Прилетел он к терему Месяца. Месяц светлый в то время по небу шёл, лишь Заря оставалась в тереме. И сказал Заре-Заренице Хоре:

— Гой еси, ты моя молодая жена, ты ступай домой скоро-наскоро!

И сказала Заря Хорсу светлому:

— У тебя мне жить тяжелёшенько. По утрам вставать — долго мыть лицо, и молиться, и славить Рода. Здесь у Месяца жить привольно мне. Утром здесь встают — и не моются, и Всевышнему Богу не молятся!

И спросил светлый Хоре молодую Зарю:

— Если Месяц придёт, как мне спрятаться?

— Я тебя укрою периною, я укрою тебя лёгким облаком…

Как вошёл Ясный Месяц в терем — так Заря распорола перинушку и укрыла его лёгким облаком, а потом спросила у Месяца:

— Что б ты сделал, муж, если б Хоре был здесь?

— Я отсёк бы ему буйну голову!

Развернула Заря ту перинушку:

— Отрубай ему буйну голову!

И сказал тогда бог прес ветл ый Хоре:

— Уж ты гой еси, светлый Месяц! Напоследок дай протрубить мне в рог, попрощаться с зверями и птицами и проститься мне с Белым Светом!

— Что ж, сыграй напоследок, могучий Хоре. Первый раз затрубил в турий рог бог Хоре —

всколебалася Мать Сыра Земля, приклонилися все дубравушки.

Убоялся тогда Ясный Месяц:

— Это что там шумит во дубравушках?

— Это птицы летят из-за гор и морей, бьют крылами они о дремучий лес! Протрубил и второй раз великий Хоре — всколебалася Мать Сыра Земля, горы дальние порастрескались.

Убоялся тогда Ясный Месяц:

— Это что там шумит во далёких горах?

I I — Это туры бегут по крутым горам, о Сырую Землю копытами бьют!

Как играл светлый Хоре — потрясалося небо, рассыпались хоромы Месяца.

В третий раз протрубил яснолицый Хоре,

< I всколебалася Мать Сыра Земля, гром дошёл до Сварги Ирийской.

Тут раскрылися небеса, и явилась сила Сва– рогова — на крылатых конях Сварожичи. Прилетел, во-первых, Огонь-Семаргл, вслед за

* * ним и Велес Корович, и Стрибог закружил вихрем яростным.

И сказал Семарглу великий Хоре:

— Месяц Ясный украл у меня жену — мо– (I лодую Зарю-Зареницу! Покарай похитчика,

брат родной!

И тогда Семаргл разрубил мечом Ясный Месяц, лихого похитчика. И вернул Зарю Хор– су светлому.

( I И омылась Заря в водах Ирия, и вернулася к Хорсу светлому.

И с тех пор Ясный Месяц на небе тщетно ищет Зарю-Зареницу и не может найти молодую Зарю. Вырастает опять, но Семаргл-Огне– О бог вновь мечом его разрубает…

Говорил Китаврулу могучий Хоре:

— Чтоб вину искупить, должен ты на Камне Алатыре для Всевышнего Бога воздвигнуть храм. Из камней возвести необтёсанных, чтоб не тронуло их железо и Алатырь не осквернило.

И сказал Китаврул Хорсу светлому:

— Чтоб воздвигнуть из камня цельного на горе Алатырской храм, нужно попросить Га– маюна. Гамаюнов коготь обтешет без железа камень Алатырь.

И просили они Гамаюна. Дал согласие Га– маюн, обтесал он камень для храма.

И воздвиг Китаврул на Алатыре храм великий Бога Всевышнего. Посвятил его Красну Солнышку.

Был построен храм на семи верстах, на восьмидесяти возведён столбах — высоко-вы– соко в поднебесье. А вкруг храма посажен Ирийский сад, огорожен тыном серебряным, и на каждом столбочке свечки, что вовеки не угасают.

Был храм Солнца длиной шестьдесят локтей, в поперечину двадцать и тридцать ввысь. Были в храме окна решётчатые, были двери в храме чеканные. Был внутри он обложен золотом и каменьями драгоценными. И двенадцать дверей, и двенадцать окон были камнями изукрашены — сердоликом, топазом и изумрудом; халкидоном, сапфиром и яспи– сом; гиацинтом, агатом и аметистом; хризолитом, бериллом и ониксом.

Оживали на стенах храма птицы каменные и звери, поднимались к небу деревья, травы вились, цветы цвели.

Был воздвигнут храм за едину ночь высоковысоко в поднебесье.

и теперь Китаврулу все славу поют, и Заре, и Хорсу, и Велесу, и Семарглу, и — Ясну Месяцу!




— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, о Деннице, рождённом Хорсом. Как Денница хотел вознестись выше звёзд, но упал, спалив Зем– лю-Ма тушку…

— Ничего не скрою, что ведаю…

Как над синим широким морем не тума– нушки расстилались и не Зорюшка занималась — поднимался Камень горючий. И на этом Камне горючем выростало деревце ясень.

Как с восточной дальней сторонушки прилетел ко ясеню Сокол. А близ Камешка Бел-го– рючего увивалася Лебедь Белая.

То не просто птицы слетелись — Радуница с Денницей встретились, дети Хорса и Зареницы.

Правда, ветер слух по земле носил, что Денница был сыном Месяца. Но сам Хоре признал его сыном, он простил Зарю-Зареницу.

Как слеталися брат с сестрою, так прокыче– ла Лебедь Белая:

— Что ж ты, братец мой, Ясный Сокол, всё сидишь на ветке, задумавшись? И своими очами ясными всё глядишь во широку даль? Или скучно тебе во родном краю? На родном остро– вочке — невесело?

Отвечал Денница сестрице:

— То не ветер ветки склоняет, и не ясень кроной шумит, то моё сердечушко стонет, словно ясеня лист дрожит. Я хочу взлететь выше Солнца и подняться превыше звёзд! Ведь отец мой великий Хоре! Стать хочу подобным Всевышнему!





И взлетел над морюшком Сокол, и очами своими ясными он осматривал синю даль. Минул морюшко Твердиземное, и Ильменское море, и Чёрное, и Хвангур, гору Березань. Пролетел над гордой Индерией — опустился в Ирийский сад.

Тот Ирийский сад — на семи верстах, на восьмидесяти он стоит столбах высоко-высоко

в поднебесье. В том небесном саде — трава-му– рава, по цветочку на каждой травочке, и на каждом цветке по жемчужинке. А вкруг Ирия — тын серебряный, и на каждом столбочке свечка.

И видны за тыном три терема, крутоверхие, златоглавые. Как во первом живёт Красно Солнышко — яснолицый Хоре сударь-батюшка, во втором живёт ясна Зорюшка, ну а в третьем — там часты звёздочки.

Круг земной весь виден из Ирия. Видны боги морские в волнах, в глубине — Тритон Черноморский и русалки, морские чуда, боги– духи гор и долин, и везде людские селенья.

Обернулся Сокол Денницей и отправился в терем Хорса. И вошёл, и сел в отдаленьи, обернувшись в пурпурный плащ.

Вот сидит на троне смарагдовом пред Денницей великий Хоре. И спросил Хоре сына Денницу:

— Ты зачем, Денница, явился?

— О отец мой, Свет Мирозданья! Если вправду я тебе сын — ты моё исполни желанье!

— Дар любой проси у меня! Я твоё желанье исполню, в том клянусь горой Алатырской!

Стал просить тогда сын Денница у отца его колесницу. Чтобы целый день ею править, пронестись по своду небесному и подняться превыше звёзд.

— Вознестись хочу, словно Крышень, ко престолу Бога Всевышнего! Чтобы сесть одесную Бога!

И качнул главой лучезарной Хоре:

— Безрассудна речь твоя, сын мой! Дар такой тебе не подходит. Управлять моей колес-

(Л* ницей и Творец-Сварог не сумел бы! А его — кто будет сильнее?

Но не слушал Хорса Денница.

— Если, сын, ты думаешь в сердце, что средь звёзд дорога приятна, что увидишь там города — и дворцы, богатые храмы… Знай, что прежде на солнопутье ты звериные встретишь лики! Ты Тельца рогатого минешь, и клешни грозящего Рака, пасть свирепую Льва, Скорпиона, Козерога рога и Щуку!

Засмеялся гордо Денница:

— Если Крышень прошёл этот путь, то пройдёт его и Денница! Я молю — дай мне колесницу!

Хоре повёл его к колеснице, что сковал для Солнца Сварог. Как у той колесницы Хорса золотые дышло и ось. Упряжь у коней вся прострочена. Строчка первая — красным золотом, а вторая строка — чистым серебром, ну а третья-то скатным жемчугом. Вплетены в неё самоцветы — хризолит, смарагд и сардоникс.

Вот коней впрягли ворожеи — Пира, Эя, Феда, Атона. Зареница раскрыла двери в сад цветущий алыми розами. Вывел Хоре свою колесницу.

— Если можешь, совету следуй, — говорил тогда яснолицый Хоре. — Ты натягивай крепче вожжи, понесут тебя кони сами. Знай, проложен путь среди звёзд — следуй им ты, не уклоняясь. Не склоняйся направо к Змею и налево к Ворону Чёрному.

В колесницу взошёл Денница и вожжей руками коснулся. И помчались быстрые кони… Только чуют кони крылатые, что слаба рука у

возницы, что легка под ним колесница — и, ничьей не слушаясь воли, прочь сошли они с колеи, опаляя Землю и Небо.

И Денница не знает в страхе, как вернуть на путь колесницу и клянёт своё безрассудство.

Видит он подобья животных. Вот Дракон, от холода вялый, близ оси полярной лежавший, от жары той разгорячился, пасть свою раскрыл и оскалил. Вот клешни сомкнул лютый Скорпий, показал он жало Деннице.

Как увидел Денница жало, всё покрытое влагой яда, пал без чувств и выпустил вожжи. Тут уж кони, преград не зная, понесли его без дороги. Пронеслись они над Землёю — и её охватило пламя. Гибли в пламени нивы, долы, города обращались в пепел. Выкипали моря и реки. И Тритон, едва показавшись, вновь нырнул на дно Океана.

Мать-Земля, в огне вся и в дыме, обратила– ся ко Сварогу:

— Почему же медлят перуны? Мир земной в огне погибает, гибнут дети мои и внуки!

—






И тогда Сварог, царь небесный, запустил пе рун в колесницу, поразил перуном Денницу. По всему небесному своду разлетелись колеса, спи– <■> цы. Вот и ось златая и дышло, вот — ярмо, удила и вожжи.

И огнём объятый Денница полетел с небесного свода. И упал с небес сын Зари! Он разбился о Землю-Мать, — тот, кто сделал Землю пустыней.

Говорил он:

— Взойду на небо, выше звёзд вознесусь и Солнца, сяду я одесную Бога!

О Но низвержен он ныне с неба, и упал Денница звездою близ Руяна в синее море. Буря воет, и гром грохочет, Солнце Красное не встаёт… Вдоль по морю, по тихой зыби тело Сокола лишь плывёт…

День прошёл без Ясного Солнца, лишь пожары мир озаряли. И сокрыл лицо лучезарный Хоре. Облетели всё поднебесье Зареница с младой Радуницей — отыскали тело Денницы.

Хоронили Денницу в чаще. Над могилою сына Хорса приклонились ольха с' осиной. То не слёзы Зари с Радуницей и не сок стекает с деревьев, то янтарь стекает и стынет под лучами жаркого Солнца…

И тогда по велению Вышня обратилась душа Денницы во звезду, что утром сияет, на– Л) ступленье дня предвещает.

И теперь все Вышнему славу поют, Хорсу и Заре-Заренице, и Деннице, и Радунице!






— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, нам о Доне и о Нениле, и о сыне Дона — Вавиле, о Квасуре и Китоврасе, что Вавилу играть учили. Расскажи о победе славной над Собакою, сыном Дыя!

— Ничего не скрою, что ведаю…

О Великий, Пресветлый Боже! Боже Чудный и Всеблагой! Ты творишь знаменья великие, чтобы мы Тебя прославляли! Чтобы славили имя Вышня ныне, присно, во все века!

Ой да как во середине речки, что текла из сердечка Даны, появился волшебный остров. Как на этом волшебном острове поднималося Ясень-деревце. Корни Ясеня во Сырой Земле, ветви в небушко упираются.

Ой ты матушка, свята Ра-река, речка тихая, небурливая… Как вдоль берега тихой реченьки проезжала дочь Святогора, то сама Не– нилушка Ясная, то Ясонюшка, Яся Звёздная. В волосах её Ясный Месяц, на подолушке — часты звёзды.

Поезжала она той дорожушкой поискать дорогое счастье. Видит Яся: остров средь речушки, да вокруг высокого Ясеня хоровод русалочий вьётся.

Кличут вилушки Ясю Звёздную:

— Ты иди сюда поскорее! Здесь во самой серёдке Ясеня счастье Яси Звёздной родилось! И повито оно светом солнечным, и сиянием лунным вскормлено, и обмыто росою звёздной!


Ой да как у матушки-речки подхватило Ясу– ню ветром, в хороводушке закружило…

Яся! Яся! Вот буйный ветер посрывал листву у деревьев, волны в речушке расходились, травы в по-люшке всколыхались…

То не травушка всколыхалась, не листва с деревьев срывалась, то кружились русалки– вилы и клубились над ними тучи.

Как из той-то тученьки грозной ударяла молния в Ясень. Раскололся могучий Ясень и явился из серединочки сам бог Дон-Гвидон, Даны сын и Ра.

Полюбила его Ненила больше жизни и Света Белого.

Как та Дана-река волновалася, струи реченьки замутилися. И поставила посередь себя Данушка-река островочек, и на нём поднялся росточек, вырастал он в деревце Ясень, и тот Ясень был так прекрасен…

Как на том на Ясене-деревце, Ясный Сокол гнездо свивал. Златом краешек завивал, на зави– вочку серебро он клал, плисом-бархатом устилал.

Свивши гнёздышко, он задумался:

— На что Соколу тёпло гнёздышко, коли нету в нём Соколинушки, коли нету в нём молодой жены? Ты пойди за Дона, Ненилушка! Соколица за Ясна Сокола!

И пошла Ясуня за Дона, Соколица за Ясна Сокола. И пошли у них вскоре детушки — Рось, Вавилушка и Дардан.

* * *

Разгулялися ветры буйные, тёмны лесушки расшумелись, в поле травушки всколыхались.

То езжал по полю широкому сам могучий Дон, богатырь Гвидон. Он езжал один по укра– инам на коне своём черногривом. И крутил усы






свои чёрные — каждый ус свисает до пояса. Брови молодца — крылья ласточки, на плечах его бурка чёрная словно тученька грозовая.

Где ни ступит конь добра молодца — погружается по коленочки. Такова у молодца силушка, что гудит под ним Мать Сыра Земля и колеблется вся от гула.

Видит чудо с неба Денница: как по Матушке по Сырой Земле скачет Дон, порождённый Даной. Кто сильней его в целом свете? Нет ни Ла– мии, Змея лютого, нет и лешего, злобной дивы.

Едет Дон печальной пустынею. Не с кем До– нушке повстречаться, не с кем Донушке слово вымолвить. Поглядел он вверх в небо синее и увидел там ярку звёздочку.

— Эй, Денница-бог! Ты ответь-ка мне! Езжу я по землям украинным, не найду себе поединщи– ка, нет ни Ламии, Змея лютого! Светишь ты, Денница, высоко! Ты весь Белый Свет озираешь! Не видал ли мне поединщика?

И ответил с неба Денница:

— Ой же ты, могучий, великий Дон! Я высоко в небе сияю! Я весь белый свет озираю! Нет тебе поединщика равного! Нет, и не было, и не будет!

Возгордился Дон от тех сладких слов. И сказал тогда опрометчиво:

— Ты меня не знаешь как следует! Нет мне равного поединщика на Земле Сырой, в синем Небе! Если ты сойдешь ко Сырой Земле — и с тобою я совладаю!

Не ответил Дону Денница, лишь лицо его потемнело, и сокрылся он в тёмных тучах.

Ехал далее по пустыне Дон. И подули вдруг ветры буйные, взволновалися реки быстрые, Мать Сыра Земля встрепетала. Раскачалося море Чёрное, с ним и дивное море Белое, всклокотало и Сине морюшко.

И явился тут с Синя моря Вепрь, доселе никем не виданный. И поднял тогда Дон своё копьё. И наскакивал на противника.

Только Вепрь тот был очень сильным. Он по небу шаркал главою и клыками горы раскалывал.

И упал на Матушку-Землю Дон. Горы дальние вколыхались, Сине морюшко расплескалось. Как на горы Кавказа ложился Дон — тут ему и была кончина. И ложился Дон на горе под двумя могучими елями, что поднялись к небу высоко, ветви разбросали далёко.


И где кровь его проливалась — протекал там батюшка тихий Дон.

И склонилась над телом Дона там Ненилуш– ка Святогоровна. И склонились их родны детушки — Рось, Вавилушка и Дардан. Лили слёзы они горючие.

И бросали они в море Чёрное его палицу боевую: лишь тогда она вновь всплывёт, как родится вновь новый Велес.

И от горя того, печали в царство Вия ушла Не– нила, да за реченьку ту Смородину, да за горушку Сарачинскую. Как была Ненила ЯсоньЈией — ныне стала она Усоныией. Была Ясей — Ягою стала. Стала кожа её, как елова кора, стали волосы, как ковыль-трава…

И тогда из груди бога Дона выползал Дракон Черноморский, и уполз он в Чёрное море.

Так был Велес-Дон богом солнечным — стал Владыкою Черномороморским. Был он Доном, рождённым Сурьей, стал Поддонным Морским Царём.

И отныне все славят Вышнего, также Дона, Царя Морского, и Денницу все поминают!

'к 'к 'к

У Ненилы, честной вдовы, был сынок родимый Вавила. И поехал Вавила в поле, нивушку пахать и засеивать, чтоб кормить родимую матерь.

А ко вдовушке той Нениле заявилися скоморохи. Не простые то скоморохи, Китоврас пришёл со Квасурой.

— Уж ты здравствуй, вдова Ненила! А где чадо твоё Вавила?

— Он уехал в чистое полюшко — нивушку пахать и засеивать!

Китоврас с Квасурой решили так:

— Сходим мы к Вавиле на ниву!

И пошли к Вавиле на ниву:

— Уж ты здравствуй, чадо Вавила! Бог Всевышний тебе будет в помощь — да пахать и метать бороздки!

— Вам спасибо, боги весёлые! Вы куда дороженьку держите?

— Мы идём сейчас в Иноземье переигрывать там Собаку! А и сына его Переплута, а и дочь его Перекрасу! Пусть поплатится племя Дыя да за гибель Вритьи и Вальи! Ай же ты, Вавила Гвидонович, ты пойди скоморошить с нами!

Говорил им чадо Вавила:

— Я ведь песен петь не умею, я в гудок играть не горазен.

Китоврас с Квасурой восклкнули:

— Заиграй, Вавила, в гудочек, во звончатый тот переладец! Мы тогда тебе приспособим!

Заиграл Вавила в гудочек, приспособили скоморохи. А у чада того Вавилы было во руках погоняльице, стало во руках — погудальи– це. Ещё были в руках его вожжи — струнки шёлковые явились.

И Вавила стал скоморошить. И повёл Кито– враса с Квасурой ко Нениле — родимой матушке. Стала их Ненилушка потчевать. Принесла им хлеба ржаного — обернулся хлеб тот пшеничным. Принесла варёную курицу — та взлетела и закудахтала.

Рассмеялась тогда Ненила. Видит: шутят гости весёлые, Китоврас, Квасура с Вавилой. И пустила она Вавилу скоморошить со скоморохами.


Вот пошли они по дороге. Видят — едет мужик с горшками.

— Бог на помощь тебе, гончар!

— Вам спасибо, гости весёлые, вы куда дороженьку держите?

— Мы идем сейчас в Иноземье — переигрывать там Собаку! А и сына его Переплута, а и дочь его Перекрасу!

И посетовал им гончар:

— У того-то бога Собаки вкруг двора стоит тын железный и на каждой тычинке — череп. Три тычинки только пустуют, тут и быть головушкам вашим!

Китоврас с Квасурой ответили:

— Уж ты гой еси, огнищанин! Коль не мог добра нам придумать, не сказал бы лучше и лиха! Заиграй, Вавила, в гудочек, во звончатый тот переладец, Китоврас с Квасурой помогут!

Заиграл Вавила в гудочек, во звончатый тот переладец — петухи полетели с курами, куропаточки с пестрюхами, стали на оглобли садиться. Стал их бить мужик, в воз накладывать.

И поехал он в городочек, развязал он там свой возочек — петухи полетели с курами, куропаточки с пестрюхами. Посмотрел мужик в свой возок — а в возке одни черепки.

И пошли скоморохи дальше. Видят — на реке красна девица, полоскает в речке бельё.

— Уж ты здравствуй-ка, красна девица! Бог на помощь тебе — полоскать бельё!

— Вам спасибо на добром слове! Вы куда дороженьку держите?

— Мы идем сейчас в Иноземье — переигрывать там Собаку! А и сына его Переплута, а и дочь его Перекрасу!

— Пособи вам Бог, скоморохи! Чтобы вам его опозорить! И спалить собачее царство!

Китоврас с Квасурой сказали:

— Заиграй, Вавила, в гудочек! Во звончатый тот переладец, Китоврас с Квасурой помогут!

Заиграл Вавила в гудочек, во звончатый тот переладец, приспособили скоморохи. А у той-то у красной девицы были все полотна холщовы — стали шёлковы и атласны.

И пошли скоморохи дальше. И пришли они в Иноземье. Заиграл тогда бог Собака. Заиграл сын Дыя в гудочек, во звончатый тот переладец, — стала тут вода прибывать и топить гос– тей-скоморохов.

И воскликнули скоморохи:

— Заиграй, Вавила, в гудочек! Во звончатый тот переладец, Китоврас с Квасурой помогут!

Заиграл Вавила в гудочек, во звончатый тот переладец, приспособили скоморохи. И пошли быки тут стадами, да стадами и табунами, — стали воду ту выпивать, стала та вода убывать.

Заиграл тут бог Переплут. И поднялись пред скоморохами горы и леса непролазные.

И воскликнули скоморохи:

— Заиграй, Вавила, в гудочек, во звончатый тот переладец! Китоврас с Квасурой помогут!

Заиграл Вавила в гудочек, во звончатый тот переладец, приспособили скоморохи, — загорелось царство Собаки и сгорело от края до края. Й сбежал тогда бог Собака к Дыю-ба– тюшке от огня.

И тогда Китоврас со Квасурой посадили Ва– ^ вилу царствовать. И женили на Перекрасе.

о

И теперь все славят Вавилу! И Квасуру, и Китовраса, и Собаку, и Перегуду, и прекрасні ную Перекрасу!


ВЄЛ6С И ДЛЖЬБОГ

—

Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как родились Велес с Алтынкою. Как коров ирийс– ких похитили, как Дажьбог на гусли коров менял.

— Ничего не скрою, что ведаю…

Как ходила Корова Амелфа по долинушкам и горам. И от края ходила до края, и от моря ходила до моря.

— Ты куда бежишь, свет Амелфушка?

— Я бегу от моря Азовского и от морюшка от ВоЛынского ко горам великим Уральским да ко Камешку Алатырскому! Обойду я вкруг Камня Белого и копытушки омочу в воде — обернуся вновь красной девицей…

Как во том-то саде Ирийском просыпался Ра — Красно Солнышко. Одевал златые одежды, запрягал коней златогривых и, собой заполняя мир, поднимался на небосвод.

Простирал он руки-лучи ко всему, что есть в этом мире. И как юноша к деве льнёт, так ласкал Сурья-Ра Амелфу.

И сходил Сурья-Ра к Амелфе, и плясал, и пел, и Сурину пил, прославляя в песнях Триглава, Деда-Дуба-Снопа и Вышня.

Много ль времени миновало, мало ль времени миновало — от него зачала Амелфа. И родила она сына с дочкою — бога Велеса и Ал– тынку.

Как у сына Амелфы Велеса меж двумя лопатками — родинка. Грудь его — из красного золота, ноги — белого серебра. Он держал в руках при рождении Бел-горючий Камень Алатырь.

Отпускала Амелфа сына обучаться грамоте Вышня. Ему грамота Вышня на ум пошла. Стал учить его Вышень пером писать, и писание Велесу в ум пошло. Обучал и пенью — стал Велес петь.

И, дивясь волшебному пению, говорили люди о Велесе:

— Лучше нет певца в целом свете! Боже наш, Велес! Учился у Вышня, учился у Живы и пел Ясну Книгу!

Отпускала детей Амелфа поучиться разным премудростям. И училась Алтынушка Суревна понимать речь птиц и язык воды, и училась она оборачиваться в белу Турицу и Волчицу, и училась она чтенью, пению, и училась она бою грозному.

И учение деве на ум пошло.

И учили Велес с Алтынкою Книгу Ясную, Злату Книгу Вед. И читали, как в годы давние враждовали детушки Рода, как повергли тогда бога Валью, как ушёл с Земли Старый Велес, как коров Сварожичи взяли.

Говорил Алтынушке Велес-млад:

— Дети мы Коровы Амелфы, внуки мы Коровы Земун! Те коровушки-тучи наши! Не по праву они во Сварге! У Перунушки и Дажьбо– га!

И тогда с Алтынкою Велес всех коров Перуна угнали. И померкло тут Солнце Красное, и покрыла тень горы Ирия.

И взмолилися боги Вышню:

— Кто тот дерзкий, что всех коров из пресвет– лой Сварги похитил? Помоги нам, Боже Всевышний!

И тогда над садом Ирийским птица Вышнего пролетела, и рекла богам Гамаюн:

— Это Велес с сестрой Алтынкой увели из Ирия стадо! Возвратите его обратно, но не ссорьтеся с сыном Сурьи! Он — великий и мудрый бог!

И Орёл над Ирием взвился, гром по небуш– ку раскатился. И Перун Дажьбогу тогда изрёк:

— Сын Дажьбог! Отправляйся скорее в путь! И верни коров в Ирий светлый!

И вскочил Дажьбог на коня верхом, и поехал по горным кряжам от Ирийской горы к Азовской. И явился он к Амалфее, говорил он ей таковы слова:

— Сын твой Велес и дочь Алтынка увели из Ирия тучи, вы отдайте их нам обратно!

Отвечала ему Амелфа:

— Сын мой Велес ещё ребёнок! Вот смотри– ка, его Алтынка во пелёночки завернула, и баюкает, и качает… Как же мог увести он стадо? Он для этих дел молоденек!

Но её не слушал Перунич:

— Слышу я, как мычат коровы, что сокрыты в Азов-горе! Вы отдайте их нам обратно!

И по небу гром раскатился.

И ещё сказал сын Перуна:

— Сам Всевышний нам указал, где сокрыты наши коровы! Птица вещая Гамаюн к тем коровам путь указала! Вы отдайте коров обратно!

Тут встал Велес из колыбели. Он отваливал Синий Камень от пещеры в Азов-горе. И пошли оттуда коровы, поднималися к небу синему, и полился на Землю дождь…

Сам же Велес сел у пещеры и на гусельках стал играть. И тогда волшебные звуки огласили горы и долы. И замолкли в лесочке птицы, и затихли буйные ветры, и ручьи звенеть перестали, тучи замерли в синем небе. И все слушали, замерев, те волшебные гусли бога.

И Дажьбог Перунович замер. Он восторженно слушал гусли, а как музыка смолкла — вскрикнул:

— Я отдам за гусли волшебные половину наших коров! Половина коров — Перуна, половина же их — моя. Все свои отдам я за гусли!

И тогда бог Велес с Дажьбогом помирилися– побратались, чашу выпили мировую. И сам Велес-Рамна сын Суревич дал Дажьбогу гусли волшебные, что ему передал Всевышний. А Дажьбог дал Велесу стадо.

И отныне все славят Велеса, и Алтынушку, и Дажьбога! Поминают и Синий Камень у великой Азов-горы!




— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как Амелфу с Алтынкой похитил Дый. Как сражался с ним буйный Велес. Расскажи о его победе!

— Ничего не скрою, что ведаю…

Как дошла до Дыя Седунича слава о родившемся боге, о явившемся сыне Сурьи, рассер– дился-разлютовался Дый великий властитель гор.

И бросался на Землю Дый, стал Драконуш– кой пятиглавым. И одна глава пышет пламенем, а вторая глава свистит, третья — плачет, затем хохочет, а четвёртая — та бормочет, рядом пятая — та кричит.

Долетел до гор он Уральских, начал горушки те палить. Как дохнёт огнём на поляны — так пылают травы-муравы, а дохнёт на реки с озёрами — высыхают реки с озёрами.

И набросился он на Велеса, на Амелфушку и Алтынку. И палит огнём бога Велеса — только тот ему не сдавается и огню тому улыбается.

И бросал он Велеса в морюшко, но не тонет он в синем море.

Подымал бог Дый свой великий меч, но упал тот меч из руки его, и изранил он Змея лютого.

Тут Седуни сын призадумался и от Велеса отступился. И погнал от гор тех Уральских его матушку и сестрицу — Амалфеюшку и т Ал тынку.


И Амелфушка со Алтынкой обернулися в ярых Туриц, побежали от гор Уральских да ко горушкам тем Алтайским, да ко Белой горе и ко Белой реке.

— Ой да ты, мать Белая горушка! Ты от Змеюшки нас укрой!

— Ой да ты, мать Белая речушка! Дай спасение-избавление!

И запенились воды белые, и раскрылася горка Белая, и укрыла она ярых Туриц — Амалфеюшку и Алтынку.

Стал искать Амелфу с Алтынкою по горам, долинам сын Суревич. Обернулся он Синим Туром, и бродил он горными кряжами. И пришёл к великой Азов-горе, ко горючему Камню Синему.

И воскликнул тут Велес Сурич:

— Помоги-ка мне, Синий Камень! И ты, спящая Дева Камня! Помоги, Золотая Баба!

И раскрылся тут Синий Камень, и явилась на голос бога Золотая Хозяйка гор.

Говорила ему Хозяйка:

— На высоком хребте Алтайском ты найди скалу Золотую. На вершине Златой скалы там растёт Берёза Священная со листочками золотыми. А на той Золотой Берёзе там сидит Златая Кукушка. А у той Золотой Кукушки две волшебные головы. Голова одна — Амалфея, а вторая глава — Алтынка.

И ещё она так сказала:

— Ты, бог Велес, езжай к Алтаю! Там есть чёрный замок у Чёрных гор — тех, что скрыты под Белогорьем. Это замок Дыюшки Дивного! Ты сразись с тем Дыем великим! И свободу пленницам дай!





И дала Молодому Велесу Злата Баба оружие дивное, что для Старого Велеса выточил сто веков назад бог Сварог. И дала ковёр-самолёт, что в те годушки стародавние для него она соткала.

И на том ковре-самолёте в небо синее взвился Велес. И парил он птицею в тучах. И явился он словно молния в чёрных скалах пред замком Дыя.

Видит он: из чёрного замка дивья рать выходит и с нею Дый. Он пьёт кровь из чёрного черепа. И в руке его посох чёрный, весь обвитый, чёрными змеями.

И вскричал тогда буйный Велес:

— Выходи, Чёрный Тур, на бой!

Дый тогда Козлом обернулся — Чёрным Ту– рушкой длиннорогим. Синим Туром — Быком могучим обернулся великий Велес. И сошлись они в чистом поле.



Стали биться и ратоваться. И побил Козла Си ний Бык. И низверг он Дыя на Землю.

Тут пред Велесом появилась Чёрна Козочка — Дива Дыевна. И она воскликнула громко:

— Буйный Велес! Не трогай батюшку! Отпусти-ка сына Седуни!

И бог Велес услышал Диву. И склонился он перед нею. Отпутил он Дыюшку Чёрного. И прогнал его с гор Алтайских.

И пришёл Синий Тур к Белой горушке, да ко той святой Белой речушке.

Тут пред Синим Туром явилася Золотая Хозяйка гор. И ударила по горе. Забурлила тут Бела реченька, и раскрылася Бела горушка. Из горы тотчас заструился свет. Из среды огня золотого, из раскрывшейся Белой горки Амалфея с Алтынкой вышли. И сияет Алтын– ка Солнцем, и чиста она, как Луна. А Амелфа — как небо звёздное, и сияет она Стожарами.

И сказала так Злата Баба:

— О прекрасная Амалфея! Из твоих сосцов истекает молоко рекою Молочной! О Алты– нушка, дочка Солнца! Ты — любимица всех богов! Сотворилася ты на Камне, как явился перед горою твой великий брат Велес Сурич!

И ещё рекла Злата Баба:

— От тебя, бог Велес Корович, истекут народы великие. Будут звать их скифами-скоти– чами, и асилушками-коровичами, и торчинуш– ками — буй турами, берендеями, белогорами.

И ещё она так сказала:

— Ты, Алтынушка, дочка Сурьи, станешь жёнкой Алтын-Чаргаста. И родишь чаркас– ское племя, антов-русов и борусинов!

И отныне все славят Велеса, Амалфеюшку ■в.и Алтынку, поминают и Дыя с Дивой!

……………………………





О — Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как родился Перун Громовержец. Как на Землю пришёл лютый Скипер, как Перуна он в яму закапывал и как боги спасли Перуна!

—



о

Ничего не скрою, что ведаю…




о

Как завязано было Макошью, как велел сам Родитель, сам Пращур-Род — появился во чреве у Ладушки сын её и Сварога небесного. Стало тесно ему в чреве матери, стал толкаться он, стал проситься на свет.

Приговаривала Лада-матушка:

— Как с горами горы сдвигаются, реки с реками как стекаются, так сходитеся, мои кос– точки, не пускайте сына до времени.

Как завязано было Макошью, как велел сам Родитель, сам Пращур-Род, протекли года, протекли века. И пришло урочное время — разрешиться Ладе от бремени и Перуну явиться на Белый Свет.

Приговаривала Лада-матушка:

— Как с горами горы расходятся, реки как растекаются с рёками — раздвигайтесь так, мои косточки!

Загремели тут громы на небе, засверкали во тучах молнии, — и явился на свет, словно молния, сын Сварога Перун Громовержец.

Как родился Перун — во весь голос вскри-

* * чал. И от гласа Перуна могучего горы на Земле стали рушиться, зашатались леса, расплескались моря, Мать Сыра Земля всколебалась.


Взял тогда Сварог тяжкий молот свой — тяжкий молот свой да во сто пудов. Стал Перуна баюкать молотом:

— Баю-бай, Перун могучий! Вырастешь большой — женишься на Диве-Додоле! Победишь зверя лютого Скипера!

Убаюкал Перуна, заснул Перун и три года спал беспробудно.

Как проснулся — вновь закричал Перун, и опять горы начали рушиться и ломаться дубы столетние.

Взял тогда Сварог тяжкий молот свой — тяжкий молот свой да во двести пудов. Стал Перуна баюкать молотом:

— Баю-бай, Перун могучий! Вырастешь большой — женишься на Диве-Додоле! Победишь зверя лютого Скипера!

Убаюкал Перуна, заснул Перун и три года спал беспробудно.

Как проснулся он — закричал опять, и опять стали горы рушиться и ломаться дубы столетние.

Взял тогда Сварог снова молот свой — тяжкий молот свой да во триста пудов. Стал Перуна баюкать молотом:

— Баю-бай, Перун могучий! Вырастешь большой — женишься на Диве-Додоле! Победишь зверя лютого Скипера!

Убаюкал Перуна, заснул Перун и три года спал беспробудно.

Как проснулся Перун, его бог Сварог сам отнёс в небесную кузницу. Он раздул меха и разжёг огонь, и призвал на помощь Сварожи-


И тогда Сварог со Сварожичем закалять стали тело Перуново. Раскалили его на огне добела и обхаживать начали молотом.

И как только его закалили они, встал Перун на ноги булатные и сказал Сварогу небесному:

— Дай мне палицу стопудовую! И коня мне дай, чтоб под стать был мне!

Засверкали тогда в тучах молнии, громы на небе загремели.

То не пыль в поле распыляется, не туманы с моря поднимаются, то с восточной земли, со высоких гор выбегало стадо звериное, что звериное стадо — змеиное. Наперёд-то бежал лютый Скипер-зверь, лютый Скипер-зверь — пасть, что в Пекло дверь.

Как на Скипере шёрстка медная, а рога и копыта — булатные. Голова его — велика, как гора, руки-ноги — столбы в три обхвата. Он рогами тучи распарывал и по своду небесному шаркал. Как скакнул Скипер-зверь — Мать Земля всколебалась, в море синем вода расплескалась, и круты берега зашатались.

Как схватил трёх сестёр лютый Скипер– зверь — Лелю, Живу, Марену в охапочку, и вонзил в них зверь когти острые, и унёс с собой в Царство Тёмное.

А затем покорил весь подсолнечный мир, по Земле стал без спросу разгуливать. Тут увидел он, как у реченьки, у того Бел-горючего Камешка тихо-тихо ребёнок похаживает и играет булатною палицей, тяжкой палицей — стопудовою! Рядом с ним жеребёнок поскакивает, а от скоков его Мать Земля дрожит.

То Перун, колыбельку оставивши, у горючего Камня похаживал, на свирепого Скипера-зверя исподлобия хмуро поглядывал.

И сказал тогда лютый Скипер-зверь, и подвыла ему нечисть чёрная:

— Отрекись, Перун, от отца своего, поклонись, Перун, зверю-Скиперу! И борись, Перун, против наших врагов, послужи-ка царству подземному!

Отвечал Перун зверю-Скиперу:

— Ах злодей, Скипер-зверь, подземельный царь! Я не буду служить чёрной нечисти, биться против врагов зверя Скипера! Я служу только Роду-Вышнему, Ладе-матушке богородице и отцу Сварогу небесному!

Осерчал тут злодей лютый Скипер-зверь, повелел мукой мучить Перуна он. Стали бить Перуна, рубить мечом — только лезвие затупилось, ничего Перуну не сделалось.

Повелел тогда лютый Скипер-зверь привязать его к камню тяжкому и нести топить в море синее. Но не тонет Перун с тяжким камешком, не берёт его море синее. Он поверх воды в море плавает — ничего Перуну не сделалось.

Повелел тогда лютый Скипер-зверь закопать его в Землю-Матушку. "И тогда слуги верные Скипера стали яму рыть во Земле Сырой — сорока сажён глубиною, поперечины — двадцать пять сажён. И сажал тогда лютый Скипер-зверь в яму ту младого Перуна. Закрывал досками железными, запирал запорами тяжкими, задвигал щитами дубовыми. Забивал гвоздями, присыпал песками. Засыпал песками



її

и притаптывал, а притаптывал — приговаривал:

— Не бывать Перуну на Сырой Земле, не видать Перуну Света Белого, Света Белого — Солнца Красного!

Триста лет с тех пор миновало, триста лет и ещё три года. Спал Перун мёртвым сном во Земле Сырой.

А как триста лет миновало — разгулялася непогодушка, туча грозная поднималась. Из– под той из-под тучи грозной со громами, дождями ливучими вылетали птицы могучие.

Впереди всех птиц Рарог-Сокол, то был Ве– лес-Семаргл сын Сварожич! А за ним Стратим сильнокрылый, то Стрибог с ветрами могучими! Следом Сирин — то Сурья-Ра.

Подлетели они к зверю Скиперу. Стали Ски– пера-зверя выспрашивать:

— Ты скажи, Скипер-зверь, где наш брат родной, где Перун младой, разъясни скорей!

— А ваш брат родной в море плавает, в море плавает сизым Селезнем!

— Не обманывай нас, лютый Скипер-зверь! Его палица — вон у камешка, в море синем нет сизых Селезней!

— А ваш брат родной в чисто полюшко погулять пошёл, поиграть пошёл!

— Не обманывай, лютый Скипер-зверь, нико– го-то нет в чистом полюшке, его конь стоит — вон у камешка!

— А ваш брат родной в небо синее полетел Орлом сизой птицею!

— Не обманывай, лютый Скипер-зверь, не парит Орлом в поднебесье он!


и ударились птицы грозные, в Землю-Ма– тушку грудью грянулись, обратились они, перекинулись во Сварожичей яснооких.

Рарог — во Сварожича Велеса, Сирин — в Сурью-Ра сына Рода, а Стратим — в Стрибога могучего.

Все те боги — братья Сварожичи, все потомки Рода небесного.

Как увидел их лютый Скипер-зверь, поспешил назад в Царство Тёмное.

И задумались братья Божичи:

— Видно, нет на Земле братца нашего, как найдём его во Земле Сырой?

Тут сорвался добрый Перунов конь с привязи у камня горючего. Побежал по чистому полюшку — вслед за ним Сварожичи двинулись. Прибежал на яму глубокую, стал он ржать, плясать да копытом мять те песочки и камешки тяжкие.

— Видно, здесь лежит братец наш Перун!

И Сварожичи-братья скорым-скоро раскопали яму глубокую. Им светил бог Ра — Солнце Красное. Бог Стрибог поднял ветры буйные и разнёс пески крутожёлтые, доски сжёг-раз– метал Велес-Огнебог.

И раскрылся тут в подземелье гроб. В том гробу — Перун, спящий мёртвым сном.

И задумались братья Божичи:

— Как же нам пробудить братца милого?

Велес тут коню златогривому стал на ухо

тихо нашёптывать.

Добрый конь из ямушки выскочил, поскакал по чистому полюшку. И ложился он на горючий песок. Пролетала тут Гамаюн с молодыми своими детками.

И сказала она, посмотрев на коня:

— Вы не трогайте, детушки, в поле коня! Не добыча то — хитрость Велеса!

Но не стали слушать её птенцы, полетели они в чисто полюшко и садилися на того коня.

Тут из ямушки Велес выскочил и схватил за крылышко птенчика.

И явились тут братья Божичи — Гамаюна стали отпугивать, не пускают его к буйну Велесу. И взмолилась птица могучая:

— Отпусти птенца, буйный Велес!

— Ты слетай, Гамаюн, ко Рипейским горам за Восточное море широкое! Как во тех горных кряжах Рипейских на горе на той Береза– ни ты отыщешь колодец с сурьей, что обвит дурманящим хмелем! Принесёшь из колодца живой воды — отпущу я птенца на волю!

И привязывали братья Божичи Гамаюну под крылья бочку, чтоб она зачерпнула сурьи.

Поднялась Гамаюн к тучам тёмным, понеслася быстрее ветра ко Уральским горам в светлый Ирий. Зачерпнула живой водицы на горе на той Березани — принесла ту воду обратно.

Прилетела она, сказала:

— Вы возьмите живую воду! Отпустите птенца на волю!

О Отпустил птенца буйный Велес, а Перуна обмыл водою.

— Выходи, Перун, на Сырую Землю! Ты расправь, Перун, плечи сильные, разомни ско-

Ії' рей ноги резвые!

Поднялся сын Сварога небесного.

Обогрело его Солнце Красное — кровь его разошлась по жилам. Размочило дождём ливу– чим уста сахарные Перуна. Усмехнулся Перун и расправил усы — золотые усы, жаром пышущие, и тряхнул брадой серебристою, головой своей златокудрою.





И сказал тогда братьям Божичам:

— Как я долго спал во Земле Сырой!

— Коль не мы, тогда б век тебе здесь спать! — отвечали ему Сварожичи.

И поднёс тут Перуну Велес рог глубокий с хмельною сурьей — той, что принесла Гама– юн.

— Ты испей, Перун, не побрезгуй!

Выпивал Перун тот глубокий рог.

— Как, — спросил его, — чуешь силушку?

— Возвратилась мне силушка прежняя!

И поднёс вновь Велес глубокий рог:

— Ты испей, Перун, не побрезгуй! Как, Перун, теперь себя чувствуешь?

— Я теперь чую силу великую — кабы было кольцо во Сырой Земле, повернул бы я всю Вселенную!

Меж собой зашептались Сварожичи:

— Слишком много Перуну подарено сил, он не сможет ходить по Сырой Земле! Мать-Зем– ля Перуна не вынесет.

Вновь поднёс тот рог Велес-Огнебог:

— Допивай, — сказал он, — напиточек. Сколько силы теперь в себе чувствуешь?

— Стало силы во мне вполовиночку.

— А теперь отправляйся, могучий Перун, поезжай скорей к зверю Скиперу, отомсти ему за обидушки, и за раны свои, и за милых сестёр!

И сверкнула тотчас в туче молния, раскатился по небу гром.





— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как Перун победил зверя Скипера, как великие подвиги он совершил и как сёстрам своим дал свободу!

— Ничего не скрою, что ведаю…

Поезжал Перун по Сырой Земле, близ Алатырь-горы и Ирия. Встретил он в горах Ладу– ^ > матушку, Мать небесную, богородицу. Поклонилась Перуну матушка, поклонилась и стала спрашивать:

— Ты куда, сынок, отправляешься? Держишь путь куда в чистом полюшке?

— Государыня Лада-матушка, Мать небесная, богородица, путь неблизок мой в чистом полюшке. Направляюсь я к зверю Скиперу, чтоб открыть ему кровь поганую, вынуть серд-

* * це его из развёрстой груди и забросить его в * *

море синее! Чтоб рЪдных сестёр, дочерей твоих, из неволюшки лютой вызволить!

— Ах, младой Перун, славный мой сынок!

I ^ Нелегка путь-дороженька к Скиперу! По доро– ^ ^ женьке прямоезжей птица быстрая не пролё– тывала, зверь рыскучий давно не прорыски– вал, на коне никто не проезживал! Заколодела дорожка, замуравела, горы там с горами сдви-

П гаются, реки с реками там стекаются! Там си– < | дит у грязи у чёрноей, да у той ли речки Смородины люта птица Магур во сыром бору. Закричит как Магур по-звериному, зашипит как вы уплетаются, все лазоревы цветочки осыпают ся, тёмны лесушки к земле приклоняются, а кто есть живой — все мертвы лежат!

— Государыня Лада-матушка, дай в дорогу мне благословение, отпусти меня к зверю Ски– перу! Отплачу ему дружбу прежнюю, отолью ему кровь горячую!

— Поезжай, Перун, к зверю Скиперу, отплати ему дружбу прежнюю и отлей ему кровь горячую!

Бил коня Перун да по тучным бёдрам — разыгрался тут под Перуном конь. С гор на горы он перескакивал, он с холма на холм перемахивал, реки и озёра хвостом устилал, мелки реченьки промеж ног пускал.

И подъехал к заставе первой. Там леса с лесами сходились, там коренье с кореньем вились, ветка с веточкою сплетались. Ни пройти, ни проехать Перунушке!

И сказал Перун тёмным лесушкам:

— Вы, леса дремучие, тёмные! Разойдитеся, расступитеся, становитесь, лесочки, по-старому. Да по-старому всё и по-прежнему. Буду вас иначе я бить-ломать и рубить на мелкие щепочки!

Все лесочки встали по-старому — та застава его миновала.

Грозный бог Перун ехал полюшком, молни– ей-копьём сверкая, громом небо сотрясая. С гор на горы конь перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.

Наезжал на быстрые реки, реки быстрые и текучие. Там волна с волною сходились, с берегов крутых камни сыпались. Ни пройти ему, проехать!



И сказал Перун рекам быстрым:

— Ой вы, речушки, вы текучие! Потеките, реки, по всей Земле, по крутым горам, по широким долам и по тёмным лесам дремучим. Там теките, реки, где Бог велел!

По велению Бога Вышнего, по хотению по Перунову потекли те реки, где Бог велел, — та застава его миновала.

Грозный бог Перун ехал полюшком, молни– ей-копьём сверкая, громом небо сотрясая. С гор на горы конь перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.

Наезжал на горы толкучие: горы там с горами сходились, а сходились — не расходились, там пески с песками ссыпались, и сдвигались каменья с каменьями. Ни пройти, ни проехать Перунушке!

И сказал Перун тем толкучим горам:

— Ой вы, горы, горы толкучие! Разойдите– ся, расшатнитеся! Ну-ка, станьте, горы, по– старому! А иначе буду вас бить-крошить и копьём на камни раскалывать!

Встали горы на место по-старому — та застава его миновала.

Грозный бог Перун ехал полюшком, молнией-копьём сверкая, громом небо сотрясая. С гор на горы конь перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мёлки реченьки промеж ног пускал.

И подъехал он к чёрной грязи и ко той ли речке Смородине. Не случилось у речки Смородины ни мосточков, ни перевозчиков. Стал тогда Перун вырывать дубы, начал он через реченьку мост мостить. Переехал он на ту сторону.






Видит он — сидит у Смородины на двенадцати на сырых дубах люта птица Магур страховитая. Под той птицей дубы прогибаются, а в когтях её рыба дивная: чудо-юдище рыба-кит морской.

Зарычала Магур по-звериному, зашипела Магур по-змеиному — все травушки-муравы уплетались, все лазоревы цветочки осыпались, тёмны лесушки к земле приклонились, и попятился под Перуном конь. Ни пройти ему, ни проехать!

Закричал коню грозный бог Перун:

— Что же ты подо мной спотыкаешься? Аль не слышал крику звериного? Аль не слышал свиста змеиного?

Тут снимал Перун бурю-лук с плеча. И те– тивочка засвитела, громовая стрела полетела. Прострелил стрелой право крылышко — из гнезда тотчас птица выпала.


И сказал Перун грозной птице той:

— Ой ты гой еси, птица лютая! Ты лети, Ма– гур, к морю синему, отпусти кита в море синее. Пей и ешь, Магур, ты из синя моря — будешь ты, Магур, без меня сыта! А иначе, Магур страховитая, я тебя убью — не помилую!

Полетела Магур к морю синему — та застава его миновала.

Грозный бог Перун ехал полюшком, молнией-копьём сверкая, громом небо сотрясая. С гор на горы конь перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.

И наехал на стадо свирепое, на звериное стадо — змеиное. Змеи те Перуна палят огнём, изо ртов у них пламя жаркое, из ушей у них дым валит столбом.

И пасут то стадо три пастыря, те три пастыря — да три девицы, три сестры родные Перу– новы: Леля, Жива, Марена, украденные триста лет назад зверем Скипером. Овладел ими дух нечистый, испоганил их лютый Скипер-зверь. Бела кожа у них — как елова кора, на них волос растёт — как ковыль-трава. Не пускают они Перуна!

И сказал Перун трём сестрицам:

— Вы ступайте, сестрицы, к Рипейским горам, вы пойдите к Ирию светлому. Окунитесь в реку молочную и в сметанное чистое озеро, искупайтеся во святых волнах и омойте-ка лица белые.

И сказал Перун стаду лютому, что звериному стаду — змеиному:

— Поднимайтеся, змеи лютые, и о Землю– мать ударяйтеся, рассыпайтеся вы на мелких змей! Вы ж ползите к болотам, змеи, пейте– ешьте вы от Сырой Земли! Вы ж, рыскучие звери лютые, расступитеся, разойдитеся по лесам дремучим и диким, все по два, по три, по-едино– му. Без меня вы все сыты будете!

Всё случилась так, как Перун сказал, — и застава та миновала.

Грозный бог Перун ехал полюшком, молни– ей-копьём сверкая, громом небо сотрясая. С гор на горы конь перескакивал, он с холма на холм перемахивал, мелки реченьки промеж ног пускал.

Вот приехал он в Царство Тёмное, горы в тучи там упираются и чертог стоит между чёрных скал.

Наезжал он на замок Скипера — стены тех палат из костей людских, вкруг палат стоит с черепами тын. У дворца ворота железные, алой кровью они повыкрашены и руками людскими подпёрты.

Выступал вперёд лютый Скипер-зверь, выходил к нему по-звериному, а шипел-свистел по-змеиному.

Он шипел:

— Я всей подвселенной царь! Как дойду к столбу я небесному, ухвачу колечко булатное, поверну всю Землю на синее Небо и смешаю земных я с небесными, стану я тогда всей Вселенной царь!

Но могучий Перун не страшился, наезжал на лютого Скипера, и рубил его, и колол копьём.

— Это что за чудо чудесное? Мне ведь Мако– шью смерть написана, да написана и завязана от Сварожича лукосильного, от Перунушки крепкорукого! Только тот Перун во Сырой Земле — значит, быть герою убитому!

— Я не чудушко и не дивушко — а я Смерть твоя скропостижная! — отвечал Перун зверю Скиперу.

— Только плюну я — утоплю тебя, только дуну — тебя за сто вёрст снесёт, на ладонь положу и прихлопну — от тебя и пыль не останется!

— Не поймавши Орла — рано перья щипать! — отвечал Перун зверю-Скиперу. — Не хвались-ка ты поезжая на брань! А хвались-ка с поля съезжаючи!

— У меня секирушка острая! — зашипел тогда лютый Скипер-зверь. — Отмахну твою буйну голову!

— Ай, не хвастай ты, лютый Скипер-зверь, у меня же есть молния-копьё, отворю твою кровь поганую!

Замахнулся Скипер секирою — по велению Бога Вышнего во плече рука застоялась, никуда рука не сгибалась, и из рук секирочка падала и изранила зверя Скипера. Скипер-зверь тут стал уклоняться, приклонился он ко Сырой Земле, стал просить-молить бога мощного:

— Я узнал тебя, праведный Перун! Ты не делай мне смерть ту скорую! Смерть ту скорую, скропостижную! Дай три года мне сроку– времени! Дам тебе за то горы золота!

Отвечал ему сильный бог Перун:

— Я не дам тебе даже трёх часов! Золото твоё — всё неправое, оно кровью людскою полито!

— Ой ты, праведный, грозный бог Перун! Ты не делай мне смерть ту скорую! Смерть ту скорую, скропостижную! Дай ты срока мне хоть на три часа! Дам тебе за то горы золота, я отдам тебе силу всю свою!

— Я не дам тебе даже трёх минут! Твоё золото всё неправое, твоя силушка — вся бессильная!





— Ой ты, праведный, грозный бог Перун! Ты не делай мне смерть ту скорую! Смерть ту скорую, скропостижную! Дай ты срока мне три минуточки! Дам тебе за то горы золота, я отдам тебе силу всю свою, станешь ты царем поднебесной всей!

— Я не дам тебе сроку-времени! Золото твоё — всё неправое, твоя силушка вся бессильная, в Тёмном Царстве же правит Кривда пусть!

Тут ударил Перун зверя Скипера, отворил

* * ему кровь поганую, из развёрстой груди вынул

сердце он — далеко метнул в море синее. Высоко поднял зверя-Скипера и на Землю Мать уронил его. Мать Сыра Земля расступилась, , ^ поглотила всю кровь поганую, и упал в провал лютый Скипер-зверь.

И Перун златоусый тогда завалил то ущелье горами Кавказскими. И где высились горы Чёрные, там поднялися горы Белые.

^ I Коль под теми хребтами и горушками лютый Скипер-зверь зашевелится — Мать Сыра Земля восколеблется.

И забрал Перун трёх родных сестер, и по-

< I вёл он их ко Кавказским горам, и привёл их к

Ирию светлому.

И сказал он им:

— Вы, сестрицы мои! Вы снимайте скорей кожу прежнюю, как кора еловая грубую. Иску-

< I пайтеся во молочной реке и очистите тело белое.

И тогда три сестрицы Перуновы кожу скинули заколдованную, во молочной реке купались, в чистых водах тех омывались.

Приходил Перун к Ладе-матушке, светлой 1 I матери, богородице.

— Государыня Лада-матушка, мать небесная, богородица! Вот тебе три дочки родимые, мне же — три сестрицы любимые!

* * И вернулись так вместе с Лелею — Радость

и Любовь в поднебесный мир. Вместе с Живою оживляющей возвратилась Весна со цветами. А с кпасавицею Мареною — Осень и Зима со снегами.


Перун И ДИВА

—

Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как женился Перун на Перунице — молодой Додо– лушке-Диве. Как Морского Царя победил Перун. Как поссорился с богом Велесом!

— Ничего не скрою, что ведаю…

Как по морюшку белопенному чернокрылая Лебедь плавала. И кружился над ней млад сизой Орёл:

— Я настигну тебя, Лебедь чёрная! Кровь пущу твою в море синее, пух и перья развею по ветру! Кто-то пёрышки собирать начнёт?

Обернулася та Лебёдушка во Додолушку молодую. Обернулся тут млад сизой Орёл во Перуна сына Сварожича.

Говорил Перун Диве-Лебеди:

— Помни, Дивушка, слово верное! Как придёт пора — время летнее, я к тебе приду, Дива, свататься!

Из-за морюшка, из-за синего поднималася непогодушка, собиралися тучи тёмные. Тучи тёмные и гремучие. У всех грозных туч турьи головы. Поперёд-то стада туринова выезжал Перун да на турице.

Подходили те тучи к Ирию. И подъехал Сварожич на турице ко Сварогу — богу небесному и ко матушке-государыне. Он подал отцу руку правую, ну а матери руку левую. И сказал он им таковы слова:

— Мой отец, Сварог, Лада-матушка, я прошу у вас позволения, чтобы мне возвести золотой дворец на горе в саду светлом Ирии. Чтобы видеть мне, как гуляет здесь молодая Дива-Додолушка, ясноокая дочка Дыя.

— Что ж, построй, сынок, во саду дворец!

И построил Перун во саду дворец, изукрасил его красным золотом и каменьями драгоценными. На небесном своде — Красно Солнышко, во дворце Перуна также Солнышко — дорогим алмазом под высоким сводом. Есть на небе Месяц — во дворце есть месяц, есть на небе звёзды — во дворце есть звёзды, на небе Заря — во дворце заря. Есть в нём вся красота поднебесная!

Как в ту порушку, время к вечеру, захотелось младой Додолушке во зелёном саду прогуляться, посмотреть на дворец изукрашенный. Попросила она дозволения у Сварога — хозяина Ирия. Диве дал Сварог дозволение:

— Ты ступай, племянница милая, молодая Дива-Додолушка, разгуляйся ты во зелёном саду. Пусть сегодня тебе посчастливится!

Снаряжалась Дива скорёшенько, обувалася, одевалася, и пошла она во зелёный сад. Да недолго в саду гуляла — подошла к крылечку Пе– рунову.

И увидел Сварожич Додолу, выходил он к ней во садочек.

— Ты зайди ко мне, Дива милая, посмотри на убранство палат моих и на камни мои драгоценные.

Заходили они в палаты. А Перун Додолу усаживал, приносил ей разные кушанья, говорил он ей речи сладкие:

— Украшал я алмазами гнёздышко, на зави– вочку серебро я клал, по краям водил красным золотом, плисом-бархатом устилал его. Свивши гнёздышко, вдруг задумался: на что мне, Орлу, тёпло гнёздышко? Коли нет Орлицы во гнёздышке? Коли нет у меня молодой жены? Ай, послушай меня, Дива милая! Много времени жил на свете я, много видел девиц-краса– виц я, но такую, как Дива Дыевна, никогда, нигде я не видывал. Я желаю к тебе, Дива, свататься!

Тут Додолушка испугалася и горючими слезами обливалася, от яств-кушаний отказалася и скорым-скоро из дворца ушла. Стала Дива Сва– рогу жаловаться:

— Ваш сынок во глаза надсмехался мне, говорил он мне о супружестве!

Отвечал Сварог Диве плачущей:

— Нет, Додолушка-Дива, Перун не смеялся — говорил тебе правду сущую. Я скую теперь золотые венцы, чтобы вскоре вас обвенчать!

А тем временем молодой Перун полетел к Уралу великому, к Дыю — батюшке Дивы-До– долушки. И вошёл он в гридницу Дыеву, и сказал он Дыю и Дивии:

— Мне жениться пришла пора-времечко. Не могу жениться на Ладе я — то любимая моя матушка, и на Леле, на Живе, Маренушке

— то сестрицы мои родимые. Лишь на Диве– Додоле могу я жениться — не сестра то моя и не матушка! Прилетел я к вам Диву сватать. За меня отдайте Додолу!

Тут подал Дый-отец руку правую, а мать Дивия — руку левую. И отдали Перуну Диву.

И назначили вскоре свадьбу. Стали к свадь– бушке собираться и в обратный путь снаряжаться.

И о свадьбе прослышала вся Земля. Слух дошёл и в царство подводное, в Царство Тёмное Черноморское.

Там на дне морском — воды зыблются, там шевелится Черноморский Змей. Он живёт в дворце белокаменном — чудно те палаты украшены янтарем, кораллами, жемчугом.

А на троне там — Черноморский Змей, царь Поддонный Морской чудо-юдище. Окружают его стражи лютые — раки-крабы с огромными клешнями. Тут и рыба сом со большим усом, и налим-тол стогуб губошлёп и беззуб, и севрюга, и щука зубастая, и осётр-вели– кан, жаба с брюхом — что жбан, и всем рыбам царь — Белорыбица!

Черномору дельфины служат, и поют для него русалки, и играют на гусельках звонких, и трубят в огромные раковины.

Как запляшет Змей Черноморский — разойдутся волны великие. Будет он плясать по морским волнам, по крутым берегам, по широким мелям. И от ПЛЯСКИ волны взбушуются, разольются быстрые реки, будет пениться море синее.

И взовьётся над морюшком птица Стратим. Приплывут и чуда морские. С ними и Тритон Черноморский во морских волнах разыграется!

Как узнал про свадьбу Перунову Черноморец Поддонный царь, поднялся тотчас со морс кого дна, покатил по морюшку синему мимо гор Тавриды к Ирийским горам.

И прорёк тут царь Черноморский:

— Я великий Дон! Царь Поддонный! Вот мой брат, владыка Азовского моря, — муж Азовушки белой Лебеди! Значит мне, Черноморцу, супругом быть чёрной Лебеди Дивы Дыевны!

Как на берег морской, бережок крутой, выходила Дива-Додолушка. Где стояла сосна, там стояла она — умывалась Додолушка чистой водой, увидала Додолушка Змея Морского.

Вот по морюшку едет Поддонный Змей, правит он златой колесницей. В колеснице его семь могучих коней, а восьмой — вороной, буйный и озорной.

— Ты садись ко мне, Дива милая! Мы поедем по морю в подводный дворец! Мы от Дона поедем к Дунаю! Я по морю тебя покатаю!





Стала Дива-Додолушка воду черпать, стала Дивушка Змея водой поливать — стала в море вода прибывать.

— Я бы рада была вдоль по морю гулять, только я по небу гуляю, с громом в тучах гремучих играю!

И пропела Дива-Додолушка:

Ты плыви, чудо-юдо, рекою —

и оставь-ка меня в покое!

Ты плыви крутым бережочком — я останусь здесь на мосточке!

Ты плыви по морюшку синему — я останусь-ка лучше в Ирии!

Рассердился тут Черноморский Змей — море синее расшумелось, вихри буйные закружились. Полетел Черномор с моря Чёрного на своей златой колеснице и надвинулся тьмой на Ирийский сад.

Из одной главы Черномора искры сыпали и лизал огонь. А из пасти другой ветер-вихрь ледяной завывал и всё замораживал. Все деревья склонялись в Ирии, с них листва и плоды градом падали. Ну а третья глава чуда-юдища на Сварога гордо покрикивала:

— Ты отдай, — вскричал грозный Царь Морской, — за меня, Змея лютого, Диву! Дай без драки-кровопролития, а иначе будет смертельный бой!

Ничего не ответил Сварог ему.

— Знай, — вскричал опять Черноморский Змей, — что разбит Громовержец будет, для Перуна я откопаю во Земле Сырой яму прежнюю!

Ничего не ответил Сварог ему.



Я даю тебе сроку-времени для меня готовить подарочки! Собери нарядных сватов скорей, чтоб весёлую свадебку праздновать!

Ничего не ответил Сварог ему.

То не дождь дождит, то не гром гремит. То не гром гремит — шум велик идёт, поднимается буря великая! То летел с восточной сторонушки млад сизой Орёл — грозный бог Перун! Вместе с ним летел грозный Дый-отец. Закричал Орёл чуду-юдищу:

— Ах ты, Чудо Морское, Поддонный царь! Аль ты хочешь, Змей, погубить весь Мир? Аль ты хочешь сразиться со мною и со всею силой небесною?

Тут обиралися гости-сватушки: Дый-отец, Семаргл со Стрибогом, также Велес, Хоре со Сварогом.

— Победили мы Змея Чёрного, победим и тебя, Черноморский Змей!

И тогда Черномор — чудо-юдище прыгнул в воду морскую, на самое дно он нырнул от войска небесного.

И изрёк Перун, глядя в тёмну глубь:





Здесь — во хладной тьме, во морской струе, омывающей тело Змеево, — быть теперь тебе, здесь тебе сидеть до скончания света белого!

Собирал Сварог свадьбу в Ирии, созывал гостей на почестей пир. Соезжалися-солетали– ся гости к празднику развесёлому с поднебес­ной всей — Света Белого. Затужила тогда Лада-матушка:

— Чем же будем гостей-то мы потчевать? Отвечала Корова небесная:

— Не грусти, не тужи, Лада-матушка! Есть у нас и реки молочные, берега у речек — кисельные, есть и белый хлеб, и хмельно вино, мы напоим, накормим гостей своих.

Тут Сварог Семаргла Сварожича к Ребям-куз– нецам посылал. Кузнецы его привечали:

— Ты зачем, Семаргл, к нам пожаловал? Самый юный, с каким поручением?

И ответ держал Огнебог-Семаргл:

— Вы Сварога небесного кубок перекуйте в четыре кубка! Скуйте также вы шесть златых коней, а затем колесницу Грома!

Кузнецы сковали булатных коней, колесницу Грома — Перуну, чтобы он на той колеснице всю Вселенную объезжал. И Сварога кубок перековали на четыре волшебных кубка.

И поехал Перун в колеснице — шесть коней в колесницу впряжены. А уж как все кони-то убраны, всё коврами, шёлком украшены, золотыми звенят подковами, сбруя светится скатным жемчугом.

— Ах вы, кони мои, кони резвые, сослужите мне службу верную, повезите меня за невестою по небесному своду синему! Выйди, радость моя, Додола! Ты послушай, как звонко подковы о дорогу небесную цокают!

Проезжал Перун мимо кузницы и сказал Сварогу небесному:

— Ах, кузнец, мой отец, ты искуй мне венец, из остаточков — золото кольцо и булавочки из обрезочков. Скуй мне свадебку, милый батюшка! Уж я тем венцом повенчаюся, а булавочкой притыкаюся ко любезной моей невестушке, распрекрасной моей Додоле

Призывал Перун друга Велеса, чтоб Сваро– жич стал кумом-сватушкой, чтобы вёл колесницу по небу он.

Подъезжали они к саду Ирию, ко дворцу невесты Додолушки. Собирались туда, солетались стаи птиц небесных — то сватушки, гости то со всей поднебесной. И садились они за златые столы, и садились за камчаты скатерти.

Выходила тут Дива милая, говорила она дорогим гостям:

— Встала утречком я ранёшенько, умивалася я белёшенько, утиралася русою косой. И брала косу — девичью красу, относила её в чисто полюшко, и повесила на ракитов куст. Налетели тут ветры буйные, раскачали они част ракитов куст — и косу мою растрепали.

Отворачивала Додолушка рукава свои, омочила их во речной струе. Омочила их — в Лебедь чёрную превратилась. Обернулся тут Громовержец молодым Орлом, сизой птицею — и настиг тотчас Лебедь чёрную.

И упала Дива-Додолушка во зелёный лес чёрным пёрышком, перекинулась Ланью быстрою. А Перун в миг стал серым Волком и настиг её во дубравушке.

И тогда Додолушка Щукою унырнула в море глубокое. Тут Перун младой призадумался, стал совета просить у матушки:

— Что мне делать — скажи, Лада-матушка?

Позвала тогда Лада-матушка Макошь с Долею и Недолею. Стали Долюшка и Недолюшка прясть и ткать судьбу вместе с Макошью. Пряли, ткали они, и вязали они крепкий невод. И поймал Перун этим неводом златопёрую Щуку-Диву.

— Не уйти от судьбы тебе, Дива!

—

Говорил тогда Дивушке отец:

— Ай ты, Дива-душа, Перуница! Почему не поёшь и не пляшешь? Косу ты расплела? С неба звёзды смела? И омыла ль росой Землю– Матушку?

— Не хотела я косу свою расплетать, не хотела я звёзды с небес убирать — я стояла всю ночь и глядела, а потом я по небу гуляла, громом в тучах гремучих играла…

Выходила тогда Лада-матушка, выносила ларчик окованный:

— Ой ты, ларчик мой, ларь окованный! Ой, окованный ларь и приданный! Я не в год тебя накопила, я не два тебя сподобляла. Но на то была воля Вышня — в час единый тебя раздарила.

Вот — возьми, Перун, золочёные стрелы — громовые стрелы, могучие. Ты же, Дива-Додо– ла, — небесный огонь, всё сжигающий, опаляющий. Вот ещё вам — пёстрая ленточка. Вы красуйтеся, вы любуйтеся, распускайте вы ленту-радугу после дождика, после частого, чтобы всем было в мире радостно!

И пропела Дива-Перуница:

Пойдём, Перун, погуляем — над полями и над лесами!

Ты с грозой пойдёшь, а я с молнией!

Ты ударишь грозой, а я выпалю!

Пойдём, Перун, погуляем — над полями и над лесами!

Ты с дождём пойдёшь, а я с милостью… Ты польёшь водой, а я выращу…


Все довольны свадьбой Перуновой, они пьют– едят, веселы сидят. Лишь один опечалился сватушка, он повесил буйную голову.

Это друг Громовержца Перуна — сам бог Велес-Семаргл сын Сварожич.

, Позавидовал он Перуну, как увидел его невесту. Позабыл в тот миг всё на свете он, позабыл тотчас дружбу прежнюю — возжелал украсть Диву милую. .

И когда поехали сватушки от порога Додо– лы в Перунов дом, он повёз колесницу Дивы, говорил он ей таковы слова:

— Увезу я тебя, Перуница, далеко — на край Света Белого! Стань же, Дива-душа, ты моею женой! Вот тебе кольцо золотое, ты надень колечко на палец!

— Я не стану, Велес, твоею! Не гневи ты Рода небесного!

К Диве рученьки он протягивал, — по велению Рода-батюшки руки Велеса не вздымались, златы кольца все распаялись. Загремели громы небесные.

Опалила тогда Семаргла Дива молнией в облаках. И упал с колесницы Велес, вниз слетел со свода небесного.

А Перун Громовержец в гневе повернул за ним колесницу, громовые метая стрелы, сотрясая небесный свод.

Тут Перуну путь преградила мать Земун Корова небесная.

Протянул ту Корову он плёточкой. Но ему Корова промолвила:

— Не стегай, Перун, меня плёточкой, не пускай в меня громовой стрелой! И не трогай,









Перун, — чадо милое, моего неразумного Велеса!

Ты обрушишь вниз небо синее, всё живое ты умертвишь тотчас!

Повернул тогда Громовик коней, громом < неба свод потрясая. Вслед ему сказала Корова:

— Як тебе на свадьбу пожалую, стану я средь сада Ирийского, золотыми рогами весь

I сад освещу, вместе с Хмелем гостей дорогих веселя, а особенно Диву-Додолушку, молодую нашу невестушку!

В небесах летал млад сизой Орёл, и Орлица с ним увивалась.

Била крыльями птица Матерь Сва, и парили Стратим, Сирин, Финист и Рарог стаей светлою в небе синем.

Но не просто то птицы светлые: то не Ле– бедь-Сва — Лада-матушка, не Орёл — Перун, не Орлица — а Дива, и не Рарог — Се– маргл, не Стратим — а Стрибог, Сирин — Сурья-бог.

То не стаи в небе певучих птиц, то кружились в небе три облачка. На одном сидел Громовик-Перун, на другом Молбнья-Перу– ница, а на третьем' — Сварбг со Сварожи– чем.

Как Перун громыхал в синем небе, как огнём палила Перуница, как Сварожич-Стри– бог веял ветром, так дубравушки приклонялися, травушки-муравы уплеталися, море синее колебалось^

Продолжалася свадьба небесная!






— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, о Деване

— дочери Дивы и Перуна сына Сварожича. Как она на Ирий пошла войной и с отцом Перуном боролась, а потом отцу покорилась.

— Ничего не скрою, что ведаю…

Ой да было рано-ранёшенько… Как с восточной дальней сторонушки прилетели Орёл со Орлицею — то Перун с женою Перуницей.

И садились они во дубравушке на высокий могучий дуб, и свивали они тёпло гнёздышко — устилали его мягким бархатом, украшали его чистым золотом.

И тогда Перуница Дива понесла яичко жемчужное, и родила дочку Деванушку.

^ Подрастать Деванушка стала, захотелось ей много мудрости — Белорыбицей в море плавать, в синем небе парить Магуром, Львицей в полюшке чистом рыскать.

Обучилась она премудростям. Обернулась Девана Львицей, поскакала она по Сырой Земле. Диких всех зверей завернула, всех куниц и лис с горностаями, чёрных соболей, малых зайчиков.

А потом она обернулась грозной птицей Магур сильнокрылою, полетела она по подо– блачью. И всех птиц она завернула, всех гу– сей-лебедей, ясных соколов.

Обернулася Белорыбицей, и всех рыб завернула в море, всех севрюг, белуг с осетрами.

Чистым полем Девана ехала. Поезжала она, потешалася и метала копьё в поднебесье. Как одною рукою метала, а подхватывала — другой. Впереди Деваны бежали два свирепейших

серых волка. Был на правом плечике сокол, а на левом плече — белый кречет.

За Деваной вслед ехал Велес. Он ревел ей вслед по-звериному, он свистел ей вслед по-со– ловьему. Но Деванушка не откликнулась и не повернулась на свист.

Ужаснулся Велес, сын Суревич:

— Та Девана будет не мне чета. Не моя чета, и не мне верста!

И поехал прочь чистым полюшком.

Выезжал навстречу Деване Тарх Дажьбог могучий Перунович. Он заехал к ней с лица белого, слез с коня Дажьбог, низко кланялся:

— Уж ты здравствуй-ка, дева дивная! Ты куда, Деванушка, держишь путь?

— Ещё еду я в красный Ирий! Я хочу съесть яблочки Ирия и на трон Сварога усесться!

И вскочил Дажьбог на коня верхом, поска– кал-полетел он в Ирийский сад к Громовержцу Перуну в терем.

— Уж ты гой еси, грозный бог Перун! Едет в Ирий дочка — Девана! Хочет съесть она зла– ты яблочки! И на трон Сварога усесться!

Тут взыграло сердце Перуново, закипела в нём кровь горячая. Он седлал коня — Бурю грозную. Конь его бежит — Мать Земля дрожит. Из ноздрей — пламя пышет, из ушей — дым валит.

Выезжал он навстречу дочке. Закричал Перун по-звериному:

— Уж вы, два моих серых волка! Вы бегите в лесушки тёмные! Мне теперь до вас дела нет!

Засвистал Перун по-соловьему:

— Уж ты, мой младой ясный сокол! Уж ты, мой да млад белый кречет! Вы летите-ка в небо синее! Мне теперь до вас дела нет!

И съезжался Перун со Деванушкой:

— Уж ты гой еси, дочь родимая! Не езжай– ка ты в светлый Ирий! Ты коня назад поворачивай!

То Деване бедой показалось, за досаду великую встало: «Буду ль я пред ним унижаться. Заколю я лучше его копьём!»

И съезжались они в чистом поле. И кололись копьями острыми. Только копья их поломал ис я, и они друг дружку не ранили.

И секлися они мечами, исщербилися и мечи, бились палицами тяжёлыми, обломались у них и палицы.

Обернулась Девана Львицею, а Перун обернулся Львом. Стали биться между собою. И побил Лев Львицу-Деванушку.

Соколицей Девана стала, а Перун Орлом обернулся, стал когтить Орёл птицу мощную.

И тогда Деванушка пёрышком опускалася в море синее, обернулася Белорыбицей. Тут Перу нушка призадумался, стал совета просить у Макоши.

И пришла тогда Макошь-матушка вместе с Долею и Недолею. Стали Долюшка и Недо– люшка прясть-свивать судьбу вместе с Мако– шью. И вязали они крепкий невод. И поймал Перун этим неводом Белорыбицу в синем море.

И Девана судьбе покорилась, и Перуну-отцу поклонилась.

И теперь Деванушке славу поют, прославляют Перуна с Перуницей, славят также и Ма– кошь-матушку!


ВЄЛ6С И ДИВА

—

Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как уехал Перун в чисто полюшко. И как Велес за Дивой ухаживал, как родила она Ярилу! Расскажи нам о том, как построен был Китавру– лушкой Китеж-град!

— Ничего не скрою, что ведаю…

Говорил Перун Диве дивной:

— Собираюсь я в чисто полюшко, отправляюсь за край Свёта Белого биться с силушкою Кащея.

Оседлал коня Бурю грозную, собирал в колчан стрелы-молнии, брал и палицу громовую.

Провожала Перуна Дива. Провожала его и спрашивала:

— Ай же ты, Перун сын Сварожич! Ты когда вернёшься обратно?

И ответ держал Громовержец:

— Как всколышется море синее, и всплывёт на морюшке камень, и на камне куст расцветёт, запоёт на нём соловей, так вернуся я в светлый Ирий.

И ещё сказал Громовержец:

— Жди меня ты, Дива-Перуница, ровно шесть веков. Если я не вернусь с чиста полюшка — выходи тогда, Дива, замуж. Выходи за любого, Дива, не иди лишь за Велеса Сурича!

Говорила Дива-Додолушка:

— Как одно было Солнце Красное, а теперь оно закатилось и остался лишь светлый Месяц… Был один Перун сын Сварожич, и уехал он в чисто поле…


и ждала Перуна Додолушка долгих шесть веков. Не вернулся Перун с чиста полюшка. Море синее не всколыхнулось, и не всплыл на морюшке камень, не расцвёл на камне кусток, не запел на нём соловей.

День идёт за днём — будто дождь дождит, за неделей неделя — травой растёт, год за годом — рекой течёт…

Стал Сварог тут к Диве похаживать, стал он Дивушку подговаривать:

— Что же жить тебе, Дива, вдовой молодой — ты пойди-ка замуж, Перуница, хоть за Велеса сына Сурича!

Говорила Дива-Додолушка:

— Я отвергла Велеса-Дона, Огнебога Велеса также! И Коровы Сына отвергну я — бога Велеса сына Сурича! Я исполнила мужню заповедь, а теперь исполню свою: подожду его ещё шесть веков…

И опять день за днём будто дождь дождит, за неделей неделя — травой растёт, год за годом — рекой течёт…

Вот и шесть веков миновало. Не пришёл Перун с чиста полюшка. Сине морюшко не всколыхнулось, не поднялся камень горючий, не расцвёл на камне кусток, не запел на нём соловей…

А в ту порушку к Диве Дыевне приезжал сам Велес сын Суревич. И привёз к ней весть о Перунушке.

— Поднимался я в небо звёздочкой, в синем морюшке плавал Щукою — не нашёл Перуна Сварожича. Лишь когда цветком обернулся — отыскал его в чистом поле. Видел я Перуна Сварожича. Обернулся он в Дуб зелёный, рядом с ним качалась Рябинушка — то русалка Рось, дочка Дона.

Не поверила Дива Дыевна:

— Я двенадцать веков жду Перуна, подожду ещё — он вернётся. И всколышется море синее, и всплывёт на морюшке камень, расцветёт на камне цветок, запоёт на нём соловей…

Но прорёк бог Велес Перунице:

— Ты всё ждёшь Перуна Сварожича. Ну а он хранил тебе верность? Вот Дажьбог чей сын — не его ли? Иль считать Дажьбога Сва– рожичем, если Камень Роси обтесал Сварог?

И ещё сказал Велес Суревич:

— У Перуна Сварожича деток, словно звёздочек в небесах. От его объятий и молний зат– руднело немало дев…

Осерчала Дива-Перуница, и сверкнула молния в тучах, раскатился по небу гром.

И вскочила Дива-Додолушка да на Бурю– коня Черногривого. Поскакала из Ирия светлого вслед за Велесом, сыном Сурьи, да ко тем лесам ко Заволжским, да ко реченьке Сурье-Ра.

— Я тебя, Велес Сурич, Коровий Сын, растопчу за дерзкое слово!

И тогда бил копытом своим Буря-конь, где стоял пред девою Велес. Там, где он ударил копытом, во земле явился провал. И заполнился он водою, не простою водой — святою.

Так в Заволжье явилось озеро, что прозвалося Светлояр.

И тотчас цветком белым Ландышем обернулся Велес сын Суревич. Встал у озера Свет– лоярова под кустом колючим, терновым.

Изумилася Дива Ландышу. Сердце у неё пробудилось, кровь по жилочкам расходилась.

И вошла она в Светлояров лес, сорвала в лесу том цветочек. И явился пред девой Велес, взял он за руку Диву Дыевну. И друг другом они любовались, целовались и миловались.

Говорил тогда Велес Суревич:

— Ой ты, Дива-душа! Дивно ты хороша! Мы устроим с тобой, Лебёдушка, близ Святого озера гнёздышко! Соловьи пусть поют нам ночами, мы украсим гнездо-то цветами…

И тотчас призвал Велес Суревич — Кита– вурла бога-строителя. Тот уже построил три города: Сурож-град Алатырский на полдне, Солновейский Асград на полу-ночи, Радонеж на западе Солнца.

И сказал ему Велес Суревич:

— На востоке теперь возведи ветроград, назови его Китеж-град! Близ сего Светлоярова озера разведи купальский костёр, а потом из золы ты насыплешь валы. Сделай из венков девичьих чудо-кремль на костровище. Башни выстрой из цветов, а детинец из грибов! Терема — из желудей дубовых, а из шишечек хоромы! Пусть придёт пора чудес — будет город там, где лес! Где горели костры — вознесутся шатры! Встанут улицы и дворцы!

И построил тогда Китаврул ветроград; и назвал его Китеж-град. Город он возвёл для счастья, выстроил волшебник башню о семи шатрах на семи ветрах.

Сделал злат престол в сей башне, чтоб войти в неё хотелось, чудеса внутри увидеть за резными воротами и высокими стенами…

Велес Суревич в сей башне Книгу Вед от мира спрятал: письмена на досках старых, крышки книги золотые, украшения литые. И заклятыми цепями приковал её к престолу





Мудрость жизни, тайны мира в этой книге начертал он, и Сварожии заветы, древние установ– ленья, — то, что золота дороже, что оплот добра и правды.

Велес в Семиверхой башне время проводил в застолье, на пиру сидел с друзьями. Птицу-песнь в полёт пускал он.

Птицу Сирин, дочку Сурьи, синекрылую летунью, что родилась без отца, и без матушки родимой, выросла без милых братьев и без ласковых сестричек; И сковал Сварог сей птице чудо-крылья легче ветра…

И когда она взлетала с этой Семиверхой башни, пела семь она сказаний, возносясь в златую Сваргу в облаках дорогой радуг…

Вот и ныне в Китеж-граде Велес Суревич пирует, радуясь рожденью сына — бога свет– лого Ярилы. Рядом с ним пирует Дива, что

Перуна не дождалась, Велесу женою стала по Сварожьему закону.

И тогда бог Велес Сурич в небо синее направил птицу-песню, птицу Сирин. И запела в горних высях птица Сирин песню счастья.

Как Ярилушка родился — мир как Солнцем озарился!

Как Ярила улыбнётся — вся вселенная смеётся!

Как Ярилушка встаёт ото сна — снова к нам приходит весна!

Славься Божьей силой, светлый бог Ярила!

Сыну Велеса с Дивой — Яриле хвала!

* * *

А в ту пору Перун был во Чёрных горах. Стал тут конь под ним спотыкаться. Говорил Перун сын Сварожич:

— Что ж ты, конь, идёшь-спотыкаешься?

Провещал тогда Громовержцу конь:

— Ай же ты, Перун Громовержец, над собой невзгоды не ведаешь, что Додола-Перуни– ца замуж пошла да за Велеса сына Сурича! Третий год уж Велес пирует в Светлояровом Китеж-граде!

Удивился речи Сварожич:

— Я двенадцать лет был во Чёрных горах, бился я с Кащеюшкой Виечем, а Додолушка не дождалась, вышла замуж за Велеса Сурича!

И Сварожичу молвил тогда вещий конь:

— Здесь, во Чёрных горах, не по-нашему: год пройдёт, а в Волжских горах — сотня лет!

Тут Перун коня плетью стёгивал. Начал конь Перуна поскакивать, с гор на горушки перескакивать. Перескакивал реки широкие, а долинушки промеж ног пускал.

Не Орёл летел из-за моря и гор — то Перун летел в Китеж-град святой.

Воды тут разошлись Светлояра, и поднялся в озере камень, и расцвёл на камне кусток, и запел на нём соловей.

И увидела это Дива, оттолкнула она буйна Велеса и сказала такое слово:

— Не тот муж, что возле меня сидит, а тот муж, что встал на пороге! То Перун Громовержец, Сварога сын! Ты прости уж меня за такую вину, что пошла я за Велеса буйного!

Говорил Перун Громовержец:

— Не тому я дивлюсь, что ты замуж пошла, а дивлюсь я Сварогу и Ладе, что жену у мужа просватали!

И поднялись они на небесный суд из святого Китежа в Сваргу. Вознеслись мостом семицветным, да по той по радуге Божьей.

И прорёк им Сварог:

— Видно, Род так судил. Видно, так завязано Макошью.

Говорил тут Велес Перуну:

— Ты прости уж меня за такую вину, что женился я на Додоле!

И ответил ему Громовержец:

— Ту вину, что на Диве женился, — Род тебе простил, да и я прощу. Не прощу я тебе другое — то, что ты сказал, будто я ко Перу– нице не вернуся! Что супруга моя печалилась и слезила очушки ясные.

И схватил он Велеса Сурича. И бросал он его из Сварги на ту горушку Сарачинскую.

И тут Велесу с Дивою славу поют. Прославляют и Громовержца, и Ярилушку, внука Солнца!









— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, нам о боге великом Велесе. Как, поссорившись со Перу ну шкой, за Смородину он поехал. Как женился сын Сурьи на Буре-Яге!

— Ничего не скрою, что ведаю…

Прежде было у Велеса время, честь была ему и хвала!

Ну а ныне пришло безвременье, лихо горькое, гореванное… А виной тому — слово лишнее, что Перу нице было сказано.

— Были мы с Перуном товарищи, ну а ныне пошла наша дружба врозь. А виной тому Дива Дыевна, помутившая светлый разум!

Закручинился он, опечалился, и с печалй той оседлал коня, и поехал прочь от Заволжских гор ко чужой земле, царству Змееву.

Доезжал до речки Смородины. А вдоль бе– режочка Смородины кости свалены человеческие, волны в реченьке той кипучие, — за волной ледяной плещет огненная, и бурлит она, и клокочет!

Волны вдруг в реке взволновались, на дубах орлы раскричались — выезжал тут Горыня Змеевич, чудо-юдище шестиглавое! Скалы он и горы вывёртывал, через речку их перебрасывал. Тут под чудищем встрепенулся конь.

— Что ж ты, волчья сыть, спотыкаешься? Аль ты думаешь, будто Велес здесь?

Выезжал к нему грозный Велес:

— Ай да полно тебе рушить горушки! Уж мы съедемся в чистом поле! Мы поборемся-по– ратаемся — да кому Всевышний поможет?




С-

1

Соезжались Велес с Горынею, бились в полюшке трое суточек — бились конными, бились пешими. Подвернулась ножка Горыни — он упал на Землю Сырую. И взмолился он буйну Велесу:

— Ты не бей меня, буйный Велес! Лучше мы с тобой побратаемся — буду я тебе братом названым!

Поднимался тут Велес Суревич. Называл он братом Горынюшку.

И поехали братья полюшком вдоль той речки быстрой Смородины — и заехали во дремучий лес. Волны вдруг на реке взволновались, на дубах орлы раскричались — выезжал Дубынюшка Змеевич, чудо-юдище трёхголовое!

Он дубы выворачивал с корнем и за реку их перебрасывал. Тут под чудищем встрепенулся конь.

— Что ж ты, волчья сыть, спотыкаешься? Аль ты думаешь, будто Велес здесь?

Выезжал к нему грозный Велес:

— Ай да полно тебе выворачивать пни! Уж мы съедемся в чистом полюшке! Мы поборем– ся-поратаемся — да кому Всевышний поможет?

Соезжались Велес с Дубынею, бились в поле они трое суточек — бились конными, бились пешими. Подвернулась ножка Дубыни, и упал он дубом подкошенным. И взмолился он буйну Велесу:

— Ты не бей меня, буйный Велес! Лучше мы с тобой побратаемся — буду я тебе братом названым!

Поднимался тут Велес Суревич. Называл он братом Дубынюшку.






И поехали тут вдоль реченьки вместе с Велесом братья Змеичи — Змей Горыня могучий с Дубынею.

Видят: вот — разлилась Смородина, в три версты шириною стала. Запрудил здесь речку Смородину сам могучий Усыня Змеевич. Ртом Усыня реченьку запер, усом ловит он осетров в реке.

Выезжал к нему грозный Велес:

— Ай, довольно тебе рыб ловить в реке! Уж мы съедемся в чистом поле! Мы поборемся-по– ратаемся — да кому Всевышний поможет?

Соезжались Велес с Усынею, бились в поле они трое суточек — бились конными, бились пешими. Подвернулась ножка Усыни, и упал Усыня сын Змеевич. И взмолился он буйну Велесу:

— Ты не бей меня, буйный Велес! Лучше мы с тобой побратаемся — буду я тебе братом названым!

Поднимался тут Велес Суревич. Называл он братом Усынюшку.

И поехали братья дальше. И сказал тогда братцам Змеевичам Велес, сын Коровы небесной:

— Как бы нам перейти на ту сторону?

Тут Усыня-Змей пораскинул усы — и по тем усам через реченьку перешли они в царство Змеево.

Видят: там во лесочке изба стоит и на ножках куричьих вертится. Вкруг избушки той с черепами тын, каждый череп огнём пылает.

И сказал избушечке Велес:

— Повернись к лесу задом, к нам передом!

Повернулась избушка как сказано. Двери

сами в ней растворились, окна сами настежь открылись. Вот заходят в избу — нет в избе никого, есть лишь рядом хлевец, в хлеве — стадо овец.

— Что же за старушка в сей живёт избушке?

И ответил так Велес Суревич:

— То Ясуня Святогорка, что была прекрасной девой, а теперь Ягою стала. Ведь она рассталась с мужем, что Денницей был повержен, что был Доном, стал Поддоным — юдушкою Черноморским!

И остались они в той избе ночевать.

А наутро Велес с Дубынею и Усынею в лес поехали. А избушку у речки Смородины сторожить Горыню оставили.

Потемнело вдруг небо синее, закрутилися вихри пыльные, прилетела тут в ступе огненной, за собою путь заметая, в вихре Буря-Яга Чі, Золотая Нога, разудалая Святогорка!

Подлетела она к избушечке. Огуки-стуки-стуки– стук — на крыльцо! Бряки-бряки-бряки-бряк — за кольцо!

— Ты вставай-ка, Горыня, отворяй ворота! Разводи-ка быстрей в печке жаркий огонь! Накорми меня, напои меня!

Отвечает Горыня Яге:

— Не кричи! Ужо слезу сейчас я, Ясуня, с печи и тебя булавою попотчую!

Осерчала Яга — хлеб взяла со стола, стала бить краюшкою Змеича. И побила его, оглушила, чуть живого под лавочку бросила.

А сама затем съела братцев обед — трёх овец и барана зажаренного:

— Мне стряпня ваша очень понравилась! Ждите, скоро опять на обед прилечу!

Как из леса приехали братцы, спросили:

— Что ж, Горыня, ты нам не сготовил обед?

— Я не мог приготовить — я так угорел, что и сил не имел с места сдвинуться.

Снова братья уехали в лес на охоту, а в избушке Дубыню оставили.

Подлетела к избушечке Буря-Яга. Стуки– стуки-стуки-стук — на крыльцо! Бряки-бряки– бряки-бряк — за кольцо!

— Ты вставай-ка, Дубыня, отворяй ворота! Разводи-ка быстрей в печке жаркий огонь! Накорми меня, напои меня!

Тут ответил Дубыня Яге:

— Не кричи! Ужо слезу сейчас я, Ясуня, с печи и тебя булавою попотчую!

Осерчала Яга и взяла помело — и побила Дубынюшку Змеича, чуть живого под лавочку –ц. бросила.









Как приехали братцы, спросили его:

— Что ж, Дубыня, и ты не сготовил обед?

— Я не мог приготовить — я так угорел, что и сил не имел с места сдвинуться.

Снова братцы уехали в лес на охоту, а в избушке Усыню оставили.

Подлетела к избушечке Буря-Яга. Стуки-стуки– стуки-стук — на крыльцо! Бряки-бряки-бряки– бряк — за кольцо!

— Ты вставай-ка, Усыня, отворяй ворота! Разводи-ка быстрей в печке жаркий огонь! Накорми меня, напои меня!

Тут ответил Усыня Яге:

— Не кричи! Ужо слезу сейчас я, Ясуня, с печи и тебя булавою попотчую!

А Яга тут схватила его за усы и давай по избе великана таскать — и побила Усынюшку Змеича, чуть живого под лавочку бросила.

Как приехали братья, спросили его:

— Что ж, Усыня, и ты не сготовил обед?



— Я не мог приготовить — я ус подпалил и не смог потом с места сдвинуться.

Велес после остался, зарезал барана и на лавочку лёг отдохнуть на часок.

Прилетела Яга ко избушечке.

Стуки-стуки-стуки-стук — на крыльцо! Бря– ки-бряки-бряки-бряк — за кольцо!

— Ну-ка встань,* сын Коровы, отворяй ворота! Разводи-ка быстрей в печке жаркий огонь! Накорми меня, напои меня!

Велес, буйный бог, с лавки вскакивал, булаву булатную схватывал:

— Ай ты, Буря-Яга Золотая Нога, удалая ты Святогорка! Мы и сами три дня не едали, мы и сами три дня не пивали!

И схватил он Ягу Святогоровну, стал её булавою охаживать и таскать по избушке за волосы.

Вырывалася Святогорка, выбегала она из избушечки, побежала от грозного Велеса по горам, долинам широким.

Вслед за Бурей ринулся Велес.

Прибежала Яга ко горе Сарачинской. А на той горе — Чёрный Камень. Подползала она под Камень — и ушла от Велеса буйного.

Воротились в избушку товарищи — и привёл он их к Камню Чёрному.

— Надо Камешек повернуть, — сказал.

Налегли Усыня с Дубынею, им помог и Го-

рыня Змеевич. Тянут-тянут — не могут его свернуть. Подошёл к Камню Чёрному Велес — и одною рукой своротил скалу. Братья глянули, а под Камешком пропасть страшная показалась. Это вход был в Пекло подземное.

И сказал им Велес Коровий сын:

— Мы зверей начнём забивать-ловить, и ремни вязать, и верёвки вить!

Как набили зверей — повязали ремень и спустили они в пропасть Велеса. Оказался он в царстве пекельном. Видит он: Яга там похаживает, вся в булатные латы одетая. Раскричалась тут Святогорка:

— Чую духом живым пахнет в Пекле! Чую Велеса я могучего!

— Ай ты, Буря-Яга Золотая Нога! Друг у друга с тобой нам бы надобно в битве честной отведать силушку!

Тут сошлись Ясуня и Велес, стали биться они врукопашную. И была удалая дочь Свято– гора да обучена бою грозному, подхватила Ясунюшка Велеса, опустила на Землю Сырую его и ступила ему да на белу грудь.

Заносила тут Буря-Яга над главою — руку правую с булавою, чтобы опустить ниже пояса. По велению Бога Вышнего тут рука у ней застоялась, а в очах Яги помутился свет.

Разгорелось тут сердце Велеса, и махнул он правою ручушкой, сшиб он с белой груди Ясуню.

Заносил он тогда над своей головой руку правую с булавою, опустить хотел ниже пояса. По велению Бога Вышнего тут рука его застоялась, в ясных очушках помутился свет.

И сказала так Святогоровна:

— Ай ты, буйный Велес — могучий бог! Сын Коровы Амелфы с Сурьей! Видно, Бог решил нас с тобой мирить. Ты возьми меня, Велес, в жёны!

Тут с Яги соскакивал Велес, брал её за рученьки белые, брал за перстни её золочёные, подымал её со Сырой Земли, станови л на резвые ноженьки. Становил её супротив себя, це ловал он свет Святогоровну, называл женою любимою.

И к колодцу тогда подошли они. Закричал тут Велес товарищам:

— Эй вы, братцы, тащите-ка Бурю-Ягу — то жена моя разлюбезная!

Потянули они ремень, а как только Яга вышла из-под земли — уронили верёвку в провал они и бежали от ужаса в стороны.

Так остался Велес в Земле Сырой. Стал бродить по царству подземному. Вдруг он видит: громадное дерево, на макушке его свито гнёздышко, а в том гнёздышке пять птенцов сидят, и не просто сидят — криком все кричат.

Он увидел: по этому дереву Змей ползёт к гнезду беззащитному.

Велес тут подошёл, сбил ползучего Змея и убил его булавой своей. Зашумел тут ветер, и дождь пошёл, загремел во царстве подземном гром. Закричали птенцы буйну Велесу:

— То не ветер шумит, то не дождь дождит, то не гром гремит — шум велик идёт! То летит, подымая ветер, люта птица Магур — наша матушка. То не дождь дождит — слёзы капают, то не гром гремит — то Магур кричит!

Налетела тут люта птица Магур — и увидела буйна Велеса:

— Фу-фу-фу! В Пекле духом запахло живым! Кто б ты ни был, герой, я тебя проглочу!

Закричали птенцы грозной птице той:

— Ты не тронь его, наша матушка! Спас нас Велес от Змея могучего, спас от смерти нас неминучей!

— Если так — всё что хочешь проси меня.

— Отнеси меня, птица, на Белый Свет, видеть я хочу Солнце Красное, походить хочу по Земле Сырой.

— Запаси тогда на сто дней еды, собери воды на сто дней запас — будет долог путь к Свету Белому!

Велес тут приготовил сто бочек еды и запасся сотнею бочек воды, сел на птицу верхом и отправился в путь — к Свету Белому, к Солнцу Красному.

Вот летит Магур, словно ветер, за едой и водой поворачиваясь. Повернётся она — бросит Велес еду либо воду ей льёт в пасть раскрытую. Показался уж выход на Белый Свет, а у Велеса бочки кончились.

Обернулась она:

— Дай мне, Велес, кусок, а не то недостанет мне сил долететь.

Велес брал острый нож, икры им отсекал и бросал их Магуру в раскрытую пасть.

И Магур в тот же миг поднялась в мир живой. Здесь и Солнышко светит, трава зеленеет, птицы в небе поют, реки быстро текут. Гама– юн тут Велеса спрашивала:

— Чем ты, Велес, меня под конец кормил?

— Я тебе скормил икры с ног своих.

И тогда Магур икры выплюнула, и пристали они вновь к ногам его.

Тут нашёл буйный Велес жену молодую — удалую Ягу Святогоровну и отпраздновал с нею свадьбу.

Собирались на свадьбу весёлую со всего Света Белого гости, приползали и змеи ползучие из заморского царства Тёмного и устроили пир-гуляние.

И на свадьбе той сурья лилась рекой, горы рушилися от топота, и плескались моря, и дрожала Земля. Содрогалось царство подземное, гром дошёл до царства небесного!

Как женился Велес, сын Суревич, да на Бу– рюшке Святогоровйе, так у матушки не спросился, обвенчался — ей не сказался.

Рассердилась тогда Амёлфа, говорила сыночку гневно:

— Как же ты, сын Солнца, женился да на ведьме с зелёной кожей?! Аль Ягою ты околдован? Не ножища у ней — а грабли, не ручища у ней — а вилы, вместо носа — совиный клюв, ногти — когти, кинжалы — зубы, не волосья — ковыль-трава, кожа что елова кора!

Велес матушке так ответил:

— Видно, так завязано Макошью. А судьбину кто одолеет?

И сказал так Велес сын Суревич, и отправился погулять, в чистом полюшке пострелять.

Как езжал — говаривал матушке:

— Ай же ты, родимая матушка! Ты люби– береги Ясуню! Не жалей для ней яства сахарны! И пои её мёдом-сурьей. Спать клади в постели пуховые…

Как уехал он в чисто поле, так Амелфа топила баню и звала туда Свято горку. И горючий камень нажгла, и на грудь Ясуне его поклала. И вскричала тут Святогорка — горы дальние потряслися, Мать Сыра Земля всколебалась

И тогда Амелфа Земуновна одевала Бурю в рубашечку. И в колодушку белодубову во рубашечке положила. И три обруча набивала мать Амелфушка на колоду, а потом её опускала в волны синие Ра-реки. И тогда понесло колоду прямо к устьюшку в сине море.

Как у Велеса, сына Сурьи, в это времечко спотыкнулся конь, острый меч его затупился, слёзы частые покатились.

— Знать, с лучил ося что неладное с родной матушкой иль с супругой…

И вернулся он с чиста полюшка, и встречала его Амелфа.

Говорил тогда Велес Сурич:

— Ой же ты, родимая матушка! Не тебе меня надо бы встречать, в светлу горницу провожать, а жене моей дорогой!

Отвечала ему Амелфа:

— А она горда и спесива у окошка всё сидела, на кроваточке всё лежала, не пила она и не ела… и сбежала за сине море…

Он спросил сестрицу Алтынку:

— Где, скажи мне, моя супруга?

И ответила так Алтынка:

— А она плывёт в море синем во колоде из бела дуба. Проводила тебя Амелфа, парну банечку натопила. И позвала Ясуню в баню, нажигала горючий камень и её тем камнем свалила, и в колодушку уложила…

И пошёл к синю морю Велес, вместе с ним пошла и Алтынка. И закинул он частый невод. И достал из моря колоду, а потом её разбивал — и Ясуню там увидал.

И сказала тогда Алтынка:

— Плачь над телом Ясуни, Велес!


И заплакал тут Велес Сурич:

— О жена моя! О Ясуня! Почему ж тебя погубили? Почему ж тебя не любили? Заколдована Сыном Змея, обратилася ты в старуху. И никто за ужасным ликом не увидел прекрасный лик, не узнал в тебе дочь Плеяны и великого Святогора…

И собралися к телу Бури небожители и волхвы. И все плакали, причитали. И сказал тогда Велес мудрый:

— Среди вас вижу много плачущих, но не вижу я — оживляющих. Кто бы смог вернуть Святогорку!

И взмолился Велес премудрый Роду-батюш– ке Прародителю, богу Сурье-Ра и Земун.

Услыхал Рожанич молитву. И приблизился Ра великий, вместе с ним явилась Земун — златорогий Тур вместе с Турицей. Подошли бни к телу Бури, разомкнули её уста и разверзли её глаза. Дали выпить из рога сурьи.

И вздохнула тут Святогорка, поднялась она из колоды и у берега моря встала.

И раздался тут голос Рода:

— Велес! Как же ты взял жену, а у матушки не спросился? Брак не брак, коль против родители! Пусть отныне Яга будет в Нави, ну а Велес великий — в Яви. Распаялися ваши кольца! Перед Богом вы не супруги!

Так рассталися Велес Суревич и Ясуня свет Святогоровна. Велес стал жить в Яви и в Сварге, а Яга — за речкой Смородиной, в царстве Нави, где правит Змей.

И отныне все славят Велеса, и Алтынушку, її, и Амелфу, Бурю, Сурью-Ра и Всевышнего!


Е6Л60, ЕИЛА И ДОМНА

— Расскажи, Гамаюн, птица вещая, как бог Велес женился на виле Вельмине, обращённой в Царевну Лягушку. Как её похищал Чёрный князь Кащей. Как она горой обернулась.

— Ничего не скрою, что ведаю…

Как во тех Уральских святых горах жил– был Сурья-Ра — Солнце Красное. Был он Су– рьей на небесах и стекал Ра-рекою с Уральских гор.

Как в Азовское море синее Ра-река несла свои водушки, так была супругою Солнца Амалфёюшка, дочь Земун.

И от бога Ра родила она бога Велеса — Аса Звёздного.

Изменил свой путь светозарый Ра. И свернул он в море Волынское, в жёны взял он деву Волынюшку.

И Волыня — вторая жёнушка, родила ему Хорса Сурича.

Рёк сынам своим светозарый Ра:

— Стар я, просит душа покоя. Я б хотел, чтоб вы поженились, дабы внуков я увидал. Вы возьмите стрёлы калёные и пускайте их во все стороны. Где стрела падёт — там и сватайтесь!

Выбирали стрёлы сыночки Ра. И пускали их в небо синее. И упала стрелочка Хорсова у дворца Зари-Зареницы. А стрела калинова Велеса унеслась за дальние горы.

И пошёл за стрелочкой Велес. Одолел он горы высокие, перешёл лесочки дремучие и вступил в болота зыбучие. Видит — вот на кочке Лягушка, держит в лапках она стрелу


Как же взять мне в жёны Лягушку?

Отвечала ему Лягушка:

— Знать, судьбина твоя такая! Завяжи-ка меня в платочек и неси-ка в Ирийский сад!

И принёс бог Велес невестушку. Ра увидел её — разохался, а Амелфушка мать разгневалась:

— Ты кого принёс, Велес Суревич! Аль Лягушкой ты околдован? Ведь Лягушка Яги не краше!

Говорила Лягушка Велесу:

— Не печалься ты, Велес Сурич! Знай же, я не просто лягушка! Я Вельмина — лесная вила! Змей меня обратил в Лягушку. Но заклятие то не вечно. Потому средь дня я — Лягушка, ну а ноченькой тёмной — вила.

Всё, как сказано, — так и сталось. Только скроется Солнце Красное, так Лягушка вилой становится. Красоты она несказанной: ни пером описать, ни вздумать. Под затылком её Ясный Месяц, по косицам её звёзды частые. Голосок её ручейком журчит…

И голубятся, и любуются Велес с вилою до рассвета. Но лишь первый луч Солнца Красного озаряет небесный край — вновь Вельминуш– ка покрывается лягушиной зелёной кожей.

И печалился Велес Сурич, что его супруги красу на Земле и Небе не знают…

Говорила Амелфа Сурье, чтоб устроил он испытание для невест своих сыновей. И тогда бог Сурья сынов призвал. И сказал он Велесу с Хорсом:

— Я хочу испытать невестушек — а умеют ли ткать и шить они? Пусть Заря-Зареница с Лягушкою мне к утру соткут по ковру.

Как пришёл домой Велес Сурич, так повесил он буйну голову. А Лягушка его спросила:


— Что ж повесил ты буйну голову? Аль случилося что неладное? Слово слышал ты неприветливо?

И ответил ей Велес Суревич:

— Повелел родитель, пресветлый Ра, нам ковёр узорчатый выткать.

— Не печалься, ложись, мой милый! Утро вечера мудренее.

Так сказала Лягушка Велесу, и уснул тогда Велес Сурич. А она с себя кожу сбросила, обернулася Мудрой Вилой, села ткать ковёр у окошечка. Где кольнёт иглой — там звезда горит, где кольнёт другой — там цветок цветёт, третьей где кольнёт — птица там поёт.

Не взошло ещё Солнце Красное — а уж вила закончила шить и ткать.

Вот пришли Велес с Хорсом к родителю, принесли ему два ковра. Как ковёр Зари разостлал бог Хоре — осветилась вся под все ленная. И сказал бог Ра:

— Тот ковёр — расстелю в колеснице Солнца!

Разостлал ковёр Велес Суревич — засияло

в нём Солнце Красное, засверкали и звёзды частые, птицы певчие песнь запели. И сказал бог Ра:

— Сей ковёр видел я у Рода-Родителя! Расстелите его в моей горнице! Будет он нас в праздники радовать!

Вновь Амелфа Ра подговаривает испытать Зарю и Лягушку. И позвал сыновей светоза– рый Ра:

— Сыновья вы мои любезные! Я хочу испытать невестушек, пусть они к утру испекут по чудесному караваю!

Как пришёл домой Велес Суревич — так повесил он буйну голову. А Лягушка его спросила:

— Что ж повесил ты буйну голову? Аль случилося что неладное? Слово слышал ты неприветливо?

И ответил ей Велес Суревич:

— Как мне, милая, не кручиниться? Повелел родитель, пресветлый Ра, нам к утру испечь каравай!

— Не печалься, ложись, мой милый! Утро вечера мудренёе.

Так сказала Лягушка Велесу, и уснул тогда Велес Суревич. А она с себя кожу сбросила — обернулася Мудрой Вилою, стала печь большой каравай. И хитро его изукрасила — Красна горочка в серединочке, а на горочке этой Ирийский сад, и стоит в саду терем Солнца, распевают там птицы певчие…

Не взошло ещё Солнце Красное — испекла она каравай.

Вот пришли Велес с Хорсом к родителю, принесли ему караваи.

Как попробовал Ра каравай Зари — так сказал:

— Хорош караваюшка! Будем есть его ранним утром!

Как увидел Ра вйлин каравай — изумился он и раз-охался, раз попробовал, и ещё, ещё… И весь съел не оставив крошечки:

— Вот уж хлеб так хлеб! Караваюшка! Да таким только в праздник потчевать! Во Великий Сварогов день!

Вновь Амелфа Ра подговаривает испытать Зарю и Лягушку. И призвал сыновей светоза– рый Ра:

— Приходите-ка, сыновья, вы с невестушками на пир. Будем пить и есть, веселиться, после пира устроим пляски. Я желаю видеть и знать, как невестушки ваши пляшут.


Как пришёл домой Велес Суревич — так повесил он буйну голову. А Лягушка его спросила:

— Что ж повесил ты буйну голову? Аль случилося что неладное? Слово слышал ты неприветливо?

И ответил ей Велес Суревич:

— Как мне, милая, не кручиниться? Мне мой батюшка наказал, чтобы я тебя пригласил на пир. Как же я гостям покажу тебя?

— Не тужи, мудрый Велес, иди на пир. За тобою следом и я приду. Как услышишь гром — не пугайся. Говори: «Невестушка едет! Лягушо– ночка в коробчонке!»

Вот пришёл бог Велес на пир один. Стали гости над ним смеяться:

— Что же ты пришёл без Лягушки? Где ж такую красавицу выискал? Чай, болота все исходил?

Сели все за столы, стали есть и пить. Вдруг раздался грохот, и стук, и гром. И все гости со страху вскочили с мест. И сказал им так Велес Суревич:

— Вы не бойтесь — невестушка едет! Лягу– шоночка в коробчонке!

И тогда во двор бога Солнца Ра колесница златая выкатилась. В колесницу ту кони впряжены — шесть буланых и златогривых. И спускается с колесницы девица — Премудрая Вила. И на платье её — часты звёздочки, Месяц Ясный — на голове, и такая она красавица — ни пером описать, ни вздумать.

Подала она руку Велесу. За столы садилась дубовые да за скатерти самобраные.

Стали гости есть, веселиться. А Вельми– нушка выпьет сурьи, а последочки во рукав польёт. А закусит лебедем — косточки во другой рукав побросает.

Как попили гости, поели — от стола они поднимались и пустилися в плясовую. И пошла плясать млада вилушка. Как махнёт рукой — станет озеро, а другой — летят белы лебеди. Все дивуются и любуются.

— Как ты нас, Вельмина, порадовала!

Стала вила петь — все заслушались. Закурлыкали белы лебеди, и запел в лесу соловей…

А бог Велес встал полегонечку, с пира он ушёл потихонечку, побежал скорее в свой терем. Там увидел кожу лягушечью. И схватил её — в печку бросил.

— Разгорайся, Огонь палящий! Ты сожги, Семаргл, кожу вилы! И с неё заклятье сними!

Воротилась Вельмина с пира. И увидела — кожи нет. Опечалилась и заплакала:

— Ай же ты, милый муж мой Велес! Потерпел бы ты только день один — я б навеки стала твоею! А теперь мы должны расстаться — не разрушить заклятья Вия!

Закружился тут Чёрный вихорь, задрожали горы высокие, все дубравушки приклонились. То на Змеюшке Пятиглавом прилетел Кащеюшка Виевич:

—

Ай же ты, неразумный Велес! Ты зачем сжёг кожу Лягушки? Коль не ты надел — не тебе снимать! И за кожу Премудрой Вилы — ты заплатишь своею кожей! Стань же, Велес, ты Чудо-Юдом! Пусть заклятие будет крепко! Сокрушить великие чары лишь девица красная сможет, что полюбит тебя всем сердцем даже в сём ужасном обличье!





И Кащеюшка, Чёрный князь, подхватил Пре– МУДРУ ЮВилу — и взлетел на Змеюшке чёрном, и умчался в Тёмное Царство.

И остался Велес в лесу Чудо-Юдушкою ужасным. Стала кожа его — что елова кора, ну а волосы — что ковыль трава. Стали ноги, как грабли, а ручушки — вилы, нос его обратился в совиный клюв, ногти стали как когти, а зубы — кинжалы, а глаза — колодцы бездонные.

И Кащей прилетел в царство Тёмное, и влетел в чёрный замок Вия, ввёл в него Вельмину пленённую.

Брал её за ручушки-белые да за перстни её золочёные. И хотел Вельминушку целовать.

Но сказала ему Вельмина:

— А у нас замужние женщины до трёх лет ещё не целуются. Не целуются, не милуются…

И ответил Кащеюшка Виевич:

— Будь по-твоему, млада вилушка! Впереди у нас вечность целая! Подождать три года — не времечко.

•Ц. не врем<


И ушёл гулять в царстве пекельном. Стал стрелять из лука железного во летучих мышей, чёрных галок. Стал гонять жаб, змей, скорпионов и охотиться на пещерных крыс.

И своим он слугам наказывал:

— Коль Вельминушка закручинится — дайте ей подружек-служаночек, волкодлакушек и вампирш. Пусть они её развлекают.

о

Как уехал Кащей на охоту — подошла Вель– мина к окошечку. Села вилушка и заплакала. Мимо шла мать Вия — Седунюшка. И спросила она у вилы:

— Что ж ты плачешь и уливаешься?

И ответила млада вила:

— А сегодня во светлом Ирии отмечают праздник — Седыев день! Праздник Родушки-Праро– дителя… Все гуляют и веселятся… Я же здесь сижу у окошечка, слёзы горькие проливаю!

— И у нас, — Седуня ответила, — ныне чествуют все Седыя. Он и мой Родитель, и Вию — Дед. А Кащеюшке будет Прадед. Есть и нам что

< ныне отпраздновать!

И позвала она к виле нянюшек, и дала на– питочков разных. И с козлом любимым Седу– иевым погулять её отпустила.

Выходила гулять Вельмина, нянек допьяна напоила. Только нянюшки те напились — сразу же в кусты повалились. И козла Седуни зарезала — в жертву Роду в Седыев день.

И коня она отыскала, и из плена прочь поскакала.

То не белая лебедь по небу летит — то Вельминушка от Кащея бежит. Жемчуг ме– ■п чется по её груди, на руке её перстенёк горит.


И под нею конь растягается, хвост и грива коня расстилаются.

И навстречу ей Дарьюшка-река. И взмоли– лася вила речушке:

— Ой ты, матушка! Дарьюшка-река! Есть ли на тебе броды мелкие? Иль мосточечки хоть калиновы? Может, где-то есть перевозчики?

И подплыла к виле колодушка, а в колодуш– ке перевозчик — сам великий бог Китаврул.

И взмолилась ему Вельмина:

— Ой ты гой еси, Китаврулушка! Ты меня доставь на ту сторону! К отцу-матери, роду– племени! Я за то тебе заплачу! Дам тебе коня, кунью шубочку, скатный жемчуг и перстенёк!

Китаврул же с ней не торгуется и с ухмылочкой говорит:

— Не хочу я ни злата, ни жемчуга, и ни шубочки, ни коня! Млада вилушка, выходи-ка ты замуж нынче же за меня!

И нд речи те Китаврулушки млада вилушка отвечала:

— За меня и Велес сам сватался! Про иных я здесь умолчу… Как же я пойду за тебя? Даже в шуточку не хочу!

Что за топот и крики слышатся? Вой звериный, вороний грай… То бежит погоня Кащея!

— Не уйдёшь от нас! Догоняй!

И на Камешек Бел-горючий тут Вельми– нушка поднималася, и ударилася о Камень.

Там, где вилушка упадала, — там святая горушка встала. Где упали вилины руки — вырастали вязы и буки. Там, где ноженьки вилы пали, — ёлки-сосенки вырастали. А где русая пала коса, — поднималися там леса. Кровь где вилушка проливала — речка быстрая побежала…


Как бог Велес три года сватался, только все пугались несчастного, обращённого в Чудо-Юдо.

Посылал он свататься матушку и сестру родную Алтынку к Домне, дочери Славы-Сва. Уж они его и нахваливали, младу Домнушку уговаривали.

— Ты иди за Велеса, Домнушка!

Только смотрит она из окошечка — видит, ходит по саду Велес. Как увидела — испугалася:

— Ой, зачем же вы говорили мне, будто Велес — хорош-пригож? Лучше нет его в целом свете! И походка его будто львиная, тиха речь его лебединая. А глаза его — ясна сокола, ну а бровушки — чёрна соболя! Он сутул– горбат, наперёд покляп. Руки-ноги —кривы, а глаза — косы, голова — котёл пивоваренный, брови — будто собаки, а кожа — кора, не волосья на нём, а ковыль-трава!

И слова те на слух пали Велесу, за беду ему показалися, за насмешку стали великую. Воротился Велес от Домны. Говорил сестрице Алтынке:

— Ай же ты, сестрица любимая! Соберём мы пир и девичий стол. Пригласи-ка ты Домну Славовну хлеба-соли есть да медок попить. А меня, скажи, будто дома нет. Мол, ушёл он в лес лесовать за лисицами и куницами да за разными мелкими птицами.

И пришла Алтынушка к Домне:

— Ай же ты да, Домнушка Славовна! К нам на пир пожалей медку попить! Ещё Велеса нынче дома нет. Он ушёл в леса за лисицами да за разными мелкими птицами…

Не пускает Домнушку матушка:

— Не ходи-ка ты, Домна Славовна, на почестей пир, на девичий стол! Мне ночесь спалось, во сне виделось… Будто я ношу золоты ключи, а один из них потеряла, и с руки моей падал перстень…

Отвечала ей Домна Славовна:

— Куда ночь пошла — туда сон прошёл!

Одевалась она скорёшенько, и умылась

она белёшенько, и пришла на пир, на девичий стол. Заходила она в палатушки. Видит: Велес сидит во главе стола. Говорит он так званой гостьюшке:

— Ай, добро пожаловать, Домнушка, ко сутулому да горбатому! Ко ногам кривым и глазам косым! Проходи, садись за дубовый стол!

И взмолилася Домна Славовна:

— Отпусти меня, Велес Суревич! Я забыла в тереме перстень — тот, которым нам обручаться!

И ответил ей Велес Суревич:

— Ты, где хочешь, ходи, лишь меня люби!

И пошла-побежала Домнушка из палатушек

белокаменных. Заходила в кузню Сварогову и ковала булатный нож. И ушла она в чисто полюшко, и на нож тот бросилась сердцем.

— Не достанься ты, тело белое, да сутулому и горбатому! А достанься ты да Сырой Земле!

И где кровь пролилася Домнушки, речка быстрая побежала — заструился там тихий Дон.

И остался тут Велес Суревич без невестушки Домны Славовны. И ушёл в лесочки дремучие, скрылся в горушки и долины…

И отныне все в день Седыя славят Вилуш– ку и Седуню, бога Велеса, сына Сурьи! С ними вместе и Домну славят!


г ВЄЛЄО И АОЯ ЗВЄЗДИНКЛ Ч

—

Расскажи, Гамаюн, птица вещая, нам о том, как Ася Звездинка бога Велеса полюбила…

— Ничего не скрою, что ведаю…

Как во том Святогоровом царстве жил купец богатый Садко! Почитал он Велеса мудрого. И во всех краях, где он хаживал, богу Велесу строил храмы.

И имел он много товаров, золотой казны, самоцветов. И имел трёх дочек любимых, и любил он их больше жизни, больше всех сокровищ земных. Всех сильней любил дочку младшую — Асю, правнучку Святогора.

Вот пришла пора отплывать по делам тор– говым-купеческим в тридесятое государство. Собираясь в дорогу дальнюю, так сказал Садко дочерям:

— Много ль, мало ль в дороге буду, то не ведаю, дочки милые! Вы ж живите достойно, смирно. Коль исполните мой наказ — привезу такие подарочки, о каких вы только мечтаете…

И сказала так дочка старшая:

— Государь ты мой, родный батюшка! Не дари ты мне чёрна соболя, злата-серебра, жемчугов, подари венец королевский из камней драгих самоцветных, чтоб в ночи сиял, словно Месяц, ну а днём горел — Солнцем Красным!

И Садко сказал старшей дочке:

— Хорошо, пусть будет по-твоему! Знаю я, есть в царстве заморском тот драгой венец самоцветный. Он хранится у королевы, спрятан в каменной кладовой во пещерочке под горою за двумя дверями железными, за тремя замками булатными… Да, работушка будет трудная, но казне моей всё откроется.

Поклонилася дочка средняя:

— Государь ты мой, родный батюшка! Не дари ты мне чёрна соболя, злата-серебра, жемчугов — дай хрустальное чудо-зеркальце, чтоб, смотрясь в него, я не старилась, красота моя прибавлялася!

И ответил он средней дочери:

— Хорошо же, дочь моя милая! Знаю я, что в царстве заморском у царя с царицей прекрасной есть волшебное чудо-зеркальце. Скрыто зеркальце в башне каменной, что поставлена на горе. За семью дверями железными, за семью замками булатными. Вышина горы триста саженей, и ведут к той башне ступени — их три тысячи без единой. И на каждой ступени — воин, и ключи от этих дверей та царица носит на поясе. Да, работушка будет трудная, но казне моей всё откроется.

Поклонилась и дочка младшая:

— Государь ты мой, родный батюшка! Не дари ты мне чёрна соболя, злата-серебра, жемчугов, не вези богатых даров. Привези лишь алый цветочек — да такой, чтобы в свете нашем не найти его было б краше!

ТЕЛЕГРАМ

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Книжный Вестник

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Поиск книг

Свежие любовные романы в удобных форматах

Любовные романы

Детективы и триллеры, все новинки

Детективы

Фантастика и фэнтези, все новинки

Фантастика

Отборные классические книги

Классика
ВКОНТАКТЕ

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Книжный Вестник
БИБЛИОТЕКИ

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Любовные романы

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Фантастика

Самые популярные книги в формате фб2

Топ фб2 книги