Священная роща

Глава 2 У Исимеи

В кубке было вино! О, этот дивный вкус вина из далекой Тавриды! Слаще поцелуя, нежнее фиников в меду. Славься Дионис и его прекрасный дар!

Жрица Исимея хлопнула в ладоши и служанки внесли блюдо с виноградом, корзинку с хлебом, миску с шариками сыра и котелок с рыбной похлёбкой. Мало кому из смертных доводилось вкушать такую чудесную похлёбку! Слюнки текли от одного вида дымящегося над котелком пара. Умелые руки повара сначала уваривали самых мелких и жирных рыбёшек, после в бульон добавляют рыбку покрупнее, а уж в конце и самую крупную.

И вдруг, все исчезли! Котелок наполнился кровью с потрохами, а грозный голос возвестил:

— Вот чем ты будешь питаться всю оставшуюся жизнь, Исимея, — черной спартанской похлебкой, а не рыбные супы вкушать и шариками сырными заедать, если проворонишь чашку-сиську… тьфу… кубок Афродиты. Береги его как зеницу ока, а не то…

Вскрикнув от испуга, девушка проснулась и открыла глаза. Начинался новый день.

…В то утро Гелиос был в прекрасном расположении духа. Небо, ещё недавно затянутое тучами, завораживало бездонной лазурью. Багряная полоска горизонта, едва обрисовавшись по холму, сменилась красной, потом оранжевой, прогоняя с остатками ночи прохладу и сырость, неся с собой радость нового дня — кому надежды, кому печали, но всем что-то новое. Исимея же, накинув парадный (он же единственный) серенький хитон, приличествующей жрице-девственнице, позевывая и натыкаясь на углы, поплелась в храмовую лавку в надежде продать паломникам какой-нибудь религиозный ширпотреб.

Лучи солнца осветили статую Диониса, черты каменного лица стали живыми. Казалось, бог щурится и вот-вот улыбнется миру. Затем лучи проникли в храм и стали играть в салочки на полу.

А вот сбыться надеждам молоденькой жрицы было, не суждено в виду отсутствия покупателей. Единственная живая душа в храме, кроме привратницы — черноволосый седобородый нищий дремал, привалившись к мраморному подножию давно некрашеного мраморного бога. Ветхая обтрепанная хламида бродяги и старая сума с заплатами свидетельствовали, что жалкий побирушка пришел на праздник весны клянчить деньги, а не раскошеливаться.

Что оставалось ещё делать бедной жрице, кроме того, как сидеть на пороге лавки и разгадывать древнегреческие кроссворды?

«По вертикали. Нижняя, нательная одежда из прямоугольного куска ткани, который складывают пополам и закалывают на плечах пряжками. Пять букв, вторая „и“… Хитон!»

— О, Дионис! — взмолилась девушка, вздергивая веснушчатый носик к небу — Крыша храма течёт. Запасов еды на три дня. Хитон мне мал, ведь я ношу его с тринадцати лет. И стал он короткий — едва прикрывает коленки, и весь обтрепался. Я привыкла к жаре и к холоду, и не ропщу, но уж очень сильно хитон жмёт в груди. Владыка, пошли в священную рощу паломников, а в лавку — покупателей, иначе не дотянуть до следующей весны преданной слуге твоей — Исимее.

Не прошло и минуты, как из-за поворота вынырнула тощая сутулая фигурка. Мысленно поблагодарив Диониса за заботу, молодая привратница зашла в лавку…