Стормберги

Это повествование берет свое начало в ту пору, когда на севере Швеции еще паслись последние дикие северные олени и вольно текли реки. Шел на нерест лосось, сосны тянулись к низкому небу, а воды струились, как со времен Сотворения мира.

Здесь-то и обосновались переселенцы.

Они срубили себе дома по обе стороны залива Лонгвикен – узкой ложбины к западу от реки Лулеэльв, глубоко врезавшейся в материк севернее Стентрэска.

Искрящийся мир – прекрасный своей особой красотой, суровый, как промерзлая земля.

Гора, возвышавшаяся над ними, – не слишком высокая и не слишком плоская, – тянулась между небом, рекой и болотом. На местном диалекте саамского языка ее название состояло из двух слов: «dálkke» и «várre»: «гора» и «ненастье». По-шведски она называлась Стормбергет [1].

Это место и вправду нельзя было назвать гостеприимным. Среди хвойных лесов и голых вершин россыпи камней и карликовые березки спотыкались о горные ручьи и частично выветрившиеся обрывы, образуя труднопроходимый ландшафт.

Обе семьи утверждали, что они обосновались здесь первыми. Лонгстрёмы пришли с востока, с рудников, этакие работяги-шахтеры. Стормберги, использовавшие фамилию как доказательство в свою пользу, были с побережья. Ссылаясь на своих предков, купцов и сборщиков налогов, представителей королевской власти в этих краях, они настаивали на своем первенстве – аргументы их, возможно, и основывались на исторической правде, но в данном случае не имели значения. По крайней мере, так рассуждали Лонгстрёмы.

Более ста лет просуществовала деревня Лонгвикен со своими жилыми домами и пристройками, хлевами и амбарами, распрями, браками и родами.

Никто из обитателей Лонгвикена не осознавал, как изолированно они жили, пока не проложили дорогу.

А когда государственная компания «Ваттенфаль» решила в двух километрах ниже по течению построить крупнейшую гидроэлектростанцию в Европе, оказалось, что дни деревни сочтены. Даже вершины сосен уйдут под воду. Ради энергетического будущего Швеции деревню Лонгвикен придется затопить.

Именно там и берет начало наше повествование – до того, как произошли убийства и ограбление в Калтисе, до того, как сгустились тайны и ложь длиной в целую жизнь. Как бродят тени на дне запруды, так и эта история выросла из осадка, оставшегося от прошлых событий.