О бобрах и не только

Осенью 2013 года ехал я из Москвы в Смоленск. Вот красавица Москва и приличное дачно-коттеджное Подмосковье остались позади. Начинается полупустыня – Смоленская область. Но не сразу. Где-то до Вязьмы еще теплится жизнь. Ибо сюда еще доезжают дачники-москвичи. Но вот и Вязьма позади. Леса, перелески и бурьян-бурьянушко на месте прежних полей, лугов и деревень. А посреди бурьяна то там, то здесь уже молоденькие березки, осинки. Природа берет свое. Жизнь заметна только на крупных станциях, районных центрах – Ярцево, Сафоново, Кардымово. Почти на всех остальных, как на рославльской дороге – аккуратно покрашенные станционные здания с заложенными дверьми и окнами. Редко виден приличный домик с машиной или трактором у крыльца. Остальные домики – «бабушкины». Ну, может, со времен товарища Горбачева полраза крашенные.

Вот поезд трогается с очередной крупной станции. Вот и окраина поселка. За окном какая-то улица – не такая. Всматриваюсь повнимательней. Улица как улица. Два ряда типичных «советских» частных домов. Заборчики, сарайчики. О, ужас!.. Вокруг всех домов на всей улице и на проезжей части аккуратно ровная, вполовину человеческого роста трава! Значит, с весны по этой улице НИКТО, ни разу не проехал, не прошел. Она уже нежилая!

…А вот еще один крупный населенный пункт. Недалеко от станции, на пригорке, мне всегда, сколько езжу, бросался в глаза один частный дом.

Еще советских времен постройки. Но несколько необычная, почти круговая веранда, крыша с некоторой претензией на коттедж, да и общий вид выделяли его из ряда остальных домиков. А в этот раз, присмотревшись, увидел, что окна в нем уже заколочены! А ведь он стоит в центре большого поселка. До магазинов, до станции – всего пять минут пешком.

Тут не могу не вспомнить следующий эпизод моей жизни. Моя родная бабушка просила похоронить ее на сельском кладбище в родной деревне Казаново, что в нескольких километрах от города Рославль. И упросила отвезти ее на машине, чтобы показать место.

Кладбище на горочке. Вся округа как на ладони. Поднялась с нами бабушка наверх. Окинула взором вокруг и ахнула. Она тут не была лет 50. Как все изменилось! Привожу ее слова максимально точно.

Сколько земли пропадает! Раньше, еще до войны, во всей округе на многие километры не было видно ни деревца. Только здесь, на кладбище, и сады вокруг домов. Лес для стройки и дрова возили издалека. Все, на все четыре стороны, было распахано или луга, где скотина паслась. Даже на кладбище летом травы не найти – все сжато, скошено!

…А теперь с горочки ни одного поля не видно! Все заросло. Леса, перелески, соседних деревень не видать. А от родной деревни лишь несколько домов осталось. …

И это не Сибирь, не Дальний Восток. Это четыреста километров от Москвы!

Но больше всего меня в моем путешествии из Москвы в Смоленск потрясли бобры. Самые обычные бобры.

Проезжая, я обратил внимание, что во многих местах, где малые речки и ручьи пересекают в трубах или под мостиком насыпь железной дороги, они почему-то разлились в небольшие запруды. По причине того, что кто-то достаточно хаотично как бы подрубил и повалил на их русла много деревьев.

Но всмотревшись, я понял, что деревья не подрублены, а подгрызены. Конечно, бобрами.

Как известно, бобер – это не только ценный мех, но и деликатесное мясо. Кроме того, он – не заяц, быстро бегать не умеет. Поэтому еще лет двадцать назад он был редким зверем в наших краях. Мужик треснет по башке полкой, вот и нет бобра. Ну а с ружьем – и говорить нечего, легкая добыча. А местные всегда с милицией договорятся…

Но теперь, видно, местные мужики совсем перевелись. Вот бобрам и раздолье!

И это не Сибирь, не Дальний Восток. Это дорога Москва – Минск – Варшава – Париж!

Не буду писать о вымерших уже не деревнях, а городах и поселках по всей матушке – России. Все это есть в интернете. И фото, и видео. Но сам я не свидетель, не буду…

…Да, сбылась мечта фюрера, Адольфа Гитлера. Ведь одним из первых распоряжений оккупационных фашистских властей на захваченных территориях Советского Союза всегда было полное разрешение и пропаганда абортов. Действительно, зачем пушки, самолеты, танки и пехота? Зольдаты унзер официры? Когда русские и другие нации и народности СССР сами могут себя перебить.

Тюк, при помощи врачей, собственное дитя и в ведро.

Тюк – и в ведро абортария. Так и перетюкаются. И уже почти перетюкались. Обыкновенный фашизм? Да, нет. Фашизм – семечки, по сравнению с этим!

Фашисты-то в «Освенцимах и Бухенвальдах» тюкали не своих детей. Даже по большей части ни детей своего народа. Они тюкали тех, кого, конечно же, ложно, ошибочно, считали выродками, недочеловеками. Конечно, это их не оправдывает. Но мы-то, братья и сестры. Мы-то. Тюкаем СОБСТВЕННЫХ детей. ЗА ЧТО? Своего же ребенка. ЗА ЧТО?

А в поликлиничке все стерильно, все научно. Тюк – и в ведро!

Причем можно даже не тюкать. Выпила таблеточку – и в унитаз!

А можно и без таблеточки. Вставила в себя «спираль». И все! Само теперь тюкается! Так сказать, женщина сама входит в режим «автотюкания» собственных детей. Сколько их теперь автотюкается и не подсчитать!

Фашизм – семечки!

Фюрер, наблюдая все это, просто уже бы светился от счастья. Идеальное решение восточного вопроса! Какие пули, какие газовые камеры? И у эсесевцев психика в Бухенвальде не травмируется… Просто идеал…

И этот фюрерский идеал – это сегодняшняя наша реальность.

А скоро будет. А-у, а-у. А в ответ – только звук, подгрызаемых бобрами деревьев.

Впрочем, есть китайцы, индийцы так – что место пусто не будет. Бобрам опять не повезет.

Загрузка...