Стихотворения. Поэмы

1

Первое наиболее полное Собрание стихотворений Петефи вышло еще при жизни поэта в 1847 году. Первое академическое собрание сочинений было выпущено в шести томах в 1892–1896 годах. Подготовил его к печати Адольф Хаваш, который и снабдил это издание подробным комментарием. Последнее академическое Полное собрание сочинений в семи томах начало выходить в 1951 году, последний том вышел в 1964 году.

Стихи Петефи переведены почти на все языки мира.

В России имя Петефи известно давно. Уже в пятидесятых годах прошлого столетия стали переводить его стихи. Первый перевод принадлежит В. Бенедиктову (1857 г.). Затем стихи Петефи переводил известный русский революционер-демократ М. И. Михаилов, далее Н. Аксенов, Ф. Берг, О. Михайлова, П. Быков, М. Шелгунов, В. Мазуркевич, Д. Корш, Н. Нович (псевдоним Н. Бахтина), Д. Садовников. Стихи эти печатались в различных журналах того времени, а тридцать пять стихотворений вошло в антологию «Мадьярские поэты» под редакцией Н. Новича (СПб. 1897). Почти все дореволюционные переводы стихов Петефи на русский язык делались не с оригинала.

Цензурные условия самодержавия вообще помешали тому, чтобы поэзия Петефи получила широкое распространение. Только после Октябрьской революции стали появляться и революционные стихи поэта.

В 1925 году вышел в Москве первый сборник стихотворений Петефи в переводе А. В. Луначарского с его же вступительной статьей.

В 1942 году Гослитиздат выпустил в Красноуфимске небольшой сборник Петефи «Сорвем с Буды немецкий флаг».

В 1946 году работа над переводами произведений Петефи возобновилась. В 1948 году вышел в Гослитиздате первый однотомник Петефи. Затем выходили небольшие сборники массовыми тиражами в различных издательствах. И, наконец, Гослитиздат в 1952–1953 годах выпустил Собрание сочинений Петефи и четырех томах.

Предисловия ко всем упомянутым изданиям, а также и к Собранию сочинений были написаны А. Гидашем.

В 1955 году Гослитиздат выпустил новый однотомник Петефи, в 1958 году вышел еще один однотомник с предисловием Белы Куна, написанным им в 1936 году для сборника, который был подготовлен издательством «Academia», но в свет не вышел. Вскоре после этого издательство «Корвина» дважды переиздало в Будапеште Собрание сочинений Петефи на русском языке. В 1969 году издательство «Художественная литература» выпустило иллюстрированный сборник стихов Петефи «Любовь и свобода».

С 1946 года произведения Шандора Петефи вышли на русском языке больше чем в миллионе экземпляров.

Данный том подготовлен на основании четырехтомного собрания сочинений, вышедшего в 1952–1953 годах в составлении и под редакцией А. Кун. Порядок расположения стихов сверен с последним академическим изданием, выпущенным в Венгрии в 1951–1964 годах.

2

СТИХОТВОРЕНИЯ

Хортобадьская шинкарка (стр. 30). — Написано осенью 1842 г., когда Петефи совершил путешествие пешком через всю хортобадьскую степь. Это первое стихотворение Петефи, ставшее народной песней. Известный собиратель фольклора Янош Эрдеи включил «Хортобадьскую шинкарку» в сборник «Подлинных народных песен», не зная, что автором ее является Петефи.

В связи с этим стихотворением и другими вакхическими песнями поэта любопытно отметить, что сам он пил очень мало, о чем свидетельствует ряд его современников. Так, например, писатель Мор Йокаи, который был долгое время дружен с Петефи, рассказывал: «Тот, кто читает его вакхические песни, может подумать, что Петефи был заправским пьяницей. Таким я не знал его никогда… он сам сочинял только стихи о вине». Поэт Янош Вайда писал об этом следующее: «Обвинение его в грубости и вульгарности столько же соответствовало действительности, сколько и слухи относительно его пристрастия к вину. Лично я, хотя и видел его несколько лет подряд почти ежедневно, никогда не замечал в нем даже малейших признаков хмеля».

3

На родине (стр. 31). — Написано осенью 1841 г., по возвращении в родные места Киш-Куншага, где Петефи не бывал с 1838 г. Первое произведение, опубликованное под фамилией «Петефи», а не «Петрович». Стихотворение это привлекло внимание крупнейшего в ту пору венгерского поэта Михая Вёрёшмарти, который решил, что «под именем Петефи скрывается какой-то более маститый поэт».

4

На пиршестве по случаю убоя свиньи (стр. 32). — Написано в бытность Петефи актером Секеш-Фехерварской труппы. В Секеш-Фехерваре Петефи снимал угол у мясника, который и пригласил его на пиршество. В честь этого Петефи сочинил стихотворение, хотел напечатать его и продавать театральной публике, чтобы таким образом пополнить свой пустой кошелек. Но цензор запретил печатание стихотворения, считая особенно недопустимой последнюю строфу. Тогда Петефи пришлось переписать стихотворение от руки и в таком виде распространять его.

5

Издалёка (стр. 37). — В конце марта 1843 г. Петефи покинул труппу Сабо и отправился в Пешт, где повидался с поэтами Байзой и Вёрёшмарти. Из Пешта он поехал к друзьям в город Папу и в мае направился в Пожонь, надеясь поступить там в театральную труппу. Но директор не принял Петефи, и он вынужден был заняться перепиской «Ведомостей сейма». «И вот я весь день переписываю «Ведомости сейма»… — писал он поэту Байзе, — а оплата так ничтожна, что только и хватает на хлеб насущный. К тому же глаза мои слабеют и грудь побаливает, а при столь сухих занятиях и муза меня обходит. При таких обстоятельствах я с удовольствием покинул бы Пожонь и стал искать актерскую труппу, которая приняла бы меня… но в моем положении это невозможно: я нищий!» В этом же письме Петефи послал несколько стихотворений для журнала «Атенеум», в том числе и «Издалёка», о котором написал следующее: «Достопочтенный господин редактор, в стихотворении «Издалёка» я последовал вашему совету написать народную песню метрическим стихом — и вряд ли достиг успеха».

6

Адский пламень, черт рогатый!.. (стр. 38). — Напечатано вместе с другими стихами 30 августа 1843 г. в журнале «Атенеум» под общим заглавием «Народные песни» и подписано псевдонимом Пал Пёнёгеи Киш.

7

Размышления человека, страдающего от жажды (стр. 45). — Литературное общество «Национальный круг», решившее издать стихи Петефи, поручило отбор произведений писателям Михаю Вёрёшмарти, Шандору Вахоту и Эдэ Спглигэти. В связи с этим Петефи писал своему другу Беле Таркани: «…и они, друг мой, изъяли штук пятнадцать, большей частью вакхические песни. Подумай только, они хотели выкинуть и «Размышление человека, страдающего от жажды», но уж этого я не допустил».

8

Неудавшийся замысел, Побывка у своих (стр. 48–49). — Покинув сцену, Петефи помирился с родителями и после полуторагодичной разлуки навестил их в Дуна-Вече, где отец был арендатором сельской корчмы. Он провел у родителей около двух месяцев, потом уехал в Пешт, где занял должность помощника редактора журнала.

9

Он в жизни лишь учился скотину свежевать. — Намек на то, что отец Петефи был мясником.

10

Жужике (стр. 54). — Во время пребывания в Дуна-Вече Петефи не мог остановиться у родителей ввиду их стесненных жилищных условий и снял комнату у одного зажиточного соседа Пала Надя. Дочь его звали Жужикой. Петефи посвятил ей несколько стихотворений.

11

В честь вот этой стихи сработал он! — «Сработал», «сделал», «вырубил» стихи — любимые выражения Петефи.

12

Алфельд (стр. 61). — В «Путевых письмах» Петефи пишет: «Я хочу умереть там, где родился, — в степях Алфельда, между Тисой и Дунаем. Пусть унесут мои останки далеко, далеко от шума мирского и похоронят меня посреди степи, где холм могильный, как бы мал он ни был, будет самой большой возвышенностью на всем этом бескрайнем просторе. Я хочу успокоиться здесь, где нет ничего, кроме скромных репейников, летних миражей да осенних перелетных птиц».

13

Зима в Дебрецене (стр. 66). — В этом стихотворении Петефи юмористически вспоминает о тяжелой зиме 1843/44 года, которую он, больной и голодный, провел в богатом городе Дебрецене, приютившись в доме у бедной вдовы Фогаш.

14

Флакон с чернилами (стр. 71). — Медери Карой (1708–1842) — известный венгерский комический актер. Кари — ласкательное от имени Карой.

15

Сентпетери Жигмонд (1798–1858) — известный венгерский актер.

16

К солнцу (стр. 76). — Поступив помощником редактора в журнал «Пешти диватлап» («Пештский журнал мод»), Петефи получил от владельца и редактора журнала комнатку, в которую никогда не заглядывало солнце, так как единственное окошко ее было наполовину загорожено лестницей.

17

Легенда (стр. 77). — Это стихотворение Петефи послал в письме своему другу Элэку Дэмэку. «Вчера написал стихотворение, при желании можешь прочесть его на обратной стороне листа, — «Легенда». При жизни поэта оно не могло быть напечатано по цензурным условиям, но довольно широко распространялось в списках под заглавием «Поп».

18

Чоконаи (стр. 79). — Чоконаи Витез Михаи, (1773–1805) — выдающийся венгерский поэт-просветитель. Автор многих анакреонтических песен.

19

Дикий цветок (стр. 81). — Написано в ответ на первые нападки реакционной критики, обвинявшей Петефи в грубости и вульгарности. Здесь Петефи впервые сформулировал в какой-то мере свое эстетическое кредо. Стихотворение свидетельствует о том, как сознательно относился Петефи к своему призванию «народного поэта» и с какой решительностью отмежевывался от «тепличных цветочков», от правил и канонов дворянской поэзии.

20

Против королей (стр. 85) — Напечатано впервые 26 октября 1848 г. Под заглавием в скобках Петефи приписал: «Это стихотворение было написано мной еще в 1844 году; нет нужды объяснять, почему оно до сих пор валялось в ящике моего письменного стола, и к тому же на самом его дне».

21

Дрожит тарелка над цирюльней… Тарелка — цеховой знак цирюльников.

22

Лесное жилье (стр. 93). — Керени Фридеш (1822–1852) — поэт, друг Петефи. Томпа Михай (1817–1858) — известный венгерский поэт.

Стихи были напечатаны со следующим примечанием: «В лесу, возле Энерьеша, стоит домик. Гуляя в этих краях, мы все трое условились не описывать его точно, а нарисовать только приблизительно сходный пейзаж. К.П.Т.» (Керени, Петефи, Томпа). Сохранились следующие любопытные строки, принадлежащие перу Томпы: «В 1845 году я служил воспитателем в Эперьеше, где проживал и Керени. Весной нас навестил Петефи, которого до тех пор мы ни разу не видели. Можно себе представить, как мы веселились! Однажды Шандор сказал: «Ребята, напишем в память нашей встречи какое-нибудь стихотворение на одну и ту же тему». Мы согласились, что предметом стихотворения будет «лесное жилье». Весь этот разговор произошел в комнате. При этом было твердо решено, что стихотворение будет пейзажным, описательным. Никаких рефлексий! И только я один остался верен задуманному плану.

В ту пору газеты много писали об этом. Позднее же я сам слышал от юных жителей Эперьеша и даже читал в путевых заметках кое-каких проезжих, что они видели наше «лесное жилье», веселились в нем и вспоминали трех соревновавшихся поэтов. Больше того! Года три назад один мой друг по Эперьешу написал, чтобы я готовился приехать к ним, так как лачугу украшают и в ней будут устроены празднества. Вот как воображение превратило в существующее то, чего не существовало никогда. Ведь мы же никогда никакой хижины не видели, — все это была фантазия. И тем не менее в горах Эперьеша до сих пор показывают воспетую нами лачугу. Я улыбался, но не возражал. Было бы подлинным варварством разрушить иллюзию, поэзию общественного мнения».

23

Мое воображенье (стр. 94). — Реакционные критики постоянно упрекали Петефи за «низменность его фантазии», то есть за его народность, за новизну и демократичность тем, за новаторство в стихосложении и прямоту в высказывании своих социальных взглядов. Например, «Хондерю», журнал реакционного дворянства, писал о Петефи: «Муза поэта летает большей частью очень низко». Это стихотворение является ответом Петефи на подобные выпады критиков-современников.

24

В сто образов я облекаю любовь… (стр. 96). — Как и следующие любовные стихи — из цикла «Жемчужины любви». Весь цикл посвящен Берте Меднянски, дочери знатного дворянина, с которой Петефи познакомился после возвращения из путешествия по Верхней Венгрии. Петефи бывал в гостях в Гёдёллёвском замке, где она проживала. Первые стихи этого цикла написаны в Пеште и в Гёдёллё. Затем поэт уехал к своим родителям в Салк-Сентмартон, дописал там весь цикл стихов и вернулся с намерением жениться в Пешт. Но отец девушки, мечтавший о выгодной партии для своей дочери, заявил, что «ни за актера, ни за поэта» дочь свою не выдаст. Да и сама девушка не соглашалась быть женой бедного поэта. Это был серьезный удар для Петефи. Он был воспринят им тем острее, что одновременно с этим реакционная критика начала травлю против него.

25

Старый добрый трактирщик (стр. 102). — После всех разочарований, пережитых осенью 1845 г., Петефи поехал к своему отцу в Салк-Сентмартон. Отец поэта — прежде мясник, разорившийся в 1838 г. (дом его снес разлив Дуная, хлеб побило градом, и люди, которым он верил, обманули его), теперь был арендатором сельской корчмы.

26

Последний человек (стр. 104). — Это стихотворение порождено тем же тяжелым душевным состоянием, как и следующий дальше цикл «Тучи». Однако «Последний человек» и ряд других произведений подобного мрачно-романтического звучания, не вошли в цикл «Тучи». Петефи собирался объединить их под названием «Беззвездные ночи». Об этом свидетельствует следующее объяснение в журнале «Пешти диватлап»: «Петефи издает сборник под названием «Беззвездные ночи». Сколько можно судить по отрывкам, что нам удалось прослушать, этот сборник займет достойное место рядом с его книгами «Жемчужины любви» и «Тучи». Однако этот сборник стихов так и не был выпущен.

27

В альбом К. Ш. (стр. 107). — Стихотворение написано в Борьяде, где Петефи гостил у родных своего друга детства доктора Иштвана Шаша, который написал впоследствии воспоминания о Петефи. Посвящено Карою Шашу, младшему брату Иштвана, с которым Петефи был тоже дружен.

28

Мажара с четверкой волов (стр. 107). — Написано во время пребывания в Борьяде. Эржике — сестра Иштвана Шаша.

29

Перемена (стр. 111). — С этим стихотворением связано знаменательное событие в жизни Петефи, его окончательный разрыв с владельцем журнала «Пешти диватлап» — Имре Вахотом.

В 1846 г. Петефи основал первую организацию передовых венгерских писателей — «Товарищество десяти». В нее вошли десять молодых писателей. Товарищество это решило учредить свой журнал и обязало своих членов целый год не печататься нигде, кроме как в этом журнале. Так как речь шла о популярных писателях, и прежде всего о Петефи, то подобное решение задело редакторов других журналов. Они увидели в этом угрозу своим доходам. Однако Имре Вахот быстро нашелся и уже после решения товарищества напечатал в своем журнале стихотворение «Перемена», которое давно лежало у него в редакторском портфеле. В связи с этим Петефи писал Яношу Араню: «Товарищество десяти» возникло первого июля прошлого года, и сразу же — в первом июльском номере «Пешти диватлап» — я увидел свое стихотворение (вместе со стихами остальных членов «Товарищества десяти»). Я сказал Вахоту, что выступлю против него публично. А он ответил, что если я посмею всерьез выступить, то он меня уничтожит. «Посмею», «уничтожит» — слышал ли ты, что-нибудь подобное? Я написал статью и в ней попросту доказал, что Вахот напечатал украденное у меня стихотворение. Прочитав мою статью, он швырнул ее обратно, заявив, что печатать ее не станет, и назвал меня с глазу на глаз подлецом. На это я мог ответить только острием клинка или пулей. Я послал к нему секундантов, но он после полутора суток оттяжки наконец решительно заявил, что ни в коем случае не станет драться. Напоследок я ему сказал: «Оказывается, ты не только подлец, но и трус».

30

В Надь-Карое (стр. 142). — Кёльчеи Ференц (1796–1838) — венгерский поэт, автор гимна Венгрии. Начиная с 1829 г. принимал активное участие в общественной жизни сатмарского комитата. В своих речах он призывал к уничтожению крепостного права, чем вызвал к себе ненависть реакционных помещиков и деятелей комитата.

В одном из «Путевых писем» Петефи так писал о нем: «…на чокейском кладбище Ференц Кёльчеи. Прошлой осенью я жил здесь несколько недель и навещал священную могилу, в которой истлевает одно из самых благородных сердец. На могильном холме ни гранитного памятника, ни даже деревянного креста, на котором стояло бы его имя. Но в этом нет и нужды — путник, приближающийся к могиле, по стуку своего сердца узнает, кто в ней похоронен. Тихо в этих краях, шум мирской, шум городов не доходит сюда. Только ветры сотрясают кусты шиповников вокруг могилы великого человека…»

6 сентября 1846 г. вместе со своим другом — поэтом Эндре Папом, у которого он гостил в Сатмаре, Петефи поехал в Надь-Карой навестить их общего друга поэта Игнаца Ришко. В Надь-Карое в это время состоялись выборы комитатского головы, на которых присутствовал и Петефи. В связи с этим и написано стихотворение. Илоты — одна из бесправных групп земледельческого населения древней Спарты; илоты считались собственностью государства и по своему положению не отличались от рабов. В переносном смысле — люди, безропотно переносящие бесправие.

В мае 1847 г. в своих «Путевых письмах» Петефи писал: «На днях я направляюсь в Сатмар, где меня ожидают с распростертыми объятиями, а кое-кто, может быть, и вооружившись палкой со свинцовым набалдашником. Я слышу, господа гневаются из-за моего стихотворения «В Надь-Карое». Очень жаль, и вместе с тем я несказанно рад — ведь я стремился именно к тому, чтобы пнуть их хорошенько в бок, как они того заслуживают. Признаюсь, еще больше хотелось бы мне дать им по башке, но пустые бочки страшно гремят, а у меня не было охоты подымать большой трезвон. Впрочем, их угрожающие свинцовые набалдашники не так страшны, как иные распростертые объятия».

31

В альбом барышне Ю. С. (стр. 147). — Посвящено, как и все последующие любовные стихи, Юлии Сендреи, будущей жене поэта.

32

Графу Шандору Телеки (стр. 152). — Телеки Шандор (1821–1892) в 1848–1849 гг. был полковником революционной армии, состоял при генерале Беме. После поражения революции уехал во Францию. В 1860–1861 гг. участвовал в восстании Гарибальди. В 1867 г. вернулся на родину и выпустил книгу «Воспоминания». Телеки был близким другом Петефи; в 1847 г. он предоставил ему свой замок Колто, где поэт провел первый месяц после женитьбы. При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

33

В альбом барышне Р. Э. (стр. 154). — В начале ноября Петефи поехал в Дебрецен, где остановился у своего друга Даниеля Эмёдц (1819–1891). Эмёди служил в это время воспитателем в доме профессора Пожефа Эрдеи. Поэт провел в гостях полторы недели и перед отъездом в благодарность за гостеприимство вписал это стихотворение в альбом дочери профессора, Розы Эрдеи.

34

Я домой вернулся… (стр. 154). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

35

Одно меня тревожит… (стр. 158). — Одно из самых известных революционных стихотворений Петефи. Впервые было напечатано в марте 1847 г. в журнале «Хазанк» («Наша родина»), выходившем в городе Дёр под редакцией Пала Ковача. В этом журнале печатались все молодые прогрессивные писатели Венгрии. Опубликованию этого стихотворения предшествовало очень характерное для Петефи столкновение с редактором журнала. Петефи прислал ему несколько стихотворений, в том числе и «Одно меня тревожит…», и, по своему обыкновению, указал, в каком порядке их печатать «Но ввиду того, что цензор запретил печатать это стихотворение, Ковач поместил вместо него «Кутякапаро». Петефи, ничего не зная о запрещении цензора, послал Ковачу следующее письмо.

«Милый мой Пали! Только сейчас с величайшим удивлением заметил, что в «Хазанке» помещено «Кутякапаро», вопреки тому, что я пронумеровал стихи и просил их печатать в обозначенном порядке. Признаюсь, что к этому я не привык. На сей раз готов простить такой небольшой редакторский произвол, но на будущее должен заявить со всей решительностью, что если вы станете таким образом поступать с моими произведениями, я буду вынужден сам исключить себя из числа сотрудников «Хазанка». Во-первых, потому, что я устанавливал порядок печатания не произвольно, не для собственного удовольствия или из ребячества, а во-вторых и главным образом потому, что я смертельный, страшный враг всякого произвола, всего того, что носит даже малейший оттенок деспотизма».

36

Любовь и свобода… (стр. 159). — Это стихотворение Петефи поставил эпиграфом к собранию своих сочинений.

37

Кутякапаро (стр. 160). — В «Путевых письмах» Петефи пишет о венгерских корчмарях: «Удивительные люди венгерские корчмари, мой друг. От них только за плату и можно добиться слова, а какой-нибудь еды, так и за плату не добьешься. Нет! Что бы вы у него ни попросили, на все он отвечает: «Нет!» Или скажет, что не станет ради этого разводить огонь. Так было со мной в двух деревнях Бихара — в Окане и Кёрёш-Ладане. Я вроде ел и не ел, давали мне не то, что я просил, а что хотели, и притом из милости. Но я не сердился, напротив — мне было приятно, очень приятно, ведь даже это показывало, что венгерец за стыд почитает прислуживать, что он не рожден для рабства, черт побери!»

38

Яношу Араню (стр. 169). — Арань Янош (1817–1882) — известный венгерский поэт, автор выдающихся произведений венгерской эпической поэзии. В 1847 г. вышла первая часть его трилогии «Толди». Петефи принял поэму очень горячо и откликнулся на нее стихотворением «Яношу Араню» и письмом:

«Привет вам! Сегодня прочел я «Толди», сегодня написал это стихотворение и сегодня же отправляю его вам. Правда, оно будет напечатано в «Элеткепэке», но я хочу как можно скорее сказать вам о той неожиданной радости, о том восторге, которые вызвало во мне ваше произведение. Что бы там ни говорили, а истинная поэзия — поэзия народная. Согласимся на том, что ее надо сделать господствующей! Если народ будет господствовать в поэзии, он приблизится и к господству в политике, а в этом — задача века; осуществить ее — цель каждой благородной души, которой уже невтерпеж стало видеть, как страдают миллионы ради того, чтобы несколько тысяч могли нежиться и наслаждаться жизнью. В небо — народ, в ад — аристократию!»

С этого началась дружба двух поэтов, и продолжалась она ничем не омраченная, до самой гибели Петефи.

39

Тиса (стр. 172). — Написано в качестве объяснения к одной гравюре на дереве. В своих произведениях Петефи не раз обращался к реке Тисе. В «Путевых письмах» он писал о ней: «Люблю я эту реку! И люблю, быть может, потому, что она венгерская с головы до ног: рождается на нашей родине и на ней же умирает… Я пришел к мосту через Тису… и залюбовался развернувшейся справа и слева картиной, которая, благодаря разливу, больше всего напоминала по своей романтичности американские джунгли. Но будь они прокляты, ведь и здесь скоро обуздают реку, пропадет вся романтика, водворятся порядок и проза. Да, не хотелось бы мне быть по теперешним временам Тисой. Бедняжка Тиса! До сих пор она, словно неукротимая, дикая кобылица, как хотела, носилась по свету, а сейчас ее взнуздали, запрягли, и придется ей плестись по одному и тому же руслу. Так жизнь превращает гения в филистера!»

40

От имени народа (стр. 177). — Прочитано Петефи на собрании «Оппозиционного круга» 17 марта 1847 г. Но цензура не разрешила печатать это стихотворение, и оно увидело свет только после смерти поэта.

41

Дожа Дёрдь — вождь венгерского крестьянского восстания 1514 г. После поражения восстания его сожгли на раскаленном троне, а сподвижников заставили съесть его тело.

42

Геройство ваше, дёрские событья забыл! — Петефи намекает на позорное бегство венгерского дворянского ополчения от наполеоновских войск в 1809 г. возле города Дёра.

43

Лишь война… (стр. 179). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

44

Любовь (стр. 185). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

45

Суд (стр. 186). — Принадлежит к произведениям Петефи, которые свидетельствуют о том, как остро предчувствовал поэт наступление революции. В «Страницах из дневника» Петефи писал 17 марта 1848 г.: «Я ждал грядущего, ждал того мгновения, когда вольнолюбивые мысли и чувства, узники моего сердца, покинут свою тюрьму, место их терзаний… я ждал этого мгновения, я не только надеялся, я твердо верил, что оно придет. Свидетели тому стихи, которые я пишу уже больше года. Не умствование, а то пророческое вдохновение, — или, если хотите, животный инстинкт, которым богат поэт, — дало мне возможность ясно понять, что Европа с каждым днем приближается к прекрасному насильственному потрясению. Об этом я не раз писал и еще больше говорил. Никто не верил моим прорицаниям, многие высмеивали меня, называли мечтательным глупцом, но во мне жила вера, и я был в том же состоянии, как звери перед землетрясением или затмением солнца».

46

Первая клятва (стр. 187). — С 1835 по 1838 г. Петефи учился в городе Асоде. Здесь и произошло событие, описанное в стихотворении. В «Путевых записках» эту неудавшуюся попытку стать актером Петефи описывает в более юмористических тонах: «Мой учитель (благослови его господь!) счел нужным написать о моих чрезвычайно серьезных помыслах мужу, обладавшему весьма не похвальным свойством чертовски ненавидеть актерское искусство. Этим мужем, обладавшим столь редкостным свойством, был как раз мой отец. И он, как и надлежит добропорядочному отцу, услышав грозную весть, не медля ни секунды, кинулся спасать сына, гибнущего в адском водовороте. И меня на самом деле свели с греховного пути отцовские советы, которые были заметны еще неделю спустя… на спине и других частях бренной моей оболочки».

47

Зельд Марци (стр. 190). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано. Зельд Марци — алфельдский разбойник (бетяр).

48

Стоит мне… (стр. 191). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

49

Эрдёд, 17 мая 1847 года (стр. 193). — Стихотворение относится к тому времени, когда Петефи, после годичного перерыва, приехал к отцу своей любимой, Игнацу Сендреи, просить руку его дочери и Сендреи в грубой форме отказал ему.

50

В руднике (стр. 195). — Свои впечатления от посещения шахты Петефи так описывает в «Путевых письмах»: «Нынче я с целой компанией побывал в шахте. Страшная глубина! Мы спустились всего лишь на тысячу саженей, а сколько еще до самого низа? Мы вползали в длинный узкий коридор, как фарш в колбасу, некоторое время двигались по прямой, потом вверх, снова вниз, и, наконец, до нас донесся издали тихий стук кирки и замелькали шахтерские лампочки. Они то исчезали, то появлялись вновь, как звезды меж черных туч. Нет, должно быть, тяжелее жизни шахтеров. Роются, роются эти бледные кроты, вдали от солнечного света, вдали от зелени, от природы, и так до самой смерти. А для чего? Чтобы дети их и жены жили впроголодь, прозябали, чтобы роскошествовали чужие жены и дети».

51

Наконец назвать моею… (стр. 196). — Петефи так описывает в «Путевых письмах» тот день, когда он получил согласие на брак с Юлией. «Друг мой, вчера, а может быть, столетие назад, написал я тебе письмо из Надь-Бани? За этот день свершилась огромная перемена; я не думал, что такая может произойти за целое столетие… Я счастлив! Навеки! Ночь, лунная, звездная, тихая ночь. Ни звука, ни шороха… Только соловей поет… Это мое сердце!.. Славная, славная девушка! Ей предстояло выбрать между родителями и мной. Она избрала меня. Она, кою родители берегли как зеницу ока, с самого детства предупреждая и исполняя все ее желания, никогда не сказав ей дурного слова… А кто был я? Неведомый пришелец, которого забрызгали грязью предрассудки и стрелами исколола клевета… И все-таки она избрала меня!»

52

Лаци Араню (стр. 197). — В 1847 г. летом Петефи провел десять дней в семье своего лучшего друга поэта Яноша Араня. «Он написал у меня несколько стихотворений, — рассказывал позднее Арань, — нарисовал меня (плохо) и искалеченную башню, которую он прославил и в стихах. Здесь создал он и «Тетю Шари». Это стихотворение об одной старухе, которая после пожара осталась без крова и ютилась у меня в сарае, покуда не нашла себе лучшего обиталища. Тогда же посвятил он стихотворение моему сыну Лаци, которому в ту пору было три года и которого Петефи очень любил. Дети тоже очень любили Петефи… он ведь, если хотел, умел быть очень милым».

В письме от 25 августа 1847 г. Янош Арань писал Петефи: «Лаци знает твое стихотворение, посвященное ему, наизусть и гордится им чрезвычайно. Кто бы ни заходил к нам в дом, знакомые или чужие, — он первым делом разыскивает бумажку и начинает показывать стихотворение, хвалясь, что это прислал дядя Петефи и что он привезет ему еще и лошадку». Позднее Ласло Арань стал тоже поэтом, однако приобрел известность главным образом как собиратель венгерских народных песен и сказок.

53

Путешествие по Алфельду (стр. 206). — Об этом путешествии Петефи пишет в «Путевых письмах»: «…за четыре дня поездки по Алфельду меня растрясло так, будто я совершил кругосветное путешествие… Мало того, что я ехал по Алфельду, дело еще в том, что мое путешествие предварил десятидневный дождь, да к тому же он два дня хлестал меня по дороге. Теперь ты можешь себе представить, как мне было весело… Телега моя была защищена навесом, но на колеса налипло столько грязи, что буквально каждые сто шагов мы были вынуждены останавливаться и сковыривать железными вилами прилипшее к ободьям черное масло».

54

Знаменитая красавица (стр. 209). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

55

Эй, что за гвалт? (стр. 209). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано. Написано в связи с очередными выпадами реакционного журнала «Хондерю» против Петефи.

56

Я собрал пожитки… (стр. 210). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

57

У Михая Томпы (стр. 213). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

58

Закат (стр. 215). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

59

Панни Паньо (стр. 215). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

60

В Мункачской крепости (стр. 216). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано. В «Путевых письмах» Петефи пишет о своем посещении Мункачской крепости: «Ранним утром, вернее поздним утром, добрался в Мункач. Покуда мой возница кормил лошадей, я наскоро пообедал и поспешил навестить замок, превращенный в государственную тюрьму. Он стоит посреди равнины, на высоком холме, в добрых пятнадцати минута от города. На склоне холма растет виноград… Не хотелось бы мне пить вино из этого винограда… Мне все казалось бы, что я пью слезы узников… Я поднялся в замок, обошел все дворы и несколько зал. Темницы мне не показали, быть может, потому, что я был один и меня никто не знал, а может быть, в подземелья никого не пускают?.. Бог его знает почему, но в этих стенах у меня так сжалось сердце, что я едва дышал. Чувства свои я описал в стихотворении. Это были мучительные ощущения. Все время, покамест я был там, какой-то дух шептал мне на ухо о печальных делах. Слова его мне были непонятны, так тихо, тихо говорил он, — я слышал только шепот его, и этот звук был так скорбен. Не знаю даже, кем был этот шепчущий дух? Воспоминанием или предчувствием?»

61

Я вижу дивные цветы Востока… (стр. 217). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

62

Ответ на письмо моей милой (стр. 218). — Это письмо в стихах, написанное Юлии Сендреи.

63

Покинутый флаг (стр. 221). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

64

Не сердись, моя голубка… (стр. 221). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

65

Пятое августа (стр. 222). — В этот день состоялось в 1847 г. обручение Петефи с Юлией Сендреи. При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

66

Письмо Яношу Араню (стр. 223). — Послание это Петефи отправил Араню на следующий день после обручения. Арань откликнулся на него стихотворением, приложенным к письму, в котором он писал: «Что же касается кумушки, то она просила ничего тебе не передавать. Она совершенно отчаялась увидеть тебя еще когда-либо. Лаци, правда, все время утешает ее, говорит: «Дядя Петефи приедет. Он обещал мне лошадку и привезет ее». Но мать не верит, говорит, что она уже не дитя. Тебе шлет привет искалеченная башня. Она спрашивает, когда ей представится счастье повидать тебя. И если бы кто-нибудь ей сказал, что этого не дождаться, она, верно, тут же рухнула бы от огорчения. Розы в саду завяли сразу после твоего отъезда, но к будущей троице они вновь расцветут. И аист улетел, но и он попрощался не навеки».

67

Достопочтенная кумушка. — Петефи называл кумушкой жену Араня.

68

Лаци и Илуш — дети Араня.

69

В кабаке (стр. 228). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

70

Бродяга (стр. 229). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

71

Не обижайся (стр. 231). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

72

Пестрая жизнь (стр. 232). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

73

Прекрасное письмо (стр. 233). — Петефи сам перечеркнул каждую строку этого стихотворения, посвященного, как и все упомянутые любовные стихи, Юлии Сендреи. Расшифровал стихотворение уже после смерти Петефи его биограф Золтан Ференци.

74

На розу рассердился я… (стр. 234). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

75

Все говорят, что я поэт… (стр. 235). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

76

Звездное небо (стр. 235). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

77

Ах, одно другого лучше… (стр. 236). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

78

Как-нибудь (стр. 239). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

79

Видал ли кто… (стр. 240). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

80

Прощанье с холостой жизнью (стр. 241). — Свадьба Петефи и Юлии Сендреи состоялась 8 сентября 1847 г. в Эрдёде; стихотворение написано за несколько дней до свадьбы. При жизни Петефи не было напечатано.

81

Молодой батрак (стр. 242). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

82

За горами синими… (стр. 243). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

83

Жители пустыни (стр. 244). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

84

В конце сентября (стр. 248). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

85

Последние цветы (стр. 249). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

86

Встарь и нынче… (стр. 250). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

87

Страна любви (стр. 251). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

88

Небо и земля (стр. 253). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

89

Тихая жизнь (стр. 254). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

90

Вот был огромный труд… (стр. 254). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

91

В коляске и пешком (стр. 256). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

92

Что такое любовь? (стр. 257). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

93

Мудрствование и мудрость (стр. 258). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

94

Родина, пора вставать!.. (стр. 259). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

95

Поцелуев два десятка… (стр. 260). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

96

У Яноша Араня (стр. 264). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

97

Только я в свое окошко погляжу… (стр. 265). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

98

Халтберда — искаженное немецкое: «Halt wer da?» («Стой, кто здесь?») В «Путевых записках» Петефи писал: «Даже в ту пору, когда я еще не видел своего имени в печати и кропал стихи, только для себя… когда я еще стоял на карауле или варил кукурузные клецки для своих товарищей по солдатчине, мыл жестяные котелки в такую стужу, что тряпка примерзала к моим рукам, когда по окрику капрала: «Ну-ка, давай!» — мчался сгребать снег со двора казармы, — я и в ту пору всегда предчувствовал, что произойдет со мной. Так оно и получилось. На голых нарах караульни, где, как барону Манксу, подстилкой мне служил один мой бок, а укрывался я другим, уже там мне приснилось, что я приобрету себе имя, славное в двух странах, которое не сумеет уничтожить даже воющая свора критиков всего мира. И мечта моя потихоньку осуществляется!»

99

В душе глубокой… (стр. 267). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

100

Судьи, судьи… (стр. 268). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

101

Женушка, послушай… (стр. 269). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

102

Ночь (стр. 271). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

103

Окатоотайя (стр. 273). — Сатирическое стихотворение, в котором под страной Окатоотайя подразумевается Венгрия, а под Австралией Австрия. При жизни Петефи не было напечатано.

104

К венгерским политикам (стр. 275). — В «Страницах из дневника» Петефи писал о политической жизни Венгрии и о людях, участвовавших в ней перед революцией 1848 г.: «Нашу политическую жизнь я либо созерцал издалека, либо вовсе не уделял ей внимания, поэтому одни обвиняли меня в односторонности, другие — в преступном равнодушии.

Близорукие! Я знал то, чего не ведали они, — вот почему и жалел этих голосистых крикунов, героев однодневной политики, и улыбался, видя, какую важность они напускают на себя; я знал, что их блестящие деянья и блестящие речи — не что иное, как письмена на песке, которые будут сметены первыми порывами приближающегося вихря; я знал, что они не те великие актеры, которым суждено на сцене мира разыграть грандиозную драму возрождения, а только декораторы и статисты, задергивающие занавес и выносящие на сцену столы и стулья».

105

На именины моей жены (стр. 277). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

106

На железной дороге (стр. 278). — Этим стихотворением приветствовал он открывшуюся новую Пешт-Солнокскую железную дорогу, по которой он совершил поездку. Незадолго до этого Петефи писал в «Путевых письмах» о ранее открывшейся Пешт-Вацской железной дороге: «На этом поезде передвигаешься с поразительной скоростью. Мне хотелось бы посадить на поезд всю нашу венгерскую отчизну, тогда, быть может, за несколько лет она наверстала бы то, что упустила за несколько столетий». При жизни Петефи не было напечатано.

107

К гневу (стр. 279). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

108

Вон табун, он в пуште ходит… (стр. 281). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

109

Лишь утро минуло… (стр. 282). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

110

Зимние вечера (стр. 285). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

111

Есть ли в Венгрии хоть горсть земли такая… (стр. 287). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

112

Знамя (стр. 288). — Написано в январе 1848 г. 19 марта 1848 г., через четыре дня после провозглашения революции, журнал «Элеткепэк» писал в связи с этим стихотворением о Петефи: «Поэты, видимо, провидцы мировых событий».

113

Люблю тебя, люблю тебя… (стр. 289). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

114

Добрый учитель (стр. 291). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

115

Италия (стр. 295). — Написано в связи с революционными событиями в Италии, которые начались в середине января 1848 г. восстанием в Сицилии. При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

116

К Сословному собранию (стр. 296). — Написано в начале февраля 1848 г. в связи с очередными заседаниями Сословного собрания. Начало стихотворения полностью совпадает с тем, что писал Петефи в «Страницах из дневника»: «Сейм говорил красиво, но слова, как бы они ни были красивы, остаются только словами, а не делом». Свободу печати Петефи считал первой предпосылкой преобразования Венгрии на новых началах. Там же, в «Страницах из дневника», он писал: «Сейчас родилась венгерская свобода, так как сейчас сбросила с себя оковы печать… Или есть еще такие глупцы, которые воображают, что без свободы печати нация может быть свободна… Логически первым шагом революции, первейшей ее обязанностью, является освобождение печати!» При жизни Петефи не было напечатано.

117

Курица моей матери (стр. 297). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

118

Смерть зимы (стр. 298). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

119

1848 (стр. 299). — В рукописной тетради, куда Петефи записывал свои стихи, все это стихотворение он перечеркнул по строчкам. Впервые его расшифровал и опубликовал Золтан Ференци. При жизни Петефи не было напечатано.

120

Жесткий ветер… (стр. 300). — Написано в связи с событиями февральской революции во Франции. При жизни Петефи не было напечатано.

121

Магнатам (стр. 300). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

122

Национальная песня (стр. 302). — Написано Петефи 13 марта 1848 г. на случай предполагавшегося 19 марта празднества радикальной молодежи, которая хотела таким образом отметить события французской революции. Сперва это стихотворение, по рассказу очевидцев, начиналось словами: «Вперед, мадьяр!» — но один юноша, присутствовавший на первоначальном чтении, сказал Петефи: «Дружище, мадьяра-то нужно сперва на ноги поставить, только потом может он ринуться вперед». После этого поэт переделал на «Встань, мадьяр!..». «Национальная песня» — первое произведение, появившееся в венгерской печати после освобождения ее от цензурного гнета. Она была напечатана большинством современных газет, кроме того, ее выпустили отдельными листовками в столице и в провинции, и она сразу же стала гимном венгерской революции. В знаменательный день 15 марта сам поэт читал ее на народных собраниях, и революционная молодежь с жаром повторяла вслед за ним слова клятвы. Первый экземпляр «Национальной песни» Петефи послал поэту Яношу Араню со следующей надписью: «Это первый экземпляр, напечатанный после завоевания свободы печати 15 марта 1848 года; таким образом это первое дыхание свободы».

123

15 марта 1848 (стр. 303). — В этом стихотворении коротко говорится о том, что подробно изложено в «Страницах из дневника».

124

Затем мы устремились к Вуде: там был писатель заточен… — Речь идет о революционере-демократе Михае Танчиче, который был освобожден восставшим народом из тюрьмы 15 марта 1848 г. «На Буду, на Буду!.. К наместническому совету! Откроем двери тюрьмы, освободим Танчича! На Буду! — кричали люди, — рассказывает Петефи в «Страницах из дневника». — Эти возгласы раздавались в толпе чаще других. Наконец выбрали депутацию, которая должна была пойти в Буду и призвать наместнический совет к немедленному уничтожению цензуры, освобождению Танчича… двери тюрьмы, где был заключен Танчич, отворились, неисчислимая толпа подхватила писателя-узника и, торжествуя, понесла его в Пешт».

125

Случилось ли с времен Матьяша… — Матьяш (1440–1490) — венгерский король, создатель централизованной власти в Венгрии.

126

Восстало море (стр. 307). — 27 марта 1848 г. в Пеште разнеслась весть о том, что существование независимого национального правительства стоит под угрозой. Королевский указ от 28 марта подтвердил эту весть: король отказался от данного им 17 марта 1848 г. слова о согласии на создание независимого правительства. В ночь на 30 марта огромные толпы заполнили площадь Свободы. Раздались угрожающие крики: «К оружию!», «Долой немецкое правительство!». Волнения продолжались и весь следующий день: улеглись они только после того, как 31 марта был прочитан новый королевский указ, оставлявший в силе положение о независимом национальном правительстве. В эти дни и написал Петефи стихотворение «Восстало море».

127

Королям (стр. 308). — Впервые это стихотворение, написанное в бурные дни конца марта 1848 г., было напечатано в виде листовки и, как пишет сам Петефи: «Что же касается моего стихотворения «Королям», послужившего главной причиной моей непопулярности, то оно было первым откровенным выражением республиканских взглядов в Венгрии, и очень ошибаются те, кто думает, что оно окажется последним и единственным. Монархия в Европе приходит к концу, и даже всемогущему богу ее уже не спасти. Ежели какая-нибудь идея становится всемирной, то скорее можно уничтожить мир, нежели выкорчевать из него эту идею. Такова сейчас идея республики (Пешт, 27 мая 1848)».

128

Пусть еще он цел, ваш замок Мункач… — Мункач замок, принадлежавший Илоне Зрини, матери Ференца Ракоци II. Она три года героически выдерживала в нем осаду австрийских войск. Впоследствии этот замок был превращен в тюрьму, куда заключали борцов за свободу и независимость Венгрии.

129

Готовься, родина… (стр. 309). — Было прочитано Петефи 5 апреля 1848 г. на народном собрании, созванном в честь делегации венских студентов. По свидетельству газеты «Немзетп уйшаг», народ потребовал, чтобы выступил Петефи. Петефи произнес следующую речь: «Теперешние ораторы, видимо, считают своим призванием всегда успокаивать и утихомиривать вас. Умение успокаивать — прекрасное качество для тех, кто ухаживает за больными. Я уже не знаю, что и сказать. Но одно все-таки скажу, что не намерен идти по их стопам. Я создан, как буревестник, который в бурю кричит; как смерч, который в бурю вздымает волны до небес… Но все-таки я не зря выступил перед вами, я прочту вам свое стихотворение «Готовься, родина…». Народ встретил его восторженно.

Стихотворение впервые увидело свет в 1874 г.

130

К нам прибудут и император, и его семейство… — Бегство императора в Инсбрук произошло 17 мая. В это же время «независимое венгерское правительство» пригласило изгнанного из Вены императора Фердинанда в Пешт, пообещав, что там «он будет в безопасности среди преданных ему венгерцев». Петефи предвидел все, как видно из этого стихотворения, за полтора месяца до того, как произошло упомянутое событие.

131

«Vilam et sangvinem pro rege nostro!» — «Жизнь и кровь за нашего короля!» (лат.)

132

Шумим, шумим… (стр. 311). — Обращено к революционной молодежи, возглавляемой Петефи. Поэт не мог примириться с тем, чтобы революция окончилась изданием королевского указа от 31 марта и созданием независимого национального правительства. Поэт не верил в возможность мирных преобразований: «В Пеште революционный подъем достиг вершины, — писал он 1 апреля в «Страницах из дневника», — из провинции к нашим идеям и действиям присоединялись ежедневно новые и новые сторонники. И при таком положении мы ожидали две недели, чтобы король сдержал свое слово. От этого паше национальное достоинство разрыдалось и сказало: «Позор нам!» Да, позор, но этот позор не относится к молодежи. Только бы мирные, кроткие Лафайеты не совались к нам, а предоставили дело тем, которые осмелились взяться за него, тогда нашей славе не был бы нанесен ущерб!.. Кровь, быть может, и пролилась бы… Но вы, что же, без кровопролитий желаете переродиться? Дай-то бог, только ничего из этого не выйдет!»

133

Ракоци (стр. 313). — Образ Ференца Ракоци, борца за национальную независимость Венгрии, все чаще вставал перед Петефи в дни революции. 21 апреля 1848 г. исполнилось сто тринадцать лет со дня смерти Ракоци. В «Страницах из дневника» Петефи писал в этот день: «Это был великий муж, и рука его свята; она освящена саблей свободы, годами сверкавшей в его руке. Как много боролся он, как много боролся! Но безуспешно! Да и можно ли ожидать успеха там, где друг предает, а отчизна бесчувственна? Сабля выпала из его руки, герой превратился в изгнанника, и пока его неверный друг пировал, получив богатую мзду за измену родине, сам он питался подаянием в ссылке. Нынче сто тринадцатая годовщина его смерти, и найдется ли среди просторов родины, среди просторов мира хоть один человек, кроме меня, который бы вспомнил, что нынешний день — день смерти героя?

О Ракоци!»

134

Консерваторы (стр. 317). — В тетради рукописей Петефи по строчкам вычеркнул все стихотворение. Впервые расшифровал его Золтан Ференци и опубликовал в 1890 г. Речь идет о тех консерваторах, которые после мартовских дней объявили себя сторонниками революции, доказывая, что они якобы всегда стояли за дело народа. Левая газета «Марциуш тизенётёдикэ» писала в эти дни: «Венгерская история не знала еще таких сонмищ народа, какие сейчас устремились из этой предательской партии к нам, к враждебной им партии. Французские консерваторы не покидали так внезапно короля Луи-Филиппа, как покидали наши чиновники провалившееся абсолютистское правительство Вены». При жизни Петефи не было напечатано.

135

Нас теперь возненавидел… (стр. 318). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

136

Бан Банк (стр. 319). — Бан Банк был наместником Венгрии во время царствования Эндре II. История бана Банка, убившего немку Гертруду — жену короля Эндре, вдохновила не одного Петефи. Уже до него выдающийся венгерский драматург Иожеф Катона (1791–1830) написал трагедию «Бан Банк», в которой ратовал за освобождение Венгрии от немецкого ига и за освобождение крестьянства от гнета феодалов.

137

Что-то немец выдумал сегодня… (стр. 323). — За несколько дней до утверждения новых законов о независимом венгерском правительстве император Фердинанд обратился с письмом к наместнику Венгрии. В этом письме он выразил желание, чтобы Венгрия взяла на себя уплату двухсот миллионов форинтов из общегосударственных долгов Австрии. В «Прокламации «Общества Равенства» Петефи писал по этому поводу: «Только теперь начинаем мы просыпаться, когда камарилья снова собралась с силами и кричит нам: «Все, что я разрешила вам в марте, все это была шутка, беру свои слова обратно. Вы будете служить мне, как служили до сих пор, будете давать мне солдат, посылать деньги в Вену и сверх того, так как я много задолжала, будете выплачивать часть моих долгов — 200 миллионов форинтов». Что ты ответишь на это, венгерский народ, если у тебя есть еще бог и есть душа? Не крикнут ли в ответ миллионы и миллионы людей: «Нет на свете той власти, которая могла бы снова похитить нашу свободу!»

При жизни Петефи не было напечатано.

138

К нам вы приезжали целоваться… — Намек на делегацию австрийских студентов, которая приезжала в Пешт в начале апреля (см. прим. к стихотворению «Готовься, родина…»).

139

Песня о черно-красном знамени (стр. 324). — Написано в начале мая 1848 г., когда реакция открыто выступила против революционной Венгрии и подготавливала под руководством генерала австрийской армии Елашича полчища для подавления революции. «В то время министерство вело себя так, — писал Петефи в «Политических статьях», — что те, кто дорожил родиной, действительно не могли ему доверять, а ведь дорожит тот, кто любит. Нам грозила внешняя и внутренняя война, армии у нас не было, а министерство и шагу не сделало, чтобы создать ее… Если при таких отчаянных обстоятельствах я, не боясь называть вещи своими именами, заявлю, что не верю министерству, то ставить это мне в вину могут только те, кто не знает, что такое любовь к родине. Молчать всегда легче, нежели говорить; и кто предупреждает республику о грозящей ей опасности, не может быть ее врагом. Ее враг тот, кто видит опасность, но молчит».

140

Красно-бело-зеленое знамя — национальный флаг Венгрии. При жизни Петефи не было напечатано.

141

Ты задрожал, о сброд презренный… (стр. 329). — Написано в связи с отказом большинства газет и журналов печатать революционные антимонархические стихи и статьи Петефи.

142

Австрия (стр. 330). — В мае 1848 г., в связи с различными политическими событиями, у Петефи были основания предполагать, что Габсбургская империя распадется — по поводу этого и было написано стихотворение.

143

Мартовская молодежь (стр. 334). — Стихотворение написано после того, как выяснилось, что в Национальное собрание не был избран никто из революционных представителей общества «Мартовская молодежь», в том числе и Петефи. 1 июля 1848 г. он писал по этому поводу Яношу Араню: «Свинство то, что выделывают эти люди по всей стране, свинство! Правда, в Национальное собрание попадут и славные ребята, но самые пламенные и самые бескорыстные друзья народа все отстранены». При жизни Петефи не было напечатано.

144

Малая Кумания (стр. 335). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

145

Венгерский народ (стр. 337). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

146

Венгерец вновь венгерцем стал! (стр. 340). — Стихотворение напечатано 6 августа 1848 г.; по всей вероятности, Петефи был вдохновлен тем знаменательным днем в Национальном собрании, когда после речи Кошута депутаты согласились ассигновать сорок два миллиона форинтов на создание двухсоттысячной армии.

147

Зачем вы мне загородили путь? (стр. 341). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

148

Год уж нынче… (стр. 342). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

149

Сотня Ленкеи (стр. 343). — В мае 1848 г. участились случаи возвращения на родину целых войсковых подразделений, стоявших за границей Венгрии. Отдельные сотни Вюртемберского гусарского полка, квартировавшего в Галиции, при вести об угрозе, нависшей над родиной, самовольно вернулись домой. Первой вернулась сотня капитана Ленкеи. Подобные действия революционно и патриотически настроенных солдат вызвали суровые меры со стороны военного министра генерала Лазаря Месароша, который считал это нарушением воинской дисциплины.

150

К нации (стр. 347). — Стихотворение написано под впечатлением поражений венгерской национально-освободительной армии на южном фронте, поражений, явившихся результатом беспомощности венгерского правительства и предательства Бетхольда, военачальника южных войск. Начальные строфы совпадают с первыми строфами прокламации, написанной Петефи в середине сентября 1848 г. по поручению «Общества равенства». «Скорбь и борьба кричат нашими устами; наши слова — как вой ветра, врывающегося в набат.

Пожар, пожар!.. Не деревня, не город — целая страна горит. Мы разбудим всю нацию! Подымайтесь, ребята! Если не встанете сейчас, будете лежать до скончания мира».

151

Зрини Миклош (1508–1566) — полководец, национальный герой Венгрии, прославился защитой Сигетвара против турок в 1566 г. При жизни Петефи не было напечатано.

152

Свист пуль кругом… (стр. 352). — Враги Петефи упрекали его в том, что он, столько раз воспевавший революционную войну, сам не идет сражаться на поле битвы. Это было, конечно, самым подлым видом травли, какая велась против Петефи врагами революции. Данное стихотворение было написано в ответ на происки врагов. При жизни поэта не было напечатано.

153

В горах (стр. 352). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

154

Близок, близок час великий… (стр. 354). — В сентябре 1848 г. в Вену отправилась депутация Национального собрания, чтобы добиться независимости Венгрии в финансовых и военных вопросах. 10 сентября депутация вернулась из Вены, не добившись никаких результатов. На следующий день Национальное собрание приняло решение о вооруженном восстании. С этого и началась национально-освободительная война венгерского народа против австрийских угнетателей.

155

Ты слышишь ли, сердце… (стр. 355). — См. комментарий к стихотворению «Свист пуль кругом…».

156

О чем еще, смиренные поэты… (стр. 356). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

157

Ты помнишь… (стр. 357). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

158

Косолапый парень (стр. 367). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

159

Боевая песня (стр. 368). — Это стихотворение известно еще под названием «Венгерская марсельеза». Как и «Национальная песня», оно сыграло мобилизующую роль в венгерской национально-освободительной войне. Петефи послал его в парламент в сопровождении следующего письма:

«Депутаты и сограждане!

О том, какое значение может иметь маленькое стихотворение, свидетельствует письмо одного французского генерала, адресованное Конвенту, где он просит Конвент послать ему соответствующее войсковое подкрепление, либо текст или музыку «Марсельезы».

Если вы считаете прилагаемое стихотворение в достаточной мере воодушевляющим, то напечатайте его в таком количестве экземпляров, в каком сочтете нужным, и разошлите его по всем концам страны в лагеря венгерских войск. Мне это было бы очень желательно, тем более, что тяжкие обстоятельства временно отвлекли меня от военного поприща, а поэтому я, хотя бы душой, желал принимать участие в борьбе моей нации».

160

На виселицу королей! (стр. 369). — Стихотворение написано в декабре 1848 г. Впервые увидело свет в 1874 г. После отречения Фердинанда австрийским императором стал Франц-Иосиф. В своем «Воззвании к венгерской нации» он требовал безусловного повиновения и грозил мятежникам суровыми карами. Стихотворение Петефи было ответом на воззвание императора.

При жизни Петефи не было напечатано.

161

Ламберг Франц Филипп (1791–1848) — граф, генерал австрийской армии. В связи с императорским указом о роспуске венгерского парламента он был назначен полноправным наместником в Венгрии и главнокомандующим венгерской армии; его убили разгневанные массы на Судовом мосту в то время, когда он вез указ о роспуске парламента из Буды в Пешт.

162

Латур Теодор Байе (1780–1848). — австрийский военный министр, один из главарей реакции; был повешен в Вене революционным народом 6 октября 1848 г.

163

Конт и его товарищи (стр. 371). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

164

Стыд поражений, бегств позор… (стр. 376). — В Дебрецен, где жил Петефи, тогда капитан гонведов, и ждал перемещения в Эрдейскую армию, каждый день поступали слухи о поражении на фронтах, и повсюду царила паника. В армии многие офицеры подали в отставку, многие предательски бежали в стан противника. В эту же пору депутаты уезжали из Пешта от наступающих войск Виндишгреца и переселялись в Дебрецен, куда и было перенесено Национальное собрание. 9 декабря Кошут дважды выступил с воодушевляющими речами перед депутатами Национального собрания. Петефи в тот же день написал статью, полную веры в победу. Закончил он статью такими словами. «Так вставай же, нация моя! Напряги всю силу своих рук и души, силу, которую не смогли сломить даже большие бедствия. Из десяти заповедей сохрани только одну, а из этой одной — только одно слово «убей!», ибо, если ты не убьешь, убьют тебя. Так, выбирай же! Мы должны показать, что дозволили вторгнуться врагам в наши пределы только для того, чтобы они больше не могли выбраться, чтобы они, сколько бы их ни было, погибли здесь. Докажем, что права венгерская пословица. «Кто другому яму роет, сам в нее провалится!» При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

165

В конце года (стр. 377). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

166

В новогодний день 1849 года (стр. 379). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

167

Немецкий флаг опять над Будой вьется (стр. 380). — Пятого января 1849 г. императорские войска, не встретив никакого сопротивления, вошли в Будапешт. В связи с этим написал Петефи в Дебрецене это стихотворение.

168

Тиха Европа (стр. 381). — Впервые напечатано в газете «Кёзлёнь» со следующим примечанием редакции: «Мы хотим услужить читателям, помещая иногда на страницах газеты стихи нашего самого популярного поэта, которых, увы, наша читающая публика уже давно не видит».

К концу 1848 г. революция в странах Европы была подавлена. 31 октября войска Виндишгреца заняли Вену, и началась расправа с революционным народом. В это время уже одни только венгерцы отражали удары контрреволюции. Об этом последнем этапе революционно-освободительной войны Маркс и Энгельс писали: «Впервые в революционном движении 1848 г., впервые после 1793 г. нация, окруженная превосходными силами контрреволюции, осмеливается противопоставить трусливой контрреволюционной ярости революционную страсть…» (К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т, VII, стр. 271). «Они еще не побеждены. Но если они падут, то падут с честью, как последние герои революции 1848 г. …» (Там же, стр. 282.) В этот героический период венгерской истории и было написано стихотворение Петефи «Тиха Европа».

169

Гремела канонада… (стр. 382). — Бем Иосиф (1795–1850) — польский генерал, один из руководителей польского восстания 1830 г.; обнаружил большие военные способности, особенно в сражении при Остроленке. В 1848 г., в качестве генерала, принимал активное участие в революционной воине, сначала в Вене, затем в Венгрии. 13 января 1849 г. Петефи писал Лайошу Кошуту: «…я прошу вас только о том, чтобы Вы перевели меня из 28-го батальона к генералу Бему. Если мне не удастся достигнуть славы на войне, то и бесчестья не хочу я навлечь на свое имя; а по нынешним временам можно избегнуть позора только возле Бема». Петефи служил адъютантом Бема и вместе со своим любимым полководцем принимал участие в боях. 15 февраля 1849 г. в письме в газету «Кёзлёнь» Петефи писал: «Армия, которая вела себя так во время четырехдневных, почти беспрерывных боев, армия, которую ведет Бем, не может не победить. Мне хотелось бы и нации, и всему миру показать Бема во всем его величии…»

170

В бою (стр. 383). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

171

Я говорю, что победит мадьяр… (стр. 384). — Напечатано было в газете «Кёзлёнь» со следующим примечанием: «В день годовщины 15 марта вряд ли можем мы преподнести читателю лучший сюрприз, чем вдохновенное стихотворение Петефи».

172

Вновь жаворонок надо мной… (стр. 385). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

173

Кто б мог подумать… (стр. 387). — При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

174

На смерть родителей (стр. 388). — Отец Петефи умер 21 марта от тифа, мать 17 мая от холеры. 17 же мая 1849 г. Петефи писал Яношу Араню: «Милый друг, меня постигают такие удары, которые могли бы меня даже уничтожить, если б я был только сыном и не был бы еще мужем и отцом. Не прошло недели, как я узнал о смерти отца, а завтра мы уже хороним мать; лучшей матери господь еще не создавал никогда, и я любил ее так, как никто никогда еще не любил матери. Ни отца, ни матери у меня больше нет! И эти удары последовали так внезапно один за другим». При жизни Петефи стихотворение не было напечатано.

175

Явилась смерть… (стр. 390). — Последнее стихотворение, напечатанное при жизни Петефи. Написано после победоносного похода венгерской революционной армии весной 1849 г. и взятия венгерцами крепости Буды.

176

Ужаснейшие времена! (стр. 391). — Последнее стихотворение Петефи.

177

ПОЭМЫ

Витязь Янош (стр. 395). — Поэма написана осенью 1844 г. в Пеште, в ту пору, когда Петефи служил помощником редактора журнала «Пешти диватлап». Впервые вышла отдельным изданием в начале марта 1845 г.

Несмотря на то что поэма получила одобрительные отзывы со стороны передовых литераторов Венгрии, а также заслужила высокую оценку выдающегося венгерского поэта Михая Вёрёшмарти («эта поэма могла бы служить украшением любой литературы»), Петефи долго не удавалось издать ее. Наконец поэму согласился напечатать владелец журнала «Пешти диватлап» Имре Вахот, поставив при этом условием, чтобы Петефи изменил первоначальное название «Янчи Кукуруза», которое показалось ему слишком простонародным, на «Витязь Янош». Вахот купил у Петефи поэму за мизерную сумму в сто форинтов (сорок — пятьдесят рублей по деньгам того времени). 2 марта 1844 г. Имре Вахот поместил отрывки из поэмы в своем журнале с предисловием издателя, в котором, между прочим, говорилось: «Я взялся напечатать эту поэму, исходя из разных причин. Во-первых, я убежден, что это выдающееся произведение, во-вторых, я хочу, по мере своих возможностей, вознаградить по достоинству гениального юного поэта и, в-третьих, мне гораздо выгоднее, если доходы с этого произведения пойдут в мой кошелек, а не в карман других, особенно немцев-книгоиздателей».

178

Шалго (стр. 448). — Поэма написана в мае 1846 г. 1 апреля 1845 г. Петефи отправился путешествовать по Верхней Венгрии. Во время этого путешествия он посетил руины замков Шалго и Шомошкё. По словам друга Петефи художника Шомы Иетрича Орлаи, Петефи очень рано стал проявлять интерес к руинам старинных замков своей родины. Он даже вписал в отдельную тетрадь названия древних замков и их краткие истории. В «Путевых записках» Петефи так описывает руины замка Шалго: «В часе отсюда лежит Шалго. В деревне рассказывают, что в ту пору, когда в Шалго стояли турки, мадьяры стреляли по ним отсюда из замка Шомошкё и выбили ложку из рук одного турка, который как раз в это время ел…

Еще хорошо, что мы наняли провожатого от Шомошкё до Шалго, а то вряд ли нашли бы дорогу к замку. Он примостился так необычно, что только безумец мог его там выстроить. Шалго окружен буковым и дубовым лесом. Вершина горы — огромная гранитная скала. На ней и стоял замок, от которого сейчас сохранились одни только развалины. Самая высокая его стена двухсаженная. В Венгрии, наверное, но было второго замка, расположенного так близко к звездам, как Шалго. Я долго сидел на самой вершине его развалин, и взгляд мой уходил за далекие мили, а душа в даль веков».

Об истории этого замка нет почти никаких данных. Известно только, что некогда он был в руках чехов, затем в 1462 г. им завладел король Матьяш и в 1544 г. замок захватили турки.

179

Меж Гёмёром и Ноградом простерлась… — Гёмёр и Ноград — названия комитатов Венгрии.

180

За Эндре Третьим вымерла вся ветвь Арпадов. Арпад (889–907) — первый властитель Венгрии. Эндре III — последний венгерский король из рода Арпадов. Правил с 1290 по 1301 г.

181

Мария Сечи (стр. 465). — С февраля 1847 г. литературное общество Кишфалуди объявило конкурс на поэму, «предметом которой должна быть Мария Сечи». Конкурс этот привлек внимание трех венгерских поэтов: Петефи, Араня и Томпы. Первый закончил поэму Петефи, второй Томпа и последним Арань. Первых двоих непосредственно вдохновляла поездка в Мурань, которую они совершили вместе летом 1847 г. «На днях мы проведали замок Мурань — он в каких-нибудь шести часах ходьбы отсюда, — писал Петефи в «Путевых письмах». — Каждый попавший в Гёмёр тяжко согрешит против себя самого, если не посетит этот замок. Гёмёр — один из прекраснейших комитатов Венгрии, а Мурань — его прекраснейший уголок. Чудесный романтический край. В дивный летний послеполуденный час посетили мы знаменитые руины, которые стоят на головокружительно высокой, со всех сторон отвесной круче и из всех замков нашей отчизны, вероятно, ближе всего к облакам. Кругом, на еще более высокой цепи гор, темнеют ельники, внизу, в глубокой долине, под синеющим туманом бродят белые отары овец и стада коров. Звенят колокольчики, поют и чирикают птицы, где-то поодаль стучат молотки… Повсюду шум, шум жизни, и только здесь, наверху, на горе, где некогда бряцали сабли и гремели пушки, только здесь стояла тишина, мертвая тишина».

182

Глупый Ишток (стр. 473). — Поэма написана в Пеште в ноябре и декабре 1847 г. Впервые напечатана в 1848 г. в журнале «Элеткепэк», редакторами которого были писатель Мор Йокаи и Шандор Петефи.

Глупый Ишток — персонаж из венгерских народных песен и сказок, образ неунывающего весельчака и балагура.

183

Апостол (стр. 495). — Осенью 1848 г., после того, как реакционерам удалось помешать избранию Петефи в депутаты Национального собрания, поэт, потрясенный этим событием, с необыкновенной быстротой написал поэму «Апостол». В этой поэме, проникнутой идеями революционного просветительства и демократизма, поэт выразил свою ненависть к монархии, страстную приверженность к республике, глубочайшую веру в народ и прогресс. При жизни Петефи «Апостол» не был опубликован. Впервые он был напечатан только через год после смерти поэта, в 1850 г., в сборнике «Новые произведения Шандора Петефи». В этом издании «Апостол» был дан в искаженном виде. Но и этот сборник не увидел света, так как полиция конфисковала и уничтожила весь тираж издания. Случайно уцелело только два экземпляра. Полностью поэма была напечатана только в девяностые годы.

А. Кун