Стань моей

9 Эшлан

— Так ты когда-нибудь был влюблен в Карлу? — спросила я, отпивая ледяной чай. С утра я проснулась голодной, и после нашего разговора о дружбе уговорила Джейса позавтракать вместе в кафе Honey Mountain. Мы ведь друзья, в конце концов.

— Вот черт, ты не из тех, кто ходит вокруг да около, да? — произнес он после того, как проглотил, кажется, самый огромный кусок панкейков, какой вообще может влезть в человеческий рот.

— Я знаю, ты не любитель разговоров, но когда у тебя четыре сестры, разговоров хватает на всю жизнь. А если мы собираемся дружить, нужно узнать друг друга получше. Я, конечно, знаю базовые вещи — мы знакомы уже много лет, — но всё это поверхностно.

Я слышала, что он сказал утром, и уважала его решение. Хотя, если честно, не соглашалась с ним. Но, зная, что он хочет меня так же, как я его, я ощутила хоть какое-то спокойствие. Так что я возьму то, что он предлагает. С крупицей надежды, что всё может измениться.

Мне он нравился.

Очень.

Мне нравилось быть рядом, слушать, как он говорит, как смеется. Я знала — он делает это нечасто. И потому каждый его смех казался подарком.

Он сделал глоток апельсинового сока и шумно выдохнул:

— Нет, я не был влюблен в Карлу. И вообще не уверен, что когда-нибудь был влюблен. Было влечение, было безумие. И мне противно это вслух признавать, но, если честно, Пейсли и Хэдли — лучшее, что со мной случилось. Карла подарила мне самое главное, но между нами никогда не было настоящей связи. Всё началось с физического. Просто ночь. Потом она появилась через несколько месяцев и сказала, что беременна. Я попытался поступить по-мужски, но… там просто не было ничего. Я старался — может, и она тоже, не знаю. Но зависимость — это отдельная война. И я благодарен, что мне не пришлось с ней воевать.

— Она всегда такой была? Всё время, что вы были женаты?

Он задумался, откусив бекон:

— Нет. Совсем плохо стало ближе к концу. Но и в хорошие времена особой радости не было. Были отдельные моменты. Она какое-то время правда старалась — незадолго до того, как забеременела Хэдли. Я дурак — должен был понять, что это ненадолго. Но тогда я хотел, чтобы всё получилось. Ради девочек.

— Понимаю. Ты просто хотел, чтобы у них была нормальная семья.

— Да. Я ведь с этим вырос. Родители до сих пор влюблены друг в друга, как подростки. Всю жизнь думал, что у меня будет так же, а в итоге получил полную противоположность. Но не всем везет, правда? У твоих родителей было это счастье, а у многих нет. Я не жалуюсь. У меня есть мои девочки. Да, это не тот сценарий, что я представлял, но я сам всё устроил, так что принимаю как есть. Молодой был, дурачился, думал, последствий не будет. Но, знаешь, ни о чём не жалею.

Мне стало больно за него.

— То есть ты правда думаешь, что теперь не заслуживаешь счастья? Только потому, что с Карлой не сложилось? Ты можешь быть прекрасным отцом и при этом жить своей жизнью, Джейс.

— Правда? Ты вообще видела мою жизнь, Эш? Я работаю на двух работах. Одна забирает меня на полнедели. Когда я дома — я занят детьми. Пока другие пьют пиво и ужинают в барах, я чищу зубы и купаю малышей. И мне это нормально. Я люблю своих девочек больше жизни. Но не представляю, как вписать туда еще кого-то. Да и не хочу путать Пейсли и Хэдли. Они и так прошли через многое. Всё работает так, как работает.

— А когда ты отдыхаешь? Просто веселишься? — спросила я. Мне хотелось спросить про другое — про секс, про женщин, — но я не знала, как подступиться.

Хотя… мы же друзья, правда? Он постоянно спрашивал меня про хоккеиста. Почему бы мне не поинтересоваться его личной жизнью?

— Я справляюсь, — усмехнулся он.

— Ты вообще встречаешься с кем-нибудь? Понимаю, ты не приводишь женщин к девочкам, но ведь… ну… у тебя же есть потребности.

Он фыркнул:

— Черт, ты чертовски милая, Солнышко. Переживаешь за меня, да?

— Переживаю. И вообще, это то, о чем друзья могут говорить. Можешь спрашивать меня о чем угодно.

— Да? — Он сделал глоток кофе, наблюдая за мной.

— Конечно. Я открытая книга для своего лучшего друга.

Он кивнул:

— Ладно, тогда что стало с тем парнем, которого ты привела на семейную вечеринку? Харри? Хэнк?

— Генри, — рассмеялась я. — Мы встречались пару месяцев. Но я поняла, что не вижу будущего, и рассталась с ним после выпуска.

— Он, кажется, был без ума от тебя, — поднял он бровь.

— Ты уж слишком следишь за мужчинами вокруг меня, а, Кинг?

— Эй, для того и нужны лучшие друзья.

Я прыснула.

— Генри говорил, что любит меня, а я понимала, что не чувствую того же. Он мне нравился, но как друг. Не больше.

— Честно.

— Я вообще честная девушка.

— В этом сомнений нет. Значит, ни Генри, ни хоккеист тебя не зацепили. Ты, похоже, разборчива. — Он снова отрезал кусок панкейка и сунул в рот.

— Наверное. Просто иногда ты сразу знаешь. — Я прищурилась. — А теперь не отвлекайся. Карла давно ушла.

— Ага. И, если честно, мы уже давно до этого жили порознь.

— То есть… — начала я.

Он хмыкнул:

— Господи, Эш, просто спроси уже прямо.

Я покачала головой, прикусила губу и все-таки прошептала:

— Как ты справляешься со своими… нуждами?

— Ты правда такое обсуждаешь со своими подружками?

— Не уходи от ответа, Кинг. Я ведь ответила на твои вопросы.

Он отложил вилку, потер ладони, и я невольно уставилась — такие большие, сильные руки…

— После того как Карла ушла, у меня было три раза. За полтора года. Оба раза — с женщинами, которые хотели того же. И да, мы были предельно осторожны. Но если честно, я парень темпераментный. Так что, скажем, я прекрасно знаком со своей рукой. Это как принимать душ каждый день — просто часть рутины.

У меня челюсть отвисла. Я принялась обмахиваться меню, и он расхохотался так громко, что на нас обернулись все в кафе. Я наклонилась ближе и прошептала:

— Ого. Спасибо за откровенность. А ты… фильмы смотришь? Или журналы для вдохновения?

Слова вырвались прежде, чем я успела подумать.

— Нет. Вдохновения вокруг хватает, — сказал он, глядя прямо мне в глаза, и провел языком по нижней губе.

Господи… да это же чистое, концентрированное искушение.

Мысль о Джейсе Кинге в душе, с его крупными руками, с…

Нет. Стоп. Туда я не пойду.

— Ну, рада слышать, — выдохнула я.

— А ты? Давно у тебя никого не было? — уголки его губ дрогнули в дразнящей улыбке, и я не могла отвести взгляда от его рта.

— Если честно, давно. Но всё в порядке.

Он наклонился вперед, лицо так близко, что я невольно задержала дыхание.

— Значит, ты… трогаешь себя, когда спишь в моей кровати, Солнышко?

Я схватила стакан воды и залпом осушила половину, чтобы выиграть время. Он наконец откинулся назад.

— Ну… вдохновение ведь повсюду, верно?

Он кивнул.

— Ещё как.

К счастью, в этот момент к нам подошли Хоук и Эверли и без приглашения плюхнулись в нашу кабинку.

Я вздохнула с облегчением — хоть успею прийти в себя.

— Тебе точно лучше? Лицо красное, — спросила Эверли.

Да потому что я только что обсуждала интимные привычки со своим «новым лучшим другом».

Который, кстати, еще и мой начальник.

— Всё нормально. Просто жара на улице, вот и вспыхнула, — соврала я.

Джейс поймал мой взгляд и ухмыльнулся.

Самодовольный засранец.

Джейс: Встречаемся у школы через полчаса. Только быстро в душ — мы как раз вернулись с пожара.

Каждый раз, когда он говорил о душе, я невольно думала, не «занимается ли он делами». Клянусь, он упоминал душ специально, чтобы меня подразнить. За последние недели у нас выработалась хорошая привычка — мы переписывались и созванивались целыми днями. Он писал мне из пожарной части по вечерам, когда девочки уже спали. Мы болтали и в мои выходные — он рассказывал, что девочки делали за день, спрашивал о моей работе и как продвигается книга. Сейчас я проводила с Джейсом и девочками почти все свободное время — скучала по ним, когда была на сменах.

Я: Отлично. Мы пойдем пешком, но я посажу Хэдли в коляску — она явно готова уснуть.

Джейс: До скорого, Солнышко.

Хэдли уснула еще до того, как мы дошли до угла. Пейсли молчала весь день — я чувствовала, что она волнуется перед встречей с учительницей. Она не попала к Шарлотте, хоть та и вела детсадовскую группу в той же школе. Наверное, директор Питерс посчитал, что не стоит помещать дочь их близких друзей в ее класс. Зато Шарлотта уверяла, что миссис Клэнди — одна из самых любимых учительниц школы.

— Какая же ты сегодня красавица, милая, — сказала я, толкая коляску и глядя, как она шагает рядом.

— Спасибо, что отвезла меня за платьем и туфлями, — улыбнулась она. — Как думаешь, все придут знакомиться с учителем со своими мамами?

Вот и оно.

Слон в комнате.

Эта малышка уже несколько месяцев переживала, что кто-то заметит — мама с ней не пришла. Я знала, что дети бывают жестоки, но еще знала: как ты отреагируешь, так дальше и пойдет.

Я остановилась и присела, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Ты никому ничего не должна объяснять. Помнишь, я рассказывала, что моя мама заболела, когда я была маленькой?

— Да. — Она положила ладошку мне на щеку и улыбнулась. Мы собрали ее волосы в два пучка, и голубые глаза сияли на солнце. Такая милая, что у меня защемило грудь. — И тебе было долго грустно, да?

— Было. Но знаешь что?

— Что?

— Ты же знакома с моими сумасшедшими сестрами. Каждая из них помогала — кто-то ходил со мной в школу, кто-то приносил сладости на день рождения. Главное, что у тебя есть своя стая, правда? А у тебя она есть. Я рядом, Пейсли. Для чего угодно. И вот увидишь — когда перестанешь волноваться, никто даже не подумает спрашивать.

Она расплылась в улыбке и обняла меня за шею.

— Они все равно подумают, что ты моя мама. И ты можешь не говорить, что нет, если не хочешь.

Она отстранилась и принялась грызть ноготь, ожидая моего ответа.

— Я ничего говорить не буду. Сегодня твой день, и я так хочу увидеть твой класс.

— Спасибо, Эш. Я рада, что ты идешь. Я люблю папу, но в прошлом году он принес покупные кексы на мой день рождения, а все мамы приносят свои, домашние, и все сразу поняли, что у папы они из магазина.

— Знаешь что?

— Что? — спросила она, когда мы снова тронулись.

— Виви же делает лучшие сладости на свете. Твой день рождения уже скоро — может, придумаем с ней самые вкусные кексы и сделаем их вместе: ты, я и Хэдли?

Она всплеснула ладошками, и улыбка растянулась до ушей — от этого у меня защемило сердце. Такие мелочи — а для ребенка целый мир. Я сделаю все, чтобы помочь ей успокоиться.

— Не терпится принести самые лучшие кексы! Ты думаешь, папе не будет обидно, если мы сами их испечем? Даже когда мама жила с нами, она ничего не пекла, всегда папа покупал. Но в школе всем важно, какие у тебя угощения.

— Конечно важно. Это серьезное дело. Ты теперь школьница. А с папой я поговорю — пусть поможет, например, посыпку добавит. Что-то простое, — подмигнула я.

— Да! Дадим ему легкое задание, но не скажем, чтобы не расстроился.

Такая лапочка.

— Идеальный план, — улыбнулась я. — Ну что, готова?

— Готова. Вперед! — засмеялась она.

— Эй, эй, эй! — окликнул кто-то сзади, и мы обернулись. Джейс бежал к нам — живое воплощение женских грез. Белая футболка, джинсы, волосы, будто он только что запускал в них руки. От одного его вида сердце начинало стучать быстрее и неважно, сколько времени мы проводили вместе.

— Вот они, мои девчонки.

Мои девчонки.

Я знала, он про Пейсли и Хэдли, но на секунду позволила себе представить, каково это — быть его.

Мечтать ведь не запрещено.

— Привет, папа! Ты не пахнешь дымом, — сказала Пейсли, обнюхивая воздух вокруг него, и он засмеялся.

— Это потому что я принял очень долгий душ, — произнес он, задержав на мне взгляд и подмигнув.

Подмигнул.

Дразнил меня.

А то, как он выделил слова очень долгий... может, это был намек? Я ведь видела, что у него есть чем гордиться — случайный «обзор» мне это доказал. Или я просто слишком привыкла видеть скрытые смыслы в романах и теперь ищу их в каждом его слове.

— Привет, Солнышко. Ты сегодня красавица, а Пейсли — настоящая принцесса. Спасибо, что помогла ей собраться.

Он дал мне свою карту и попросил сводить Пейсли за особенным платьем. Когда я проверила ее шкаф, там был хаос: одежда всех размеров, но почти ничего подходящего. До того, как я у них появилась, он сам купил пару платьев, но все были на десятилетку. «Показались маленькими», — объяснил он, и я не сдержала смех. На выходных я настояла, чтобы он пошел с нами, и показала, как подбирать вещи по размеру. Мы купили белье, летние вещи и школьные наряды.

— Конечно, сегодня же важный день.

Мы вошли в здание, и Пейсли остановилась у двери класса.

— Мне уже отдать подарок учительнице?

— Да, — сказала я, передавая ей коробку из Honey Bee. Джейс вопросительно посмотрел.

— Мы заказали у Виви пару печенек в форме красных яблок и с надписью «лучшей учительнице» — просто приятный сюрприз для миссис Клэнди.

— Очень мило с твоей стороны, — прошептал он. — Спасибо, я бы и не догадался.

— Папа, — шикнула Пейсли, и глаза у него округлились. — Мы в школе. Веди себя прилично.

Я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Девочка уверенно повела нас в класс, а Джейс склонился ко мне, пахнущий мятой и... мужчиной. Несколько мам сразу обернулись в нашу сторону.

— Я, пожалуй, больше боюсь выговора от Пейсли, чем от миссис Клэнди, — шепнул он.

Я тихо хихикнула и толкнула его плечом.

— Веди себя прилично, мистер Кинг.

— Есть, мэм, Солнышко, — подмигнул он, и я покачала головой.

К нам подошла миссис Клэнди, держа в одной руке коробку, а другой — маленькую ладошку Пейсли.

— Здравствуйте, я миссис Клэнди. Очень рада познакомиться. О Пейсли я слышала столько чудесного и была счастлива узнать, что она теперь в моем классе.

Щечки девочки порозовели, глаза расширились, и она посмотрела на меня с самой сияющей улыбкой.

— Очень приятно, — сказал Джейс, протягивая руку.

Я сделала то же самое, а Пейсли, показывая на Хэдли в коляске, объяснила, что это ее младшая сестра. Учительница поблагодарила за печенье и попросила Пейсли показать нам класс, где ее шкафчик, и выбрать что-нибудь из «сундука сокровищ».

— Какая прекрасная семья, — сказала она напоследок, улыбаясь. — Очень рада, что вы с нами в этом году.

Сердце у меня забилось быстрее. Нужно ли было поправить ее?

Я взглянула на Пейсли — она светилась от счастья. Джейс посмотрел на меня и тоже улыбнулся.

Ну что ж.

Пожалуй, в своем странном, особенном смысле мы и правда были семьей.

И чувствовалось это именно так.