Станешь моей на один вечер

Глава 2

Вадим нервно постукивал указательным пальцем по рулю, не отрывая взгляда от подъезда Полины.

На скулах играли желваки, выдавая внутреннее напряжение. Его пробирала странная, почти лихорадочная дрожь — не внешняя, физическая, а та, что зарождалась где-то глубоко внутри и требовала выхода. Волнение, предвкушение и что-то ещё, напоминающее страх.

Они с Полиной дружили двенадцать лет. Это серьёзный срок, немыслимый для большинства школьных приятелей, чьи пути расходятся, едва отзвенит последний звонок. Их дружба пережила не только школу, но и университет, став нерушимой частью его жизни.

И мысль о том, сколько ещё всего «их дружбе», придётся пережить в будущем, почему-то не радовала.

Нет, радость была отравлена горечью. Сегодня он вёз её на «официальное» знакомство с родителями, попросив притвориться его девушкой на один вечер.

Глупая, отчаянная уловка. Он говорил ей, что это поможет отвадить назойливых девиц, но на самом деле он просто искал повод вывести их отношения за привычные рамки, показать, что он взрослый, успешный и, главное, надёжный мужчина. Тот, кто способен на серьёзные поступки.

Это было так эгоистично.

Он знал, что ставит её в неловкое положение, пересекает невидимую черту, отделяющую «просто друзей» от чего-то большего. Ему было стыдно, он чувствовал себя обманщиком, играющим её чувствами. Ведь она, скорее всего, не подозревала о его истинных мотивах, не видела в нём никого, кроме близкого друга, которому можно доверять. А он, как дурак, влюбился. Влюбился так сильно, что не мог ни отпустить её, ни признаться в своих чувствах.

Пару раз он пытался. Один раз — пьяный лепет на вечеринке, который она легко превратила в шутку. Другой раз — случайно оброненная фраза в разговоре, между делом, когда он думал, что она не услышит или не придаст значения.

Каждый раз Полина виртуозно превращала любые его намёки, любые мимолетные прикосновения в дружеские жесты, давая понять, что ей не нравится его поведение. Что он перегибает палку.

И всё же в последние дни она вела себя странно. Порой была слишком холодной, отстранённой, а иногда, наоборот, задерживала на нём взгляд дольше обычного, и в её словах сквозила странная, несвойственная ей растерянность. Вадим окончательно запутался.

Пытаясь разобраться в её чувствах, он начал сомневаться и в своих собственных. А вдруг это всего лишь дружба? Ведь говорят, что любовь-дружба сильнее любой другой.

Вадим перевёл взгляд на наручные часы. Полина опаздывала уже на десять минут. Он достал телефон и набрал её номер. Гудки. Никто не отвечает. Неужели передумала? Или что-то случилось? Сердце сжалось. Он сделал ещё одну попытку, затем заглушил мотор, вышел из машины и решительно направился к подъезду.

Остановившись перед её дверью, он нажал на звонок. Настойчиво, без остановки, давая понять, что не уйдёт просто так, без объяснений.

Дверь распахнулась, и он увидел… лишь полоску света и мелькнувшую тень.

— Заходи, я сейчас! — донёсся её торопливый голос из глубины квартиры, прежде чем дверь снова почти захлопнулась. Вадим даже не успел как следует её рассмотреть.

Он вошёл в квартиру, снял лакированные туфли и прошёл в гостиную. Там царил знакомый творческий беспорядок: диван, кресла, журнальный столик — всё было завалено одеждой, косметикой, обувью.

Вадим усмехнулся и покачал головой.

— Вот это подход, — прошептал он себе под нос, оглядывая хаос. — Откуда у тебя столько одежды?

Он обошёл диван, переступая через горы тканей, а затем остановился посреди гостиной, рассматривая её вещи. Футболки, джинсы, половины из них он никогда не видел. И платья. Большая часть из них, коктейльные, расшитые блёстками, кружевные, явно предназначенные для вечерних выходов, были ему совершенно незнакомы.

Для кого же она покупала эти наряды? Кому она демонстрировала свои изгибы в смелых вырезах? Вадим нахмурил брови и потёр подбородок ладонью, почувствовав лёгкий укол незнакомой ревности.

Он огляделся. Полина была в спальне.

— Полина, мы уже опаздываем! — громко напомнил он ей.

— Сейчас-сейчас! — раздалось в ответ.

Вадим продолжил рассматривать её вещи. Не то чтобы он часто в них копался, просто из интереса. Туфли на высоченных каблуках, стоящие на ковре, заставляли представить Полину настоящей светской львицей, пожирающей мужские сердца на завтрак. Он отошёл, ещё раз окинув взглядом огромную кучу вещей, и тут его взгляд зацепился за знакомый серый рукав.

Это была его толстовка. Он потянул её на себя, держа на вытянутых руках. Слегка поношенная, мягкая, с едва заметными пятнами, которых он уже не помнил. Он уже забыл о её существовании, точнее, смирился с тем, что не может её отыскать.

А раньше он из неё не вылезал. Кажется, он потерял её месяца три назад. Вадим поднёс ткань к носу и жадно вдохнул запах.

Её неповторимый, пьянящий аромат… Смесь духов, шампуня, крема и чего-то ещё, глубоко личного, присущего только ей. То, что он безошибочно узнал бы среди тысячи других запахов.

Она её носит?

Когда он только обнаружил пропажу, он спросил у Полины, не у неё ли он её оставил. Полина тогда уверенно сказала, что нет.

Но зачем ей было лгать? Неужели она просто решила над ним посмеяться?

Вадим был готов к допросу или признанию, сам не знал, к чему именно. Что-то в нём изменилось. Недоумение сменилось неожиданной, опасной надеждой.

Дверь спальни распахнулась у него за спиной, и Вадим замер. Он ждал привычного шутливого выпада Полины, уже развёл руки в стороны, готовясь обменяться колкостями, но слова так и не нашли своего выхода.

Его тело застыло в нелепой позе, словно его накрыло невидимой волной, выбившей воздух из лёгких.

Она…

Она стояла на пороге, окутанная, словно мантией, самой глубокой, бархатистой ночи.

Ткань, которая струилась и переливалась, как жидкий сапфир, обволакивая каждый изгиб её тела. Ровные, точёные плечи были обнажены, подчёркивая изящную линию шеи, где ключицы казалась произведением искусства, таким хрупким и манящим. Вырез, деликатный, но достаточно глубокий, подчёркивал нежное декольте, оставляя простор для воображения.

Ткань облегала талию, плавно переходила к бёдрам, очерчивая их плавные изгибы, а затем водопадом ниспадала к полу, скрывая ноги и создавая иллюзию невесомости.

На её шее поблёскивало колье, тонкое, усыпанное камнями, мерцающими при каждом её движении.

И Вадима накрыло.

Он жадно скользил взглядом по каждому изгибу, каждой детали, словно желая запечатлеть их в памяти до мельчайших подробностей.

Когда Полина, слегка волнуясь, подняла глаза и встретила его неприкрытое, голодное восхищение, обрамлённое длинными ресницами, Вадим только тогда понял, что всё это время не дышал. Он сжал ладони в кулаки, прочистил горло, сдавленно кашлянув, и резко отвёл взгляд. Он пялился слишком откровенно, слишком жадно, слишком бесстыдно.

Как друг он уже исчерпал свой лимит.

Полина нервно потерла ладони, немного взволнованная такой реакцией Вадима. Она невинно сложила руки на животе.

Она потратила бесчисленное количество часов на подбор этого наряда, перемерила кучу платьев подруг, чтобы выбрать то, что подойдёт, то, что будет красивым, но не заставит Вадима краснеть, то, что соответствовало бы вечеру, но не выглядело бы так, будто она пытается его соблазнить. Но то, как Вадим тут же отвёл взгляд, словно обжёгшись…

— Что-то не так? Может, цвет не тот или волосы лучше собрать? — её голос звучал тише, чем обычно, с лёгкой дрожью.

Вадим замялся, избегая её взгляда.

— А… А, ммм… Так… Просто… — он никак не мог подобрать слова, в голове словно что-то заклинило. — Это слишком…

— Слишком? В смысле, слишком откровенно для вечера? Плечи лучше закрыть? Я выберу что-нибудь другое — она уже повернулась к двери и потянулась к ручке, чтобы вернуться в спальню, но Вадим остановил её. Он схватил её за локоть и развернул к себе.

Она подняла на него глаза и посмотрела снизу вверх.

— Это слишком хорошо, — сухо выдавил он.

«Хорошо». Нет, Полина, конечно, не ждала от него откровенных комплиментов или восхвалений, но неужели так сложно было сказать, что она действительно красива сейчас? Она слишком многого требует от человека, которому не нравится как женщина.

— Но ведь так и должно быть, — возможно, чуть более гневно, чем собиралась, сказала она, и эти слова тут же охладили пыл Вадима. — Чтобы никого к тебе не подпускать…

Он отступил от неё на два шага и снова взглянул на часы, словно время могло его спасти.

— Ты права, — он вернул голосу привычную весёлость, надев маску беззаботного друга. — Отлично выглядишь, думаю, наш план сработает. Поехали, — он мотнул головой в сторону выхода. — Мы опаздываем.

Полине захотелось дать себе пощёчину. Чего она ещё ожидала? Дура.

Первые пятнадцать минут они ехали в тишине. Полина листала ленту новостей в телефоне, а Вадим всё не мог решиться начать разговор.

— Ты сегодня очень красивая, — наконец сказал он, бросив быстрый взгляд на её профиль, освещённый уличными фонарями.

Она оторвалась от экрана, приподняла бровь и посмотрела на него так, как смотрит, когда он пьян.

— Сегодня? — ошеломлённо хмыкнула девушка, возвращая их общению дружелюбный тон. — А до этого я какой была?

Вадим тут же расслабился. Это было безопасно.

— Ну, мне нечасто выпадает честь видеть тебя в вечерних платьях, хотя их у тебя столько… — он провёл языком по внутренней стороне щеки, обдумывая следующую фразу. — Интересно, зачем тебе столько, если ты ни с кем не встречаешься?

— Думаешь, меня никто не приглашает на свидания? — соврала Полина. Она не ходила на свидания с тех пор, как Вадим снова напился и ей пришлось вести его домой, в его квартиру.

Когда он схватил её и прижал к себе, не отпуская. Когда в пьяном бреду сказал, что любит её.

А потом рассмеялся.

«Видела бы ты своё лицо».

Стянул с себя толстовку и отдал Полине, чтобы она не замёрзла по дороге домой. В тот момент, той ночью, засыпая в обнимку с его одеждой, она поняла. Он ей не безразличен.

Но почему он позволяет себе так с ней обращаться?

— А тебя приглашают? И почему ты мне не говоришь, мы же всё-таки друзья… — в его голосе прозвучало неприкрытое недовольство.

— Вадим, ты чего, конечно, приглашают. Странно говорить об этом с тобой, тебе не кажется? — Полина поправила локон волос, не глядя на него.

Вадим сильнее сжал руль и замолчал. Что-то он слишком явно давал понять своё недовольство, по крайней мере, ему так казалось.

Через пять минут молчания он снова заговорил.

— Тебе очень идёт это платье, и ты правда сегодня очень красивая, — баритон разлился по салону автомобиля, теперь уже без всяких оговорок.

Полина скрыла улыбку, отвернувшись к окну.

— Ты бы мне это сказал ещё через неделю. Странно, что с такой скоростью реакции у тебя до сих пор нет детей.

— Хорошо, в следующий раз подожду неделю, — тихо ответил Вадим, и уголки его губ поползли вверх.

Он въехал на подземную парковку..

У него плохая реакция? А как насчёт Полины, которая отмахивается от всех его проявлений симпатии? Справедливости ради, в отношениях они оба были тормозами.

— Готова? — спросил он, протягивая руку.

— Готова, — ответила она, вкладывая свою ладонь в его.