Красное и черное (Никарагуа)

Из Манагуа на север по Панамериканскому шоссе движется колонна грузовиков. На борту каждого из них красно-черное полотнище с надписью: "Уборка кофе - фронт борьбы против контрреволюции и империализма". В машинах старшеклассники со своими преподавателями. Но это не школьная экскурсия. Это трудовой батальон, который едет "на север, в горы", чтобы участвовать в страде.

Чем ближе граница с Гондурасом, чем теснее обступают дорогу зеленые холмы, тем чаще в картины мирного труда вкрапливаются приметы войны. С золотистыми грудами кукурузных початков соседствуют составленные в козлы карабины. Возле каждого моста дежурят вооруженные патрули.

- Свобода или смерть! - кричит с грузовика юный запевала, взмахивая гитарой. Подхватывая эти слова, люди у дороги поднимают над головами винтовки и мачете.

Шоссе начинает петлять. За очередным поворотом бросается в глаза щит. На нем изображена колонна вооруженных всадников, а ниже написаны слова: "Вы въезжаете в горы Сеговии, где когда-то сражался Сандино".

Да, эти лесистые взгорья на северо-западе страны были оплотом "генерала свободных людей", как назвал Сандино французский писатель Барбюс. Когда в 1927 году морская пехота США высадилась в порту Коринто, чтобы "защитить жизнь и имущество американских граждан в Никарагуа" (мотивировка вторжения США на Гренаду отнюдь не блещет оригинальностью), Аугусто Сандино возглавил вооруженную борьбу против интервентов. Сотни патриотов уходили "на север, в горы", чтобы встать под его красно-черное знамя.

Семь лет повстанческая армия героически сражалась против превосходящих сил оккупантов. Она согласилась прекратить боевые действия лишь после того, как морская пехота США убралась восвояси. Но Вашингтон успел выпестовать себе в Никарагуа послушное орудие - "национальную гвардию". В 1934 году по приказу ее начальника, будущего диктатора Сомосы, легендарный генерал был схвачен и казнен.

В начале 60-х годов новое поколение никарагуанских революционеров присвоило имя героя созданной ими военно-политической организации Сандинистскому фронту национального освобождения (СФНО). Основатель фронта Карлос Фонсека погиб от пуль карателей в 1976 году. У вечного огня над его могилой в центре Манагуа развеваются красно-черные флаги СФНО и сине-бело-синие флаги республики.

Двухцветное знамя революции по-прежнему символизирует для никарагуанцев девиз Сандино "Свобода или смерть!". Но если Сандино и Фонсека отдали свои жизни за то, чтобы Никарагуа стала свободной, то теперь их священная клятва воплощает решимость народа защитить революционные завоевания. На стенах домов то и дело видишь плакат - на красно-черном фоне белеют слова: "Враг не пройдет!" А под ними - три поднятые руки, одна из которых держит винтовку, вторая - мачете, а третья - гитару.

Снова порыв молодых сердец влечет патриотов "на север, в горы". Никарагуанцам приходится отстаивать мир и суверенитет с оружием в руках, давать отпор контрреволюционным бандам. Наемникам Вашингтона не удалось запугать народ, тем более спровоцировать в стране гражданскую войну. Они посеяли не страх, а ненависть, не раскол, а тягу к единству.

После того, как в деревне Сан-Франциско дель Норте, лежащей в семи километрах от границы, бандиты зверски убили 14 крестьян, в пограничных департаментах было решено создать вооруженные отряды самообороны. Затем подразделения территориальной народной милиции были сформированы во всех населенных пунктах страны, а также на промышленных предприятиях, в учреждениях, учебных заведениях. Осуществив лозунг "Все оружие - в руки народа!", правительство национального возрождения наглядно продемонстрировало, что революционная власть твердо опирается на поддержку масс.

Когда расчеты создать в Никарагуа "внутренний фронт" провалились, Вашингтон сделал ставку на экономическую блокаду. Были заморожены кредиты международных финансовых организаций, прекращен импорт в США никарагуанского сахара. Различные виды нажима, как и диверсионные акты, вроде поджога нефтехранилищ в порту Коринто, имеют целью дестабилизировать экономику республики.

Этим же объясняется и повышенная активность контрреволюционных банд в осенне-зимний период. Основными источниками иностранной валюты для Никарагуа служат кофе, хлопок, сахар и табак. Сбор основного экспортного товара - кофе идет с ноября по февраль в горном массиве северо-западной части страны, где рельеф местности благоприятствует действиям "контрас". Терроризировать 50 тысяч тружеников кофейных плантаций и 20 тысяч добровольцев, которые приезжают помочь им в период уборки, - такова цель бандитских рейдов.

Вдоль крутого склона, из темно-бурой взрыхленной земли рядами поднимаются не то кусты, не то деревца в рост человека, ветви которых густо обсыпаны ягодами, похожими на кизил. Издали кажется, что среди листвы краснеют капельки крови.

Снизу, из густой зелени, доносится пение. Там трудятся старшеклассники одной из школ Манагуа. На уборку кофе приехали впервые. Работать будут месяц, без выходных, с шести утра до трех дня.

- Все бы ничего, да уж больно донимают "контрас", - смеются девушки. Мы здесь так называем москитов. Зато от бандитов у нас есть надежная защита! - Сборщицы показывают на рослых парней с автоматами, которые ссыпают красные ягоды из плоских корзин в холщовые мешки и таскают их вверх по склону. Рядом несет службу батальон резерва, сформированный в университете города Леон. И такое соседство, судя по всему, радует как школьниц, так и студентов.

Но молодежь, которая едет "на север, в горы", знает, что ее ждут не только вечера с песнями под гитару, что кофейные листья порой действительно бывают обрызганы кровью. Батальон резерва, сформированный из школьников выпускных классов, был направлен охранять плантации в долине реки Рио-Бланко. Возле поселка Сан-Хосе де лас Мулас (департамент Хинотега) одна из рот попала в засаду, оказалась под перекрестным огнем. Семнадцать юношей погибли в первом же для них бою. Самому младшему из них - Мигелю Кастильо было 16 лет.

- Когда мой сын записывался добровольцем, он знал, что значат слова "Свобода или смерть!". Его старший брат был убит во время общенационального восстания 1979 года. Я отдала революции двух сыновей и готова проводить третьего. Да и мои натруженные руки еще могут держать винтовку! - сказала Эстер Кастильо, провожая гроб сына, накрытый красно-черным флагом.

Пограничный пункт Эль-Эспино. Панамериканское шоссе пересекает здесь границу между Никарагуа и Гондурасом. Крутой лесистый склон за поворотом, где временами вспыхивают стеклышки биноклей, уже на чужой стороне. В Эль-Эспино проходят таможенный досмотр, заправляются горючим грузовики, следующие транзитом в Коста-Рику, Панаму или в противоположном направлении. Теперь тут на каждом шагу воронки от мин. Бетонный козырек таможни расколот взрывами, телефонный узел и медпункт сожжены.

Крупная банда сомосовцев пыталась проникнуть отсюда в глубь страны под прикрытием минометного огня. Из-за холма, перед которым мы стоим, вели обстрел 120-миллиметровые минометы. Около четырехсот местных жителей пришлось эвакуировать в поселок Сомото и разместить в здании начальной школы.

На границе Никарагуа и Гондураса есть горные участки, которые не в состоянии контролировать ни одна из сторон. Но кто поверит, будто контрольно-пропускной пункт на международной магистрали мог быть атакован без ведома и содействия гондурасских властей?!

Судя по численности задействованных формирований, подобная операция была предназначена не только помешать уборке кофе, но и осуществить давний замысел врагов революции - захватить какой-нибудь крупный пункт и провозгласить там "временное правительство". А оно тут же обратилось бы за признанием и помощью к США и соседним проамериканским режимам.

Ради этого контрреволюционеры уже не раз пытались овладеть городом Халапа. Он расположен на участке никарагуанской земли, который вклинивается в территорию Гондураса, так что проходящая поблизости граница огибает город с трех сторон. Начальник отдела внешних сношений министерства обороны капитан Роберто Санчес дает эти пояснения, знакомя нас с оперативной обстановкой и маршрутом поездки по пограничным районам. Уже потом от зарубежных коллег я узнал, что именно в Халапе мой собеседник был ранен, когда сопровождал большую группу иностранных журналистов, в том числе американских.

- Мы ехали на девяти автомашинах по грунтовой дороге, когда вокруг загремели взрывы, - рассказывает корреспондентка газеты "Вашингтон пост" Карен Янг. - Наш конвой из двадцати автоматчиков сумел подавить пулеметный огонь с соседних холмов, потеряв двух человек убитыми и шесть ранеными. Но минометы били откуда-то издалека, видимо, с гондурасской территории, и нам пришлось долго лежать у дороги, уткнувшись во вспаханную землю...

- Никарагуанской революции, - напомнил нам капитан Роберто Санчес, угрожают три противника. Во-первых, это сомосовские недобитки, вооруженные и обученные Пентагоном и ЦРУ. Во-вторых, это войска соседних реакционных режимов, пытающихся возродить пресловутый ЦАСО - Центральноамериканский совет обороны. И, наконец, в-третьих, это янки.

У нас достаточно силы, чтобы блокировать действия контрреволюционных банд. С этой задачей, как правило, справляются даже не регулярные части, а батальоны резерва при поддержке народной милиции.

У нас хватит сил, чтобы отбить удар Гондураса и даже всех стран ЦАСО. Но нельзя забывать, что подобный конфликт может быть использован как повод для прямой интервенции Соединенных Штатов.

Вашингтон, разумеется, был бы не прочь повторить в Никарагуа то, что было сделано на Гренаде. Все упирается в вопрос: какой ценой и под каким предлогом? Поэтому мы обязаны всерьез учитывать возможность самого худшего. И чем лучше мы подготовимся к длительной общенародной партизанской войне, тем труднее будет Вашингтону решиться на вторжение...

В тропиках солнце не садится, а словно падает за горизонт, увлекая за собой яркую, но короткую зарю. К семи вечера в Манагуа уже совсем темно. Но, возвращаясь из поездок даже за полночь, мы всякий раз убеждались, что город не спит. На перекрестках, а то и просто через каждые 50 - 100 метров улицы нам встречались группы людей с карманными фонариками. Оказалось, что во всех городах и селах Никарагуа с 11 вечера до 5 утра организовано двухсменное дежурство дружин революционной бдительности.

В один из вечеров мы отправились познакомиться с этой своеобразной формой участия населения в охране общественного порядка в Сьюдад-Сандино предместье столицы, некогда известное преступностью и другими пороками социального дна.

Спутники рассказали, что из 600 тысяч жителей Манагуа в дружинах революционной бдительности участвуют около 100 тысяч человек. Поначалу мы усомнились: правильно ли поняли число? Но оказалось, что примерно такая же пропорция характерна для страны в целом. В охране порядка участвуют представители практически каждой семьи. А трехчасовое ночное дежурство дважды в месяц никто не считает обременительной нагрузкой. Дружинники не имеют оружия. Но их посты расположены так близко друг от друга, что с помощью условных свистков они могут сигнализировать народной милиции обо всем подозрительном и вызывать на помощь дежурных патрулей.

- Дружины революционной бдительности оказались не только действенной формой поддержания общественного порядка, но и серьезным подспорьем в борьбе с вражеской агентурой. Провести какое-то подпольное сборище стало куда труднее, - говорит начальник политуправления министерства внутренних дел Омар Кабесас. - Примечательно и то, что, хотя людям роздана уйма оружия, нет случаев злоупотребления им. Число уголовных преступлений резко упало.

Мобилизация всех сил народа против происков "контрас", подготовка страны на случай прямой военной интервенции США повысили роль комитетов защиты сандинистской революции, по существу, выполняющих роль местных ревкомов. Именно они руководят организацией дружин революционной бдительности, формированием отрядов территориальной народной милиции, записью добровольцев в батальоны резерва, а с недавних пор - и регистрацией призывников на основании закона о патриотической военной службе. На них же возложена организация гражданской обороны на местах, в частности создание аварийных запасов горючего, продовольствия, медикаментов.

Впрочем, подготовка эта ведется на всех уровнях, начиная от правительственных учреждений. Как рассказали нам в министерстве просвещения, 120 тысяч школьников и 30 тысяч студентов ежегодно проводят часть каникул на курсах по гражданской обороне. Замысел состоит в том, чтобы каждый из них смог потом передать основные знания по этому предмету своим родственникам по месту жительства.

Министр здравоохранения Леа Гидо рассказала, что перед свержением Сомосы она возглавляла женскую организацию, которой было поручено создать сеть подпольных медпунктов для раненых революционеров. Этот опыт пригодился, когда перед работниками здравоохранения встала задача: подготовить систему медицинской помощи на случай длительной войны против интервентов. В течение нескольких месяцев врачи и медсестры руководили формированием и обучением бригад первой помощи на предприятиях, в учреждениях, населенных пунктах. В них добровольно записались около 30 тысяч женщин.

Коллеги из газеты "Баррикада" показали нам блиндажи, где при бомбежке или обстреле могут укрыться сотрудники редакции, траншеи, отрытые для круговой обороны, продемонстрировали действия пожарных дружин и медицинских постов.

- "Необъявленная война" наносит экономике Никарагуа двоякий ущерб, говорил нам член Национального руководства СФНО Хаиме Уилок. - Во-первых, это прямые потери от боевых действий в пограничных районах и диверсий против важных народнохозяйственных объектов в тылу. Во-вторых, около двадцати процентов экономически активного населения оторвано от производства, участвуя в борьбе против контрреволюционных банд или в подготовке к отражению иностранной интервенции. Однако эти потери в известном смысле окупаются. Военная угроза повысила сознательность и организованность народа. Активизировалась деятельность общественных и массовых организаций. Повысился авторитет Сандинистского фронта национального освобождения как ведущей силы страны.

Мы стремимся лишить Белый дом любого предлога, которым можно было бы мотивировать вторжение в Никарагуа, - говорил Хаиме Уилок. - Нас обвиняют, будто мы экспортируем революцию и угрожаем соседним странам. Мы же предлагаем прекратить наращивание вооружений в Центральной Америке и договориться о выводе из стран региона всех иностранных военных советников. Президент США клевещет, будто сандинисты подавляют свободное волеизъявление народа. А мы, несмотря на чрезвычайное положение, провели в 1985 году всеобщие выборы с участием различных политических партий. В Вашингтоне твердят о тоталитарном режиме, о нарушениях прав человека. А мы объявили частичную амнистию для тех, кто оказался по другую сторону баррикад, мы даем возможность оппозиции свободно высказывать свои взгляды на страницах газеты "Пренса". Мы вырываем из рук Рейгана один его аргумент за другим. И в то же время меры, на которые мы идем во внутренней и внешней политике, способствуют развитию и углублению революционного процесса в Никарагуа.

Революция - всегда великая ломка, великое обновление. Она врывается в устоявшуюся жизнь водопадом новых явлений, взглядов, мерок. Она преобразует даже человеческую речь, вводя в обиход множество рожденных ею слов и понятий. Мы волей-неволей думали об этом, оказавшись в переполненном зале, где "маэстро популяр", то есть буквально "народные учителя", встречались с бывшими "бригадистами". Понять значение этих двух терминов нам помог лишь третий: "общенациональный поход за грамотность".

Еще до прихода к власти сандинисты провозгласили одной из целей революции освобождение народа от цепей невежества. В первые же дни после свержения Сомосы правительство национального возрождения приступило к подготовке общенационального похода за грамотность.

Ставилась задача не только научить трудящиеся массы читать и писать, но и приобщить их к участию в революционном процессе с более высоким уровнем политического сознания. Если 1979 год вошел в революционный календарь как Год освобождения, то 1980-й был провозглашен Годом грамотности.

При подготовке похода умышленно использовалась военная терминология периода повстанческого движения. Страна была поделена на шесть фронтов. Около ста тысяч юношей и девушек стали "бригадистами", то есть вступили добровольцами в бригады Народной армии грамотности.

23 марта участники похода дали торжественную клятву у могилы Карлоса Фонсеки, основателя Сандинистского фронта национального освобождения, и прямо с митинга разъехались во все концы страны. Полгода спустя, 23 августа, они вновь собрались на площади в центре Манагуа, чтобы отпраздновать победу.

Благодаря их самоотверженным усилиям 406 тысяч никарагуанцев научились читать и писать. Доля неграмотных сократилась с 50 до 12 процентов населения. Если не считать Кубы, это лучший показатель для Латинской Америки. За столь выдающиеся достижения Республика Никарагуа была удостоена премии ЮНЕСКО.

Победа, одержанная участниками похода, не ограничивалась областью культуры. "Бригадисты" умело сочетали грамоту с политграмотой. Учебные тексты, методика занятий были разработаны с таким расчетом, чтобы донести до самых захолустных уголков страны основные знания о сандинистской революции ее истоках, целях, текущих задачах. Неграмотных учили не только читать и писать. Их учили правильно понимать причины собственной бедности и отсталости, видеть пути преодоления этих невзгод.

Находясь в сельской глубинке, городские юноши и девушки попутно занимались решением и других важных для республики задач. Они, например, собрали на местах подробные сведения о структуре землевладения и землепользования. Этот материал представил большую ценность при подготовке закона об аграрной реформе. В никарагуанской деревне, где практически отсутствовало медицинское обслуживание, "бригадисты" положили начало борьбе против малярии, работе по предупреждению эпидемических заболеваний.

В Манагуа есть Музей ликбеза. На стенах одного из его залов развешаны фотографии шестидесяти юношей и девушек, которые пожертвовали своими жизнями во время общенационального похода за грамотность. Именно "бригадисты" первыми подверглись нападениям контрреволюционных банд. Именно они открыли счет жертв "необъявленной войны".

Выросшие в городах юноши и девушки оказались в тяжелейших, совершенно непривычных для них условиях. Это было поистине сражение, участники которого гибли не только от бандитских пуль, но и от тропических болезней. Но общенациональный поход за грамотность в равной мере послужил школой жизни, школой революции и для тех, кто учился, и для тех, кто учил.

Полгода спустя "бригадисты" вернулись домой другими людьми возмужавшими, умудренными опытом. Они воочию увидели суровую действительность своей страны, нужду и невежество, на которые было обречено большинство никарагуанцев. Это еще больше укрепило, поставило на реальную почву их благородное стремление посвятить свои силы и знания народному благу. Поход был словно горном, в котором выковалось новое поколение революционных борцов. Именно в этом сражении родился Сандинистский союз молодежи.

При наступлении на неграмотность были заблаговременно приняты меры к тому, чтобы дело это воспринималось не как кратковременная кампания, а как начало непрерывного процесса просвещения народа. Группы ликбеза были организованы с таким расчетом, чтобы после завершения похода сохранить их как постоянно действующую сеть вечерних общеобразовательных кружков для взрослых.

"Бригадистам" было поручено выявлять наиболее способных учеников, выдвигать их сперва на роль старост групп, а потом готовить из них ассистентов, которые помогали бы вести занятия по закреплению пройденного материала. Лучшие из лучших получали рекомендации на краткосрочные педагогические курсы. Так сложился костяк "народных учителей", на плечи которых легло продолжение дела, начатого "бригадистами".

В Никарагуа ныне насчитывается около двадцати тысяч "народных учителей" - почти столько же, сколько профессиональных преподавателей в системе народного просвещения. Они ведут занятия в вечерних кружках для взрослых. Благодаря этому число неграмотных в республике ежегодно снижается еще на 75 тысяч человек. А для тех, кто уже научился читать и писать, обучение строится с таким расчетом, чтобы за пять лет пройти полную программу средней школы.

Пять вечеров в неделю "маэстро популяр" учат других, а по субботам и воскресеньям учатся сами. Для них в эти дни по радио передаются лекции, преподаватели местных школ ведут с ними методические семинары. Общеобразовательные занятия в кружках для взрослых тесно увязываются с политическим просвещением, с пропагандой передовой агротехники, мер по профилактике инфекционных заболеваний, а в последнее время - основ военного дела.

Эту связь с актуальными проблемами дня мы отчетливо ощутили, присутствуя на конференции "народных учителей". Представитель местного комитета защиты Сандинистской революции напомнил, что из 2,8 миллиона никарагуанцев различными видами обучения ныне охвачено около 1 миллиона человек. Докладчик охарактеризовал военно-политическую обстановку, сказал, что за один лишь год в боях с врагами революции погибли 32 "народных учителя". Но, подчеркнул он, это не должно порождать настроений, что, когда пришла пора брать в руки винтовку, ходить на уроки, мол, ни к чему. Нужно умело сочетать работу общеобразовательных кружков для взрослых с другими неотложными кампаниями - с боевой подготовкой в отрядах территориальной народной милиции, с учениями по гражданской обороне, наконец, с формированием трудовых батальонов.

Поселок Ла Конча выглядит как в дни народных праздников. По ухабистым проселочным дорогам к нему с рассвета движутся вереницы переполненных людьми грузовиков и повозок, колонны ополченцев.

Принарядившиеся крестьяне толпятся на площади перед собором. В центре ее сооружен дощатый помост, украшенный ветками апельсиновых деревьев с оранжевыми плодами. Девушки с цветами в волосах перешучиваются с юными ополченцами. Звякают бубенчики на лотках торговцев сластями. Перекликаются гитары. Тут и там вспыхивают песни, то тесня одна другую, то сливаясь в единый хор. И по традиции здешних празднеств оглушительно взрываются петарды, добавляя хлопот вооруженным патрулям, бдительно несущим службу безопасности.

С тех пор как в Никарагуа введено чрезвычайное положение, уличные манифестации приходится ограничивать. Большие скопления людей могут быть использованы контрреволюционерами для враждебных вылазок, террористических актов. Но сегодня случай особый. В Ла Конча назначена торжественная церемония: раздача титулов на владение землей в соответствии с законом об аграрной реформе.

Итак, в Ла Конча раздают титулы. Словосочетание, родившееся в феодальные времена, обрело новый смысл. Когда-то, пожалованный придворному титул свидетельствовал, что король одарил его поместьем. Теперь революционная власть раздает титулы крестьянам, провозглашает земледельцев землевладельцами. Такие документы получают сегодня в Ла Конча сто шесть бедняцких дворов. Им раздают земли сбежавших сомосовцев, а также местных помещиков, которые уклоняются от их возделывания.

Закону об аграрной реформе предшествовали два других важных события в летописи революции. Летом

1979 года, сразу же после свержения Сомосы, была конфискована собственность диктатора и его родственников. Этот шаг заложил основу для глубоких преобразований в сельскохозяйственном производстве и экономике Никарагуа вообще. А проведенный в

1980 году общенациональный поход за грамотность помог приобщить крестьянскую бедноту к сознательному участию в революционном процессе.

Структура сельского хозяйства, которую унаследовала революция, сложилась в середине XIX века. В Никарагуа капитализм получил развитие не в промышленном, а в сельскохозяйственном производстве. Сначала это были кофейные плантации, продукция которых предназначалась для Европы, и в частности для Англии. После второй мировой войны монополии США стали добиваться увеличения сборов хлопка в ряде стран Латинской Америки, в частности в Никарагуа.

Расширение кофейных и создание хлопковых плантаций придало сельскому хозяйству Никарагуа капиталистический характер. Оно сопровождалось концентрацией земельной собственности на плодородных равнинах, прилегающих к тихоокеанскому побережью.

Вытесненная оттуда в гористые районы центральной части страны сельская беднота вела, по существу, натуральное хозяйство. На своих мелких клочках земли крестьяне самым примитивным способом выращивали кукурузу на пропитание, а в страду нанимались на плантации убирать кофе, хлопок, сахарный тростник и табак.

Ко времени победы революции в Никарагуа возделывалось около 5 миллионов гектаров земли. Из них 2 миллиона принадлежало крупным помещикам (в том числе Сомосе и его родне - более 1 миллиона гектаров). А на долю 120 тысяч мелких крестьянских хозяйств приходилось меньше чем по гектару на двор.

По иронии истории именно алчность клана Сомосы, его стремление превратить Никарагуа в семейное поместье облегчили сандинистам создание государственного сектора, располагающего командными высотами в экономике.

После бегства диктатора в собственность государства перешло 23 процента обрабатываемых площадей, причем главным образом плантации экспортных культур, на которых производится половина сахара и табака, треть хлопка и почти четверть кофе. Были национализированы и ключевые предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции. Ведь Сомоса держал в своих руках все скотобойни, половину сахарных и хлопкоочистительных заводов, две трети табачных фабрик.

В отличие от других стран Центральной Америки иностранные монополии предпочитали здесь не хозяйничать непосредственно на плантациях, а держать под контролем их финансирование и экспорт продукции, используя Сомосу как посредника. Поэтому, когда за конфискацией собственности диктатора последовала национализация банков и внешней торговли, это еще больше укрепило позиции государства в экономике, его способность воздействовать на частный сектор.

- Враги никарагуанской революции на все лады твердят, будто сандинисты национализировали всю частную собственность. Но это клевета. В Никарагуа сейчас больше частных предприятий, чем в Мексике, - говорит член Национального руководства СФНО Томас Борхе. - В руках государства находится примерно треть промышленного производства. Такова же доля сектора народной собственности (госхозов и кооперативов) в сельском хозяйстве. Так что курс на развитие смешанной экономики проводится в республике не на словах, а на деле. При этом, конечно, правительство стремится максимально использовать возможности частного сектора в общенародных интересах.

Такая экономическая политика, а также особенности сельского хозяйства Никарагуа нашли отражение и в законе об аграрной реформе. Своеобразие его состоит в том, что он не устанавливает предельного размера земельной собственности. Подлежат экспроприации лишь имения, владельцы которых после победы революции либо покинули страну, либо по каким-то иным причинам не возделывали принадлежавшую им землю.

Но реформа не касается тех землевладельцев, даже крупных, которые эффективно ведут хозяйство, исправно вносят налоги и соблюдают законы об оплате наемного труда (на плантациях же у них трудятся теперь не бесправные батраки, а члены профсоюза сельскохозяйственных рабочих, которые при поддержке революционной власти могут постоять за себя).

Этот гибкий подход позволил сузить фронт противников революционных преобразований, избежать даже временного спада в производстве продовольственных и экспортных культур.

Между тем в аграрных отношениях произошли глубокие перемены. Доля частных поместий площадью свыше 350 гектаров сократилась с 40 до 12 процентов. Конфискованные у Сомосы крупные плантации с современными методами обработки, как правило, преобразованы в госхозы, ибо дробить их было бы экономически нецелесообразно. А земли, экспроприированные по закону об аграрной реформе, в первую очередь передаются беднякам, объединившимся в производственные кооперативы.

Поселок Ла Конча находится в густонаселенной части страны, прилегающей к озеру Никарагуа. Здесь много мелких кофейных плантаций и еще больше крестьянских хозяйств, вовсе не имеющих земли. Аграрный вопрос в этих местах особенно волнует людей. Так что на раздачу титулов жители окрестных селений съехались действительно как на народный праздник.

Вместе с руководителями окружного комитета СФНО на помост поднимаются четыре пожилые женщины. Это матери местных активистов, погибших от бандитских пуль. По традиции им отводится самая почетная роль на торжественных церемониях. И вот сегодня именно они вручают производственным кооперативам и единоличникам документы на владение землей.

Последним титул получает Виктор Серда Фернандес. Ему досталось пять гектаров земли, принадлежавшей сомосовскому полковнику, который сбежал в Соединенные Штаты. Виктору 32 года. Он только что вернулся из батальона резерва. Полгода воевал "на севере, в горах". Виктор до сих пор ходит в маскировочном комбинезоне. Как инструктор по боевой подготовке учит местных ополченцев стрелять из карабина, с которым не расстается ни в поле, ни на митинге. Читать и писать научился лишь во время общенационального похода за грамотность.

Гордо раскрыв коленкоровую обложку, крестьянин торжественно декламирует: "Титул об аграрной реформе. На основании декрета No 782 правительства национального возрождения Республики Никарагуа от 19 июля 1981 года все права на владение участком земли в обозначенных ниже границах предоставляются Виктору Серда Фернандесу, проживающему в деревне Сабанито департамента Карасо".

Революция вырвала этого никарагуанского крестьянина из цепей невежества, наделила его землей, дала оружие, чтобы ее защищать. Виктор подходит к краю помоста. Взмахнув титулом, бросает в толпу чеканные, как клятва, слова: "Бороться до победы! Враг не пройдет!"

Загрузка...