Свидетель обвинения

- Положи сюда, - приказал Карабанов, указывая глазами на старинный письменный стол с темно-зеленой обивкой.

Ренат спокойно положил деньги на стол.

- Все, как в аптеке, - сказал он. - Сам пересчитывал неоднократно, можете проверить...

- И где же ты их взял, позволь тебя спросить? - сузил глаза Карабанов.

- А вот это уж не ваше дело, Евгений Александрович, - нахмурился Ренат. - Много на себя берете... Деньги я вам отдал, все, больше нас ничего не связывает. Так что, пересчитывайте, и я пошел. Мне некогда...

- Да нет уж, погоди немного... Сашенька, сынок, не входи сюда, у нас важный разговор. - И с этими словами он вытащил из кармана куртки пистолет ТТ и направил дуло в голову Ренату. - За лоха меня держишь, гребаный аферист? А ну, говори, где Кротов и как ты узнал мой адрес? И откуда ты взял деньги, когда у тебя ни копейки за душой не было? И, самое главное, кто такой твой знакомый, который осмеливается звонить сюда?

- Дурак вы, Евгений Александрович, хоть и пожилой человек, и уважаемый, - спокойно произнес Ренат, превозмогая чувство страха. - Не знаете, в чем дело, а наезжаете. А дела творятся ужасные. Кротов убит. В Волжанске. Менты вышли на него, тяжело ранили при перестрелке, и перед смертью он поручил мне добраться до вас и предупредить об опасности. Мне просто чудом удалось бежать. В моей квартире мой старый друг... А вы одурели совсем от своей подозрительности, пистолетом стращаете...

- Убит? - поразился Карабанов. - А почему вы оказались в Волжанске? А..., - криво улыбнулся он. - Понимаю, все понимаю... Вы оказались там в связи с делом несчастного Владимира Михайловича Лымаря... Это ваших рук дело... Вот и происхождение этих денег... Наслышан, наслышан, слухами земля полнится...

- Ну да, - нахмурился Ренат. - Сбил он меня с панталыку, старый друг... Что теперь говорить? Нам сели на хвост... Пришлось давать деру...

- Да..., - слегка расслабился, пораженный услышанным, Карабанов. Интересные дела творятся в российской глубинке благодаря таким деятелям как вы... Ну и что? Ты меня предупредил? Должок вернул? Теперь вали отсюда, и как можно быстрее. И самое главное, забудь о том, что ты когда-нибудь вообще меня видел. Меня для тебя нет и никогда не было... А Лымарь мой старый товарищ, только за него с вас обоих надо было три шкуры спустить... На кого руку подняли, собаки? На такого заслуженного человека, два года назад похоронившего жену, которого сейчас обложили, как лисицу в норе... Падальщики вы, стервятники... Как жаль, что нельзя тебя тут же, вот из этой пушки... Очень жаль... За тобой ведь слежка, поскребыш, на тебя, гада земного, объявлен всероссийский розыск, это ты хоть понимаешь своими куриными мозгами?

- Почему это розыск? - пожал плечами Ренат, забыв о том, что только что наплел Карабанову. Но вспомнил и сказал: - Да... Разумеется... Только... Я не знал, к кому мне идти, только вы можете меня спасти... Я думал, отдам долг, и вы мне поможете уйти от преследования... Можете ведь, Евгений Александрович, - совсем уже елейным и вкрадчивым голосом произнес Ренат.

- Могу, наверное, только не хочу. Совсем не хочу. Проваливай отсюда вон, и забудь сюда дорогу. А если ты хоть где-нибудь про меня вякнешь, с тобой сделают в тысячу раз хуже, чем с твоим паскудным курьером Супруном. Все! Вон!

Он опустил дуло пистолета, и в это же время Ренат бросился на него и нанес ему сильный удар кулаком в челюсть. Карабанов потерял равновесие и грохнулся на спину, ударившись затылком о пол. Ренат выхватил из кармана кнопочный нож, тот самый, которым он зарезал и Михаила Лымаря, и Кротова, и Светлану Татушину, с которым он не побоялся ехать из города в город, не побоялся ехать по Москве после убийства и ограбления Татушиной. Он не расстался с ним, потому что нож был ему нужен... Щелкнула кнопка, и выскочило острое как бритва узкое лезвие.

- Вон, говоришь? - прошептал Ренат и с загоревшимися глазами бросился на Карабанова. Тот предпринял отчаянную попытку увернуться от удара, и лезвие угодило в правое плечо Евгения Александровича. Хлынула кровь.

- Что делаешь, собака, грязная собака? - шептал Карабанов. - Тебе же за меня... Тебе же...

Ренат молчал, готовился к решающему удару. В это время, услышав шум, в комнату влетел двадцатилетний сын Карабанова.

- Помоги, Сашка, помоги! - крикнул Карабанов, бросая умоляющий взгляд на сына. А вот Ренат даже не обернулся, он уверенным, уже неоднократно отработанным движением вонзил лезвие под сердце Карабанову. Тот захрипел и затих. Здоровенный кудрявый сын остолбенело стоял в двери, не в состоянии даже двинуться с места от парализовавшего его страха.

- Спокойно, Сашка, - произнес с блуждающей улыбкой Ренат, вставая с трупа и свободной рукой забирая со стола пачку долларов. - Спокойно... Доживешь до глубокой старости, если скажешь мне, где твой отец хранит деньги... Только учти, я очень, ну просто очень спешу... Скажу откровенно, если не отдашь, я просто прирежу тебя и уйду без денег.

- Там... - указал он моргающими глазами на письменный стол. - Там что-то есть...

- Ключ! Где ключ?!!! - закричал, округлив глаза, Ренат, кинулся к безжизненному телу Карабанова и поднял пистолет. Направил дуло в лицо Сашке.

- У него, - прошептал Сашка. - Я не знаю, где он его хранит...

- Топор тащи, топор! Пристрелю!!!

Сашка побежал на кухню, сопровождаемый Ренатом и вытащил из под плиты маленький топорик.

- А теперь пошел вперед!

Сашка снова пошел под дулом пистолета в кабинет отца.

- Открывай стол!!! Быстрее!!!

Сашка стал взламывать ящик письменного стола. Руки его дрожали, он никак не мог сделать то, чего требовал осатаневший бандит.

- Пристрелю!!! Быстрее!!! Времени нет, падло! Не вскроешь, просто пристрелю и уйду!!!

Наконец, ящик удалось взломать.

- Вот, - пролепетал Сашка, показывая на открытый ящик и бросая молниеносный взгляд на безжизненное тело отца.

- Деньги! Деньги!!!

Сашка вытащил из ящика шкатулку и протянул её дрожащими руками убийце своего отца.

- На пол!!! Лицом на пол! - скомандовал Ренат.

Сашка выполнил и этот приказ. Ренат открыл шкатулку и обнаружил там увесистую пачку долларов. Вытащил пачку и сунул в карман куртки. А затем немного подумал и выстрелил в затылок несчастному парню... Пистолет был с глушителем, раздался негромкий хлопок, а в затылке двадцатилетнего Сашки появилась дырка. Оттуда хлынул фонтан крови...

Сделав свое дело, Ренат подбежал к окну и увидел там подъезжающую на большой скорости к подъезду милицейскую машину. А затем быстро выскочил из квартиры и побежал по лестнице вверх...

Пройдя два этажа, он наобум позвонил в одну квартиру. Там никто не открыл. Он позвонил в следующую, то же самое. Тогда он спустился на этаж вниз и нажал кнопку звонка на квартире номер сорок четыре.

- Кто там? - спросил старушечий голос.

- Это я, Евгений Александрович, сосед снизу, - имитируя голос Карабанова, сказал Ренат. - Что-то Сашка приболел, у него поднялась температура. Хочу попросить у вас какое-нибудь лекарство...

- А, сейчас, сейчас, - захлопотала старушка, открывая многочисленные замки и щеколды. - Чего-чего, а лекарств у меня полно...

21.

Буквально через десять минут после приезда бригады из районного отделения милиции к подъезду на Кутузовском проспекте подъехала и группа Горелова. Из машины выскочили Горелов, Дьяконов и ещё двое сотрудников уголовного розыска и ринулись в открытую дверь подъезда, чуть не наткнувшись на здоровенного старшину. Поднялись на третий этаж...

... Дверь квартиры Карабанова была открыта. В комнате над трупами отца и сына стоял с растерянным видом старший лейтенант.

- Не успели вот, товарищ капитан..., - произнес он. - Через семь минут здесь были после вашего звонка.

- Перекрыли все ходы? - спросил Горелов.

- Все перекрыли, ребята на чердаке, Петров, сами видели, у парадной двери... Не уйдет он никуда... Некуда ему деться... И выйти он из подъезда не успел бы... Но, тем не менее, уже прочесывают всю округу...

- Почему это некуда? А в квартиры? - вмешался Игорь.

- Надо проверять все квартиры, - скомандовал Горелов. - И обязательно собаку надо, служебно-розыскную собаку... - Он позвонил в МУР и потребовал собаку.

- А пока пошли по квартирам начиная с верхнего этажа, - добавил Игорь. - А Петров пусть внизу караулит, он здоровый, мимо него этот господин приятной наружности не проскочит... И пусть сюда явится кто-нибудь из ЖЭКа со списком жильцов...

Горелов позвонил в ЖЭК, а затем они стали звонить во все квартиры, начиная с последнего этажа.

- Нет, - развел руками парень в футболке. - У нас все тихо... Если хотите, можете посмотреть сами, - предложил он.

Горелов прошел в квартиру и оглядел комнаты - ничего подозрительного... Пошли дальше.

В следующей квартире никто не открыл, в следующей тоже.

- Рабочий день ещё не закончился, многие ещё на работе, - сказал Игорь. - Что делать? Взламывать, что ли?

- Неплохо было бы, между прочим, - ответил Горелов.

На нижнем этаже дверь открыла молодая, очень веселая женщина.

- А что случилось? - улыбаясь, спросила она.

- Преступление, - мрачно ответил Горелов. - К вам никто не заходил?

- Никто... Мы с мужем вдвоем... Мы позавчера поженились... Проходите, если надо...

- Да нет, спасибо. Пошли дальше...

Тут к ним присоединился техник-смотритель из ЖЭКа, немолодой, очень суетливый человек.

- Надо же... Какое несчастье... Евгений Александрович... Такой вежливый, такой порядочный человек... И Саша... Какой кошмар, какое страшное время... А Нина Петровна, наверное, на даче... Боже мой, как она это переживет?...

- А кто живет в этой квартире? - спросил Горелов, указывая на квартиру сорок четыре.

- Тут старушка одна, Виктория Лазаревна Дорошевич. Она должна быть дома, разве что в магазин пошла. Ей уже за восемьдесят, она вдова...

Горелов нажал кнопку звонка.

Но никто не открывал. Зато открылась дверь соседней квартиры. На пороге стояла пожилая женщина лет шестидесяти.

- Что-нибудь случилось? - спросила она.

- Вы не знаете, Виктория Лазаревна дома? - спросил техник-смотритель.

- Должна быть дома, мы с ней встретились в подъезде и поднимались вместе на лифте. А что такое?

- Преступление в тридцать девятой квартире, - сказал Горелов. Кстати, к вам никто не заходил?

- У Евгения Александровича?! - схватилась за голову женщина.

- Да, у Карабанова. Преступник не мог выйти из подъезда. Он где-то тут...

- Ну надо же... Какой кошмар! - всплеснула руками женщина. - Сейчас такая преступность... Куда только милиция смотрит?

- А не могли бы вы нам разрешить осмотреть вашу квартиру? - сказал Горелов.

- Вы что, меня подозреваете? - злобно скривилось лицо женщины.

- Да нет..., - махнул рукой Горелов. - И вторгаться в ваше жилище не имеем никакого права. Извините.

- Да ладно, проходите, если надо, - несколько смягчилась женщина, и они прошли в квартиру. Мельком осмотрели помещение.

- А что же все-таки случилось в квартире Евгения Александровича? интересовалась женщина.

- Узнаете в свое время, - пообещал Горелов, выходя из квартиры. Надо бы проникнуть в сорок четвертую квартиру, - сказал он. - Куда могла деться восьмидесятилетняя старушка, которая только что вошла в подъезд?

- Надо бы взломать дверь, - усмехнулся Дьяконов.

- Вообще-то, очень хочется, - пристально поглядел на него Горелов. И все же он мог успеть нырнуть из подъезда до того, как сюда вошли ваши люди, - сказал он старшему лейтенанту.

- Наши люди обшаривают всю округу, - ответил тот. - Далеко он не уйдет... Жаль действительно, что мы не имеем права не только взламывать двери квартир, но даже и осматривать их без разрешения хозяев. Он мог открыть дверь отмычкой и сейчас спокойно сидит в какой-нибудь квартире и ждет, когда можно будет улизнуть...

- Может вскроем сорок четвертую, на свой страх и риск? - предложил Игорь. - Я лицо неофициальное, пусть будет, что будет. Не нравится мне то, что никто не открывает...

- Нет, лучше все же подождем собаку, - возразил законопослушный Горелов. - Она быстро найдет след этого гада...

- Тоже логично, - согласился Дьяконов. - Если он в этой квартире, куда он оттуда денется?

Они сидели в квартире убитого Карабанова и ждали кинолога с собакой и судмедэксперта. Эксперт прибыл довольно быстро, а вот собаку ждать пришлось нестерпимо долго.

- Как же у вас все долго, - посетовал Игорь.

- Ах у нас, - нахмурился Горелов. - Теперь уже у вас... Быстро вы, однако, Игорь Николаевич, перестали считать наше управление чем-то чужим...

- Да извини, это я так сказал...

Наконец, появился и кинолог с огромной овчаркой по кличке Рекс.

- С ума сойдешь, вас ожидаючи, - проворчал Горелов. - Пошли...

- След, Рекс, след! - крикнул собаке кинолог.

След собака нашла быстро. Она немедленно направилась к сорок четвертой квартире.

- Эки дела, - досадливо покачал головой Игорь.

Горелов нажал кнопку звонка. И снова никто не открывал.

- Будем взламывать, - скомандовал Горелов... - Другого выхода у нас нет.

Дверь открыли довольно быстро.

Игорь и Горелов передернули затворы пистолетов.

- Ну все, - прошептал Игорь. - Вот и все... Вот и попался ты, гад...

Открылась дверь, и собака рванула в комнату. За ней бежал кинолог, за ним Игорь с Гореловым.

... В комнате на полу лежала маленькая совершенно седая старушка, лежала неподвижно. Больше никого и ничего...

- Где же он?!!! - крикнул Дьяконов, кусая губы от досады.

Собака же уже рванула в другую комнату и бросилась к балконной двери. Кинолог распахнул дверь... На балконе никого не было...

- Он перелез туда! - крикнул кинолог, указывая на балкон справа.

- Какая там квартира?! - рявкнул Горелов. - Где техник-смотритель?! Куда он запропастился, мать его?!!!

- Я здесь, здесь! - В комнату вбежал перепуганный техник-смотритель.

- Какая там квартира?

- Подъезд восемь, квартира, кажется, шестьдесят третья...

Горелов набрал по мобильному телефону номер караулившего на входе Петрова.

- Петров, немедленно в шестьдесят третью квартиру на четвертый этаж восьмого подъезда! Какой там код? - спросил он техника-смотрителя.

- Я не помню...

- А что вы вообще помните, черт побери? Давай, Петров, давай... Мы бежим туда! Перекрой подъезд, главное, чтобы он не сбежал оттуда. А ребята пусть за крышей следят!

И тут произошло нечто совершенно из ряда вон выходящее. Когда все выбежали из подъезда, они увидели около восьмого подъезда раненного старшину Петрова. В левой руке Петрова был пистолет, из которого он куда-то целился, но тут из стоявшей неподалеку "шестерки" вылетел на мостовую какой-то ошеломленный человек и бросился к ним, даже не обращая внимания на то, что Петров целился именно в его сторону. Раздосадованный Петров опустил дуло пистолета. А "шестерка" тут же рванула с места и скрылась за углом.

- Он... Он угрожал пистолетом! - лепетал озадаченный автомобилист.

- За ним! Немедленно за ним! - крикнул Дьяконов, садясь за руль милицейской машины. Горелов и ещё один оперативник нырнули туда же. А старший лейтенант стал звонить в "Скорую".

- Он... Открылась дверь подъезда, и он немедленно выстрелил в меня, шептал раненный в правое плечо Петров. - Я даже не успел отреагировать... Пистолет с глушителем... Я взял его на мушку левой рукой и тут...

- Держись, Петров, держись, сейчас приедет "Скорая", - бормотал старший лейтенант. - Крови ты много потерял...

Действительно, снег, на котором лежал Петров был красного цвета. Петрову становилось хуже, он лежал на спине и хрипел.

... Тем временем милицейская машина завернула на огромной скорости за угол и помчалась по Кутузовскому проспекту.

- Вот она! - крикнул Горелов, указывая Игорю на стоящую на обочине "шестерку".

Игорь виртуозно притормозил. Трое выскочили из машины и бросились к ней...

- Там никого нет, - прошептал Горелов.

- Искать! - закричал Игорь. - Искать его, гада земного! Искать! Искать! Искать!

Несмотря на холодную погоду, по его спине тек обильный пот. Он был близок к состоянию отчаяния...

22.

... Прошло несколько месяцев... Буквально через несколько дней после того насыщенного кровавыми событиями дня Игорь взялся за новое, весьма интересное и запутанное дело, также связанное с многочисленными убийствами, которым занимался до самого лета... Только в начале лета в этом деле наступила некоторая ясность... Но дело Рената Темирханова не выходило у него из головы, все страшные события тех мартовских дней как кинопленка прокручивались у него в голове, он постоянно задавал себе вопрос - в чем его главная ошибка, как могло получиться, что кровавый преступник умудрился исчезнуть буквально под носом у многих, весьма компетентных людей...

... Когда они поняли, что в "шестерке" никого нет, они бросились обшаривать всю округу. Но Темирханов как сквозь землю провалился - его нигде не было... Шел час пик, людей на улицах было полно...

И впрямь, умудриться зайти в её квартиру, быстро задушить Викторию Лазаревну Дорошевич, затем перелезть на четвертом этаже по деревянной доске, на соседний балкон, выйти из квартиры, столкнуться в подъездных дверях со старшиной Петровым, выстрелить в него из карабановского пистолета, а затем вытряхнуть из машины автомобилиста, проехать за угол, бросить машину и бесследно исчезнуть чуть ли не на глазах у всех. Такое бывает крайне редко... Доска была обнаружена впоследствии в шестьдесят третьей квартире, на счастье удачливого Темирханова, оказавшейся пустой и с открытой балконной дверью впридачу, нашлись и свидетели, видевшие, как ловкий преступник шел по тонкой доске между двумя балконами со стороны проспекта. Только нашлись они слишком поздно, когда он уже успел бесследно исчезнуть.

Вызванная с дачи вдова Карабанова Нина Петровна вела себя мужественно и достойно. Она сообщила следствию, что по её сведениям в письменном столе мужа была достаточно крупная сумма денег, якобы предназначенная для капитального ремонта дачи. Сколько именно, она сказать затруднялась, но уверяла, что не менее двадцати тысяч долларов. Игорь понял, что там было значительно больше...

Хряк сообщил ему, что Евгений Александрович Карабанов давно занимался распространением наркотиков, дела вел крайне осторожно, по вертикальной системе. Курьеры знали только вышестоящее над ними звено, и так далее. Его почти никто не знал. А воровская среда умела хранить молчание...

Многое было выяснено и об убитом Валерии Кротове. Профессиональный рэкетир, он мигрировал между городами и странами, оказывая услуги подобного рода разным крупным людям. Его следы обнаружились во многих местах - от Владивостока до Берлина. А смерть свою нашел под Волжанском, от не дрогнувшей руки старого друга...

На квартире Темирханова на Мичуринском проспекте долгое время находилась засада. Эльмира переехала жить к родителям. Но затем засада была снята, за недостатком людей и очевидной бесперспективностью этого дела Ренат Темирханов был умен и коварен, на свою квартиру он бы не вернулся ни в коем случае...

Дмитрий Степанович Рыщинский, которому обо всем подробно рассказал Игорь, позвонил в Америку Карапетяну и сообщил ему о том, что произошло.

- Зло всегда победит добро, - сказал ему с горечью Карапетян. - В этом я убедился воочию.

- Ну зачем же так мрачно? - возразил Рыщинский. - Один из убийц твоей дочери погиб, и погиб отвратительной смертью.

- Погиб не от моей и не от твоей руки, а от руки второго убийцы, причем погиб из-за того, что они не смогли поделить свои кровавые деньги... Разве такой исход дела может меня удовлетворить? Ни на что я больше не надеюсь, Димка... Будь, что будет...

- А я надеюсь на лучшее, - сказал Хряк. - Не сможет этот Темирханов раствориться... Выплывет когда-нибудь...

- Он молод, выплывет тогда, когда ни меня, ни тебя на свете уже не будет... Ладно, прощай, дружище, рад был с тобой пообщаться... Свидимся ли когда-нибудь, один Бог знает...

- Свидимся, свидимся, - обнадежил Хряк. - И мне кажется, что довольно скоро...

... Игорю рассказали знакомые ему сотрудники Внутренних Дел Узбекистана, что они явились домой к матери Темирханова и строго её предупредили, чтобы она не вздумала скрывать своего сына, если он решится появиться у нее...

- А вы что, на самом деле полагаете, что я вам выдам своего единственного сына? - презрительно хмыкнула Гульнара Каримовна. - За кого вы меня принимаете, позвольте вас спросить?

- За мать преступника, вот за кого, за мать человека, на которого в России объявлен розыск, - сказал оперативник.

- Поаккуратней, молодой человек, - сузила глаза Темирханова. - Я и не таких видывала. Преступником человека может объявить только суд, это хорошо известно мне, так же как и вам... А по закону я имею право не доносить на родного сына, это вам тоже должно быть известно. Так что, ищите его сами, раз он подозревается, подчеркиваю, только подозревается в каких-то там преступлениях... Подозревать можно кого угодно, даже вас, несмотря на вашу мягко говоря, честную и открытую физиономию... Будьте здоровы, успехов вам на вашем благородном поприще...

На это ничем не прикрытое хамство зажравшейся генеральской вдовы оперативник не нашел, что ответить. Действительно, по закону мать имела полное право не выдавать правоохранительным органам родного сына...

И все же в самом начале лета Ренат Темирханов дал о себе знать...

Как-то вечером в квартире Дьяконовых раздался телефонный звонок. Игорь собирался ложиться спать и нехотя поднял трубку.

- Игорь Николаевич? - раздался в трубке молодой женский голос.

- Он самый...

- Вас беспокоит Эльмира... Ну, жена Рената Темирханова...

- Так..., - насторожился Игорь. - Какие-то известия от вашего мужа?

- Да... Вы угадали... Примерно час назад мне позвонила какая-то женщина. Она говорила весьма загадочным тоном, хоть и задавала совершенно простые вопросы, как то: Как я себя чувствую, как проходит моя беременность, как родители? Я спросила в ответ, кто вы такая? Я поняла, что это весточка от него, от Рената. Это неважно, ответила она и пообещала ещё позвонить. Перед тем, как она положила трубку, я успела спросить: - Вы от Рената? Где он? - Не знаю я никакого Рената, - засмеялась она и положила трубку. Вот и все... Я подумала и сочла нужным позвонить вам, вы ведь просили сообщать о всех подозрительных звонках...

- Правильно сделали, что позвонили, - одобрил её поведение Игорь.

- Сейчас вы меня похвалите ещё сильнее, - обрадовалась его теплым словам Эльмира. - У меня есть номер телефона, с которого она звонила. Родители поставили телефон с определителем номера.

- Умница! Умница! Молодец! - крикнул Игорь и стал записывать номер. Все! Здоровья тебе! Я перезвоню, и, главное, продолжай держать меня в курсе... В любое время дня и ночи и по любому, пусть и самому незначительному, на первый взгляд, поводу.

Он тут же узнал по справочному, откуда был произведен звонок.

Ему ответили, что звонок был с квартиры некой Бочковой, проживающей в Солнцево. Игорь немедленно оделся и побежал вниз к машине. Благо ехать от его квартиры в Очаково было совсем недалеко.

Он не без труда нашел в спальном микрорайоне нужный дом, поднялся и позвонил в квартиру.

- Чего надо? - раздался за дверью прокуренный женский голос.

- Гражданка Бочкова?

- Ну я Бочкова, чего надо? - басила женщина.

- Мне надо поговорить с вами...

- Поздно уже говорить, завтра приезжайте, если так уж надо...

- Приеду завтра, - пообещал Дьяконов. - Только с бригадой оперативников, и вас задержат по подозрению в пособничестве преступнику. Как, вас устраивает такой вариант, гражданка Бочкова?

За дверью воцарилось напряженное молчание.

- Чего я такого сделала? - проворчала, наконец, хозяйка квартиры. Живу себе, никого не трогаю...

- Не сделали, так открывайте...

- А, может, вы грабитель...

- Я не грабитель, у меня есть удостоверение, я могу вам его предъявить... Я помогаю правоохранительным органам найти и обезвредить опасного преступника. Кстати, полагаю, и ваша жизнь подвергается опасности... Так что... Как хотите...

Он стал громко топать по лестнице, чтобы Бочкова подумала, что он уходит. И тогда дверь стала медленно открываться...

- Погоди, мил человек, - прохрипела Бочкова. - Ты уж сразу в кипиш... Сам посуди, не могу же я в двенадцать ночи открывать кому попало... Иди сюда...

Перед Дьяконовым стояла в ночной рубашке корявая пропитая баба с красным лицом и мешками под глазами. Он повернулся и вошел в квартиру.

Ядреный запах перегара защекотал Игорю нос. Он невольно поморщился.

- Круто у вас пахнет, гражданка Бочкова, - заметил он.

- Ладно, - махнула рукой она. - Пришел, проходи вот на кухню и дело говори...

Дьяконов прошел на крохотную кухоньку и, брезгуя сесть на засаленный табурет, встал около окна.

- Кроме вас люди дома есть? - спросил он.

- Не-а, - ответила Бочкова, закуривая сигарету. - Одна я...

- С вашего телефона был сделан звонок, примерно полтора часа назад... Спрашиваю напрямик, кто звонил?

- А..., - Лицо Бочковой вдруг расплылось в улыбке. - Это-то? А я уж думала... - Некий вздох облегчения раздался из её груди. - Я думала, что важное... А это-то...

- Так что же? Кто звонил?

- А я почем знаю? Позвонила какая-то бабенка прикинутая в дверь, говорит, надо срочно позвонить подруге, а у неё жетонов нет... Я говорю, тебе тут не переговорный пункт, а она мне тридцать рублей пообещала заплатить. Я говорю - полтинник давай и звони себе на здоровье. Она улыбнулась и дала. Я ей за такое дело предоставила свой телефон, полтинник, мил человек, на дороге не валяется. Она и позвонила.

- Разговор слушали?

- А как же? Что я, постороннюю женщину оставлю одну? Чтобы она меня ограбила? Стояла и слушала, как водится...

- Ограбить вас довольно проблематично, - заметил Игорь, оглядывая заплеванные апартаменты Бочковой. - И, тем не менее... О чем был разговор?

- Да вообще ни о чем... Сама не могу взять в толк, на кой ляд этой фре было платить полтинник за такую чушь? Привет, мол, как дела, как себя чувствуешь... И все. Балакала-то с минуту, не больше. И все. И отвалила восвояси...

- Какая она из себя?

- Черненькая, мил человек. Восточной, кумекаю, нации... Одета неплохо, прикинута... Морда накрашена изрядно... Статная, вообще, бабенка, видная... Лет ей так примерно тридцать пять, не меньше, не молоденькая... И вот ещё что, обратила я внимание, что из её кармана антенна телефонная торчала, ну, от этого, как его, все крутые сейчас таскают, да и жидкие тоже...

- Сотовый телефон?

- Ага, он самый... Я ещё спросила, чего ты пришла сюда звонить, да вдобавок за полтинник, когда ты с собой телефонную станцию таскаешь? А она ответила, что, мол, деньги на счету кончились, и телефон отключился, а сберкассы уже закрыты... А что, бывает...

- Бывает, бывает... Почему только она пришла звонить именно к вам, интересно было бы узнать?

- А хрен её знает. Шла мимо и зашла, велика беда?

- Не думаю... Восточной, говорите, нации? Полтинник, говорите, дала? А если я вам побольше дам, язычок не развяжете?

- Это сколько же? - напружинилась Бочкова, и носик её заострился.

- Двести!

- Триста! - каркнула как ворона Бочкова и торжествующе скрестила руки на груди.

Игорь спокойно вытащил из бумажника три сотенные бумажки и протянул их Бочковой. Та внимательно поглядела на них и положила на стол под сахарницу с отбитой ручкой.

- Чего хошь, мил человек? Все скажу, что ни спросишь... Мне скрывать нечего... Чиста я как белый снег...

- Откуда люди восточной национальности могли знать про вашу квартиру? Знать, что вы живете одна и отсюда можно спокойно позвонить, куда надо?

- Это вопрос нехитрый, драгоценный мой... Сдавала я раньше комнату разным черненьким. Вот эту - у меня ведь двухкомнатная квартира. А сынок мой Ленька отбывает срок в колонии строгого режима за разбой... Восемь лет получил, родненький, правда четыре уже отбарабанил, глядишь, доживу... Ты не слыхал, амнистии не будет?

- Будет, будет скоро, - пообещал Игорь.

- Это плохо, очень плохо, век бы его не видела, изверга! Без него славно, живу - не тужу...

- Только эта статья амнистии не подлежит, - сразу же обнадежил её Игорь.

- Это хорошо, это очень хорошо..., - улыбнулась желтыми зубами Бочкова. - Короче, сдавала я эту комнатушку восточным людям, полтинник баксов платили... Разные тут обитали, ну, которые фруктами на базаре торгуют, кого тут только не было... Потом стал ко мне участковый наведываться и сильно угрожать. Но это уже после того, как двое моих клиентов на девушку здешнюю напали, насилие хотели над ней сотворить... Не вышло, правда, наши ребята заступились, и хари черномазым начистили, они заявились сюда все в крови, орут, матерятся, зарежем мол, весь рынок сюда соберем... Ой, шкандал был, вспомнить жутко... А вскоре и участковый наведался... Да и я решила, ну их к лешему, торгашей этих, лучше я на трех работах буду мудохаться, чем этих головорезов тут терпеть... И выгнала всех... Вот, может, эта дамочка, из их знакомых... Я, например, такое подозрение имею...

- Мудрая вы женщина, Бочкова... Когда все это было?

- Да с месяц назад, где-то в конце мая...

- И куда же ваши лихие джигиты убрались после того, как вы их выгнали, не знаете, часом?

- Как не знать? Прекрасно знаю... Пошли они жить к деду Урюпину, тут недалеко, через квартал... Урюпин ещё давно меня просил , чтобы я ему клиентов нашла... Видит, что я жить стала лучше, пивком баловаться, сигареты с фильтром курить, он и позавидовал... И работу уборщицей в подъезде я бросила, только в школе и осталась, ну, тоже, понятно, уборщицей... Теперь опять подъезды чищу, - скривилась она. - А эти красавцы к деду Урюпину переехали... Пока-то он на них не нарадуется, старый козел... Даже костюм себе спроворил на барахолке и как-то меня "Клинским" пивом угостил за содействие... Ничего, они ему ещё покажут козью морду, мало мне тут все обосрали, так ещё и набезобразили, собаки... Участковый на меня хотел даже в налоговую полицию телегу настрочить, что я, мол, налогов, не плачу... Пожалел, правда, дай Бог ему доброго здоровьица...

- Ну и баба ты, Бочкова! - улыбнулся Игорь. - Цены тебе нет, понимаешь ты, цены! Давай адресок своего деда Урюпина и получишь от меня ещё столько же... - С этими словами он вытащил ещё три сотенных и протянул их Бочковой.

- Не маловато ли даешь? - прищурилась Бочкова, хватая деньги и кладя их поверх первой партии под сахарницу. - Видать, сам-то куда больше от всего этого иметь будешь...

- Эх, Бочкова, - вздохнул Игорь. - Хорошая ты баба, да глупа, как пробка... Разве же в одних деньгах дело? Я тебе свои кровные отдаю, и ничего, ни единой копейки со всего этого иметь не буду... Справедливости я ищу, понимаешь, справедливости! Чтобы преступник не топтал нашу с тобой землю, чтобы не проливал кровь неповинных, да и виновных людей... Получи три сотенных и не зли меня... И вот ещё что - не вздумай о моем визите никому сболтнуть, я тогда тебе сам такую козью морду сострою, что тебе и в страшном сне не приснится... А теперь не болтай попусту и давай адрес...

- Так это пара пустяков! Поверни голову. - Игорь поглядел в окно. Видишь, вон тот дом, за ним ещё один, а там торцом стоит третий. Вот там и живет старик Урюпин со своими клиентами. Подъезд его второй, квартира на первом этаже, номер восемь. Только если прямо сейчас туда пойдешь, в собачье дерьмо не вляпайся, у них на лестничной клетке всегда лампочку вывинчивают, тьма немилосердная, а напротив Урюпина такая подлющая собака живет, гадит прямо перед дверью Урюпина, и все... Я как-то пошла к нему за чем-то, и прямо новым ботинком в говно и...

- Ладно, спасибо за предупреждение... Пошел я, Бочкова... Спасибо тебе...

Он не пошел к старику Урюпину немедленно, и вовсе не потому что боялся вляпаться в собачье дерьмо. Он боялся снова проявить поспешность и не потерять эту почти незримую ниточку, которая связывала его с Ренатом Темирхановым...

Он поставил машину так, чтобы ему был хорошо виден подъезд, в котором жили клиенты старика Урюпина. Мимо него никто не мог пройти незамеченным.

Игорю очень хотелось поехать домой и завалиться спать, но он убедил себя не делать этого, слишком уж сильно задела его вся эта история. По сотовому телефону он позвонил домой и предупредил Галку, что ночевать не приедет. А затем перезвонил Дмитрию Степановичу Рыщинскому.

- Алло, - раздался в трубке заспанный голос Хряка.

- Дьяконов на проводе! - весело крикнул Игорь.

- А ещё попозже-то не мог позвонить? Сплю я, вчера на рыбалку с Павликом ездили... Устали... Зато рыбы наловили, приезжай на уху...

- Извини, Дмитрий Степанович... Но дело такое... - И он подробно рассказал Хряку о событиях этой ночи. Тот заинтересовался.

- Помочь могу, все выясню про этих клиентов, - пообещал он.

- Сообщи. Я тут, сижу на стреме... Глядишь, и выгорит что-нибудь, утопающий, как говорится, хватается за соломинку...

- Твоя правда... Сиди, коли силы есть... Я перезвоню...

Игорь постоянно курил, чтобы не заснуть, слушал тихую музыку. Вскоре раздался звонок Хряка.

- Трудно узнать про них что-то... Мелочь, сам понимаешь... Торгуют на рынке... Разумеется, в Солнцево, раз там проживают, а тот, кто контролирует рынки, всех торгашей и знать не знает... Но завтра, когда ты их увидишь в лицо, помогу принять и посодействую, чтобы у них развязались языки... Должны же мы, едрена мать, найти этого проклятого Темирханова...

- Ну теперь, это куда сложнее, чем было тогда, на Кутузовском...

- Меня с вами не было, от меня бы не ушел, - проворчал Хряк.

- Ну, задним числом мы все умные... Если бы, да кабы...

- Ладно, сочтемся славою, главное - дело сделать...

... Только в половине седьмого утра из подъезда, где проживал старик Урюпин, вышли двое. Дьяконов сразу понял, что это именно те, кто ему нужен...

Он набрал номер Рыщинского.

Хряк не стал выговаривать ему за то, что снова разбудил его. Он ответил четко и лаконично.

- Держи в курсе. Я приеду туда, куда скажешь...

... Июнь в этом году выдался холодным и дождливым. Но настроение у Игоря было боевое... Он чувствовал, что напал на след, но боялся сглазить, как это неоднократно происходило в марте, когда они шли по следу Темирханова.

Торговцы вышли на шоссе и вскоре к ним подъехал ржавый "Жигуленок" с прицепом. Они сели в машину и поехали в сторону рынка. Игорь, стараясь быть, незамеченным следовал за ними на почтительном расстоянии...

Только когда они заняли места в торговых рядах, он позвонил Хряку.

- Еду, - сказал тот. - Скоро буду...

Прибыл он действительно скоро - уже через полчаса около "Хиндая" Дьяконова остановилась белая "шестерка", из которой вылез Дмитрий Степанович Рыщинский, одетый в теплую куртку и джинсы...

- Ну и погодка выдалась в этом году, - покачал головой Хряк. Давненько не было такого отвратительного июня... Так, вот что, ты посиди здесь, в машине, а я сейчас...

Ждать на сей раз его пришлось очень долго. Он отсутствовал не менее полутора часов. Игорь докурился до того, что перед глазами побежали зеленые круги.

- Спишь, что ли? - зазвучал над его ухом приглушенный голос Хряка. А у меня для тебя интересные новости...

23.

... - Молодец, молодец, что бы я без тебя делал? - радовался Дьяконов.

- То-то, - самодовольно улыбался Хряк. - А то все сами с усами... А чуть что, обращаемся к старому Дмитрию Степановичу... Шучу... Ты тоже молодец, как эту Бочкову разговорил... Я бы так не сумел... А вот разговорить этих торгашей помогли связи в известном мире...

Только что Хряк сообщил Игорю, что, когда к торгашам обратились крупные люди, они и не подумали ничего скрывать. Действительно, та женщина, которая звонила Эльмире, была им знакома. Она зашла к ним на рынок с каким-то поручением и попутно спросила, нельзя ли позвонить с какого-нибудь нейтрального номера. Торгаши, не задумываясь, дали адрес Бочковой, у которой они обитали до произошедшего скандала...

Женщину эту звали Лолита. Она была подругой их общего знакомого, контролирующего в Москве ряд рынков. И теперь на руках у Дьяконова был адрес этого знакомого. Они решили немедленно отправляться туда...

Обитал этот знакомый в Крылатском. Там он снимал хорошую трехкомнатную квартиру...

Игорь ещё раз убедился в том, что если долго не везет в чем-нибудь, должно неожиданно повезти... А вот когда постоянно везло, наоборот, должен был совершиться какой-то облом, переворачивающий все дело наизнанку...

... Они подъехали к названному девятиэтажному дому неподалеку от Гребного канала и позвонили в домофон. Хряк приложил палец к губам, мол, я буду говорить...

- Да, - послышался в домофоне гортанный мужской голос...

- Роберт Теймуразович?

- Я. А кто это?

- Вас беспокоит Дмитрий Степанович Рыщинский. Я хороший знакомый Николая Петровича. Мне надо с вами поговорить...

- А..., - в голосе хозяина зазвучали уважительные нотки. - Хорошо, открываю, - произнес он с весьма заметным восточным акцентом.

- Кто же это такой таинственный Николай Петрович, имя которого открывает двери даже столь крупных людей? - поинтересовался Игорь.

- Николай Петрович-то? - усмехнулся Хряк. - Много ты хочешь знать, Игорь... Ты и так слишком много знаешь... Мы с ним более четверти века знакомы, в Туркмении на нарах рядом лежали... А теперь он, как тебе сказать... Над всеми этими Робертами надежная крыша... Больше ничего сказать не могу...

Хряк и Игорь вошли в подъезд, поднялись на лифте на девятый этаж. Дверь названной квартиры была уже открыта. В дверях стоял могучего сложения черноволосый мужчина, одетый в длинный голубой махровый халат.

- Проходите, пожалуйста... Кстати, Николай Петрович, оказывается, звонил насчет вас, мне просто не успели передать. - При этих словах он метнул куда-то назад довольно суровый взгляд.

Гости вошли в квартиру. В двери одной комнаты Игорь увидел восточного типа женщину, явно похожую по описаниям Бочковой на ту, которая приходила к ней звонить по телефону.

- А это, как я полагаю, Лолита? - попытался надеть на лицо улыбку Игорь.

- Лолита, Лолита, - подтвердил хозяин. - Моя подруга... Заходите сюда, в комнату, тут вам будет удобно. Лолита, поставь чайку... А, может быть, желаете чего-нибудь покрепче...

- Нет, спасибо... А вот если угостите кофе, не откажусь, - сказал Игорь. - А то я провел бессонную ночь...

- Это пожалуйста, - улыбнулся металлокерамикой хозяин. - Сейчас я сам вам заварю чудесный кофе. Никому не доверяю такой процесс.

- Вот и славно, - продолжал улыбаться Игорь. - А Лолита пока развлечет нас приятным разговором...

- Пускай, - махнул рукой Роберт Теймуразович. - Она это хорошо умеет...

Лолита глядела на незваных гостей с явной настороженностью, прекрасно отдавая себе отчет, что пришли именно по её душу.

- Давайте без глупостей, Лолита, - сказал Дьяконов. - Мы пришли сюда не распивать чаи-кофеи и точить лясы. Имею к вам конкретный вопрос - зачем вы приходили к гражданке Бочковой звонить по телефону жене Рената Темирханова?

- Никуда я не приходила, - ответила, глядя в сторону, Лолита.

- Слушай ты, красавица моя, - прошипел Хряк, зверски улыбаясь ей в лицо. - Пусть тебе твой Роберт объяснит, кто такой Николай Петрович, а соответственно, и его друзья...

- Он и так объяснил, - прошептала перепуганная Лолита.

- Я тебя, падлу позорную, сгною, если немедленно не скажешь мне правду, поняла, сучара? - широко улыбаясь, шептал Хряк. - Говори, если жить хочешь... А то тебя твой же сожитель с потрохами сожрет, если лапшу мне будешь на уши вешать и считать нас за полных лохов... Ну!!!

- Где Темирханов? - коротко спросил Игорь, таким же зловещим шепотком, каким говорил и Хряк.

Она молчала, но по выражению её хитрющей физиономии друзья поняли, что она прекрасно знает о местонахождении Темирханова.

- Кофе готов! - крикнул с кухни хозяин. - Лолита, а ну-ка, разлей в чашечки и подай дорогим гостям, как положено.

Он, улыбаясь вошел в комнату, а Лолита, наоборот, бочком, вышла на кухню.

- Что случилось? - зашептал Роберт Теймуразович. - Эта мадам что-то натворила?... Так я ей сейчас устрою спектакль с прологом и эпилогом... Прямо на глазах у вас... Николай Петрович звонил, она подошла, так, когда я пришел, она мне даже ничего не сказала. Вы приезжаете, звоните в домофон, и только тут она говорит про звонок. Забыла, говорит, сволочь... Про звонок самого Николая Петровича забыла... Ну, падла, извините, разумеется, за выражение...

- Буду говорить откровенно, - сказал, закуривая, Хряк. - Николай Петрович мне говорил про вас, и очень тепло о вас отзывался, сказал, что вы человек надежный и порядочный...

- Спасибо за теплые слова, - застенчиво улыбнулся хозяин. - Я, наверное, их не заслуживаю...

- Итак, скажу откровенно, - продолжил Хряк. - Слышали вы про убийство Евгения Александровича Карабанова и его сына?

- А как же? - округлил черные глаза Роберт Теймуразович. - Такой человек, такой заслуженный человек, и такая страшная участь...

- А про зверское убийство сына Владимира Михайловича Лымаря и его самоубийство в Волжанске?

- Нет, об этом не слышал, - покачал головой хозяин. - Сейчас постоянно убивают достойнейших людей, за всем и не уследишь...

- А про убийство Валерия Кротова? Про убийство и ограбление его подруги Светланы?

- Слышал, слышал..., - продолжал удрученно качать головой хозяин. Кротова я знал лично, очень, очень достойный молодой человек. Он даже один раз оказал мне большую услугу, когда на меня наехали какие-то отморозки, пусть разверзнется перед их ногами земля!

- Так вот, эти и другие преступления совершил один человек.

- Кто?!!! - сделал совершенно круглые глаза хозяин. - Кто этот грязный подонок?

- Об этом позже. Главное дело вот в чем, есть данные, что Лолита знает о его нынешнем местонахождении.

- Ах вот оно как..., - скривилось лицо хозяина. - Эй, ты! Иди сюда!

Как раз в этот момент в комнату вошла Лолита, неся поднос с кофейником и чашечками.

- Поставь сюда, - указал хозяин на журнальный столик. А когда Лолита поставила свою ношу, он неторопливо поднялся с места и без предисловий, криво улыбаясь, сильно ударил её кулаком в челюсть. Она упала на пол и зарыдала.

- Вставай! - скомандовал хозяин. - Нечего валяться...

Лолита поднялась и привстала на колени. Хозяин подошел к ней и схватил за черные как смоль волосы.

- Отвечай, гнида, что тебя спрашивают эти достойные люди... Или я тебя тут же при них на куски порву...

- Я скажу, скажу..., - зарыдала Лолита, стоя на коленях и дергая головой. - Что он мне?... Да будь он проклят...

- Вот и хорошо, - улыбнулся хозяин. - А теперь вставай и разлей дорогим гостям кофе.

Всхлипывающая Лолита встала и стала разливать дрожащими руками кофе. Все пальцы её были унизаны дорогими золотыми кольцами с камнями.

- Видали? - похвастался хозяин. - Это все мои подарки... А она, сучара, ещё в лес смотрит... Все! - крикнул он. - Колись! Где этот шакал, которого разыскивают наши дорогие гости? И не вздумай вилять, а то я тебя своим ребятам отдам на растерзание... Они тебе покажут кузькину мать...

- Он что, в Москве? - решил опередить события Игорь, чтобы не терять ни секунды времени.

- Нет, - всхлипнула Лолита.

- В Ташкенте?!

- Тоже нет... Есть такой городок неподалеку от Смоленска, называется Воробьевск. Он там...

24.

... В марте 2001 года в захолустном городе Воробьевске появился никому не известный человек, на вид лет тридцати пяти... Он был довольно скромно одет - драповое серое пальто, далеко не модная шляпа, серый, довольно поношенный костюм, стоптанные ботинки. В руке старомодный желтый портфель. Незнакомец явился в местную гостиницу и заказал себе отдельный номер. Администратору он протянул паспорт на имя Соколухина Вадима Александровича 1966 года рождения, уроженца города Харькова.

С номерами было все в порядке, гостиница была полупустая, и Соколухину был предоставлен хороший номер. Гостиница вообще была неплохая, поскольку Воробьевск находился на трассе Москва - Брест и порой здесь останавливались даже иностранцы. Так что Соколухин был вполне удовлетворен своим номером. Администратор обратила внимание на то, что Соколухин носит небольшие рыжеватые усы, а голова его выбрита наголо по теперешней моде. Заполняя квитанцию, Соколухин снял шляпу и обнажил свою обритую голову. Вел он себя спокойно, не шутил и не заигрывал с администратором, оформив документы, взял ключ и отправился в номер...

... Прожил он в гостинице примерно с неделю. А потом он сказал, что уезжает и оставил номер.

Однако, Соколухин никуда не уезжал. За эту неделю он успел приобрести на окраине Воробьевска за тридцать тысяч долларов прекрасный кирпичный коттедж и переехал туда. Он окружил себя нуждающимися в деньгах людьми, которые обставили ему дом и привели его в жилой вид. В доме были гараж и сауна, небольшой дворик за высоченным кирпичным же забором.

Вот в этом доме и зажил своей непонятной никому жизнью приезжий Соколухин...

Покупка коттеджа не сильно истощила бюджет приезжего. Потому что в его поношенном желтом портфеле лежала сумма более, чем в полмиллиона долларов. На эти деньги приезжий Соколухин намеревался вести в российской глубинке спокойный, размеренный и достойный образ жизни. Он обустраивал свой приобретенный дом, прикупил и автомобиль - новенькую "четверку", он не имел желания выделяться.

- Места у вас тут изумительные, - сказал он человеку, у которого покупал дом. - Всю жизнь мечтал жить в маленьком уютном городке, на природе, в своем доме...

- Серьезно? - удивился его выбору продавец. - А я вот, наоборот, всю жизнь мечтал жить в Москве или в Ленинграде...

- Ну так что же? Каждый хочет того, чего был лишен... Таковы законы жизни, - рассмеялся Соколухин. - А я вот заработал некую сумму, и решил удрать ото всех столичных хлопот и волнений, так сказать, в российскую живописную глубинку... А здешние места - это именно то, что мне нужно...

- Ну так удачи вам! - протянул ему руку теперь уже бывший хозяин коттеджа.

- Спасибо, у вас очень уютный дом, вы обладаете прекрасным вкусом. Мне он очень нравится, и местонахождение его изумительное...

- Извините, ещё один совсем нескромный вопрос. Вы не азербайджанец, случайно? Я не просто так спрашиваю, я сам на четверть крови азербайджанец...

- Нет, я по матери таджик, - ответил Соколухин. - Отец мой русский, военный, а мать таджичка...

- А, понятно, а то, вижу, лицо такое восточное, хоть и усы рыжие, улыбался бывший хозяин. - Ну ладно, пусть в этом доме вам сопутствуют одни удачи!

... Местонахождение дома было выбрано очень удачно для человека, который желал вести уединенный образ жизни. Коттедж стоял на отшибе, окруженный кирпичным забором, соседей рядом не было... Впрочем, сейчас такое время, что мало кому есть дело до вновь прибывших и купивших по соседству недвижимость. Своих проблем у всех по горло хватает...

Однако, Соколухин был человек довольно молодой, и для полноценной жизни ему нужны были и подруга, и помощники по хозяйству ... Помощниками он обзавелся довольно быстро, при содействии бывшего хозяина коттеджа, а через некоторое время появилась и подруга...

Один человек, помогавший Соколухину по хозяйству привел ему свою знакомую, совсем молоденькую девушку лет восемнадцати по имени Жанна. Жанна была довольно высокой статной шатенкой с голубыми глазами. Она сразу же приглянулась Соколухину, и вскоре поселилась в его доме...

Когда там появилась Жанна, Соколухин попросил своих помощников к нему больше не приходить, сказал, что они справятся со всем вдвоем. Лишь раз в неделю к нему приходила пожилая женщина делать генеральную уборку. Свою же комнату он убирал сам, не доверяя этого дела никому. Еще раз в неделю приходила другая женщина, помоложе для стирки и глажки белья. Жанна занималась лишь приготовлением обедов, это она умела, потому что только что закончила кулинарный техникум. Иногда занимался стряпней и сам хозяин, он был большим специалистом по восточной кухне, особенно ему удавались плов и лагман. Соколухин купил себе двух собак - ротвейлера и бультерьера. Они должны были охранять дом от нежелательных визитеров...

Жила эта чета спокойно, чем занимался Соколухин, никто не знал, да и не особенно интересовался этим вопросом... Они жили за высоким забором, каждый день выезжали на машине за покупками, дружбы ни с кем не водили, в гости ни к кому не ходили и к себе никого не приглашали...

И кто знает, сколько бы так прожила эта ничем особенным не примечательная чета, если бы неожиданно в историческом центре города не произошла неожиданная встреча...

Соколухин и Жанна подъехали на своей "четверке" к магазину делать самые заурядные покупки. Соколухин купил продукты в гастрономе и пошел к машине, Жанна же осталась в отделе косметики выбрать себе то, что ей было нужно. Соколухин стал открывать ключом машину, и тут к нему подошла черноволосая женщина лет тридцати трех.

- Ренат! - воскликнула она, и Соколухин вздрогнул от неожиданности, давно он уже не слышал этого имени и стал привыкать к другому... Он обернулся...

Лолита Рамазанова была подругой его детства. Они жили в Ташкенте на одной улице, их родители работали в одной системе - системе органов правопорядка. Когда он покинул родной город, следы Лолиты затерялись, и он понятия не имел, где она находится... А находилась она в то время, когда он осваивал Москву, в местах, не столь уж отдаленных. Она тоже поехала примерно в то же время в Россию, где и была задержана правоохранительными органами за мошенничество. Лолита получила три года, которые благополучно и отбыла в одной из женских колоний средней России. Теперь она собиралась ехать в Москву. Остановившись на день в Воробьевске, она зашла в универмаг, чтобы купить себе кое-что и привести себя в более или мене человеческий вид... Вышла, хотела поймать такси, чтобы ехать в гостиницу, где остановилась и... Такая неожиданная встреча...

Стоя перед подругой детства нос к носу псевдо-Соколухин не решился сказать ей, что она обозналась, понимая, что это ещё опаснее, чем признаться в том, что никакой он не Соколухин, а собственной персоной Ренат Темирханов. Лолита была в свое время безумно влюблена в него, он знал, что она женщина горячая, и может поднять на оживленной улице нежелательный шум. К тому же он мог в некоторой степени доверять ей, именно в силу того, что она была в него влюблена.

- Тихо! - произнес Ренат, прижимая палец к губам. - Тихо! Я здесь инкогнито! Я не Ренат, я Вадим, поняла ты, Вадим?

- Поняла, - прошептала с блеском в глазах Лолита, которая понятия не имела о том, какими делами занимался её старый друг в последнее время. Зная его авантюрный характер, решила, что он занимается какой-нибудь аферой, от того и скрывается под вымышленным именем...

- Ты где остановилась? - спросил он.

- В гостинице, номер двадцать три... Ренатик, я отсидела три года в женской колонии, - жалобно произнесла Лолита, потупив глаза с огромными черными ресницами. - Тут, неподалеку... Там так ужасно Ренатик! Если бы ты знал, как я много перестрадала...

- Бедняжка, - ласково произнес Ренат и погладил Лолиту по щеке. Слушай, я приду к тебе в номер, попозже... А сейчас выйдет моя дама, так что, будь добра, исчезни на время...

- Понимаю, - заговорщически шепнула Лолита и сделала так, как ей было сказано. Тут же из универмага вышла Жанна, села в машину, и они поехали домой.

Примерно через полтора часа Ренат сказал ей, что у него деловая встреча и поехал в гостиницу к Лолите.

Там была бурная встреча, полная любви и страстей. Перед расставанием Ренат сообщил ей, что женат, что жена его в Москве, ждет ребенка, а он вынужден скрываться, так как организовал в Москве пирамиду, взял немало денег и исчез... Живет под вымышленной фамилией, под какой именно, он не сказал, адреса своего, понятно, тоже не назвал. Чтобы подкрепить свои слова доказательствами, подарил на прощание Лолите тысячу долларов на раскрутку. Та была безумно признательна, так как перед арестом она не успела припрятать то, что наворовала и фактически осталась нищей. Кое-что ей прислали из Ташкента родители, но те и сами бедствовали и много прислать не могли. А тут... Такая сумма...

Лолита помчалась в Москву, где сошлась со знакомыми ей рыночными торговцами из Узбекистана. Однажды на рынке её приметил Роберт Теймуразович и взял себе в содержанки. А через некоторое время она решилась исполнить просьбу Рената позвонить Эльмире и узнать, как там обстоят дела. Полагая себя опытным конспиратором, через своих друзей узнала адрес Бочковой и позвонила Эльмире оттуда. Ренат не оставил ей никаких своих координат, он пообещал найти её в Москве сам, поскольку она дала ему адрес своей близкой подруги, и сделать впоследствии доверенным лицом. Нужна ведь была ему какая-то связь, так лучшей кандидатуры, чем старая любовь, он не мог и придумать... И вот... Весьма горькими оказались плоды этой случайной встречи... Потеряла и Роберта Теймуразовича, выставившего её вон немедленно после визита друзей загадочного Николая Петровича, и Рената предала... Впрочем, все пустое, было бы здоровье, остальное приложится...

Прекрасно помнивший о кошмарном марте, когда неуловимый Темирханов уходил у них из-под носа, Дьяконов позвонил в Уголовный Розыск города Воробьевска и сообщил им, что по его сведениям в городе находится особо опасный преступник Темирханов Ренат. Ни адрес, ни фамилия, под которой он скрывается, ему неизвестны... Только ориентировочное имя - Вадим...

- Найдем, - пообещал ему местный опер. - Городок наш маленький, считай, что твой Темирханов у нас в кармане...

А в это же самое время Ренат сидел в своем уютном доме, потягивал виски и проклинал себя за излишнюю чувствительность и к Лолите, и к Эльмире, понимая, что он поступил очень опрометчиво, доверившись старой подруге... Новые мысли и планы одолевали его...

Ренат Темирханов был по природе спринтером. Бег на короткие дистанции он мог пройти прекрасно. План Кротова о похищении сына Лымаря он воспринял поначалу очень вяло, но потом вошел во вкус и взял инициативу на себя. От души бил простодушного лоха Пальчука, с наслаждением ощущал власть над несчастным Михаилом Лымарем. Он лично зарезал несчастного парня, когда Кротов забрал у папаши триста тысяч долларов... Задачу облегчило то, что Лымарь находился в бессознательном состоянии и не мог перед смертью поглядеть в глаза своему палачу. Подошел к лежащему на бетонном полу парню и нажал кнопку ножа. Выскочило длинное, острое как бритва лезвие... "Ну?" прошептал Кротов, сомневающийся в том, что Ренат сумеет это сделать. И именно это подзадорило Рената. Он с раздражением поглядел в бесцветные, с хитрецой, глаза Кротова, его просто бесило то, что это быдло считает его маменькиным сынком, привыкшим прятаться за чужими спинами. Он подошел к Лымарю и не дрогнувшей рукой воткнул нож ему под сердце. Тот дернулся и тут же затих... "Так-то вот", - прошептал он, бросив мимолетный многозначительный взгляд на Кротова, вытаскивая нож из тела Лымаря. В глазах Кротова он увидел на сей раз нечто похожее на уважение...

Аппетит начал разыгрываться, когда они так удачно слиняли с места преступления... О судьбе Пальчука, отравленного Кротовым, он и понятия не имел, хотя кое-какие нехорошие подозрения стали приходить к нему в голову.

А уж столь технично исполненное им убийство Кротова вселило в его душу чувство неподдельной гордости. Теперь он стал счастливым обладателем уже трехсот тысяч долларов. Ему так никогда и не довелось узнать, что его собственное уничтожение намечалось Кротовым несколько позднее, он мог лишь предполагать это... Ренат ничего не планировал заранее, он действовал, словно заведенный, словно зомбированный запахом крови и долларов. С пухлой пачкой денег в кармане он стал голосовать. Попутка нашлась быстро, на "Газели" он доехал до Москвы.

Следующим пунктом его следования была квартира любовницы Кротова Светланы Татушиной. От Кротова, раскрывшегося перед ним по причинам, о которых он мог только догадываться, он знал, что все награбленные деньги он хранит у Татушиной... Остальное дело техники... Она спокойно, ни о чем не подозревая, открыла ему дверь, со слов Валерия, считая его фраером и маменькиным сыночком... После того, что сделал Ренат на дороге, ему уже ничего не было страшно. И никого не жалко. "А где Валерка?", - спросила его, зевая, Татушина, заходя в комнату. - "Валерка-то?" - переспросил Ренат и неожиданно для себя улыбнулся. Эта улыбочка не понравилась Светлане. "Ты что?" - вдруг испугалась она. - "Я-то? Да ничего...", - продолжал улыбаться он, делая шаг по направлению к ней. Щелкнуло, выскакивая наружу, лезвие, насмерть перепуганная Татушина дико закричала. Ренат бросился к ней и левой рукой зажал ей рот, а правой нанес свой отработанный удар под левую грудь. Татушина дернулась из последних сил и упала на пол. Ренат отпустил левую руку от её рта. "Шакал...", - прошептала умирающая Татушина, с ненавистью глядя в глаза своему убийце. "Пустые слова...", - ответил дрожащими губами побледневший как полотно Ренат и резким движением вытащил из-под её груди нож. Хлынула кровь. Он вскочил, боясь перепачкаться. Действовать надо было быстро и оперативно, ведь соседи могли услышать её душераздирающий крик, а с пустыми руками он уходить отсюда не собирался. Он вскрыл сейф, вытащил оттуда сто двадцать тысяч долларов и был таков. Кроме денег он прихватил с собой также находящуюся в сейфе записную книжку Кротова и именно из неё узнал адрес Карабанова. Аппетит Рената стал просто-таки волчьим... Ему хотелось ещё денег, и, соответственно, ещё крови... Порой он даже не отдавал себе отчет, чего ему хочется больше, денег или крови...

...В столе Карабанова после убийства отца и сына он обнаружил сто восемьдесят тысяч долларов. Теперь у него было шестьсот тысяч... И тут в окне, выходящем во двор дома, он увидел подъезжающую на большой скорости к подъезду милицейскую машину и выскакивающую оттуда буквально на ходу оперативную группу... Счет шел уже не на минуты, а на секунды... И Ренат уже совсем перестал испытывать чувство страха, его заменил какой-то безумный азарт борьбы за свое существование... В него будто бы вселился некто очень сильный и абсолютно ничего не боящийся. Этот некто словно и руководил его действиями...

Он позвонил в дверь старушки Дорошевич, и та открыла ему. Церемониться с крохотной старушкой, вдовой боевого адмирала, он не стал. Не дав ей произнести ни звука, он закрыл ей рот своей нежной мягкой ладошкой, толкнул её в комнату и спокойно задушил её.

Да, этим днем Ренат мог гордиться... Как он все здорово сделал! Задушил бабушку, перелез по доске в соседний подъезд, попал в пустую квартиру, выбрался из нее, выстрелил в мента, попавшегося на пути, выкинул из "Жигуленка" автомобилиста, проехал метров двести, чуть ли не на ходу выскочил из машины и нырнул в толпу... Шел час пик, затеряться оказалось несложно... Вот и все... Сел в электричку на Белорусском вокзале и поехал, куда глаза глядят... И не попался, и добрался до Воробьевска, по пути зайдя в парикмахерскую и побрившись наголо, зайдя в комиссионный магазин и приобретя себе соответствующую одежду... Здорово, однако, все получилось... Несколько позже за хорошие деньги он справил себе паспорт на имя Вадима Александровича Соколухина, купил дом за высоким забором на окраине Воробьевска, где можно было спокойно отсидеться в обществе очаровательной Жанны... Ренат Темирханов перестал существовать...

... И вот, ностальгия, видите ли, замучила... Решил дать о себе весточку Эльмире... Какая глупость... Нет, он не стайер, он не может долго торчать на одном месте, ему нужны новые приключения, новые страсти... Надо делать отсюда ноги, тем более, становится опасно... Ведь он же во всероссийском розыске...

- Вадик! - окликнула его Жанна. - Ты что сегодня такой скучный и грустный?

- Пошла ты! - грубо ответил Ренат и сделал большой глоток пива.

- Ты что, с ума сошел? - Слезы заблестели в глазах у Жанны. Она видела, как в последнее время он переменился к ней. К тому же доброхоты сообщили ей, что видели её дружочка в гостинице, где он навещал одну интересную особу восточного типа. Городок маленький, все на виду... Тогда она предпочла смолчать и не устраивать сцен ревности, но кошка между ними пробежать успела...

- Сошел с ума, сошел, только не сейчас, сошел тогда, когда позвал тебя к себе жить, - проворчал Ренат, находясь в состоянии, близком к бешенству.

- Ты же говорил, что любишь меня, - пыталась возражать Жанна, но наткнулась на какой-то совершенно оловянный взгляд этих больших, черных как маслины красивых глаз. Она поняла, что разговор не только бесполезен, но может принять совсем нежелательный оборот.

До последнего времени он был достаточно внимателен к ней, дарил подарки, говорил нежные слова... Единственное, чего он не любил, так это расспросов о себе, о своем прошлом. Если она что-то пыталась выяснить, он отвечал односложно, пытаясь превратить вопрос в шутку, и глаза его становились круглыми, как бусинки и совершенно непроницаемыми... Когда она попыталась заикнуться о том, что неплохо бы узаконить их отношения, он просто промолчал, и глаза его стали совсем уже круглыми и недоступными... Но в последнее время, особенно после известного визита в гостиницу, он стал меняться буквально на глазах. В его поведении чувствовалось все нарастающее раздражение...

- У меня плохое настроение, - прошипел он. - Иди к себе, я не испытываю никакого желания выяснять с тобой отношения...

- Тогда я поеду домой, - заявила Жанна сквозь слезы. - У меня, в конце концов есть своя квартира.

- Вот-вот, - обрадовался было Ренат. - Это самое то, что нужно... Вали по холодку. - А потом вдруг призадумался и переменил свое решение. Но, вообще-то, ты подумай, стоит ли это делать... У меня просто плохое настроение, с каждым такое бывает... А ты сразу "домой"... Что там тебе делать? Скука одна смертоносная... Ты погоди, погоди, давай вот что поедем куда-нибудь отдыхать... А? Засиделись мы тут, в твоем занудном Воробьевске... Дел у нас никаких нет, деньги есть... Поедем и отдохнем... Например, в Сочи, или в Крым... На машине, с ветерком... Что ты думаешь о таком предложении?

Жанна молчала, вытирая слезы. Она не знала, как ей реагировать на подобные перепады настроения у своего сожителя. Во всяком случае, между ними уже пробежала черная кошка, и Жанна не могла как раньше безоговорочно доверять ему... К тому же ей недавно было сделано неожиданное предложение. И только теперь она стала серьезно задумываться над ним...

Примерно месяц назад к ней подошел местный авторитет по кличке Шульц, данной ему за его ярое пристрастие к немецкому пиву, с которым она была давно знакома, и стал задавать вопросы про Соколухина. Поначалу простые вопросы, но Жанна понимала, что просто так Шульц задавать вопросов не станет. Она отвечала, что Соколухин человек не очень зажиточный, но и не бедный, он, вроде бы, то ли из Москвы, то ли из Питера, занимался каким-то бизнесом, заработал немного денег и решил осесть в глубинке. Собственно отвечала то, что знала сама. Действительно, Соколухин не высовывался, не сорил деньгами, жил достаточно скромно, ездил на "Жигуленке", дорогих вещей не покупал. А то, что купил дом? Ну и что - продал квартиру в Москве или в Санкт-Петербурге и купил... Подумаешь... Однако, Шульц сомневался в сказанном и предложил Жанне как следует прощупать своего друга. Та с негодованием отвергла такое странное предложение. "Дурак ты," - ответила она. - "Я же люблю его, мы поженимся... А ты - прощупай, выведай... Привык все мерить одними баксами..." Шульц смолчал на этот выпад девушки, с которой вырос в одном доме, но свою идею вовсе не забыл...

После известий об измене Соколухина, этот разговор припомнился Жанне. "Погоди у меня", - затаив зло, подумала она. Потом она на время о нем забыла, Вадим был вежлив и предупредителен. Но теперь она уже всерьез думала о разговоре с Шульцем. - "Погоди, Соколухин... Я тебе покажу, пошла... Еще поглядим, кто из нас куда пойдет..."

Она попыталась надеть на лицо улыбку, но обида и досада продолжали душить её. Они посидели с Ренатом, он налил ей пива, потом достал бутылку коньяка... Но Жанна не верила ему, она понимала, что он просто играет... Стала играть и она...

На следующий день Ренат уехал куда-то на машине, и Жанна решила пойти на разведку его закромов... Ей крупно повезло, такого она даже не ожидала... В каком-то ящике, задвинутом под кровать, под кипой старых пыльных толстых журналов она обнаружила пакет... Дрожащими руками она развернула обертку и... Так и ахнула... И в таком приметном месте он хранил такую сумму. Она стала пересчитывать доллары... Постоянно сбивалась, пальцы дрожали все сильнее... Никогда в жизни ей не приходилось держать в руках такой огромной суммы денег...

Пятьсот шестьдесят две тысячи триста пятьдесят долларов насчитала она. Вот какие дела... Этого же ей на всю жизнь хватит... И зачем ей делиться с каким-то Шульцем? Хотя... Как ей удастся сбежать от Соколухина? Куда она денется с такими деньгами? Нет, это все вздор, ничего не выйдет... Так что без Шульца, к сожалению, никак не обойтись...

Жанна аккуратно положила пакет на место и спустилась вниз... Вскоре приехал и Ренат, отчего-то очень веселый и довольный.

- Скоро поедем в Крым! - заявил он, целуя Жанну. - Я все дела тут закончил, пришло время как следует отдохнуть... Пора!

На самом деле он придумал иное, не собирался он больше возвращаться в надоевший ему Воробьевск. Надо было менять место, менять окраску. А Жанна? Взять её с собой, и по дороге... Того... И так она слишком много о нем знает... А будет при нем дольше, и узнает больше... Пора, настало время... Поездку он наметил на послезавтра, он не любил откладывать свои решения в долгий ящик.

- Так что, в путь?! - весело улыбаясь, спросил Жанну Ренат.

- В путь!!! - улыбаясь ещё веселее, ответила Жанна, лихорадочно соображая в уме, как ей успеть осуществить свой план.

...Каждый из двоих думал свое, и полагал себя умнее собеседника...

- Так когда мы едем? - спросила Жанна.

- Полагаю, послезавтра... Что нас тут держит? Погода в этом году здесь скверная, так рванем к солнышку, к морю! А? Здорово я все придумал?!

- А завтра ты что будешь делать? - напрямик спросила Жанна. Надеюсь, ты проведешь день со мной?

- Нет, - ответил Ренат, не подозревая в её вопросе никакого подвоха. - Вот завтра у меня куча дел. Впрочем, как и у тебя. Должна же ты купить кое-что для поездки... Я дам тебе достаточно денег...

На следующий день Ренат собирался поехать в автосервис. Машина, хоть была и новая, но постоянно барахлила, и он раздражался тому, что не может купить себе что-то поприличнее, чтобы не привлекать внимание горожан... А вот если "четверка" подведет в пути, это может не только здорово нарушить его планы, но и оказаться опасным...

- Завтра приведу машину в порядок, а послезавтра прямо с утра и поедем, - сказал он Жанне. - Плохо, однако, делают у нас машины. Новая, а проблем куча...

Там стучит, там скребет, нет, подстраховаться надо, чтобы не застрять в дороге...

Жанна едва сумела скрыть радость от этого сообщения. На автосервисе он проведет несколько часов, а этого ей будет вполне достаточно, чтобы сымитировать ограбление дома... Надо только было срочно связаться с Шульцем...

Но на сей раз судьба благоволила ей. Вечером Ренат поехал в автосервис договариваться насчет завтрашнего ремонта, и она осталась дома одна. Она тут же позвонила Шульцу.

- Я сделала то, о чем ты меня просил, - коротко произнесла она.

- А? - не понял Шульц. И вдруг до него дошло и он радостно крикнул в трубку: - А!!! Молодец девчонка! А я уже и позабыл про тот разговор... Ну? И сколько же бабок в закромах твоего сожителя?

- Немало, - ответила Жанна. - На нас двоих хватит. Только надо разыграть все, как следует... И учти - обманешь, выдам с потрохами...

- Зачем? - добродушно спросил Шульц. - Если есть возможность сделать дело по честному, я делаю именно так... Излишний риск нежелателен и опасен для здоровья. Таков мой жизненный принцип... Так все же, сколько там? Я из-за всякой мелочи рисковать не стану, не голодаю, сама знаешь..., смачно зевнул он.

- Четыреста штук, - коротко и весомо произнесла Жанна.

Шульц поперхнулся, и в трубке на некоторое время воцарилось молчание.

- Долларов, - с ещё большей значительностью уточнила Жанна.

Снова молчание. Затем на том конце провода долго кашляли.

- Будут наши! - гаркнул, наконец, вдохновленный суммой Шульц.

... Они разработали нехитрый план. Шульц врывается в дом, убивает собак, избивает её для вида, связывает, забирает деньги, а потом делится с ней. Но для страховки она собиралась изъять из пакета изрядную сумму и припрятать её в надежном месте, а потом забрать. Разве можно было полагаться на честное слово какого-то там бандюги по кличке Шульц только лишь на том основании, что они когда-то жили в одном доме? Какие у такого человека могут быть принципы? Только один - чем больше, тем лучше. И что она потом сможет против него сделать? Заложить не сможет, запугать - это просто смешно... А береженого бог бережет...

... На следующее утро Ренат собрался и отправился в автосервис. А Жанна немедленно вытащила из пакета необъявленную сообщнику часть суммы, спрятала её в заранее намеченном месте - в потайном уголке хозблока и позвонила Шульцу.

- Скоро буду, - пробасил Шульц.

Он сел на свой черный БМВ и направился в сторону дома Соколухина. Он решил никого на это дело с собой не брать, зачем посвящать в него нежелательных свидетелей? Он просто возьмет деньги, и все, а потом сунет Жанне небольшую сумму, ну, штуки три баксов, ей и этого за глаза хватит... А собак он преспокойно застрелит из пистолета с глушителем, стреляет он, слава Богу, прекрасно, тренируется день и ночь... А пусть потом хозяин разбирается, сколько человек было в доме при ограблении, один или четверо? Все равно, назад он своих денег не получит, то, что попадает Шульцу в карман, оседает там крепко...

Настроение у Шульца было прекрасное, даже погода в этот день радовала его. После долгих дождливых дней из-за туч выглянуло солнышко и озарило живописные окрестности Воробьевска. Он быстро вел машину, соображая на ходу, где ему её лучше оставить, чтобы не привлекать внимание соседей Соколухина и в то же время чтобы, сделав дело, быстро умчаться с места преступления. Место он придумал неплохое - маленький тупичок на окраине города... Там, в рушащихся, аварийных домах устрашающего облика давно никто не жил, он бы преспокойно загнал в тупичок машину и прошел бы пешком, неторопливым шажком к стоявшему на отшибе дому Соколухина. Разумеется, его могли приметить, но раз такое дело нельзя осуществлять ночью, то что же делать, не отказываться же от него совсем? Деньги-то какие, ради такого улова можно и рискнуть...

Он настолько увлекся своими мыслями, что не заметил, как из-за поворота на приличной скорости в него чуть не врезался серебристый "Хиндай", притормозив буквально за сантиметр от правого крыла машины Шульца. Таких вещей Шульц в родном городе не мог спустить никому...

- Ах ты, падло позорное! - прошипел Шульц и, сунув за пояс свою "беретту", выскочил из машины...

"Хиндай" тоже остановился. Шульц бросился к обидчику, но был несколько озадачен тем, что из машины спокойно, без тени смущения вышел высокий светловолосый мужчина в ветровке.

- В чем дело, мужик? - злобно улыбаясь, прошипел Шульц. - Что за дела?

В принципе, он был готов к тому, что если чайник извинится перед ним, он плюнет на все и поедет дальше, не время было выяснять отношения, слишком уж серьезное дело намечалось. Однако, "чайник" вовсе не собирался этого делать.

- А что ты несешься по узенькой улице на такой скорости? - спросил длинный.

- А это мой город, как хочу, так и езжу, - процедил Шульц, наливаясь злобой. - Ты что, падло, гонишь? Да я тебя сейчас тут порву на месте...

Рука его непроизвольно потянулась за пистолетом... Но длинный произвел легкое движение ногой в остром черном ботинке, и рука Шульца сразу же поникла как плеть. Шульц немедленно и думать забыл про то, за чем он вообще ехал по этой улице и потянулся другой рукой к мобильному телефону, лежавшему в боковом кармане. Один звонок - и через пять минут на месте будет человек сто... И они порвут этого наглого баклана на куски...

Однако, и этого ему сделать не удалось. Столь же ловким ударом левой ноги длинный выбил мобильный телефон из левой руки Шульца, только он успел вытащить его из кармана. Телефон полетел в траву на обочине.

- Мужик, - шипел Шульц. - Мужик... Пожалей себя... Ты же один... Тебя же сейчас порвут! Ты уже труп... Погляди на себя, ты труп... Тебя здесь заживо в землю зароют, падло позорное...

- Не зароют, - возразил длинный, брезгливо поднимая из травы телефон. - Как ты сумеешь сообщить своим ребятам? Телефон у меня, пушку свою из-за пояса ты даже вытащить не успеешь. У меня, кстати, тоже такая игрушечка имеется.

Он приподнял полы ветровки и показал Шульцу пистолет, засунутый за пояс.

- Так-то вот, дружище... И стреляю я не хуже тебя. Так что заткнись, давай сюда свою пушку и проваливай подобру поздорову отсюда на своей крутой тачке... Тоже мне, деятель какой нашелся, запугать меня решил... А ну, давай сюда пушку, пока я тебе, щенку, твою клешню не продырявил, - нахмурил брови он.

А затем достал из-за пояса пистолет и направил дуло в лицо Шульцу.

- Слышишь плохо? - процедил длинный.

Шульц понял, что он проиграл, вытащил пистолет и швырнул его с презрением под ноги длинному.

- Поглядим еще, кто круче, - прошептал Шульц.

- Ты круче, и глядеть нечего..., - вполне миролюбиво сказал длинный, подбирая пистолет и кладя его в карман ветровки. - Так вот, крутой мэн, садись в свою крутую тачку и езжай по своим делам... А я поеду по своим. И так ты пустой болтовней отнял у меня кучу времени... Хотя нет, - вдруг призадумался он. - Нет, так тоже не пойдет... Вот что, крутой братан..., покачал он головой. - Перебежал ты мне дорогу основательно, а дело у меня в вашем славном городке важное и ответственное... Так что, придется тебя с собой на это дело брать... Если тебя оставить, ты мне все дело испортишь, как мне сразу это в голову не пришло?! А ну, пошел в машину! - крикнул он Шульцу, направляя на него дуло пистолета.

Шульц подумал и полез в машину.

- Пожалеешь, падло, - проворчал он. - Пока твоя взяла, ничего, кровью умоешься за это...

Запищал мобильный телефон.

- Говори..., - процедил длинный. - Только если вякнешь лишнее, не увидишь, как твои быки меня порвут, тебе уже все равно будет...

Шульц взял телефон.

- Да... Нет, срывается все, - пробормотал он, бросая бешеный взгляд на длинного. - Срывается, говорю, не могу я сегодня...

Длинным в ветровке был, разумеется, ни кто иной, как Игорь Николаевич Дьяконов. Неожиданно даже для самого себя, услышав разговор незнакомого бандюги о том, что что-то там срывается, Игорь выхватил телефон у него из рук и стал слушать.

- Но потом будет поздно, Вадим вечером вернется, а завтра рано утром мы должны уехать... Что же ты делаешь, сволочь? Мы же договорились, плачущим голосом говорил в трубке женский голос.

"Вадим"..., - резануло ухо названное женщиной имя. - Ведь именно так теперь именовался Ренат Темирханов...

- Скажи, что приедешь, - прошептал Игорь, сильно ткнув Шульцу в бок дулом своего ПМ. - Иначе тебе крышка...

Шульц бросил испуганный взгляд на Игоря и понял, что имеет дело с весьма серьезным, и наверняка близким к уголовному миру человеком. А поэтому, сейчас, его драгоценной жизни цена не более копейки...

- Ладно, скоро буду, - пробасил он.

- Кто такой Вадим? - глядя в лицо Шульцу, спросил Дьяконов, продолжая все сильнее давить ему в бок дулом пистолета.

- Один, приезжий... Соколухин его фамилия..., - нехотя ответил Шульц, пытаясь быстро сообразить, как ему выиграть время и перехитрить своего странного собеседника. - Можешь бомбануть... Дарю... Я тут не при чем... Бикса одна бучу подняла из-за обиды... Предложила бомбануть своего хахаля... Я согласился приехать, поглядеть, что там... Либо помочь по старой дружбе...

- Это ваши дела, меня они не касаются... Мне нужен этот человек, позарез нужен, понял ты? Возьму его, а сами со своей биксой делайте что вам угодно... Понял меня?

- Чего не понять? - пожал плечами Шульц. - Я давно заподозрил, что этот потц какой-то не такой... Видать, бортанул он вас по-крупному? - вдруг широко улыбнулся он.

В это время дал о себе знать и телефон Игоря.

- Не вздумай дергаться, - предупредил Игорь, левой рукой вытаскивая из кармана телефон и нажимая кнопку связи. - Стреляю без предупреждения, и на поражение...

На связи был Хряк.

- Как ты там? - интересовался он.

- Так... С одной стороны неожиданная заминка, с другой - напал на след. Пришлось попутчика с собой взять..., - усмехнулся Игорь, не отрывая дула пистолета от бока Шульца.

- Кто такой?

- Местный крутой. Чуть не пристрелил меня, злой до кошмара...

- Я кое-кого из воробьевских знаю... Там один авторитет был, Шарик его кличка. Спроси этого... Или вот что, дай-ка ему аппарат, не хватало еще, чтобы из-за него все дело сорвалось...

- С тобой хотят поговорить, - протянул Игорь аппарат Шульцу. Тот удивленно взглянул на Игоря и взял телефон.

- Да... Да..., - басил в трубку Шульц. - Шарика три месяца назад взяли... Я-то? А... Ах так... Хорошо, ладно, понял... Какие между своими проблемы, братан? Ладно, пока... - Затем довольно дружелюбно взглянул на Игоря и произнес:

- Ты, оказывается, свой парень. Твой кореш Шарика знает, а для меня Шарик как брат родной. Поехал вот недавно в командировку к хозяину по подставе... А к этому Вадиму я тебя сейчас доставлю...

- Я тебе сказал, мне нужен только этот человек, только он. Твоих финансовых планов я нарушать не собираюсь, - твердым голосом произнес Игорь.

- Так чего ты сразу не сказал, чуть в грех не ввел, братан... Я своим ребятам запросто могу посодействовать найти этого кидалу... Никакой он не Соколухин, гонит он, чую - гонит... Не русский он, понял? Таджик ли, узбек ли, азербайджанец ли, я в этом не секу, факт - черненький...

При этих словах сомнения Игоря отпали полностью. Зато Шульц продолжал сомневаться в бескорыстности своего собеседника, такие вещи находились вне его понимания.

- Только давай, братан, по уму все сделаем... Моя доля тут тоже есть... У него в хате куча денег, четыреста штук баксов, так та чувиха сказала, а то и приуменьшает, сама, небось, заховала в чулок свой... А если бы не я, хрена бы вы его нашли... Завтра утром он бы ту-ту, поминай, как звали... Так что, поделить все надо по-братски.

- Поделим, вопросов нет..., - предпочел более не обсуждать эту тему Игорь. - Поехали...

- Можно прямо сейчас его принять. На станции техобслуживания он... Тачку свою в порядок приводит. "Четверка" у него, не хочет рисоваться крутой тачкой, хитрый, падло... Давай, прямо туда. Там его тепленького и возьмем... Ты зря один на такое дело поехал, я тебе помогу. А если хочешь, братву приглашу, обложим, как лисицу... Ты меня не шугайся, я своим ребятам зла не сделаю... На фига козе баян? Сам посуди, какой смысл мне вам дорогу перебегать?... Глядишь, и вы мне чем поможете, когда время придет... Так пригласить братков?

- Не надо никого, - ответил Игорь, - сами справимся... А хочешь помочь, буду благодарен...

Шульц указал дорогу, и вскоре они подъехали к станции техобслуживания.

- Пошли вдвоем, - сказал Шульцу Игорь. - Только учти, без фокусов, стреляю без предупреждения, если что...

- Обижаешь, - пробормотал Шульц.

Они зашли в ворота автосервиса. Механики с уважением смотрели на вальяжно идущего Шульца.

- Эй, братаны! - крикнул Шульц. - Где тут "четверка" темно-синяя ремонтируется. Мне с хозяином надо срочно перебазарить...

- Да только что уехал, Шульц, - ответил один из механиков. - Как вы его не встретили? Буквально три минуты назад уехал... У него там ничего серьезного, тачка новая, все путем... Профилактику сделали, и привет...

- Ладно, поеду к нему домой, - спокойно произнес Шульц и закурил сигаретку. - Завтра к вам заеду, что-то у меня в правом переднем колесе какой-то шум... Не люблю...

- Все сделаем в лучшем виде, Шульц... Заходи...

Шульц и Игорь сели в машину.

Игорь немного подумал, закурил, затем тяжело вздохнул и, глядя в одну точку немигающим злым взглядом, произнес:

- Ну что? Тогда вперед! Верю в успех! Должно же нам в кои-то веки повезти!

25.

- Ты? Так рано?! - испуганно глядя на Рената, спросила Жанна. - Ты же... Вроде...

Испуг Жанны не понравился Ренату. Он понял, что она что-то затеяла... А что она могла затеять? Ограбить его? Да запросто... Она не такая, какой прикидывалась, нежной овечкой... Она способна на многое... И поняла его планы насчет нее...

- Что это с тобой? - улыбнулся он, глядя ей в глаза своими круглыми черными глазами. - Ты что-то очень бледная? Плохо себя чувствуешь? Ах, ах, как же ты завтра поедешь?

Он легким движением руки отстранил её влево и быстро направился наверх, где лежали его деньги. Он специально хранил их в таком месте, в которое она никогда бы не додумалась полезть... Жанна никогда не убирала дом, и всякий хлам, лежавший в его спальне, её не интересовал. Комнату он пылесосил сам, не позволяя сюда даже входить приходящей домработнице... Читала же она только порнографические журналы и рекламные проспекты, до пыльных толстых умных журналов побрезговала бы и докоснуться своими холеными пальчиками... Но, видать, догадалась своими куриными мозгами...

- Ты куда? - вскрикнула Жанна ещё более испуганным голосом. - Ты погоди, давай выпьем...

- Нельзя перед дорогой! - засмеялся Ренат и быстро пошел по лестнице вверх. Полез под кровать, вытащил из-под журналов пакет, обернутый газетной бумагой... - Иди сюда! - позвал он подружку. - Иди, иди, тут есть кое-что интересное...

Жанна на сей раз перепугалась уже не на шутку. "Где же этот проклятый Шульц?", - думала она, кусая губы. - "Куда он запропастился?... Ну, скорее, скорее, сейчас он приедет..."

Она уже успела перепрятать сто с лишним тысяч долларов в хозблок... И сейчас он все поймет, а он... Что он с ней сделает?... Она поняла, что панически боится этого загадочного человека с черными как маслины глазами, не зная, ни кто он на самом деле, ни его прошлого, ни откуда у него такие деньги...

Ренат тем временем пересчитывал деньги.

"Так... Так... Сто шестьдесят две тысячи долларов свистнула, падла", - понял он. В пакете лежало ровно четыреста тысяч.

Он положил пакет на место и стал медленно спускаться вниз.

Услышав его чеканный шаг и отчаявшись дождаться проклятого Шульца, Жанна выскочила из дома во двор. Две собаки вились около нее. Они успели привыкнуть к ней, хотя Жанна знала, что подлинным хозяином они признают только Вадима, и по его приказу разорвут её на части.

Она не ошиблась. Он вышел на порог дома и, указывая пальцем на нее, сказал собакам одно слово: - Фас!

Собаки были ещё мало тренированные, к тому же они знали Жанну, часто кормившую их, и поэтому они, хоть и насторожились, но приказ хозяина выполнить не спешили. Тогда Ренат взял на себя их роль. Он подбежал к остолбенелой Жанне и ударил её кулаком в лицо. А потом снова гаркнул собакам, указывая пальцем на нее, валявшуюся на земле, не способную даже кричать от парализовавшего её ужаса:

- Взять ее! Фас! Фас! Фас!

Этого было достаточно, чтобы собаки поняли. Они рванулись с места и бросились на Жанну.

И в это время раздался звонок в калитку.

- Назад! - скомандовал собакам Ренат. - Назад, сволочи!

Ротвейлер уже успел укусить Жанну за ногу и оторвать от неё порядочный кусок тела. Если бы вцепился бультерьер, оторвать его от не было бы невозможно. Но Ренат успел ударом ноги отогнать чудовище в сторону. Мало ли кто там пришел...

- Пошла домой..., - прошипел Жанне Ренат. - Только сиди тихо, учти, если вякнешь - пристрелю...

Обливаясь кровью, Жанна хромала к дому. Она не была даже в состоянии плакать, страх настолько парализовал её, что из её рта извергались лишь какие-то гортанные невнятные звуки.

Когда она закрыла за собой дверь, Ренат подошел к калитке.

- Кто там? - елейным голосом спросил он.

- Это Шульц, - пробасил за калиткой голос. - Дело есть к тебе, Вадим... Мне хлопцы передали, бомбануть тебя собираются... Хочу помочь...

Шульца Ренат немного знал... А кто его не знал в Воробьевске? Когда где-нибудь появлялась компания Шульца, люди буквально разбегались в стороны, настолько чудовищно вела себя эта дикая компания. И не дай Бог подрезать машину кого-нибудь из них, не дай Бог столкнуться с кем-нибудь на улице. За это карали жестоко и беспощадно... А тут... Хочет помочь... Значит у него есть интерес... Значит, надо открывать...

Ренат медленно отворил калитку. Грозные псы, сидящие рядом насторожились и рычали, готовые в любую минуту по приказу хозяина порвать незваного гостя в клочья.

- Привет, Шульц, - дружелюбно улыбнулся Ренат. - Свои, свои, фу..., успокаивал он насторожившихся псов.

- Здорово, Вадим, - протянул ему руку Шульц. - Вот они дела-то какие на свете творятся... Тут какие-то волки прознали, что ты баксами богат и решили тебя... Того...

- Жанна ляпнула? - напрямик спросил Ренат, прекрасно понимая, что именно Шульц и решил его... Того...

- Какая разница, братан? - широко улыбнулся Шульц. - Факт один, что людям известно, что ты богат деньгами... А Бог он что, делиться учил, не слышал об этом?

- И сколько же ты хочешь? - нахмурился Ренат.

- Мне много не надо. Мне чужого не надо, - нахмурился и Шульц. Поделись и живи спокойно. Мы всем людям рады...

- Ну, сколько, сколько?

- Мне надо четыреста тысяч баксов, - спокойно ответил Шульц. Это была именно та сумма, которая осталась в пакете, после того, как туда наведалась проклятая Жанна.

"Надо делать ноги", - понял Ренат, - "и, причем, немедленно..."

А сам произнес, делая вид, что очень озадачен.

- Ты понимаешь, это все, что у меня есть. А последнее даже мент не берет...

- Ладно, тащи, - буркнул Шульц. - Разберемся... Если все, тогда давай половину. А половину оставь себе... Только лапшу не вешай, не люблю...

"Так...", - рассуждал Ренат. - "Надо как-то выиграть время... Но ведь, наверняка, за воротами куча его быков... Неужели придется отдать двести штук? Но ничего, у меня останутся двести и сто шестьдесят, припрятанные Жанной... Более трехсот штук... Только ведь он все гонит, ему не нужна часть, ему нужно все, таким, как он, нужно только все, и никак не меньше... Как же я сплоховал... Раньше надо было ноги-то делать... Эх, подзалетел, как последний лох..."

Он шел очень медленно, затем спокойным жестом открыл дверь. Там, на полу просторной прихожей, сидела и рыдала Жанна. Из ноги её хлестала кровь.

- Выдала, сучка, заложила? - с каким-то надрывным упреком в голосе произнес Ренат, как будто он сам не хотел завтра же по дороге в Крым, прирезать её за ненадобностью.

Жанна не отвечала, захлебывалась истерическими рыданиями.

Ренат пошел наверх и вытащил пакет с деньгами.

"Он же не оставит мне ни копейки", - лихорадочно взвешивал он ситуацию. - "У меня нет никакого выхода... Нет!", - вдруг твердо решил он. - "Выход один - прорываться... Буду прорываться вперед, эту могу взять в заложницы... Хотя, что этим бандюгам её жизнь? И все равно, с заложницей, с собаками, с пистолетом... Машина во дворе стоит... Прорвусь, попытаюсь, по крайней мере..."

Его надежды уменьшились, когда на дворе грохнули два пистолетных выстрела. Он выглянул в окно и увидел трупы своих четвероногих друзей. А около них стоял с пистолетом в руке Шульц...

- Ничего, все равно будем прорываться, - прошептал Ренат и сунул пакет с деньгами в желтый портфель.

Затем он вытащил из тайника свой пистолет. Передернул затвор и пошел по лестнице вниз...

В прихожей Жанны уже не было. Дверь на улицу была открыта и всюду виднелись следы крови...

Ренат вышел на улицу и увидел, как Шульц нежно обнимает рыдающую Жанну. Он усмехнулся и поднял пистолет.

- Ложись! - крикнула Жанна, в последний момент увидев Рената.

Шульц успел бросить Жанну на землю. Пуля, пущенная Ренатом просвистела над их головами. Шульц прижал голову Жанны к земле и выстрелил в Рената. Мимо! Ренат сделал отчаянный прыжок в сторону, его задачей было прорваться к стоящей около гаража машине. Шульц выстрелил снова, и снова промазал. Ренат успел вскочить в машину. Швырнул портфель на правое переднее сидение. Переложив пистолет в левую руку и держа на мушке Шульца, правой сунул ключ в замок зажигания и завел двигатель...

И вдруг... какие-то стальные пальцы перехватили ему запястье, ловко его вывернули, и пистолет вылетел в открытое окно машины.

- Куда поедем? - спросил сзади негромкий мужской голос.

- А? - вздрогнул от неожиданности Ренат и поглядел в зеркало заднего вида. Оттуда на него спокойно, изучающе, даже с какой-то грустью, глядели два карих глаза. Загорелое лицо, орлиный нос, седина на висках. - Вы кто? спросил Ренат.

- Я-то кто? - усмехнулся человек сзади. - Да так, в гости к тебе пришел...

- Я все отдам, все... Только не убивайте, - пролепетал безоружный и беспомощный Ренат.

- А что ты можешь отдать? - совсем уже горько усмехнулся незнакомый человек.

- Четыреста штук баксов... Вот в этом портфеле... Да ещё она... - Он указал подбородком на Жанну, сидящую на земле рядом с Шульцем. - Она, тварь... сто шестьдесят две штуки припрятала... Расколется, сволочь... Все ваше, все... Я попал, понимаю, попал...

- Ладно, разберемся... Выходи, - приказал незнакомец. - Нечего тут рассиживаться...

Озадаченный его монотонным голосом и какой-то заторможенной манерой поведения Ренат вышел из машины.

- Урою, падло! - немедленно бросился на него Шульц и сбил с ног могучим ударом кулака. Затем стал пинать ногами уже валявшегося на земле.

- Стой! - крикнул Шульцу высокий человек в ветровке, вылезший из машины. - Ты же обещал. Он не твой!

- Так он же ее... Он собаками её травил, - нудел Шульц. - Вон какой кусман от ноги оторвал этот бес, которого я шлепнул. А я с ней в одном доме жил... Она мне как сестренка...

- И все же он не твой, - спокойно произнес человек в ветровке.

- Да кто вы такой? - крикнул Ренат, валяясь на земле. Из разбитого рта текла кровь, он выплюнул на землю выбитый Шульцем зуб.

- Ты, Ренат Темирханов, зарезал в Волжанске Михаила Лымаря, - сказал Игорь Николаевич Дьяконов, продолжая внимательно изучать лицо человека, за которым так долго и безуспешно гонялся. - А предварительно вы со своим другом изуродовали его...

- Это не я! - крикнул насмерть перепуганный и совершенно парализованный услышанным Ренат. - Это Кротов! - Он-то полагал, что это самый обычный рэкет, ан нет - это другое, гораздо более страшное... Его нашли...

- Ты отравил своего сообщника Николая Пальчука, - продолжал Дьяконов. - Он умер в больнице.

- Да я вообще об этом понятия не имел! - закричал Ренат, и это было похоже на правду.

- Ты, Ренат Темирханов, зарезал по дороге из Волжанска и самого Кротова. Только не из чувства справедливости, а для того, чтобы забрать у него сто пятьдесят тысяч долларов, его долю из тех трехсот, которые передал ему Лымарь, который, кстати, застрелился у трупа сына..., - продолжал Игорь.

- Да? - вздрогнул Ренат, не знающий об этом.

- Да... Затем ты зарезал любовницу Кротова Светлану Татушину, чтобы забрать у неё деньги Кротова...

- Это не я, - тихо и неубедительно произнес Ренат, уже не в состоянии от страха пошевелить ни руками, ни ногами.

- Затем ты зарезал Карабанова и застрелил его двадцатилетнего сына, и все для того, чтобы забрать его деньги... А затем задушил старую женщину, вдову героя войны адмирала Дорошевича... Да, красиво ты тогда от нас ушел, должен тебе сказать, профессионально ушел... Все умеешь - и резать, и душить, и по дощечке над пропастью ходить, и бегать наперегонки, и растворяться в толпе... Но, видишь, как веревочке ни виться... Теперь тебе пришел конец...

- Они преступники! - закричал Ренат, понимая, что надо хвататься за соломинку. Страх за жизнь придал ему сил и вдохновения. - Лымарь и Карабанов наркодельцы, они отравили сотни и тысячи молодых людей! Они преступники из преступников! Кротов был бандит и рэкетир, он лично изуродовал сына Лымаря и заставил меня убить его! После этого преступления я находился в состоянии аффекта, я как будто потерял рассудок, поймите вы это!!! Я не мог находиться с ним в одной машине, с этим подонком и палачом... А эта проститутка Татушина жила и жировала на деньги, полученные от несчастий и смертей других людей... Вам что, жалко таких людей? А сына Карабанова я убил только обороняясь... А уж старушку... Что мне тогда оставалось делать... Она и так зажилась на свете.

- А за что ты изнасиловал и убил Олесю Карапетян? - тихим глухим голосом спросил Игорь, вставая перед извивающимся на земле Ренатом. - Разве она была преступницей? Разве она зажилась на свете? Ей было всего семнадцать лет, она только что закончила школу и поступила в институт, она радовалась жизни... Она могла бы выйти замуж, родить детей, могла бы прожить долгую и счастливую жизнь? За что ты убил ее? На, погляди ей в глаза! - И он сунул в нос Ренату фотографию убитой им двенадцать лет назад Олеси Карапетян.

Ренат смертельно побледнел, увидев эти большие черные глаза, глядящие с него со старой фотографии. Он почувствовал, что не в состоянии пошевелить ни руками, ни ногами... ТАКОГО он никак не ожидал... Все, что здесь происходило, было чем-то фантастическим, запредельным...

- Откуда..., - прошептал одними губами Ренат. - Откуда вы... Никто же...

- А вот это самое интересное во всем этом деле, - улыбнулся Игорь Дьяконов, расстегивая ветровку и вытирая пот со лба. - Самое интересное... Был свидетель, единственный свидетель обвинения. И если есть в этом необходимость, этот свидетель, вернее, свидетельница, даст показания против тебя... Это была маленькая, восьмилетняя девочка, заблудившаяся в ташкентских переулках и заснувшая под ветвистым деревом. Она видела все, что ты и Кротов сделали с семнадцатилетней Олесей Карапетян. А через двенадцать лет эта девочка слышала разговор двух убийц, находясь в соседней комнате... Сказать тебе, как зовут эту девочку? А, может быть, устроить вам очную ставку?

- Не надо, - прохрипел Ренат, понимая, что все кончено... От охватившего его ужаса, руки и ноги его стали просто ватными...

Шульц наблюдал за всем происходящим, открыв от изумления свой большой рот. А когда Жанна стала стонать от боли в ноге, он разорвал на себе рубашку и туго перевязал ей рану.

- Вот волк..., - прошептал он, сжимая пудовые кулачищи.

- Тебе долго удавалось уходить от нас, - сказал Игорь. - Но теперь все... Финита ла комедиа...

- Сдайте меня милиции! - вдруг истошным голосом из последних сил закричал Ренат. Он смертельно побледнел, глаза его жутко вытаращились, пальцы на руках скрючились. - Я требую суда! Требую закона!!!

- Я обещал суда над тобой своему другу, а обещания свои всегда стараюсь выполнять, - тихо сказал Игорь и вытащил из-за пояса пистолет.

Он уверенным движением привинтил к пистолету глушитель и передернул затвор. При этом перед его глазами стояли, сливаясь воедино, два лица изрезанное морщинами лицо Бориса Георгиевича Карапетяна и его семнадцатилетней дочери, умоляюще глядевшей на него со старой фотографии. Он словно видел перед собой ту лунную августовскую ночь двенадцатилетней давности, видел, как били и насиловали девушку Кротов и Темирханов, видел, как Темирханов пронзил её грудь своим острым ножом... На какое-то мгновение он отвлекся от Рената. И этого мгновения оказалось достаточно. Находясь на грани жизни и смерти, тот словно ужаленный, вскочил с земли и нырнул в открытую дверцу машины. Мигом включил зажигание и завел двигатель. Машина рванула с места. Сильным ударом распахнула ворота и помчалась по гравиевой дороге.

- Держи его!!! - заорал Шульц, вскакивая с места и стреляя вдогонку машине. Мимо!

- Проклятие!... - прошептал Игорь и, выскочив за ворота, стал целиться в бензобак "четверки".

Шульц тоже выстрелил и попал в заднее стекло машины.

- Сейчас налево повернет! - крикнул Шульц. - Давай, быстро в твою тачку! Догоним паскуду...

- Это как сказать... Всякое бывало..., - шептал Игорь, продолжая целиться в бензобак. Вот сейчас, сейчас она повернет налево и удобно будет стрелять... Но выстрел может быть только один, и он обязательно должен быть метким...

...Нет, все же не зря в свое время капитан Игорь Николаевич Дьяконов долгие часы проводил в тренировках по стрельбе. Выстрел оказался точным. Пуля попала в бензобак машины, когда та уже поворачивала налево и могла бы оказаться недосягаемой, скрывшись за аварийными домами. Машина загорелась и через некоторое время взорвалась. Оттуда раздался душераздирающий крик. Все было кончено.

- Есть!!! - закричал Шульц. - Ну ты даешь!

- Вот тебе и суд, вот тебе и приговор, - прошептал Игорь. - Однако, надо отсюда быстро сматываться...

Он подошел к ошеломленному Шульцу и пожал ему руку. - Спасибо тебе, братан. Надеюсь на ваше молчание. А мне пора... Да и вам тут рисоваться ни к чему, я полагаю...

- А бабки как же? - спросил Шульц, только теперь вспоминая про главную цель своего визита в дом Вадима Соколухина.

- Большая часть их, к сожалению, уже не пригодна к применению, усмехнулся Игорь, показывая на горящую машину. - Этот господин забрал их с собой в ад, портфельчик-то его желтенький так и остался лежать на правом переднем сидении его машины, а что в нем могло быть, кроме денег? Навряд ли зубная щетка и чистое белье в дорогу.

- Мать твою..., - прошептал при этих словах Шульц, побледнев и слегка приоткрыв рот.

- Так что, благодари дамочку за её находчивость, - продолжал Игорь, и подели с ней уцелевшую сумму по-братски. А мне ничего не надо, я же тебе говорил, только ты не верил. Так что, действуй, только побыстрее, пока сюда менты не нагрянули... Они, как всегда, немного запаздывают... Хорошо еще, что местечко тут глухое...

Игорь сел в машину.

- Все, - произнес он шепотом. - Я выполнил свой святой долг.

Шульц и Жанна проводили его изумленными взглядами, а затем бросились к хозблоку, где мудрая Жанна припрятала сто шестьдесят две тысячи долларов...

Уже отъехав на приличное расстояние, Игорь остановил машину, сочтя, что теперь настало время подвести итог этой истории. Он набрал по мобильному телефону номер квартиры Нарбековых. - Алло! Эльмиру можно к телефону?

- Да, слушаю вас, - послышался голосок Эльмиры.

- Должен сообщить тебе, Эльмира, что ты отныне вдова. Прими мои соболезнования...

Последовало напряженное молчание.

- Неужели ты меня осуждаешь? - спросил Игорь. - На твоем покойном муже как минимум шесть убийств... Не считая того... многолетней давности...

- А кто... его?

- ... При попытке к бегству... Очень уж он был шустрый...

Снова молчание.

- Вы сделали то, что должны был сделать, - произнесла Эльмира. - А осуждаю я только саму себя...

- За что же?

- За то, что ношу в себе ребенка убийцы, его сына...

- Сын невинен, он ничего не должен знать про своего отца...

- Я надеюсь, что никто ему о нем не расскажет... А я... Я встретила человека, и теперь... Когда будет подтверждение...

- Скоро будет..., - уверил её Игорь.

- Когда будет подтверждение, я выйду за него замуж. Он ещё месяц назад сделал мне предложение, но я... сами понимаете, ни жена, ни вдова... Он москвич, закончил наш институт и работает учителем... И я его очень люблю...

- А вот это прекрасно! - засмеялся Игорь. - Это просто здорово! От души желаю тебе счастья!

Затем он позвонил Хряку и рассказал о том, что произошло.

- Сумеет ли она быть счастливой после того, что испытала? - спросил Игорь то ли Хряка, то ли самого себя.

- Сумеет, - твердо ответил Хряк. - Человек, наверное, только тогда может быть по-настоящему счастливым, когда узнает и другую сторону жизни, узнает, что такое горе и страдание.

- Не знаю, - немного подумав, сказал Игорь. - Умела же радоваться жизни Олеся Карапетян, так ничего толком и не узнав об этой жизни...

Несмотря на то, что он выполнил свой долг, настроение было довольно мрачным, словно он только что вылез из какой-то черной бездны.

У кольцевой дороги он снова остановил машину и позвонил Хряку.

- Что-то мне не по себе. Выпить хочу, - произнес Игорь. - Подъезжай ко мне. Моих нет дома, они на даче у Галкиной подруги.

- Буду, - лаконично согласился Хряк.

... Когда они залпом выпили по стакану коньяка, Хряк сказал хозяину:

- Ты должен позвонить.

- Ему?

- Да... Именно это и будет точкой во всей этой истории...

- Не можно, а нужно...

Хряк набрал номер американской квартиры Карапетяна и передал трубку Игорю.

- Алло, - услышал он глуховатый голос Карапетяна.

- Здравствуйте, Борис Георгиевич.

- Здравствуйте. А кто это?

- Частный детектив Дьяконов...

- Так... , - голос Карапетяна стал взволнованным. - Есть какие-то новости?

- Дмитрий Степанович мне говорил, что вы считаете зло непобедимым. Это так?

- Да было дело...

- Сегодняшний день доказал то, что вы не совсем правы. Нет оснований вешать нос... ЭТО сделано...

- Неужели?!!!

- Да, да, его больше нет... Ваша Олеся отомщена...

- Это должен был сделать я! - закричал Борис Георгиевич. - А я ведь чувствовал, сердцем чувствовал, несколько раз к Димке домой звонил! Такая тревога на душе! Нет, все же, это должен был сделать я!

- Ваше дело лечить людей, - спокойно возразил Игорь. - Однако, можете считать, что моими действиями руководила и ваша воля, и воля Дмитрия Степановича. Кстати, это и впрямь так.

- А он знал, за что его?

- Да... Ему была показана фотография вашей дочери...

- Спасибо вам, - прошептал Карапетян. - Спасибо. Теперь можно и умирать спокойно... И перед покойной Алиной моя совесть чиста... Обоих убийц больше нет... Теперь можно умирать спокойно, - повторил он.

- Ну вот это вряд ли, - возразил Игорь. - Именно теперь и надо жить, растить сына, лечить людей. А с прошлым мы рассчитались сполна...

Карапетян молчал, Игорь чувствовал на огромном расстоянии, разделяющем их, как тот глотает слезы.

- Спасибо вам, ребята, обоим, спасибо... И от меня, и от покойной Алины, - наконец, произнес Карапетян. - Я жду вас к себе в гости, вышлю вам приглашения...

- Они будут приняты, - ответил Игорь. - Давненько я не пересекал границ России... Ладно, со старым другом будете говорить?

- Потом... Я перезвоню... Потом..., - бормотал Карапетян. - Привет... Большой ему привет... Спасибо... Нет слов... - И в трубке запищали гудки...

Игорь положил трубку, налил себе и Хряку по рюмке коньяка, а затем вытащил из кармана висящей на стуле ветровки фотографию Олеси. Стал пристально глядеть на нее.

- В чем смысл жизни, Дмитрий Степанович? - не отрывая взгляда от фотографии семнадцатилетней Олеси, глядящей на него из прошлого своими наивными черными глазами, спросил, скорее, не своего собеседника, а самого себя Игорь. - Ради чего рождается на свет человек? Неужели ради э т о г о ? Ради т а к о г о конца?

- А кто его знает? - глядя в сторону, ответил Хряк и залпом выпил рюмку коньяка. - Наверное, чтобы понять это, нужно прожить не одну жизнь...