Сын Утренней Звезды

⠀⠀ Мудрый Глускеп ⠀⠀

⠀глубине лесов — так далеко, что птице не долететь, — лежит озеро Тиото. Теперь оно пустынно. А когда-то всякий год летом на озеро съезжались индейцы. Одни привозили рыбу и меняли её на оружие, другие раскладывали по бортам лодок дублёные кожи, третьи предлагали тёплые меховые одежды.

Над озером с утра до ночи стоял шум голосов. Иной раз индейцы кричали так, что сами себя не слышали. И некому было их унять.

Но вот однажды, когда смех и крики индейцев распугали всех чаек, на озеро Тиото с голубого неба опустилось большое облако. Едва облако коснулось воды, из него выплыло белое каноэ. В каноэ сидел стройный, величественный, очень высокий человек.

— Что вы кричите, словно малые дети? — сурово спросил он притихших индейцев.

И тут, как осенние листья с деревьев, посыпались на незнакомца жалобы.

— Не хочу я брать соль за бобровые шкурки! — сказал один индеец.

— А мне за медный браслет мало колчана со стрелами! — пожаловался другой.

— Разве за хорошие мокасины честно давать лук, у которого тетива что гнилая трава? — выкрикнул третий.

Человек в белом каноэ поднял руку.

— Моё имя Глускеп. Я пришёл, чтобы помочь вам, — властно сказал он. — Забудьте ваши ссоры. Плывите все к берегу и унесите подальше от воды свои лодки.

Индейцы послушались.

Когда на озере не осталось ни одного каноэ, незнакомец поднял голову и простёр ввысь руки. В тот же миг тёмная туча скрыла солнце. Когда жз лучи его снова озарили небо, все увидели над озером Тиото огромную стаю гусей. Гуси бесшумно садились на воду, жадно пили, а потом улетали. Вместо них отовсюду налетали новые и новые птицы.

Они садились на воду, жадно пили её и улетали. Так скоро в озере совсем не осталось воды.

Проводив взглядом последнюю птицу. Глускеп указал индейцам на влажное дно озера. Там среди водорослей поблёскивали раковины, каких прежде никто не видел.

Обточите их, — сказал Глускеп, — сделайте круглыми и нанижи́те на толстые нити. Имя этим ожерельям будет нимпум. Пусть каждый из вас меняет на эти ожерелья пимпум всё, что ему нужно, и тогда вам не придётся кричать и спорить.

Таков был первый совет, который дал индейцам мудрый Глускеп.

Ему понравилось среди бескрайних лесов и прерий, и он решил остаться здесь навсегда. Тут же на берегу он построил себе вигвам. Ручьи и ливни снова наполнили озеро, и скоро над гладью Тиото, как прежде, носились белокрылые чайки.

Только отныне над озером царила тишина.

⠀⠀

⠀⠀ Волшебник Глускеп ⠀⠀

⠀племени вабанаков, что значит «те-кто-живёт-рядом-с-восходящим-солнцем», рассказывают про юношу по имени Табалек. Был он добрым, но только медлительным и неловким. На охоте стрелы его всегда мимо дичи летели.

Однажды вождь племени повелел, чтобы все индейцы принесли ему вампум — ожерелья из раковин. В вигваме Табалека не было ни одной раковины. Тогда мать Табалека достала припрятанную шкуру лося и послала сына выменять её на раковины.

Путь Табалека лежал через лес. Ещё не скрылся из виду его вигвам, как из зарослей навстречу юноше вышел человек. Он поднял руку и сказал ласково:

— Здравствуй, сын мой!

Табалек вежливо ответил, хотя никогда раньше не видел этого индейца.

— Нравится мне эта шкура лося, — сказал незнакомец. — Отдай её мне!

Опустил Табалек голову: жаль ему было отказать приветливому человеку.

— Прости, — ответил юноша, помолчав, — мне нужно получить за эту шкуру вампум, чтобы отдать его вождю.

— А я дам тебе за шкуру блюдо с жареным мясом. Возьми — не пожалеешь.

Незнакомец вытащил из кожаного мешка блюдо. Но сколько маленьких ломтиков лежало на нём — этим едва ли насытился бы и ребенок!

Табалек покачал головой.

— Ну, как хочешь, — сказал незнакомец. — Попробуй всё же кусочек.

Угощение вкусно пахло, и Табалек не устоял.

— Бери ещё, бери, — весело говорил путник.

Табалек не спеша, чтобы не показаться жадным, ещё ломтик. Незнакомец угощал от всего сердца. Съев несколько кусков, Табалек заметил, что еды на блюде не уменьшилось.

Наконец Табалек почувствовал, что уже совсем сыт, но руки не слушались его, сами тянулись за угощением.

На лице незнакомца заиграла довольная улыбка, когда он увидал, что Табалек не может оторваться от блюда.

— Ну хватит, — сказал наконец старик. — Отдай мне шкуру, а блюдо возьми себе.

Табалек сбросил с плеча шкуру и протянул её странному человеку.

Домой он возвращался печальный, изредка поглядывая на блюдо, которое получил вместо вампума.

На следующий день мать дала Табалеку большую медвежью шкуру.

— Бери за неё только вампум, сынок, — оказала она, провожая сына.

На той же тропинке Табалек опять повстречал старика, который нёс в руках вытертый кожаный пояс.

— Послушай, храбрый воин, — сказал незнакомец, — скоро зима, а мне нечем укрываться в холодные ночи. Hе пожалей для меня этой тёплой шкуры. Взамен я дам тебе вот что. — И он протянул Табалеку свой пояс.

— Я отдал бы тебе шкуру, — признался Табалек, — но наш вождь требует вампум! А такой старый пояс — зачем он мне?

— Это не простой пояс, — рассмеялся старик.

И едва он смолк, как кожаная петля обвилась вокруг тела Табалека и стала сжимать его всё сильнее.

— Сними! Сними скорей! — задыхаясь, крикнул юноша.

— Ты будешь свободен, как только отдашь мне шкуру, — твёрдо сказал старик.

Побрел Табалек домой, понуро опустив голову, с полоской старой бизоньей кожи в руках.

— Что ты наделал? — всплеснула руками мать. — Всё, что у нас было, ты роздал каким-то бродягам! Остались только эти десять шкурок выдры. Ступай принеси вампум и не срамись больше.

На этот раз Табалек пошёл в другую сторону. Он уж совсем было выбрался из лесу, как вдруг до него донеслись звуки индейской дудки. Сам того не желая, Табалек подпрыгнул на месте, топнул и пошёл плясать. Так, пританцовывая, Табалек очутился на полянке, где увидел незнакомого старика, — он-то и играл на дудке.

— Позволь мне остановиться! — взмолился Табалек, которому совсем не хотелось плясать.

Но старик продолжал играть, будто и не слышал его просьбы. Тогда Табалек отцепил от пояса шкурки выдры и кинул их к ногам старика.

Старик опустил дудку и погладил мягкую шерсть.

— Возьми эту дудочку, сынок, и не горюй! — сказал он, посмеиваясь. — Ты сам не знаешь, как тебе повезло.

— Что теперь с нами будет? — сказала мать Табалека, когда он вернулся. — Смотри, вот и вождь идёт к нам!

И правда, к вигваму в окружении воинов приближался вождь вабанаков. Воины били в барабаны и что-то выкрикивали.

Сердце Табалека трепетало, как трепещет кролик, завидев гремучую змею. Но когда он пригласил вождя войти, лицо его снова было спокойно.

В вигваме было пусто, а вся еда лежала на блюде, которое Табалек выменял у первого незнакомца. Вождь недовольно покосился на старое блюдо с крошечными ломтиками мяса. Но вот он почувствовал вкусный запах, взял один кусочек, и в тот же миг глаза его заблестели от жадности. Он отбросил в сторону копьё и принялся хватать мясо обеими руками. Даже в его вигваме никогда не подавали такого угощения! Но чем больше он ел, тем ненасытней становился…

— Уберите! — только и мог крикнуть он, однако руки его сами хватали всё новые куски.

Табалек осмелел.

— Я заберу блюдо, — быстро сказал юноша, — но прежде обещай, что не станешь требовать вампум ни с меня, ни с других жителей селения.

— Обещаю! — чуть не подавившись, пробормотал вождь.

Но едва Табалек убрал блюдо, вождь крикнул своим воинам:

— Убейте его!

Воины бросились к Табалеку, но юноша швырнул в них старый потёртый пояс, и незваные гости замерли, связанные узкой полоской кожи.

— Вижу, ты храбрый человек, — с трудом проговорил вождь. — Может, ты решишься померяться силой даже со злыми духами?

— А как? — удивился Табалек.

— Я скажу, только прикажи освободить нас, — попросил вождь. — Тебя никто не тронет.

Табалек скатал пояс и положил его в карман.

— Ты ведь знаешь, у меня есть дочь Махия, — начал вождь. — Прошла уже не одна зима с тех пор, как она перестала смеяться. Даже улыбку её мы забыли. Пусть будет так: если ты сумеешь одолеть злых духов и развеселить мою дочь, она станет твоей женой, а если нет — я повешу твой скальп перед моим вигвамом!

Табалек подумал и, не глядя на мать, чтобы не видеть её печали, сказал:

— Пойдём!

Всё селение собралось к вигваму вождя. Вскоре показалась и Махия. Ни на кого не взглянув, она уселась на постланную для неё шкуру и печально опустила голову.

Все притихли.

Тут заговорил Табалек. Он стал рассказывать сказки, одну смешнее другой. Все, даже старый колдун, не могли удержаться от смеха. Одна Махия сидела мрачная, словно ненастная ночь.

— Вот видишь… — шепнул вождь Табалеку. — И тебе это не под силу.

Тогда Табалек вытащил из-за пояса старую дудочку и заиграл. Под его весёлую музыку все пустились в пляс, даже вождь нехотя двинулся по кругу.

Сначала Махия сидела не шевелясь, глядя на свои расшитые мокасины. И вдруг среди шума и топота раздался её звонкий смех! Девушка смотрела на пляшущую толпу и смеялась.

— Бери дочь! — отдуваясь и отирая пот со лба, сказал вождь. — Ты победил.

Махия сияла, как весеннее солнце. И через три дня Табалек женился на ней. Потом Табалек стал вождём и до конца дней своих вспоминал встречи с добрым волшебником, который так счастливо изменил его жизнь. А имя того волшебника было Глускеп.

⠀⠀

⠀⠀ Как Глускеп подарил людям птиц ⠀⠀

огда мир был ещё совсем юным, жил на свете великан. Индейцы звали его Волчий Ветер. Куда бы он ни помчался, всюду сеял беду. Если пекло солнце, он улетал к себе в Страну Вечной Ночи. Но стоило осенним тучам закрыть солнце, как Волчий Ветер вырывался на волю. Даже самые старые деревья жалобно скрипели тогда, а молодые дрожали от корней до вершин.

Изредка Волчий Ветер налетал и среди лета. Он сгибал до земли стебли маиса, и они больше не поднимались. Даже морские волны бросались от него на берег, словно хотели укрыться в лесной чаще. Зимой Волчий Ветер начинал выть, как стаи голодных волков, и вся земля цепенела от ужаса.

В то время возле моря жило много индейцев. Однажды все взрослые уплыли на своих маленьких каноэ далеко-далеко, чтобы наловить к зиме побольше рыбы. На берегу остались только дети.

Едва солнце ушло на запад, как с севера нагрянул злой великан. Он летел низко над волнами, громко завывая:

— Я Волчий Ветер! Я Во-олчий Ве-етер! Кто выйдет навстречу, тот погибнет! По-гиб-нет!

Волчий Ветер летел, срывая с волн клочья пены.

Долго боролись индейцы с разъярённым морем, а Волчий Ветер только хохотал. В ту ночь никто не вернулся на берег.

Потопив лодки, Волчий Ветер бросился к берегу и увидел детей. Они вглядывались в даль, надеясь увидеть среди волн каноэ рыбаков. И задумал свирепый великан извести и детей — всех до единого. Но дети укрылись в глубокой пещере, а вход в неё завалили камнем. Сколько ни выл Волчий Ветер, он не мог своротить гранитную глыбу: она словно в землю вросла. Так и улетел Волчий Ветер, погрозив напоследок:

— Я верну-усь… Верну-усь!

Долго слушали дети, как трещат и стонут деревья. Прижавшись друг к другу, сидели они в темноте.

Когда же всё стихло, они выбрались из пещеры и побрели на юг, в ту далёкую тёплую страну, о которой им когда-то рассказывали старики.

Много дней шли они. А когда очутились на поляне, где трава была по пояс, цветы — с ладонь, а ручьи — светлее утреннего неба, догадались дети, что попали наконец в Ивовую Страну. Густые леса защищали их от Волчьего Ветра. Маленьким беглецам казалось, что теперь им ничто не грозит.

Но Волчий Ветер попытался пробраться и в Ивовую Страну. Однако зелёные чащи не пустили его. Словно могучие воины, отражали деревья все его удары. И поклялся тогда злой великан отомстить деревьям.

Осенью он вернулся в Ивовую Страну со своим братом — Северным Ветром. Второй великан мог обращать воду в камень, мог убивать цветы и травы. Морозный пар валил у него изо рта, и земля стыла от его дыхания. Где он пролетал, там оставалась мёртвая белая пустыня.

Вдвоём набросились злые ветры на непокорные деревья. Но лесные великаны только смеялись. Качаясь под порывами бури, они говорили:

— Мы кедры, сосны, пихты и ели! Мы сами родом из Страны Вечной Ночи и вас не боимся!

А вот белоствольные берёзы, осины и клены устоять не смогли. Ветры сорвали с них зелёный наряд и развеяли по земле.

— Теперь я до вас доберу-усь, доберу-усь! — гудел Волчий Ветер.

Но старые ели укрыли своими мохнатыми лапами маленьких беглецов, и злые ветры пролетели мимо, не заметив детей…

Когда же зима отступила на север, в Ивовую Страну явился мудрый Глускеп. Каждый год приезжал он туда на затейливо изукрашенных нартах, которые тянули собаки.

Дети рассказали Глускепу, как ветры убили всю листву.

— Мы ничего не просим для себя, — сказали они, — только верни деревьям их одежду.

Глускеп курил трубку и задумчиво глядел вдаль. Он вспоминал, что уже успел сделать на земле и что ещё предстояло ему совершить.

Долго сидел так добрый Глускеп, и дым его трубки уплывал в небо, сливаясь с белыми облаками.

И сказал наконец Глускеп:

— Я не могу вернуть деревьям те листья, что сорвал с них Волчий Ветер. Но все эти листья по моему велению обернутся птицами! Отныне каждую осень птицы будут улетать в Страну Цветов и Лета, а весной вы увидите их вновь. Птицы эти никогда не забудут, откуда они родом. Словно листья, они будут кружиться в воздухе. Голоса ветров и журчание вод отзовутся в их песнях. Эти песни станут радовать людей. А дети — пусть они не дают птиц в обиду, помня о том, как не дал их в обиду зелёный лес. Деревья же, с которых Волчий Ветер сорвал зелёный наряд, отныне будут каждую весну одеваться зеленью вновь.

Глускеп поднял волшебную палочку, четыре раза взмахнул ею — и жёлтые, оранжевые, красные листья, что лежали на земле, встрепенулись и взлетели ввысь пёстрой птичьей стаей.

⠀⠀

⠀⠀ О том, как кролик потерял свой хвост ⠀⠀

те далёкие времена, когда великий Глускеп только заселил землю, все звери были совсем не похожи на нынешних.

Даже Аблигамуч, кролик, бегал тогда на длинных, стройных ножках, и комары не решались беспокоить его: своим пышным хвостом Аблигамуч бил их без всякой жалости. Но послушайте, что случилось потом.

Однажды весной, когда на тонких стебельках повисли белые колокольчики ландыша, Аблигамуч отдыхал под густым кустом. Вдруг он услыхал шорох и осторожно выглянул из-под куста. Утирая слёзы, по лесу брёл Ускул рыболов из племени ласок.

— Здравствуй, — грустно сказал Ускул, заметив кролика.

— Что опечалило тебя, брат Ускул? — спросил кролик.

— Я спешу на свою свадьбу и сбился с пути, — всхлипнул Ускул. — Я должен поспеть на свадьбу до захода солнца, иначе отец моей невесты выдаст её за ворона. Он поклялся в этом! А посмотри, солнце-то уж низко…

— Где живёт твоя невеста?

— В селении Уилнеч, что у изгиба реки…

— Я хорошо знаю эти места, — встрепенулся кролик. — Следуй за мной!

Аблигамуч быстро побежал вперёд. Ускул же, привыкший больше лазать по деревьям, вскоре отстал. Он то и дело поднимался на задние лапы и высматривал, где среди травы мелькнёт хвост кролика. А солнце уже висело под нижней веткой дуба, как огромный золотой жёлудь. И тут Ускул вдруг оступился и почувствовал, что летит вниз головой в какую-то яму. Он больно ударился о камень, однако сразу вскочил и стал звать кролика.

Долго кричал Ускул, даже охрип, пока кролик вернулся.

— Эй, ты здесь? — позвал кролик, ложась на край ямы.

— Пропал я…

— Погоди! Сейчас придумаем что-нибудь, — откликнулся Аблигамуч. — Вот тебе мой хвост, хватайся за него! Вытащу.

Изловчился Ускул, подпрыгнул и уцепился за кроличий Хвост. Аблигамуч упёрся четырьмя лапами и стал изо всех сил тянуть. Вот уже показалась голова Ускула, но тут что-то громко треснуло, и Аблигамуч ткнулся носом прямо в землю… Это его хвост, длинный, пушистый хвост, оборвался… Помотал головой кролик, стряхнул прилипшие к носу старые сосновые иглы, потом обхватил передними лапами тонкое деревцо и, свесив вниз задние лапы, крикнул:

— Эй, держись крепче!

Рыболов был тяжёлый. На миг кролику даже показалось, что больше он не выдержит, во тут из ямы вынырнула круглая голова Ускула.

— Ух! — только и сказал Аблигамуч, отцепившись от дерева.

И тут он обнаружил, что задние ноги его стали длинней передних! Бежать, как прежде, он уже не мог, а надо было поторапливаться.

— Идеи, идём, рыболов, — позвал Аблигамуч. — Тебе ведь спешить надо!

Когда между солнцем и землёй остался только крохотный просвет — не проползти даже гусенице! — Аблигамуч и Ускул прибежали в селение.

Ускул рассказал, что произошло с ними в пути. Аблигамуча усадили на самое почётное место, и не было на том пиру более дорогого гостя, чем кролик! Невеста танцевала с ним первый танец. Кролик, хотя ноги у него ещё болели, так закружил её, что она упала на куст ежевики и разорвала свой праздничный наряд. Аблигамуч очень опечалился, но сейчас же вспомнил, что неподалёку видел красивую шкуру, развешанную для просушки. И вскоре перед невестой уже лежала серебристая шкура оленя.

— Нужен ещё поясок, чтобы шкура не развевалась по ветру! — сказала невеста.

Кролик оторвал от шкуры тонкую полоску и скрутил тугой шнурок.

Поздно ночью, когда веселье кончилось, кролик стал прощаться.

— Подожди меня здесь, — шепнула ему невеста и скрылась в кустах.

Скоро она вернулась, неся белый пушистый комок.

— Вот возьми наш подарок, — сказала она. — Носи эту шубку зимой, она бела как снег, и тебя никто не заметит!

Очень обрадовался Аблигамуч такому удивительному подарку. Попрощавшись со всеми, он поспешил домой.

Стояла полная луна, и в лесу было совсем светло. Пробегая мимо небольшого озерка, Аблигамуч нечаянно взглянул в воду и в страхе отскочил назад.

— Ой, неужели это я? — испугался кролик и присел на траву. — Как покажусь я теперь своим друзьям? О-о-о… — тихонько заплакал он.

Сколько Аблигамуч просидел так на берегу, никто не знает. Кому мог кролик поведать своё горе? Разве что всемогущему Глускепу…

— О Глускеп, — робко шептал кролик, — ты видишь, что сталось со мной? Все будут смеяться над бедным кроликом… Верни мне мой прежний облик…

Высоко в горах добрый Глускеп услыхал жалобу своего маленького друга и в мгновение ока очутился подле кролика.

— Я знаю, что случилось с тобой, — промолвил он, — Но не горюй: за твою доброту я тебя награжу. Ты ведь любишь душистый сладкий клевер?

Кролик печально кивнул.

— Раньше тебе трудно было уловить его медовый запах, — продолжал Глускеп, — а теперь я сделаю так, что ты будешь чуять клевер издалека!

— Это хорошо! — приободрился кролик. — Но скажи: как я буду бегать на таких вот ногах?

— Можно ведь не только ходить или бегать, можно ещё и прыгать, — успокоил его Глускеп. — И, поверь мне, это придётся тебе по нраву.

— Ну, а как же мой хвост? Неужто он навсегда останется таким?

— Не спорю, прежде хвост у тебя был нарядней, — отвечал Глускеп. — Однако припомни, как часто приходилось тебе вытаскивать из него репьи и колючки.

— Ты говоришь правду, о великий Глускеп! — совсем повеселел кролик. — Туго мне приходилось с моим хвостом. — И Аблигамуч рассмеялся.

— Вот видишь. Значит, теперь тебе будет лучше, чем было! — И Глускеп тоже рассмеялся.

А когда Глускеп весело смеётся, земля дрожит и верхушки деревьев касаются травы…

В память о том, как кролик выручил из беды своего друга, повелел Глускеп с той поры всем кроликам походить на Аблигамуча. Оттого у всех кроликов задние ноги длинные, а хвосты короткие.

⠀⠀

⠀⠀ Мууин-сын-медведицы ⠀⠀

ил некогда среди дремучих северных лесов мальчик по имени Си́го. Отец его умер. Маленький Сиго не мог ещё охотиться, и мать вышла замуж второй раз. Отчиму — звали его Чёрный Рог — всё чудилось, что жена заботится больше о сыне, чем о нём. И он задумал избавиться от Сиго.

— Жена, — сказал он однажды, — сегодня Сиго пойдет со мной на охоту.

— Не надо, — попросила жена, — его время ещё не настало.

Но женщина не может перечить мужу.

Долго пробирались охотник и мальчик сквозь непроходимую чащу. Уже мокасины Сиго порвались, губы пересохли, а угрюмый человек всё вёл его дальше и дальше.

Солнце уже скатилось с верхушек деревьев, когда они приблизились к черневшему среди кустов входу в нору.

— Поищи-ка там кроликов, — сказал охотник.

Сиго отпрянул от пещеры.

— Там ничего не видно, — сказал он.

— Боишься? — усмехнулся Чёрный Рог. — Какой из тебя охотник! Ступай! Вернёшься, когда я позову.

Он подтолкнул Сиго к пещере и, как только мальчик скрылся в темноте, завалил вход большими камнями.

«Никто не узнает, куда делся этот трусливый мальчика», — думал Чёрный Рог, озираясь по сторонам.

Но ласточка, которая сидела на высокой сосне, все дела и тут же полетела к доброму Глускепу.

Страшен был в ярости могучий Глускеп! Вонзил огромное копьё в холм, по которому шёл Чёрный Рог, и груда камней навсегда скрыла ото всех человека со змеиным сердцем.

Потом мудрый Глускеп призвал к себе дикобраза и повелел ему спасти Сиго.

В пещере было холодно. Сиго, так и не дождавшись, когда Чёрный Рог позовёт его, спотыкаясь, побрел к выходу. Слёзы текли по его лицу. И вдруг он услыхал чей-то голос:

— Не плачь, Сиго! — Голос был тихий и совсем не страшный. Это был старый дикобраз, который умел разговаривать с детьми. — Я помогу тебе!

Холодная рука страха перестала сжимать сердца Сиго. Дикобраз подобрался к камням, завалившим вход в пещеру, попробовал их столкнуть. Но камни были очень тяжёлые. Тогда дикобраз закричал громким голосом!

— Э-ге-гей! Друзья Глускепа! Сюда! Сюда!

И тут послышался треск сучьев — то мчались напролом волк, енот, олень и кролик. Стаи птиц летели на зов, и шум их крыльев заглушал вой ветра. Прискакала маленькая белка, приползла даже черепаха.

— В пещеру бросили мальчика! — крикнул дикобраз. — Мне одному не под силу освободить его. Помогите!

Звери трудились, не жалея сил. Олень оставил под валуном свой рог, многие обломали когти и зубы, а Сиго всё ещё сидел в темноте.

— Р-р-р! А вот и я! — послышалось вдруг из лесу.

Звери обернулись. На поляну вышла медведица Мууин-скво. Она растолкала зверей, разбросала камни своими сильными лапами, и скоро Сиго, жмурясь, вышел на свободу.

— Мальчик голоден. Кто накормит его? — спросил дикобраз, — Мы едим кору и листья — это ему не подходит.

Малиновка улетела и скоро положила перед Сиго червяка. Бобёр притащил кусок ивовой коры. Все звери возвращались со своими угощеньями. Последней принесла еду Мууин-скво: на большом листе лежала лепёшка из черники.

Сито съел только лепёшку.

— Вот хорошо! — обрадовался дикобраз. — Мууин-скво возьмёт мальчика себе.

Так Сиго поселился в медвежьей берлоге. Здесь было тепло. Трое мохнатых медвежат — сынишки Мууин-скво и маленькая дочка — обнюхали своего нового братца и улеглись рядом.

Скоро Сиго позабыл свою прежнюю жизнь среди людей. Ему казалось, что он тоже медвежонок.

Однажды весной Мууин-скво отвела всех к реке полакомиться корюшкой. Медведица вошла в воду, села на задние лапы и принялась вылавливать серебристых рыбок. Она швыряла их на берег, а медвежата и Сиго ловили рыбок и ели.

Вдруг Мууин-скво повела носом, втягивая воздух. Потом она кинулась к берегу, рявкнув:

— Бегите!

Когда все забились вглубь берлоги, Сиго прошептал:

— От какого зверя мы убежали?

— По лесу шёл человек, такой же, как ты, — ответила медведица. — Люди убивают зверей. Если вы почуете запах человека, бегите прочь!

С каждым днём всё меньше времени оставалось для игр.

Ещё затемно Мууин-скво водила всех собирать ягоды. Каждый новый день был короче ушедшего. И вот однажды, когда медвежата и Сиго проснулись, они увидели, что всё кругом покрыто белым пушистым снегом.

На этот раз их зимней берлогой стало дупло поваленного дерева. Там было темно, сухо и тепло.

Прошла половина зимы. Лепёшек из черники было вдоволь, толстая кора дерева не пропускала внутрь ледяную стужу. Но однажды…

Однажды индейцы-охотники заметили пар, который вился над дуплом. Они разглядели следы когтей на коре и догадались, что здесь медвежья берлога.

Мууин-скво издали услыхала голоса людей. Она разбудила медвежат и Сиго и зашептала, горячо дыша:

— Там люди! Я выйду первая, они погонятся за мной. Тогда бегите вы. — Она лапами толкнула сынишек. — А ты, человечек, попроси охотников не убивать маленькую.

Мууин-скво выбралась из берлоги и кинулась в сторону, но охотники пронзили её меткими стрелами. Двое медвежат успели улизнуть в лес. Сиго последним показался из дупла и сразу крикнул:

— Я такой же человек как вы! Не убивайте мою сестру!

Индейцы в страхе опустили луки. И тогда мальчик рассказал им, как попал в медвежью семью. Охотники достали кусочки сала, накормили медвежонка и долго печалились о том, что убили медведицу.

Целый день плакал Сиго над недвижимой Мууин-скво. А потом сказал:

— Отныне моё имя будет Мууин-сын-медведицы. Мои стрелы никогда не полетят в братьев Мууин-скво.

С той поры индейцы племени вабаяаки, завидев пар, что струится из-под снега, говорят тихонько: «Это медведица готовит пищу своим малышам. Не будем её тревожить».

⠀⠀

⠀⠀ Ошегейяс ⠀⠀

одном индейском селении у лесного озера жили три сестры. Старшая — Ууна — была девушкой завистливой и сварливой. Средняя — Масуси — во всём подражала старшей сестре и не отличалась добротой. Только у младшей нрав был кроткий и мягкий.

Родители сестёр давно умерли, охотиться девушки не могли, поэтому мясо они выменивали у охотников на глиняную посуду. А делали они её так: старшая плела корзины из ясеневых веток, средняя обмазывала их глиной, и младшая обжигала на костре. Девушке приходилось склоняться над огнём, искры брызгали ей в лицо и оставляли на нём маленькие отметины. Оттого и прозвали эту девушку — Ошегейяс — «Та-у-которой-лицо-в-отметинах».

На дальнем конце озера жил молодой охотник по имени Тиам. Он знал такие заклинания, что мог делаться невидимым. Только родная сестра Калусит могла его тогда видеть. Тиам незаметно подкрадывался к любому зверю, и стрелы его разили без промаха.

Однажды Калусит пришла в селение и сказала людям:

— Слушайте все! Мой брат хочет жениться. Он возьмёт ту девушку, которая увидит его.

Хотя самого Тиама никто не знал, слух о том, что он великий охотник, давно шёл по всей округе.

Девушки из селения одна за другой ходили к жилищу охотника, но всё напрасно.

Наконец решила попытать счастье и Ууна, старшая из сестёр. Средняя — Масуси — захотела отправиться вместе с ней.

Калусит приветливо встретила обеих сестёр, пригласила отдохнуть с дороги. Когда же настало время Тиаму вернуться с охоты, Калусит подвела девушек к берегу озера, и спросила:

— Видите вы моего брата?

И Ууна и Масуси сразу заметили каноэ, легко скользившее по воде. Но каноэ казалось пустым! Даже весла нельзя было различить. Потому что всё, к чему прикасалась рука Тиама, становилось невидимым.

— Я вижу его! — крикнула первой Ууна.

— И я! И я! — откликнулась Масуси.

Калусит чувствовала, что девушки лгут, а потому спросила:

— Из чего сделана его перевязь?

— Из лозы! — быстро сказала Ууна.

— Нет, из кожи! — перебила её сестра.

Тут Калусит поняла, что ни одной из них не суждено стать женою брата. И она решила наказать сестёр за ложь.

— Пойдёмте назад, — мягко сказала Калусит, — вы поможете приготовить ужин для Тиама.

Поправив ожерелье из раковин, Ууна уверенно направилась вслед за Калусит. Но и Масуси не теряла надежды.

Когда все трое остановились у очага, Калусит вдруг обернулась и сказала:

— Здравствуй, Тиам.

Сестры тоже повернули головы, но, конечно, никого не увидели.

— Возьми ношу у Тиама! — приказала Калусит Ууно.

Девушка растерянно шагнула к выходу и в нерешительности остановилась. И тут кусок оленины с шумом упал к её ногам. Ууна вскрикнула и бросилась вон из вигвама.

— Помоги брату снять мокасины, — сказала Калусит, обращаясь к Масуси, — да не забудь просушить их.

Но Масуси смущённо стояла посреди вигвама.

И тут мокрые мокасины шлёпнулись у её ног. Масуси закрыла лицо руками и тоже выбежала из хижины.

— Как долго я не могу найти себе невесту! — вздохнул Тиам.

— Не спеши, — отвечала Калусит. — Сердце твоей, жены должно быть чистым и добрым.

Ошегейяс ещё издали заметила возвращающихся сестёр и сразу поняла, что не нашли они своего счастья. Знала Ошегейяс, что теперь всю злобу сестры выместят на ней. Недолго думая девушка выскользнула из вигвама и скрылась в лесу.

Ошегейяс шла куда глаза глядят. В лесу было тихо. И тут девушка вспомнила, что из всего селения она одна ещё не ходила к вигваму Тиама на дальний конец озера. «Только зачем ему та, у которой лицо в отметинах, — горестно размышляла она. — Да и нарядов у меня никаких нет. Конечно, их можно сделать ну хотя бы из коры…»

И девушка принялась ловко снимать кору с упавших берез. Она проткнула дырки острым прутом и сшила куски бересты крепкими травинками. Одежда получилась жёсткой и громко шуршала. Зато таких снежно-белых одеяний никто ещё никогда не носил.

Когда Ошегейяс вернулась к своей хижине, сестры очень удивились:

— Что это ты затеяла?

— Я иду к Тиаму, — твёрдо ответила Ошегейяс.

— Глаза твои слепы, как у крота! — вскричала Масуси. — Неужели в подобной одежде ты покажешься людям?

— Пусть, пусть идёт! — зло ухмыльнулась Ууна. — Она скоро вернётся.

Когда Ошегейяс проходила мимо вигвамов селения, со всех сторон слышался смех, даже собаки заливались громким лаем.

От стыда щёки Ошегейяс горели огнём, однако она быстро шагала вперёд, глядя на верхушки деревьев, и оттого вид у неё был гордый и смелый.

Тиам был на охоте. Навстречу Ошегейяс вышла Калусит.

— Я пришла… я пришла… — едва выговорила запыхавшаяся Ошегейяс, — чтобы увидеть твоего брата… если только смогу, — добавила она смущённо.

— Входи и отдохни, — улыбнулась Калусит.

От ласки, которая звучала в её голосе, Ошегейяс чуть не расплакалась. С ней ещё никто так не говорил!

Когда солнце спустилось за лес, Калусит повела Ошегейяс на берег озера.

— Видишь ты моего брата? — немного погодя спросила она.

Ошегейяс посмотрела вдаль, но заметила лишь пустую лодку. Опустив голову, Ошегейяс тихо шепнула:

— Нет, я не вижу его…

— Посмотри ещё раз! — настойчиво сказала Калусит. — Посмотри!

Ей понравилась эта девушка в странном наряде, которая сказала правду.

Ошегейяс глянула на приближавшееся каноэ и вдруг радостно крикнула:

— Вижу, вижу! Вот он!

— Тогда скажи, что за перевязь у него через плечо?

— Да она из радуги! — удивилась Ошегейяс, заметив теперь, что грудь Тиама обвивает пёстрая лента, словно спустившаяся с небес.

На лице Калусит светилась счастливая улыбка — наконец Тиам нашёл себе невесту!

Она отвела Ошегейяс в вигвам, велела скинуть свой наряд и подала девушке платье из тонкой оленьей кожи и роговой гребень.

— Я иссушила свои волосы у очага, — грустно сказала Ошегейяс.

Но стоило ей провести гребнем по голове, как она ощутила, что волосы её сделались густыми и мягкими.

Калусит с ласковой улыбкой смотрела на гостью. Ошегейяс закрыла лицо руками и вдруг почувствовала, что кожа её стала нежной и гладкой. Все отметины исчезли!

В это время, откинув полог, вошёл Тиам.

— Наконец я нашёл тебя, милая невеста, — с улыбкой сказал он и усадил Ошегейяс на то место, которое они с сестрой давно уж отвели для его будущей жены.

С того дня Ошегейяс, Тиам и его сестра зажили в мире и согласии.

Вдали от всех мудрый Глускеп радовался счастью Ошегейяс: он-то давно знал, что за честное и доброе сердце у Той-чьё-лицо-в-отметинах.

⠀⠀

⠀⠀ Сказка про Скагеди ⠀⠀

днажды посреди зимы, в Месяц Глубоких Снов, закружила метель и снег сыпал много дней. Он укрыл с макушками маленькие деревья, и лишь старые лесные великаны возвышались над сугробами. Снегопад загнал зверей в норы, замёл их следы, а в селения индейцев привёл незваного гостя — голод.

Плотно закрывали охотники пологи вигвамов и, не оглядываясь, уходили в леса. Они ступали неслышно на своих широких лыжах, легче ветра раздвигали ветви, но нигде не находили даже кроличьих следов.

Изредка доносился до охотников вой голодных волков, однако плач голодных детей был для них страшнее.

И вот, когда на бесплодные поиски дичи ушло уже много дней, колдун Дадават собрал всех охотников. Он вынес свой волшебный мешок из оленьей кожи, который хранил в тайнике. И сказал Дадават:

— Пусть каждый коснётся мешка! И на исходе ночи он завладеет добычей, какую сейчас пожелает. Но помните: пусть никто не трогает сердца убитого зверя! Иначе этот мешок лишится волшебной силы и добрые духи отступятся от нас.

Дадават высоко поднял талисман и потряс им в воздухе.

Первым коснулся мешка вождь племени. Он пожелал себо медведя… Потом, соблюдая старшинство, подошли все охотники племени. Последним тронул мягкую кожу молодой индеец Скагеди. Он попросил духов послать ему рысь.

К вечеру пурга опять завела свой яростный танец. Снег шуршал не переставая, полы вигвамов хлопали по шестам, И дети с головой зарывались в меховые одеяла.

Скагеди не смыкал глаз всю ночь. Едва начало светать, он встал на лыжи, надеясь первым увидеть на свежем снегу следы зверя.

Он шёл недолго и вдруг заметил на берегу реки рысь, в лапах которой билась маленькая выдра. Едва веря своим глазам, Скагеди выдернул из колчана стрелу и натянул тетиву до самого уха. Молод был юноша, но добыча редко уходила от него.

Рысь осела в снег, а выдра метнулась к реке и с плеском нырнула в полынью.

Подбежав к мёртвой рыси, Скагеди выхватил из-за пояса охотничий нож. Он рассек тушу и дрожащими руками вынул сердце. «Кто узнает об этом? — подумал юноша. — А голод столько дней шёл по моим следам…»

Путь назад показался Скагеди совсем коротким. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, когда юноша добрался до своего вигвама, бросился на шкуры и тут же уснул.

Остальные охотники вернулись лишь с наступлением темноты. Однако им и в этот раз не было удачи. Будто и не касался никто из них волшебного мешка. Правда, вождь племени нашёл своего медведя. Но едва успел он поднять лук, как зверь исчез за деревьями. Только примёрзшие ветки затрещали где-то в чаще.

Молча выслушав рассказ вождя, Дадават с толпой охотников пошёл вдоль селения. Он знал: кто-то нарушил его запрет. Искать пришлось недолго: у вигвама Скагеди лежала ещё не освежёванная рысь. Когда колдун переварнул её, все увидели широкую рану.

— Скагеди преступил закон! — вскричал колдун. — Нет ему прощения!

— Нет прощения! — отозвались индейцы.

На шум голосов из вигвама выбежал юноша. Он сразу понял всё и замер на месте.

— Скагеди разрушил волшебство! — продолжал Дадават. — Мы уходим отсюда. Собирайтесь. Скагеди останется один, потому что он думает о себе одном.

Молча выслушали все суровый приговор. Только некоторые женщины украдкой вздыхали — жалко им было юношу. А у черноглазой Ви, младшей сестрёнки Скагеди, по щекам катились слёзы. Скагеди не шевельнулся, не поднял головы.

В тот же день племя снялось с места. Люди прокладывали тропу в глубоком снегу. За ними с трудом шли тяжело навьюченные лошади. Даже собаки, что покрупнее, тянули санки.

Вскоре среди деревьев исчезла последняя фигура, и Скагеди остался один. Он придвинулся к костру, но огонь не согревал его. Наступила ночь, завыл ветер. Юноша сидел и дрожал от холода…

Прошло много дней. Ни разу Скагеди не вынул из капкана зверя, ни разу не пустил стрелу в убегающую добычу. Голод отнял у Скагеди даже сон. И вот однажды показалось Скагеди, что кто-то крадучись ходит вокруг вигвама. Схватив копьё, юноша откинул полог. В лицо ему метнулись колкие снежинки, а до слуха сквозь шум вьюги донесся невнятный шёпот:

— Скагеди… Скагеди… Слушай меня… В пещере под сосной спит медведь… Убей его…

Зорко вглядывался Скагеди в ночную темень, но, как ни старался, ничего не мог разглядеть.

Потом он опустил полог и подбросил сучьев в костёр. Положив рядом с собой нож и копьё. Скагеди лёг спать.

К утру непогода стихла. Скагеди встал на лыжи и вскоре очутился у пещеры. Над входом тоненькой струйкой курился пар. Под снегом глубоким сном спал медведь.

Проснуться ему не пришлось. Зоркий глаз был у Скагеди, твёрдая рука.

Медведь попался большой, но Скагеди всё же приволок его к вигваму. Мясо он разрезал на куски и приготовил их для копчения, а из толстой шкуры задумал сшить тёплую одежду и мокасины. Целый день трудился Скагеди и целый день неотступно думал, кто же спас ему жизнь и как ему вернуться к своему племени.

Среди ночи, когда юноша спал, шелестящий голосок снова позвал его:

— Скагеди, Скагеди…

Охотник тут же вскочил.

— Завтра придёт к тебе Ви, — продолжал таинственный голос. — Скажи ей: пусть передаст всем, что теперь они могут возвратиться. Пусть окажет Дадавату, чтобы он простил тебя, — ты вернёшь волшебную силу его мешку.

Когда голос смолк, Скагеди бросился из вигвама, однако и на этот раз ничего не увидел во тьме.

Ви пришла днём. Она долго плакала от радости, увидев брата живым и здоровым, — все считали, что он уже погиб.

На другое утро девочка пустилась в обратный путь, а Скагеди весело принялся за работу. Вечером он долго не ложился спать, боясь, что сквозь сон не услышит голоса своего спасителя.

И вот, когда наступила ночь, молодой индеец снова услыхал тихий голос:

— Скагеди, Скагеди, слушай меня! Когда вернётся Дадават, возьми у него мешок и спроси каждого охотника, какого зверя он хотел бы добыть. Все просьбы исполнятся. Сам же ты напоследок опусти в мешок руку. Достанешь то, что найдёшь на дне, и принеси в мой вигвам. Где он, сейчас тебе знать не надо. Но если исполнишь всё, как велено, легко отыщешь дорогу.

Скагеди снова выбежал наружу, и, хотя погода стояли тихая и снег искрился под луной, он ничего не увидел, сколько ни всматривался.

На другой день мужчины племени вернулись на старое место. Колдун собрал всех и молча протянул Скагеди свой мешок. Юноша принял его и обратился к охотникам.

— Какого зверя ты хочешь? — первым спросил он вождя.

— Медведя, — коротко бросил тот.

И сейчас же из мешка высунулась на миг когтистая лапа.

— Будет тебе медведь, — сказал Скагеди.

— А что хочешь ты? — спросил он у сына вождя.

— Оленя, — последовал быстрый ответ.

И тут же из мешка на мгновение высунулся ветвистый рог оленя.

Суровые лица воинов осветились улыбкой. Они поняли, что сегодня вернутся домой не с пустыми руками. Голод уйдёт из становища, и они вновь услышат весёлый смех детей.

Оделив всех, Скагеди сунул руку в мешок и нащупал что-то маленькое и мягкое. Это была лапка выдры. Скагеди спрятал находку, тотчас надел лыжи и бросился на поиски.

Лыжи сами вели юношу куда-то в глубь леса. Выбежав на берег озера, Скагеди разглядел среди сугробов невысокую круглую хижину.

«Раньше её здесь не было, — подумал он. — Наверное это вигвам моего ночного гостя».

В хижине было пусто. Вокруг валялись рыбьи кости и чешуя, пахло выдрой. Скагеди бережно положил свою находку на лёд и повернул назад.

Не успел он сделать и двух шагов, как за его спиной раздался знакомый голос:

— Скагеди!..

Юноша обернулся — и что же? На том месте, где только что стояла хижина, чернела небольшая полынья, из которой несся голос:

— Помнишь, ты спас от рыси моего детёныша? За это я отблагодарила тебя. Теперь мешок Дадавата никогда не оскудеет. А лапка, которую ты принёс сегодня, была когда-то моей…

«Моей… моей…» — откликнулось из лесу эхо.

— Но запомни и передай всем! В ваших вигвамах всегда будет довольно еды, если только люди твоего племени на тропе охоты не станут искать встречи с выдрой.

Послышался всплеск, и по воде пошли круги. Юноша подождал ещё немного, а затем отправился в становище.

С той поры охотники этого племени никогда не идут по следу выдры, а заметив её, опускают луки.

⠀⠀

⠀⠀ Гордая Красавица ⠀⠀

то было очень давно, когда никто из бледнолицых ещё не ступал по земле индейцев. У вождя одного из северных племён родилась дочь. Издали к ней приходили люди посмотреть на неё. Лицо девочки было светло, как тихий летний день, а глаза сверкали подобно звёздам. Потому и дали ей имя — Сияющие Глаза. С годами Сияющие Глаза превратилась в прекрасную девушку. Только речи её делались всё холоднее, а взгляд — надменнее. Тогда люди стали звать её иначе — Гордой Красавицей. Старый вождь только качал головой, однако дочери новое имя понравилось.

Слава о красоте девушки разлетелась по индейским селениям, и многие храбрые воины приносили дары к вигваму вождя, надеясь породниться с ним. Гордая Красавица рассматривала редкие меха или диковинные украшения, но как будто не замечала тех, кто принес их.

— В чей же вигвам ты хочешь войти? — спросил её однажды старый вождь. — Скажи мне, ведь эти люди ждут.

— О, среди них нет достойного! — ответила Гордая Красавица. — Уж не хочет ли стать моим мужем вот тот, с рыбьими глазками? Или, может быть тот, у которого нос, как у селезня? — И девушка звонко рассмеялись.

— А этот, вон посмотри, его зовут Большой Орёл, — продолжала она. — В его головной повязке перьев столько, будто он совершил все подвиги на свете! Почему же сейчас он боится даже пошевельнуться? Может, он замёрз, как река зимой? Тогда ему больше подойдёт другое имя — Большая Льдина!

Злые слова Гордой Красавицы падали, как капли осеннего дождя, но ни один мускул не дрогнул на лице воина. Он подошёл к старому вождю и тихо сказал:

— Я уезжаю.

— Тебя обидели насмешки моей дочери?

— Она ещё пожалеет об этом. Прощай.

Трижды взошло солнце, прежде чем собаки домчали Большого Орла до стоянки его племени. В лагере все готовились двинуться на юг.

— Собирайся скорее, мы покидаем эти места! — кричали мужчины Большому Орлу, когда тот проезжал по селению.

— Не ждите меня, я догоню вас, — отвечал юноша.

На другое утро, когда последняя упряжка скрылась в лесу, Большой Орёл, шепча заклинания, принялся что-то лепить из снега. Он трудился долго, а когда кончил, среди пустого посёлка неподвижно стояла фигура воина, одетого, как подобает молодому индейцу. Большой Орёл долго смотрел в лицо снежного истукана, а потом медленно произнёс:

— Слушай меня и помни! Ты Великий Воин. Твоё имя — Мууви. Ты родился далеко-далеко на севере, где лёд и снег никогда не тают. Сердце у тебя тоже изо льда, оно не знает любви и жалости.

— Да, — произнёс оживший Мууви.

— Я отвезу тебя в селение, где живёт девушка, имя которой Гордая Красавица. Ты возьмёшь её в жены!

— Пусть будет так, — отозвался человек из снега.

И оба тут же пустились в путь.

К вечеру третьего дня нарты Большого Орла остановились неподалёку от вигвама Гордой Красавицы.

— Ступай, — тихо приказал индеец.

— Да будет так, — отвечал Мууви.

Едва он вошёл в жилище старого вождя, все взоры обратились к нему.

— Вот, вот он! — шепнула Гордая Красавица отцу. — Его я согласна назвать своим мужем!

Пышную свадьбу устроил своей дочери старый вождь. Когда же веселье кончилось, Мууви объявил, что должен немедленно отправиться назад, к своему племени.

— Мы поедем завтра на рассвете, — сказала Гордая Красавица.

— Я ухожу сейчас, а ты останешься. Мои воины придут за тобой весной, — проговорил Мууви.

И тут люди впервые увидели, как плачет Гордая Красавица, Тогда Большой Орёл подошёл к Мууви и что-то сказал ему.

— Пусть будет по-твоему, женщина, — обернулся к жене Мууви. — Иди за мною да не отставай.

Мууви двинулся вперёд. Много дней шли они через заснеженные леса, пересекали равнины, перебирались через вмёрзшие реки.

— Скоро ли мы увидим стоянку твоего племени, муж мой? — не раз спрашивала Гордая Красавица.

— Нет, — качал головой Мууви.

И они снова брели по заснеженной пустыне.

Но однажды южный ветер разогнал тяжёлые низкие облака, проглянуло солнце и повеяло теплом. К полудню снег подтаял, и идти стало трудно. Вдруг Гордая Красавица испуганно вскрикнула: Мууви застыл на месте, покачнулся и рухнул, как дерево. Гордая Красавица бросилась к нему. И тут она увидела, что тело Мууви обратилось в груду тающих снежных комьев.

Немало раз всходило и заходило солнце, прежде чем Гордая Красавица вернулась в вигвам своего отца. Выслушав её рассказ, старый вождь долго сидел молча, а потом проговорил:

— Утешься! Мудрое солнце указало тебе новую тропу. Ты узнала горе, ты плачешь. Это значит, что лёд твоего сердца растаял.

⠀⠀

⠀⠀ Земляника ⠀⠀

ил когда-то в северных лесах индеец с женой. Вигвам был у них не большой, не маленький, а как раз такой, чтобы в нём жилось хорошо двоим. Довольно было у них рубах и платьев, расшитых хитрыми узорами, штанов из оленьей кожи, тёплых мокасин и чулок из мягких кроличьих шкурок. И еды всегда хватало, даже на самую долгую зиму. Потому что индеец был смелым охотником, а жена его — Лёгкая Тучка — знала всё, что следует знать хозяйке вигвама.

Жизнь могла быть им в радость, да только индейцу всё было не по нраву! То ему казалось, что жена не те шкуры по стенам развесила и на пол не те положила, то широко полог распахнула, то густо кашу заварила, то ещё что-нибудь.

Выслушает его жена, опустит голову, глаза её тусклыми станут, потом вздохнёт и выскользнет из вигвама. И уж не веселит её ни солнце в листьях берёз, ни росники им иглах можжевельника. Даже звонкие птичьи песни не радуют.

Но не зря говорят старики: мокасины хороши, пока есть подошвы; человек добр, пока есть терпение.

Однажды поутру вышла Лёгкая Тучка из вигвама и решила назад не возвращаться.

Подбежала она к ручью, что журчал поодаль, и пошла по течению. А ручей бежал за закат, вслед за Солнцем.

Долго ждал индеец в то утро, когда жена принесёт поесть. Выкурил одну трубку, потом другую, а мягких шагов Лёгкой Тучки всё не слышно. Не тянет дымком от костра, не доносится запах тыквенной каши. «Не грибы ли ищет Лёгкая Тучка?» — подумал индеец. Вышел он из вигвама и посмотрел вокруг. Деревья замерли, птицы примолкли. Почудилось тут индейцу, что во всём лесу никого, кроме него, не осталось… И вдруг понял он, что не за грибами отправилась жена, а за счастьем, которого не нашла в его вигваме.

— Скажи, ручей, где моя жена? — крикнул индеец ручью.

Но прозрачный ручей торопился дальше, дальше, а в плеске его слышалось только: «За солнцем… За солнцем… За солнцем…»

Так и побрёл индеец вдоль ручья.

К вечеру четвёртого дня, устав продираться сквозь заросли малины и можжевельника, обратился индеец к солнцу и спросил, где его Лёгкая Тучка.

— Ручей сказал правду, — отвечало Солнце. — Твоя жена идёт вслед за мной.

И стало лицо индейца печальным, как гаснущий костёр. Прошло уже четыре дня и четыре ночи, как ушла Лёгкая Тучка, и не было у индейца надежды догнать её. Опять вспомнил он свой пустой вигвам и, обратившись лицом к Солнцу, заговорил:

— О великое светило, нет мне жизни без моей Тучки! Прикажи ей вернуться.

— Ты обидел жену, — отвечало мудрое Солнце, — и хотя слёзы не оросили её лица, сердце её трепещет, как раненая лань.

— Пусть вернётся! — опустив голову, промолвил индеец. — Ни единого злого слова не услышит она от меня.

В это мгновение набежало облако, и великое Светило словно нахмурилось. Всё вокруг притихло. Когда же ветер прогнал облако. Солнце заговорило:

— Не знаю, возвратится ли она, но поклянись, что исполнишь своё обещание, и я попытаюсь тебе помочь.

И тогда индеец принёс клятву великому Солнцу. Выслушав его, Солнце сказало:

— Иди вдоль ручья, и ты догонишь Лёгкую Тучку.

Индеец поклонился Солнцу и пошёл на запад не останавливаясь. Он забыл про еду и сон. Много дней он не видал лица человека. И никто не знает, как долог был бы его путь, если бы Солнце не захотело ему помочь.

Тем временем Лёгкая Тучка всё шла и шла вслед за ручьём через заросли и поляны. И ни разу мысль её не возвращалась к вигваму мужа.

«Надо остановить её, — подумало доброе Солнце. — Если она обернётся, то непременно затоскует по дому. Эй, сестрица Земля, пусть вырастет на пути женщины ежевика!»

Неслышно расступилась земля, и на свет выглянул куст, усеянный крупными тёмными ягодами. Но Лёгкая Тучка прошла, даже не заметив их.

Щедро разбросала Земля сладкую чернику. Не посмотрела и на неё Лёгкая Тучка.

«Что может задержать её? — думало Солнце. — Может быть, мимо яркой ягоды не пройдёт она?.. Пусть же вырастет на земле новая ягода — земляника! Алая, как заря!».

Так пожелало Солнце, и у ног Лёгкой Тучки заалели в траве самые душистые, самые спелые земляничины.

Женщина замедлила шаги. «Как здесь приятно пахнет!» — подумала она, и тут на глаза ей попалась красная ягодка. Такой нежной и вкусной Лёгкая Тучка ещё не пробовала! Она раздвигала траву, обирала ягоды и дивилась сколько их вокруг!

А мудрое Солнце без устали рассыпало всё новые.

Набрала Лёгкая Тучка полные пригоршни. «Кого бы угостить?» — подумала она. Оглянулась — вокруг никого, и никому не нужны эти ягоды.

И вдруг захотелось Лёгкой Тучке поскорее вернуться в свой вигвам.

Из самой яркой земляники на длинных стеблях собрала Лёгкая Тучка букет и пошла назад.

И прежде чем вечерняя заря погасла за лесом, повстречала Лёгкая Тучка своего мужа.

Засияли глаза его светом радости, как загораются озёра, когда смотрится в них Солнце. Принял он из рук жены душистый букет земляники, и показалось ему, что никогда прежде не был он так счастлив.

С тех пор мир и покой не покидали вигвам индейца.

А земляника рассыпалась по всему свету, и кому лень не помеха, тот в Месяц Ягод собирает её пригоршнями.

⠀⠀

⠀⠀ Сказка о белой кувшинке ⠀⠀

ного Больших Солнц назад у прозрачного озера стояло селение оджибуэев. То были времена, когда барабан созывал индейцев только на празднества, потому что все племена жили мирно и свист стрелы слышался лишь на охоте.

Каждый вечер охотники возвращались с богатой добычей. Женщины уже ранней осенью начинали коптить мясо, сушить впрок ягоды и коренья, готовясь к долгой зиме.

И вот однажды маленькие звёзды, которые по ночам играли в прятки среди туч, разглядели на земле островерхие хижины. У звёзд глаза разгорелись от любопытства: очень уж им хотелось посмотреть индейское становище. Правда, Месяц — их старый вождь — не любил, когда племя его разбредалось: лень ему было, уже сонному, проверять перед рассветом, все ли вернулись. Но, видно, в тот вечер раздобрился Месяц и позволил.

— Ступайте, — сказал он, — только земли не касайтесь. Иначе не сможете вы взлететь на небо и утром сгорите в лучах солнца.

Звёзды едва дослушали слова вождя и ринулись вниз.

Ночь была светлая. Селение спало глубоким сном. Кто бы мог подумать, что совсем рядом — рукой достать — снуют любопытные звёзды?

Только мальчик Ваби, который жил на краю селения, проснулся от странного шелеста. «Это ежи топочут, — подумал он, — или крадётся лиса…». Ваби приподнял кожаный полог, и глаза его от удивления стали круглыми, как у совы. Звёзды — голубоватые, зелёные, крохотные и чуть крупнее — весело шевелили лучами почти у самого его носа! Но вдруг — бум! — стукнуло что-то вверху.

Дзин-н-н! — отозвалось над спящим селением… Это самая маленькая и любопытная звёздочка ударилась о шест, что торчал из вигвама… Звезда упала на землю и тут же превратилась в маленькую девочку. Горько заплакала она:

— Что теперь со мной будет? Я уж никогда не вернусь к сестрам… А утром меня сожжёт солнце.

— Сразу захныкала… — проворчал Ваби, хотя ему было жаль девочку. — Не плачь! Ты спрячешься у нас под большой волчьей шкурой, и солнце не дотянется до тебя.

— Мне надо скрыться от солнца всего на один день! — отвечала девочка. — В следующую ночь я превратилась бы в цветок и осталась жить на скале около вашего селения. Оттуда далеко видно… Мне здесь нравится…

Неслышно ступая, Ваби проводил девочку в вигвам. Целый день сидел он у входа и заботливо придерживал полог, когда налетал ветер.

Наконец солнце ушло за лес. Тогда девочка выскользнула из посёлка оджибуэев и поспешила к скале.

А утром невиданный цветок раскрыл там свои белые Лепестки. Индейцы любовались его красотой. Но один лишь Ваби знал удивительную историю звёздочки, которую он прятал весь день под большой волчьей шкурой.

Прошло немного времени, и цветку стало одиноко на голой скале. Ведь только птицы, что гнездились неподалёку, навещали его.

Однажды близ цветка на камень сел маленький крапивник — птица-певунья. Она долго щебетала о чём-то своем звонко и немного грустно. Дослушав её до конца, цветок сказал:

— Как мне хотелось бы жить вон там, на лугу. Смотреть на пёстрых бабочек, мохнатых шмелей… Я слышал бы ни только пение птиц, но и крики детей!

— Я исполню твоё желание! — сказал крапивник. — Пригнись слегка.

Цветок послушно склонил белый венчик. Птица схватила клювом стебель и полетела вниз.

Совсем иная жизнь началась у цветка. Мимо него по дороге проходили индейцы: одни несли каноэ, другие тащили на копьях пойманную рыбу.

Одним ясным утром до цветка донёсся глухой топот.

— О горе! — закричали люди. — Это бизоны!

Все бросилось прятаться, а цветок затрепетал, словно холодный ливень пролился над ним. Он свернул свои лепестки и ждал, что будет.

Как ураган, пронеслось по лугу бизонье стадо. Пыль стопой поднялась до небес. Земля ещё долго гудела под ударами копыт.

Наконец стало тихо-тихо. Ещё молчал жаворонок и не стрекотали кузнечики, когда цветок осторожно раскрылся и огляделся. Всё вокруг было вытоптано, трава смята, кусты поломаны…

«Мне нельзя оставаться здесь, — испуганно подумал цветок. — Бизоны могут вернуться. Наверное, мне будет лучше на воде».

Он широко раскинул лепестки, качнулся раз-другой и, оторвавшись от земли, взлетел, словно большая бабочка.

Никто не видел, как плавно и бесшумно, будто легкое берёзовое каноэ, опустился на озеро белый цветок.

— Что это? — спрашивали дети, придя поутру на берег. И мудрые старцы отвечали:

— Белая Звезда прилетела к нам.

Вот с той поры и появилась на озёрах белая кувшинки, или, как зовут её индейцы, Вабегвана. Но немногие знают, что жила она когда-то в ночном небе среди звёзд…

⠀⠀

⠀⠀ Спор двух индейцев ⠀⠀

или когда-то в индейском селении два человека. Одного звали Чёрное Перо, другого — Рысьи Уши. В их жилищах было так же просторно, как в вигваме вождя племени. Когда их табуны шли на водопой, казалось, будто в прерии текли живые реки, и много было у них пленников-рабов.

Чёрное Перо, сражаясь с врагами, никогда не убивал тех, кто просил пощады, и даже вылечивал раненых. Он говорил, что настоящему воину не пристало мучить беззащитных. Но Рысьи Уши думал иначе.

— Почему ты ни разу не побил никого из твоих пленников? — спросил он однажды соседа.

— Наверно, потому, что я не боюсь их, — отвечал Чёрное Перо, смеясь.

— Но ведь они убивали наших людей, — не унимался Рысьи Уши, — Всякий скажет, что ты поступаешь, как слабая женщина!

— Ну что ж, давай спросим, — согласился Чернов Перо.

— Мы окликнем первых трёх встречных, — сказал Рысьи Уши. — Пусть они рассудят нас. Но тот, кто окажется побеждён, отдаст другому всё, что имеет.

Ранним утром, вскочив на коней, они поскакали на мосток и к полудню завидели вдали юношу. Нагнав его, всадники придержали коней.

— Брат мой, — обратился Рысьи Уши к незнакомцу, — разреши наш спор! Мы с ним, — тут он указал на своего соседа, — не последние люди в своём племени. Из многих битв возвращались мы с победой, а потому пленники есть и у меня, и у него. Но сосед щадит их, будто это его сыновья, я же не одну палку сломал об их спины. Кто из нас прав?

— Конечно, ты! — ответил, не задумываясь, юноша. Вот видишь! — обрадовался Рысьи Уши.

Прошло немного времени, и всадники встретили пожилого индейца.

Рысьи Уши и ему задал свой вопрос. Ответ индейца был тот же.

Долго ехали они потом. Только под вечер показался на тропе древний старик.

— Пленники? — прохрипел он. — В моё время мы их всех убивали!

— Слыхал?! — воскликнул Рысьи Уши.

Чёрное Перо молча слез с коня.

— Скажи моей жене, чтобы она отдала тебе всё, что у нас есть. Я вернусь не скоро. Пусть помнит обо мне.

Так они расстались.

Тени холмов пересекли прерии, а одинокий путник всё шел и шёл. Вечер застал его в лесу. Чёрное Перо хотел было устроиться на ночлег в дупле дерева, как вдруг увидал неподалёку заброшенную хижину. Индеец пробрался внутрь через заросший кустарником вход, завернулся в плащ и лёг на пол.

Он уже засыпал, как вдруг треск сучьев, топот и шум раздались в лесу. Едва успел Чёрное Перо спрятаться, как в хижину ворвалась толпа странных существ. Оказалось, что здесь, в лесной глуши, собирались на совет злые духи.

Духи расселись у стены, и старший из них приказал каждому рассказать о своих подвигах.

Первым заговорил злой дух с длинным клювом. Он рассказал о том, как разрешил спор двух индейцев, представ пред ними то юношей, то зрелым воином, то стариком.

Только тут понял Чёрное Перо, что произошло с ним по дороге.

Старшему духу очень понравился этот рассказ, он долго смеялся, раскачиваясь из стороны в сторону.

— А я, — нетерпеливо выкрикнул другой дух, — завалил валуном родник! Теперь индейцы, что живут за лесом останутся без воды.

— Вот славный подвиг! — похвалил старший. — А тяжёл ли камень?

— Клянусь копытом — не сдвинуть! Камень заколдован, никто не знает, что надо ударить по нему томагавком с восточной стороны, а потом — с западной.

— Вот тебе в награду сухой гриб!

— Теперь выслушайте меня, — пропищал дух с жёлтыми глазами. — У вождя соседнего племени есть дочь по имени Прекрасная-как-заря. Я вдохнул в неё болезнь! До конца своих дней она будет гореть в лихорадке!

— Её могут спасти?

— Спасение есть, — виновато ответил желтоглазый. — Если утром вынести девушку из вигвама, чтобы первые лучи солнца коснулись её лба, мои заклинания потеряют силу. Но кто догадается об этом?

Старший дух, хлестнув хвостом по камню, высек искру и раскурил трубку. Он был доволен. Клубы дыма заполонили ветхую хижину…

Когда Чёрное Перо проснулся, было утро. «Наверное, мне всё это приснилось!» — подумал он. Но всё же поспешил покинуть хижину.

Он долго брёл лесом. Когда лес кончился, Чёрное Перо увидел на поляне большое селение. У вигвама вождя молча сидели индейцы. На их лицах была написана скорбь.

— Какое горе постигло вас? — обратился к вождю Чёрное Перо.

— Нет воды. Огромный камень завалил родник. Мы не можем его сдвинуть.

Тут Чёрное Перо вспомнил всё, что слышал ночью.

— Я чужой здесь, но позвольте мне испытать свои силы, — сказал он.

— Многие старались, — отвечал негромко одни старик.

— Если ты избавишь нас от жажды, мы щедро вознаградим тебя! — воскликнул вождь.

— Сейчас мне нужна только лошадь и томагавк. Я поеду один.

«Проверим, не лгал ли дух», — думал Чёрное Перо, направляя коня вдоль высохшего русла. Наконец он увидел валун, который запер источник.

Злой дух сказал правду: после второго удара гранитная глыба откатилась в сторону. Вода забила из-под земля и быстрым потоком понеслась вниз, к индейскому селению.

Индейцы устроили в честь своего спасителя большой праздник, а потом каждый отдал ему лучшее из всего, что имел.

— Остановитесь! — вскричал наконец Чёрное Перо. — Зачем такое богатство одному человеку?

Но люди отвечали:

— Ты спас наших детей. Бери и будь счастлив!

Чёрное Перо уже собрался в обратный путь, как вдруг вспомнил о девушке, которую злой дух обрёк на тяжкие муки.

«Надо помочь и ей», — решил он, садясь на коня.

Вечерело, когда он прискакал к вождю, дочь которого была больна.

— Я вылечу её, — устало проговорил Чёрное Перо, вытирая с лица пот.

— Тогда ты возьмёшь её в жёны, — сказал вождь, и глаза ого засверкали надеждой.

— У меня есть жена, — отвечал индеец, — мне ничего не надо.

Всю ночь не спал Чёрное Перо, боясь пропустить первый луч солнца. Прекрасная-как-заря металась на своём ложе и тихо стонала. Когда же край неба посветлел, Чёрное Перо осторожно поднял девушку, вынес из вигвама и повернул её лицом к востоку. Солнце коснулось лба девушки. Она открыла глаза и вдруг улыбнулась. Она почувствовала, что жизнь возвращается к ней. Увидев улыбку на лице дочери, старый вождь заплакал. Заплакал, наверное, первый раз в жизни. Он одарил Чёрное Перо всеми богатствами, какие у него были…

И вот Черное Перо вернулся в своё селение. Рысьи Уши тут же узнал, что его сосед пригнал большой табун отборных лошадей, навьюченных богатой кладью. Он пришёл к нему и с завистью спросил:

— Как ты раздобыл всё его?

Чёрное Перо рассказал ему, что с ним приключилось!

В ту же ночь Рысьи Уши отправился в заброшенную хижину. На этот раз духи были невеселы. Они жаловались друг другу, что все их козни напрасны: люди смеются над их заклинаниями.

— Кто-то нас предал! — загремел тогда голос старшего духа.

Духи испуганно переглянулись. Один из них потянул носом воздух.

— Здесь кто-то чужой, — сказал он.

Мигом рассыпались духи по хижине. Вдруг один им них страшно взвизгнул:

— Смотри-и-ите! — и вытащил из тёмного угла перепуганного индейца.

Что духи сделали с ним, никто не знает. Только этого человека в селении больше не видели.

⠀⠀

⠀⠀ Волшебный камень ⠀⠀

реди северных лесов жили некогда мальчик Токеито и его мать. От их вигвама до ближайшего селения было три дня пути, а потому у Токеито был только один друг — сова. Она устроила себе гнездо неподалёку от их вигвама, в дупле старого дерева. Однажды сова сказала:

— Добрый Токеито, прими от меня подарок, — И птица протянула мальчику чёрный камешек. — Береги его, он волшебный. Если случится беда, покрути им над головой, он тебя выручит. Я улетаю сегодня и вернусь не скоро. Но ты с этим камешком не пропадёшь. Прощай!

Каждый раз, когда Токеито уходил в лес, мать наставляла его:

— На запад можешь идти, пока ноги несут, но не обращай лица своего к востоку.

Поэтому мальчик всегда охотился к западу от жилища. Но однажды весной, когда дичь стала попадаться редко, он спросил мать:

— Почему ты не позволяешь мне ходить на восток?

— Об этом не следует даже говорить, сын мой! — отвечала женщина. — Там живёт злой колдун. Он убивает всех, кто приближается к его дому.

— Злой колдун? — удивился Токеито. — Надо с ним расправиться!

— Ты еще глупый ребёнок, — покачала головой индианка. — Его сила безмерна. Она испепелит тебя, как сухую былинку!

Токеито ничего не ответил. Но следующим утром он отправился на восток.

Он шёл долго, никого не встречая на своём пути. К полудню перед ним заблестели воды большого озера.

Едва Токеито остановился, чтобы передохнуть немного, как вдруг услышал чей-то громкий голос:

— Ты зачем пришёл сюда?

Токеито оглянулся по сторонам, но никого не увидел. Тогда он вскочил, поднял копьё и крикнул:

— Эй, кто ты?

В ответ земля содрогнулась от страшного хохота.

— Вот тебе подарок от меня, храбрый воин! — раздался тот же голос, и со стороны озера подул такой ветер, что Токеито едва устоял на ногах.

— Отчего же ты прячешься? — стараясь заглушить вой ветра, закричал Токеито. — Так сражаются только трусы!

Тогда из озера выкатилась волна величиной с гору.

Она обрушилась на мальчика и опрокинула его.

— Ты боишься! — снова выкрикнул Токеито. — Разве это честная битва?

— Я сражаюсь, как мне хочется, — произнёс голос — Не смей появляться в моих лесах! Вот сейчас я нашлю ураган и разнесу в клочья твою жалкую хижину!

Токеито поднялся и побежал. Мальчику казалось, что ветер отрывает его от земли и несёт по воздуху.

Наконец Токеито увидал свой вигвам. Мать в страхе старалась прикрыть пологом узкий вход.

— Беги скорее! — крикнула она сыну.

Едва мальчик юркнул внутрь, как большой шест вигвама согнулся, словно тоненький прутик.

— Мы погибли! — воскликнула женщина.

И тут Токеито вспомнил: камень! Ведь сова дала ему волшебный камень!

Он скорей вынул его из мешочка и покрутил над головой.

Внезапно наступила тишина. Ветер унялся, и стало слышно, как стучат по листьям капли дождя. Токеито выбрался из вигвама в осмотрелся. Буря сломала несколько деревьев, но ветви других уже снова тянулись к солнцу.

— Он отступил! — обрадовался Токеито. — Ему не победить меня!

На другой день он снова пошёл на восток.

— Эй, трус! — крикнул Токеито, добравшись до озера. — Вылезай из своей лужи!

Вновь земля и небо задрожали от громкого хохота.

— Ты хочешь сразиться с бурей, ничтожная мошка? С дождём из камней?

— Где же они? — отвечал Токеито. — Я сделаю из них наконечники для своих стрел!

— Беги, храбрый воин, и попробуй ещё раз спасти старуху, которая тебя выкормила!

Токеито повернул назад. Быстро наползли тучи, и скоро тьма окутала всё вокруг. Рёв ветра и раскаты грома становились всё оглушительнее.

— Только бы успеть, — шептал Токеито и мчался не разбирая пути.

Вот наконец и знакомая поляна. В этот миг первые камни посыпались на землю… Токеито влетел в хижину, покрутил над головой волшебный камушек, и тотчас огромная скала нависла над вигвамом, прикрыв его от лавины камней.

— Этот трусливый повелитель ветров не уйдёт от меня! — кричал мальчик. — Теперь ему не миновать гибели!

Когда буря улеглась, Токеито снова бросился в лес. Подойдя к озеру, он услыхал знакомый голос:

— Я вижу тебя!

Теперь Токеито тоже увидал врага: посреди озера торчала огромная голова с четырьмя лицами. Она медленно поворачивалась, и каждый раз, когда к Токеито обращалось одно из четырёх лиц, глаза мальчика встречались со злобным взглядом колдуна.

— Ты ещё не размок в этом болоте? — крикнул Токеито, — Потерпи, я скоро его осушу.

— Твои слова значат не более, чем комариный писк, — проговорила голова, с ненавистью глядя на Токеито.

— Сейчас ты увидишь, так ли это, — прошептал мальчик.

Он привязал волшебный камень к наконечнику стрелы И что было сил натянул тетиву. Со свистом полетела стрела в цель. Громадная голова раскололась и скрылась под водой.

Токеито повернулся и зашагал прочь.

— Я убил его! — крикнул мальчик, подходя к своему вигваму. — Больше он никому не причинит горя!

— Да, — улыбнулась сквозь слёзы мать. — А я и не заметила, как мой мальчик сделался храбрым воином.

⠀⠀

⠀⠀ Утка с красными лапками ⠀⠀

реди дремучих лесов жил когда-то индеец по имени Тугой Лук. Все дни проводил он в чащах, выслеживал дичь, ставил капканы. И не было в округе лучшего охотника, чем он. Однажды плыл Тугой Лук по большой реке. Неподалёку от того места, где он собирался пристать, заметил Тугой Лук девушку, сидевшую на прибрежном камне. Чёрные волосы её блестели, как ночная река под луной. Тугой Лук грёб неслышно, чтобы не вспугнуть незнакомую красавицу.

И тут он подумал: «Вот если б эта девушка согласилась стать моей женой!..»

Он хотел приблизиться, но девушка вдруг встрепенулась, глянула на подплывавшего охотника, спрыгнули в воду и исчезла.

Тугой Лук бросил весло. Долго смотрел он в омут, где скрылась красавица.

Девушка эта — звали её Чёрное Крыло — жила на дне реки, а пёстрые рыбы были ей сестрами. Она приплыла к своей матери и рассказала, как её чуть не похитил какой-то охотник.

— Он, наверно, хотел взять тебя в жёны, — отвечала мать. — Зря ты его испугалась. Сядь завтра там же, пусть этот индеец заговорит с тобой.

На другой вечер охотник снова возвращался по реке. Уже издали заметил он девушку на том же месте, что и накануне.

Тугой Лук направил каноэ прямо к девушке, но она не тронулась с места. Обратив к нему лицо, она тихо промолвила:

— Возьми меня в жены, охотник…

Вот так и нашёл себе жену Тугой Лук.

В тот вечер он приготовил на ужин мясо бобра, половину его разделил с женой, а остаток спрятал.

Пушистые шкуры были в вигваме Тугого Лука, сладко спалось его жене на мягкой постели.

Утром, когда Чёрное Крыло проснулась, в вигваме никого не было. Долгий путь ждал охотника, а потому уходил он ещё до рассвета.

Поискала жена пищу, но ничего не нашла. «Куда же исчезло мясо?» — удивилась Чёрное Крыло.

Под вечер Тугой Лук вернулся с убитым бобром. Снова приготовил он ужин, а остаток мяса спрятал. Чёрное Крыло опять уснула глубоким сном. И опять утром не могла в толк взять, куда девалось бобровое мясо.

На третий день Тугой Лук принёс домой лося. Как всегда, он отрезал жене на ужин толстый ломоть, чтоб сыта была, а часть лосиной туши отложил в сторону. Жена устроилась на ночлег, притворилась, что спит. А сама сквозь длинные ресницы поглядывала на мужа: не терпелось ей узнать, куда это он мясо прячет…

Через некоторое время прислушался Тугой Лук: ровно дышит жена — верно, крепко спит. Достал охотник маленькое берестяное лукошко, Открыл его и… И тут Чёрное Крыло чуть не вскрикнула от удивления: из лукошка выпрыгнул человечек! Маленький, с палец ростом… Был он весь красный, будто в алой краске выкупан, а на плечи падали пряди чёрных волос… Человечек разом проглотил всё, что дал ему Тугой Лук, но не вымолвил ни слова. Тугой Лук расчесал ему волосы, умыл и снова посадил в лукошко.

Чёрное Крыло всю ночь пролежала, закрыв глаза. Но сон так и не слетел к ней… «Что это за Красный Человечек?» — думала она.

На рассвете Тугой Лук неслышно покинул вигвам. Только упал за ним полог, как Чёрное Крыло мигом вскочила го своего ложа и кинулась к лукошку. Приоткрыв его, Чёрное Крыло так и замерла — на неё испуганно смотрел Красный Человечек, как две капли воды похожий на её мужа.

— Выходи, — ласково сказала Чёрное Крыло.

Но человечек забился в угол и молчал.

Чёрное Крыло захотела взять его, но человечек заметался, ловко ускользая от пальцев женщины. Лукошко было невелико, и Чёрное Крыло, изловчившись, поймала наконец Красного Человечка. Она поднесла его к лицу и стала разглядывать, поворачивая то так, то эдак. Человечек молча смотрел на Чёрное Крыло. Но вдруг… вдруг он подпрыгнул, взмахнул руками, будто крылышками, и… исчез.

Чёрное Крыло обыскала весь вигвам, перетрясла все шкуры, что лежали на полу, и те, что висели по стенам, — Красного Человечка нигде не было.

Чёрное Крыло испугалась. Что теперь делать? Выбежала она из вигвама и при ярком свете увидала, что ладони её стали красными и руки до самого локтя все в алых пятнах, будто забрызганы соком спелых ягод. Посмотрела вниз — ноги тоже покрылись пунцовыми метками. Такую память оставил о себе Красный Человечек.

Чёрное Крыло кинулась к ручью, вошла в холодную воду. Принялась она тереть ладони мыльным корнем, песком, землёй. Что только не испробовала она, но красные пятна даже не поблекли…

Когда Тугой Лук вернулся с охоты, он сразу увидел, что руки у жены стали красные.

Тугой Лук бросился к лукошку — оно было пусто.

— Где мой брат? — сурово спросил охотник.

Чёрное Крыло опустила голову. Что она могла ответить? Тугой Лук молчал. Чёрное Крыло выбежала из вигвама и, не разбирая тропинок, через кусты кинулась к реке.

Тугой Лук бежал следом за ней. Достигнув берега, где она впервые увидала охотника. Чёрное Крыло прыгнула в воду…

Но как только прохладные струйки коснулись её тела, Чёрное Крыло обернулась уткой пегашом.

Навсегда остались на её перьях красные метинки, и до сих пор загребает она воду красными лапками.

Вот как поплатилась Чёрное Крыло за своё любопытство.

⠀⠀

⠀⠀ Волчий Зуб и красавица Нитаки ⠀⠀

ыл Волчий Зуб колдуном. Однако надоело ему жить в одиночестве, и задумал он жениться. Однажды увидал он красавицу Нитаки, подстерёг ее в лесу и унёс в свой вигвам. Девушка ни за что не соглашалась стать женой злого колдуна. Но всё равно Волчий Зуб не отпускал её. Его заклинания были так сильны, что, сколько ни старалась Нитаки убежать, к вечеру возвращалась назад.

Чтобы наказать непокорную, колдун придумал вот что: в разных селениях повелел он сказать всем юношам, что он, Волчий Зуб, отдаст красавицу Нитаки тому, кто исполнит три его желания. А кто не справится с этим, превратится в камень.

Много славных воинов пытались спасти Нитаки. Но всех их колдун обращал в каменные статуи. С каждым днём лес каменных людей вокруг вигвама делался всё гуще. Напрасно молила Нитаки освободить храбрецов. Волчий Зуб был непреклонен.

— Как много у тебя женихов! — злобно смеялся он. — Только почему никто из них даже слова тебе не скажет?

Каждого, кто появлялся в хижине колдуна, Нитаки встречала словами:

— Уходи! Уходи скорей, или ты погиб!

Однако никто её не слушал.

Узнал об этом один охотник. Он жил вместе со своей сестрой на дальнем озере.

Это был добрый человек, но не везло ему на охоте. Ни разу не довелось ему убить ни большого лося, ни старого медведя, ни орла. Оттого люди считали его трусливым и прозвали Заячье Сердце.

— Надо снять с Нитаки колдовство, — сказал он однажды сестре.

— Разве ты не знаешь Волчьего Зуба? — испугалась женщина. — Он погубил уже многих воинов!

— Посмотрим, сумеет ли этот зуб раскусить меня, — отвечал охотник. — Я пойду.

В тот же день Заячье Сердце отправился в путь. Пробираясь по лесу, услыхал он глухие удары. «Что бы это могло быть?» — подумал Заячье Сердце и свернул в сторону.

На поляне под высоким орешником охотник заметил странного человека. Время от времени он высоко подпрыгивал, и после каждого прыжка его ноги увязали в земле по щиколотку. А в лесу раздавалось: бух, бух, бух!

— Что ты делаешь? — удивился Заячье Сердце.

— Хочу достать вон те орехи, — ответил человек.

— А не проще ли влезть на дерево?

— Нет, я слишком тяжёл. Недаром меня зовут Большой Бизон.

Заячье Сердце развязал свой мешок и накормил Большого Бизона.

— Могу ли я помочь тебе? — спросил Большой Бизон.

— Не знаю, — ответил Заячье Сердце. — Я иду, чтобы освободить девушку от чар колдуна.

— Тогда я пойду с тобой, — сказал Большой Бизон.

— Идём, — согласился охотник. — Для одного человека любой путь длинен.

Когда путники вышли из лесу, они повстречали человека, который привязывал к своим ногам большие камни.

— Вот не думал, что так удобнее ходить! — воскликнул Заячье Сердце.

— Мне удобнее, — отозвался незнакомец. — С самого утра я пытаюсь поймать бизона, но каждый раз я бегу слишком быстро и обгоняю стадо. А вы далеко ли собрались?

— Мы хотим освободить красавицу Нитаки.

— Вы смелые люди! — воскликнул Летящая Стрела (так звали незнакомца). — Я пойду с вами.

Отправились они дальше втроём.

Вскоре вышли они к двум большим озёрам. На берегу одного из них стоял человек. Он то и дело наклонялся к воде и делал глоток, при этом вода каждый раз на шаг отступала от берегов. И человек шёл по влажному песку вслед за ней.

— Никак не могу утолить жажду, — объяснил незнакомец. — Вот выпью это озеро, возьмусь за второе.

Осушив оба озера, он поднялся и сказал:

— Ух, теперь хорошо.

«Никогда не встречал таких людей», — подумал Заячье Сердце, а вслух сказал:

— Мы хотим сразиться с колдуном. Не пойдёшь ли и ты с нами?

— Конечно, — сразу согласился Пьющий Озёра. — Только давайте разыщем прежде моего брата. Да вот и он!

Тут все увидели человека, который держал лук и, запрокинув голову, глядел в небо.

— Что ты там ищешь? — окликнул его Заячье Сердце.

— Стрелу, — отвечал человек. — Я выстрелил на заре и никак не дождусь, когда она упадёт.

— Далеко же ты стреляешь! — удивился Заячье Сердце.

— Нет, не очень, — возразил человек и, оглядев собравшихся, спросил: — Брат, куда идут эти люди?

Выслушав ответ, Мечущий Молнии сказал:

— Вижу, тут собрались настоящие воины. Я пойду вместе с вами.

Не успели они сделать несколько шагов, как сверху раздался тонкий свист и стрела, блеснув наконечником, вонзилась в землю.

— Стрела всегда возвращается ко мне, — объяснил Мечущий Молнии.

Путники шли не останавливаясь, пока не достигли поляны, где стояли окаменевшие юноши. Волчий Зуб кружился между ними в колдовской пляске. На нём были шапка из двух волчьих голов и волшебное одеяние из крысиных шкурок.

— Что вам надо? — закричал колдун, увидев людей.

— Мы пришли сразиться с тобой, — ответил Заячье Сердце.

— Ты готов исполнить мои желания?

— Да.

— Так слушай! Вот этот холм заслоняет мой вигвам от солнца. Сдвинь-ка его в сторону! Если сможешь, конечно!

Тут Волчий Зуб сорвал с головы свою шапку, и шапка тут же превратилась в громадного волка. Колдун вскочил на него и умчался прочь.

— Этот Волчий Зуб — жалкий хвастун! — раздался вдруг голос Большого Бизона.

Тяжело ступая, он подошёл к холму и подтолкнул его плечом.

— Пошёл! Пошёл прочь! — крикнул он.

Каменная громада качнулась, дрогнула и с грохотом рассыпалась. Осколки Большой Бизон подобрал и забросил в лесную чащу, камни поменьше растоптал, обратив в песок.

Волчий Зуб вернулся на закате.

— Вижу, ты исполнил моё первое желание, — сказал он, осматриваясь. — Второе будет потруднее. Вон та река, — колдун ткнул пальцем вдаль, — каждую весну заливает мои посевы. Осуши её!

И колдун скрылся в хижине.

— Отчего печаль легла на ваши лица? — раздался тут голос Пьющего Озёра. — Ведь я с вами!

Когда стемнело, он отправился к реке, выпил её до дна и пошёл искать ключ, от которого река брала начало. Его он тоже осушил в несколько глотков.

С первыми лучами солнца из вигвама вышел колдун.

— Ты рано торжествуешь победу! — злобно проговорил он. — Осталось последнее испытание. Сюда придёт юноша. С ним ты побежишь наперегонки. Если он будет первым, гибель тебе!

— Но раз вместо тебя побежит мальчишка, вместо Заячьего Сердца побегу я! — решительно сказал Летящая Стрела.

— Пусть будет так! — согласился колдун.

Зайдя в хижину, он мигом обернулся юношей и вышел снова. Летящая Стрела сбросил с ног камни. Заячье Сердце подал знак, и бегуны устремились вперёд.

Как колдун ни старался, он не мог обогнать Летящую Стрелу.

Когда оба выскочили из-за леса, старый колдун оглянулся. И тут Летящая Стрела промчался мимо него!

Волчий Зуб хотел скрыться в лесу, но Мечущий Молнии вскинул свой тяжёлый лук. И колдун, поражённый стрелой, покатился по земле.

Что за веселье началось тут!

Все юноши, к которым вернулась жизнь, разошлись по своим селениям. А через несколько дней Заячье Сердце женился на красавице Нитаки.

⠀⠀

⠀⠀ Кролик-охотник ⠀⠀

а высокими холмами, за быстрыми реками в густом лесу жили некогда кролик и старая крольчиха, его бабушка. Как-то вечером сказал кролик:

— Не пойти ли мне на охоту?

— Пора бы, — отвечала крольчиха-бабушка, — а то есть нам совсем нечего.

Наутро кролик взял свой лук, колчан со стрелами и поскакал в лес.

Солнце ещё не встало, и от холодной росы, от синего неба у кролика было так легко на душе, что он запел песенку:

Скакал кролик, скакал да вдруг замер на месте.

— Эх! Опередили меня, — пробормотал он.

На влажной тропке темнел след. Да какой! Пять прыжков сделал кролик, прежде чем от пятки до пальцев следа добрался.

«Что за великан объявился в нашем лесу? — удивился кролик. — После него мне тут делать нечего».

Кролик прислушался — ни хлопанья крыльев, ни беличьего цокота, тихо в лесу, будто никого нет.

Повернул кролик назад.

На другое утро кинулся он в лес пораньше. Но великан, Большая Нога, видно, пришёл ещё раньше.

Опять кролику пришлось есть одни ягоды, что собрала бабушка.

Вышел кролик на охоту, когда цветы и птицы еще спали. Но, видно, Большая Нога поднялся до рассвета.

— Ах так! — рассердился кролик. — Ну, тогда я тебя поймаю!

Весь день он плёл сеть из стеблей крапивы и уже в темноте развесил её между деревьями поперёк тропинки.

— Теперь ему не уйти! — веселился кролик. — Утром буду пускать в него стрелы до тех пор, пока он не станет похож на хвост дикобраза!

Но что он увидел наутро? Сеть была разорвана сверху донизу! Большая Нога прошёл сквозь неё, как сквозь паутину.

В тот день кролик сплёл сеть из лыка.

— Уж эту ему ни за что не порвать — ворчал он про себя.

Но и эта сеть была порвана.

На третий день кролик призадумался и решил сплести сеть из кожаных ремешков.

«Такая выдержит всё», — размышлял он, с трудом волоча сеть по лесу.

Но Большая Нога порвал и её.

Приуныл было кролик. Но тут вспомнил он, что бабушка знает волшебные слова.

— Бабушка! — крикнул кролик, влетев в хижину. — Ты ведь умеешь немного колдовать, да?..

— Не кричи на весь лес! — сердито прервала его старая крольчиха.

Кролик прикрыл дверь и сказал шёпотом:

— Пожалуйста, бабушка, сплети мне сеть тонкую, как паутина, и крепкую, как кремень!

— Вижу, ты опять его не поймал! — покачала головой бабушка. — Пошёл бы ты лучше в другую сторону, там и охотился.

— Удирать? — задрал мордочку кролик. — Ни за что! Ну сделай, бабушка, волшебную сеть!

— Ладно, — нехотя согласилась крольчиха. — Только не смотри, как я буду плести её.

Крольчиха ушла в дальний уголок хижины. Нелёгкая была у неё работа, хоть и волшебная. Сколько заклинаний крольчиха произнесла, сколько петелек нарисовала в воздухе, но к вечеру принесла готовую сеть, — она была крепче кремня и тоненько звенела.

— Теперь ему не уйти! — твердил кролик, шагая меж деревьев.

Всю ночь он ворочался с боку на бок, а проснувшись тут же помчался в лес.

— Что это? — удивлялся кролик, скача по кустам. — Заря сегодня встаёт не там, где всегда!

Потом он выскочил к заветному месту и тут…

— Ой! — пискнул кролик и зажмурил глаза от нестерпимого света.

В его сеть попалось солнце!

— ВЫПУСТИ МЕНЯ! ВЫПУСТИ СЕЙЧАС ЖЕ! — громче тысячи громов загремело по лесу.

Земля дрожала от этого голоса, а деревья гнулись словно травинки.

Не помня себя от страха, кролик бросился прочь.

— Там… там… солнце, — еле проговорил он, прибежав к бабушке.

— Как ты смел вернуться? — рассердилась она. — Выпусти его скорей! Разве ты не видишь, вокруг темно, никто не знает, что уже день настал?!

— Боюсь, — заплакал кролик.

— Всё равно, боишься ты или нет, — сурово сказала старая крольчиха, — ступай и освободи солнце!

Кролик затрусил в лес Огненные стрелы солнечных лучей пробивались теперь до самой опушки, словно хотели пронзить кролика. Кролик метнулся назад, но бабушка ещё издали погрозила ему.

— Солнце слепит меня, не вижу ничего! — пропищал кролик. — Помоги!

Тогда крольчиха обвязала ему глава кожаным поясом, дала в лапы нож и вывела на тропку.

— Ступай вперёд! — сказала бабушка. — Режь сеть в любом месте. Не смей возвращаться, пока этого не сделаешь!

Кролик побрёл ощупью.

Голос солнца гремел всё ближе, жар становился все сильнее, ноги уже не слушались бедного кролика, Но он сделал последний прыжок, взмахнул ножом, и солнце, гневно пнув зверька огненной пяткой, взмыло в небеса.

Едва отдышавшись, кролик медленно побрёл к своей хижине. И тут синица, которая сидела на берёзе, увидала, что на его спине темнеет подпалённая шёрстка.

Вот с той самой поры на спине у кролика бурое пятнышко — в память о давней охоте.

⠀⠀

⠀⠀ Вихио ⠀⠀

⠀незапамятные времена, когда мир был не таким, как сейчас, родился на свет мальчик. Назвали его Вихио.

Едва солнце зашло в третий раз после рождения Вихио, отец по обычаям племени пришел с ним в вигвам колдуна — показать сына. Старик долго смотрел на ребёнка, А затем промолвил:

— Храбрым воином станет твой мальчик. А ещё будет он любить шутку и весёлую песню.

Быстро рос Вихио. Рано научился он понимать крики птиц и зверей, распутывать паутину следов.

От рыжей белки узнал Вихио, что далеко-далеко в северных лесах живёт большой медведь. Он никого не пускает в свои леса, а если кто забредет, назад вряд ли вернется.

Подождал Вихио. Справил свой праздник Первой стрелы. А на другой день простился с родным селением, взял лук, подвязал лыжи и двинулся на север.

Много дней пробирался он по заснеженным чащам. И наконец вышел к большой реке. У берега заметил Вихио полынью, а вокруг следы больших медвежьих лап. «Так вот где ты бродишь! — подумал Вихио. — Ну берегись!» Присел он у полыньи и стал удить рыбу. Скоро из лесу донесся громкий треск, и на лёд вышел медведь, такой большой и страшный, что Вихио сразу понял, почему из этих мест никто домой не возвращается…

— Кто тут ловит мою рыбу?! — громко прокатилось по реке.

Вихио обернулся и спокойно сказал:

— Здравствуй, Медведь-владыка-лесов! Меня послала сюда рыжая белка. Говорила она, будто ты прямо лапами рыбу таскаешь из ледяной воды. А ты посмотри, как я это делаю. Может, и тебе понравится.

Медведь покосился на маленького человечка, подошел ближе.

Вихио закинул лесу, и вскоре возле него на снегу билось несколько рыб.

— Ловко! — довольно прорычал медведь. — Только крючка вот у меня нету!

— Но у тебя есть хвост! — быстро ответил Вихио. — Сунь его в воду, а как рыбка клюнет, так и тащи.

Медведь сел на лёд, опустил в полынью свой коротонький хвост и стал ждать. Но когда захотел он подняться, чтоб посмотреть, много ли рыбы попалось, то почувствовал, что кто-то его крепко держит.

— Эй, человечек! — взревел медведь. — Погляди, кто это там схватил меня?

— Разве ты не узнал? Это ведь мороз! — смеясь, ответил Вихио. — Он посильнее тебя. Прощай!

Вихио встал на лыжи. Напевая песенку о Медведе-который-примёрз-ко-льду, он побежал прочь…

Долго шёл Вихио. Наступила весна, а он всё не встречал людей. Охотники не бродили по лесам, а индейские селения, через которые он проходил, были пусты.

Однажды навстречу Вихио выскочил кролик.

— Меньшой брат, куда делись люди? — спросил Вихио.

Пугливо озираясь, кролик сказал:

— Пока тебя не было, тут прилетела сова. И стала таскать детей прямо из вигвамов! Оттого все покинули эти места…

— Откуда она прилетела? — спросил Вихио.

Но ни кролик, ни другие звери, ни даже сорока не знали, где гнездо совы.

Тогда Вихио разыскал в селении детскую шапку. С трудом натянул её себе на голову и прилёг возле пустого вигвама. Ночью услыхал он хлопанье огромных крыльев. Совсем рядом раздалось протяжное «у-у-ух». И в тот же миг чьи-то цепкие когти схватили Вихио и оторвали его от земли.

— Никому не уйти от меня! — глухо прокричала сова и понеслась в темноту вместе с Вихио.

Она подлетела к большому дереву и швырнула Вихио в дупло. Вихио стукнулся о дно дупла, огляделся. Потом вытащил из кожаного мешочка, который всегда висел у него на поясе, комок смолы.

— Эй, что это у тебя? — окликнула его сова, сверкнув жёлтыми глазами.

— На, попробуй, — ответил Вихио.

Сова тут же схватила круглый комок. Схватила — и клюв у неё склеился. Смола-то липкая! Ни проглотить, ни выплюнуть!

Сова забилась, завертела головой. А Вихио выбрался из дупла и спрыгнул на траву. И, сочинив на ходу песенку о Злой-сове-у-которой-склеен-клюв, Вихио пошёл разыскивать людей.

Он хотел сказать им, что они сами и дети их отныне могут жить спокойно.

⠀⠀

⠀⠀ Сын Утренней Звезды ⠀⠀

ихим летним вечером две сестры-индианки из племени черноногих прилегли в прохладной траве рядом со своей хижиной и уснули. На рассвете старшая из них, Нитаки, открыла глаза. На чистом небосклоне она увидала яркую утреннюю звезду — Утикаро. Девушка долго смотрела на неё. А когда проснулась младшая сестра, сказала задумчиво:

— Взгляни, будто мудрым оком смотрит на нас Утикаро. Если бы на тропе своей жизни я встретила юношу с такими глазами, я бы его полюбила.

Миновало лето. Птицы, пропев все свои песни, потянулись в тёплые края. Трава, к которой пришла старость, никла и увядала.

Однажды среди леса Нитаки повстречала незнакомого юношу. В волосах его горело золотое перо, от гордого лица трудно было отвести взгляд.

Нитаки свернула с тропы, чтобы пройти мимо, но юноша преградил ей путь.

— Ты не смеешь меня задерживать, чужестранец, — сказала Нитаки.

— Неужели ты не узнала меня? — воскликнул юноша. — Ведь я — Утикаро, дух Утренней Звезды. Я увидел тебя ещё тем ранним утром и сразу полюбил. До моего слуха донеслось, что ты говорила про меня сестре. И вот я пришёл за тобой. Если хочешь, мы поднимемся к моему отцу в Страну Вечной Юности, где все счастливы, где не знают ни старости, ни смерти. Нитаки улыбнулась:

— Я пойду за тобой, но позволь мне прежде попрощаться с родными.

— Нам надо уходить сразу, — возразил Утикаро. — Путь далёк. — Он воткнул в волосы Нитаки свое перо и приказал: — Закрой глаза!

И Нитаки тут же почувствовала, что она, как птица, поднялась в воздух и летит куда-то.

Когда наконец Утикаро разрешил ей открыть глаза, она очутилась в совсем незнакомой стране. Вокруг росли деревья и травы, каких Нитаки никогда не видела. Неподалёку стоял большой вигвам, крытый золотистыми шкурами.

— Мы в Небесной стране, — сказал Утикаро, подводя девушку к жилищу. — Здесь живут мои отец и мать, духи Солнца и Луны.

Солнце ещё не возвратилось со своей дневной охоты — в вигваме была только Луна. Она ласково встретила Нитаки. С тех нор девушка жила счастливо.

Невдалеке от вигвама Солнца Нитаки нашла куст, на котором росли какие-то крупные ягоды.

— Что это за ягоды? — спросила девушка.

— Оглянись кругом, дочь моя, — отвечала Луна. — Здесь много других сладких ягод. Эти же никогда не трогай. Запомни: никогда!

Шло время, и у Нитаки родился мальчик. Ему дали имя Сын Утренней Звезды. Нитаки очень любила его.

⠀⠀

И вот однажды, когда Луна и Солнце уплыли в небо на своих волшебных пирогах, Нитаки бродила по лесу, держа на руках сына. Вдруг она увидала, что мальчик потянулся к кусту, покрытому красными ягодами, «Да ведь это те самые, о которых говорила мне Луна!» — вспомнила Нитаки. Тут Сын Утренней Звезды ухватился за одну ягоду. «Матушка Луна не будет на меня сердиться, если я сорву ягодку для своего маленького мальчика», — подумала женщина. Она выбрала самую красную, осторожно прикоснулась к ней. Но, сколько ни старалась Нитаки, ей никак не удавалось сорвать странную ягоду. Тогда она посадила Сына Утренней Звезды на траву, ухватилась за ветки обеими руками, потянула что было сил и выдернула куст вместе с корнями!

Нитаки очень испугалась. Она огляделась, но увидела, что всё вокруг осталось по-прежнему. Так же зеленела трава, шумели деревья и щебетали птицы. На том месте, где рос куст, женщина заметила небольшую ямку. Нагнувшись над нею, она увидела, что это не ямка, а дырочка, через которую далеко внизу виднеется Земля с её лесами, реками и селениями индейцев. Вспомнила тогда Нитаки всех, кого оставила на родине, и горько заплакала.

Вечером, увидав печальное лицо жены, Утикаро догадался обо всём.

— Ты нарушила запрет Луны? — грозно спросил он.

Нитаки не смела поднять глаз. Тогда заговорила Луна:

— Моё предсказание сбылось. Ты нарушила мой запрет, и вот горе пришло в наше жилище…

— Нитаки должна вернуться к людям, — сказало мудрое Солнце. — Теперь она не будет счастлива с нами. Не плачь, женщина! Мы поможем тебе. Большой Паук, который ткёт облака, опустит тебя с сыном на землю.

Луна и Утикаро отвели Нитаки к вигваму Большого Паука. Добрый паук оплёл своей паутиной и её и Сына Утренней Звезды и сказал:

— Не бойся, я опущу тебя в твою долину, и ты сразу найдёшь знакомых людей.

В тот вечер индейцы племени черноногих увидали: рядом с их селением упала большая звезда. И на том месте, где она коснулась земли, появилась женщина с маленьким мальчиком на руках.

Вот как вернулась на Землю Нитаки.

⠀⠀

⠀⠀ Нэпи и Нип ⠀⠀

вождя индейцев дакотов был сын по имени Нип-Низаза. Но так обращались к нему только в дни больших празднеств. А обычно авали его просто Нип.

Индейцы племени дакотов исстари охотились на бизонов. Целые стада бизонов бродили в те времена по прериям. И думали индейцы, что так будет всегда.

Но вот пришёл день, когда охотники, взойдя на высокий холм, не увидели ни одного бизона… Куда они ушли, никто не знал.

Печальными стали лица охотников. Нет бизонов — нет жизни. Ведь из шкур бизонов они делали одежду, из бизоньей кости вырезали наконечники для метких стрел, а мясо, сочное мясо бизонов служило пищей индейцам во все времена года.

Тогда к вождю пришёл его сын Нип и сказал:

— Позволь мне пойти искать бизонов.

— Но их не нашли даже старые охотники, — ответил отец.

— А я могу оказаться счастливее, — возразил Нип.

Вождь был горд, что в его сыне так рано пробудилось мужество. Он согласился. Мать дала Нилу старинный амулет. Мальчик перебросил через плечо лук, колчан, полный стрел, прицепил к поясу охотничий нож.

— Будь осторожен, сынок, — шепнула мать на прощание и скрылась в вигваме, чтобы никто не видел её слёз.

И Нип покинул становище.

Много раз всходило солнце и смотрело с высоты на маленького охотника. Нип всё шёл и шёл, не ведая страха, по огромной равнине. Ночами он спал прямо на земле, и звёзды дивились его смелости.

Равнина кончилась, и Нип вошёл в густой лес. Здесь на опушке увидел он одинокую хижину. Около хижины сидел старый индеец и пристально смотрел в чашу с водой.

Когда Нип приблизился, индеец, не взглянув на него, сказал:

— Здравствуй, Нип-Низаза.

— Как ты узнал меня? — удивился Нип.

— Увидел тебя в воде, ну, а имя твоё написано у тебя на лбу!

Нип удивился ещё больше. Он понял, что попал к волшебнику.

— Ты прав, я волшебник, — сказал старик, отгадавший мысли Нила. — Меня зовут Нэпи. Ты ищешь бизонов..

— Так окажи скорей, где они? — нетерпеливо воскликнул Нип.

— Не спеши, — отвечал Нэпи, — я помогу тебе. Но это не так-то просто. Войди в мой вигвам, поешь, отдохни, и тогда я кое-что расскажу тебе.

Волшебник угостил мальчика удивительными яствами — таких Нип еще никогда не пробовал. Он отведал всего понемногу, как учила его мать, и поблагодарил старика.

— Вот теперь слушай, — сказал наконец Нэпи. — Недалеко отсюда живёт могучий великан. Это он однажды ночью угнал из прерий всех бизонов. Победить его трудно, ничто его не берёт — ни стрела, ни копьё, ни нож. Но он глуп, как все злые великаны, и мы его одолеем!

— Я исполню всё, что ты прикажешь, — сказал Нип. — Ведь дакоты голодают.

— Ты храбрый мальчик, — отозвался волшебник. — Теперь встань и не шевелись.

Нип выпрямился. Колдун обрызгал его водой. Мальчик тотчас почувствовал, что ноги его срастаются, руки прирастают к бокам и деревенеют и всё тело становится тонким и твёрдым, как на морозе.

Так Непи превратил Нипа в палку. Однако Нип по-прежнему мог видеть, слышать и даже… говорить!

А сам Нэпи обернулся маленьким щенком. Он схватил палку в зубы и побежал в лес.

Тропинка становилась всё шире и вскоре вывела к светлой поляне. Здесь у самой высокой ели стоял огромный вигвам.

Как раз в этот миг из него вышла великанша с сыном.

— Смотри, какая собачка! — воскликнул мальчик. — Давай возьмём её!

— Ладно, — ответила мать. — У собаки хорошая шерсть, я себе сделаю из неё тёплую шапку, А вот хорошая палка. — Великанша ткнула ногой Нипа. — Будет чем коренья из земли выкапывать.

Великан сидел дома.

— Это ещё что? — закричал он, заметив щенка. — Не нравится мне этот пёс. Он принесёт нам горе! Вышвырни его отсюда!

— Мне нужна его шкура на шапку, — сказала великанша.

Великан недовольно проворчал что-то и отвернулся. Хоть и был он великаном, но своей жене перечить не смел.

После ужина великанша разложила на земле огромные одеяла, и вся семья легла спать. Когда стены дома задрожала от великаньего храпа, щенок превратился в Нэпи, вернул палке облик Нипа, и оба, усевшись у котла, поели бизоньего мяса. Наутро щенок как ни в чём не бывало помахивал хвостом, а палка валялась у входа в вигвам.

С рассветом великан проснулся, обглодал бизонью ногу и ушел по своим великаньим делам. Жена его, прихватив палку, отправилась в лес искать ягоды и выкапывать коренья. А сын свистнул щенку и увязался за ней следом.

В лесу мать с сыном принялись собирать чернику. Тогда щенок схватил палку в зубы и пополз в чащу. Там они снова превратились: щенок — в старика волшебника, а палка — в Нипа.

— Бежим, я знаю, где бизоны, — шепнул Нэпи и бросился к красным скалам, что возвышались невдалеке.

Там в пещере Нип увидел бизонов: их было больше, чем звёзд на небе.

— Ого-го! — крикнул Нэпи и погнал бизонов в глубь пещеры.

Они бежали долго — казалось, пещере не будет конца. И вот вдали забрезжил свет: у пещеры был ещё один выход. Потом Нэпи и Нип гнали стадо через равнину.

— Как жаль, что нет со мной волшебной чаши, — горевал колдун. — Я посмотрел бы, что делает великан.

А великан к вечеру отправился в пещеру, чтобы, как всегда, выбрать бизона себе на ужин. Но в пещере остались только бизоньи следы.

— Где щенок?! — заревел великан, ворвавшись в свой вигвам.

Но щенка нигде не было. И палка тоже исчезла.

Тогда великан бросился в погоню. Перешагивая с одного холма на другой, перепрыгивая через озёра, он мчался быстрее ветра. И вскоре заметил вдали на равнине стадо.

Но Нэпи тоже всё время оглядывался, чтобы вовремя увидеть великана. И когда из-за леса вдруг вынырнула огромная голова, он велел Нипу спрятаться под брюхом самого большого бизона. А сам нырнул под брюхо старого вожака и повис, уцепившись за длинную шерсть.

Великан подбежал к стаду, стал размахивать руками и кричать. Однако Нип и Нэпи кололи своих бизонов в бока острыми палками. Разъярённые животные ринулись на великана и сшибли его с ног. Великан свалился в глубокий овраг и пролежал там четыре дня и четыре ночи.

А тем временем Нип и Нэпи добрались до становища.

Большой праздник устроило племя дакотов в честь их возвращения со стадом бизонов. Сколько было плясок! Сколько песен! Когда же веселье улеглось, Нэпи сказал:

— Великан ещё придёт. Нужно быть настороже.

А великан, оправившись, побежал к старой колдунье. И через несколько дней, когда индейцы погнали бизонов в загон, огромная серая птица опустилась на дерево, стоявшее поблизости. На эту птицу страшно было смотреть: она вращала красными глазами, щёлкала крючковатым клювом. Такой шум она подняла, что испуганные бизоны бросились из загона, ломая изгородь и сбивая охотников.

Стрелы, пущенные в птицу, ломались о её серые перья. Копья тоже не могли причинить ей никакого вреда.

— Это великан, — шепнул тогда Нэпи индейцам. — Я расправлюсь с ним сам.

Он опустился к реке, обернулся выдрой и лёг на берегу. Когда птица, распугав бизонов, полетела над рекой, на глаза ей попался маленький зверёк. Только нацелилась птица ударить выдру клювом, как та вдруг схватила её за крыло.

— Пусти! — закричала птица страшным голосом.

Однако Нэпи, крепко держа птицу, уже нёс её к вигваму вождя. Здесь, опутав ей ноги толстым ремнём, Нэпи повесил птицу над костром. Весь поселок сбежался посмотреть на диковинную птицу. А та уже почернела от копоти. Вдруг птица тихо проговорила:

— Что же будет с моей женой и с моим сыном?

И сказал тогда Нэпи:

— Я отпущу тебя, если дашь мне клятву не угонять бизонов, не отнимать у людей пищу. А чтобы слово твое было твёрдым, ты отдашь мне своего сына. Мальчик будет жить вместе с Нипом среди дакотов.

Серая птица вылетела из вигвама — крылья её больше не шумели: они обуглились и съёжились от огня.

Нэпи тут же обернулся орлом и скрылся в той стороне, где стоял вигвам великана. Вернулся он не один: он принёс мальчика, сына великана.

Потом Нэпи попрощался со всеми и отправился в свою хижину. Там он сел и снова поставил на колени волшебную чашу с водой, чтобы видеть всё, что творится на свете…

⠀⠀

⠀⠀ Подарок черепахи ⠀⠀

авным-давно в глубокой котловине, такой глубокой, что солнце никогда в неё не заглядывало, жил мальчик Кирики и вся его семья: отец с матерью, сестрёнка и брат.

Мрачное это было место. Перед самым входом в вигвам плескалось большое озеро. А позади стояли серые скалы. Голые, крутые скалы уходили вверх так высоко, что вершин их не было видно.

В водах озера жила старая черепаха. Она умела разговаривать с людьми, как все звери в те времена. Иногда она говорила мальчику:

— Давай плавать вместе!

Тогда Кирики взбирался на её твёрдую шершавую спину, и черепаха уплывала далеко-далеко. Но куда бы они ни заплывали, Кирики ни разу не видел другого берега. Поэтому он думал, что у этого озера нет конца.

Но однажды старая черепаха исчезла. Она пропадала много дней и ночей. И Кирики грустно сказал отцу:

— Наверно, черепаху съели рыбы.

— У неё крепкий панцирь, — покачал головой отец. — Пожалуй, рыбам с ней не справиться.

И правда, когда Кирики как-то утром пришёл на берег, из воды показалась голова черепахи.

— Где ты была? — обрадовался Кирики.

Черепаха улыбнулась и тихо сказала:

— Не спрашивай об этом. Я принесла тебе подарок. Возьми его. Он лежит у меня под языком.

Кирики осторожно нащупал во рту у черепахи что-то твёрдое и гладкое, похожее на камешек.

— Это зёрнышко, — сказала старая черепаха, пока Кирики рассматривал подарок. — Ты посади его.

— Посадить? — удивился Кирики. — А как это?

Черепаха обучила Кирики этому нехитрому делу. Он выкопал под скалой ямку и засыпал зерно песком, смешав песок с водорослями.

— Поливай его утром и вечером, — сказала напоследок мудрая черепаха. — И тогда… тогда ты сам увидишь, что у тебя вырастет…

Каждое утро Кирики становился у ямки на колени и глядел во все глаза. Но ничего не замечал.

Так прошло четыре дня, а на пятый, когда мальчик, как всегда, пришёл с раковиной, полной воды, он увидал тонкий зелёный росток.

— Идите сюда! Скорее! — закричал Кирики родителям.

До чего же они удивились, когда сын показал им крохотный зелёный росток! Ведь они ни разу не видали прежде ни травы, ни кустов и не знали, что черепаха раздобыла для своего друга Кирики зёрнышко дикого винограда.

Лоза виноградная начала тянуться по скале, цепляясь усиками за расселины и уступы, поднимаясь всё выше и выше.

Однажды, когда Кирики бродил по берегу, он услыхал за спиной голос черепахи:

— Нравится тебе мой подарок?

— Очень, — улыбнулся Кирики.

— Он пригодится тебе, мальчик.

— Для чего?

— А ты взберись по этой лозе…

— Взобраться?

— Да, да, — сказала черепаха.

Недолго думая Кирики ухватился за толстый зелёный стебель и полез. Он лез, лез и, наконец, очутился так высоко, что, глянув вниз, не увидел своего вигвама. Кирики испугался и хотел было спуститься, но тут наверху что-то неожиданно блеснуло. «Что там такое?» — подумал он и решил подняться выше.

Наконец Кирики выбрался из каньона и увидел над собой высокое голубое небо и белые облака. Ноги его ступали по мягкой траве, руки сами тянулись к ярким цветам. А вокруг летали, бегали, прыгали странные существа, совсем не похожие ни на рыб, ни на черепаху.

— Как вовут тебя? — спросил одного из них Кирики.

— Лось, — услыхал он в ответ.

Тогда мальчик спросил другое существо:

— А тебя как зовут? И услышал в ответ:

— Лиса.

Маленькое существо высунулось из норки. Его звали мышь.

— Как зовётся ваш край? — спросил у неё Кирики.

— Это Край-где-мы-живём! — пискнула мышь и скрылась в траве.

Кирики озирался по сторонам, смотрел и не мог насмотреться. А потом побежал со всех ног и мигом спустился по лозе в свой каньон.

— Знаете, где я был?! — ещё издали закричал Кирики. — В Краю-где-они-живут! Отец, идём скорее, ты сам увидишь, как там хорошо!

Отец взобрался по лозе наверх, и когда лица его коснулся тёплый луч солнца, а перед глазами раскинулся ковер из пёстрых цветов, отцу захотелось забрать сюда всю семью.

— Скорей! — крикнул он, спустившись в каньон. — Собирайтесь! Мы уйдём в Край-где-они-живут!

Отец схватил младшего сынишку и полез первым. Потом стала подниматься мать. За ней карабкалась сестра Кирики, а сам он ещё стоял внизу. Вдруг Кирики увидел черепаху.

— Идём с нами! — позвал её мальчик.

— Нет, мои ноги не годятся для этого.

— Я понесу тебя, — сказал Кирики.

— Спасибо, Кирикя, но я приплыву к тебе потом.

— Ты обещаешь? — спросил мальчик.

— Да, но это будет не скоро, путь труден и далек.

И черепаха заковыляла к воде.

Не одна луна народилась, прежде чем черепаха приплыла в Край-где-они-живут.

Кирики, его отец, мать, сестра и маленький братец построили себе на солнечной поляне новый вигвам. И каждое утро благодарили Великое Солнце за тепло и свет, которым оно озаряет землю.

⠀⠀

⠀⠀ Как был зарыт томагавк ⠀⠀

о главе одного индейского племени некогда стоял мудрый вождь. Звали его Белое Перо. Много раз его воины выходили победителями в сражениях, и первым среди них всегда был Белое Перо. Не ступал еще на тропу войны индеец храбрее и сильнее его.

Однажды, бродя между вигвамами, взглянул Белое Перо на игравших детей, и лицо его омрачилось. «Что ждёт их в будущем? — размышлял он. — Скоро эти мальчики возьмут в руки оружие, и сердца их наполнятся радостью, когда острые стрелы полетят в птицу или зверя. Придёт время, и они так же станут разить людей. Но многие из них падут в битвах. Из девочек вырастут верные жёны. Однако если мужья их или сыновья не вернутся после жаркой битвы, они тайком ото всех будут плакать по ночам, и глаза их выцветут, лица увянут, а спины сгорбятся».

Собрал тогда вождь старейшин своего племени и сказал:

— Тот, кто первым поднял томагавк на своего брата, был дурной человек!

Долго говорил ещё Белое Перо, и старейшины согласно кивали головами. Когда вождь кончил, повелели они послать в соседнее селение гонцов:

— Пусть повсюду объявят, что отныне ни одна наша стрела не полетит в человека!

Самые сильные юноши племени — Лёгкий Мокасин и Быстрый Олень — понесли эту весть.

Лес на их пути становился всё гуще и сумрачней, ноги юношей начали вязнуть в болоте. И тогда Лёгкий Мокасин обернулся ястребом, а Быстрый Олень — волком. Звериными тропами пробрались они через такие места, где человеку не пройти.

Когда же солнце проглянуло сквозь толщу еловых веток, юноши приняли свой прежний облик и продолжали путь.

Дозорные чужого племени издалека заметили двух воинов. Однако на лицах пришельцев не было ярких боевых полос, а в руках оружия, поэтому их встретили как гостей и проводили к вождю.

Вождь выслушал юношей и повернулся к старейшинам племени.

— Кто лучше меня знает, что такое война? — загремел его голос. — Если бы слёзы, что пролили наши жёны, собрать воедино, перед нами заплескалось бы море без берегов. Если кровь, которую пролили наши воины, ключом забьёт из земли, она окрасит все реки и озёра в алый цвет! Не раз без страха ходил я в сражения, и никто не посмеет назвать меня трусом. Но теперь я говорю: пусть будет мир! Через четыре дня мы сойдёмся на берегу Большой реки с племенем Белого Пера. Там закопаем мы наше оружие и станем жить как братья. Я сказал!

Никто не возразил старому вождю. Лёгкий Мокасин и Быстрый Олень пустились в обратный путь.

Три дня после их возвращения прошли в нетерпеливом ожидании, а на четвёртый всё племя в самых лучших нарядах собралось у вигвама Белого Пера. В полдень на берегу реки встретились два племени…

Солнце не прошло и полпути в небе, а индейцы уже вырыли глубокую яму. Первыми бросили в неё свои томагавки оба вождя, а потом и все остальные воины обоих племён.

До самой ночи неслись над рекой песни радости! Даже Великое Солнце не хотело уходить с небосвода, потому что не видало ещё людей более счастливых!

⠀⠀