовилась к кладке, она якорила свое тело, выращивая в нижней части в разные стороны отростки, словно дерево пускала корни, которые заканчивались утолщениями, и надежно удерживали многотонную массу червя в песках, во время бурь. Они были длиною около десяти метров, и именно в них, после добычи яйца, прятались бедуины, доползая до утолщений на окончаниях, которые представляли собой довольно удобные полые пространства. Там почти не было воздуха, но для местных жителей, которые с древних времен переживали проходящие мимо бури, закапываясь поглубже в песок, и впадая в некое анабиозное состояние с минимальными потребностями организма, это не являлось препятствием. Ороговевшая внешняя часть надежно укрывала от песка, и аборигены на длительное время впадали в привычное для них состояния спячки, ожидая, кода матка уползет наружу, после кладки яиц, оставив после себя тоннель, по которому можно было выбраться на поверхность.

У Герасима не было проблем с кислородом в скафандре, да и без него он был способен посоревноваться с местными жителями во многих пунктах выживания, но были проблемы со временем, поэтому Большой придумал для него иной путь. Путь через нижний отнорок прямо к пещере кучука.

Система забора воздуха была открыта примерно в течении десяти минут от начала приема пищи, после чего схлопывалась, высосав весь воздух, и не позволяя желудочному соку, проникнуть внутрь. Поэтому Герасим поспешил по ней вперед, и оказался в еще одной довольно просторной пещере.

Ее стены так же, как и в желудке, были покрыты складками мышц и ворсин. Только мышцы здесь были нежные и мягкие, а ворсины длинные и тонкие, и напоминали щупальца. Они переплетались между собою, разделяясь на небольшие зоны, и образуя коконы, в которых и формировались эмбрионы червей. Сейчас десятки взращенных яиц, размером с человеческую голову, висели на стенах, словно гроздья винограда. Их серая матовая поверхность бугрилась ссохшимися ворсинами, тогда как живые, ощупывали их снаружи, пытались найти прорехи, что бы уложить там еще один слой из своих тел.

Любоваться этой сомнительной красотой Герасиму было некогда. В районе запястья на правой руке из комбинезона выскочил клинок, которым он отсек ближайшее яйцо, и закинул его за спину, где оно тут же было захвачено тканью скафандра, и превратилось в своеобразный горб или рюкзак на спине. К месту среза тут же ринулись все находящиеся рядом ворсины, слепо натыкаясь друг на друга, но не находя украденного зародыша.

Яйцо еще только затягивалось тканью, а Герасим уже развернулся и побежал обратно в тоннель. Оказавшись у уходящего вниз полого отнорка, он протиснулся в него, и отталкиваясь от стен руками и ногами пополз вперед. Продвижение облегчало наклонная поверхность, идущая вниз, и в скором времени он достиг края отростка.

Выглянув в него, он увидел еще одну, как он знал, крайнюю пещеру, созданную червем из задней части собственного тела диаметром не менее двадцати метров, наполовину заполненную естественными отходами матки. В эту питательную среду она собиралась отложить свои яйца, как только та наполнится до нужного уровня. Этот уровень как раз и определял отросток, по которому сейчас сюда добрался Герасим. Он был своего рода контрольным щупом. Как только пещера наполнится кучуком до уровня этого щупа, тот начнет всасывать в себя кучук. И во время очередного приема пищи, откроется дыхательная кишка, и кучук попадет в желудок. Это вызовет его спазм и выдавливание кладки в пещеру. Матка перестанет питаться, и приложит все усилия, что бы вырваться из собственной норы, избавившись от всего, что удерживало ее долгое время в этом месте яйца, якоря, половина уже отмершей задней части.

Сейчас в этой огромной то ли куче, то ли жижи кучука что-то ползало и вибрировало. Герасим включил сигнал маяка, и не долго думая прыгнул вниз, оттолкнувшись посильнее ногами, что бы пролететь как можно дальше вперед. Он врезался в гущу кучука, и начал медленно погружаться в него.

В это же время движение внутри кучука замело, вибрация затихла, но спустя несколько секунд все возобновилось, и двинулось к погружающейся фигуре человека. Субстанция вокруг него задрожала, и словно зыбучий песок, стала проваливаться куда-то внутрь, утягивая Герасима за собой.

В полукилометре от червя, в пасть которому полез Герасим, расположился небольшой лагерь бедуинов. Оставшаяся команда Смелого, в ожидании своего товарища, с интересом рассматривали обустройство лагеря и работающую чуднУю технику несколько бурильных аппаратов похожих очертаниями на маленькие ракеты примерно двух метров диаметром, с конусом бурильной установки на передней части, и прицепом для тяги возможных грузов на задней. Они по очереди забуривались в песок, и уползали под землю, таща за собой по три бочки в сцепке, такого же диметра, и метра по три длинною, с сдвижными люками на верху. В это же время из недр земли, выбуривались такие же установки, точно так же таща за собою бочки, и отгружая их в ангар. Недалеко притулился еще один аппарат, очень сильно напоминающий гипертрофированный пылесос, с двумя широкими шлангами на всасывание и выброс. Ожидаемо он тоже был двухметрового диаметра, что бы его можно было прицепить к бурильным аппаратам.

Техника работала, люди вокруг нее суетились, а Марка, Вася, Матвей и Большой устроилась на одном из барханов на раскладных стульях под тенью тента так, что можно было наблюдать как за происходящим у матки червя, так и за тем, что твориться в лагере. В отличие от людей, которые сидели в очках, защищающих глаза от пыли, и позволяющих приблизить любую картинку вокруг, Большой не пользовался никакими защитными или техническими средствами, но все что происходило у червя, комментировал так, как будто был прямо на месте событий.

А зачем жуки кормят матку? спросил Матвей. Вы же говорили, что они тут самые крутые охотники.

Главным образом, что бы потом использовать кладку червя, для своего собственного выводка. Симбиоз, пояснил Большой. Когда червь покидает свою нору песок далеко не сразу заполняет оставшееся после лежки шахту, и жуки успевают так же отложить свои личинки туда. Поэтому воину, решившемуся добыть свое яйцо, нужно убираться оттуда сразу следом за маткой, иначе он рискует столкнуться с скарабеем, и это чаще всего приводит к гибели человека.

Но что будет с кладкой в данной ситуации? поинтересовалась Марка. Вы ведь своими машинами собираете у матки ее помет, то есть кучук? Мы ведь правильно понимаем происходящее?

Она повела рукой в сторону лагеря, где без суеты, но очень оперативно сновали люди и техника.

Совершенно верно, уважаемая Мария, улыбнулся Большой, все так же, как будто с подозрением, поглядывая на Марку.

Мария Павловна, словно смакуя повторил он имя, которым ее представил Герасим. Сейчас мы собираем наш самый ценный и эксклюзивный продукт, благодаря которому Планета бурь, стала одной из самых богатых в галактике. А червь Да, его кладка скорее всего погибнет, хотя скарабеи и вынесут ее, что бы подложить в другое гнездо, если по близости есть еще одна несущая матка. Но это не всегда помогает. Если в течении суток этого не сделать, то зародыши в яйцах умрут.

Это не вредит популяции в целом?

Нет конечно. Бедуины не глупый народ, что бы собственными руками засыпать колодец с водой. Поэтому добываем кучук лишь у одной из десяти особей, стараясь выбрать пожирнее и производительней, хе-хе. Одна самка за свою жизнь делает около десяти кладок. Ученые подсчитали, что в естественных условиях в среднем выживает лишь одна кладки из пяти. Ну а мы научились помогать сберегать такие кладки, так что у нас сейчас на планете, скорее переизбыток, чем недостаток в червях.

Вы так и не рассказали, почему так ценен этот кучук, напомнил Матвей.

Я думаю, что уважаемая Мария Павловна лучше меня вам это расскажет, засмеялся Большой.

Марка подняла бровь, и погрозила ему пальцем:

Надеюсь это не намек, на то, почему я так хорошо выгляжу?

Уверен, что у вас ваша естественная красота! воскликнул Большой, и сложил ладони перед собой лодочкой в знак искренности, а затем положил их себе на голову в жесте сожаления, Прошу не воспринимать мои слова в таком ключе!

Хорошо, улыбнулась Марка, я вижу, что вы искренни. Так вот, повернулась она к Матвею и Васе, кучук имеет удивительные свойства. Он омолаживает организм практически любого органического существа, заставляя клетки вновь делиться, и заменять собою старые, уже дряхлеющие. Это я на пальцах объясняю, так как не являюсь специалистом в данной области. Ученые до сих пор ломают головы над этим феноменом, и не могут найти ответа и воспроизвести искусственно данный процесс. Сами понимаете, на всю галактику несколько сотен тонн кучука, добываемых в год на Планете бурь, это капля в море. А омолодиться и похорошеть хочется всем. Поэтому и цена его баснословная. Каждая фармацевтическая и косметическая компания мечтает заключить контракт хотя бы на небольшую партию бесценного вещества, что бы включить его в состав своих средств, а заодно поднять престиж своего бренда.

Матвей и Вася потрясенно смотрели на Марку.

Ааа хотел что-то спросить Матвей, но постеснялся.

Нет, вы издеваетесь надо мной сегодня! вспыхнула Марка, Молодой человек, как известно, в СССР, благодаря, в том числе, и бесплатной медицине, средний возраст людей составляет двести лет, и чувствует они себя прекрасно на протяжении всей жизни. А я, можно сказать, в самом расцвете сил, еще и половину не прожила. Есть еще вопросы?

Марка гневно окинула взглядом окружающих. Все трое, и даже Большой, старательно делали вид, что они белые и пушистые.

Но, если говорить откровенно, Марка смягчила тон, не одна женщина, в здравом уме, не откажется от подобного средства. Да и мужчина тоже. И конечно, у тех, кто может себе это позволить, всегда в собственном будуаре найдется тюбик мази или флакончик с духами, в состав которого входит данный ингредиент.

Окружающие почему-то не сомневались, что говорившая женщина может себе это позволить.