ГЛАВА 18

Джедаи стояли на посадочной платформе в столице Сарус-Дор. Оби-Вану и Анакину, которые решили найти след Зэн Арбор, Тайфа-Дор одолжила сверкающий звездолет Ген-6. Гарен и Кли Рара подготовили свои корабли для продолжения прерванной миссии.

Анакин прислонился к стене с Тру. Глубоко внутри он чувствовал усталость, но он охотно рвался в бой, желая оставить эту миссию позади, словно память.

Как бы он хотел не искать Дженну Зэн Арбор. Анакин не боялся ученого, но у него не было особого желания сталкиваться снова с тем, кто мог поместить его в Зону Самосдерживания.

— Это будет утомительно, независимо от того, что сказал врач, — сказал Тру. — Наверное, поэтому.

Анакин слабо улыбнулся.

— Что, поэтому? — У Тру была привычка высказывать мысли вслух.

— Поэтому ты выглядишь усталым. Врач сказал, что он не нашел побочных эффектов, и мне не стоит волноваться об этом. — Тру с сочувствием посмотрел на него.

— Я не переживаю, — сказал Анакин и сделал паузу. — Тру, ты когда-нибудь задумываешься об отстранении?

Одной из причин, по которой Тру был его другом, состояла в том, что ему не нужно было ничего ему объяснять.

— Конечно. Это самый тяжелый урок для джедая, — сказал Тру. — Я думаю об этом все это время. Как мы можем следовать нашим чувствам и все же быть отстранены? Мастер Рай-Гаул говорит, что глубокие чувства необходимы для всех живых существ. А то, как мы используем эти чувства, — крайне важно. Если мы позволяем им определять наши действия, мы можем сбиться с пути.

— Мне кажется, что я все еще не знаю, как освободиться, — сказал Анакин.

— Я тоже. Я полагаю, поэтому мы — падаваны, а они — учителя, — сказал Тру. — Об этом не нужно переживать.

— Да, — сказал Анакин. — Не нужно. — Он заметил Феруса, глядящего на них, и тот быстро отвел взгляд. — Что произошло с Ферусом? — Спросил Анакин.

Тру выглядел смущенным.

— Ничего.

— Скажи мне. Он мне и словом не обмолвился.

Тру переминался с ноги на ногу.

— Он сказал… ну… Он поинтересовался, почему ты не сказал своему учителю, что подвергся той процедуре. Было ясно, что ты не подвергался. Все мы задавались этим вопросом. В конце концов, это странно.

Анакин посмотрел на Феруса, присоединившегося к Сири, которая прощалась с Оби-Ваном.

— Он всегда сует нос в мои дела.

— Он только сказал вслух то, о чем мы все думали, — сказал Тру со своей обычной честностью. — Держу пари, что Оби-Ван тоже так думает.

— Не знаю, почему я не сказал ему, — произнес Анакин. — Я собирался сказать ему. С тобой так бывало, что ты сначала хочешь все обдумать, а потом сказать кому-нибудь?

— Нет, — сказал Тру. — Я думаю, что мне нравится говорить.

Анакин рассмеялся. Тру был всегда правдив. Анакин смотрел сквозь него, как сквозь воду. Именно такой прямой он и был. И единственное, что он видел в нем, было великодушие.

Подошел Ферус.

— Пора на борт, — сказал он Тру.

— Я слышал, вы интересуетесь, почему я не сказал Оби-Вану о том, что случилось в лагере для пленных, — сказал Анакин вызывающим тоном.

Ферус пристально глядел на него.

— Да, мне действительно было интересно, — сказал он. — Но я сам это выяснил.

— О, действительно? Почему бы тебе не просветить нас? — Предложил Анакин.

— Ты боялся сказать Оби-Вану, потому что тебе это нравилось, — сказал он. — Тебе нравилось ничего не чувствовать. Это даже превзошло твою верность.

— Ничто не превосходит верность Анакина к его учителю, Ферус, — резко сказал Тру. — В любом случае, это не твое дело. Ты не был там. Ты не знаешь, что произошло. Ты не имеешь никакого права судить.

Казалось, некоторое мгновение Ферус сопротивлялся словам Тру. Затем он наклонил свою голову.

— Как всегда ты прав, Тру. Прошу прощения, Анакин. Я не должен был так говорить.

Правильно, Ферус. Ты переступил черту. Но, возможно, Анакин был должен ему, после их миссии на Андару.

— Ладно, — сказал Анакин. Он заметил, что Ферус не сказал, что был неправ. Только то, что он не должен был этого говорить.

— До свидания, — сказал Ферус. — Да прибудет с вами Сила.

Анакин просто кивнул в прохладном прощании.

— Ферус — идеальный падаван, помнишь? — Сказал Тру, пытаясь повысить настроение Анакину, когда Ферус вошел на корабль. — Он чувствует, что должен исправить всех нас.

— Спасибо, что защищаешь меня, — сказал Анакин. — Я буду скучать по тебе, друг.

— Береги себя, Анакин, — сказал Тру. — Береги себя.

Тру ушел. Анакин почувствовал крошечное жало в его словах. Он слышал в них не нежное прощание, а предупреждение.

Оби-Ван ждал, когда Гарен и Сири взойдут по трапу. Он стал закрываться. Оби-Ван отошел на несколько шагов, чтобы наблюдать, как взлетают два корабля. Затем он медленно направился к Анакину. Они смотрели, пока два корабля не стали красными точками в небе. Тогда они перешли на максимальную скорость и исчезли.

— Твои слова причинили мне боль, — произнес Оби-Ван, все еще глядя на небо.

— Простите? — Анакин притворился, что он в замешательстве, но он хорошо знал, о чем говорит Оби-Ван.

— Ты сказал, что вещи, которые обычно тебя мучают, не беспокоят тебя вообще. Не «не приносят неприятности», а причиняют тебе боль. — Оби-Ван повернулся к нему лицом. — Сказано сильно. Что мучает тебя, Анакин?

Он смотрел в землю.

— Возможно, я преувеличил.

— Это не ответ.

— Иногда я не хочу быть избранным, — сказал Анакин. Он дал свободу словам. Они вылетали, словно камни.

— Это не удивительно, — сказала Оби-Ван. — Часто дар оказывается ношей.

— Сила такая мощная. Я могу ее чувствовать так сильно. Я так много чувствую. Я не хочу так чувствовать! — Анакин едва узнал свой голос, глухой и полный боли. Оби-Ван выглядел пораженным его горячностью. — Почему выбрали меня? Почему меня? Разве я не могу отказаться от этого? Разве вы не можете позволить мне отказаться от этого? Разве Вы не можете забрать это?

— Анакин…

— Заберите его у меня. Пожалуйста, учитель. — Анакин хотел упасть на колени. Глубокий прилив чувств, страха, вырос в нем и накрыл его. Ком подступал к горлу. Даже его друг Тру боялся за него. Так же, как и Ферус. Так же, как его собственный учитель, человек, который знал его лучше всех.

Что они видят, чего я не могу видеть?

Внезапная паника потрясла его. Он не хотел говорить то, что сказал. Он даже не знал, что он чувствовал это. Теперь это было похоже на самую истинную вещь, которую он когда-либо говорил. Страх всегда был с ним. Он жил с ним, но не понимал этого. Он только хотел, чтобы страх ушел.

Глубина шока и сочувствия Оби-Ван проявилась в его глазах, в том, как он мягко положил свои руки на плечи Анакина.

— Мой падаван. Я бы сделал для тебя все, что угодно. Я бы нес твою ношу за тебя, если бы мог. Но я не могу.

Анакин склонил свою голову. Паника и страх вихрем кружили в нем, и ему было стыдно.

Оби-Ван наклонился ближе, чтобы тихо сказать. Он не отпускал плечи Анакина.

— Но я помогу тебе. Я буду всегда тебе помогать. Я не оставлю тебя.

Слова отражались звоном. Прикосновение Оби-Вана вернули Анакина в себя. Он поднял голову.

— В последнее время между нами все было не гладко, — сказал Оби-Ван. — Но ты никогда не должен сомневаться в моем обязательстве перед тобой.

— И в моем к вам, — сказал Анакин.

Усилившийся бриз развевал их одежды. Он пахнул свежестью и чистотой. Было утро, и им нужно было закончить одно дело, совершить путешествие.

Они развернулись и вместе вошли на корабль. Анакин приготовился к следующей миссии, и страх вернулся. Оби-Ван приближал его прямо к создателю процесса, который вызвал в нем такое большое сомнение и панику. Его страх внезапно обновился и обострился. Теперь это была уверенность в том, что следующая миссия приведет ему слишком близко к правде, с которой он не хотел сталкиваться.




Загрузка...