ГЛАВА ТРЕТЬЯ

«Нет, в самом деле, мистербоб, вы что, хотите сказать, что полнота вашей помощи А-формам целиком зависит от них самих?

- Да, редбатлер, именно это и есть самое интересное в нашей совместной игре.

1

Герцог сидел на полу, подпирая спиной дверь своей камеры. Руками обхватив колени, он выстукивал нервную дробь носками по полу.

«Что делать? – думал он. – Есть ли какой-нибудь выход?»

Хотя мистербоб смог подать сигнал о своем присутствии, и аромат до сих пор ощущался в камере, двери этим не откроешь. Запахи проникали сюда через любые преграды, но сам он не мог, как запах, проникнуть сквозь стены или пробраться по вентиляции.

Хотя тетранец мог различить большинство запахов того сложного букета, каким одарил его мистербоб, но, попытавшись определить составные части аромата, он запутался окончательно. Что же хотел сообщить ему мистербоб: пытался вступить в контакт или это было нечто вроде феромонной завесы, чтобы защитить его? И что дальше: Герцог должен отозваться? И если да, то как?

А вдруг это очередной эксперимент Мелроуза? Только вряд ли человек смог бы подобрать столь отточенную гамму запахов, продирающую до самого нутра. И весь этот букет, этот ураган ароматов вызывал в памяти один недвусмысленный образ: «арколианец».

Но если это в самом деле мистербоб, а не побочный результат экспериментов, то что происходит? Герцог понятия не имел о радиусе распространения арколианских ароматов, но сила запаха говорила о том, что посланник где-то рядом.

- Значит, так. Получается, Диксон ввел Барриса и Мелроуза в курс дела насчет «ноу-хау» арколианцев в области генной инженерии. Получается, Баррису удалось выйти на капитана и правдами или неправдами захватить мистербоба? Или переговоры с Мэем сорвались, и теперь сам арколианец просит о помощи?

Думая обо всем этом, Герцог пребывал в состоянии полной неопределенности.

А, может быть, они уже спешат ему на помощь. Возможно, все решится миром, и не придется преступать буквы закона. Может быть, посланник сейчас демонстрирует свои способности восхищенной группе ученых, и то, что Герцог ощутил в воздухе, было чем-то вроде прощального салюта запахов, после чего все поаплодируют и разойдутся по домам.

Самое скверное состояние на свете – ожидание. Особенно когда не знаешь, чего ожидать. Если ждать хорошего, то нужно терпение. А если плохого... Что ж, тогда для ожидания нужна только выдержка. К сожалению, в любом случае, он не знал, к чему готовиться.

Герцог откинул голову назад и уперся затылком в холодное железо. Он закрыл глаза.

«Если это послание, то как я смогу ответить?»

Можно кричать, колотить по стенам. Но если даже мистербоб услышит этот шум, он для него будет мало значить – как послание одного из «ложных чувств». Потому что в человеке могут лгать глаза и уши, и руки, и все остальное. Не обманывает только запах. Вот откуда поговорка: «Приведите собак».

И каким же образом он может испустить запах в сторону мистербоба, хотел бы он знать?

В животе у него заурчало. Организм начал привыкать к тюремному режиму. Вот время обеда, и он тут как тут. Организму плевать на то, что он – всего лишь жертва эксперимента, крыса лабораторная. Ему лишь бы дали поесть. Вот он уже начинает ворчать, что пища запаздывает. Подкупить дневального? Герцог слабо улыбнулся при этой мысли. Но чем? Он же не граф Монтекристо. Нет, положительно, до ерунды можно додуматься в таком безвыходном положении. Стоит ли удивляться тому, что творится в заведениях закрытого типа: тюрьмах и психиатрических лечебницах?

И все же это была идея. Отправить послание с охранником. Причем охранник вовсе не обязательно должен быть в курсе дел. Конечно, тут понадобится призвать на помощь всю свою сообразительность. Все должно быть подстроено ловко и просто. С гениальной простотой. На чем будет стоять неизгладимая печать Вильяма Уэшли Арбора.

Герцог стиснул зубы – в желудке еще раз настойчиво булькнуло. Он посмотрел на откидные нары, за которыми стоял стальной унитаз, такая же раковина и чашка, которую он себе выторговал с таким трудом.

Вот оно. Ну, конечно.

План оказался так прост, что он даже не мог сдержать улыбки.

2

«Незабвенная» задрожала всем корпусом, входя в верхние слои разреженной атмосферы Консула Пятого. Питер Чиба сделал жест рукой, на который Мэй среагировал сразу несколькими переключениями тумблеров. Они согласно вспыхнули зелеными лампочками, расположенными под каждым из них.

На экран над их головами внезапно выплыло изображение, моментально распавшееся на множество крошечных мерцающих объектов, следовавших по одинаковой траектории снижения.

- Сработало, – сказал Мэй.

- Если все пройдет как надо, – сказал Чиба, – они решат, что мы сгорели в плотных слоях атмосферы. С земли поднимут только куски сгоревшего металла.

- Да. И ни одного следа обшивки.

- Правильно, только внутренние части механизмов. Остальное испепелено.

- А что будем сбрасывать на обратном пути? Спасатель помотал головой:

- Дважды этот трюк не сработает.

- Значит, надо ухитриться стартовать, не привлекая ненужного внимания?

- Прежде всего позаботьтесь о Герцоге и мистербобе. А потом, быть может, посланник использует свое политическое влияние на урегулирование событий.

Мэй кисло посмотрел в его сторону:

- Другими словами, у тебя пока нет никакой идеи о том, как это произойдет, и нам надо полагаться на случай?

Чиба сочувственно пожал плечами.

- Давай-ка начинай думать, Питер, – неодобрительно сказал Мэй, – а то становишься слишком похожим на меня.

3

мистербоб сидел на полу своей камеры, прикрыв веком громадный глаз во лбу и отсоединив слуховые нейроны. В центре его грудины пульсировал орган-ароматизатор, и внешние кольца позвякивали, пробуя воздух. Налицо было интересное сочетание, перебивавшее даже острые ароматы химикалий и дезинфицирующих средств, которые использовались при уборке камеры. Простыни на койке хранили краткую историю жизни нескольких обитателей камеры, а сквозняк, пробивающийся из-под дверей, позволял арколианцу пополнять свой каталог Разумных А-форм и их столь непохожих друг на друга состояний ума.

Один из них полусонно слонялся по коридору, как сомнамбула, обдавая запахом ужасной скуки и растущего презрения. От него исходил сильный аромат оружейной смазки и мыслей о какой-то грядущей денежной сумме, которую, как всегда, задерживали. Еще дальше можно было прочитать мечту о некоей недостижимой идее – «Пенсии». Возможно, это было имя возлюбленной. Некоторое время спустя презрение пошло на убыль, сопровождаемое внезапным драматическим подъемом при появлении другого ароматического субъекта. Душевное состояние стоявшего за дверью при приближении этого нового лица стало меняться, пока не пришло к тому, чему мистербоб не смог подыскать другого слова как «раболепное онемение».

Они приблизились к дверям камеры одновременно: один при этом благоухал почтением, а другой – неприступностью. На время они исчезли, и при очередном появлении их запахи смешались. Почтительный успокоился, а требовательный как-то потерялся.

Потом прошли третий и четвертый, издавая запах необычайного душевного подъема и волнения, а также нерешительности. Когда запах стал уже совсем нестерпимо паническим, на сцене появился еще один Разумный. Он испускал деловой аромат и легкое раздражение, которое появилось, как только эти двое вступили в переговоры. Они стали растворяться в коридорах, и вскоре их след стал почти неразличим, причем взволнованный перешел в давно назревающую панику, а раздражение переросло в гнев. Затем их запахи смешались, и мистербоб понял, что появился третий, с похожей композицией. Так происходило всегда при смешении ароматов, и, как говорит арколианская пословица «появился третий – готовь бутыль» – разумеется, для слияния готового и совершенного аромата.

вилъям. уэшли. арбор.

Сначала арколианец не придал этому значения, и это почти ускользнуло от его пытливого ума, занятого в данный момент размышлением, какого рода взаимоотношения могли привести к такой смене запахов между субъектами. И все же там читалось одно, вполне определенное, хотя и не совсем правильное:

ВИЛЬЯМ. УЭШЛИ. АРБОР.

В запах вмешались иные компоненты, в том числе понижение уровня сахара в крови, замешательство и повышенное кровяное давление. И все же имя читалось вполне отчетливо, почти заглушая остальные проходившие ароматы.

ВИЛЬЯМ!!! УЭШЛИ!!! АРБОР!!!

Что за удивительные существа – люди! Насколько способны к обучению даже такой непостижимой для них вещи, как передача сообщений запахами, мистербоб возбужденно побарабанил ногой по каменному цементному полу, пытаясь сообразить, что делать дальше. Каким будет его следующий шаг? Попытка установить контакт потребовала значительных затрат энергии, ему просто необходимо отдохнуть перед атакой, иначе могут пересохнуть ароматические железы. Предстояло также решить, что направить в следующем послании мистергерцогу. И каким образом мистергерцог смог ответить ему, принимая во внимание ограниченные феромонные способности Разумных А-форм? Дело становилось более сложным, чем ожидал посланник. Более сложным, чем он даже мог себе представить.

«Ну что ж, – подумал он. – Похоже, я установил местонахождение мистергерцога, и все же у меня нет плана, как нам обоим выбраться отсюда. Интересно, а как бы поступил в такой ситуации капитан Мэй?»

И тут его осенило. Грудь арколианца стала расти и пухнуть, затем затрепетала – и помещение наполнилось небывалым ароматом. Для того, чтобы сделать послание более удобочитаемым и недвусмысленным, мистербоб пропустил воздух сквозь «специаль» – особый проход в хитине, и еще пробормотал несколько слов, пользуясь органами речи, – на всякий случай. Дело в том, что он не был уверен, что прочитаются значения таких слов как «ангелудачи» или «пятаязона», но стал надеяться на лучшее.

- Спокойствие, мистергерцог, – пробормотал он, напевая. – Только спокойствие, только спокойствие. Лучше быть спокойным – и наше время придет.

4

Дина, закрыв глаза, стояла перед вентиляционным ходом. Струившийся воздух шевелил ее волосы.

- Что это тебе напоминает? – поинтересовался Мелроуз.

- Кухню, – сказала она. – Какое-то мясное блюдо.

- Свиные гибриды, – подсказал Мелроуз. – Копчености

- Точно, – отреагировала Дина. – Бекон. Чипсы со вкусом бекона.

- Да, – Мелроуз сел и наклонился к компьютеру. – Внесем следующий отмеченный запах: жареный бекон.

- Похоже, запах стойкий, – заметила Дина. – Он не меняется уже не меньше минуты.

Мелроуз посмотрел данные на экране.

- Итак, за последний час – сто девять отчетливо выраженных запахов, произнес он, – выделенных только нами. Представляю, сколько их там на самом деле, сколько их различает арколианец.

Дина отошла от распахнутого отверстия вентиляционной шахты и пожала плечами:

- Может быть, он разговаривает с собой. Мелроуз хмыкнул:

- Объяснений можно придумать сколько угодно. Налицо только запах.

Дина скиталась из угла в угол, на ходу осматривая мониторы, которые в разных ракурсах показывали арколианца в его клетке. В этот момент он отвернул до упора кран в раковине и уселся, как обычно, зажмурив единственный глаз. Можно было подумать, что он спит.

- Сколько возможностей было упущено, – сказала она. – Я слышала, что переговоры Альянса препятствовали проведению медицинских экспериментов. Причем, как с той, так и с другой стороны. И вот – как много мы смогли узнать при первом же беглом осмотре.

Она деликатно отключила мониторы, чтобы оставить посланника наедине.

- Меня тревожат планы Барриса, Винсент.

- Данные сохранить, переслать, – сказал Мелроуз в экран компьютера. Машина послушно продолжила работу, и он встал с кресла:

- Все-таки думаю – один звонок властям решит дело.

- Если уж они займутся этим, то, будьте уверены – камня на камне не останется, – сказала Дина. – Я уже даже решилась набрать номер, но дальше этого дело не пошло. У меня есть друг в Трансгалактической Безопасности...

- Но вы не смогли дозвониться до него... – резюмировал Мелроуз.

Дина пожала плечами.

- Мы завязли в этом по уши. Стоит только дать сигнал – и безумие будет остановлено. Но вместе с ним под руинами погибнем и мы. И нам не остается ничего другого, как позволить этому чудовищу творить зло.

Внезапно, словно удар молнии, в комнату влетело длинное ругательство, а следом за ним в операторскую ворвался Рэг. Он расставил руки по сторонам на самом видном месте его халата красовалось огромное желтое пятно.

- Что случилось? – спросил Мелроуз.

- Этот сукин сын Арбор. Или Диксон. Или как его еще там...

- Что он натворил? – спросила Дина. Рэг шагнул за порог и скривился:

- Ко мне заявился дневальный и сказал, что Арбор не вернул поднос после обеда. Прошел уже час, как их собрали, и он недосчитался одного. Тут он, наконец, вспомнил, что Арбор не вернул подноса, и обратился ко мне за помощью. Он боялся, что вы напишете на него рапорт, а уж после этого Баррис его точно уволит.

Дина заинтересованно подошла поближе:

- Ну и что?

- Я пошел в камеру Арбора, чтобы поговорить с ним, пусть, мол, вернет поднос, а то охраннику несдобровать. К тому времени прошло уже почти два часа, как подносы собрали и над головой дневального собрались тучи. Когда я вошел, Арбор сидел на кровати, а поднос валялся на полу, посреди камеры. «Кстати, – сказал он, пока я поднимал поднос, – кажется, вы забыли взять у меня утренний анализ мочи». Я говорю, мол, ничего страшного, возьмем завтра, а он: «Зачем ждать завтра, когда можно прямо сейчас». И выплеснул на меня целую кружку. Дина срочно закрыла лицо ладонью и попятилась:

- Не мог сразу сказать!

Стараясь не дышать, Мелроуз осторожно обошел сотрудника и распахнул перед ним дверь:

- По-моему, тебе сейчас лучше всего переодеться, – сказал он. – Я скажу, чтобы твою одежду забрали в стирку.

- Да там кроме больнично-тюремных роб ничего другого нет.

- Главное – походишь пока в сухом. Одежду из химчистки принесут скоро. – Разговаривая с ним, Мелроуз все время отворачивался в сторону.

- Я напишу на него рапорт! – крикнул Рэг, не в силах придумать ничего страшнее. – И мне все равно, что мистер Баррис сказал не поднимать шума. Я им устрою шум!

- Ты уже устроил, – заметил Мелроуз. – Офелия, прими душ. Он успокоит тебя и примирит с действительностью.

Последние слова Рэга донеслись уже из-за двери. Мелроуз повернулся и увидел, что Дина стоит возле раскрытого вентиляционного люка.

- Арбор или Диксон? – быстро спросил он.

- Минуту, – прошептала она.

Она стояла, задумчиво закрыв рот ладонью. Другой рукой она поглаживала шею.

Мелроуз подошел к кондиционеру и включил его. Прохладный воздух стал наполнять комнату.

- Едкий, не так ли? А вот эта сладость, должно быть, оттого, что его кормили... – Тут он осекся и замер.

Дина с благодарностью вдыхала свежий воздух.

- Что-то не так? – спросила она.

- Сколько примерно отсюда до камеры Арбора? За минуту, наверное, можно добраться? И еще тридцать секунд, чтобы остановиться и крикнуть: «Ты что делаешь, мерзавец?» И еще пара минут чтобы окропить этой жидкостью коридор, пока даются распоряжения персоналу вымыть пол в камере. А на выходе он проходит клетку арколианца?

- Что все это значит?

- Сколько минут прошло, как мы засекли запах бекона?

Дина бросила взгляд на таймер на столе:

- Почти четыре... – пробормотала она и вдруг, внезапно побледнев, схватилась за горло:

- мистербоб... – выдавила она, – говорил не с собой... Он говорил... с мистером Арбором.

Мелроуз кивнул:

- Совершенно верно. И Вильям Арбор ему только что ответил. Моча предназначалась вовсе не для Рэга.

- Значит, арколианец в курсе... – Она снова порывисто вздохнула, как будто ей не хватало воздуха. – Думаю, мне лучше присесть. Что-то мне сегодня нездоровится.

- Почему бы тебе ни пойти домой? – спросил Мелроуз.

- Ничего, пройдет.

- Иди домой, Дина, – распорядился Мелроуз. – Думаю, через несколько часов никто из нас не захочет оказаться даже близко от здания института. Чутье говорит мне, что скоро здесь будет жарко.

- А как же вы? – она вздохнула, пытаясь прийти в чувство и собраться с силами.

- Мне нужно поговорить с Баррисом. Пока еще не поздно. Тем более, мы должны докладывать ему обо всех происшествиях.

- И вы хотите его предупредить?

- Я преподнесу это так: Эрик Диксон готовится к побегу, для чего он окатил одного из сотрудников кружкой мочи. И еще я скажу ему, что отправил персонал по домам, потому что завтра нагруженный рабочий день.

Дина кивнула, и Мелроуз двинулся к выходу.

- Винсент, – торопливо произнесла она, – Работать с тобой было одно удовольствие.

Он улыбнулся:

- И мне предстоит расстаться с такой коллегой, Дина. Надеюсь, это не надолго. Ты не будешь столь любезна выключить свет перед уходом? Чтобы мне лишний раз не заходить?

- Конечно, – сказала она, и ком встал у нее в горле, когда она смотрела ему вослед.

5

Герцог отжимался от пола, пытаясь унять возбуждение. Его попытка войти в контакт с мистербобом увенчалась успехом. Теперь он был в этом совершенно уверен.

Спустя несколько минут после его неожиданного поступка серии ароматов стихли, и раздавался лишь один постоянный умиротворяющий запах кухни.

Что-то должно было случиться. Перемены назревали, и он должен быть готов ко всему. Неприятное ожидание сменилось ожиданием активным – все-таки, что ни говори, а приятнее ждать, пока представится удобный случай.

Правда, чего ждать, он тоже не знал. Тем более, еще неизвестно, дает ли мистербоб этим запахом сигнал – или же просто пахнет, например, от страха на операционном столе. В любом случае, чтобы он ни значил, не было ли в нем намека на инициативу Герцога? На то, что Герцог должен начать первым? Не говоря уже о том, что Баррис с Мелроузом могли просто подключить вентиляцию к кухне, чтобы заглушить малейшую попытку общения со стороны мистербоба. Скептически хмыкнув, он еще раз отжался от пола. Память еще раз быстро пролистнула перед ним все события истекшего дня. Отрываясь от пола, он звонко хлопнул ладонями и снова отжался. Радостное возбуждение охватило его тело, вдруг ставшее сильным и ловким, как никогда. Память явно подсказывала ему движения, которых он не знал. Герцог рассмеялся, как от щекотки. Мышцы приятно покалывало – такое ощущение бывает в онемевших конечностях, которые вдруг обрели прежнюю гибкость и возможность двигаться.

Движение – жизнь! Твои рефлексы надо разрабатывать.

Внезапно отжиматься стало труднее. Он вспомнил о гравитации. Здесь она, должно быть, сильнее, чем на Тетросе. Интересно, во сколько раз? В одна целая и сколько десятых? Он думал так же ритмично, как и отжимался: одна мысль сменяла другую. Внезапно он понял, что и двигаться теперь будет так же: движение должно опережать мысль. Это и есть реакция настоящего пилота.

Да-а, мышцы ослабли за время пребывания в космосе. Стали дряблыми, потеряли выносливость. Он постоял на руках, пока дрожь по мышцам не поднялась вверх, и усилием воли вогнал ее обратно, в каменный пол. Через несколько минут он с удивлением заметил, что руки его перестали дрожать, и он их как бы и не чувствует, хотя в то же время они держат вес тела.

Детренирован верхний пояс мышц.

Наконец он упал на пол. Сил больше не оставалось. Задыхаясь, он потряс головой. Никогда ему не прийти в форму. Откуда ему сразу набраться сил? И снова голос издалека, но в то же время как будто совсем рядом. Жесткий, как приговор:

Неудачник.

Герцог замер.

- Нет, – сказал он.

В ответ в голове раздался смех, и камера внезапно поплыла у него перед глазами. Словно на него навалился кто-то могучий и стал истязать, выкручивая руки, подминая под себя.

Слабак, неудачник.

Герцог заерзал по полу клетки. Со стороны можно было подумать, что он совершает необычайно сложные упражнения какой-нибудь эзотерической школы боевых единоборств: в процессе своего передвижения по полу он оказывался то «сверху», то «снизу» – отчего казалось, что он борется с огромной змеей. Внезапно его тело подбросило вверх. Такого он от себя не ожидал. Герцог понял, что тело само контролирует движения, он только бесстрастно наблюдает со стороны.

В конце концов, он все равно стал задыхаться и терять силы. Неведомая масса придавила его к полу, сплющив грудную клетку, так что не вздохнуть, и даже сердцу стало труднее биться. Он пытался оттолкнуться от пола хоть на дюйм, но тщетно.

- Прочь! – захрипел он. – Иди к черту!

И затем увидел то, что смутило его и повергло в полную растерянность. В своих метаниях по полу он подполз к самой двери. Подняв глаза, он увидел перед собой армейский ботинок, слегка прикрытый штаниной цвета хаки потрепанного летного обмундирования. Фигура, облаченная в это обмундирование, стояла в дверях его камеры, сжимая в одной руке бутылку дешевого пойла, а другую уперев в бок. Бледное суровое лицо и седые волосы, стриженые ежиком. Человек казался старше, чем тогда, появляясь в воспоминаниях. Сделав долгий глоток из бутылки – такой же рискованный, как затяжной прыжок с парашютом, он опустил руку. И как только он это сделал, Герцог увидел надпись на нашивке с личным именем: ДИКСОН.

Человек шумно сглотнул, вытер губы тыльной стороной ладони и рассмеялся.

6

Голос Роз донесся из динамиков, искаженный помехами.

- Все, Питер. Последний выброшен.

- Прекрасно, – отозвался он и перевел штурвал в положение «от себя». «Незабвенная» рванулась вперед, и сразу же все опустилось в желудке.

- Знаешь, – сказал он, – я всегда мечтал вот так остановиться в ночной тиши на большой дороге, когда высыпали все звезды, и никто не знает, что ты здесь.

- Вынужден развеять твои грезы, – хмуро сказал Мэй. – Но эта ночь тихой не будет. Ни при посадке, ни, тем более, потом, на старте. И едва ли нам удастся остаться невидимыми.

Чиба пожал плечами:

- Знаю. Это все, конечно, романтика. Спасатели не видят черной работы.

- «Романтика», – рассмеялся Мэй, которого позабавило одно это слово. Я об этом и думать перестал. Это здорово смотрится со стороны, но когда тебе приходится рисковать собственной задницей, ничего хорошего и романтичного в этом нет. Так что помни об этом, Питер, оставаясь, конечно, романтиком в душе. Без романтики тоже в космосе никуда. С ума сойдешь на бескрайних космических просторах. Начнешь деньги считать или спиваться... Но не совершай ошибок, которые уже пришлось сделать мне.

Спасатель вздохнул:

- Да, кстати, земли коснемся минут через пятнадцать. Ночью просто ничего не видно. Посадочной полосы тоже не предвидится, предупреждаю заранее.

Мэй кивнул:

- Всем готовность номер один. Выбросить трап за минуту до посадки. Фургон выгрузим через передние сходни.

- Мне долго ждать?

- Роз скажет. И если что-нибудь случится, немедленно стартуй к месту назначения. Встретимся в намеченном секторе, в той ложбинке, где прошлой ночью... слегка пошалили. – Отстегнувшись, капитан стал выбираться из рубки.

- Мне поближе подогнать к зданию корпорации, или как? – спросил Чиба капитана.

- Не парься. Высади нас просто в районе парковки. Остальное мы сами сделаем.

Чиба отсалютовал уходящему командиру.

Мэй направился в другой отсек, где нашел Винтерса и Вонна, пристегнутых ремнями в двух комфортабельных пассажирских креслах.

- Следующая остановка Консул Пятый? По седлам? – не без сарказма спросил Вонн.

Мэй посмотрел на него:

- Что ты хочешь сказать? Наемник пожал плечами:

- Просто часто слышал эту фразу. Ее произносят ребята в вестернах, перед тем как пострелять. Никогда особо не задумывался, что это значит.

- Что ж, надеюсь, никого не разбудил? Джентльмены простят, что я оторвал их от приятных сновидений? Пора на работу.

Все трое проследовали в носовую часть, где возле фургона их уже поджидала Роз. Она провела рукой по ссадине, оставленной автомобилем Барриса и с состраданием осмотрела машину.

- Вы ее снова берете на дело? – спросила она.

Створка задних дверей со скрежетом распахнулась, после того как Вонн приложил к этому все свои усилия.

- Заклинило, – пробормотал он. – Ничего, разработается. Все, что от нее требуется – это протаранить подъезд и доставить нас поближе к шее Барриса.

Левой рукой он распахнул ворот и достал из-за пазухи небольшое ручное оружие. Ребром ладони Вонн дослал патрон в патронник и вручил пистолет Роз.

- Возьми это себе, – доверительно сказал он. Она растерянно посмотрела на оружие.

- Но я же буду сидеть в компьютерной...

- Оружие должно быть у каждого, – почти заискивающе пояснил Винтерс. Это одно из правил.

Она взяла пистолет и сразу поставила на предохранитель.

- Это единственное, чему я от тебя научилась. Вонн передал ей наплечную кобуру и пояс с запасными обоймами:

- На всякий случай.

Взяв снаряжение, Роз засунула пистолет в кобуру и застегнула ее на плече. – В случае чего, – хладнокровно сказала она, – это все равно не поможет. Но я уважаю ваши правила.

- Береги себя, – напутствовал ее Мэй. – Чич не успела наладить многоканальный передатчик, так что ты наша единственная линия связи с Питером и кораблем. Если что-нибудь пойдет не так, скажешь Чич, и она передаст нам.

Роз прошла по крошечному трюму и опустилась на корточки перед ящичком с электронным устройством.

- Неужели через это можно связаться с «Ангелом Удачи», капитан? Просто не могу поверить.

Капитан лукаво улыбнулся. Вонн в этот момент вручил ему автомат и два пояса с боеприпасами.

- Ну, не совсем с «Ангелом», – он привел оружие в состояние готовности, загнал гранату в подствольник.

У Вонна в этот момент из ствола вырвалось голубое пламя. Он готовил к работе пулемет с большим круглым магазином и случайно задел спусковую скобу. Вонн выругался, вскинул ствол на правую согнутую руку и прицелился:

- Не хотите поменяться оружием? – спросил он Мэя.

Мэй посмотрел на свой автомат, затем на Винтерса, который старательно вынимал гранаты из трех ящиков и пристегивал к своему походно-полевому жилету.

- После того несчастного случая с Медведем ты уверен, что Винтерсу стоит надевать эти штуки?

- Такую штуку он тоже возьмет, – сказал Вонн, профессионально перекидывая свою «машину» с руки на руку. – И, потом, гранаты – это излюбленное оружие Винтерса.

- Если он не забудет отрывать кольцо, – заметил Мэй. – А то ведь уложит кого-нибудь неразорвавшейся.

Он оглянулся на Роз, которая все еще не могла оторваться от передатчика.

- Так будете меняться или нет? – повторил свой вопрос Вонн.

Мэй вскинул ствол на плечо.

- Нет, – сказал он. – Это мое оружие. – И пошел себе вперед, не обращая внимания на наемников.

- И что я нашла в этом парне, – прошептала Роз при приближении Мэя.

- Ты можешь передумать, – сказал Мэй. – И никто не осудит....

- Больше ни слова, – отрезала она. – Я обязана Герцогу жизнью. Как и все мы. Так что никаких вопросов, Мэй. Нет, в самом деле.

Капитан смотрел на разбитый автофургон, пока Вонн рассказывал Винтерсу какую-то байку о десанте на Солину Б.

- Если бы только был другой способ, – шепнул он Роз, – то, клянусь Пятым Регионом...

7

Баррис выстукивал ручкой по столу и постоянно сморкался. Список запахов, зафиксированных Диной, быстро перестал интересовать его. За последние полчаса одна и та же запись:

БЕКОН (ЖАРЕНЫЙ?)

появлялась с периодичностью каждые двадцать секунд, заполняя собой экран, пока не вытеснила окончательно все остальные. Непонятным оставалось одно: зачем понадобилось так долго вести наблюдение? Возможно, она ждала, что с минуты на минуту запах изменится на «Шанель Номер Пять» или станет благоухать виски «Чиви Рэгал». А может, хотела составить перечень типичных реакций инопланетянина перед тем как перейти к Методу Геретца? Естественно, ничего не получилось. Никаких типичных или нормальных реакций нет и не может быть в таких условиях. Интенсивный режим биологических и психологических процедур был обычно фатален – и редкие выжившие проводили оставшиеся дни, не вставая с кровати. Метод Геретца действовал даже еще сокрушительней, но зато, несмотря на все свои недостатки, позволял кратчайшим способом собрать необходимые данные.

Устав от чтения этого бесконечного списка, Баррис запросил Блок КЕЛЛИ, и в следующую секунду услышал из компьютера вкрадчивое:

- Да, мистер Баррис?

- Скажите Дине, чтобы она закруглялась со своими наблюдениями. Нам не нужны пассивные эксперименты. Это насекомое просто спит, и постоянный запах – нечто вроде храпа.

- Передать это устно, мистер Баррис?

- Да, да, – раздраженно зашипел он. – И в течение получаса доложить об исполнении.

- Немедленно будет сделано, мистер Баррис. Экран перед ним замерцал, и перечень запахов вновь выплыл на него. «Хорошо, – подумал он, – скоро мы все об этом узнаем».

Стукнула дверь за спиной и, оглянувшись, он увидел Мелроуза. Баррис отложил карандаш и выключил монитор.

- Да, Винсент. Заходите.

- Нет времени, – сказал Мелроуз. – Я только зашел известить вас: запах арколианца стабилизировался, и никаких изменений пока не предвидится.

- Я заметил, – ответил Баррис. – Думаю, он просто спит. Я только что отправил сообщение, чтобы она прекратила эту совершенно ненужную фирме деятельность.

- Она как раз заканчивает... Но это неважно. – Мелроуз явно замялся, сунув руки в карманы лабораторного халата. – Если вы не против, я бы хотел переночевать сегодня дома. Следующие несколько дней будут напряженными, и мне нужно быть в форме.

- Не вижу никаких проблем.

- Может, и вам лучше сделать то же самое? Надо попытаться расслабиться и отвлечься...

- Намек понят. Я подумаю над этим, но пока у меня еще много дел на сегодняшний вечер.

Мелроуз печально кивнул.

- Тогда... до завтра, – пробормотал он и скрылся за дверью.

- До завтра, – автоматически ответил Баррис, уже не обращая на него внимания. Он снова включил монитор и просмотрел список, составленный Диной. Вот уже в течение трехсот секунд рапорт фиксировал, что арколианец издает один и тот же запах: БЕКОН (ЖАРЕНЫЙ???)

«Да уж, конечно, не Веруламский», – подумал Баррис.

- КЕЛЛИ, – позвал он. – Это и есть ответ от Дины?

- Да, сэр, – услужливо отвечала электронная секретарша. – Она считает, что необходимо произвести спектрографический анализ этого запаха на присутствие более тонких компонентов.

- Прекрасно.

- Какой сценарий общения вы предпочтете сегодня? – спросила КЕЛЛИ. Последнее время вам нравился лесбийский трезубец.

- Давай сегодня пропустим, хорошо? – Баррис потянулся, не вставая из кресла. – Мне нужно отдохнуть перед завтрашним днем.

- Но мы можем отыграть сценарий по сокращенной версии, – не отступала КЕЛЛИ.

- Спасибо, но это лишнее. Буду иметь в виду. До следующего раза. – Он дотянулся до кнопки и выключил компьютер. Монитор и система интерфейса прощально подмигнули ему, и голос КЕЛЛИ растаял, не договорив своих соблазнительных предложений. А ведь недалек день, вдруг подумалось ему, когда эта компания станет предлагать живых женщин со встроенными блоками, подобными КЕЛЛИ.

Баррис встал из кресла, снял с вешалки плащ и стал спускаться по коридору. Свернув в конце лестницы, он прошел вестибюль, на ходу надевая плащ, и вдруг заметил странные тени. Они двигались в районе парковки, пересекая опустевшую площадку для стоянки. Невольно замедлив шаг, он стал приближаться к стеклянным дверям и обратил внимание на округлые пятна света на тротуаре. Странно, насколько он помнил, фонари перед зданием не включались в целях экономии электроэнергии. Уже представляя, какой он устроит завтра разнос техническому персоналу, Баррис обратил внимание, что пятна света становятся все интенсивнее. Тогда он посмотрел вверх и увидел посадочные огни космического корабля, невидимого на фоне абсолютно черного неба.

Свет в вестибюле мешал разглядеть детали, но в целом у него уже не оставалось сомнений: перед ним небольшое межзвездное судно, и видел он не что иное, как посадочные огни. По всей видимости, корабль сел в районе парковки, перед главным входом в здание.

Он догадывался, кто мог приехать к нему в гости в такой час.

- Итак, капитан Мэй, вы решились на необдуманный шаг, – Баррис зловеще захохотал и попятился назад по вестибюлю.

- Это вы, мистер Баррис? – окликнула его фигура из тени коридора.

- Сержант Эмерсон! – расплылся в улыбке Баррис. – Какая удача, что сегодня дежурите именно вы. Я предоставлю вам возможность отомстить за коллег.

- Отомстить?

- Этот торговец, виновный в их гибели, только что высадился у нас на парковке. Кажется, я знаю, зачем он пришел. – Баррис указал на нейропарализатор «Поводок», который Эмерсон носил на бедре. – Сегодня день малинового берета, сержант. И малиновый берет утрет нос этой шантрапе космическим наемникам. У вас есть автоматическое оружие?

Эмерсон молча кивнул.

- Через несколько минут они будут в вестибюле. – Баррис указал в ту сторону, где сквозь стеклянные двери уже пробивался ослепительно белый луч света. – Видите? Это они. Если поторопитесь, вы можете первым начать кровопролитие.

Эмерсон кивнул и рысью стал спускаться вниз по лестнице. Баррис некоторое время смотрел ему вслед, затем юркнул в коридор и спрятался в своем кабинете.

Конечно, говорил он себе, роясь в выдвижных ящиках стола, – капитан и его друзья-наемники сами готовы пролить и первую, и последнюю кровь. Однако они еще не сталкивались с Эмерсоном, а также с его элитной группой охраны. И про запас у них останется последний козырь – это полиция. Но до этого дело, скорее всего, не дойдет. Честь прежде всего – скажет сержант и будет стоять до последнего. Баррис хорошо знал психологию этих бывших вояк, которым самой судьбой уготовано теплое место на вахте. Там они готовятся в пенсионеры, выпуская последний пар из головы. И сегодня Эмерсон не упустит такой возможности – немного ослабить давление под черепной крышкой. Нет, сержант будет биться до последнего. Чудаки эти военные...

Он сделает все.

Конечно, капитан Джеймс Мэй крепкий орешек, но против Эмерсона ему не выстоять. Особенно если «малиновый берет» будет ждать в засаде.

Наконец Баррис нашел то, что искал. Оружие было сделано из сверхпрочного пластика. Обойма, входившая сбоку, вмещала шесть зарядов, и вся система была специально изобретена для ведения боя на борту корабля. Заряды не повреждали герметичности переборок и проникали только в главные полости тела, нанося роковой урон, причем результат такого попадания был самым плачевным.

«Пилюли против мятежа», вот как назывались эти заряды. Пистолет был эксклюзивным орудием, предназначенным для старшего офицерского состава, и использовался в аварийных случаях для усмирения паники или бунта на борту.

Как раз то, что надо, чтобы раз и навсегда погасить реактор капитана.

8

Прозвучал клаксон, разнесшийся по коридорам «Незабвенной». Все так и подпрыгнули с места, хотя уже и так поняли по крену в сторону, что корабль коснулся земли.

- Все, – сказал капитан, оборачиваясь к Винтерсу. – Прибыли.

Перед ним раздвинулись зубцы створок грузового отсека. Когда одна из створок коснулась земли и, как нижняя челюсть черепа, щелкнула о землю, они увидели фасад здания Корпорации «Сущность» прямо перед собой, в каком-нибудь десятке метров.

Винтерс просиял:

- Мистер Чиба – пилот высокого класса! С парашютом так точно не приземлиться!

- Ладно, пошли, – деловито обронил Вонн. Винтерс пригнулся в сиденье водителя, включая зажигание. Когда он отпустил сцепление, одновременно прибавив газу, машину рвануло вперед.

- Погоди, – сказал Мэй. Он смотрел вперед, где за ветровым стеклом светилась мерцающая, как новогодняя гирлянда, линия красных лампочек. Мерцание на миг оборвалось, и затем все огни вспыхнули зеленым.

- Порядок, – сказал он. Трап зафиксирован. Поехали выручать друзей.

Рука Винтерса нерешительно легла на рычаг коробки передач.

- Что случилось? – рявкнул Мэй. Винтерс показал вперед:

- Ступеньки, мистер Мэй. Нам придется съезжать по ступенькам.

- Слушай, Винтерс, – сурово посмотрел на него Вонн. – Если ты будешь страдать ерундой, мы потеряем главное – инициативу.

Винтерс тут же утопил педаль, газа и машина тронулась с места.

9

Эмерсон свернул за угол и мгновенно ослеп. Свет был таким ярким, что, казалось, от него вспыхнул мозг. Прожектор бил в глаза прямой наводкой невозможно было ни взглянуть, ни, тем более, прицелиться. Прикрыв глаза, он сделал несколько нерешительных шагов вперед. С улицы донесся металлический скрежет – как будто заскрипело зубами огромное механическое животное. Внезапно свет погас.

Сержант выбежал в вестибюль и увидел за прозрачными стеклами то, в чем теперь уже не оставалось сомнения: на другой стороне парковки стоял на посадочных опорах самый настоящий космический корабль, правда, прогулочного типа, расставив по сторонам стартовые опоры. Его темная обшивка мерцала в ночи и дымилась от вечерней росы. Когда охранник добрался до контрольного поста, передняя часть корабля стала раскрываться. Эмерсон набрал код вызова охраны. Контрольная панель вспыхнула, и он на мгновение задумался, что все-таки лучше: вызвать подкрепление со стороны полиции, дождаться прибытия подчиненной ему группы охранников или сначала посмотреть, правду ли сказал Баррис о тех, кто прилетел. В последнем случае он готов был разделаться с ними самостоятельно.

Из-за дверей послышался скрежет. Эмерсон выглянул: в верхней части выдвинутого трапа вспыхнули фары, не такие яркие, как посадочные прожектора космического корабля, но светившие зловеще и проницательно.

«Дальний свет» – автоматически отметил он, придвигая парализатор поближе. Фары светились в ночи, как волчьи глаза.

- С нами силы Пятого Региона... – благоговейно пробормотал охранник.

Глаза подмигнули и стали наплывать, двигаясь вперед и спускаясь ему навстречу, и почему-то несколько комично подпрыгивая. Как будто волк, наступающий на Эмерсона, страдал паркинсонизмом.

И тут Эмерсона осенило: это же просто машина, грузовик или фургон, и они сейчас просто разобьют ее о ворота...

Свет плотно вошел в первую стеклянную дверь, и она стала разлетаться в осколки за долю секунды до того, как прозвучал взрыв. Эмерсон с ужасом увидел, как машина въезжает в вестибюль, с капотом, усыпанным сверкающим водопадом, струящимся на мраморный пол. Краткий миг тревожной тишины – и новый удар. Его приняла на себя вторая пара дверей. Но сказать «приняла» значит ничего не сказать. Фонтан стекла на этот раз оказался еще внушительней. Металлические рамы створок снесло – они просто слетели с петель. Машина встала посреди вестибюля, как танк в посудной лавке, и тут Эмерсон замер, узнавая, кто приехал.

Это был тот самый зловещий фургон, в котором им на встречу привезли арколианца. Послышался лязг металла, и двери со всех сторон разом распахнулись. Приземистый коренастый мужчина направил в его сторону ствол автомата.

- Спокойно, – произнес человек до боли знакомым голосом.

- А я и не волнуюсь, – ответил Эмерсон, у которого сразу пересохло в горле. Он надеялся, что ничем не выдаст напряжение – по крайней мере, это единственное, на что он сейчас рассчитывал.

- Ты окажешь нам небольшую услугу, – сказал мужчина, – и тогда останешься жив.

Эмерсон пристально посмотрел на человека с автоматом. У него был вид престарелого сержанта-десантника, состарившегося в окопах. Пыльная потрепанная куртка, ботинки со следами ожогов. Изрубцованное шрамами и морщинами лицо и суровый взгляд стальных глаз довершали картину. Больше всего Эмерсон хотел бы сейчас оказаться на каком-нибудь другом боевом посту, только чтобы не сталкиваться с этим человеком. Это был тот самый капитан, которого Баррис боялся как огня, и от преследований которого никак не мог избавиться. Похоже, сегодня дед приехал сровнять здание корпорации с землей. Но выглядел он как бесконечно усталый человек, который хочет мира, а не кровопролития.

- Жизнь – это по мне, – откликнулся Эмерсон, выгадывая время.

Из другой двери фургона вылез высокий детина с головой, как у быка, и таким же взглядом. При этом лицо у него было простодушное, как у ребенка. За ним – явно напуганная женщина, которая к тому же стеснялась незнакомой обстановки, и еще один мужчина, который вызывающе поигрывал штурмовым оружием. Ствол пулемета он удерживал на согнутой руке в окровавленной перевязи.

Бегло осмотрев прибывших, Эмерсон подумал: «Неужели эти люди решили захватить здание корпорации?» Никто из них не производил серьезного впечатления, кроме раненого бойца. Скорее, они походили на людей, заехавших сюда по ошибке.

- Скажите, пожалуйста, – спросил человек с автоматом и наружностью сержанта-ветерана. – Где здесь главный компьютерный терминал?

- Тот, на котором можно узнать температуру воздуха и прочее... пояснил детина.

- Я знаю, что вам нужно, – сказал Эмерсон.

«Неужели он воздержится от возмездия? А что скажет Баррис?»

- Ну так где это?

Месть. Ах, да, конечно. Именно об этом он и подумал. Эмерсон улыбнулся. Он указал им верное направление в зал, где располагался главный информационный центр.

- Спасибо, – сказал большеголовый детина, стараясь выговаривать внятно и убедительно. – А теперь вам лучше всего сматываться отсюда.

- Минутку, – быстро произнес Эмерсон. Одной рукой он осторожно отстегнул идентификатор от нагрудного кармана и прикрепил его на грудь вожаку этого странного отряда. – Там код доступа. Вы без проблем попадете в инфоцентр.

Роз поправила бэдж на груди капитана, а человек с окровавленной перевязью не сводил все это время с Эмерсона не только подозрительного взгляда, но и пламегасителя своего пулемета.

Человек с автоматом признательно улыбнулся:

- Спасибо. Теперь вам лучше всего оставить это место...

- Я как раз собирался это сделать. – Эмерсон развернулся и прошел в дыру, оставленную автомобилем, словно бы каждый день так уходил с работы. Он даже ни разу не оглянулся, лишь задержался на секунду перед необычным космическим кораблем в районе парковки. Козырнув на прощание невидимому пилоту, он скрылся в ночи.

«Отмщение, – подумал он. – Да. Ведь так называется эта игра, мистер Баррис?»

Ночь была теплой и ясной, звезды усыпали весь небосклон. Эмерсон возвращался домой.

10

- «Ангел Удачи», – произнесла Роз. – Не могу поверить. Я, наконец, просто...

- Тихо, – шепнул Мэй. – Не произноси этого имени вслух. Даже не думай об этом.

- Но почему?

- Плохая примета – поминать «Ангела Удачи» во время штурма, совершенно серьезно сказал Мэй. – Старая примета наемника.

- Никогда такой не слышал, – заметил Винтерс.

- Теперь будешь знать, – сказал Мэй. – Ну, вперед.

Они неслышно заскользили по мраморному коридору, как герои сказки во дворце волшебника Изумрудного Города. Они следовали в направлении, которое им дал охранник. Через несколько метров они свернули и снова двигались, пока не уперлись в тупик. Там была большая серая дверь с надписью:

«ИНФОЦЕНТР»

нанесенной по трафарету.

- Пока все, что он говорил, оказалось правдой, – сказал Вонн.

- Будем надеяться, что так будет и дальше, – сказал Мэй. – Винтерс, пройди в конец коридора и постой там. Смотри, чтобы никаких сюрпризов у нас за спиной. А то еще выскочит какой-нибудь чертик из коробки.

Великан кивнул и проследовал в указанном направлении.

Роз вытащила карту из бэджа и протянула капитану. Рука ее дрожала.

- Вставь, – властно кивнул он.

- Не беспокойся, – сказал ей Вонн, поигрывая пулеметом. – Если что, я прикрою.

Она осторожно вставила карточку в щель, словно опасаясь, что ее вот-вот ударит током. Последовал короткий писк, и дверь отъехала в сторону. Оттеснив всех, Вонн первым шагнул за порог.

Человек с пышной шевелюрой стал подниматься из-за терминала.

- Эмерсон, – сказал он, не оборачиваясь. – Время подходит. Мне показалось, я слышал звон стекла... – Увидев перед собой Вонна, он ахнул и стал отступать в сторону.

- Нет! – воскликнул Вонн и нажал на гашетку пулемета. Очередь прочертила по стене, срывая доски с бюллетенями, расписаниями и приколотыми записками. Затем пули нашли, наконец, свою цель – тело закрутилось волчком и упало на гудящую компьютерную панель.

Мэй с криком вылетел вперед и ударил Вонна в плечо.

- Кто сказал стрелять? Ты не имел права без моего приказа!

- Он потянулся за пистолетом, Мэй!

- Черта с два он потянулся за пистолетом! Теперь ты известил всю галактику о том, что мы здесь!

- Можно подумать, после такого заезда через два стекла об этом еще кто-то не знает, – проворчал наемник.

- Все в порядке? – из коридора уже заглядывал Винтерс, потрясая пулеметом.

- В полном! – проворчал Мэй. – Не считая того, что Вонн убил человека, который мог нам помочь...

- Если джентльмены не против, я могу прийти им на помощь.

Они оглянулись на Роз. Она опустилась на колено и достала связку проводов из своей сумки.

- Чич дала мне кое-что – связь с интерфейсом. Сейчас мы установим прямой канал связи с «Ангелом Удачи», и она получит доступ к частотам системы корпорации.

- Карта, – пробормотал Мэй. – Да, конечно. Нам нужна карта, чертежи помещения, пожарные выходы, план здания. – Он опустился рядом с Роз, помогая распутывать клубок связанных проводами черных коробочек. – Вот, – сказал он, передавая одну из них Вонну. – У Роз две прямых линии. У нас с тобой будет промежуточная.

- А почему не у нас прямая?

- Роз будет держать связь с Чич, а у нас уже не останется времени контактировать с Питером. Это сделает Роз.

Вонн стал разматывать провода, пока его передатчик с промежуточной связью не оказался, распутанный, у него в руках. Он пощелкал выключателем.

ОШИБКА В ЧТЕНИИ. НИКАКОЙ СВЯЗИ НЕ УСТАНОВЛЕНО

высветилось на экране.

- Ого, – воскликнул он. – Классно работает, Мэй!

- Это старая модель? – спросил Мэй, отыскав в ранце ящик с микроинструментом и подбираясь к одному из терминалов.

- Старая? Правильнее сказать: «древняя». Почему мы не можем выйти на многоканальную связь? Тогда не пришлось бы возиться со всеми этими доступами-паролями.

- В следующий раз будет многоканальная, я обещаю.

- Пока же мы возимся с этим дурацким ящиком, – прошипел Вонн. – Нас, того и гляди, засекут.

Из коридора донеслись звуки сирены: один близкий и другой как бы издалека. Роз вскочила:

- Что это?

- Тревога, – сказал Мэй. – Нас уже засекли.

11

- Что ты здесь делаешь? – спросил Герцог.

Дик Эриксон не спеша прошелся по камере и присел на краешек стола. Шаги его были беззвучны, как будто по камере двигалась тень. Когда пилот заговорил, Герцогу показалось, будто у него в голове включили знакомый канал. И все же это был он...

- Скорее, надо спросить, – ответил Диксон, – что ты делаешь здесь? – Он покачал головой. – От твоей ксенофилии, так у вас, кажется, называется привычка дружить с инопланетянами? – так вот, от твоей болезненной ксенофилии меня мутит. Поэтому вышел прогуляться и вздохнуть свежего воздуха. Хотя какой он, в камере, свежий...

Герцог также покачал головой и усмехнулся:

- Нет. С меня достаточно. Больше не желаю слушать твоих сказок, Эрик.

- И не надейся, – процедил пилот, – сказки тебе будут рассказывать арколианцы, к которым ты перебрался в постель.

- Неважно, с кем я в постели, – оборвал его Герцог. – Я могу быть с кем угодно, хоть с Лей Бранд.

- Только не надо хотя бы здесь упоминать ее имени!

- ...и при этом все равно не буду укладываться в твои стандарты. Знаешь, сначала я просто не понял, что она в тебе нашла, но через некоторое время стал догадываться, в чем дело.

- Нет, не укладываешься, – покачал головой Диксон, словно не слыша последних слов. – Ты не укладываешься даже в норматив. И поэтому конец близок.

Герцог хмыкнул:

- Знаешь, должно быть, утомительно чувствовать себя правым во всем. В свое время я встречал людей с гигантским самомнением, но первое место по праву принадлежит тебе.

Образ Диксона бесцельно слонялся по камере.

- О чем ты говоришь? – рассеянно переспросил он.

Герцог подошел к металлическому зеркалу, вмонтированному в стене, и придирчиво осмотрел свое лицо. Оно было бледным, изможденным. Камера оставила на нем неизгладимый след. Воспаленные глаза, взлохмаченная голова, небритый подбородок.

- Большая разница – то, что ты думаешь о себе, и то, чем являешься на деле. Одно дело – быть лучшим и совсем другое – мнить о себе, как о лучшем. Лучшие не спиваются. Ты понимаешь, о чем я?

- Мне пришлось быть лучшим, – отрезал Диксон. – Никого другого в этот момент не оказалось рядом. Иначе я бы охотно уступил ему место. Мне пришлось пройти через Арколианскую войну.

- И Томасу Фортунадо тоже, – напомнил Герцог. Он говорил нарочито тихим, спокойным голосом. – И он не рассказывал об этом на всех перекрестках.

- Фортунадо, или Счастливчику, как называли его в эскадрилье, в конце концов не повезло. Несчастливчик мертв.

- Как и ты! – воскликнул Герцог, оборачиваясь к нему. – И то, чем ты занимался после войны, не назовешь борьбой за выживание. Утопить горе в алкоголе и себя вместе с ним – это лучший выход из района боевых действий?

Диксон смущенным взором уткнулся в пол камеры. Его изображение замерцало.

Герцог сделал шаг ему навстречу:

- Что с тобой?

- Ничего, – пробормотал пилот. Оглянувшись по сторонам, он гордо выпятил челюсть:

- Мы сделали все необходимое, чтобы победить в той войне.

- Но не победили, – заключил Герцог. – Война была просто прекращена, войска отозваны с рубежей – и больше ничего. Теперь мы учимся на собственных ошибках. Война – совершенно бесполезное занятие для мыслящих существ.

- А «не мыслящие» и подавно ее не ведут. Они только охотятся. Поэтому война-то как раз и отличает человека от животных.

- В таком случае, тебя страшит больше перейти грань, отделяющую от животного, чем от кучки пепла.

- Может быть. Мир тоже вовсе не здоровое явление для нации, – сказал Диксон, которому явно был неинтересен назревающий диспут.

- Конечно, – саркастически согласился Герцог. – Мы же можем растерять часть агрессивности. И в мирное время те, кто рожден воином – генетически, быть может, воином, – страдают больше всех. Именно они пополняют ряды малолетних преступников, колонии, изоляторы и камеры смертников. Именно от них нет покоя в здоровом на все сто процентов обществе, потому что горстке индивидуалов требуется либо воевать, либо делать революцию. Диксон вновь как-то странно замерцал.

- И что же случилось с такими людьми, Эрик? Что случилось с идеальным воином, когда наступил мир? Что случилось с Томасом Фортунадо?

- Нет! – закричал Диксон.

Герцог закрыл глаза.

- Прежде Мадлен была Верукка, и прежде Beрукки была Целеста, и прежде Целесты была Ларея, и прежде Лареи ходили слухи, что он на самом деле попал в плен к Байэдж, вскоре после того как был подписан Альянс...

- Он стал неисправимым бабником, – сказал Герцог. – И после Альянса все его женщины имели одну общую черту, разве не так? За исключением генерала Байэдж, которая могла бы устроить ему побег с пулей в спину, все они были замужними женщинами. А некоторые – даже женатыми.

Диксон сразу изменился в лице и попятился.

- Ведь это было, разве не так, Эрик? Вот как Несчастливчик купил свой несчастливый билет. Во время войны он был королем шутов, он был великолепен, он был трюкач от Бога, но что делать с талантом летчика-истребителя в мирное время?

- Это еще не все, что он мог.

- Конечно, ты прав, – сказал Герцог, наблюдая за изображением, которое стало таять и затем внезапно обрело резкость и вновь восстановило черты. Только в этом случае ты просто должен быть прав. Ведь если ты не прав, то тебе придется посмотреть правде в глаза. А ты этого не хочешь, Диксон. Ты же знаешь, что делал Фортунадо, не так ли? Ты даже обсуждал это с Рэй. Ты знал, на что рассчитывает, что ищет, что вычисляет Фортунадо, и все же не остановил этого наивного малого?

Диксон исчез. Словно растворился в воздухе. Кивнув, Герцог опустился на кровать. Пилот вновь обрел зыбкие черты.

- Ты не понимаешь, что это такое – когда тебя всю жизнь муштруют и тренируют для одной задачи, а потом все это отнимают. Это все равно, что лишить права на жизнь.

- Ответ неверный. Я могу уличить тебя в этом, поскольку сам – свидетель твоих воспоминаний.

- Все, что мы умеем, – это война. И этот Альянс с арколианцами был мне как нож в сердце. Это предательство...

- Арколианцы пришли к нам с миром, – сказал Герцог.

Диксон снова стал таять.

- Нет, не уходи! – вскричал Герцог. Образ пилота прояснился снова, словно вняв его просьбе, и стал даже четче, чем прежде. – Через все это я прошел на «Хергест Ридж»: от штурма и нападения на арколианцев до реакторного отсека. Ведь это все был ты – разве не так?

- Это должно было быть. Того не миновать, – сказал Диксон. – Ты получил мою память и действовал в ней так же, как я, и везде шел по моим следам.

- Нет. Ты поступал совсем по-другому. И я прекрасно это понимаю, Эрик, я прочувствовал это. Я поступал единственно возможным способом, но... Встав, он стал расхаживать по камере. На ходу Герцог потирал лоб. – Я не знаю, как и почему так поступал. Я был уверен, что этим помогу тебе, но чем я мог тебе помочь? Просто я понимал, что у тебя большие проблемы и тебя надо выручать.

- У меня в самом деле были проблемы.

- Но как ты к ним относился. Пс-т! – разве это проблемы?! Ты не побеспокоился об исходе процесса в Нарофельде, потому что заранее знал его результат – ты уже просто пережил его. Ты вышел сухим из воды. Я знал, что если бы мог закончить твою биографию, то никогда не стал бы ее читать. Да, сам собой напрашивался вывод, что с тобой и дальше все будет в порядке, потому что ты пережил войну и подписал геройский контракт с Корпорацией «Сущность». И по некоторым, не понятным пока, причинам я не мог получить доступ к воспоминаниям об этом контракте.

Изображение Диксона снова замерцало.

- Стой! – крикнул Герцог. – Скажи, почему я могу задержать твой уход только в состоянии стресса? Что происходит? Когда я на полном взводе – то вижу тебя – а в спокойной обстановке ты снова пропадаешь.

- Но сейчас ты не в состоянии стресса.

- Почему я не могу получить доступ ко всем твоим воспоминаниям, а только к «выбранным местам из переписки с друзьями»?

Диксон пожал плечами:

- Слишком много материала и времени для загрузки в память. Это как компьютерная игра – чем больше и динамичнее сцена, тем больше требует места на жестком диске. Поэтому тебе приходится проживать мою жизнь, которая была достаточно насыщенной, понемногу – день за днем – иначе никак нельзя, развел руками Диксон.

Герцог снова прикрикнул на начинающее мерцать изображение. Казалось, он разговаривает с испорченным телевизором.

Герцог внимательно осмотрел униформу пилота и затем удовлетворенно кивнул:

- Но ведь это ты не пускаешь меня в свои воспоминания – скажи честно?

- Нет. Это всего лишь побочный эффект. Сам подумай – не так просто принять на себя чужую жизнь.

- Да все ты знаешь и понимаешь сам, в чем дело! – разъяренно закричал на него Герцог, словно надеясь, что на этот раз в изображении Диксона появятся новые подробности: может быть, он получит его рентгенограмму. Он понял, что чем больше разговаривает, что называется, «на взводе», тем ближе к истине. Не так просто раскусить этого хитрого пилота.

- Разве не ты заставил меня пройти через всю эту грязь, весь этот ужас на «Хергест Ридж»? Ты сам пошел на это, Диксон. Потому что ты не мог жить после войны – но так у тебя оставалась надежда – жить и в послевоенное время. Куда легче – жить в моем теле и не отвечать за поступки, которые совершаешь!

- Я мертв. Меня больше нет. Я только кажусь тебе.

- Знаю, – оборвал его Герцог. – Но ведь смерть – это еще не все. И это узнаешь только там, разве не так? Что же это, если не твой второй шанс?

- Нет, – откликнулся Диксон. – Это я – твой второй шанс.

- Что ты совершил такого в своей жизни, что дает тебе право манипулировать мной?

- То, что я сделал, может оказаться важным для тебя, только если ты научишься этому.

- И что же это? – воскликнул Герцог.

Диксон задумчиво потер глаза и снова стал исчезать.

- Нет! – приказал Герцог.

Изображение подчинилось.

- Я прекрасно владею собой, Эрик. И теперь ты мне расскажешь все, что с тобой случилось.

Диксон демонстративно стряхнул пыль с рукавов униформы.

- Это ты расскажешь мне. Герцог снова закрыл глаза.

- Рэй. Она просила попытаться спасти его. Говорила, что пыталась сама спасти его. Пыталась удержать его от...

- ...тебя самого, – нашелся Герцог. – Как и Фортунадо.

- Нет. Не как Фортунадо.

- За деньги Максимилиана Барриса.

- Терминальная анестезия.

- И почему же ты не позволил Рэй сделать то, что она хотела – спасти тебя?

- Разве не ясно, Герцог? Потому что у нее могло это получиться. У нее обязательно получилось бы. Потому что потом я в самом деле мог прожить долго, как распоследний сукин сын – жить без того, что делало меня счастливым: без охоты на арколианцев. Да я был бы после этого просто ублюдком!

- Но она любила тебя, Эрик.

- И я любил ее, Герцог. Даже, может быть, больше, чем любил Лей Бранд. Я не мог сделать этого для нее. Я заставил ее постричь волосы и одел, как Лей, чтобы не забыть никогда. Но куда легче оказалось пить.

- И еще легче – убить себя.

- Понимаешь, Герцог, для меня это было важно. Всю жизнь я был в центре внимания, самовлюбленный пилот-герой. Женщины, слава, деньги – все падало к моим ногам. И я поставил жизнь Рэй во главе моей собственной. Я никогда не сделал бы этого для Лей. И это оказалось трудней, чем привести второй эшелон к Беринговым Вратам. Это был самый смелый поступок в моей жизни.

- Но смелый человек не боится жизни и не прячется от нее за бутылкой.

- Это уже не имеет значения. Гораздо важнее то, что ты стал теперь сильнее. И получил контроль надо мной. Теперь не я управляю тобой, а совсем наоборот. Осталось еще одно. Ты должен убить меня, Герцог.

Герцог тут же нашел в себе силы рассмеяться.

- Ты хочешь, чтобы я надавил спусковой крючок в твоем револьвере? Что за малодушие, Эрик? Ты не смог смотреть в лицо жизни, а теперь не можешь заглянуть в глаза смерти? И теперь, когда тебе дан новый шанс, как ты его используешь? Хочешь, чтобы я убил тебя? – он решительно покачал головой. Если ты собираешься трусливо сбежать, я тебе не помощник. Эту грязную работу возьми на себя, уж будь так любезен.

- Ты не понимаешь, Герцог. Я достиг конца. Я устал. В этой жизни уже нет людей, которых я любил.

- Но кто тебе мешает любить? Люди не изменились, Эрик, и, поверь, они ничуть не хуже тех, что были. Может быть, стали чуть-чуть лучше. Ведь мир идет к добру, не так ли?

Последовало молчание. Изображение Диксона, казалось, замерло, как на снимке.

- Да и потом, тебе легче уйти самому, ты ведь уже прошел через это?

И на эти слова также не поступило ответа.

- Что случилось? – спросил Герцог. – Ты не можешь ответить и подтвердить свои слова?

Казалось, силуэт выпрямился в полный рост и стал вытягиваться, напрягаясь, как тетива растянутого лука, лицо распухло, плечи расправились, грудь выкатилась колесом. Затем послышался металлический щелчок, и все погасло.

- Эрик?

Дверь зашипела. В камеру заглянул охранник с оружием наготове. Герцог заметил, что на этот раз был не парализатор, а автоматический пистолет.

- Арбор, – сказал охранник. – С вещами на выход. Пойдем со мной.

Герцог зашарил глазами по камере. Диксона и след простыл.

- Вылезай отсюда, – проревел охранник.

Пожав плечами, Герцог вышел в коридор. Охранник указал стволом путь, и Герцог последовал в этом направлении. За его спиной с ледяным спокойствием захлопнулась дверь камеры, которую навсегда покидал очередной постоялец.

- Что происходит?

Вместо ответа между лопаток уперся ствол.

- Но я имею право знать!

- Мистер Баррис хочет тебя видеть.

Герцог вздохнул. Нельзя сказать, чтобы облегченно.

- Поздновато для нанесения визита, не кажется?

Стражник не отвечал.

- Нет, в самом деле, что происходит?

- Ты заложник, – сказал охранник.

Герцог остановился и повернулся к охраннику:

- А кем же я был до этого? Художником?

- Шевели поршнями.

Снова пожав плечами, Герцог подчинился.

- Баррис хочет, чтобы ты сидел у него в офисе. На всякий случай, недобро рассмеялся охранник. – Твой друг, заморский купец, пришел выкупать вас с арколианцем. И платить собирается пулями. Ведь еще не напечатали столько денег, чтобы Баррис согласился отдать арколианца.

При слове «арколианец» Герцог замер.

- Давай, пошел! – прикрикнул охранник сзади. – Поторапливайся!

Герцог попытался подчиниться, но не получалось. Его ноги словно парализовало, воздух замер в груди, и он даже не мог объяснить стражнику, что произошло.

- Я сказал – пошевеливайся!

Ствол уткнулся между лопатками. Воздух в груди был уже готов взорваться, когда свет в коридоре погас, и взревела сирена аварийной сигнализации.

- Какого черта...

Герцог беспомощно дернулся вперед: шаг, другой...

- Нет! – закричал он.

Он как-то странно припал на колено и стал перекатываться. Правая нога сама выбила пистолет из руки охранника. Оружие ударилось о стену, а на место ноги был выброшен локоть, нацеленный в шею. Ловкое движение перехваченным запястьем – и вот пистолет уже направлен на охранника.

- Спокойно. Где арколианец?

Голос его звучал глухо, словно за него говорил кто-то другой. Прижатый к полу стражник потряс головой, ошалев от столь быстрой перемены ролей.

- Думаешь, мне жалко для тебя пули, болван? Где арколианец?

«Не говори ему! – взмолился Герцог. – Во имя Пятой Зоны...»

Но охранник уже разинул варежку и указал верное направление для убийцы, объяснив, каким самым коротким путем добраться до камеры инопланетянина.

- Порядок, Эрик, ты получил то, что хотел, теперь запри его в моей клетке и давай выбираться отсюда.

- Шалишь, Герцог, – ответил странный голос. – Теперь нет времени с тобой болтать.

Охранник озадаченно посмотрел вверх:

- Это вы мне?

«Ишь, сразу вежливым стал, когда очутился внизу», – с ненавистью подумал о нем Герцог, хотя редко вообще кого ненавидел.

- Нет, – глухо ответил голос и нажал на спуск.

- Нет! – закричал Герцог.

Но пистолет уже дернулся в его руке, и две пули вошли в череп охранника. Отстегнув от тела карточку доступа, он повернулся и ринулся по коридору в сторону камер.

12

«Так вот что ему нравилось, – думал Эрик Диксон. Полностью контролировать себя и в то же время чувствовать, что кто-то выглядывает у тебя из-за плеча. В таком случае чувство (седьмое, что ли?) говорило: черт тебя побери, будь ты проклят, зачем ты пошел на это, когда была прекрасная альтернатива, отличный выход из положения? Ты прав, мне надо было прикончить тебя.

И проблема была в том, что чувство не урезонивало и отнюдь не утешало. Общее ощущение было дикое – полная власть над телом и в то же время бессилие остановить эти чужие тирады со стороны, замечания и высказывания того, кто шел за ним следом.

И все равно, это чувство не имело значения. Он держал себя в руках. А чувство можно было проигнорировать.

Он навязчиво думал о направлениях, подсказанных стражником. Чудесное ощущение – иметь память, которая думала за тебя и работала вполне исправно, незамутненная парами алкоголя.

- Ты даже не представляешь, какой молодец, – сказал он Герцогу на бегу. – Хотя и тело у тебя не очень развито, мускулатура, конечно, цыплячья, но мозг в порядке, ум ясен и чист, на удивление. В твоем возрасте я свой уже пропил-прокурил, попортил изрядно.

Однако внутренний голос на этот раз проигнорировал похвалу, продолжая безмолвно осуждать его действия. Он не придал этому особого значения и, шествуя туда, куда показал убитый охранник, сопротивлялся навязчивому и протестующему гудению в ушах. Короткий коридорчик упирался в единственную дверь. Табличка на ней гласила:

МАКСИМАЛЬНАЯ СЕКРЕТНОСТЬ ПОСТОВ ВЫСШИЙ УРОВЕНЬ СЕКРЕТНОСТИ

ПОСТОРОННИМ ВХОД ПОД ЛЮБЫМ ПРЕДЛОГОМ КАТЕГОРИЧЕСКИ ВОСПРЕЩЕН РАЗ И НАВСЕГДА

Это была она. То есть он. Она – в смысле дверь в апартаменты этого «оно», то есть инопланетянина.

Динамик над головой вопросительно прошипел:

- Слуш-шаю.

Диксона чуть не вывернуло наизнанку от этих мерзких звуков, которыми инопланетное существо подражало осмысленной человеческой речи. Все же сохранились некоторые воспоминания – одна из этих тварей разговаривала на допросе у Студебейкера, и Герцог знал, о чем они говорили, и что они умеют говорить. Этого было достаточно, чтобы прийти в чувство. Так что нечего робеть, пилот. Он прокашлялся и попытался заговорить, как мог, старательно подражая голосу Дика, как волк перед избушкой с козлятами:

- Угадай, кто? Тебя ждет сюрприз.

- Догадываюс-сь, – донесся голос из-за двери.

Диксон чуть не подпрыгнул.

- Я унюхал, кто передо мной. Ты один из нападавших, один из тех редбатлеров, которые участвовали в штурме «Хергест Ридж».

Он чертыхнулся и с досадой ударил по стене. Этот подонок обо всем догадался! Что ж – этого можно было ожидать. Что-то там вроде «приведите собак» из переговоров во время Альянса, дипломатическая софистика, одним словом...

«Так вот через что Герцог прошел, когда узнавал обо мне. Вот как он чувствовал себя в моих воспоминаниях! Вот оно тотальное чувство беспомощности и недостижимости цели в самый последний момент, когда она уже буквально за дверью». Он стучал кулаком и плакал, умоляя дверь открыться. Слезы текли по его мужественному лицу, потому что именно за этой дверью был смысл его жизни – инопланетянин, которого надо убить. Терминировать, как говорили на кораблях. Что ж, пусть терминировать. Он не сделает ничего плохого, просто немножко терминирует. И жизнь вновь обретет смысл. Теперь встреча с этим мерзким уродом нужна ему, как укол наркоману. Его просто ломало, он погибал без этого.

- Да, – сказал Диксон. – Это я.

- Ты Разум Б-формы, мне о тебе рассказывали, – продолжал арколианец. Поселившийся в А-форме мистергерцога.

- Верно говоришь. И знаешь, зачем я пришел?

- Еще бы. Это совершенно очевидно.

- Ну, скажи мне тогда. Но ответа не последовало.

- Скажи мне, разрази тебя гром!

- Я не стану доставлять тебе этого удовольствия.

- Что ж, тогда, – сказал Диксон по ту сторону двери, облизывая пересохшие губы, – я сам сделаю это за тебя. Я пришел вернуть старый должок. Ты завалил множество моих друзей у Беринговых Врат...

- Это во время войны?

- Да. И у меня была подруга...

- Можешь опустить детали. Твоя искренность ничуть не уменьшает твоей озлобленности. Я предчувствую, что ты ожидаешь того, что называется «естественной развязкой событий».

- Какой умный стручок хитиновый, – восхитился Диксон.

Он ударил в дверь плечом, и она начала поддаваться.

- Такие двери надо сбивать одним ударом – и бить не в ту сторону, куда она открывается обычно. Вот эта отъезжает вбок – значит, ее надо ломать на подъем. Можно и просто вышибить, но это зависит от крепости косяка, – Диксон погладил по краю двери, словно по крышке ларца с драгоценностями. – Сейчас мне не хватает этого тела, я не хочу его повредить, а то бы мы с тобой встретились уже через две секунды. Ничего не поделаешь, придется потерпеть, – и он налег с новой силой.

Дверь поддалась.

- Ну что ж, – откликнулся арколианец за дверью, – ты вынуждаешь меня прибегнуть к самообороне.

- Нет, нет, нет – черт возьми, нет! Герцог, ты не заставишь меня простить!

И рука Диксона обрушилась на контроллер замка – дверь стала открываться. Из образовавшейся щели заструился спертый воздух. Запах был настолько сильным и одуряющим, что он попятился, ослепший и охваченный тошнотой. Дыхание сперло, в груди и горле моментально пересохло, остановилось слюноотделение, рот обожгло немыслимой оскоминой. Носовые пазухи мгновенно слиплись, преграждая путь чудовищному смраду, но было уже слишком поздно. Запах уже послал пылающие копья страха в его мозг, вонзив их так глубоко, что он почувствовал себя так, как будто пропустил серию прямых ударов на ринге. Замахав руками по сторонам в поисках оружия, он попытался выстрелить наугад, но тщетно: пистолета не было, ладонь оказалась пуста. Его охватила судорога, пока воздух в тесном коридоре не очистился настолько, что он снова стал соображать и понял, что лежит на спине навзничь, а пистолет валяется в нескольких метрах от него.

Диксон закрыл глаза ладонями и в последние секунды, когда на него сходила тьма, испустил дикий вопль атакующих десантников.

13

Герцог затерялся в сером тумане. Последнее, что он помнил – ствол взведенного револьвера, палец, пляшущий на спусковом крючке и ужас в глазах охранника. Как он ни пытался отвернуться от этой картины, у него ничего не получалось. Она стояла у него в глазах.

Затем последовал взрыв – вспышка – и он оказался в невесомости, – а потом обнаружил, что лежит на мокрой от дождя полоске космодрома станции Нарофельд.

Он встал и двинулся прямиком к отелю, к лестнице, к серой стене, уже поджидавшей его. Когда он столкнулся с ней лицом к лицу и остановился, ничего особенного не произошло. Он просто стоял, щурясь и пытаясь заглянуть за стену.

«Нет, – подумал он. – Диксона здесь нет». Он уже получил урок после той сцены на корабле, и возвращаться назад было бы пустой тратой времени. Герцог должен найти что-то, что сможет расставить все по местам и обуздать Диксона.

Он отступил от стены, которая, кстати, не сопротивлялась, если бы он сделал наоборот. Его бы просто снова охватила со всех сторон душная серая вата, в которой можно бежать до бесконечности, а потом очутиться на том же самом месте, откуда начал свой бег.

Итак, он отступил. Никого. Кругом самая отчаянная пустота, которую он только встречал в этом отеле.

- Рэй, – позвал он, почти не надеясь.

Он направился к пустому месту, где когда-то была дверь комнаты Диксона. Последний раз он застал ее здесь. Может быть, она еще там?

Затаив дыхание, Герцог тронул пальцем серый туман. Пробел в материи – и только. Он ничего не почувствовал, никакого сопротивления, палец не уперся ни во что твердое, впрочем, и в мягкое тоже. Казалось, там просто ничего нет, никакой преграды, кроме жуткой иллюзии, что кончик его пальца просто перестал существовать.

Он быстро одернул руку. Она была в целости и сохранности. Палец был на месте. Со стеной тоже ничего не случилось.

Герцог ткнул еще, на этот раз решительнее, запихнув весь палец. Он чувствовал, что свободно может шевелить им, но при этом не видеть.

Прикусив губу, он сунул руку до запястья и покрутил пальцами по сторонам. Он ощущал движение руки, но ни единого признака движения или звука не последовало.

«Что это? – спросил себя Герцог. Вправду ли Рэй находится по ту сторону? Может быть, это и есть небытие – когда нельзя увидеть, что там, пока стоишь по эту сторону?» Существовал только один способ проверить это, и чертовски важно, чтобы он сработал.

Набравшись решимости, он сделал шаг. По коридору моментально прошел шум, и пол под ним изогнулся, отбросив его к противоположной стене. И, когда он еще раз попытался дотянуться до двери, весь отель содрогнулся так, будто началось землетрясение, и штукатурка посыпалась со стен и потолка. Герцог полетел на пол, и что-то стало стаскивать его к лестнице.

Он пытался зацепиться за что-нибудь, удержаться, воспротивиться тому, кто его тащил – если это был одушевленный предмет. Но под руками не находилось ничего, кроме пыльного дешевого ковра и паркета. Ободрав ладони в тщетной попытке хоть как-то притормозить, он поднял их к глазам. На них были волдыри, как от ожога.

«Что происходит? – подумал он. – Я еще никогда не испытывал такой боли. Руки просто не могут так болеть».

И тут неведомая сила дотащила его до лестницы и бесцеремонно сбросила по ступеням. Он прокатился кувырком по первому пролету, махая руками и ногами для удачного приземления, чему научился у молодого Диксона. Странное покалывание в области шеи. В первый раз в своем возрасте он задумался о том, чтобы поберечь руку, перенесшую два перелома.

У поворота лестницы ему удалось остановиться. Поднявшись на ноги, он первым делом оглянулся назад, пожелав Диксону точно таким же образом провалиться когда-нибудь в тартарары. Что означало это странное тетранское слово, он не знал или не помнил, но догадывался, что это ничем не лучше его нынешнего положения, когда затылком приходится считать каждую ступеньку, отвоеванную у этого странного мира. Он преодолел три ступени, когда его ноги стали проваливаться сквозь древесину, и когда он попытался сделать отчаянный прыжок вверх, лестница рассыпалась под ним прогнившими щепками, трухой, будто сто лет как уже изъеденная червями. И больше не получалось произвести этого кошачьего прыжка, этой группировки для перекатывания по полу, и прыжка с парашютом, которым он научился у Диксона. В этой вселенной, похоже, работали другие физические законы. Он просто полетел со скоростью света по бесконечной плоскости черного и гладкого стекла.

Герцог закричал, и глаза его выкатились из орбит...

Он сидел в коридоре Корпорации «Сущность» в арестантском блоке, мокрый от пота, и ловил воздух открытым ртом, как будто пробежал стометровку.

Он проморгался. Глаза щипало, как от песка.

Медленно уняв дрожь, сотрясавшую все его тело, он смог, наконец, осмотреться. Он сидел, как тогда, в камере, спиной прислонившись к стене. Всего в метре от его онемевшей парализованной руки валялся револьвер. Дверь в камеру была раскрыта.

Герцог посидел так еще немного, пока не убедился, что коридор перестал качаться, и стены ровно стоят на месте, Затем он попытался сглотнуть ком в горле. Значит, он как-то выбрался из своей клетки. И что он делал теперь? Какая следующая задача?

Прежде чем он смог это решить, тонкий пронзительный стрекот, вроде того, каким поют ночами кузнечики на Тетросе, заполнил его слух. Постепенно в этом бормотании он различил отдельные звуки, по которым узнал, откуда исходит шум.

- мистергерцог, это вы?

Герцог отер рот ладонью. Во всем теле была страшная слабость, и он понял, что прийти в себя стоило ему труда.

- мистер ... боб? – хрипло выдохнул он. – Я, кажется, уми... раю... Боюсь, что...

- Ерунда, мистергерцог. Я обоняю, что ваша физиология просто приходит в себя после прямой газовой атаки. Это пройдет.

Он откинул голову назад: так казалось легче дышать.

- Но что я сделал, чем... заслужил...

- О, мой дорогой друг по Разуму, – возликовал мистербоб. – Вы-то как раз ничем и не заслужили. Я был вынужден провести в вашем организме санацию запахом, чтобы выгнать оттуда Разумного Б-формы, который управлял вашим телом. Похоже, он собирался меня уничтожить.

- Эрик... Диксон?

- После моей контратаки случилась совершенно замечательная и непредвиденная вещь, как и бывает в таких случаях. Разумная Б-форма стала испускать запах новой смерти, и тогда я стал искать ваш запах, мистергерцог. Разве такое возможно?

От этого вопроса у него вновь началось головокружение. Что это? Диксон пользовался его телом, как хотел. Видимо, смена хозяина и поведения сопровождается сменой феромонной активности, что и не преминул заметить мистербоб. Он различал по запаху присутствие двух личностей в одном теле.

- Чувствую по запаху, что вы смущены, – продолжал мистербоб. – Даже не обратили внимания на мой вопрос. Достаточно сказать, что я рад видеть вас снова живым и в добром здравии.

- Я чувствую запах... какой-то тухлятины. Воздуху постоянно не хватает.

- Это пройдет... Все пройдет. Теперь вы должны попытаться открыть дверь моей камеры, мистергерцог. Падая после «газовой атаки», вы снова закрыли ее. И настоятельно прошу вас сделать это побыстрее. К нам уже идут.

- Настоятельная... необходимость? – слова эти доходили до Герцога медленно, словно какое-то сложное узкоспециальное понятие из энциклопедии. Герцог пытался встряхнуть головой, развеять поселившийся там туман. – Не обращайте внимания, не бес-по-кой-тесь, – выговаривал он немеющим языком, Минутку... я все сделаю для вас. – С этими словами он попытался встать, хватаясь за стену, но ноги бессильно соскользнули по полу.

- Как бы вам это сказать? Есть такая пословица: «время не терпит».

Однако как ни пытался Герцог встать, как ни хватался за кафельный пол, как ни старался унять дрожь в руках – все было насмарку. Он мог только ползти по полу, как пресмыкающееся, – забраться на стену у него не получалось. Для этого нужна была хватка насекомого.

- Проклятье! – вырвалось у него. – Не выходит.

- Но вы должны сделать это, мистергерцог! – почти взмолился арколианец. – Ситуация крайне сложная и настоятельно требует решения!

- Знаю! – сердито выдавил Герцог. Этот нахал сам послал его в аут газовой атакой, а теперь еще читает лозунги. Он снова попытался упереться ладонями в пол и встать на колени, но в результате свалился набок после попытки подняться на ноги.

- И все же, – вещал из камеры мистербоб. – Я твердо верю в то, что вы способны сделать это. Разумные А-формы всегда побеждали духом свою плоть. Трагедия часто оканчивается тем, что героиня падает на сцене. Но для достижения желаемых результатов вы должны пробовать снова и снова, не останавливаясь ни на первой, ни на десятой попытке. Хирургическая процедура в условиях предоплаты в дальнейшем перестает быть необходимой...

- мистербоб, – простонал Герцог, – уймитесь.

- Когда ты потеряешь все, настанет время, когда терять будет нечего. То, что казалось таким важным, с течением времени...

Герцог вскинулся и из последних сил завопил:

- мистербоб! Могу я попросить вас о большом одолжении?

- Что такое? – спокойным голосом отозвался инопланетянин.

- Заткнитесь, – сказал Герцог и потерял сознание.

14

Баррис замер. Он ходил кругами у широкого письменного стола, занимавшего пространство от стены до стены – такой вид был наиболее внушителен для посетителя. Правда, иногда он предпочитал сидеть к гостю спиной – это действовало еще сильнее. Бар-рис с нетерпением ждал, когда охранник приведет заключенного Арбора. Время шло катастрофически медленно казалось, охранник ушел с этим поручением уже вечность назад. Сколько нужно времени, чтобы спуститься в арестантский блок?

Или ему только казалось? Баррис взглянул на часы. Нет, это была не игра воображения. Что-то, случилось. Охранник сбежал, либо его перехитрил Диксон. Или еще что-то задержало их в пути. Может быть, Арбор договорился с охранником? Но это нереально. Что он мог ему предложить? Такие же силы и могущество, как у него? Ха-ха. Даже охраннику понятно, что с силой и всемогуществом нечего делать в камере. Такие не сидят. Скорее всего, на выручку подоспели наемники – хотя, по его расчетам, если они и ушли дальше вестибюля, где их должен был остановить сержант Эмерсон, то, скорее всего, орудовали сейчас где-нибудь в правом крыле здания, не в силах пробраться за кодовые замки.

Баррис схватил пистолет и еще раз убедился, что он заряжен: из щели хитро поблескивал картридж заряда. Скоро человечество откажется от пуль в обычном понимании. Убивать будут скорострельные канцелярские скрепки, отравленный степлер или автоматическая расческа. Очки-парализаторы, самоудушающий галстук и запонки-гранаты станут оружием новой эпохи. Баррис натянул куртку, сунул пистолет в карман и вышел из офиса.

Один выстрел в Мэя: это все, чего он хотел. Всего один – прямо между глаз.

15

Голос Чич надтреснуто защелкал в ухе у Роз:

- У тебя на передатчике зажегся зеленый на трансдукторе?

Роз посмотрела на немыслимое скопление лампочек, в которых запросто можно было запутаться, когда они вспыхнули разом и стали перемигиваться:

- Гм... а что это такое трансдуктор?

Мэй дотянулся и молча постучал по одной из лампочек. Роз понимающе кивнула:

- Есть зеленый, – сказала она Чич.

- Устойчивый? – спросила программистка. Роз вопросительно посмотрела на Мэя.

- Устойчивый, – подтвердил он.

Роз покраснела. Она искоса посмотрела на Мэя сквозь провода, окутавшие ее голову. Закрепленный на голове наушник с микрофоном, связывающий ее с Чич, находился справа, а соединение с Чибой на борту «Незабвенной» слева. – Ты уверен, что лучше всего этим заниматься мне?

- Если только ты не против.

- Поздновато учиться, – вздохнула она. – Чич? Зеленый устойчивый.

- Одну миллисекунду, – в наушнике зашипело. – Порядок. Теперь моргает?

- Моргает, – ответила Роз.

- Ну, вот и соединились, – сказала Чич. – Теперь давай посмотрим, как отключить вашу тревожную сигнализацию.

Только Роз повернулась к Мэю, чтобы передать вопрос по цепочке, как сирена внезапно заглохла. Она засмеялась: – Ты просто кудесница, Чич.

- Это пара пустяков. А сейчас я отправлю сообщение парням.

- Быстрая связь включена? – спросила Роз.

Мэй проверил экран:

>ГоТоВы ИдТи За ГеРЦоГоМ?< – высветилось там.

- Вот сукин сын, – пробормотал Вонн.

>СКаЖиТе РоЗ ПРиНеСТи ПРиКРеПЛеННый ТеРМиНаЛ<

- Включить вторичный терминал, – распорядился Мэй. – Она собирается отыскать план этажа.

Роз с готовностью потянулась через панель и привела в действие вспомогательный блок.

- С Чибой связь в порядке? – спросил Вонн.

- Питер, – произнесла Роз в левый микрофон. – Ты как?

- Готовность номер один. Жду, – ответил ей спасатель в левом ухе.

- Он на месте, – передала Роз остальным. Мэй перевел взгляд на Вонна и Винтерса:

- А вы, ребята, готовы?

Винтерс отсалютовал стволом пулемета:

- Разрешите устроить погром за мистера Герцога и мистербоба!

- Давайте лучше выведем их отсюда живыми, хорошо? – Мэй повернулся к Роз. – Хочешь, чтобы с тобой кто-нибудь остался?

- Идите, – неохотно сказала она. – Пока я не передумала.

Мэй козырнул ей салютом и вышел за дверь инфоцентра в сопровождении Винтерса. Вонн задержался.

- Закрой за нами дверь, – сказал он.

- Я закрою, – ответила Роз, и на лице ее блеснула улыбка, когда она с благодарностью посмотрела на наемника.

Вонн развернулся и присоединился к остальным, дожидавшимся в коридоре. Дверь за ними плотно закрылась.

- Порядок, куда путь держим?

Мэй поднял руку, вглядываясь в экранчик передатчика:

- Минутку. Чич получила доступ к чертежам.

>РоЗ ГоВоРиТ ЧТо у ВаС еСТЬ JI.(a.L) ГоВоРиТ Вы ЗНаеТе ЧТо эТо оЗНаЧаеТ<

- А мы знаем, что это означает? – спросил Вонн.

- Лучше не спрашивай, – сказал Мэй.

>я В СиСТеМе оТ иНФоЦеНТРа ПоВоРаЧиВаЙТе НаПРаВо ПРоЙТи @) МеТРоВ<

Мэй чертыхнулся в досаде и набрал на кнопках передатчика:

>ЧиЧ НаПиШи ЦиФРы еЩе РаЗ<

>ДВаДЦаТЬ МеТРоВ< – через некоторое время пришел ответ.

Мэй отключил передатчик и кивнул вперед:

- Не нравится мне эта штука, – сказал Вонн, – Если что случится, некогда будет попросить о помощи, ковыряясь с этими кнопками. Ты и на спусковой крючок надавить не успеешь. У нас не будет шанса набрать красноречивый призыв о помощи.

- Вот почему, – сказал Мэй, – ты сейчас же перестанешь ныть и будешь идти на цыпочках, а не громыхать своими говнодавами. Ну, что встал? Прикрой меня, что ли...

Вонн что-то пробормотал недовольно и взмахнул стволом.

>Вы ПоДоШЛи К СКРеЩеНию ПРоШЛи еЩе КоРиДоР СВеРНиТе НаЛеВо ПРоЙТи ПяТНаДЦаТЬ<

Мэй свернул влево. Вонн следовал за ним, распластавшись по стенке, Мэй подождал, пока Винтерс забежит вперед и заглянет вперед, когда он махнет им оттуда рукой. Великан кивнул. Повесив передатчик на шею, капитан взял пистолет в обе руки и скользнул за угол, выставив его перед собой. Он прикрывал коридор, пока Вонн и Винтерс пробирались и занимали дальнейшие позиции. Мэй присоединился и занял место между ними.

- Что говорит линия? – спросил Вонн. Мэй проверил экран:

- Через дверь, прямо по коридору, до Т-образного перекрестка. Клетки справа.

- Готовность на дверь, – приказал Вонн Винтерсу.

Вонн раскорячился и, низко приседая, перенес ствол на дверь. Дальше выставил пистолет Мэй, а Вонн левой рукой нажал выключатель. Дверь стала раскрываться. За ней распахнулся совершенно пустой коридор, который упирался в Т-образное пересечение. Правда, отсюда была видна только стена в конце коридора, так что пересечение вполне можно было принять за тупик. Мэй приложил палец к губам, и они проскользнули вперед. Вонн двигался впереди, Винтерс прикрывал сзади. Как только Вонн убедился, что путь свободен, он дал сигнал рукой, и они двинулись к перекрестку.

>ПяТНаДЦаТЬ М. До КаМеР. МэЙ ДоЛЖ70КК<

- Проклятье, Чич! – сказал Мэй, покосившись на экран.

Вонн зашипел, прикладывая палец к губам. Мэй набрал:

>ЧиЧ СЛаБыЙ СиГНаЛ<

>ДюК В КаМеРе?? 77#\\ – аРКолиаН Н Ка77....! *|||>

- Вонн! – зашептал Мэй.

Еще яростнее замахав рукой на капитана, Вонн вжался всем телом в левую стену и осторожно стал двигаться к пересечению, откуда можно было заглянуть в следующий коридор. В настоящий момент его интересовала правая часть. На миг остановившись в крайней точке, он сделал знак Винтерсу занять позицию напротив. Мэй выразительно постучал по экранчику, но на расстоянии не мог ничего объяснить. Ясно было только, что у него проблемы со связью. Вонн сделал ответный выразительный жест, показав свое отношение к таким средствам связи. Мэй последний раз, на всякий случай, взглянул на экран:

|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||| говорили ему показания.

Капитан снял прибор с шеи и осторожно положил на пол, хотя сейчас охотнее всего сбросил бы с большой высоты. Вонн одобрительно показал большой палец. Снова взяв в руки пистолет, Мэй подобрался к наемнику.

- На счет три, – одними губами произнес Вонн. – Ты влево, Винтерс вправо.

Мэй кивнул.

Вонн начал снимать палец с гашетки пулемета, но Мэй остановил его.

- Я считаю, – шепнул Мэй. Оба наемника кивнули. Капитан придвинулся к Вонну, он был вторым слева. Мэй поднял палец:

«Один».

Затем отогнул второй:

«Два».

И Винтерс с криком выбросил свой ствол на позицию Мэя. Мэй так и подпрыгнул от этого крика. Он попытался перекатиться, держа пистолет перед собой, но тут же уткнулся во что-то мягкое, в какой-то клубок, и неуклюже распластался по полу. Раздались выстрелы: два пулемета наемников заработали разом, и Вонн закричал, пытаясь остановить Винтерса: поскольку на линии огня оказался сам Мэй.

Повернув голову в сторону, капитан «Ангела Удачи» осмотрел клубок, в котором он очутился, и потом – прямо Баррису в глаза. На лице Барриса просияло понимание – он сразу угадал или узнал, кто перед ним, поднялся на ноги и немедленно бросился в бегство. Мэй встал мгновением позже, проследовав за ним и крича Винтерсу стрелять по ногам бегущего. Винтерс попытался прицелиться. Вонн от души и со всей силы чертыхнулся и кончил тем, что свалил великана на пол.

Услышав грохот за спиной, Мэй припустил следом. Одним ловким прыжком капитан настиг Барриса, поймав его за ногу, и оба кубарем покатились по полу. Мэй напрыгнул на него сверху, как разгневанный кот на нарушителя помеченной территории, и таким же профессиональным прыжком прижал Барриса спиной к дорожке коридора, взял горло в клещи, заломив шею назад под смертельным углом.

- И не пытайся! – закричал Мэй. – Руки! Затем Баррис расставил руки по сторонам с раздвинутыми пальцами.

- Назови мне хоть одну причину, почему я сразу не размазал твои мозги по стене. Хоть одну.

- У тебя нет оружия, – произнес голос за спиной. Это был Вонн. – Ты оставил его на полу, Мэй.

- Ладно, проехали. – Он сдавил захват, и пленник захрипел.

- Глупо, Мэй, – прошипел Вонн ему на ухо. – В самом деле, глупо.

- Я не понял: ты на чьей стороне?

- Винтерс оторвал бы тебе ноги одной очередью. Ты нанял меня, чтобы...

- Но ведь все закончилось как надо. Разве не так?

- Он враг! – закричал Вонн, указывая на жертву, которая корчилась в смертельных объятьях капитана. – Это его, Мэй, не наше! И не моя работа нянькаться с Винтерсом!

- Все в порядке, – сказал Винтерс, выглядывая из-за плеча Вонна. Он попинал Барриса носком ботинка, словно покрышку машины, на которой собирался ехать обратно. – Может, я верно рассчитал траекторию очереди. – Передатчик уже висел у него на плече. – А ваша коробочка сломалась, мистер Мэй.

- Но теперь у нас есть надежный проводник, и он нам все покажет. Не так ли, мистер Баррис?

Ответа не последовало. Мэй усилил давление. Закряхтев, Баррис сплюнул, стараясь попасть на Мэя.

- Хватит! – Мэй разжал смертельный «блок» и отбросил Барриса. – Я не играю больше в твою игру. Убей его, Вонн.

Вонн пожал плечами. Затем выразительно покачал штурмовым пулеметом в левой руке и пистолетом Мэя в том, что осталось от правой.

- Ладно, – сказал Мэй, вставая. – Винтерс, давай тогда ты.

- С удовольствием, – великан с готовностью вскинул свой ствол, и Баррис закричал. Мэй вытянул руку вперед, чтобы приостановить расплату.

- Вы не сделаете этого, – сказал Баррис, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее и рассудительнее. – Вы же разумный человек.

Мэй отрицательно покачал головой и указал на Винтерса. Оружие поднялось вновь.

- Деньги! – закричал Баррис. – Любые деньги, выкуп, триста...

Мэй остановил Винтерса.

- А было пятьсот, – напомнил Вонн. Баррис поспешно кивнул:

- Они ваши.

- Мы пришли не за этим, – холодно сказал Мэй.

- Конечно. Ваши друзья... Мэй покачал головой.

- Как всегда – деньги вперед дружбы, не так ли? Но ты не в том положении, чтобы торговаться, Баррис. Мы их и так заберем.

Баррис побледнел:

- Проклятье, я же предложил вам хорошую цену.

- О да, – спокойно отвечал Мэй. – Я получил то, что хотел.

Вонн исподлобья взирал на капитана.

- А сейчас мы пойдем и освободим моих друзей из твоей вшивой лаборатории – и молись за то, чтобы они оказались в добром здравии.

- С ними все в порядке, – выпалил Баррис срывающимся голосом. – Клянусь Пятой Зоной, они живы и здоровы!

- Но сначала ты проведешь нас туда, где хранятся фиалы, и вернешь их нам.

- Что?!

- Ты слышал меня. Даже если их никогда не применят, в них слишком много возможностей, чтобы оставлять в руках такого негодяя.

Вонн не выдержал и сделал шаг вперед:

- Мэй, сейчас не время для лозунгов.

- Помолчи! – оборвал его капитан, который считал, что, напротив, самое время заняться воспитанием.

- А как насчет ремонта твоего корабля?

- Мы можем финансировать его, продав фиалы кому-нибудь другому, более достойному... Но сейчас это потерпит. Сейчас мы должны принять на себя ответственность за столь мощную силу, обосновавшуюся в этих бутылках. И поэтому я должен забрать их.

- Мэй, да кто их еще купит, кому они, в самом деле, нужны.

- Купят их или не купят – не важно. Главное – мы останемся правы, разве не так?

- Мне не нравится эта идея, – сказал Вонн.

- Она не девушка, чтобы нравиться. Я твой босс, а это мой приказ.

Вонн протянул ему пистолет:

- Только знайте – потом я его обжалую.

- Приму к сведению, – ответил Мэй. Он поднял Барриса и упер пистолет в спину бизнесмена. – Веди.

Двигаясь, как парализованный, Баррис заковылял вперед, к камерам.

16

- Есть еще хоть слово?

Чич побарабанила пальцами по рабочему столу, пытаясь сообразить, как лучше ответить на вопрос Роз. По экрану взволнованно бегали строчки. Вздыхая, Чич играла у губ мундштуком.

- Они в коридоре перед главным арестантским блоком. Видимо, пытаются взломать замок.

- Ты говорила то же самое пять минут назад, – напомнила Роз. – Что их задержало?

Чич пожала плечами. Потом, вспомнив, что общается по аудиосвязи, она попыталась сформулировать свой ответ:

- Запроси их еще раз, – потребовала Роз, которая не внимала никаким доводам рассудка. – Пожалуйста, окликни их по той штуковине и спроси, почему они задерживаются.

- Хорошо, – ответила Чич, не желая усложнять отношения. Размяв пальцы, она набрала первую строку послания:

||||||||||||||||||||||||||||| – появилось на экране.

Бесполезно. Лингвоблок замкнуло, и у нее не было времени с ним разбираться. Если бы она могла хоть чем-нибудь заменить его...

Она откинулась в кресле, оглядывая инструментарий, разложенный по панели управления «Ангела Удачи». Глаза ее остановились на знакомом слитке пластика и синтетического волоса, который вызвал у нее улыбку.

- Нет, заменить будет нечем. Но в наличии имеется целый лингвоблок.

- А ну-ка, ЧАРЛЬЗ, – сказала она, схватив за волосы полуразобранную голову андроида. – Поговорим с капитаном.

17

Питер Чиба сидел на капитанском мостике «Незабвенной», сжимая рукоятки кресла и ногами выбивая дробь по полу. Он ничуть не нервничал. Работа с наемниками давно уже вошла в привычку. Делать ему было нечего, оставалось только, как сказал Вонн, «стоять на шухере». Он уже пытался завязать разговор с Роз о предстоящей на орбите работе, но она решительно запретила ему занимать частоту канала. Она ждала ответа Чич, как объяснила Роз, так что ему разрешалось выходить с ней на связь лишь в случае крайней необходимости.

Потянувшись так, что затрещали кости, Чиба оглянулся на часы. Со времени отбытия остальных прошло чуть менее пятнадцати минут. Вот еще одно доказательство относительности времени. Для тех, кто сейчас участвовал в штурме, время летело быстро, как пуля. А для спасателя, вальяжно развалившегося в кресле, оно казалось проходящим столетием.

Чиба изогнулся в кресле и посмотрел в экран обзора. Здание корпорации заслоняло почти все вокруг, но по краям, чуть искаженные выпуклым сверхпрочным стеклом экрана, проступали линии городской перспективы. Он праздно переводил взгляд из стороны в сторону, разглядывая линии горизонта и высившиеся за ними дома, фабрики, высотные задания центров развлечений, уже гасившие вывески с наступлением рассвета. И вдруг его взгляд привлекло мелькание ярких красно-голубых точек. Инстинктивно рука сама нащупала контрольный рычаг камеры и вывела изображение на экран, затем увеличив его.

Сомнений не оставалось – это была машина полиции, и при виде ее Чиба не мог сдержать смеха. Он так долго был в открытом космосе, столько времени провел на платформах, пересадочных станциях и прогулочных кораблях, что совершенно забыл о существовании обыкновенных автомашин, которыми пользуются на планете, вместо того, чтобы пользоваться лифтами или, например, гравитационными колодцами.

Пальцы его застучали по панели управления, приблизив изображение надвигающейся машины. Обтекаемый аэродинамический корпус – такое тоже редко увидишь в космосе. Впереди панель с фарами и прожекторами выпячивалась дугой, и светились красно-голубые фонари на крыше. Машины полиции везде одинаковы – по всей галактике, на разных планетах. Машина затормозила, так что Чиба был вынужден остановить приближающий коэффициент увеличения и включить инфракрасный режим видения.

От картины, возникшей перед ним, у него перехватило дыхание.

Водитель уставился прямо на него сквозь пару оптокуляров. Затем он махнул рукой, и рядом остановилась еще одна машина правопорядка. Полисмен вышел и стал что-то обсуждать с водителем второй машины. Во время разговора рука полицейского то и дело показывала в сторону «Незабвенной», стоявшей рядом.

Да, картина была, что и говорить, подозрительная. Вид космического корабля поставленного на парковку возле здания всемирной корпорации, был достойным зрелищем. Достойным удивления даже бывалого полисмена. От такого зрелища у стражей правопорядка поднялись не только брови, но и еще кое-что.

Не отрывая глаз от экрана, Чиба набрал частоту Роз на селекторе и дал тревожный сигнал экстренной связи.

- Чего тебе? – огрызнулась Роз, решившая, что он лезет опять со своими приставаниями.

Чиба замешкался на секунду. Вероятно, Роз одна и поэтому на взводе. Он должен простить ее.

- Питер, я же просила не занимать канал без крайней необходимости.

В другой обстановке ее слова вызвали бы у него улыбку. Получалось, как будто она только и ждет этой аварийной обстановки.

- Думаю, ты должна быть в курсе, что мы привлекли внимание, – сказал он ей. – Передай ребятам, чтобы пошевеливались.

- Хорошо, – отрывисто сказала Роз. – Чич как раз выходит с ними на связь.

18

- Ты прав, Эрик. Я должен был это сделать для тебя.

Герцог очнулся, лежа лицом на холодном полу. В глазах рябило, в животе екало. Ему показалось, что под ним целая лужа. Он просунул пальцы под себя, но ощутил только ровный холодный пол. Медленно он поднялся на колени и растерянно заморгал, увидев перед собой дверь камеры.

- мистербоб? – спросил он севшим голосом. Ответа не было.

Герцог потер глаза. Силы понемногу возвращались к нему, но слабость все еще чувствовалась во всем теле.

- мистербоб? – позвал он еще раз.

По-прежнему ни звука. Герцог со стоном наклонился, пыталась встать сначала на четвереньки, чтобы затем уже подняться на ноги, цепляясь за стенку.

- Ведь они не забрали вас, пока я лежал без сознания, только не это отзовитесь, пожалуйста!

Из-за стены донесся шорох и тонкий голос прохрипел:

- Вы хотите поговорить со мной, мистергерцог? «Ага, значит, проснулся, включил рецепторы.

Впрочем, не доверяя ни своему слуху, ни зрению. Это – единственное, что арколианцы оставляют включенным даже во время зимней спячки». Герцог облегченно рассмеялся:

- Ну, наконец. Вы все еще там.

- Не вижу в этом ничего радостного, но охотно разделю ваши эмоции. Вы что, хотели, чтобы я просто ответил?

Тетранец потрепал себя по голове:

- Да нет, все в порядке. Это я так... Я не обидел вас, мистербоб?

- Да уж нет, – ответил посланник. – Но вы потребовали, чтобы я сохранял ауральное молчание. А разговаривать можно?

- Только шепотом. – В этот момент Герцог заметил карточку, вставленную Диксоном в замок и нажал на кнопку доступа. Камера открылась, выпуская арколианца на волю. Инопланетянин, как оказалось, все это время терпеливо поджидал за дверью.

- Рад видеть... – начал Герцог и осекся. – Ваша рука, – сказал он. Что случилось? Что они с вами сделали?

мистербоб встал и спокойно зашаркал вон из клетки.

- Да нет, ничего опасного. Я получил ранение в результате... несчастного случая.

- Вам нужна помощь.

- Нет, помощь совсем не нужна. Я в целости и сохранности, – гордо продемонстрировал арколианец новое, недавно узнанное выражение. – Сейчас перво-наперво надо найти чертов выход из этого здания и устроить здесь погром, как говорил мистер Винтерс. А как другие заключенные? Они-то выберутся?

- Хорошая мысль – но как? – Герцог стряхнул последние остатки оцепенелости и головокружения и посмотрел на то место, где должна была быть рука. – Вы уверены, что выдержите? Вы потеряли много крови... или, как это у вас называется?

- Да, – сказал мистербоб. – По счастью, арколианцы могут без труда восстанавливать запасы жидкости в теле. Эта характерная черта, необходимая для выживания нашей расы. Без этой способности наш род вымер бы.

- Но что с вашей рукой?

- Не беспокойтесь, мистергерцог, я отращу ее. Не пекитесь так обо мне. Теперь намного важнее ваше самочувствие, и нам надо поторопиться, пока джеймсоджеймс не совершил ради нас какой-нибудь опрометчивый поступок. А любезностями можно обменяться и позже.

- Конечно-конечно, – Герцог закрутил головой по сторонам и, наконец, заметил брошенный пистолет. – Вот это нам понадобится. То, что надо, сказал он, нагибаясь за ним.

- К сожалению, как это ни прискорбно, вы, наверное, правы. Все эти переговоры в течение последних часов начали меня утомлять Общение было чересчур оживленным и утомительным. Наверное, существуют более краткие пути изъясниться на этой планете.

Герцог внимательно оглядел пистолет в руке. Он был непривычно холодным и тяжелым.

- Клянусь, вы никогда в жизни не думали, что у посланника могут быть такие войска.

- В самом деле, – согласился арколианец, кивнув головой в сторону уходящего коридора. – В какую сторону, мистергерцог?

Герцог не ответил. Он продолжал изучать оружие.

- Мистергерцог? – позвал арколианец. Грудь его раздулась, и он сконцентрировался, настраиваясь на запах. – Да, в самом деле, это что-то новое...

Герцог не двигался.

- Эй! – позвал мистербоб. – Разумная Б-форма? Герцог медленно поднял тяжелый взгляд:

- Кто звал меня?

- Ты Разумная Б-форма, обитающая в теле мистергерцога. Ты вернулся.

Герцог кивнул.

- Я обоняю чувство, овладевающее тобой при виде меня. Поразительная смесь страха и ненависти. Ты, конечно, не можешь обонять меня, иначе бы узнал о том, что я не испытываю к тебе ничего, кроме жалости и сострадания.

Герцог оторвал взгляд от пистолета.

- Должен предупредить тебя, однако, что я не позволю тебе причинить мне вред. Я уже однажды защитил себя, и не думаю, что ты захочешь новой газовой атаки с запахом джунглей. Если ты не станешь делать попыток напасть на меня, я также могу дать тебе слово, что и я не буду, в свою очередь, использовать против тебя феромонную атаку. Ты поняла меня, Разумная Б-форма?

Герцог снова кивнул.

- Ты можешь выбирать сам по своей воле. Мы должны прийти к решению проблемы твоего дальнейшего пребывания в А-форме моего друга мистергерцога. Ты поняла меня, Б-форма?

- Ты назвал его своим другом.

- Это так.

- И что, еще много таких... как ты – прибудет сюда, к людям?

Арколианец кивнул:

- Как раз все идет к тому, чтобы установить четкие границы и сотрудничать в дальнейшем. Договор еще не разработан до конца. Не все еще вопросы сняты в наших отношениях, да мы никогда и не придем к этому. Полное согласие еще не достигалось ни в арколианской, ни в человеческой истории. Но, как только минует поколение, которое испытывало к нам ужас и видело лишь врагов, мы сможем еще обменяться чудными букетами ароматов.

- И Герцог... – сказал Герцог, не поднимая глаз, – тоже часть этого процесса?

- Он и его друзья с «ангелаудачи» – первые граждане галактики, вошедшие в контакт с моей расой. И этот эксперимент прошел вполне удачно.

Герцог вздохнул:

- Странно... Нет, скажу по-другому. Когда я думаю обо всем, что случилось с тех пор, как меня не стало, это уже перестает быть странным. Теперь больше нечему удивляться.

- О чем ты говоришь?

- О Герцоге. Он знает, что было тогда – и видел все мои воспоминания о тех временах.... – Глаза снова устремились в пространство, в поисках нужных слов. – Вы чертовски приятный парень, мистербоб. И дело не в вашем внешнем виде. И все-таки вам не завладеть умом человеческого существа. Это я про ваше слово «друг».

- Действительно, – удовлетворенно кивнул в ответ мистербоб. – Такое намерение было. Что было, то было. Регенераторы будут довольны, разнюхав об этом развитии.

- Значит, вы не отрицаете изменения, не так ли?

- Было бы глупо и неосмотрительно делать это, – сказал мистербоб. – Я не знаю, что вам известно об истории моей расы. Чем ограничиваются ваши познания в области истории моего народа.

- Я знаю об этом столько же, сколько и Герцог, ведь я получил доступ к его воспоминаниям, как он – к моим.

- В таком случае вы должны знать, как мы пользуемся обменом.

- Да. И я помню еще кое-что. Брошенный корабль, битком набитый оскверненными трупами людей. Я был там, мистербоб. Я был на этом корабле.

- Это война, – вздохнул арколианец.

- И еще я помню кое-что, о чем вы говорили Герцогу. Это касается того, как вы меняете точку зрения, и как ее меняем мы. Вы – ваша раса – делает это, чтобы помочь довести войну до конца.

- История показывает, что вы проводите тот же самый эксперимент.

Герцог покачал головой:

- Между ними целая вселенная различий. И, похоже, я вспомнил еще кое-что. Поправьте меня, если я ошибаюсь, посланник.

- Хорошо.

- Я должен был назвать вас мистербобом. Я это помню, не беспокойтесь. Но я вспомнил тут еще одного члена вашей делегации. – На миг он остановился, чтобы вдохнуть полную грудь воздуха. – Помнится, его звали Лей...

- лейбранд, – подсказал мистербоб. Герцог кивнул.

- Я не хотел, но я вас понимаю. Знаете, это было так удобно тогда вернуться обратно. Было легко сделать карьеру на ненависти.

Арколианец не сказал ни слова в ответ, только задумчиво кивнул.

Герцог лукаво усмехнулся:

- Знаете, я все время говорю Герцогу, что смерть – это лишь начало. Смерть – это не все, что может с тобой случиться. Посмотрите, что вышло со мной. И знаете, что хуже всего, мистербоб? Хуже всего – это возвращение к жизни. Это все равно что проснуться из сна, где тебе все знакомо, и где ты властен, по крайней мере, над собой, и очутиться в мире, где играют не по твоим правилам.

- Что вы хотите этим сказать мне, Б-форма?

- Я предлагаю вам решение проблемы с вашим другом. Я пытаюсь взять контроль и использую второй шанс. Это неплохая перспектива, если учесть, что в первый раз я ею не воспользовался. Но я все равно не смогу прорваться. Мы окружены. Я в окружении. – Он горько рассмеялся. – Не могу вообразить, что кому-нибудь взбредет в голову захотеть жить после ста пятидесяти. Тем более, когда все так круто меняется.

мистербоб встал и зашаркал по направлению к Герцогу, но Герцог попятился.

- Нет, все правильно, посланник. Я прав.

- Я не обоняю никакого страха от вас, Б-форма. Он сделал осторожный шажок, еще немного сдвинулся назад, словно бы на всякий случай.

- Время подступает... Я использую позитивные воспоминания Герцога, чтобы задержать его приход.

- В самом деле. Вы многому научились у этого молодого человека, как и он – у вас.

- Для меня это обучение было полезнее. Ему оно принесло мало пользы. Я большему научился, – он стал поворачиваться. – Благодарю вас, посланник. Это было прекрасным уроком жизни – для того, кто снова вернулся к ней, пусть на краткое время.

- Б-форма, – позвал арколианец. – Куда вы собрались?

- У меня еще здесь одно незаконченное дело, – он профессиональным жестом перебросил пистолет в левую руку и козырнул посланнику. Арколианец старательно повторил жест, и Герцог повернулся и пустился дальше по коридору.

мистербоб стоял посреди коридора, пытаясь понять посредством своих рецепторов, что же случилось с Герцогом. Трудно было определить – после треволнений истекшего дня рецепторам требовался отдых.

Вскоре арколианец спохватился, что, пока он тщетно нюхает запах Герцога, тетранца уже и след простыл. И хотя клетка дала ему свободу, здание еще не выпустило его из каменных своих объятий. Как он будет выбираться отсюда без Герцога, чьим телом завладела Б-форма?

мистербоб проворчал-пробулькал что-то нечленораздельное и стал осматривать коридор. Грудь его запульсировала в ожидании великих открытий. Через некоторое время запах, слабо различимый, но вполне отчетливый, коснулся его обоняния.

Теперь не оставалось сомнений, что именно произошло внутри здания. Это был благоприятный случай и еще один шанс помочь мистергерцогу. Правду сказать, это не имело отношения к делу, но одно мистербоб твердо усвоил от А-форм: прагматический подход к решению проблемы, даже когда потенциальные решения не поддаются тому, что называется здравым смыслом. Или как они говорят, трагический финал не кончается падением героини.

Наследник знания арколианцев смотрел в будущее. Казалось, он слышал (если бы имел уши) обращенные к нему упреки редбатлеров:

- Нет, в самом деле, мистербоб, вы что, хотите сказать, что полнота вашей помощи А-формам целиком зависит от них самих?

- Да, редбатлер, именно это и есть самое интересное в нашей совместной игре.

Голова мистербоба склонилась благоговейно перед такой перспективой. Так просто, так очевидно. И так человечно. Гуманно. И в самом деле, это может даже сработать.

19

Фургон с запущенным двигателем стоял в вестибюле. Одно из передних колес, изрядно пострадав уже в двух столкновениях, испустило последний вздох на груде разбитого стекла.

Под капотом автомобиля осколок стекла или металла прорезал синтопластовый шланг, по которому смазка шла в двигатель. Уже целая лужа натекла на полу вестибюля.

А двигатель продолжал работать.

20

Чич ответила наконец по линии связи оживленным воплем, чем окончательно вывела из себя Роз. После всего, что случилось, юмор программистки был за пределами понимания.

- Когда, – чеканным голосом (можно было подумать, что говорит ожившая статуя Свободы) спросила Роз, – ребята наконец откроют дверь?

Последовало затяжное молчание.

- Ну? – Роз ударила кулаком по консоли. – Ты уже достаточно долго копалась там, Чич. Что происходит?

Микрофон на «Ангеле Удачи» был включен, однако Чич заговорила лишь после продолжительной паузы.

- Пока не знаю.

- Что? А я думала, ты просто гений в подобного рода вещах!

- Это не моя ошибка. Лингвоблок в передатчике замкнуло.

Роз вдруг всхлипнула и, совершенно не управляя собой, разразилась рыданиями.

- Успокойся, все не так уж плохо. Я делаю другой, который будет работать так же, если не лучше. Но сначала мне надо его немного разработать.

Роз глубоко и порывисто вздохнула.

- Хорошо, – сказала она, пытаясь говорить спокойным голосом. – Сколько времени это займет?

- Уже почти готово.

- Мне нужно знать точное время. Сколько минут, часов, дней потребуется для этого.

- Минут десять – самое большое. Все, что мне осталось, – это подсоединить первичный церебросинтетический процессор с жидкокристаллическим мозгом и...

- Мне не нужны подробности, лучше не объясняй, а делай поскорее.

- Ладно, ладно.

Роз прикоснулась пальцем к кнопке, собираясь отключить связь. После секундного колебания она убрала палец, сжав руку в кулак:

- Слушай, Чич, может, я тут больше не нужна?

- Совершенно. Я подключена к системе, у меня доступ к любому терминалу в здании. – Чич сделала паузу. – Роз, есть еще что-нибудь, о чем ты еще не говорила мне?

Роз сглотнула ком.

- Совершенно ничего. Я сказала тебе все. Питер сообщил, что «Незабвенная» уже привлекла внимание местной полиции. Учти эту деталь и поторопи ребят, когда наконец сможешь с ними связаться.

- Еще пара минут, – попросила Чич. – Ты, крошка, можешь уже собираться.

- Хорошо, – ответила Роз. – Отсигналь мне светом, когда все будет готово. Скажи ребятам, чтобы меня не ждали. – С этими словами она убрала микрофон «Ангела Удачи» и включила линию связи с «Незабвенной».

- Питер?

- Ты звонила?

- Чич собирается вызвать остальных через пару минут.

- Хорошо. Эта встреча превратится в вечеринку. Я уже насчитал четыре машины, но, похоже, они еще в состоянии дискуссии.

- Чич больше во мне не нуждается, так что я пошла. Жди меня через минуту.

- А я никуда и не собирался.

Отключив связь, она отметила, что все в порядке, еще раз проверила систему и открыв дверь, убедилась, что коридор пуст. Вышла, заблокировав за собой дверь. Быстро определившись с направлением, вскоре уже спускалась в вестибюль. Теперь, возвращаясь той же дорогой, она заметила одну странную вещь: казалось, путь до инфоцентра занял ничтожное количество времени. Возможно, потому, что она проделала его в компании трех вооруженных мужчин.

Роз поспешила по темному, утопавшему в ночи коридору, навстречу маячившему перед ней вестибюлю и уже слышала мерное гудение двигателя. На миг она остановилась, оглянувшись на дверь инфоцентра.

Один из коридоров осветился вспышкой. Роз повернулась и увидела перед собой фигуру, стоявшую посреди коридора с пистолетом в руке и смотревшую на нее. Так и не узнав ее, мужчина исчез в проходе.

- Герцог? – удивилась Роз. Затем она закричала ему вослед: – Гер-цог!

Она выглянула в вестибюль, туда, где «Незабвенная» стояла перед разбитыми стеклянными дверями.

«Если даже это был Герцог, – решила она, – значит, Мэй до него еще не дошел. И если Герцог сбежал от нее, значит, он уже он не в своем уме. Залечили. Должно быть, это был Эрик Диксон».

Роз бросилась без оглядки по коридору следом за Герцогом, окликая его по имени, а также по имени давно погибшего пилота.

21

Баррис подошел к двери. Табличка, прибитая к ней, гласила:

СКЛАД БИОПРОДУКТОВ

Мэй поднял ствол пистолета и опустил его в переносицу бизнесмена.

- Здесь они хранятся, – сказал Баррис. – Дистилляции стабильны даже при комнатной температуре, но мы на всякий случай храним их в холодном месте.

Мэй кивнул Вонну, который встал у стены слева от дверей. Винтерс занял позицию справа.

- Открывай.

- Мне нужно взять карту доступа. У меня во внутреннем нагрудном кармане.

Мэй оттянул курок пистолета:

- Медленно. Двумя пальцами.

Баррис расстегнул пиджак и осторожно, с помощью среднего и указательного пальца, извлек тонкий пластиковый листик. Мэй стоял бездвижно. Баррис повернулся и вставил карточку в замок, обливаясь потом, когда почувствовал, как ствол пистолета упирается ему в затылок.

Замок мигнул зеленым, и Мэй, схватив Барриса за шею почти тем же приемом, что в коридоре, наставил пистолет в висок.

- Здесь никого не бывает ночью, – пробормотал Баррис.

- Молись, чтобы это оказалось правдой.

Мэй переступил порог, всматриваясь. Вонн вошел следом, а за ним, нога в ногу, Винтерс. Мэй рявкнул, не оборачиваясь, чтобы закрыли дверь, и Винтерс щелкнул внутренним блокиратором. Как только дверь закрылась, помещение наполнилось пронзительным писком сирены. Мэй сдавил шею Барриса:

- Что за черт?

- Не знаю, – задыхался Баррис. – Клянусь Пятой Зоной...

- Мистер Мэй, – сказал Винтерс, радостно размахивая чем-то в воздухе: Это ваша коробочка заработала.

- Не может быть. На ней никогда не работал звонок.

Винтерс протянул ему передатчик. В самом деле, виновником шума был именно он. Вот и буковки какие-то появились.

Оттолкнув Барриса и велев Винтерсу придержать его, Мэй завладел передатчиком.

Сообщение на экране гласило:

>ПРиВеТ ПРиВеТ ПРиВеТ ПРиВеТ ПРиВеТ< – и затем сменилось надписью:

>ПРоБа СВяЗи МэЙ эНД КоМПаНи<

Буквы были корявыми, изображение неотчетливым, знаки едва можно было разглядеть на экране, но проклятье (подумал Мэй), по крайней мере, главное эта штуковина работала. Сердце его выскакивало из груди от волнения, когда щелкнул переключателем ПОДТВЕРЖДЕНИЕ.

>МэЙ! РаД СЛыШаТЬ ТеБя! ПоСЛеДНиЙ РаЗ ПоМНиТСя Мы С ТоБоЙ уХоДиЛи оТ ГаНГСТеРоВ Юэ-Шэнь<

Вонн недоуменно посмотрел на капитана. Тот был еще в большем замешательстве:

- Кто это?

Мэй пожал плечами:

- Призрак Мирони Ли?

Винтерс ахнул и попятился.

- Все в порядке, – успокоил их Мэй – Призраки из космоса по рации не разговаривают. – И набрал: «Кто ты?»

>ПаРеНЬ Ты МеНя РаЗоЧаРуеШЬ! ПоСЛе ВСеГо ЧеРеЗ ЧТо Мы ПРоШЛи ВМеСТе Ты ДаЖе Не уЗНаЛ МеНя! иЛи Ты ПеРеКаЛиБРоВаЛ Мою ПеРСоНаЛЬНоСТЬ? я НаЧиНаЮ СоМНеВаТЬСя В СаМоМ СеБе. О ТоЛЬКо Не эТо! Что Со МНоЙ СЛуЧи-ЛоСЬ???<

- Да это же ЧАРЛЬЗ! – закричал Мэй. – Чич, должно быть, его наладила!

Вонн возвел глаза к потолку:

- Великолепно. Давай вместе порадуемся этому, только попозже. Мы не в той ситуации, Мэй.

Капитан взглянул на Барриса:

- Где хранятся фиалы?

Вонн указал на дверь с табличкой ХОЛОДИЛЬНИК.

- Нет, не там, – сказал Баррис. Все посмотрел на него.

- Я мог бы подтвердить ваши слова, а потом заблокировать вас там и заморозить заживо, но я же не стал этого делать. Поэтому, надеюсь, вы все-таки прислушаетесь к моему предложению.

- Как ты прислушивался к наши? – спросил Мэй. – Где фиалы?

- Вот это, – указал Баррис рукой на главное помещение главного отсека, – это все долговременное, склад длительного хранения. Мы проводим постоянные проверки, контрольные пробы дистилляций, чтобы посмотреть, как они сохранились за последнее десятилетие, поэтому они здесь.

И он указал рукой на двойные стеклянные белые двери: – Они прямо за этой дверью.

Мэй убрал ствол с его лица и передал Вонну.

- Пусть откроет.

- Двигай, – сказал Вонн, покачивая пулемет в левой руке.

Мэй снова набрал:

>ЧаРЛЬЗ, ЧиЧ МоЖеТ С НаМи СеЙЧаС СВяЗаТЬСя? еСЛи СМоЖеТ, ПуСТЬ уКаЖеТ КРаТЧаЙШиЙ ПуТЬ ТуДа ГДе СоДеРЖаТСя ГеРЦоГ и МиСТеРБоБ<

- Понадобится некоторое время, – сказал Баррис, останавливаясь у терминала, чтобы включить его. – Система должна меня идентифицировать.

- Учти, – предупредил Вонн, – наш человек подключен к вашей компьютерной линии. Так что если вздумаешь выкинуть какой-нибудь фортель, твои мозги растекутся по этому экрану.

Баррис замотал головой:

- Я открою при вас, и вы будете меня слышать.

- Давай скорее, открывай свои закрома, – сказал Вонн.

>Что??? ЧТо ТаКое??? В ЧеМ ДеЛо? ЧТо СЛуЧиЛоСЬ С МаЛыШоМ ГеРЦоГоМ??? Кто ТаКая ЧиЧ??? Что За МиСТеРБоБ??? КаКие-НиБуДЬ оТНоШеНия С ПаРНеМ На ГоЛоГРаФиЧеСКой СеРии?<

Мэй пробормотал ругательство.

>НеТ ВРеМеНи ЧаРЛЬЗ ЧиЧ эТо ЖеНЩиНа КоТоРая ТеБя СоБРаЛа ПуСТЬ оНа оТВеТиТ За ТеБя<

Пальца Барриса застрекотали по клавиатуре со звуком крысиных когтей.

- Почему бы тебе не дать команду голосом? – подозрительно спросил Вонн, готовый в любое мгновение привести в исполнение свою угрозу.

- Потому что это займет больше времени, – последовал ответ. – Все так и продумано. На всякий случай, для таких ситуаций.

>о Да КаК я БыЛ ГлуП ПРоШу ПРоЩеНия. КоНеЧНо Мы ЗНаКоМы С ЧиЧ. эТо НаПоМНиЛо МНе Кое-ЧТо НаВеЛо На МыСЛЬ Кое о ЧеМ<

- ЧАРЛЬЗ, я клянусь, – прорычал Мэй не на шутку раздосадованный, – тебе не долго быть с этой персональностью.

>уПоЛНоМоЧеН ПеРеДаТЬ ВаМ СЛеДуЮЩее ПоСЛаНие. НеКТо По иМеНи ПиТеР ЧиБа СоВеТуеТ ВаМ ПоТоРоПиТЬСя иБо В РаЙоНе ВаШеГо МеСТоПРеБыВаНия ПояВиЛаСЬ ПоЛиЦия ЛуЧШиЙ ВыХоД иЗ СоЗДаВШеГоСя ПоЛоЖеНия – НеМеДЛеННая эВаКуаЦия. о КаПиТаН Не ЛуЧШе Ли ВаМ ПоТоРоПиТЬСя – СыГРаеМ СноВа В ДЖем КаК В БыЛые ВРеМеНа<

Мэй набрал на клавиатуре передатчика, чертыхаясь:

>СооБЩеНие ПРиНяТо РеЖиМ оЖиДаНия оТБоЙ<.

- Давайте шевелиться побыстрее, ребята, – сказал Мэй.

- Вот, – Баррис отпрыгнул от консоли. Вонн выругался и чуть было не выбил ему зубы стволом. – Ох, извините, – протараторил Баррис. – Система готова для приема моей карточки.

- Ну, введи, – сказал Вонн.

Баррис уже почти вставил карточку, но в.последний момент замешкался.

- В чем дело? – спросил Вонн.

- Прежде чем я сделаю это...

- Никаких уговоров, – оборвал его Вонн.

- Мистер Баррис, – сказал Мэй. – Мне кажется, что удовольствие жить, которое вы сейчас испытываете, является достаточным условием соблюдения сделки и ведения переговоров. Открывайте убежище.

Баррис вставил карту до конца, и последовал хлопок разгерметизации. Двери раскрылись. Он взялся за обе рукояти и растянул створки по сторонам. Холодный пар стал стелиться по полу, выходя из дверей. – Вот они, – сказал он, переступая порог, – вторая и третья полки.

- Ничего себе, – произнес Мэй, заходя и осматриваясь.

- Остальные биопродукты вряд ли вас заинтересуют. Это, главным образом, экспериментальные модели имплантатов типа кошачьих глаз.

- Снимай фиалы, – распорядился Мэй. – А ты считай, Вонн. Смотри, чтобы он чего-нибудь не зажал.

- Нет, – во всеуслышание заявил Баррис, – Я отказываюсь.

Винтерс направил свое штурмовое оружие на Барриса:

- Ты разве не слышал, что сказал мистер Мэй? Торг здесь неуместен.

- Я хочу, чтобы меня выслушали! – закричал Баррис. – Эти фиалы... В них заключена вся жизнь моего отца!

- Низко же ты оценил ее стоимость – всего пять миллионов кредитов. Почему же ты не заплатил нам за нее сразу?

- Вы не поняли. Мой отец работал с коллегами, усовершенствуя процесс дистилляции, и сделал этот продукт коммерчески рыночным и жизнеспособным. Ловелл был ученым с хорошей идеей, которая требовала практической разработки. А отец взял эту идею за основу и создал Корпорацию «Сущность».

Передатчик опять забибикал. Мэй посмотрел на экранчик:

>ЧиЧ ГоВоРиТ Что ЛуЧШе еСЛи ПиТеР ЧиБа СВяЖеТСя С аНГеЛоМ уДаЧи НаПРяМую. ЧиБа СооБЩаеТ, Что ПоЛиЦия оКРуЖиЛа ЗДаНие КоРПоРаЦии. ЧиБа СооБЩаеТ, ЧТо СВяЗи С РоЗ у НеГо НеТ. ЗНаю Что Вы Мой ВЛаДеЛеЦ ДЖеЙМС Но еСЛи С Ней ЧТо-То СЛуЧиТСя, Вы ПоНеСеТе ЛиЧНую оТВеТСТВеННоСТЬ<

- Грузи фиалы, – сказал Мэй, пряча передатчик. – Надо двигать отсюда.

- Я мог бы отравить вас газами, – продолжал Баррис. – Одна ошибка в наборе – и это помещение наполнилось бы усыпляющим газом, но я же не сделал этого. Даже при том, что на линии ваш человек, в чем я лично сильно сомневаюсь – ваш человек ничем не мог бы помочь вам. Вы были бы в руках моих людей, и я запросто мог бы ставить на вас любые эксперименты.

- Как на Герцоге, – кивнул Мэй.

- Пусть говорит, – сказал Вонн. – Я чую запах денег.

Баррис кивнул:

- По справедливости и по праву наследия эта корпорация принадлежит мне, капитан Мэй. Но совет директоров вытеснил меня из работы и перенял контроль...

- Не могу сказать, что не одобрил бы его действия.

- С этими фиалами я смогу вернуться обратно – на коне. Я могу сказать, что сам разработал и произвел их. И тогда они в моих руках.

- Ты никогда не вернешься, – спокойно отвечал Мэй, как палач приговоренному. – По крайней мере, пока...

- Но ты еще не выслушал мое предложение! – воскликнул Баррис.

- Никакого вознаграждения не будет достаточно, – сказал Мэй. – Даже пятисот миллионов. Даже если бы это были твои деньги.

- Пусть он скажет, Мэй!

- Давай, закругляйся, – кивнул капитан.

- Прямо по этому терминалу я могу получить доступ к вкладам филиала. Я могу заплатить вам наличными, товаром, землей или недвижимостью. Могу дать вам все, что хотите, и ваш загадочный друг, который наблюдает за компьютером, может подтвердить это – так что вам даже не придется переступать порог этой комнаты. Только подумайте об этом, капитан. Я предлагаю вам не триста, не пятьсот, даже не восемьсот миллионов кредитов. Я предлагаю вам биллион.

- Но это же окончательно развалит компанию – я имею в виду, филиал.

- Точно! – засмеялся Баррис, – Они будут рвать волосы над руинами! Они скажут: Баррис, этот подонок, потомок отца-основателя, промотал отцовское наследство! И тут выхожу я – весь в белом, с дистилляциями, которые были вырваны из челюстей Юэ-Шэнь горсткой отважных молодцов, они по вполне понятной причине решили остаться неизвестными. Да это окутает корпорацию двойным туманом легенды! Я займу отцовское кресло во главе компании, а вы получите ваши деньги, капитан, столько денег, сколько вы себе даже не представляете.

- А мне нравится ход мыслей этого парня, – встрепенулся Вонн. У него был вид человека, который заслушался, как официант читает меню.

- А мне не нравится, – отрезал Мэй. – Заметил – он не сказал ни слова о Герцоге или мистербобе. Хочет откупиться.

- Нет, – поспешил сказать Баррис, опускаясь на винтовой стул перед терминалом и начиная стучать по клавишам. – Не то. Совсем не то. Я выпущу на свободу арколианца... Но потом, когда я займу главное кресло в совете, я оценю по достоинству вашу помощь с добровольцами из иных миров, экспериментов, которые будут проводить мои люди. Все, что мы узнаем об арколианцах, поможет компании быстрее встать на ноги.

- А как насчет Герцога?

- Герцог. Да, да, его я тоже выпущу, капитан, хотя, сами понимаете, ему пока лучше остаться у нас. У него необратимое раздвоение личности – такие люди опасны для общества.

- И кто в этом виноват? Не продукт ли вашей компании? – спросил Мэй. Он вам нужен для того, чтобы определить, можете ли вы предлагать свой товарец на продажу людям, чье внимание привлекут ваши легендарные дистилляции? Ведь вы об этом думаете, мистер Баррис? Вы собираетесь вернуть этот биллион с шиком, продав оставшиеся фиалы по сказочной цене и позволив им разрушить себя и своих слуг. – Он покачал головой. – Забирайте-ка лучше свой биллион кредитов и проваливайте к черту! Баррис оторвал взгляд от экрана.

- Прошу вас выслушать до конца, капитан. От чего вы отказываетесь? От удовольствия унизить своего врага? Представляете, каким я предстану перед советом директоров, обобранный до нитки? Только подумайте – вы можете стать обладателем рекордного гонорара в истории!

- Меня это не трогает.

- Нет, – вмешался Вонн. – Слушай, но ты же не хочешь внять доводам рассудка. Герцог, может, и сам согласился участвовать в этих опытах, чтобы избавиться от подавляющей его личности Диксона. А обо мне вы подумали? Ведь на свою долю я мог бы сделать регенереацию кисти...

- В таком случае ты можешь бежать, Вонн. Бежать под пули.

Передатчик опять настойчиво запищал.

>ДоСЛоВНое ПоСЛаНие оТ ПиТеРа ЧиБа ЧеРеЗ ЧиЧ. уНоСиТе НоГи. СеЙЧаС БуДеТ ЖаРКо<

- Вонн, нам пора...

- Постойте, – Баррис замахал руками над терминалом, как волшебник над хрустальным шаром. – Я открою вам доступ ко всем счетам этого филиала. Вы хотите изнасиловать компанию – дочь великой корпорации, – вы можете сделать это, она ваша. Может, хотите офисную мебель, капитан? Лабораторное оборудование? Берите все!

Мэй не сказал ни слова.

- Вам нужны деньги? – кричал Баррис, слезы струились по его лицу. – Или деньги вас не интересуют? Тогда как насчет секса? Тут моя секретарша... или, слушайте, капитан. У меня есть великолепная лабораторная ассистентка, зовут Дина. Может, вам с ней повезет больше, чем мне.

Капитан хранил стоическое молчание.

- Проклятье, чего же вы хотите? Чтобы я встал на колени перед вами? Пожалуйста, – Баррис немедленно выполнил то, о чем капитан его не просил.

- Нет, – сказал Мэй. – Ничего мне от вас не надо. Верни фиалы.

- Что? – заорал наемник. – Ты совсем выжил из ума? Ты сможешь выйти отсюда с такой кучей денег!

- Твое дело – прикрывать меня. А не учить жить. Вонн отбросил оружие и схватил Мэя за грудки.

- Нет! – заорал он ему прямо в лицо. – Я не допущу этого! Не позволю сделать тебе такую глупость. Я потерял своего лучшего друга и не собираюсь таскать этот камень на шее! Они – наше проклятие капитан, как ты не понимаешь!

- Винтерс! – закричал капитан, пытаясь избавиться от хватки. – Убери от меня этого сукина сына! – с этими словами он изловчился и ухитрился врезать Вонну в солнечное сплетение. Руки наемника разжались и он попятился.

Винтерс открыл главную дверь, схватил Вонна одной рукой и выбросил в коридор. Мэй облегченно вздохнул. Тут его взор привлекло новое сообщение.

>МэЙ????? Вы уЖе иДеТе????? МэЙ????? Вы<

- Капитан.

Мэй вскинул голову. Баррис держал в руке маленький пистолет.

- Я всегда получаю то, что хочу, – сказал он голосом ребенка, которому родители никогда не отказывали в подарках.

Первым выстрелом в грудь капитана отбросило к стене. Еще два заряда нашли цель справа и слева от первой раны, прежде чем из коридора раздался дикий крик.

- Винтерс, не-ет! – завопил Вонн.

Штурмовой пулемет Винтерса стал изрыгать пламя, и пули разнесли Барриса в клочья, прежде чем тот успел определиться с целью. На пол упало то, что даже трупом назвать было трудно. Только тогда Винтерс убрал палец с крючка и оглядел поле боя.

- Винтерс, я виноват, я прошу прощения, я...

- Вы правы, мистер Вонн, – сказал великан. – Это все фиалы. Они в самом деле – настоящее проклятие...

- Винтерс ...

Пулемет прострочил еще раз, разнося вдребезги стеклянный холодильник. Жидкость вперемешку с белым дымом растеклись по полу лаборатории. Он перестал стрелять и тут же перевел ствол на Вонна.

- А теперь, мистер Вонн... – сказал великан. Слезы струились по его щекам. – Назовите мне хоть одну причину, по которой я не разнес ваши бы мозги по стенкам в эту же секунду. Назовите хоть одну. Хоть одну причину.

- Потому что тащить вам меня придется вдвоем. Оба наемника оглянулись на тело у стены:

- Мэй?

- Мятежные пилюли, – пробормотал капитан, отбрасывая лоскуты рубашки и открывая под ними запятнанную белую фуфайку. – Бронежилет останавливает их, только вот ребра теперь сломаны.

Винтерс и Вонн бросились к нему, осторожно подняли и поставили на ноги. Капитан застонал.

- Простите, – пробормотал Винтерс.

- Не обращай внимания, – сказал Мэй. – Давайте отсюда выбираться.

- А как же Герцог и мистербоб? – спросил Вонн, когда они перебирались через порог лаборатории.

- Баррис мертв, здесь... все будет нараспашку. Они... сами выберутся.

- Но разве мы пришли сюда не за ними? – спросил Вонн, кряхтя под весом капитана. – Проклятье, Мэй, мы столько прошли...

- А теперь... будем выбираться, – сказал Мэй и тут же потерял сознание.

22

Теперь не приходилось закрывать глаза против движения. Герцог беспомощно мыкался по зданию, обшаривая лабиринты коридоров, проходя по нескольку раз по тем же местам. Как он ни пытался завладеть ситуацией, Диксон властвовал над его телом, и все, что ему оставалось, – это, сжав зубы, ждать своего часа.

Я дождусь его.

В этот момент он заметил Роз в коридоре и испытал достаточный стресс, чтобы моментально овладеть телом. Прежде чем он успел среагировать, Диксон нырнул в один из боковых коридоров и стал метаться по ним, словно затем, чтобы получше заблудиться. Он мчался, пока не уверился, что Роз отстала. И даже после этого Диксон продолжал бежать без оглядки, не останавливаясь, пока Герцог не обнаружил, что силы его на исходе.

Паника постепенно овладевала им, и Герцог попытался воздействовать, как ослепляющим лучом прожектора, единственной мыслью: «Остановись, и мы поговорим». И так несколько раз.

И Герцог почувствовал, что постепенно его тело начинает останавливаться. Только теперь он смог, наконец, догнать пилота и забраться в него полностью. И тут же страшная боль обрушилась на него. Мышцы ног сводило от напряжения, и он никак не мог совладать с дыханием. Он уперся в колени, согнувшись пополам, но и это не помогало. Тогда он прислонился спиной и постепенно сполз по стене на пол.

Эрик, подонок. Ты сделал все что мог, чтобы вымотать меня с помощью моего же тела.

- Не дрейфь, пацан. Скоро я оставлю тебя в покое. Ждать осталось недолго.

Герцог встрепенулся. Он попытался сесть, но тело буквально разваливалось по частям. Из ограниченно удобной позиции он не мог видеть, откуда появится Диксон, но слышал голос пилота. Похоже, он раздавался изнутри.

- Что ты хочешь этим сказать, насчет покоя? – прохрипел Герцог.

- Пока ещё не наступил момент. Но он наступит. Я покидаю тебя.

- О чем ты говоришь?

У Герцога перехватило дыхание:

- О чем ты?

- Отсюда я вышел, Герцог. Я думал принести тебе пользу, сделать твою жизнь лучше, научить тебя всему, что могу...

- Лжец.

- У меня ведь не было сына. У нас... не было детей. Прости, у меня ничего не получилось. Но у тебя еще все впереди: новая жизнь, старые подружки...

Герцог почувствовал, что толика сил возвращается к нему. И чем дальше Диксон будет заниматься празднословием, тем меньше вероятности, что он это заметит.

- Тем не менее, все они мертвы.

- Рэй еще жива. Готов поставить все, что угодно.

- Да, но только в семидесятилетнем возрасте.

- Может, она прошла омоложение?

- Если ты не пропил все деньги по страховке.

- Может, у нее есть дочь. Не обязательно от меня. Может быть, внучка, или даже близняшки. Бедняга Фортунадо всегда мечтал о близняшках...

- Избавь меня от деталей.

- Все равно, слишком сильно изменился этот мир. Я уже не могу в нем жить. Ты водишь дружбу с уродами, которых мы подпускали только на расстояние выстрела. Может, он и прекрасный парень, Герцог, но меня такой поворот дел не устраивает. Лучше пусть я останусь безвестным солдатом той далекой забытой войны. Я не могу больше жить в этой вселенной.

- Значит, съезжаешь из гостиницы.

- Верно. Лучше не скажешь. Этот мир и есть то, что ты видел гостиница, частью скрытая от нас серым туманом, там, где кончаются наши воспоминания.

- Да ты просто трус. Ты смалодушничал, Эрик. Раздался отчетливый смех. Смеялся не Герцог, а кто-то внутри него.

- Я бы не сказал этого, но ты сам захотел. Временами требуется мужество, чтобы понять, что ты не можешь принести ничего доброго. Требуется мужество, чтобы вовремя уйти.

Герцог медленно сел, поднимаясь с пола.

- Ну, хорошо. Очень рад был нашему знакомству. Я так понимаю, что в долгу перед тобой, как говорят наемники. Ты помог мне выбраться из многих передряг. С другой стороны, ты впутал меня в еще более крутые расклады, – он выдавил улыбку. – Ну что ж, как говорится, не забывай писать...

- Ах, да, погоди! – вдруг громко сказал Диксон. – Осталась еще одна пустяковая деталь...

Рука Герцога дернулась вверх. Она крепко сжимала пистолет.

- Это касается моего выезда из гостиницы. Надо сдать ключ. Так что ничего личного, как говорится у нас, самоубийц.

Герцог стал сопротивляться, но никак не мог разжать пальцы, смертельной хваткой вцепившиеся в пистолет.

- Теперь пора.

- Только не это, – запротестовал Герцог. Пистолет был так близко, что он ощущал запах металла и смазки. Пальцы ловко оттянули собачку и легли на спусковой крючок.

- Я вижу, ты собираешься прихватить меня с собой.

- Небольшая деталь, старый приятель. Кроме того, тебе бояться нечего. Чтобы ни было...

- Знаю, – прорычал Герцог. – Смерть – это еще не последнее, что может с тобой случиться. – Мысли тетранца кружились в бешеном водовороте. Должен быть какой-то способ завладеть телом хоть на миг, отговорить Диксона. – Но почему уходить надо именно таким способом?

- Потому что я не хочу, чтобы меня вернули обратно. В следующие полстолетия, пока арколианцы будут жить с людьми, как муж с женой.

- Почему ты все время приводишь это сравнение?

- А тебе еще не ясно, мальчик? Или ты не знаешь, что у них нет пола в нашем понимании? Или ты не понимаешь значения их постоянного присутствия возле человека? Это половые паразиты. Не имея своего пола, они подыгрывают чужому. Они – тот самый третий пол, которого нет у человека, но давно уже есть у них.

- Как это – третий пол?

- Вот так: где третий, там и тридцать третий.

- Иными словами, ты хочешь сказать, у них нет пола?

- Поговори об этом лучше с твоим дружком. Или подружкой, посланником. Или посланницей. Засланец он, а не посланец.

- И все же – почему пистолет, Эрик?

- Ничего личного, Герцог, хотя это твои мозги. Если я размажу их по стене, то ни Баррис, ни его закадычные друзья уже не смогут их соскрести в другую бутылку.

Рука с пистолетом снова продолжила свое губительное восхождение, но в последний момент задрожала.

«Вот оно, – подумал Герцог. – Стресс. Если он мог перехватить инициативу во время моего стресса, то и я смогу, когда ему не по себе...»

- Ну, хватит, Герцог, пришло время совершить главный поступок...

- Погоди, – сказал вдруг Герцог. – На что это было похоже тогда, в первый раз?

- Что?

- Когда ты умер. В прошлый раз. – Рука снова задрожала, и уже не так крепко сжимала пистолет. «Порядок, – пронеслось у него в голове. Действует. Теперь надо перехватить инициативу и разрядить эту штуковину. Или выбросить подальше. Пусть теперь еще что-нибудь вспомнит».

- Скоро ты сам узнаешь – как это в первый раз.

- Нет, – сказал Герцог. – Может быть, к сожалению, но не узнаю. Это слишком жестокое зрелище – поэтому на нем присутствовать не буду. Наверное, ты был под сильным градусом, когда это случилось? Произошла алкогольная интоксикация, или же ты захлебнулся собственной рвотой во сне?

- А ты, кажется, дерзишь, мальчик...

- Не обращай внимания, Эрик. Мне, правда, интересно.

Пальцы снова плотно сжались на пистолете.

- Это было... было вроде как ты... ох... черт возьми...

Герцог мог закрыть глаза. Он пытался расслабиться, потянуться к... как это называется? Автоматический пистолет? Да, именно так. Его научили разбирать, чистить и смазывать такое оружие на сборах. – Эта маленькая штучка в твоей второй правой руке, если ты снизойдешь к нашей грешной земле...

- Прости, Герцог. Очень жаль, но некогда рассказывать. Я не могу долго с тобой болтать. Это было как... – снова дрожь конвульсией прошла по всему телу, но рука не выпускала пистолета. – Я начал пить и выпал из этого мира, и потом вдруг очутился на какой-то жестянке торгового флота, в твоем теле.

При этом рука снова дрогнула, но ствол продолжал двигаться вверх.

- Знаешь, что меня всегда удивляло? – поспешно спросил Герцог. Он умышленно не раскрывал глаз и старался представить, как пистолет выпадает из руки, быстро, быстрее, секундомер включен...

- Что такое? – встрепенулся Диксон.

- Меня удивляло...

«Теперь опять близко, предохранитель – нет! Попробуем выбросить обойму. Но одна пуля останется в патроннике, а ее вполне хватит на двоих. До себя всегда сподручнее дотянуться, это тебе не противник в соседнем окопе. Да, самоубийцы настоящие трусы – они делают то, что слишком просто».

- А ты когда-нибудь убивал животное, Эрик? Одним выстрелом, в голову? Знаешь, как оно содрогается в конвульсиях – как тело на электрическом стуле! Когда последний импульс жизни проходит по мышцам...

Рука с пистолетом стала дрожать. Вот она – тайная память о чем-то темном и жутком.

- Я знаю, Герцог. И мы снова пройдем через это. Вдвоем это не страшно. Мы будем слишком мертвы, чтобы беспокоиться об этом.

- Но откуда ты знаешь – после того как этот мозг брызнет на стены вдруг в каждой его капле, в каждом ошметке еще будут продолжать жить воспоминания о Тетросе и станции Нарофельд, пока не умрет последняя клетка. Подумал ли ты о том, что потом этим воспоминаниям уже никогда не ожить? Дрожащая рука поднесла ствол к виску, медленно и со вкусом... Как последний стакан виски.

- И кто это запомнит, Эрик?

Вот оно! Обойма выскользнула из рукоятки, затвор передернут и последняя пуля должна с облегчением вылететь из патронника. – Кто вспомнит о двух беременных девушках на Тетросе? И последнюю память о Лей Бранд и Рэй сотрут тряпкой со стены, как школьную доску перед каникулами.

- НЕТ!

Левая рука Герцога взметнулась в этот момент и перехватила запястье правой. Но правая упорно продолжала сжимать ствол и выстрел грохнул вдаль по коридору. Там стояла побледневшая Роз с испуганным взглядом. Большой палец левой руки, наконец, отыскал заветную кнопку, и обойма выскочила из рукояти, со стуком упав на пол. И тут же левая нога инстинктивно дернулась, подальше отбрасывая ее по коридору.

- НЕТ! Подонок – ты обманул меня.

Герцог катался по полу, точно припадочный, то пытаясь схватить пистолет с пола, то явно препятствуя себе в этом и всячески сопротивляясь. Схватка за оружие продолжалась еще некоторое время с переменным результатом, что значит – безрезультатно. Герцог пополз по полу, вытянув правую руку вперед, в то время как левая всячески пыталась помешать. Но правая вытянулась до хруста, уже коснувшись обжигающе холодного металла, а левая колотила по ней, стараясь расплющить кости в запястье. Тщетно...

- Еще один патрон в патроннике решит все, дружище. Больше одного мне и не нужно...

Герцог схватил, наконец, пистолет за ствол, и дальше началось совсем непонятное. Он то размахивался, чтобы отбросить его подальше, то снова прижимал к виску. Как больной – то ли поносом, то ли головной болью мается, не зная куда приложить градусник... Сопротивление Герцога не имело особого успеха – разве что Диксону не удавалось точно прицелиться. Когда ситуация стала окончательно неразрешимой, левая рука, до сих пор – верная помощница Герцога, внезапно онемела.

- Это твое тело, твоя тушка, парень, но я всегда был сильнее духом. Если бы ты немного потренировался и кое-чему поучился у меня, то мог бы научить свое тело кой-каким приемам.

- Зато я сообразительнее тебя, Эрик! – крикнул Герцог. – Я всегда был умнее, всегда обладал здравым смыслом и... – тут он осекся, потому что ствол пистолета протиснулся ему в горло, разбив губу и ударив по зубам. Соленый вкус крови наполнил рот.

- Спокойной ночи, Герцог.

- Нет, Эрик... Я не позволю тебе сделать этого.

Тетранец полностью расслабился и сконцентрировался на указательном пальце, лежавшем на спусковом крючке.

- Проклятье. Перестань! Не мешай! Дай мне сделать это!

Ствол пистолета вздрогнул во рту. Язык чувствовал его холод и металлический привкус, и терпкий аромат бездымного пороха, сушившего глотку. Он не думал ни о чем другом, все его мысли были сконцентрированы на пальце, замершем на время, на один бесконечно краткий миг...

- Герцог!

Глаза его открылись и повернулись к источнику звука. Прямо к нему по коридору бежала Роз, протянув ему навстречу руки.

- Остановись! Не делай этого! – кричала она. Стон вырвался из его горла, но было слишком поздно. Эрик Диксон целиком завладел нервной системой, обжигающее чувство перегрузки прошел о по позвоночнику и правой руке – и указательный палец пришел в движение...

- Скажи: «до свидания».

Палец опустился, и ударный механизм пришел в действие, наотмашь врезавшись в капсюль патрона.

Мозг взорвался яркой вспышкой, окутался черными облаками дыма и стал остывать, леденея белыми холодными глыбами и кристаллами воспоминаний.

23

- Еще что-нибудь от Мэя?

- Нет, – ответил ЧАРЛЬЗ. – Довольно тревожная ситуация. Как думаешь, моя вторая мама, может, я оскорбил его этим прямым посланием от Питера Чиба? Понимаю, я сделал это в тот момент, когда все мои мысли были о Роз. А он всегда жаловался на мою персональность. Он считал ее невыносимой. Бедный мистер Мэй, старина Мэй, мой капитан! Теперь я пойду на последнюю жертву ради него и сам лягу на перекалибровку персонализации.

- Только не сейчас, – сказала Чич. Экран перед ней замерцал, вынудив склониться поближе в ожидании сообщения. – Как странно, – сказала она, выстукивая на клавишах подтверждение. – Изменение статуса в моей внедренной программе. Интересно, как это могло случиться?

- Они возвращаются? – с надеждой спросил ЧАРЛЬЗ.

Чич покачала головой. – Мы в самом деле глубоко внедрились в их систему. Глубже, чем требовалось и предполагалось. Мы получили неограниченный доступ к счетам Корпорации «Сущность». Какова последняя позиция Мэя согласно вычислениям?

ЧАРЛЬЗ сверился со своими вычислениями.

- Одна из лабораторий холодного копчения... прошу прощения, в одном из лабораторных холодильников... хотя, похоже, они продолжают двигаться.

- Попробуй еще раз с ними связаться. Спроси, что происходит.

- Один момент, – ответил ЧАРЛЬЗ.

24

Пыхтя и отдуваясь, Винтерс с Вонном тащили бесчувственное тело капитана коридорами Корпорации «Сущность».

Со стороны Винтерса что-то запищало.

- Что это у тебя там? – недовольно спросил Вонн. – Будто оса в трусах запуталась.

- Коробка мистера Мэя, – отозвался Винтерс. – Хочет что-то сказать.

Они прислонили тело капитана к стене, и Винтерс посмотрел на экранчик.

>ПРиВеТ ПРиВеТ. ЧиЧ СЧиТаеТ ЧТо Мы ПоЛуЧиЛи НеоГРаНиЧеННыЙ ДоСТуП К иМуЩеСТВу КоМПаНии. ЧТо ДеЛаТЬ? ПЛюНуТЬ иЛи РаЗГРаБиТЬ?<

- Ну, что там? – хмуро поинтересовался Вонн.

- Не знаю, – пожал плечами Винтерс. – Я ведь читать не умею. Может, вы посмотрите, мистер Вонн?

- Нет времени. Если там что-то важное, они повторят сообщение. А ты не можешь вообще отключить эту бибикалку?

Винтерс потыкал пальцем в кнопки, пока не попал на «Принято». Назойливый писк стих, и они продолжили свой тяжкий путь по коридорам.

- Осталось недалеко, – прокряхтел Вонн. В этот момент передатчик запищал снова.

>ПРоШу ПоДТВеРЖДеНия – оПеРаЦия «ВКЛаДы» НаЧаТа<

- Проклятье, Винтерс, я же сказал тебе отключить.

Даже не посмотрев на экран, верзила снова нажал кнопку «ПОДТВЕРЖДЕНИЕ». Участь компании была решена.

25

- Грабь, – сказал ЧАРЛЬЗ.

Чич не отрывалась от экрана.

- Ничего себе вкладик, пара биллионов как минимум. Ты уверен?

- Я получил подтверждение. А чего им пропадать?

- Это может окончательно разрушить компанию, – сказала Чич.

- Может, они заработают на торговле, – предположил ЧАРЛЬЗ. – Ты же говорила, что компания отказалась заплатить капитану Мэю.

Чич сложила руки на груди и, сжав губы, уставилась на экран, по которому пробегали немыслимые цифры. Немыслимые в денежном отношении. Скорее, это были цифры каких-то астрономических расчетов. Вся судьба более чем десятилетнего экономического баланса одной из крупнейших фирм по производству биопродуктов и биотехнологий.

Она размышляла.

- Что-нибудь не так?

- Я бы все же хотела поговорить с капитаном напрямую. Еще лучше – с глазу на глаз. Тут много всяких нюансов. Что-то мне не нравится его молчание. С другой стороны, мой босс всегда учил не напрягаться, как он говорит, и не париться из-за мелких деталей. Он всегда говорил, чтобы я не проявляла излишней инициативы.

- Тогда в чем проблема?

- Если это ликвидирует компанию, множество людей останутся без работы.

- Возможно, Мэй продолжит это дело.

- Я так не думаю, – отвечала Чич. – Иначе я получила бы доступ к другой программе. Должно быть, он специально вывел меня на счета – были набраны все пароли и шифры. Но меня останавливает только судьба этих людей...

- «На войне как на войне», – сказал ЧАРЛЬЗ.

- Погоди минутку, – сказала Чич. В голосе ее вдруг послышалось ликование. – Ведь это больше, чем нужно Мэю, – таких денег ему все равно не истратить, правильно?

- Ну, положим...

- В таком случае, мы можем решить эту проблему без ущерба для обеих сторон. ЧАРЛЬЗ, ты заберешься в файлы компании и вытащишь оттуда самый полный список служащих. Внесешь в этот список капитана Мэя и напротив его фамилии поставишь: «выплачено триста миллионов кредитов». – Она встала и тут же направилась в сторону капитанского мостика.

- Куда ты? – крикнул ЧАРЛЬЗ ей в след.

- Пойду к другому терминалу. Мне нужно связаться с Аукционом.

26

Коридор был наполнен ярким светом и ветром. Перед самым перекрестком Вонн притормозил.

- Что происходит? – спросил он. – В чем дело?

- Не знаю, – растерянно признался Винтерс, подхватывая Мэя за пояс.

Вонн снял руку Мэя с плеча. Винтерс подхватил бесчувственного капитана под мышки.

- Подожди меня здесь. Нужно посмотреть, что там. – Взяв пистолет Мэя, Вонн стал красться по коридору, пытаясь выглянуть за угол. Свет и сквозняк заполняли вестибюль сквозь разбитые стекла, пролетая попутно сквозь двери по-прежнему гудящего на холостом ходу автомобиля. Рядом с машиной стояла фигура, подсвеченная фарами.

- Вонн! – крикнула фигура. – Это ты? – И сразу поспешила к наемнику.

- Это Чиба, – сказал Вонн Винтерсу, подхватывая Мэя с другой стороны. Давай скорее выбираться отсюда.

Вдвоем они быстро перетащили тело до угла, где уже поджидал спасатель.

- Откуда такая иллюминация? В честь кого такое шоу? – прокричал Мэй сквозь шум двигателя.

- Где остальные? – спрашивал Чиба, ничего не слышавший из-за шума двигателей.

Вонн помотал головой:

- Мы получили приказ сматывать удочки. После твоего сообщения, что нагрянула полиция.

- Так оно и есть, – сказал Чиба. – Тут столпилась полиция. Я включил двигатели и все прожектора, но на них это не подействовало. Нам надо успеть убраться отсюда, пока они не подогнали что-нибудь авиареактивное.

- Все в порядке, – сказал Вонн. – Сейчас загрузим капитана и уберемся. – Он стал заносить тело к приоткрытым задним дверям фургона, но Чиба положил ему руку на плечо и остановил его.

- А как же остальные? Вонн покачал головой.

- С ними все будет в порядке.

- Нет! – крикнул Чиба. – Мы пришли за ними и не оставим их с Баррисом...

- Баррис мертв, – сказал Вонн. – Фиалы разбиты. Как только полиция увидит, что здесь произошло, они обыщут весь комплекс и найдут Герцога с мистербобом, этим все и закончится. Вот и все, Питер.

Но Чиба еще плотнее сжал его плечо:

- А как же Роз?

- Роз? Я думал, что она с тобой! Оба оглянулись назад – в коридор. Чиба выругался.

- Нам надо двигаться, – настойчиво напомнил Вонн.

- Но я люблю ее, – сказал Чиба.

- Да! – закричал наемник. – Правильно. А вот я в нее ничего не вкладывал, верно. Ну что ж, ты у меня в долгу. Если это не было для меня, парень...

- Эй, ребята! – завопил Винтерс. – Может, уже пора? Сколько можно?

- Он прав, – сказал Вонн, настойчиво подталкивая его к выходу. – Роз выйдет вместе с Герцогом и арколианцем.

- Ты хоть подумал, что скажет полиция, увидев перед собой живого арколианца?

- Нормально. Полиция решит, что это подопытный материал Барриса. Давай, поехали, Чиба. Мы сможем прилететь за ней позже, победитель получит все.

- Тогда полетишь ты один, – сказал Чиба.

- Но я не умею...

- Научишься.

- А вот это ты видел! – Вонн взмахнул культей перед его лицом. – Как я буду управлять кораблем? – Полетели, Чиба.

- Ты не понимаешь...

- Что тут понимать, – Вонн оттянул курок пистолета. – Теперь у тебя законное основание. Я приставил ствол к твоей голове, и ты знаешь, что у меня дури хватит, чтобы нажать на спуск. Давай, пошли! Шевели батонами!

Чиба безмолвно повернулся и направился к выходу из вестибюля. Вонн с Винтерсом последовали за ним. Под их десантными ботинками захрустело разбитое стекло.

- Мы сделали это, – сказал Вонн Винтерсу. – Мы сделали это, верзила. Надрали задницу этим толстосумам. После такого они должны освободить и мистербоба, иначе...

Вдруг Винтерс остановился и попятился от Мэя.

- Фэджин Три! – воскликнул он, нюхая воздух. Колени Вонна стали прогибаться:

- Что?

- Тот же запах!

- Жидкость, – сказал Чиба, подставляя плечо и помогая Вонну. – Натекло из фургона.

- Нет! – сказал Винтерс. – Рекфиш – Фэджин Три! Я могу найти мистербоба. Я могу вывести и его, и мистера Герцога! – И он бросился обратно в коридор.

- Нет, положительно, из этого здания нет выхода, – сказал Чиба. Каждый, кто пытается выйти из него, странным образом сходит с ума.

- Винтерс! – прокричал ему Вонн. – Вернись!

Великан остановился.

- Если я не вернусь через час, – зычно выкрикнул он, дико жестикулируя в направлении автомашины, – ждите меня в намеченном месте! – С этими словами он исчез в коридоре.

- Через час? – переспросил Чиба.

- Через пять минут, – перевел Вонн. – Пойдем. Они вынесли Мэя через разбитую дверь.

27

У Винтерса заняло всего две минуты, чтобы найти дверь, ведущую в камеры. Еще тридцать секунд на то, чтобы убедиться, что дверь закрыта и без карточки не откроется. Следующие тридцать секунд он был готов разрыдаться, пока не вспомнил, где видел такую карточку.

Он отыскал дорогу в холодильные камеры. Труп Барриса валялся на пороге, прищемленный двойными дверями склепа кратковременного хранения. Винтерс ловко оттолкнул тело ногой в сторону и старательно осмотрел замки забрызганных кровью дверей.

Она была там, по-прежнему в замке. Винтерс выдернул ее, мягко, но сильно – как следует. Деликатно и напористо пнул тело Барриса в сторону и выбежал из комнаты.

Сорок пять секунд спустя он вставил карту в замок камеры, и дверь открылась. Спертый аромат рекфиша хлынул оттуда.

По ту сторону дверей стоял мистербоб, его грудь вместе с ароматическим органом пульсировала. Открыв глаза, он произнес:

- верзила!

- мистербоб! – возликовал Винтерс. – Я знал, что вы здесь! Я знал это! – Он пал на колени перед арколианцем, заключив его в свои медвежьи объятия. – Я так рад, что вы в порядке!

- В самом деле? – хмыкнул мистербоб. – Вы проявляете чувства по этому поводу, которые просто... обескураживают меня.

- Благодарю вас... Спасибо... – пробормотал Винтерс со слезами на глазах. – Но это действие вашего газа. – И, знаете что? Я спас вашу руку! Мистер Мэй даже подумал, что я сумасшедший, но я не отставал, пока он не положил ее в холодильник. Так что потом ее можно будет пришить!

- В этом не было необходимости, – сказал мистербоб. – Я объясню вам потом. Если вы отпустите меня, верзила...

- Ах, верно! – Винтерс ослабил объятья, и арколианец со стуком упал на пол. – Теперь нам осталось только найти мистера Герцога и Роз. Это будет потруднее, потому что они совсем не пахнут, как рекфиш.

Грудь мистербоба затрепыхалась:

- Я разнюхаю без проблем, где они.

- Великолепно! И где же они?

- Повернитесь, верзила, вокруг своей оси или, как у вас говорят, на все сто восемьдесят градусов.

Прикрыв на всякий случай одной лапой мистербоба, Винтерс заозирался по сторонам, пока, наконец, не понял, что видит перед собой только дверь камеры. – С вами все в порядке? – спросил он. – Может, я зашиб вам немного мозги? Или Баррис сделал что-то с вами мозгами, и теперь вы такой же, как я?

- Спокойно, – сказал мистербоб. – На это требуется время.

- Но, мистербоб! Мы должны поторопиться! Мистер Вонн не станет ждать нас, если мы задержимся...

Хитиновая рука мистербоба поднялась:

- Смотрите...

Из прохода на расстоянии менее пятнадцати метров от того места, где стояли Винтерс с арколианцем, появилась Роз. Она вышла из-за угла, ведя Герцога за руку. Винтерс так и подскочил, метнулся к ним, но остановился на полпути. У Герцога были черные круги под глазами, лицо его выглядело осунувшимся и, не считая багровых ссадин и окровавленных губ, казалось совершенно бесцветным.

- Что случилось? – спросил Винтерс. – У вас вид, как у восставшего из мертвых.

- Так оно и есть, – прохрипел Герцог в ответ. Он остановился и привалился к стене. – Как насчет того, чтобы уйти отсюда подальше и поскорее?

- Мы как раз собирались это сделать, – ответил Винтерс. – Мистер Вонн с мистером Чибой уже ждут нас в маленьком космическом корабле.

- А как же Баррис? – спросила Роз.

- Он мертв, – гордо отвечал Винтерс. – И во многом благодаря мне. Жаль, вас там не было, мистербоб! Я дал ему понюхать пороху.

- То есть, было то, что вы называете «погромом»? Представляю, пробормотал арколианец. – Возможно, непосредственное участие в такой широкомасштабной развернутой военной операции не столь желательно для меня, как для дипломата и частного лица, но...

- В любом случае, – продолжал Винтерс, – все, что нам осталось – это пройти коридором. Не считая того, что надо поторопиться, полиция близко.

- Слышали, что он говорит, – пробормотал Герцог, отрываясь от стены. Давайте поспешим.

Винтерс поддержал Герцога, и они отправились в путь. Роз пошла за ними, но странный запах наполнил ее ноздри, и она вдруг обнаружила, к своему удивлению, что ноги отказываются ей повиноваться.

- мистербоб? – она оглянулась на арколианца. Тот прижал палец ко рту.

- Простите меня за вмешательство в ваш организм, – сказал он хриплым надтреснутым шепотом, – но вы должны сперва рассказать, что случилось с мистергерцогом. Я обоняю, что он немного не в себе. Его состояние в крайней степени опасно.

Запах изменился, и Роз снова пришла в чувство.

- А как же они? – спросила она, указав на удалявшихся Винтерса и Герцога.

- Они тут же забыли о нас. Я не хотел вмешивать в это дело большого парня, он всегда слишком сильно переживает, если дела складываются не лучшим образом. Тем более, не хотелось этого говорить при мистергерцоге.

- Ну, хорошо, – сказала она. – Дело было так. Я уже собиралась покинуть здание, когда заметила Герцога в коридоре. Он был словно сам не свой, даже не узнал меня. Я попыталась догнать его, но он сильно оторвался, ушел вперед, мне за ним было не угнаться. Но я его без труда вычислила. По топоту.

- И он так и не узнал вас, Роз? – спрашивал мистербоб с видом заправского сыщика, ведущего расследование.

- Он смотрел на меня, как на кошмарное видение. Словно хотел любой ценой избежать встречи со мной. Вот и все, что я могу рассказать вам.

мистербоб поскреб хитиновый подбородок.

- Дас-с, – прошипел он. – Похоже вы встретили мистергерцога в момент проявления Б-формы. – И, прежде чем Роз успела спросить, что он имеет в виду под «Б-формой», он попросил ее продолжить рассказ.

- Когда я, наконец, догнала его, он лежал со стволом пистолета во рту. – Роз передернуло при этих словах. – Я крикнула ему «остановись, не делай этого!», а он только посмотрел на меня, и глаза у него были такие испуганные, словно он не понимал, что с ним происходит. Я бы сказала, это были глаза больного ребенка.

- И что потом?

- Просто ужас... Потом он нажал на курок...

- На спусковой крючок, вы хотите сказать...

- Неважно... Он собирался выстрелить в себя, несчастный!

- Так, хорошо... И когда он это сделал, он нанес себе какие-либо повреждения?

- Думаю, что нет, – она потрясла головой. – Дело в том, что обойма выпала из пистолета.

- Таким образом, вы хотите сказать, что пистолет был не заряжен?

- Нет, – снова покачала она головой. – Он был не заряжен, но...

- Значит, оружие никак не повредило ему? Не нанесло ему никаких физических увечий?

Роз пребывала в неуверенности.

- Я не знаю. Он щелкнул курком, и тут у него начались эти необъяснимые конвульсии.

- И вы не слышали выстрела?

- Выстрела никакого не было. Но, мне кажется...

- Что?

- Вы не поверите, но он действительно выстрелил. Это трудно объяснить... Я подбежала и схватила его... но крови не было. Никаких ран на теле нет – от огнестрельного оружия, по крайней мере. Снаружи он вполне здоров... но при этом... у него состояние человека при смерти. Какая-то агония... Как будто в нем кто-то умирает.

Я стала бить его по щекам, пока он, наконец, не пришел в себя. Сначала он ничего не понимал: ни где находится, ни кто он такой. Все время нес какой-то вздор о штурме и зачистке кораблей. Сначала мне показалось, он говорит о «Незабвенной», но как только я заговорила с ним, оказалось, он рассказывает о каких-то своих галлюцинациях: словно бы в бреду разговаривает сам с собою. Похоже, это даже не бред, а состояние, близкое к психической коме. Вскоре он вроде бы пришел в чувство.

- Не считая физических функций, – уточнил мистербоб.

- Я, конечно, вижу, что он весь в ссадинах и бледен как смерть. Но если вы что-то почувствовали на обонятельном уровне...

- В том-то и дело. Именно его запах и озадачил меня. Поэтому мы должны поторопиться и не отставать от остальных. Нам нужно посовещаться.

мистербоб заковылял с Роз по коридору, держа ее за руку. Герцог с Винтерсом уже стали возвращаться, заметив, что они идут без арколианца. Вскоре они продолжили путь вместе, перестроившись: впереди шел Винтерс с пулеметом наперевес, за ним поспешал мистербоб, а Герцог и Роз замыкали эту организованную колонну – так они вышли в вестибюль.

- Где же остальные? – спросил Герцог после того, как они прошли несколько коридоров, так никого и не повстречав на своем пути.

- Могу только догадываться, – сказал мистербоб. – Однако сейчас это, наверное, не так важно. Сейчас нам предстоит подумать, поломать голову совсем над другим.

- А запахи вам ни о чем не говорят? – поинтересовался Герцог.

- Нет, – ответил арколианец. – Мои способности сейчас ограничены усталостью и голодом, отсутствием надлежащего питания. Служащие старались угодить мне, как могли, но, увы, они совсем не знакомы с арколианской диетой.

- В большинстве, – поправил Герцог, – старались. Но далеко не все.

- В самом деле, – согласился мистербоб. – А помните наши первые дни на «ангелеудачи»?

- Еще бы, – подхватил Герцог. – Но мы, по крайней мере, не замыкали вас в камеру.

- Мы уже почти у цели, – взволнованно заговорил Винтерс. – Смотрите! Это огни маленького космического корабля!

Он побежал впереди всех, несмотря на протесты со стороны других. Остальные никак не могли этому помешать, поскольку и Роз, и Герцогу приходилось приноравливаться к мелким шажкам арколианца, и от этого они чувствовали себя так, словно идут по шпалам.

Герцог споткнулся и схватился за стену, пытаясь обрести равновесие. Роз тут же поспешила ему на помощь и положила руку на лоб, но он отбросил ее, выпрямляясь.

- Я в порядке, – пробормотал он. – На меня тюремный паек не повлиял.

Когда Винтерс выбежал к вестибюлю, огни стали меркнуть и ветер стих.

- О нет, только не это! – закричал он и тут же исчез из видимости.

Герцог метнулся за ним, но Роз удержала его.

- Что, если это ловушка? – сказала Роз.

- Тогда мы бы услышали выстрелы. Нет, тут что-то не то.

Они свернули за угол и обнаружили Винтерса целого и невредимого, стоявшего посреди пустого вестибюля, рядом с таким же пустым автомобилем, гудящим мотором.

- Сукин сын! – говорил он. – Они только что стартовали! Даже не посмотрели в мою сторону!

- Кто? – слабым голосом устало спросил Герцог.

- Мистер Вонн с мистером Чибой в этом маленьком космическом корабле. Я же просил их подождать примерно час.

- Они не могли ждать, – сказала Роз, приближаясь к зияющему пролому в стеклянной витрине. – И правильно сделали, что улетели. – Она посмотрела на скопившиеся вокруг полицейские машины. Некоторые из них, мигая сиренами, кружились вокруг здания, другие покидали сцену. – Надо побыстрее сматываться, пока копы не решили обыскать дом. Сейчас они, по всему видно, еще не выработали план действий.

Герцог посмотрел на фургон. Ветровое стекло было покрыто паутиной трещин, передняя решетка вмята. Красная полоса вдоль кузова – в том месте, где фургон «поцеловался» с машиной Барриса, походила на маркировку спецслужб, а о заде и говорить нечего – он был попросту разбит многочисленными ударами так, что казалось, фургон чудом выскочил из автокатастрофы. Темная лужа ширилась под капотом, и машину перекосило набок из-за спущенного колеса.

- На этой колымаге? – спросил он, почувствовав внезапную слабость. На него накатил приступ тошноты. Он тут же оперся на автомобиль в поисках опоры.

- Почему бы нет?

- Похоже, мы с ним братья по несчастью.

- Как раз это я и хотел предложить, – заторопился Винтерс, которому не терпелось проявить инициативу. – Все залезут в кузов, а я поведу.

В этот момент желудок Герцога подал признаки жизни и немедленно направился к горлу.

- Винтерс, я знаю, что ты хочешь, я понимаю, что ты пытаешься сделать. Но какого дьявола – куда ты собираешься нас везти? Даже если эта тачка сдвинется с места, на этой планете вряд ли отыщется место, где мы могли бы теперь спрятаться.

- Это не важно, – сказал Винтерс . Он с улыбкой подошел к Герцогу, похлопал его по спине и стал запихивать на пассажирское место. – Ехать совсем недалеко. Мы просто доберемся до места встречи. Там есть место, где мистер Чиба может спрятать корабль.

Роз пришла на помощь и помогла Герцогу перебраться дальше, в кузов. Задние двери были сплющены, и никто даже не пытался их открыть.

- Он знает, что делает, – шепнула она Герцогу.

Герцог подождал, пока Винтерс отправится за мистербобом.

- Ты что, в самом деле веришь, что он прорвется?

Роз кивнула:

- Запросто. У него отличная реакция. Пусть иногда он кажется простецом, зато у него незамутненные инстинкты и немедленная реакция.

Герцог усмехнулся:

- Жаль, что Вонн тебя не слышит. Ты заступаешься за него, как за брата.

- Я рада, что он меня не слышит.

Винтерс опять обошел фургон с арколианцем на руках. Из горла мистербоба доносилось журчание. Руками он дико вращал в воздухе, как модель вертолета.

- Спокойно, – говорил Винтерс, стараясь говорить как можно миролюбивее. – Какой беспокойный братишка. – Он впихнул арколианца на пассажирское сиденье. Дальше его, как эстафетную палочку, принял Герцог, размещая инопланетного посланника со всеми удобствами в смятом кузове автомобиля.

Роз вскарабкалась следом и захлопнула дверь.

- Риск велик, – сказала она. – Помни об этом.

- Риск, – пробормотал Герцог. Он посмотрел на мистербоба. Интересно, нет ли у арколианцев запаха, способного стимулировать это чувство в Разумных А-формах? Он решил не задавать этого вопроса.

Винтерс забрался за руль и выжал сцепление, а затем газ: машина двинулась вперед так, что Герцога с мистербобом отшвырнуло, как кегли в боулинге, вызвав немедленный протест со стороны обоих.

- Не надо так волноваться, – сказала Роз. – Это же побег из тюрьмы, а не прогулка на свежем воздухе.

Герцог пристроился между передними сиденьями, стараясь заглянуть в ветровое стекло. Винтерс мастерски выехал задним ходом из вестибюля и двинулся через небольшую площадку перед зданием, затем крутанул рулевое колесо, делая разворот.

- Вот и мы, – сказал великан за баранкой, выруливая прямо на ворота. Из-за спущенного колеса машину мотало по сторонам.

- А может этот тарантас ехать чуть побыстрее? – подал голос Герцог, у которого тошнота еще сильнее подступила к горлу.

- Стой! Погоди! – послышался пронзительный хриплый голос, и исходил он от мистербоба.

Винтерс тут же ударил по тормозам, отчего его мотануло вперед с угрозой окончательно разбить лбом ветровое стекло.

- Что такое? – спросил он.

- Что случилось? – встрепенулась Роз.

- Мне надо кое-что узнать, – сказал мистербоб. – Все так смещалось, столько событий одно за другим в последнее время, что я забыл спросить. Еще что-нибудь осталось, что мы забыли сделать для операции «погром»?

- Последняя деталь, – сказал Винтерс. – Сейчас мы это сделаем... – и он до упора выжал педаль газа. Их замотало по сторонам, но качки они почувствовать уже не успели.

Машина врезалась в ворота, и ветровое стекло все-таки разлетелось, наполнив кабину осколками и открывая любопытному взору Герцога ночные улицы. Винтерс свернул на основную дорогу, когда Роз наклонилась вперед и стала смотреть в ночь. Осколки сыпались из ее волос, как бриллианты.

А за окном горизонт за линией деревьев стал набухать фиолетовым с золотыми крапинками

- Ну прямо как тога посланника, – восхитился Герцог.

- Нужно поторопиться, – прокричала Роз Винтерсу сквозь рев мотора и свист ветра. – Солнце всходит. Если мы хотим стартовать и остаться невидимыми...

Баранка дрожала в руках Винтерса, когда они мчались по шоссе. Казалось, машину могло опрокинуть в любую минуту. Свободной рукой он протянул Роз передатчик:

- Вызови Мэя. – Обе руки легли на баранку как раз вовремя, чтобы свернуть и не сбить какую-то зверюшку, пересекавшую дорогу.

Роз надавила на нужные кнопки и набрала послание:

>ЧиЧ Ты ТаМ??????<

>а КТо эТо?<

- Этого еще не хватало! – скривилась Роз. – Кто там, в самом деле?

- мистергерцог, – позвал мистербоб, – вы не могли бы отвлечься от вида за окном на некоторое время? Я хотел у вас кое-что спросить.

- Секунду, – сказал Герцог, которого тоже заинтересовало происходящее.

>РоЗ ГеРЦоГ ВиНТеРС МиСТеРБоБ ВСе В ПоРяДКе ВыШЛи иЗ ЗДН<

>РоЗ!!! КаК РаД СЛыШаТЬ ТеБя!!! я ТаК РаД ЧТо Ты В ПоРяДКе!!! эТо ЧаРЛЬЗ!!!<

>ЧаРЛЬЗ< – стала набирать на клавиатуре Роз, – >я ДуМаю ЧТо...

- Нет времени! – прокричал Герцог. – Нет времени для этого! Свяжись немедленно с Мэем и передай ему, что мы движемся к месту встречи – хотя я даже не представляю, где оно.

- мистергерцог, мне надо с вами поговорить, – не унимался арколианец за спиной.

Герцог повернулся к нему и вернулся в заднюю часть кузова, в то время как Роз набирала следующее сообщение:

>ЧаРЛЬЗ СКаЖи ЧиЧ ПуСТЬ ПеРеДаСТ Мэю ЧТо Мы На ПуТи К МеСТу ВСТРеЧи<

>РоЗ БоюСЬ ВаШе ПоСЛаНие Не иМееТ СМыСЛа ДЛя МеНя. Не МоГЛи Бы Вы СДеЛаТЬ еГо ГРаММаТиЧеСКи ПРаВиЛЬНым Вы Же ЗНаеТе НаС аНДРоиДоВ<

Герцог пригнулся к мистербобу. Арколианец сидел у самых задних дверей и смотрел сквозь щель на дорогу.

- Понимаю, что сейчас не лучшее время для расспросов, но я вижу ложное чувство. И странный запах, которого я не понимаю, – с этими словами арколианец поскреб хитиновым когтем или клешней щель в металле. – Какие-то странные световые сигналы... Похоже, они движутся в ту же сторону, что и мы.

>ЧаРЛЬЗ ПеРеДаЙ ЧиЧ эТо СооБЩеНие, – торопливо набирала Роз. ДоСЛоВНо. ТеБе и Не НаДо НиЧеГо ПоНиМаТЬ ПРоСТи еСЛи ЧТо: «оТКЛюЧи ФуНКЦию ПеРСоНаЛЬНоСТи у ЧаРЛЬЗа»<

Герцог заглянул сквозь брешь и увидел мелькание голубых и красных огней. – У нас проблема, – объявил он всем.

- Знаю, – откликнулась Роз. Она не отрывала взора от экрана передатчика, который только что погас.

- Ага, – заговорил Винтерс, косясь на дорогу. – Это солнце, будь оно неладно, восходит слишком быстро. Прямо в глаза.

мистербоб оглянулся на Герцога:

- Вы не могли бы объяснить, что все это значит, и что происходит, мистергерцог? Я обоняю, что индивидуальные уровни стресса обретают резкий поворот.

- Это означает, – сказал Герцог, – что скоро вы узнаете больше, чем хотели бы знать о Разумных А-формах. – После чего повернулся и крикнул: Винтерс! За нами погоня! Нас преследуют. Я на всякий случай – может, у тебя разбито стекло заднего вида.

- Столько машин на дороге в такую рань, – прокричал Винтерс, косясь на дорогу. Лучи Консула уже били в глаза, отражаясь от капота, помогая ветру окончательно ослепить водителя.

Герцог хотел было проехаться насчет зеркал, и о том, что неплохо и в них иногда заглядывать, но тут вспомнил, что со стороны водителя не то, что зеркала – там вообще чудом уцелело что-нибудь после такого торжественного заезда и выезда через ворота. Впрочем, если машиной взламывать двери – то чему удивляться...

- Это полиция – предупредил он, – не меньше двух машин. Они нагоняют. Сколько их – пока не знаю. Может быть, их уже двадцать две идут по нашему следу.

- Я выжимаю их машины все, что могу, – сказал Винтерс. И это действительно, было правдой.

Назначив мистербоба наблюдателем или исполняющим обязанности зеркала заднего обзора, сам Герцог забился среди передних сидений. Роз тревожно оглянулась на него. При свете зари лицо ее казалось бледным и усталым. Она продолжала поддерживать связь по передатчику. Казалось, этим она занималась всю жизнь: быстрые пальцы, бледное измученное лицо телефонистки... Экран по-прежнему оставался пустым. Ничего интересного на нем не появлялось.

Герцог уже готов был забрать у нее это странное устройство, когда ноздри защипало. Пахло чем-то паленым и маслянистым. «Липкий одуряющий запах топлива или смазки?» – подумал он. Где-то была утечка, там, где билось большое биомеханическое сердце машины...

- Проклятие, Винтерс ... – крикнул он, – двигатель...

Удар из-под капота сотряс автомобиль, и фургон сбросил обороты. Двигатель беспощадно заскрежетал.

- Черт возьми! – крикнул Герцог, тыкая пальцем в панель управления.

- Красные лампочки, Винтерс! Температура двигателя! Давление! Надо же смотреть на панель!

Винтерс заскрежетал зубами, глаза его наполнились слезами. – Вы же знаете, что я не умею читать!

- Прости, – сказал Герцог. – В самом деле. Я знаю, каково это, когда...

- Когда что? – завопил Винтерс, мотаясь взад-вперед на сиденье, словно бы это движение могло прибавить ходу автомобилю.

- Когда кто-то за спиной говорит, что у тебя ничего не вышло. Заглядывая через плечо.

Обернувшись к Роз, он добавил:

- Он не здесь. Его там нет.

- Чич, наверное, отключила ЧАРЛЬЗа от линии, – ответила она.

- Нет, – сказал Герцог, – Диксон.

- Ты ожидал его? – спросила Роз со скепсисом. – Ждешь его возвращения?

- Да, – ответил Герцог. – Самое время. Жарко. Запах, эти маячки, стресс... – Он закрыл глаза. – Я уже могу рассказать тебе, как наладить двигатель, – рассмеялся он. – Все что надо сделать – это проверить уровень...

- Классно! – вскричала Роз. – Да это же просто великолепно! Мы остановимся в ближайшем гараже, и ты сможешь заняться двигателем!

- Я помню, – сказал Герцог. – Это все мое, а не его – склонившегося за моим плечом.

Новое сообщение из-под капота подтвердило, что дела их хуже некуда. Машина стала тормозить все неотвратимей, вот она уже мчалась, как велосипед по бездорожью, а скоро должна была перейти на скорость инвалидной коляски. Винтерс лихорадочно выкрутил руль, и машина свернула на проселочную дорогу.

- Нет! – сказал Герцог. – Что ты собираешься сделать? Ты что задумал?

- Это тот самый поворот, где мы встречались с Баррисом, – сказал Винтерс. – Они должны были приземлиться здесь!

- Великолепно, – пробормотал Герцог. – И теперь ты собираешься сдать полиции не только нас, но и корабль...

Винтерс ударил по тормозам, и Герцог метнулся вперед, как будто вознамерился протаранить головой панель. Он потряс головой и сердито зыркнул на Винтерса. Великан улыбался и выглядывал из окна. Они выехали к развилке дорог. Винтерс отстегнул от жилета гранату.

- Вот это место, мистер Герцог. Вы с Роз и мистербобом пойдете по той дороге. – Широким взмахом руки он указал направление. – Это самый короткий путь к той полянке. А я пойду длинной дорогой в обход и уведу остальных в сторону.

- Но ты не можешь... – сказала Роз и осеклась.

- Еще как! – расцвел в улыбке Винтерс. – А потом я выпрыгну из фургона на ходу и взорву его к чертям собачьим! А потом повзрываю и их машины, как только они появятся на дороге, и догоню вас. Так что до встречи на корабле!

Роз распахнула дверь и спрыгнула на проселочную дорогу.

- Давайте сюда мистербоба, – распорядилась она.

- Что? – оскорблено сказал Герцог. – Ты не можешь этого сделать!

- А у тебя есть идеи получше? Они будут здесь с минуты на минуту.

Послышался хитиновый шорох:

- В самом деле, мистергерцог, верзила пахнет здравомыслием. И я так разумею, что его успех будет лучшим завершением «погрома».

- И то правда, – пробормотал Герцог. Он повернулся и схватил мистербоба, арколианец оказался существом довольно тяжелым, и перебросил его на пассажирское место. Роз помогла посланнику выбраться из машины, и после этого Герцог отсалютовал Винтерсу со словами:

- Ты заслужил свой гонорар, верзила.

Широкие губы Винтерса раздвинулись в улыбке, но лицо его тут же скривилось:

- Чуть не забыл...

Он залез рукой под бронежилет и вытащил длинный тонкий цилиндр:

- Я никому об этом не рассказывал.

Рот у Герцога раскрылся сам собой. Цилиндр оказался дистилляцией Экера. Он поднял голову, чтобы поблагодарить наемника, но фургон уже исчезал вдали на пыльной дороге на всех парах, какие можно было выжать из задыхающегося двигателя.

28

Когда первые утренние лучи коснулись вершин деревьев, птицы начали свою возню в кронах, с гомоном и щебетом извещая о своем присутствии и отстаивая права на территорию. Вонн стоял в ложбинке-долинке на полянке на самом краю перелеска, хмуро и сосредоточенно вслушиваясь.

- Заткнись! – крикнул он, кинув камнем в деревья и подняв при этом большую стаю.

- Везет ведь этой мелкой птичьей сволочи, – пробормотал он сквозь зубы.

- Заткнись лучше ты сам, – громким шепотом произнес Питер Чиба. – А то выдашь, чего доброго, наше расположение.

Вонн одарил спасателя кислым взором. Чиба присел на корточки на опушке в густой траве. Он любовался чудесным туманом, окутавшим долину, выстелившим ее росой. Вонн посмотрел на это со скепсисом, однако ничего не сказал. Он все время напоминал себе, что вечно болтающийся в космосе Чиба в самом деле не видел ничего подобного.

- Вода, – сказал Чиба, потирая меж пальцами тонкую пленку росы. Неужели это растения ее выделяют?

- Воздушный конденсат, – сказал Вонн. – Как на банке холодного пива. Еще не время?

Чиба покачал головой:

- Мы же только что прилетели. И обещали ждать их в течение часа.

- Ошибочка, – заявил Вонн громким голосом, но тут же осекся. – Винтерс сам не понимает, о чем он говорит. Он...

- Знаю, – сказал Чиба. – Но ведь он заслуживает шанс, не так ли?

Вонн промолчал.

- Я многого не знаю о ваших делах, – заговорил Чиба, – да и не хотел бы знать. Зато я знаю, когда кому-то стоит сменить свой путь, и это время для тебя настало. Ты дошел до своего тупика, парень, ты дошел до этой точки.

Наемник опустил взгляд на свою перебинтованную руку на перевязи:

- Они окружили здание. Может быть, они обнаружили мистербоба, и он объясняет им сейчас, в чем суть. – Он рассмеялся. – И кто знает, может быть, они попросят привести собак.

- Но машины разъезжались, когда мы стартовали оттуда, – сказал Чиба. Так что, может, они и выбрались.

Чей-то голос донесся к ним сквозь туман:

- Они уехали.

Оба посмотрели в сторону «Незабвенной». Сгорбленная сутулая фигура, шатаясь, двигалась им навстречу.

- Мэй?

Капитан успокоительно помахал им рукой, чтобы они не беспокоились.

- Не смотрите с таким удивлением. Кто-то ведь должен отвечать по рации.

- Что вы делаете, капитан...

- Я уже успел совершить небольшой налет на медицинский кабинет. Заметив, что Вонн побледнел при этих словах, он добавил: – Не беспокойся. Только обезболивающее и кислородная подушка.

- Мы справились бы сами, капитан...

- И, конечно же, позаботились бы о том, чтобы оставить кого-то у передатчиков, я так полагаю.

Вонн и Чиба обменялись пристыженными взглядами.

- Да вы оба готовы в любую минуту вцепиться друг другу в глотку, – тут Мэй приостановился, повернув голову: – Что это было?

Вонн нагнулся и подобрал оружие.

Чиба, напротив, выпрямился и оглянулся по сторонам, всматриваясь вдаль, в обступавшие со всех сторон леса и на уходящую сквозь чащу дорогу.

Звук повторился, и теперь в нем все могли различить отчетливый хруст гравия.

- Это они! – закричал Чиба. Он бросился по просеке сквозь густой подлесок возле самой дороги.

- Не-ет! – громким шепотом зашипел Мэй. Он замахал руками на Вонна. Останови его! Скорее останови его!

Вонн бросился следом, сотрясая кусты, по пути, проложенному Чибой. Проклиная прыткого пилота, наемник размахивал стволом и пинал ногами по сторонам, защищаясь от паучьих веток и висячих лоз. На секунду он остановился. Со стороны спасателя не было ни звука, он слышал только шум двигателя – какая-то машина приближалась по проселочной дороге.

«Двигатель у тачки явно барахлит, – подумал Вонн прислушиваясь. – Явно с трансдукцией не в порядке, шланг подтекает – вон как хлюпает». Он осторожно выполз к дороге и, раздвинув перед собой кусты, увидел Чибу. Спасатель стоял посредине дороги.

«Идиот, – пронеслось в голове у Вонна. – Он что, такси ловить собрался до города?»

Чиба между тем в самом деле махал руками над головой.

- Придурок, – пробормотал Вонн.

Наемник метнулся из кустов, как рысь, схватив его за пояс, и они перекатились на другую сторону дороги, когда фургон накренился.

- Что ты делаешь...

Вонн остановился на краткий миг, лишь когда фургон затормозил, развернулся и чуть было не упал на бок.

- Роз! – закричал Чиба. Он попытался вскочить, но Вонн утянул его назад и зажал рукой рот спасателю.

Фургон взорвался. Языки пламени выплеснулись изо всех окон и отверстий разом, шасси задымилось.

Чиба стал яростно извиваться, но Вонн придавил его к земле. Вдали послышался шум еще одного мотора. Всмотревшись сквозь пыль, поднятую фургоном, он заметил за ней мигание сирен.

- Спокойно, – прошептал он Чибе.

Миг – и полицейская машина преследования нагнала фургон. В полуминуте за ней следовала более медлительная и громоздкая машина с тем же самым служебным знаком на боку. Обе резко затормозили в нескольких метрах от места катастрофы.

Вонн подождал, пока удары сердца станут ровными, и тогда отпустил Чибу.

- Ладно, – произнес он одними губами.

Они медленно встали и скользнули через дорогу. Мэй уже ждал их, издали разглядывая пылающий автомобиль и две остановившиеся машины. В глазах его плясало пламя костра и отражалось неверие. Он никак не мог поверить – но чему?

- Я сделал все, что вы просили, – трагическим голосом пробормотал Питер Чиба. – Полетел туда, куда вы хотели, сел там, где вы хотели. И теперь я не понимаю: как вы могли... не позаботились даже о...

Мэй умиротворяюще поднял руки.

- Все в порядке, – шепнул он. – Спокойно.

Все трое подошли к месту катастрофы. Они видели, как, откатив машины на всякий случай подальше, копы вышли из них и начали совещание.

- Полный глухарь, – донесся голос одного из них. – Все всмятку.

Мэй приостановился с видом путника, идущего по дороге, неподалеку от пылающего автомобиля. К горлу у него внезапно подступил ком.

- Сколько их там было? – спросил другой полисмен.

- Только Пятой Зоне известно.

У Чибы отвалилась челюсть. С раскрывшимся ртом он посмотрел вдаль на дорогу. В глазах его стояли слезы, так что все перед ним расплывалось. Вонн потянулся, чтобы его растормошить, но капитан удержал. Мэй покачал головой:

- Не надо.

Еще какой-то полисмен выругался:

- Смрад такой, что силы нет... – Он отошел к обочине и его вырвало.

Другой рассмеялся:

- Может, такова справедливость? Они получили по заслугам. А чего с ними цацкаться? Тут тебе и арест, и следствие, и суд, и приговор – все в одном флаконе. – Он повернулся к своему блюющему коллеге. – А в результате еще и барбекю. Стоило так далеко ехать...

Со стороны товарища послышался нечленораздельный рев. В данной ситуации слово «барбекю» ему явно не понравилось.

Сердце у Мэя так и подпрыгнуло в груди при этих словах, и он уцепился за плечо Чибы, прежде чем спасатель сделал шаг вперед на дорогу.

- Нет, – зловеще спокойно ответил Чиба. – Теперь мне все равно.

- Нет, ты должен! – зашептал ему в ухо Мэй, дрожа и обливаясь потом. Еще только пару минут. Поверь мне, Питер. Ты должен верить мне.

Вонн пожал плечами:

- Да пусть идет. Пусти ты его, Мэй. Мэй посмотрел на наемника:

- Это мистербоб.

- Да, – произнес Чиба, – мистербоб, Герцог, Винтерс ... Роз ...

Перед ее именем и после него он сделал большую трагическую паузу.

- мистербоб! – сказал Вонн, снова забывая о конспирации. Его глаза озарились пониманием. – Ну, конечно же! – воскликнул он.

Мэй ухватил второго пилота за плечи, развернул и придал мощный толчок:

- Быстро, Питер! К кораблю!

29

А тем временем на «Ангеле Удачи» аукцион был в самом разгаре. Чич продала здание, земли, на котором оно стояло, а также мебель и прочее, и теперь загружала список лабораторного оборудования, который шел с молотка следующим. Мурлыкая, она посматривала на экран, где загружались длинные столбцы. Сначала данные загружались медленно. Загрузка зависла надолго, но как только поступили главные данные по галактике, цифры и значки логотипов так и посыпались на экран. Но вот поле обзора очистилось, освобождая контрольную строку. Пришло время продавать он-сайтовую интеллектуальную собственность.

- Простите, мэм, – важно сказал ЧАРЛЬЗ, поблескивая изумрудами и рубинами лампочек у него на голове, – но я уже просмотрел тут список личного состава, людей, которым причитаются выплаты. Думаю, вам небезынтересно будет узнать, что капитан Джеймс Мэй уже официально получил причитающиеся ему триста миллионов кредитов.

- Что? – переспросила Чич. – Ты хочешь сказать, что список уже дошел до буквы «Эм»? И все честно получили свою долю?

- Все самые крупные долги. Основная часть уже выплачена. Все основные долги перекрыты. Все служащие получили жалованье за год вперед.

Чич присвистнула:

- А нам продавать и продавать...

- Есть какие-либо трудности? – поинтересовался Чарльз.

- Давай-ка сделаем так, – предложила Чич. – Возьмем список человек на двести из тех, кто пострадал из-за этих фиалов, и будем распределять деньги между их наследниками. Организуем небольшой трастовый фонд для их наследников – и каждому зайчишке по кочерыжке.

- Простите, мэм, но на это потребуется время, чтобы пересмотреть все как следует, – заявил ЧАРЛЬЗ. – И еще потребуются дополнительные расходы на поиск всех потомков до энного колена и на то, чтобы определить, сколько кому выделить.

- Давай тогда учредим фонд и наймем детективов – пусть берут, сколько влезет... То есть, что я говорю – сколько им надо. Опять не то. Пусть они назначат себе гонорар. И выплачивать каждому из бывших доноров, принявших участие в дистилляциях, дивиденды на условиях страховки. Если и после этого что-то останется, распределить поровну между остальными филиалами корпорации по всей галактике.

С этими словами она ударила по кнопке и вывела на сайт список интеллектуальной собственности, объявленной к продаже с аукциона. – Сейчас, еще минуту – и я предоставлю тебе список доноров.

- Как пожелаете. Теперь еще одно, мэм...

- Чарльз, я не люблю, когда меня так называют! Что еще за «мэм»? Перестань мычать. Называй меня просто Чич.

- Как пожелаете. Итак: вы задумывались о юридических последствиях, которые может иметь это дело?

Чич раздраженно оторвалась от экрана.

- Никаких последствий – уж не знаю, что ты имеешь в виду – не будет. Все это совершается с позволения главы корпорации – законного наследника и директора филиала. Очевидно, он достиг соглашения с капитаном Мэем. Он выработал такую договоренность. Никто просто так не раскрывает пароли к своим аккредитивам. Это может сделать либо преданный друг...

- Либо приставленный к стенке враг, – закончил за нее ЧАРЛЬЗ. – Не так ли? Смею вас заверить и даже берусь доказать, что соглашение, о котором вы говорите, было заключено не без некоторого давления со стороны. Кого спросите вы? Этот вопрос переадресую вам. Поскольку все было начато, по-видимому, задолго до моего прибытия. И, в таком случае, может иметь место не только моральная, но и правовая ответственность за случившееся.

- Какая еще моральная ответственность? Что ты несешь? Мы же выплатили эти деньги тем, кто работает на компанию, то есть являются ее законными владельцами. И если они не смогут найти работу после развала компании и использовать деньги из выделенного нами выходного пособия – они окажутся выброшенными за борт.

- Я говорю о том, что случится с балансом Корпорации «Сущность».

- ЧАРЛЬЗ, ты должен раз и навсегда запомнить одно: не надо рассматривать все в черно-белом цвете и делить мир на чистых и нечистых.

Андроид не ответил на это оскорбление. Упоминание о природном дальтонизме ничуть не вывело его из себя.

Чич тем временем достала и передала в систему ЧАРЛЬЗА файл со списком дистилляций и затем углубилась в поиск других программ, как будто забыла о нем окончательно.

- Мэм? – напомнил ЧАРЛЬЗ о себе после продолжительного поиска файлов.

- Чич, – уточнила она, не поднимая головы.

- Я просмотрел все файлы, которые вы дали мне на дистиллированных добровольцев, и обнаружил кое-что интересное. Похоже, что мистер Баррис вел переписку с Юэ-Шэнь, причем, достаточно длительную. В ней содержится ценная информация с именами, явочными квартирами и датами событий. А также о том, каким именно образом этой королеве пиратов удалось завладеть дистилляциями Серии Один.

- Зачем вы говорите мне это, ЧАРЛЬЗ? Что вы мне рассказываете?

- Хотелось бы знать, что вы собираетесь делать с это информацией.

- А что я еще должна с ней делать? – пробормотала Чич, запрашивая записи, о которых говорил андроид, на свой терминал.

- Очевидно, – сказал ЧАРЛЬЗ, – правильнее всего было бы вернуть их на место, откуда они были по ошибке взяты вместе с данными о подопытных. Поскольку мы не имеем права обладать не принадлежащей нам информацией. Затем мы прервем этот аукцион и договоримся с покупателями о расторжении сделок и возвращении денег.

- Глохни, – посоветовала Чич. – Этого тебе никогда не сделать.

- Не считаю себя фаталистом, но я предвидел такой ответ.

- Ну, тогда зачем говорить попусту? Займись лучше делом. Тебе надо снять копии с данных и разослать их по всем отделениям корпорации. А затем выйти на связь с главным представительством Совета директоров. Понял?

- Не берусь предсказать их реакцию на столь явно незаконные действия...

- Дареному коню в зубы не смотрят. А голодающий в шляпу не заглядывает, не так ли? Не отвечай. Просто исполняй приказы, ЧАРЛЬЗ. Делай то, что тебе говорят, – и это все, что от тебя требуется.

- Но, мэм...

- И слышать не хочу! – Чич встала с винтового кресла и быстрым шагом приблизилась к терминалу, где лежала собранная голова андроида. Она решительно взяла в руку прибор для электронного зондирования.

- Мэм? – удивился ЧАРЛЬЗ, – Что вы делаете?

- Восстанавливаю твою прежнюю персональность, – ответила Чич. Неважно, что скажет Мэй. Прежним ты был гораздо лучше.

30

Они вышли из леса и вошли в туман. Как только они ступили на поляну, перед ними выросла тень, точнее, смутный силуэт, – обретая черты «Незабвенной». Какие-то фигуры бежали им навстречу от выкинутого трапа.

Питер Чиба первым заметил их. Он помчался прямо к Роз, схватил ее и прижался всем телом, как будто думал выжать из нее сок. Так на овощ бросается соковыжималка, так голодный осьминог настигает свою жертву на дне океана. Крепче этого объятия были разве что северные ветра, когда они пересекаются с западными.

Герцог, дотоле устало сидевший на ступеньках, ведущих в корабль, встал и побрел навстречу Мэю. Капитан тоже едва держался на ногах. Когда расстояние между ними сомкнулось, он увидел радостную, во весь рот, улыбку капитана, в которой можно было сосчитать все зубы космического волка.

- Да! – прошептал Мэй и пал в его объятия.

- Вы ранены, – заметил Герцог.

- Теперь я в порядке, – сказал Мэй. – Только нужна небольшая медицинская помощь... Обезболивающее начинает отходить.

А им навстречу уже ковыляла короткая фигурка:

- Думаю, я не помешаю столь трогательному моменту встречи своим присутствием, – пропищала она.

Мэй упал на колени, заключая единственную уцелевшую руку мистербоба в обе ладони и потряс ее – пылко, но осторожно. – Так рад видеть вас, старина! – прошептал он. – Я благодарен вам за помощь, вы столько для всех нас сделали... Без вас у нас ничего бы не получилось.

- Со своей стороны должен поблагодарить вас, – проворковал мистербоб, поскольку вы существа, которые готовы рисковать Жизнью, чтобы невозможное стало возможным.

- Но только вы смогли все это провернуть! – настаивал Мэй. – Это же вы так искусно воспроизвели запах горящей плоти, который остановил полисменов на дороге. Это было просто великолепно, мистербоб!

Головка арколианца склонилась набок, под углом – он рассматривал капитана одним глазом, как птица. Эти птичьи повадки были связаны с особенностями зрения арколианцев.

- Не понял, джеймсоджеймс, о чем вы говорите?

- мистербоб был с нами, – сказал Герцог.

Вонн вступил в этот разговор, заметно съежившись при виде арколианца. Именно он сказал то главное, что было у всех на уме:

- А где же Винтерс?

- Разве он не с вами? – удивилась Роз. – Он же уехал вперед.

Мэй отрицательно покачал головой.

- Последний раз мы видели его... – произнес Герцог – Он был в... – И тут его взор остановился на черном столбе дыма, поднимающемся между стволов.

- Нет! – закричал Вонн. – Только не это! – он помчался к дороге, не отзываясь на крики остальных, пытавшихся остановить его. Душераздирающий визг, наконец, достиг его слуха, и тогда он сбавил шагу, начиная понимать, что это такое.

Это визжала Роз.

Арколианец весь трясся и прыгал в плотном кругу обступивших его со всех сторон, волоча за собой руку, словно указывая на нечто несуществующее. Он сейчас напоминал жреца на поляне, только дикари в сравнении с ним казались большими деревьями.

- Верзила, – заклинал он, попискивая, – верзила, верзила....

Наемник посмотрел вниз и увидел, что у него трясется рука. Тело моментально покрылось гусиной кожей. «Именем Пятой Зоны, – подумал он, – да ведь эта чертова штуковина разумна! Это же человек!»

Герцог хотел подойти к арколианцу, но тут же был отодвинут в сторону танцующей рукой.

- мистербоб, – сказал он. – Пора идти! Винтерс бы тоже хотел, чтобы мы поскорей убрались отсюда! Если мы не...

Арколианец замедлил танец и, в конце концов, прекратил.

- Понимаю, – сказал он. – Это значит, что одна из Жизней потеряна.

- Да, – сказал Герцог. На глазах его выступили слезы.

мистербоб сразу заинтересованно потянулся к его лицу, чтобы потрогать одну из слезинок, стекавших по щеке тетранца.

- Как это прекрасно, – заворожено пробормотал он, – физическое проявление боли и жалости. – Отступив назад, мистербоб повернулся к остальным и заговорил срывающимся голосом:

- У меня нет слез. Поэтому я должен выразить то, что я чувствую. Мне очень стыдно за то, что я сейчас тут делал.

- Да что там... – пробормотала Роз, глотая слезы.

- Мы тоже ... иногда, – пробормотал потерянно Питер Чиба, а потом просто махнул рукой, словно и сам не понял, что хотел сказать.

- Теперь я понимаю, как это важно, Жизнь в индивидуальной Разумной А-Форме. Как глупо с нашей стороны видеть единственную реальную ценность жизни в расе! Если одна жизнь – это лишь слепок, отпечаток и след, то лишь по многим и многим отдельным следам мы можем узнать, что делало и куда двигалось это огромное мудрое животное – раса! Теперь я представляю, как благородны ваши души, если вы можете ощущать так глубоко потерю каждого из вас! Какая боль! И это чувство потери делает вас такими...

- Живыми, – вырвалось, как рыдание.

Это сказал капитан. Казалось, он состарился на несколько лет за эти короткие минуты.

- Я стою среди вас только благодаря мужеству верзилы и заверяю в том, что он будет стоять здесь, среди нас! – торжественно заявил мистербоб, клятвенно воздев руку над головой. – Во имя этой благородной печали!

Вонн подошел ближе к арколианцу:

- Посол, – робко заговорил он, – а посол? То есть – мистербоб. Герцог прав. Мы должны... – Он оглянулся на лес. – Мы должны лететь.

- Конечно, – вздохнул мистербоб. – Мы должны. Я никогда не забуду.

- И никто из нас, – подтвердил Мэй. – Никто из нас не забудет этого.

Некоторое время они постояли в полном молчании, затем мистербоб, не знакомый с обычаями, первым начал двигаться к трапу. Как только он исчез из виду, за ним последовал Вонн, а затем Чиба и Роз.

- Время, – произнес Мэй. Он оперся на плечо Герцога, и они тоже двинулись следом.

- У меня есть кое-что для вас, – сказал Герцог и вынул последний фиал из кармана.

Мэй смотрел и не верил собственным глазам:

- Как это тебе удалось? Сцапал в тот день, когда мы сидели в кабинете у Барриса?

Герцог кивнул:

- Я подумал, что нам может понадобиться доказательство на случай каких-нибудь осложнений.

- Да, – вздохнул Мэй, – осложнений... Он взял фиал и повертел в руке.

- Если на меня опять наедут так называемые представители закона, я сдамся. Я устал от этой гонки.

Он бросил бутыль в траву. И когда она хрустнула под каблуком, на душе стало удивительно легко и свободно.

Эпилог

Шесть месяцев спустя Мэй и Герцог стояли на палубе спасательного корабля, висевшего на самой удаленной орбите над Пятым Консулом. Герцог выглядывал из иллюминатора операторской и хохотал.

- Знаешь, – сказал он, – не могу поверить. Вонн в самом деле, больной. Мэй, он просто безумец.

- Я им восхищаюсь, – сказал Мэй. – Он преодолел свой страх и встретил его лицом к лицу.

- Ну, по большей части ему приходилось при этом расслабляться. И надо сказать, было чем – аптека, как показал последний осмотр, лишилась своих барбитуратов. Ни транквилизаторов, ни амфетамининки – ничего. Он, наверное, и сейчас, того...

- Может быть. Не стану спорить.

- Как думаешь – смогут эти арколианские «обменщики» регенерировать ему руку?

- Если они это сделают, – сказал Мэй, – тогда он, считай, первый вышел на перекресток новой индустрии.

- Или на большую дорогу, как сказал бы на нашем месте Баррис.

Герцог поежился:

- Надеюсь, что у него все будет в порядке. Я видел, что случалось с людьми, у которых не ладилось с этим делом.

- Фиалы? – спросил Мэй.

- Эрик Диксон, – ответил Герцог. – Пусть биографы пишут себе, что хотят. Жизнь его была печальной и достойной сострадания.

- Ты уже избавился от... то есть, я имею в виду – потерял его?

Герцог повернулся и посмотрел Мэю прямо в глаза:

- Не совсем, мистербоб – единственный, кого мне предстоит потерять. Вообще-то я хотел, чтобы он слетал со мной на Тетрос. Я бы показал ему хоть раз, что такое нормальное человеческое мясо... то есть нормальная человеческая жизнь.

- Это у дядюшки-то на скотобойне?

- Вроде того...

- Тут у него вчера был сеанс связи по лазеру, – сказал Мэй. – Телемост. Разговаривал с какими-то голограммами. Он справился на удивление удачно. Его спросили, что такое, по его мнению, человек, но он сказал, что никаким запахом этого не выразить, но пахнет, в общем-то, приятно... Особенно женщина, – тут, видимо, коммерсант снова проснулся в капитане, и Мэй заерзал на сиденье. – Послушай, Герцог, я бы хотел обсудить с тобой вот какую проблему...

- Я возвращаюсь на Тетрос, – отрезал Герцог. – У меня там и так масса проблем. А теперь, когда появились деньги, самое время их решить. Двое детей растут без отца...

- Ну, и свадьбы, само собой...

- Разумеется.

- Пойми – теперь тебе все будут завидовать. Парню, который проболтался год в космосе и вернулся мультимиллионером.

- Если кто-то начнет завидовать, – заявил Герцог, – я расскажу им о тех, кто из космоса не вернулся.

Мэй вздохнул:

- Герцог, я прекрасно понимаю, что ты связан обязательствами и твердо вознамерился вернуться и наладить свои дела. Но думаю, после всего, что ты узнал от пилота, ты уже не сможешь успокоиться и сидеть на месте. Ты стал другим человеком, и Диксон, пусть даже только своими знаниями, будет тянуть в космос. В таком случае, если что...

- Ты будешь первым, с кем я свяжусь, – пообещал Герцог.

Дверь распахнулась, и из коридора заглянула Роз.

- Мэй, мы на подходе. Ты сказал предупредить... Мэй жестом поблагодарил ее. Подождав, пока дверь закроется, он продолжил:

- Знаешь, это такой геморрой – покупать корабль, влезая в долги... признался капитан.

- Думаю, у них все получится, – сказал Герцог. – Они же не коммерсанты...

- Верно! – рассмеялся Мэй.

Герцог встал и направился к своим чемоданам:.

- Похоже, пора складываться, – пробормотал он.

- Еще рано, Герцог.

- Но ведь Роз сказала, что мы на подходе....

- Не к платформе, – Мэй подошел к иллюминатору на противоположной стороне капитанского мостика. – Я договорился, чтобы нас подвели поближе к докам.

- Ты докторов называешь доками? – скаламбурил Герцог на прощанье. Сколько они еще собираются возиться с кораблем?

- Я подумал, ты захочешь взглянуть на прощанье...

- Еще бы, – Герцог почти подбежал к большому иллюминатору. Там уже показался исполинский корпус корабля, болтавшийся в космосе на длинной стреле, исчезавшей в доках. В области реакторов сверкнули огоньки сварки. Казалось, корабль подмигнул ему на прощание. – Реактор уже установили?

- На следующей неделе, – ответил Мэй. – Сейчас занимаются трюмом. Пробный запуск реактора через полтора месяца, так что, если пожелаешь задержаться...

- Никак не могу, – Герцог, как завороженный, не мог оторвать от корабля взора. На боку он увидел свежую полосу голубой краски. – Беру слова насчет «док» обратно, – покачал головой Герцог. – С обшивкой им, конечно, пришлось повозиться. Зато выглядит как новая.

- Так оно и было замыслено, – подтвердил Мэй. – Это совершенно новый и, если уж начистоту, совершенно другой корабль.

- Хорошее начало, – кивнул Герцог. – Если кто-то и есть на свете, кто заслуживает нового шанса, то это, безусловно ...

- Погоди! – вмешался Мэй, не дав ему договорить. – Должен сказать тебе кое-что. Это касается законов открытого космоса о космической движимости. Чич навела меня на прекрасную мысль. Поскольку я выкупил его у бывшей жены за сотню кредитов, прошлое этого корабля вычеркнуто. Теперь я волен делать с ним, что угодно. Даже продать на запчасти...

- И на чем же ты остановился? – Герцог оглянулся на иллюминатор. Как раз в поле зрения показался регистрационный номер, нанесенный большими черными цифрами на свежей краске.

89631

- Мэй! Так ты правда, не шутишь? Ты перерегистрировал корабль?

Капитан коммерческого флота пожал плечами:

- На свое имя. Как новенький.

- Так это же здорово! – Герцог схватил руку капитанам и энергично встряхнул ее. – Поздравляю, господин судовладелец. И имя новое, поди, тоже подобрал?

Мэй испустил тяжелый вздох, и глаза его вдруг наполнились слезами:

- Еще бы. Это уж, само собой разумеется.

Герцог заглянул в иллюминатор, и увидел надвигающиеся буквы.

«ВИНТЕРС ТЭЙЛ»

- гласили они.

- На терранском языке – точнее, на английском его диалекте, это означает «Сказка Винтерса» или «Зимняя Сказка». А еще так называется произведение великого терранского драматурга, Вильяма Шекспира.

Герцог оставался безмолвен, продолжая стоять у иллюминатора с раскрытым ртом. Вздохнув, он прикусил губу. Чувство, охватившее его, было сейчас слишком велико, чтобы выразить его словами.

Все кончено, и предстоит возвращение домой. На капитанском мостике вдруг стало так жарко, что дышалось с трудом – наверное, последствие прощальных возлияний с Вонном, за которыми они провели ночь накануне.

Слова, впрочем, были лишними.

На мгновение ему вдруг захотелось остановить этот миг навечно, заморозить его, как в бутылке с Дистилляцией чьей-то Квинтэссенции, но потом, после секундного колебания, он раздумал.

Некоторые воспоминания стоит предавать разрушительным силам времени.

Загрузка...